Андрей Кобелев
Падальщик. Нулевая Зона

Пролог

Нулевая Зона. База производственного обслуживания автотранспорта (предположительно). Центр двора. День. Впрочем, как и всегда здесь, видимо.

Полуобвалившийся угол барака, тот самый, где Мрак несколько минут назад снял часового, вздрогнул, рассыпался ещё чуть-чуть. Доски, обломки, куски штукатурки вывалились наружу. Сначала из образовавшейся дыры полез звук – сухой хруст ломающихся балок и строительного мусора на земле. Потом – тень. И только потом – глаза.

Мрак стоял у костра, чуть в стороне, на том самом пятачке, который минуту назад считал «почти чистой зоной после зачистки». Оставался всего один человек! В руках калаш с укороченным стволом. Нож на поясе. Нож на груди. Браслет тёплый, почти горячий, почти пустой.

Он сразу понял, что это не просто «ещё один рейдер, который спал». Люди так не ходят.

Нечто шагнуло наружу. При каждом шаге старая доска под ногами трещала, как кость в мясорубке.

Рост – выше его на полголовы. Плечи – шире. Массивный торс, как у тяжелоатлета, которого собирали по неправильному чертежу. Шея короткая. Голова чуть выставлена вперёд. Лицо… лицом это можно было назвать только с натяжкой. Перекошенная маска. Нижняя челюсть вылезла вперёд, как будто чужая, насаженная на человеческий череп. Кожа на щеках порвана метками старых шрамов, которые заживали неправильно.

И главное – как оно дышало.

Каждый вдох – как втягивание воздуха огромными кузнечными мехами. Каждый выдох – с глухим, животным рычанием и странным клёкотом.

Твою мать, – подумал Мрак. – Всё-таки надо было тебя спящим сразу забирать.

Он не произнёс это вслух. Горло было занято другим.

АКСУ лёг в плечо сам собой. Приклад – к ключице. Ствол – на центр массы. Всё как учили. Руки знали, руки – помнили.

Существо остановилось на границе света от костра. Огонь бросал на него рыжие блики, подчеркивая неправильную геометрию. Глаза сверкнули – не тем ярким, «светящимся» светом, который так любят в ретро-ужастиках, а скорее тусклым, маслянистым отблеском. Как у человека с высокой температурой.

Оно посмотрело на Мрака. Не на автомат. Не на огонь. На него.

И шагнуло вперёд.

– Ладно, – сказал Мрак. – Не ты первый, надеюсь не ты последний.

Он не любил говорить во время боя. Но иногда фраза была нужна не для врага, а для себя: поставить точку в голове, переключиться.

Первый рывок существа был слишком быстрым для существа такого размера. Это была не тяжёлая туша, переваливающаяся через двор. Это был почти прыжок. Два шага – и он уже половину дистанции съел.

Мрак успел.

Очереди он не дал. Очередь – это когда ты не уверен. Тут надо было быть очень уверенным.

Три одиночных. Быстро. Коротко. Как удары плёткой.

Первая пуля вошла в грудь, там, где у обычного человека сердце. Вторая – чуть выше, в ключицу. Третья – в плечо. Выбор был простой: либо он попадает сейчас, либо потом уже будет некому стрелять.

Твари это не понравилось. Но Мрак ждал немного другой реакции.

Оно дёрнулось. Отшатнулось на полшага. На мгновение дыхание сбилось. Потом грудная клетка снова пошла ходуном. Будто кто‑то нажал «play» ещё раз.

Кровь была. Тёмная, густая. Она потекла по коже, по куртке – да, на нём была человеческая куртка, что производило особенное впечатление. Но тяжелые автоматные пули не замедлили его так, как хотелось бы.

– Не хорошо, – констатировал он. – Даже – плохо.

Существо захрипело. И бросилось.

Теперь уже по‑настоящему.

Мрак отшвырнул автомат – в ближнем бою железо, которое нельзя использовать как дубинку, только мешает.

– Сила, – выдохнул он.

Ответа от ТИ он не стал дожидаться – батарея была на донышке. Но тело всё равно откликнулось – мышцами, сухожилиями, болью.

Удар был встречным.

Они столкнулись в центре двора, как две машины на перекрёстке, который оба решили проскочить на жёлтый. Плоть врезалась в плоть. Хрустнуло что‑то – может, рёбра у громилы, может, и не у него. Руки Мрака обхватили мутанта за предплечья. Мутант попытался схватить его за плечи, за шею.

Руки— как у человека. Сила – скорее что-то из животного мира. Зоологи утверждают, что приматы, даже не превосходящие человека габаритами, к примеру, шимпанзе, обладают такой силой, что могут легко оторвать руку человеку. Мрак почему-то подумал о гориллах.

Он переставил ногу, сместил центр тяжести, как на тренировках, из той жизни, которую он помнил отрывочно, тело само сделало остальное: шаг навстречу, полшага в сторону – и вот они уже почти вплотную. Правой рукой он схватил противника за запястье, притягивая руку к себе, левой – вцепился в ткань куртки под локтем. Нога ушла чуть назад, другая – шагнула вперёд, пересекая его линию движения. Развернулся плечами, подставляя спину, одновременно тянул противника на себя руками и подрезал его бедро своей ногой. Центр тяжести у того ушёл вперёд, опоры под ним не осталось.

Мгновение – и тварь уже летела через его бок, почти по дуге. Ноги оторвались от земли, корпус перевернулся. Она врезалась в стену барака, ту самую, которая уже наполовину держалась на честном слове. Доски не выдержали. В стене появилась новая дыра. Точнее стена стала чуть короче. Пыль поднялась столбом.

– Декораций становится всё меньше, – отметил Мрак. – Ладно. Продолжим.

Он отступил на два шага назад, сунул руку к поясу, нащупал рукоять ножа. За автоматом тянуться слишком рискованно, да и старый, добрый ножевой бой в таком всегда был лучше огнестрела. Кровь вскипела без всяких препаратов и стимуляций. Сжал рукоять ножа так, что костяшки побелели.

Из облака пыли вывалилась тварь.

На этот раз – ниже. Оно приземлилось на четыре точки, как зверь, ладони с пальцами широко раскинуты. Ногти – не когти, но длиннее обычных. Лицо ещё больше перекосило.

Близко.

Но, Мрак не стал отступать. На таком расстоянии шаг назад – это приглашение в клешню. Он шагнул вперёд, на опережение.

Главное близко его не подпускать. Без усилений от Ти эта горилла тебя переломает как тростинку.

Он шагнул вперёд, но не прямо – по дуге, чуть влево. Тварь рванулась ему навстречу, распахивая руки, пытаясь схватить в охапку.

Корпус – чуть в сторону, плечо – под линию захвата, шаг – за спину. Нож – вниз.

Клинок вошёл под колено сзади, по сухожилию. Мрак бил не на силу, а на точность: короткий, рубящий удар. Точно в цель. Лезвие встретило плотное сопротивление. Как по старому дубу кухонным ножом. Но и не без последствий.

Тварь дёрнулась. Ей такой маневр не понравился. Она развернулась в его сторону почти на месте, рывком, раздувая грудь, и ударила себя по ней кулаком.

Руки снова пошли в широкий захват. Снова много силы, мало техники.

Мрак ещё раз пропустил её мимо – на этот раз вправо. Полшага к костру, полшага от неё, тело – боком. Чуть присел, давая рукам твари пройти выше.

Правой он провёл ножом по шее сзади, под основанием черепа. Режущий, не колющий: от уха к позвоночнику. На пальцах он почувствовал, как режет кожу, как цепляет мышцы.

Тварь остановилась на долю секунды. Голова дёрнулась. Рукой она инстинктивно потянулась к шее, нащупала рану. На пальцах осталась кровь – тёмная, плотная.

Она посмотрела на ладонь. Потом на него.

Лицо стало ещё злее.

Рычание сменилось низким, тянущимся звуком. Она, кажется разозлилась.

Собравшись в один сплошной таран, тварь рванула прямо на него. Никаких попыток схватить, никаких игр. Огромная масса тугих мышц и ярости.

Мрак не стал проверять, выдержит ли его грудная клетка такую проверку.

Он ушёл не шагом – почти падением. Ушёл вбок, влево, кувырком, чувствуя, как воздух рядом рвётся от её движения. Плечом прокатился по мокрой земле, ладонью зацепил автомат.

Живём.

Он выдернул калаш из пыли, развернулся на колено почти в прыжке, ещё в движении вскинул к плечу. Нож быстрым, отточенным движением отправил обратно в ножны.

Тварь уже разворачивалась на второй заход – голова в полоборота.

Первая пуля легла ближе ко лбу, чем к виску, в который он целился. Хлопок, рывок головы. Она инстинктивно прикрылась руками. Огромные предплечья закрыли лицо и грудь, превращаясь в щит. Ещё три пули вонзились в мышцы: в бицепсы, в кости, в мясо. Мясо рвалось, кровь брызгала. Но эффект был не тот.

Оставшиеся два выстрела он не стал посылать туда же.

Перевёл ствол ниже и дал по ногам. Один – в колено, второй – туда же, но в другую ногу. Что‑то в суставах треснуло уже сочнее.

Тварь качнулась. Одну ногу подкосило. Она сделала лишний, короткий шаг, проваливаясь в сторону. Но – не упала. Встала, опираясь чуть шире. Опустила руки.

Вся в крови. Вся в дырах.

И скалилась. Почти по‑человечески. Как тот, кто вдруг осознал: «теперь твоя очередь».

И начала медленно идти к нему.

Калаш отправился обратно в пыль. И на том спасибо.

– Не хорошо, – сказал Мрак. – Даже – плохо.

Руки сами нашли ножи. Правый – с груди. Левый – с пояса. Два клинка, разный вес, разный баланс. Чужие ножи. Своих у рифтеров не бывает в нулевых зонах, когда до их опор рейдеры добираются раньше них.

Сейчас бы хоть на разок батарейки хватило… Один взмах энергоклинком и – заворачивайте.

Он посмотрел на приближающуюся тушу и выдохнул, как перед нырком.

Тварь подошла почти вплотную. Он видел, как по её груди стекают полосы крови из раны на лбу. Как ноги у неё уже идут чуть неровно, но корпус всё ещё держит вес.

Она шагнула ещё.

Мрак первым двинулся – левой рукой, как будто бил в живот. Короткая подставка, на уровне между пупком и грудиной. Нож шёл по траектории, которую видит любой, у кого ещё остались инстинкты. Но основной удар всё же должен был быть нанесён правой. Однако у твари видимо обновилась прошивка во время боя и оба удара она увидела.

Она среагировала. Поймала руку почти в момент замаха. Пальцы сомкнулись на его предплечье, как тиски. Живые тиски.

Его руку развернуло, нож ушёл в сторону, бесполезно. От боли он наклонился вправо, пытаясь уменьшить боль в руке и тут тварь схватила его правой рукой повыше талии, но явно не приглашая на танец. И потянула его на себя, прижимая ближе. Она рывком перехватилась, и её ладонь ушла ему под левую подмышку, продолжая сжимать правую руку Мрака. Лицо нависло почти вплотную. Запах из пасти был таким, что он пожалел, что у него ещё работают рецепторы.

Конец? – мелькнуло. – Да ну… нет.

Тварь прижала его к себе. Сильно. С такой силой, словно пыталась сломать не только кости, но и уничтожить саму мысль о живом существе, которое сделало ему больно.

Рёбра хрустнули. Не одно.

Воздух вышел из лёгких со свистом полностью. Мир на миг сузился до одной точки – боли в грудной клетке. Звук ушёл. Остался только гул крови в ушах.

Сознание затянуло серой вуалью. Края картины начали расползаться.

Вот так, значит?

Из-за долбанных скрипящих досок?

Где‑то на краю этого серого пятна мягко, как кошачья лапа по щеке, всплыла другая картинка. Печка. Тряпьё. Чёрный комок шерсти, свернувшийся в углу. Миска. Вода на два дня.

Черныш… кто о тебе позаботится без меня? Вернут в Цитадель? Нет.

Сознание не вернулось полностью – скорее вспыхнуло на мгновение.

Левая рука всё ещё была свободна. Нож в ней висел ниже, тварь её игнорировала, занятая выламыванием правой.

Он не рассчитывал, не вымерял угол. Просто вложил в удар всё, что ещё оставалось.

Лезвие пошло вбок, коротко, почти без замаха. В висок. Снизу чуть вверх, чтобы пройти под углом.

Клинок вошёл в кость с мерзким, вязким чувством сопротивления. Не прошил насквозь – но вошёл достаточно глубоко, чтобы что‑то там сломать.

Тварь дёрнулась.

Рука на его предплечье сжалась до предела, потом судорожно дёрнулась и ослабла. Объятие разжалось не до конца, но хватки, которая ломала рёбра, уже не было.

Он почувствовал, как тяжёлое тело начинает заваливаться в сторону, унося за собой и его. Мир снова поехал.

Дальше он уже не бил. Не держал. Не додавливал.

Сознание, получив своё «последнее действие», решило, что на сегодня с него достаточно, и начало уходить. Всё, что было потом – тварь, заваливающаяся на бок, грязь, нож, торчащий в голове, – он видел как через стекло.

Мир снова качнулся.

Дышать стало тяжело. Воздух цеплялся за рёбра, свистел, срывался.

– Да… уж… – выдохнул он.

Тварь лежала рядом, на боку. Лезвие ещё торчало изо рта. Кровь – его и её – смешалась в грязи.

Он смотрел на неё, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Тело постепенно переставало быть его. Плечо горело и немело одновременно. В ушах звенело.

Живой? – Мрак уже не был уверен. – Мыслю значит существую? Или я что-то путаю…

Где‑то в глубине, под слоем боли, ТИ попытался подать голос. Что‑то вспыхнуло на краю зрения, тут же рассыпалось.

[СИСТЕМА… …КР‑//ОШИБКА//…]

Он моргнул. Хотел увидеть нормальный интерфейс, а увидел пасть твари.

Она была приоткрытой. Между зубами медленно проступала новая порция крови, густой и тёмной.

И в этой тьме что‑то шевельнулось.

Сначала он подумал, что это просто струйка крови изменила направление. Потом понял – нет. Движение было слишком целенаправленным.

Из глубины глотки, между корнями языка и лезвием, вытянулся тонкий, блестящий от слизи отросток. Как червь. Как шнурок. Слишком гладкий и слишком уверенный в траектории.

Он выползал не рывками, а ровно, плавно, как ручеёк. С каждой секундой становился длиннее. Толщина – с мизинец. Цвет – непонятный, светло-серый, с металлическим блеском. Внутри него словно шла рябь – микроскопические импульсы.

– Серьёзно? – прохрипел Мрак. – У этого бабуина ещё и глисты…

Голос прозвучал удивлённо даже для него.

Червь вытянулся полностью и замер на секунду, словно прислушиваясь. Потом чуть повернул «голову» – если она у него была – прямо к нему.

И пополз.

Не быстро. Но и не медленно. Достаточно ровно, чтобы Мрак успел понять, куда именно ползёт эта мелкая тварина, но ничего с этим уже поделать не мог.

Он попытался дёрнуть рукой. Плечо ответило вспышкой боли и бесполезным дёрганьем мышц. Ножи уже были не в его власти.

Щита нет. Рывка нет. Ти – в коме. Остался я. И глист… хорошая компания чтобы умереть…

Червь спустился с мёртвой пасти на грудь своего бывшего носителя, потом – на землю. Он полз, оставляя за собой тонкую, влажную дорожку. Дополз до границы крови и грязи, на мгновение застыл, будто принюхиваясь.

Потом уверенно свернул к нему.

Мрак смотрел на это сбоку, словно чужими глазами. Сознание то подныривало, то всплывало. Картинка дёргалась рывками.

Ползи… дальше… мимо…

Червь не полз мимо. Дополз до лужи крови. Остановился, будто принюхался. Повернул к нему.

– Да иди ж ты… – выдохнул Мрак, но слово утонуло в наборе хрипов.

Он попытался отползти. Подтянуться на левой руке, оттолкнуться ботинком. Тело не оценило инициативу. Нога дёрнулась – сантиметров на десять. Плечо вспыхнуло новой волной боли. Мир опять стал едва различимым.

Когда картинка вернулась, червь уже был рядом.

Полз по его груди, по разорванной ткани куртки. Оставлял за собой тонкую скользкую борозду. Перебрался на шею – холодный, живой шнурок. Кожа под ним вздрогнула.

Червь нашёл ухо.

Секунда – он лежал у самой раковины, будто прислушивался. Потом начал заползать внутрь.

Сначала – просто неприятно. Как если бы в ухо влезла мокрая гусеница. Холодок, липкий и настырный. Потом – хуже. Внутри хряща что‑то растягивалось, скреблось. Будто кто‑то медленно ковырял проволокой барабанную перепонку.

Он рванулся всем телом. Реакция была чисто животной.

Левая рука дёрнулась к голове, но сил поднять её не хватило. Пальцы соскользнули по щеке, по волосам, упали обратно в грязь.

Он попытался перекатиться на бок, оттолкнуться плечом, пяткой. Получилось на половину. Тело скребнуло по разбитому бетону, сдвинувшись на пару сантиметров. Червь только вцепился глубже.

Каждый его миллиметр внутрь отзывался в голове звоном. Как будто в череп медленно заворачивали гвоздь.

Сознание опять уплыло. Возвращаться не хотело.

Он снова дёрнулся – чисто рефлекс. Пятка царапнула землю, вывела тело на жалкий полукруг. Червю было всё равно. Он уже ушёл почти весь в ухо, снаружи торчал только тонкий, блестящий кончик. Через пару ударов сердца исчез и он.

Тишина стала другой. Не просто отсутствием звука снаружи – будто в голове, под кожей, кто‑то щёлкнул тумблером и включил чужой фон.

Тонкая, холодная рябь пошла от плеча вглубь. По шее. К ключице. К сердцу. К голове. Там, где должна была быть только боль и тьма, вдруг появилось другое: скользящее, холодное, чужое.

ТИ ещё раз пискнул где‑то вдалеке.

[ЧУЖОЙ КОД… ДОСТУП… НАРУШЕ…//]

Сигнал захлебнулся.

– Как-то… всё… неправильно, – выдохнул он.

Это не было обращением к этой огромной твари, пускающей кровавые слюни в грязь, не было и жалобой Системе. Просто констатация.

Мир начал съёживаться.

Сначала исчез звук. Дождь, костёр, дальний гул – всё ушло, как если бы кто‑то внезапно выключил фон. Потом стало темнеть по краям. Чёрное медленно подползало к центру взгляда.

Последняя мысль успела зацепиться за поверхность сознания:

Черныш… Прости…

Потом чёрное сомкнулось.

[ЗАПУСК ИНТЕРФЕЙСА…]

[УСТАНОВКА ОБНОВЛЕНИЯ…]

[ОБНОВЛЁННЫЙ ТАКТИЧЕСКИЙ МОДУЛЬ ГОТОВ К РАБОТЕ]

[ЗАПУСК РЕАНИМАЦИОННЫХ МЕРОПРИЯТИЙ…]

[Есть кто живой?]

Глава 1

[СРЕДА: Симуляция]

[ЛОКАЦИЯ: Абаддон]

[МЕТКА ВРЕМЕНИ: Несколькими часами ранее]

Цитадель нависала над Абаддоном, как застрявшая в глотке кость. Тёмный зуб в челюсти города, куда сходилось всё: силовые линии, каналы связи, приказы. Там проходили обучение и получали задания скауты и рифтеры— привилегированное меньшинство. Те, у кого был шанс умереть не в очереди за карточками на еду.

Вокруг Цитадели мир не жил – выживал, или скорее доживал. Кварталы жались друг к другу, как старые шрамы: готические фасады с выщербленными арками, обвитые проводами, чёрные балконы с ржавыми решётками, вывески, мигающие мёртвым неоном. Бетон, металл, кабели – всё в одном цвете: сером, просто с разными оттенками.

Небо над городом напоминало о вечном «нигде»: всегда затянутое тучами, с моросящим мелким и противным дождём.

Тактический интерфейс тут же выдал справку:

[ПОГОДНЫЕ УСЛОВИЯ]

– ОСАДКИ: 81%

– ВИДИМОСТЬ: Низкая

– ОСВЕЩЕНИЕ: Сумерки

Система честно отчитывалась о том, какой здесь сегодня мрак. Словно кому‑то наверху было важно иметь табличку с параметрами.

Дождь шёл почти всегда. Виной была не экология, а системные настройки. Крупные тяжёлые капли стучали по металлу, постепенно съедая краску, стирая старые надписи и лица с плакатов. Улицы стонали под этой влагой, смешанной с маслом и гарью. Этот стон давно стал частью фонового шума – как вентиляторы в серверной.

Люди двигались по маршрутам, когда‑то вбитым в рефлексы: работа, очередь, комната, койка. Они говорили коротко – длинные фразы расходовали воздух, терпение и внимание камер.

Здесь знали цену каждого движения. Здесь знали цену тишины. Здесь не было дня или ночи – только расписание и будильники. Один условный день сменял другой, и так раз за разом, пока Система не ставит штамп «полезность исчерпана».

***

Квартира Мрака была на третьем ярусе, в доме, который давно следовало снести, но его продолжали латать, как старую рану. Между двумя обвалившимися террасами, под балконом с искривлённой решёткой, где застряла чья‑то детская игрушка, – его дверь. Он уже сам давно думал о себе не как о Марке из документов, а как о Мраке, как его называли все окружающие: коротко, сухо и без лишних слов. Имя в бумагах осталось для формальностей, в систему изменений не внести.

С крыши свисали ржавые артерии: кабели, стянутые старыми стяжками. При сильном дожде по ним стекала вода, капала на окна и пахла железом. В отчётах это называлось «естественный износ инфраструктуры». На деле – просто гниющий дом, до которого перегруженной системе не было дела.

Внутри всё было проще, чем снаружи. Узкая прямоугольная комната без лишних вещей. Матрас на металлической раме, усиленной сварочным швом; стол – лист композита на двух ножках; полка с единственной роскошью: пирамидка жестяных банок консервов, выстроенная аккуратными рядами.

Маленький домашний алтарь – единственному светлому пятну в жизни Мрака – был посвящён Ноксу. Сам хозяин звал его Черныш, и в этом прозвище не было ничего загадочного. В системе такого имени не значилось; «Нокс» же в переводе означал примерно то же самое и служил удобной формальной пометкой для карточки и учёта.

В углу, у старой доменной печки, на сложенных пополам тряпках лежал, собственно, сам Нокс. Чёрный комок шерсти, настолько тёмный, что растворялся в тенях; только на носу – крошечная белая точка, как выгоревший пиксель на спящем экране. Когда печка ещё держала тепло, кот поджимал лапы и дышал ровно, будто сверялся с каким‑то внутренним расписанием сна.

[ЖИВОТНОЕ]

– СТАТУС: Домашнее, объект программы психоподдержки. Тип «Кот»

– ИМЯ: Нокс

– СОСТОЯНИЕ: Активно

Цитадель для рифтеров держала простой набор «психоподдержки»: дополнительные пайсы на бар, доступ к развлекательным блокам или одно «домашнее животное» из служебного списка – собака, попугай, кот. Большинство брали бар и полоскали нервы спиртом. Мрак вначале не выделялся: он так же, как и остальные, спускал пайсы в тёмных норах, выплёскивая из себя минутный забывчивый покой. Но после очередного задания, когда тело ещё помнило чужой металл, а ум не находил слов, чтобы оправдать потерю, ему понадобилось не похмелье, а что‑то более устойчивое – якорь, который не исчезает к утру. Тогда он взял кота. Нокс не появился сразу – это было решение, не порыв: проще было возвращаться живым к кому‑то, кто требовал только тёплой миски, чем пытаться залить память очередным стаканом. С тех пор он ни разу не пожалел. Кот справлялся с ролью «психоразгрузки», прижимаясь к нему в ночи, а его ровное мурчание – тихий, едва уловимый отзвук – иногда приносило Мраку странное ощущение: будто где‑то в глубине памяти зашуршала дверь, за которой таилась другая жизнь, о которой он уже почти забыл.

Тогда все сказали, что он глупец. С тех пор большинства из них он уже и не видел больше. Кот у него был всё тот же.

***

Дождь гулко бил по жестяной крыше. За окном в серой пелене мелькали силуэты дронов и редких огней.

В плане погоды и света Абаддон был просто контейнером для сознаний, у которых давно отобрали право на сухое небо. Про Солнце тут почти никто не вспоминал. Слишком бесполезная роскошь для города, живущего на кредитах стабильности.

Кошачья миска стояла на полу, чуть в стороне от печки – в месте, куда не задували сквозняки и где от стены шёл остаточный тёплый фон. Выбранная точка была не только «по‑домашнему», но и по привычке: меньше сквозняков, меньше болячек, меньше расходов на лечение.

Мрак достал из пирамидки банку – одну из немногих оставшихся нераспечатанной. Взвесил её на ладони, прикидывая стоимость жестяного круга в рейдах и выбитых зубах.

[КОНСЕРВА МЯСНАЯ]

– СТОИМОСТЬ: 45 ПЕ

– ДОСТУП: ОГРАНИЧЕН

Щёлкнул ключом по крышке, надломил металл. В нос ударил тяжёлый, настоящий запах мяса – не порошка, не соевого намёка, а того, что обычно видят только жители верхних ярусов и удачливые рифтеры.

Он молча переложил полбанки в свою жестянку, вторую – в миску Нокса. Отрезал ещё тонкую полоску и уложил её сверху, ровно, как инструментально – не ради похвал, кот вряд ли способен оценить этот жест по достоинству, а потому что умел делать правильные мелочи. Почти как отложенный старый ритуал: кто‑то должен быть накормлен, и он мог это обеспечить. Математика проста: меньше себе – больше шансов, что кот заснёт сытым и громко не напомнит миру о своём существовании. И в этом тихом порядке, в этой аккуратной заботе, где нет слов и нет сцен, иногда пробегала слабая тёплая тень – отголосок другой жизни, которую он уже почти не помнил.

Пальцем провёл по краю миски, стирая невидимую пыль, и только потом опустил её на пол, в привычную точку. Взял себе энергетический батончик, который по вкусу напоминал картон с витаминами, и присел рядом с котом.

Нокс ел без суеты. Будничная процедура для существа, привыкшего к размеренной жизни.

Мрак опёрся локтем о колено и просто смотрел, как кот глотает, чуть подрагивая ушами от каждого звука дождя по крыше. Взгляд был мягким, непривычным для этого города; таким он не смотрел ни на людей, ни на оружие, ни на интерфейс.

Сейчас не нужно было считать рейды, проценты возврата и остаток пайсов на счету.

Здесь всё сводилось к одному простому факту: Нокс должен быть сыт и спокоен.

Он всегда откладывал для кота лучший кусок. Без расчёта, без попытки «балансировать рацион». Просто так, как дышал.

[ПРИОРИТЕТ: Животное > Владелец]

[КОММЕНТАРИЙ: Аномально. ДОПУСТИМО]

Мрак этот системный штамп не видел – он лишь мелькнул в фоне логов и ушёл в архив. Система же умеет фиксировать всё: кто, что, как, где и зачем. Он этого не проверял специально, но знал факт: каждое его действие записывается и анализируется. Это не заставляло его менять поведение – скорее подтверждало простую истину: даже если никто не смотрит в глаза, кто‑то всё равно видит записи.

Когда миска опустела, Нокс лениво лизнул край, проверяя, не осталось ли там ещё чего‑то стоящего. Не найдя, тихо фыркнул, свернулся обратно на своём тряпье и замер. Сделал один круг, второй – пока не нашёл идеальную вмятину в ткани. После этого его мир, по всей видимости, был в порядке.

Мрак ещё секунду сидел рядом, прислушиваясь к ровному кошачьему дыханию и к гулу дождя над головой.

В интерфейсе, на краю зрения, коротко мигнуло уведомление:

[ДОСТУПНЫЕ ОПЕРАЦИИ]

– КОЛИЧЕСТВО: 5

– РЕКОМЕНДАЦИЯ: Проверить список в течении 1 часа

Пора выдвигаться. В этом городе всё важное всегда приходит по расписанию.

***

Он поднялся, накинул куртку, проверил карман с пропуском и старую, затёртую до серого, карточку жителя. Карта служила всем: удостоверением, банковским счётом, пропуском и проездным билетом – если твоя должность позволяла бесплатный проезд.

[КАРТА СУБЪЕКТА]

– СТАТУС: АКТИВНА

– ДОСТУП: Безлимитный транзит – РАЗРЕШЁН

– ОСТАТОК: 340 ПЕ

Роскошь в Абаддоне измерялась не золотом – доступом.

Ботинки стояли у двери, на куске резины, чтобы вода не уходила в щели. Шнурки он не завязывал – если придётся бежать, лишние секунды могут стоить слишком дорого. Внутри города вероятность погони была невысокой, но привычки, выработанные в разрывах и в прошлой жизни, не выключались одним нажатием кнопки.

– Давай, Черныш, за старшего, – вполголоса сказал он, не ожидая ответа.

Тот в ответ чуть дёрнул ухом, не открывая глаз. Этого было достаточно, чтобы считать прощание засчитанным.

Мрак щёлкнул замком, вышел в коридор и осторожно притворил дверь.

***

Лестничная клетка встретила его привычным запахом чужих жизней: влажная пыль, растворимая лапша со специями, дешёвое масло, перегретая проводка и постоянный гул – то ли от проводов, то ли сам город был чем‑то вечно недоволен.

Голые бетонные стены были исполосованы трещинами и самодельной проводкой, тянущейся от квартиры к квартире – чёрные вены, в которых шёл тихий ток. Где‑то сверху с крыши капало. По ступеням стекали тонкие нитки воды, собираясь в лужи у пролётов.

Он автоматически отмечал углы обзора камер, слепые зоны и точки, где можно было бы залечь, если в подъезде начало бы твориться что‑то непонятное. Профессиональная деформация: даже дома мозг измерил расстояния до укрытий. Но, не он один отмечал этот факт.

[КАМЕРА НАБЛЮДЕНИЯ]

– РАССТОЯНИЕ: 7,2 М

– ЗОНА КОНТРОЛЯ: 68% лестничной клетки

– РЕКОМЕНДАЦИЯ: Отсутствует

Система отмечала это также автоматически, как и сам Мрак. Только эта констатация выглядела лишней —тактический интерфейс становился доступным лишь при наличии активного задания.

Во дворе Абаддон звучал плотнее. Дождь дробил лужи до серой каши, в которой плескались отражения неоновых вывесок и сигнальных огней дронов. У выхода из подъезда торговка лапшой уже разворачивала свой шатёр‑пластик, натягивая тонкую плёнку между двумя трубами, создавая видимость укрытия от дождя.

Посетители у неё были всегда. Готовить дома могли немногие – не столько из‑за нехватки продуктов, сколько из‑за ритма жизни. В этом городе «домашний уют» и «семейный ужин» были полумифическими понятиями.

До станции подвесного поезда было минут десять ходьбы. Мрак шёл привычным маршрутом: мимо переполненных обёртками от батончиков и упаковками от дешёвой еды быстрого приготовления мусорных баков.

Мимо заколоченного магазина, где когда‑то продавали технику, а теперь хранили трупы старых мониторов. Мимо очереди к пункту выдачи синтетического хлеба. Очередь двигалась молча. Люди стояли, уткнувшись взглядами в пол или в пустоту перед собой, пока над ними вместо веток шевелились чёрные кабели – местная поросль, растущая прямо из бетонных стен.

[ОЧЕРЕДЬ]

– РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ОЖИДАНИЯ: 47 МИН

– НОРМА: 1 ед. на субъекта в сутки

Над улицей звенела линия пути. Подвесной состав тянулся над головами, как металлическая змея, цепляясь колёсами за рельсовую балку под сводом бетонного тоннеля. Каждое его движение отзывалось вибрацией в окнах и лёгким дребезгом в груди.

***

Станция была полузакрытой: бетонный карман, в котором толкались люди, и узкие турникеты с тускло светящимися метками доступа. С потолка свисали лампы‑капли в мутных стеклянных пузырях, создавая жёлтую, грязную иллюзию тепла.

Он провёл карточкой по считывателю.

[СУБЪЕКТ]

– ТЕГ: 7A4‑K2‑019

– ИМЯ: Марк

– ОСТАТОК: 340 паевых единиц

– ДОСТУП: Безлимитный транзит – ПОДТВЕРЖДЁН

Проезд до распределительного центра рифтеров входил в его немногочисленные бонусы от Системы. Для большинства путь туда был мечтой или приговором. Для него – очередной рейс на работу.

Состав подкатил без лишнего шума: лёгкий скрип рельсов, тяжёлый вздох тормозов. Двери открылись, выпуская влажный, тёплый воздух, пахнущий человеческим потом, озоном и железом.

Внутри было тесно. Люди стояли плечом к плечу, уткнувшись в пол или в пустые окна, за которыми скользили такие же мрачные фасады и балки. Кто‑то клевал носом, кто‑то вертел в пальцах треснувший имплант‑чип, надеясь, что он вдруг оживёт.

Мрак встал ближе к двери, взялся за ремень‑петлю.

[ТРАНСПОРТ]

– МАРШРУТ: «АБАДДОН. Восточная окраина» → «ЦЕНТР РАСПРЕДЕЛЕНИЯ»

– РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ В ПУТИ: 11 МИН 32 СЕК

За стеклом город тёк вязким, серым потоком. Подвесной поезд скользил над улицами, как лезвие по вскрытому телу. Сверху открывался другой ракурс: крыши, изрешечённые антеннами; водостоки, забитые чёрной слизью; вентиляционные шахты, из которых вырывался пар.

В узких зазорах между домами были видны крошечные дворики, где редкие дети играли во что‑то, больше напоминающее очереди за пайком, чем детские забавы.

Ниже, под путями, шли фигуры в плащах – «ночные» смены и те, у кого смен не бывает: отщепенцы, перебивающиеся случайными заработками. Между домами изредка пролетали патрульные дроны, оставляя после себя тонкий, режущий слух писк.

Цитадель приближалась, занимая всё больше неба. С этого уровня она казалась массивнее: гладкие, почти без окон, стены, прорезанные редкими линиями смотровых щелей; на одном из нижних ярусов – сияющий круг эмблемы специалистов работающих в разрывах: стилизованный вертикальный разрыв, перечёркнутый по горизонтали мечом.

[СУБЪЕКТ]

– МАРК

– ТЕГ: 7A4‑K2‑019

– ЦИТАДЕЛЬ: Допуск уровня 7. ПОДТВЕРЖДЁН

Поезд ввалился на конечную с рывком. Людей вынесло к дверям общей массой. Мрак вышел одним из первых – привычка не задерживаться в потоке, где легко потерять время или что‑то более важное.

***

Распределительный центр располагался в одном из нижних колец Цитадели – там, где ещё разрешали ходить без пропуска высшего уровня.

Огромный зал, крыша которого терялась в дымке – влажность и температура здесь всегда были выше, чем в городе. Между колоннами тянулись очереди: к медблокам, к стойкам техобслуживания имплантов, к окошкам выдачи контрактов для рядовых наёмников – тех, кто гонял ренегатов, просочившихся через разрывы.

Мелкая дрянь, на которую не жалко кидать низкоуровневых специалистов: опыта чуть‑чуть, риска почти нет. Если верить системным логам.

Основная зона рифтеров была чуть в стороне, под глухой стеной, утыканной терминалами. Над ними висели плакаты.

На одном – строгий, почти церковный стиль: голова без лица, зона глаз размыта и перечёркнута красной диагональной линией.

ИСКРА – повреждённый код

Не вступать в контакт

Докладывать немедленно

Рядом – другой, более грубый, жирные буквы:

НАБОР В СКАУТЫ АБАДДОНА

ЗАДАЧИ:

– Первичный анализ разрывов и нестабильных зон

– Сбор данных и разведка маршрутов

– Организация опорных точек обеспечения для последующих зачисток

УРОВЕНЬ РИСКА: Выше среднего

ОПЛАТА: Повышенные паевые единицы, дополнительные льготы при успешном возврате

ПРИЁМ: ЕЖЕДНЕВНО, ОТДЕЛ 3‑B

Рифтеров было видно сразу, даже в толпе. Плечи шире, чем нужно. Движения экономные. Взгляд – сухой. На многих – серые куртки с нашивкой в виде того же перечёркнутого разрыва. В обиходе они себя звали Падальщиками: лезут туда, где мир уже почти сдох, и добирают то, что не успело умереть. Хотя при успешном выполнении сектор стабилизировался – возможно правильнее было бы назвать их как-то по-другому.

Кто‑то ругался у стойки приёма отчётов, споря о процентах за зачистку и превышении допустимых потерь. Кто‑то сидел на лавке, молча глядя в одну точку, пока медик паял над его ногой искрящийся имплант.

– Смотри‑ка, живой, – голос раздался сбоку, когда Мрак уже направлялся к терминалам.

Грей, старший рифтер, отлип от стены и двинулся навстречу. Лицо в шрамах, дёргающееся веко. От куртки пахло дешёвым синт‑пивом и чем‑то аптечным.

– В бар? Новый завоз, пока не разбавили, – кивнул он в сторону бокового коридора. – Или ты опять свои пайсы в консервы и кота сольёшь?

Он произнёс «кота» с тем же выражением, с каким обычно говорили «диагностический сбой».

– Бар подождёт, – ответил Мрак. – Кот – нет.

Грей хмыкнул.

– Терапию, значит, выбрал пушистую. Не жалеешь? Ты заходи если что.

Он хлопнул его по плечу тяжёлой ладонью и отошёл к своей очереди.

Грей усмехнулся краем рта, так и не дотянув усмешку до глаз.

– Всё туда же. Ладно, Мрак, не сдохни сегодня. Цитадели нужны стабильные показатели.

Мрак на прозвище никак не отреагировал. Просто прошёл дальше, к стене терминалов.

***

Чёрные прямоугольники стекла, в каждом – матовый отблеск лиц и строк.

Эти машины работали дольше, чем многие здесь жили.

Класс у него был Р‑7. В протоколах буква «Р» значила – рифтер. Цифра показывала, насколько глубоко тебя готовы туда бросить. Семёрка считалась «выше среднего». То есть в любое пекло.

Один из терминалов моргнул, распознав его.

[СПЕЦИАЛИСТ]

– РИФТЕР: Класс Р‑7

– МАРК

– ТЕГ: 7A4‑K2‑019

– СТАТУС: АКТИВЕН

– ДОСТУПНЫЕ ОПЕРАЦИИ: 5

Над списком коротко вспыхнуло служебное уведомление:

[СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ]

– В связи с нехваткой скаутов рифтерам класса Р‑7+ доступны операции не выше класса С‑8

Экран выдал общий список:

[ЗАЧИСТКА: Разрыв класса ИЗ -3. Нейтрализация ядра. Сектор в пределах Абаддона]

[РАЗВЕДДАННЫЕ: Разрыв класса ИЗ -5. Подготовка опорных точек обеспечения]

[РАЗВЕДДАННЫЕ: Разрыв класса ИЗ -6. Подготовка опорных точек обеспечения]

[ЗАЧИСТКА: Разрыв класса БЗ-7. Нейтрализация ядра. Кластер за пределами Абаддона]

[ЗАЧИСТКА: Разрыв класса ИЗ-6. Усиление группы в активном разрыве]

За разведку много не платят. Разведданные собирать безопаснее, но с его подготовкой будет пустой тратой времени изображать из себя скаута.

Мрак коротко провёл пальцем по второму заданию, затем по третьему – и отправил оба в корзину. Строки мигнули красным, свернулись в «ОТКАЗ ОТ ОПЕРАЦИИ» и погасли.

Он коснулся первой строки.

[ЗАДАНИЕ]

– ОПЕРАЦИЯ: Зачистка, стабилизация ядра

– СЛОЖНОСТЬ: Класс Р‑3+

– ЛОКАЦИЯ: Сектор «ПРЕДЕЛ‑СЕВЕР»

– ОПИСАНИЕ: Разрыв класса ИЗ-3

– СОПРОТИВЛЕНИЕ: Зараженные модули. Класс ВМ-1/3

– РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ГРУППЫ: 3

– ЗАДАЧИ:

– Обнаружение и стабилизация ядра;

– Зачистка деструктивных элементов

– ОДОБРЕННЫЕ ПОТЕРИ: 0

– ОПЛАТА: 350 ПЕ

Дешёвый мусор. Класс ИЗ-3 – это изолированный кластер третьего уровня сложности. За такое почти не платят. В холле достаточно наёмников для такой работы. Учебная работа для тех, кто ещё не понял, что здесь платят за риск. Он пролистнул дальше, оставив задание висеть на случай, если всё остальное его заинтересует еще меньше.

Четвёртая строка была, на первый взгляд, более заманчивой.

[ЗАДАНИЕ]

– ОПЕРАЦИЯ: Зачистка, стабилизация ядра

– СЛОЖНОСТЬ: Класс Р‑7+

– ЛОКАЦИЯ: Вне пределов Абаддона

– ОПИСАНИЕ: Разрыв класса БЗ-7

– СОПРОТИВЛЕНИЕ: Зараженные модули. Класс ВМ-1/6

– РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ГРУППЫ: 1 (ОГРАНИЧЕНА)

– ЗАДАЧИ:

– Обнаружение и стабилизация ядра;

– Зачистка деструктивных элементов

– ОДОБРЕННЫЕ ПОТЕРИ: 10

– ОПЛАТА: 1800 ПЕ. Временный доступ к каталогу закрытого обеспечения Цитадели

Доступ к закрытому каталогу означал, что можно будет взять что‑то из того, чего в обычных магазинах не существовало. Настоящее мясо. Нормальные лекарства. Специальные наборы для «психо‑поддержки личного состава» – в том числе питание для служебных животных.

Мрака это устраивало. Главное – чтобы в каталоге не закрывали строку с кормом.

Разрыв класса БЗ-7— значит, по бумагам там нулевая стабильность. Блуждающая зона. Рифтеры их называли нулевыми. Совершенно непредсказуемые и труднопрогнозируемые изменения. Большая населённость. И исключительно одиночный рейд. Разрыв зоны такого класса не пропускал больше одного за раз извне. А это означало еще и сложности в подготовке опорных пунктов и сборе разведданных.

Он открыл последнюю, пятую строку – групповую.

[ЗАДАНИЕ]

– ОПЕРАЦИЯ: Поддержка в операции «зачистка», стабилизация ядра

– СЛОЖНОСТЬ: Класс Р‑8+

– ЛОКАЦИЯ: Вне пределов Абаддона

– ОПИСАНИЕ: Разрыв класса ИЗ-8

– СОПРОТИВЛЕНИЕ: Зараженные модули. Класс ЗМ-1/6

– РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ГРУППЫ: 5

– ЗАДАЧИ:

– Зачистка деструктивных элементов;

– Поддержка действующей группы;

– Эвакуация раненных;

– Обнаружение и стабилизация ядра

– ОДОБРЕННЫЕ ПОТЕРИ: 25

– ОПЛАТА: 850 ПЕ

Подстраховка чужих провалов. Лезть в уже горящий разрыв исправлять чьи‑то ошибки – не его любимый жанр. К тому же чужие группы значили лишние голоса, лишние промахи, лишнюю делёжку.

Он вернулся к «Нулевой зоне» и задержал палец над подтверждением.

Под списком мерцала стандартная приписка:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Вход в зону – только для специалистов рекомендуемого класса]

[ВОЗВРАТ НЕ ГАРАНТИРУЕТСЯ]

В зале кто‑то громко засмеялся – у стойки медиков ругались о перезапуске нейросети. Над смехом повис привычный гул, запах влажного пота и мокрой ткани. Дождь за стенами Цитадели бился о бетон, как будто тоже хотел в распределительный центр – записаться, получить контракт, выбрать себе разрыв.

Мрак посмотрел на четвёртый пункт ещё секунду и коснулся его пальцем.

Экран стал темнее, считывая согласие.

[ЗАДАНИЕ ПРИНЯТО: Разрыв класса БЗ-7]

– ВРЕМЯ ВЫХОДА: 6 часов. После подтверждения выхода.

[ПОДТВЕРДИТЕ ПЕРЕХОД]

Он ощутил знакомый, почти физический толчок в груди – как будто кто‑то незаметно поставил галочку в графе: «попробовать выжить ещё раз».

Глава 2

Карта зоны развернулась медленно, будто её поднимали со дна. Сначала – общий серый эллипс внешней границы. Потом на ней начали вспыхивать слои: жилые кварталы, промышленная зона, дороги‑артерии, обрывающиеся у пометки «ПОГРАНИЧНЫЕ СЕКТОРА».

– ОПЕРАЦИЯ: Разрыв класса БЗ-7. «Нулевая зона»

– ТИП: Городской промышленный узел

– СТАТУС: Блуждающая (потеря штатных соединений с основной картой)

– ЯДРО: Несанкционированный модуль (предположительно – «ИСКРА»)

На карте из заметных и потенциально важных объектов разведчиками выделялись:

[ОБЪЕКТ]

– РАБОЧЕЕ ПОСЕЛЕНИЕ» – Сектор Р2‑11 (~3.6 км)

Для полевых операторов это читается проще: «на 11 часов» – где 6:00 всегда указывает на разрыв, на внешнем радиусе. Карта делится на три кольца – внешнее (Р1), среднее (Р2) и внутреннее, малое (Р3). Соответственно, поселение лежит почти в противоположной от входа стороне круга, на максимальном удалении от центра.

– ЗАВОД/ЯДРО: Сектор Р3 (~1.8 км)

– ЗАБРОШЕННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ: Сектор Р2‑04 (~1.8 км)

– ТОЧКА #1: Сектор Р1‑01 (~5.6 км)

– ТОЧКА #2: Сектор Р1‑04/05(~1.6 км)

– ТОЧКА #3: Сектор Р1‑08 (~3.1 км)

– ОПОРНЫЙ ПУНКТ #1:Сектор Р2‑04 (~1.8 км)

– ОПОРНЫЙ ПУНКТ #2: Сектор Р1‑10 (~4.4 км)

– ОПОРНЫЙ ПУНКТ #3: Сектор Р1‑07 (~1.3 км)

И ближе всего ко входу располагалась:

– ПРОМЗОНА/СТРОИТЕЛЬНЫЕ ПЛОЩАДКИ: Сектор Р1‑07/08 → Р2‑07/09 (~1,1 км)

Итак. Скауты выделили заброшенный посёлок – за это им благодарность особая. В таких местах найти фраг было довольно легко. Много заброшенной техники, особенно бытовой. А это почти гарантия. Система эти элементы называла фрагмент аномальной материи.

Рифтеры и скауты просто – фраг.

И находился он совсем недалеко, всего лишь небольшой крюк по пути к ядру. Так даже лучше, на промзонах встретить какую-нибудь мутировавшую тварь вступившую в симбиоз с брошенной техникой как раз плюнуть. Надо запомнить.

Дальше – три точки. Без пояснений. Значит просто одиноко стоящие заметные строения без понятных назначений. Но точки 2 и 3 помечены красным, а это значит, что разведчики встретили вооруженную охрану или мутантов.

Опорники: первый самый ближний – зеленый, ну это и так понятно, поближе ко входу, с самым необходимым, прямиком из цитадели. Остальные два – оранжевые, укомплектованные местными предметами.

Мрак нажал на пометку, обозначающую завод, и высветился не только его контур, но и все вероятные подходы к нему выделенные скаутами.

Три основных пути к производственным цехам завода, к ядру, каждый своим цветом.

Красный, прямой: от точки входа – через строительные площадки и открытую промзону, вдоль полуразобранных корпусов, прямо к внешней стене завода.

Жёлтый, обходной: сначала в посёлок рабочих, затем к заводу с другой стороны – через жилой сектор и мелкие хозяйственные строения.

Синий, пунктирный: уходит вниз, под карту, возвращается к заводу со стороны пометки «ТЕХНИЧЕСКИЕ КОММУНИКАЦИИ».

Ниже короткая информация по каждому из маршрутов:

[МАРШРУТ №1: Прямой / Промзона]

– ТРАССА: Точка входа → Опора #1 → Стройплощадка → Промышленный двор завода

– СОПРОТИВЛЕНИЕ: Зараженные модули. Класс ВМ-1/6. локальные гравитационные и пространственные искажения

[МАРШРУТ №2: Обходной / Рабочее поселение]

– ТРАССА: Точка входа → Жилой пояс → Рабочее поселение → Вторичный въезд

– СОПРОТИВЛЕНИЕ: Вооружённые группы, возможны фанатические культы ядра, нарушение социальных поведенческих моделей

[МАРШРУТ №3: Подземный/ Коммуникации]

– ТРАССА: «Точка входа→ Старый техузел → Подземный тоннель → Технический въезд

– СОПРОТИВЛЕНИЕ: Низкая стабильность физики, локальные гравитационные и пространственные искажения, неидентифицированные сущности

Внизу – честная приписка:

– АКТУАЛЬНОСТЬ ДАННЫХ: 18:47:09 с момента выхода разведгруппы

Почти девятнадцать часов. Для стабильного сектора – «почти онлайн». Для блуждающего – срок, за который весь этот пейзаж мог трижды перевернуться вверх дном.

Ниже, мелким шрифтом было написано:

– СТАТУС ОПОР: Активные

– РИСКИ: Повышенная вероятность разграбления. Местные вооружённые формирования

«Повышенная вероятность разграбления» в Нулевой обычно значила «если что‑то можно вынести – уже вынесли». Территория небольшая, каждого чужого видно за километр.

Следующим всплыл блок угроз.

Мрак смотрел на карту спокойно, как на сводку по полигону, где ему предстоит провести учебный бой. Только здесь мишени не были учебными.

– Восемнадцать часов, – отметил он. – За это время и обычный изолированный сектор успевает «уплыть». А уж блуждающий…

Он не верил в «актуальность» отчётов. Скауты делали свою работу честно, но между их выходом и его входом всегда лежало одно и то же слово: «потом». А «потом» в таких местах жило по своим законам.

Карта свернулась, уступая место следующему блоку.

[СЕРВИСНЫЕ МОДУЛИ]

[ЛИМИТ АКТИВНЫХ МОДУЛЕЙ: 2]

Список тянулся вниз, отбрасывая на стекло короткие тени описаний.

– УСТОЙЧИВОСТЬ К СТРЕССНАГРУЗКАМ

– РАСШИРЕННЫЙ ТАКТИЧЕСКИЙ ИНТЕРФЕЙС

– УСКОРЕННОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ

– ПОВЫШЕНИЕ БОЛЕВОГО ПОРОГА

Каждый модуль выглядел как таблетка с инструкцией. Псевдомедицина для психики и железа.

[УСТОЙЧИВОСТЬ К СТРЕССНАГРУЗКАМ]

– ЭФФЕКТЫ: Снижение острых эмоциональных реакция в бою

– ПОБОЧНЫЕ: Замедление реакции, угнетённая эмоциональная реактивность, нарушение сна

[РАСШИРЕННЫЙ ТАКТИЧЕСКИЙ ИНТЕРФЕЙС]

– ЭФФЕКТЫ: Дополнительный ТИ‑Слой, прогноз траекторий, анализ укрытий и путей отхода]

– ПОБОЧНЫЕ: Повышенная зрительная нагрузка, фантомные подсказки

[УСКОРЕННОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ]

– ЭФФЕКТЫ: Ускоренная регенерация тканей

– ПОБОЧНЫЕ: Высокий расход энергоресурса, истощение организма

[ПОВЫШЕНИЕ БОЛЕВОГО ПОРОГА]

– ЭФФЕКТЫ: Частичное подавление боли

– ПОБОЧНЫЕ: Замедление реакции, поздняя диагностика травм

Он провёл пальцем по списку и отметил «Расширенный тактический интерфейс». Для Нулевой это было почти обязательным: блуждающий кластер, нештатная физика, странные маршруты. Лишний слой тактического зрения только помогал.

[МОДУЛЬ ВЫБРАН: «РАСШИРЕННЫЙ ТАКТИЧЕСКИЙ ИНТЕРФЕЙС»]

Вторым он выбрал «Ускоренное восстановление». В Нулевых обычно без боя не обходится, лучше быть готовым к ранениям, чем истечь кровью не выполнив задания. Если батареи действительно лежали в опорах этот режим пригодится.

[МОДУЛЬ ВЫБРАН: «УСКОРЕННОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ»]

От «Повышения болевого порога» он отмахнулся сразу. Боль была старым и честным датчиком. Заклеивать её изолентой – всё равно что закрашивать аварийные лампы на приборной панели.

[АКТИВНЫЕ СЕРВИСНЫЕ МОДУЛИ: 2 / 2]

Экран мигнул вопросом:

[ПОДТВЕРДИТЬ КОНФИГУРАЦИЮ?]

– Подтвердить, – тихо сказал он, и нажал на экран.

[КОНФИГУРАЦИЯ ПРИНЯТА]

[СЕРВИСНЫЕ МОДУЛИ БУДУТ АКТИВИРОВАНЫ ПРИ ВХОДЕ В РАЗРЫВ]

В углу всплыло новое уведомление:

[РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ДО ПЕРЕХОДА: 06:00:00]

И знакомый счётчик начал отсчитывать:

[ОКНО ПЕРЕХОДА: 06:00:00] → 05:59:59 → …

– Шесть часов, – произнёс сбоку Грей.

Он появился откуда‑то сзади, с кружкой чего‑то горячего, и прислонился плечом к соседнему терминалу.

– Щедро. Тем, кого не планируют возвращать, обычно дают меньше.

– Спешка портит статистику, – ответил Мрак.

Грей фыркнул.

– Спешка – это когда тебя отправляют в разрыв без разведотчёта. А у тебя – цветная картинка, маршруты, опоры. Почти турпутёвка.

Он постучал костяшками пальцев по корпусу терминала.

– Нулевая, – сказал уже серьёзнее. – Там не бывает «примерно как в прошлый раз». Там бывает «по‑своему плохо». Если там ещё остались люди, живут они уже по другим правилам. Техноплоти любят переписывать законов физики и логики.

Глоток, морщинка на лбу.

– И ещё. Не забывай: Искра любит такие Нулевые. Для неё они как корзина с фруктами, замешкаешься и корзина пустая. Если ядро там давно, местные могут любить его больше, чем свои кишки, а уж про твои я промолчу.

– Любить источник сбоя, – сказал Мрак. – Странный вкус.

– Люди вообще странные, – пожал плечами Грей. – В отличие от тебя, Мрак. Ты у нас правильная предсказуемая единица. Не забудь вернуться. Жалко терять такого компанейского парня.

Мрак кивнул, развернувшись к нему полностью.

– Если не вернусь, – сказал он, – Черныш будет недоволен. А недовольный кот – это почти внутренний саботаж.

– Я донесу начальству, – серьёзно кивнул Грей. – «Кластер стабилизирован, ядро локализовано, Чистильщик пропал, кот расстроен. Просьба взять кота на полное обеспечение».

Он махнул ему кружкой, будто завершал тост, и ушёл к своей группе.

Мрак отключил интерфейс жестом и повернулся к выходу. В углу зрения счётчик продолжал тикать.

[ОКНО ПЕРЕХОДА: 05:54:12]

***

Поезд до восточной окраины в этот раз был более пустым. Вечерний цикл только входил в силу, ночные смены ещё не вылились из своих отсеков. Пассажиры сидели чуть дальше друг от друга, чем обычно. Кто‑то спал, уронив голову на грудь. Кто‑то крутил в пальцах тонкий пластиковый жетон – карточку с балансом или упавшей жизнью, разницы не было.

Интерфейс ритмично показывал:

[МАРШРУТ: «ЦИТАДЕЛЬ / ЦЕНТР РАСПРЕДЕЛЕНИЯ» → «АБАДДОН. ВОСТОЧНАЯ ОКРАИНА»]

– ВРЕМЯ В ПУТИ: 00:11:27

– ОКНО ПЕРЕХОДА: 05:42:45

За окном Абаддон тек мрачной рекой домов и труб. После карты Нулевой он казался почти ухоженным. Чёткие границы районов, ровная сетка дорог, понятные функциональные зоны.

Для тех, кто здесь жил, всё это было тяжёлой рутиной. Для того, кто видел, как отрезанные кластеры сворачиваются в клубок аномалий, такая предсказуемость выглядела роскошью.

[ГОРОД «АБАДДОН»]

– СТАБИЛЬНОСТЬ: 4/5

– НАЗНАЧЕНИЕ: Форпост Системы

– ПРИОРИТЕТ: Наивысший

Поезд прошёл мимо блока, где на крыше тянулись остатки старых теплиц – то ли заброшенный эксперимент по выращиванию чего‑то живого, то ли реликт ранних версий симуляции.

Сейчас это выглядело как атавизм на теле города.

Он поймал себя на мысли, что давно не видел в Абаддоне птиц. Диких зверей Система вычищала первой. На людей у неё были планы. На лишних животных – нет.

***

Двор у его дома был таким же, как утром. Пара новых луж добавилась к старым. Над ларьком с вывеской «ЕДА» теперь висела тонкая полоска системного объявления:

[ВНИМАНИЕ: ЭКОНОМИЯ ЭНЕРГОРЕСУРСА]

[ОГРАНИЧЕНИЕ ТЕПЛОВОГО КОНТУРА С 02:00 ДО 05:00]

Пока он поднимался по лестнице, тактический интерфейс раз за разом обновлял счётчик.

[ОКНО ПЕРЕХОДА: 05:29:03]

В квартире всё было на местах. Нокс лишь сместился ближе к двери и теперь сидел, сложив лапы, как чёрная статуэтка из старых культов. Жёлтые глаза отбивали свет от печки.

– Как ты тут? Выполнил норму дневного сна? – Спросил Мрак, слегка улыбнувшись.

Он проверил воду. Канистры – на месте, крышки – целы, подтёков нет. Одну придвинул ближе к печке, чтобы не охлаждалась слишком сильно, и подключил к автоматической поилке. Вторую оставил у дальней стены, она не должна понадобиться в ближайшие пару дней.

Потом перешёл к пирамидке банок. Хватит.

ТИ подтвердил:

[ЛИЧНАЯ ЗАПИСЬ]

– ОПЕРАЦИЯ: Разрыв класса БЗ-7. «Нулевая зона»]

– РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ: ≤ 36 ЧАСОВ

– РЕСУРС: Животное психоподдержки. (Нокс)

– ОБЕСПЕЧЕНИЕ: Вода, пища, тепло – ДОСТАТОЧНО

Он наполнил миску Нокса чуть выше обычного уровня. Если вдруг вернётся позже, чем планировал, кот ещё пару часов не заметит, что мир снова попытался его обмануть.

– Считай, что это премия за прошлый раз, – сказал он, двигая миску. – Тогда ты ждал дольше, чем положено.

Нокс принял аргументацию к сведению и приступил к выполнению программы: ел размеренно, без спешки, но без пауз.

Мрак подошёл к печке, проверил регулировку клапана. На время его отсутствия печь должна была работать в минимальном, но стабильном режиме. Дома всё должно быть как обычно.

Потом сел на кровать и достал жетон. Холодный металл лёг в ладонь знакомым, почти родным ощущением.

[ОБЪЕКТ: Полицейский жетон (УСТАР.)]

[ДОСТУП К БАЗЕ ДАННЫХ: Ограничен / Запрос заблокирован]

Он поморщился. Не из‑за жетона – из‑за того, что Система контролировала все мелочи.

Если протоколы когда‑нибудь изменятся, кругляш, возможно, снова что‑то подскажет. Если нет – останется просто привычным грузом во внутреннем кармане.

[ОКНО ПЕРЕХОДА: 05:15:02]

Вспышка памяти пришла коротко: та же комната, пустая миска, он сам – на койке, наполовину в бинтах, с потухшим интерфейсом. Тогда он вернулся через сорок шесть часов. Система долго латала интерфейс и тело, проверяла, не проскочило ли внутрь ничего лишнего.

Ноксу тогда не отходил от него. Лежал всё время рядом, мурчал. Для него «46 часов» значили не только задержку кормления.

Система записала это как «расширенное время операции в пределах допустимого». Кот записал как «опоздал на один цикл, но живой».

Мрак поднялся.

– Ладно, Черныш, – сказал он. – Дальше сам. Не пускай никого, кто приходит без еды.

Кот дёрнул ухом и сделал вид, что команды не касаются его должностных обязанностей.

Мрак щёлкнул замком, вышел в коридор и осторожно прикрыл дверь. Замок пикнул тихо, как будто тоже понимал, что отработал свою часть сценария.

Лестничная площадка встретила его тем же запахом: влажный бетон, чужая еда, нагревшиеся до предела провода. Где‑то сверху капало – то ли с крыши, то ли из трещины в трубе. В Абаддоне источник влаги редко имел значение.

Он на секунду задержался у косяка.

Математика с миской и водой была хороша до тех пор, пока всё шло по плану. Нокс не умел вскрывать консервы и подключать канистры к поилке. Для Системы он числился «животным психоподдержки». Для Мрака – тем, кто не должен умереть из‑за чужой невнимательности.

Можно было сдать кота в Цитадель на время операции. Но у него был более простой и надёжный вариант.

Через пару дверей жила Мария. Интерфейс обозначал её сухо:

[ОБСЛУЖИВАЮЩИЙ ПЕРСОНАЛ, НИЖНИЙ УРОВЕНЬ ДОПУСКА]

Для него она была просто соседкой, которая иногда задерживалась в коридоре на лишние пару фраз.

Как‑то раз она сама предложила: если его где‑то задержат, может заглядывать и кормить кота. Он не стал спорить. Запасной ключ перекочевал к ней. И схема стала частью быта.

Он достал из внутреннего кармана небольшой бумажный блокнот – почти анахронизм в мире ТИ‑меток – и вырвал узкую полоску. Прикрылся корпусом от камеры в углу – скорее по инерции, чем всерьёз. Система и так знала, что он делает.

Пару секунд подбирал слова.

Написал:

«Мария, уйду в командировку примерно на 36 часов. Покормишь Черныша? Корм и вода – на кухне, поилка уже подключена.

Спасибо. Марк.»

Свернул записку пополам, вытащил из кармана узкую полоску клейкой ленты и приклеил бумагу под дверным глазком Марии – так, чтобы та не пропустила её, выходя на смену.

Интерфейс честно зафиксировал его бытовую импровизацию:

[ЛИЧНАЯ ЗАПИСЬ: Дополнительное обеспечение ресурса

– КОНТАКТ: МАРИЯ (СОСЕДКА, ОБСЛУЖИВАЮЩИЙ ПЕРСОНАЛ)

– ЗАДАЧА: КОРМЛЕНИЕ ЖИВОТНОГО ПСИХОПОДДЕРЖКИ (НОКС), 1 РАЗ В СУТКИ

Он бросил короткий взгляд на свою дверь. Готов. Потом развернулся и пошёл вниз, обратно в цитадель, к станции R‑класса.

Глава 3

Станция Р‑класса была не столько местом, сколько фильтром. Снаружи – такой же бетонный мешок с путём и платформой, как десятки других. Внутри – другие правила.

Над входом висела табличка с эмблемой рифтеров. Под ней – сухая надпись:

ТРАНЗИТНЫЙ УЗЕЛ Р/С

Никаких ярких вывесок, никакой торговли. Только арки сканеров и серые бронированные фигуры по бокам. Для обычных жителей эта станция была чем‑то вроде городского слуха: все знали, что она где‑то есть, но мало кто видел её изнутри.

Интерфейс подсветил справку:

[УЗЕЛ Р/С‑КЛАССА]

– НАЗНАЧЕНИЕ: Вспомогательный транзитный узел

– ПРИВЯЗКА: Региональный узел «СЕКТОР В‑Ю‑4»

– ДОСТУП: Только Р‑ и С‑классы, сервисные юниты

В‑Ю‑4. Восток‑Юг‑4. В отчётах это будет одной строкой, рядом – графа потерь. Системе этого достаточно, чтобы понять, где именно она стирает людей с карты.

Мрак пересёк площадку перед входом, ощутил под ногами знакомое шершавое покрытие против скольжения и шагнул под первую арку. Внутри тонко щёлкнул магнитный замок, по коже пробежал лёгкий холодок.

Тактический интерфейс синхронизировался с узлом:

[МАРК]

– ТЕГ: 7A4‑K2‑019

– КЛАСС: Р‑7 / Рифтер

– ДОСТУП: Разрешён

Один из бойцов у входа – тот, что выглядел чуть старше и носил под шлемом мешки под глазами – кивнул ему коротко. Не как человеку, а как узлу штатного процесса.

– Подтвердите свою личность, – спросил он скорее для протокола, специалистов его класса на всю цитадель были единицы.

– Марк. ТЕГ: 7A4‑K2‑019, класс Р‑7, – подтвердил Мрак.

– Подтверждаю. Удачи, – сказал боец.

Его «удачи» звучало как обязательная строка в конце инструкции. Для него это был обычный рабочий день.

[ОКНО ПЕРЕХОДА: 04:58:03]

***

Вагон, ожидавший на станции, отличался от обычных городских составов так же, как хирургический инструмент отличается от столового ножа. Низкий, плотный, с усиленной обшивкой. Узкие вертикальные щели вместо окон – больше для приличия, чем для обзора. Внутри – два ряда крепких кресел по бортам и металлический пол‑решётка.

Вагон уже был наполовину занят. Несколько рифтеров – широкие плечи, экономные движения, одинаковый прищур людей, которые слишком часто видят, как мир заканчивается. Между ними – техперсонал в серых комбинезонах, с маркированными ящиками:

«УСИЛИТЕЛЬ РАЗРЫВА / УР‑3»

«СТАБИЛИЗИРУЮЩИЙ КОНТУР / МОДУЛЬ 2‑B»

Мрак сел ближе к выходу, спиной к стене. Ремень захлестнул грудь, защёлкнулся с тихим, лишённым эмоций щелчком.

Двери сомкнулись. Металл под ногами тяжело вздохнул, вагон тронулся.

[МАРШРУТ: «ЦИТАДЕЛЬ. Узел Р‑класса» → «ЩИТ. В‑Ю»]

– ПРИБЛИЗИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ В ПУТИ: 00:06:52

– ОКНО ПЕРЕХОДА: 04:51:14

– Говорят, транзиты теперь держат на отдельных линиях питания, – негромко заметил кто‑то слева. – Пока вся остальная Цитадель мигает, они должны быть идеальными, как сводка у аналитиков. На бумаге – идеальная линия, внизу – разрывы и потери.

– Где ты у них совесть видел? – Устало отозвался другой, не поднимая глаз. – Одни допуски по статистике.

– Тоже верно.

Разговоры в вагоне больше напоминали обмен примечаниями к протоколу, чем диалоги. Никто не спрашивал: «Куда ты?» – всем и так были видны строки чужих профилей на своих интерфейсах: класс, статус, активные операции. Прозрачность здесь была не опцией, а частью страховки.

Мрак смотрел в узкую щель‑окно. За ней темнели стены тоннеля, время от времени пересечённые квадратами световых ниш. Ни города, ни людей. Только бетон и металл – два материала, из которых Система собирала себе органы.

[СПРАВКА: Хаб «Щит В‑Ю»]

– ФУНКЦИЯ: Обслуживание операций в разрывах

– СОСТАВ: Переходные рампы, медблоки, хранилища, сервисные модули

– ДОСТУП: ОГРАНИЧЕН (Р‑класс, С‑ класс, сервисные юниты)

Когда вагон остановился, двери открылись в пространство, где воздух пах не людьми, а пустотой. Хаб был вылизан до стерильности – чтобы ничто не мешало главной функции: запускать людей в разрывы и вытаскивать тех, кого ещё можно собрать обратно.

***

Коридор к зоне хранения был прямым и слишком светлым. Стены – гладкий композит, пол – с разметкой: стрелки к разным секторам – «МЕДБЛОК», «ХРАНИЛИЩЕ», «РАМПЫ», «СЕРВИС».

[СЕКТОР: Хранилище личного имущества Р‑класса]

Ряды металлических ячеек тянулись вдоль стен, как аккуратные соты. У каждой – маленький экран с меткой и замками.

Он нашёл свой блок и провёл ладонью по сканеру.

[ЯЧЕЙКА 27‑B]

[СТАТУС: Свободна]

[НАЗНАЧЕНИЕ: Марк. ТЕГ: 7A4‑K2‑019 / Р‑7]

Металлическая дверца щёлкнула и ушла в сторону. Внутри – пустой объем и холодный воздух, пахнущий тем же «ничем», чем весь Хаб.

Он сложил внутрь:

– серую куртку;

– карточку жителя – его город, его счёт, его лицо;

– жетон – круглый, формально бесполезный, но упрямо существующий;

– рюкзак с мелочами, нужными в городе и абсолютно лишними там, где нет улиц.

Через разрыв всё это всё равно не пронести. Система пропускала только профиль и встроенные модули. Остальное здесь аккуратно укладывали в металлические ульи до тех пор, пока владельца не зачеркнут в статистике.

[ЯЧЕЙКА 27‑B]

– СОДЕРЖИМОЕ: Зафиксировано

– ДОСТУП: Только для профиля класса Р‑7 / Марк. ТЕГ: 7A4‑K2‑019

– СРОК ХРАНЕНИЯ: До завершения операции

Следующая остановка – медблок.

***

Медблок был теснее и функциональнее. Пара кресел‑капсул, два открытых стола с инструментами, несколько прозрачных экранов, где бежали графики: давление, пульс, активность имплантов.

Медтехник был один – человек среднего возраста с лицом того, кто ночует больше в Хабе, чем в квартире. Он поднял глаза, когда дверь зашипела.

– Р‑7, Нулевая, – прочитал он инфо‑строку на ТИ. – Без доп.психо?

– Без, – подтвердил Мрак.

– Упрямые вы, Р‑семь, – вздохнул медик. – Садись.

Он опустился в кресло‑капсулу. Металлическая дуга сомкнулась вокруг головы и груди. Внутри тихо загудело.

[СКАНИРОВАНИЕ ОРГАНИКИ: В ПРОЦЕССЕ…]

По телу прошёл лёгкий зуд, как от мелкой пилы по кости. Интерфейс заполнился полосами и цифрами.

[СОСТОЯНИЕ СУБЪЕКТА]

– СЕРДЕЧНО‑СОСУДИСТАЯ СИСТЕМА: В норме

– ДЫХАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА: В норме

– СОСТОЯНИЕ МЫШЕЧНЫХ ТКАНЕЙ: Лёгкие хронические перегрузки (ДОПУСТИМО)

– ИНТЕРФЕЙС НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ: Стабилен

– СОВМЕСТИМОСТЬ С МОДУЛЯМИ: Подтверждена

– Если хочешь, – сказал медик, не отрывая взгляда от панели, – могу добавить лёгкий модуль стабилизации сна. После Нулевой голова не всегда сразу соглашается, что ты уже вернулся.

– Для этого у меня есть Нокс, – ответил Мрак. – Личный якорь. Работает лучше модулей.

Медик усмехнулся.

– Коты эффективнее любых наших протоколов, – согласился он.

– Подушки мешают вставать, – добавил Мрак. – Вставать нужно быстро.

– Как скажешь, – пожал плечами медтехник. – Пишем: «отказ от доп.психо по желанию субъекта». Твоя крыша – тебе и чинить, если поедет.

Капсула щёлкнула и отъехала. Интерфейс подвёл итог:

[МЕДОСМОТР: Пройден]

– ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПСИХОСТАБИЛИЗАЦИЯ: Отклонена (По заявке оператора)]

[ПРОТОКОЛ ПЕРЕХОДА В РАЗРЫВ]

– ЭТАП 1: Фиксация личного имущества – ВЫПОЛНЕНА

– ЭТАП 2: Медосмотр – ВЫПОЛНЕН

– ЭТАП 3: Подтверждение готовности оператора – ОЖИДАНИЕ

– Физически – годен, – заключил медик. – Психически – как и весь Р‑класс – словно годен. Удачи.

Мрак ничего не сказал, просто кивнул в ответ и вышел.

[ОКНО ПЕРЕХОДА: 04:31:40]

***

До внешнего поезда вёл ещё один короткий коридор. Без людей, без лишних дверей – только стрелка и надпись: ПЕРЕХОД НА ПОВЕРХНОСТЬ.

Второй состав выглядел проще и грубее. Один длинный вагон, широкие окна. Внутри – жёсткие сиденья, крепления для ящиков, несколько пустых кронштейнов для мобильных стабилизаторов климата.

[МАРШРУТ: «Хаб "ЩИТ В‑Ю"» → Региональный узел «СЕКТОР В‑Ю‑4»]

[ПРИБЛИЗИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ В ПУТИ: 03:02:17]

[ОКНО ПЕРЕХОДА: 04:29:12]

Почти три часа. Достаточно, чтобы город за спиной остыл, а мысли успели сделать пару кругов по старым шрамам.

Вагон был полупустым. Пара техников ближе к середине, один Р‑5 с забинтованной рукой, дремлющий, уронив голову. Остальное пространство занимали воздух и равномерный гул.

Поезд дёрнулся и пополз вперёд. Сначала – привычный подземный тоннель: бетон, ниши, лампы ровным белым светом. Потом угол наклона чуть изменился, в ушах щёлкнуло давление.

Через несколько минут тоннель закончился. Вагон вынырнул наружу.

Картина за окном была одновременно знакомой и чужой.

Ближайший пояс – промышленный: кластеры цехов, склады, ремонтные площадки. Когда‑то здесь жили люди: бараки, общежития, лавки для рабочих, базары по выходным. Сейчас – отдельные прямоугольники света в окнах обслуживающих блоков и много темноты.

Он помнил, как это выглядело раньше. В первые годы после появления в Абаддоне людей ещё тянули сюда. Здесь были смены, столовые, дети, которые играли между ангарами. Уже тогда всё напоминало временные лагеря, но людям хватало.

Потом Система начала забирать людей к центру. Сначала – под лозунгом «оптимизации логистики», потом – «повышения эффективности контроля». Дальних стянули ближе к ядру – к Абаддону. Остальное сделали другими руками в других секторах. Края начали пустеть.

Теперь эти пояса были почти пустыми. Свет горел там, где ещё держали сервисные модули или важные узлы. Остальных увезли в центр – но всех не вывезешь. Кто‑то остался в трещинах.

Где‑то слева тянулся старый жилой сектор: одинаковые многоэтажки, выстроенные вдоль дороги, как коробки из‑под оборудования. Балконы заросли хламом: ржавые каркасы кондиционеров, сломанные кресла, спутанные провода, выцветшие пластиковые ящики. В одном месте на перилах ещё держалась выгоревшая тряпка – когда‑то штора или флаг.

Стёкла в окнах местами выбиты, местами затянуты плёнкой. Чаще – пустые чёрные проёмы.

[СПРАВКА: Консервация объектов]

– СОСТОЯНИЕ: Перевод периферийных зон в режим «МИНИМАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ»

– НАСЕЛЕНИЕ: Перераспределено в центральные сектора

– ИСКЛЮЧЕНИЯ: Незарегистрированные единицы / животные / сбойные модули

Система сохраняла геометрию. Дома стояли, дороги лежали, трубы торчали. Но всё это было как выключенный макет – модель города, из которого вынули людей.

Он не знал, кто и где решал, какой сектор законсервировать, а какой ещё потерпеть. Видел только результат: по мере напряжения Системы края пустели. Люди сдвигались к центру, оставляя за спиной пустые оболочки.

Животных никто не переселял. Они создавали фоновые нагрузки, но отлавливать их было дороже, чем просто терпеть. Люди, не желавшие уезжать, прятались, пока могли. Иногда оставались до первого серьёзного сбоя, первой Искры, и как следствие до следующего поезда с рифтерами.

Он видел такие локации. Формально – «законсервированные», по факту – оставленные в вялотекущем распаде. Население вывезли, протоколы обновлений урезали, а физика начинала вести себя непредсказуемо.

Оттуда, куда успевала дотянуться Искра, рано или поздно прилетали сводки о «несанкционированных ядрах» и «радикальной зачистке сектора». По бумагам выходило, что локацию просто выжгли – разом, вместе с теми, кто там ещё жил. Для чего именно – он не знал и не стремился понять.

Для него Искра была тем, чем её описывала Система: вредоносным кодом и террористами. Разбираться в мотивах террористов – значит признать, что у них есть логика. А логика мешает жать на спуск быстро.

Там, куда Искра не добиралась, мир не горел – он выцветал. Меньше людей, меньше событий, меньше внимания. Обновления не доходили, патчи применялись с задержкой или вразнобой. Иногда ломалась физика, странно вели себя объекты и скрипты, но это было не правилом, а фоном: края карты, которые никто не перезагружал.

[ОКНО ПЕРЕХОДА: 04:21:08]

Вагон тряхнуло на старом мосту. Внизу тянулась широкая полоса чего‑то, что раньше было рекой. Теперь – тёмная масса с рябью дождя и редкими мигающими артефактами. То ли остатки воды, то ли недорисованный слой текстуры.

Погода за городом была хуже.

Дождь в Абаддоне обычно работал по настройкам – ровный, чуть приглушённый, чуть сильнее и чаще когда система испытывала перегрузки, впрочем в последнее время это было почти постоянно, однако здесь он шёл, как попало. В одном окне – плотная серая стена, в другом – прореха в облаках и выцветшее небо. Порывы ветра швыряли струи по диагонали, размазывая грязь по стеклу.

Из «реальной жизни» у него остались только обрывки. В основном – про небо и про дожди. И то без гарантий: он уже не был уверен, где кончается воспоминание и где начинается ранняя симуляция.

Одна вещь оставалась чёткой: до Системы он жил вне неё. Факт – как одиночный пиксель. Картинка вокруг размазывалась.

Чем дальше поезд уходил от города, тем меньше становилось деталей. Сначала пропали редкие фигуры на обочинах – техперсонал, охрана, случайные рабочие. Потом исчезли даже служебные машины.

Вместо городской застройки потянулись длинные полосы полей, развязок, пустых площадок.

Вдали мелькнул маленький посёлок – несколько домов со светящимися окнами. HUD пометил:

[ЛОКАЛЬНЫЙ СЕКТОР]

– Статус: КОНСЕРВАЦИЯ

В таких секторах никогда нельзя было быть уверенным. Эти огни могли означать живых людей. А могли быть просто старой визуализацией, которую Система ленится перерисовывать на границах локаций. С его стороны разницы не было – поезд всё равно проходил мимо.

Он смотрел, как электрические точки уменьшаются до размера шума, пока не растворяются в сером горизонте.

Просто фиксировал факт: чем дальше от Абаддона, тем мир становился более пустым и менее правильным.

***

Полевой узел «Восток‑Юг‑4» встретил его гулом ветра и тяжёлым запахом сырого бетона.

Платформа была открытой. Никакого купола, никаких дополнительных панелей. Только низкие бетонные блоки, несколько мачт освещения и два ряда технических боксов по краям.

[ПОВЕРХНОСТНЫЙ УЗЕЛ «В‑Ю‑4»]

– НАЗНАЧЕНИЕ: Транзитный узел доступа к разрывам вне городского периметра

– ОСНАЩЕНИЕ: Автотранспорт, мобильные станции стабилизации, резервные энергоблоки

Дождь здесь был уже не «городским». Крупные капли били по бетону тяжело, оставляя тёмные круги. Ветер тащил с полей сырой холод, который вгрызался в шею.

У платформы стояли служебные машины – низкие, широкие вездеходы с усиленной подвеской, матовой обшивкой и гладкими боками без названий. Только короткий код у кабины и небольшая эмблема Системы.

Никто его не ждал.

Ни техника с планшетом, ни дежурного с бумажкой. Только строка в тактическом интерфейсе:

[ТРАНСПОРТНЫЙ МОДУЛЬ: НАЗНАЧЕН]

– МАРКЕР: TM‑3‑17

– РЕЖИМ: Автопилот

– СТАТУС: Ожидает оператора

Он нашёл свой вездеход по цифрам на борту. Кабина встретила пустым сиденьем и холодным пластиком. Место водителя было условным: руль – для вида, управление – через панель.

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОПЕРАТОРА: Марк. ТЕГ: 7A4‑K2‑019 / Р‑7]

– МАРШРУТ: «В‑Ю‑4» → «НУЛЬ‑64‑33»

– РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ В ПУТИ: 01:17:44

В заднем отсеке – пластиковые контейнеры под личный скарб, фиксаторы, пара креплений под ящики скаутов. Почти пусто: пара стандартных пайков, запасной комбинезон по типу того, что уже был на нём. Без излишеств. Всё, что он не мог взять с собой в разрыв, но не хотелось потерять он уже оставил в ячейке Хаба цитадели.

На панели вспыхнул новый блок:

[ТАЙМЕР ОЖИДАНИЯ: 40:00:00]

– ПО ИСТЕЧЕНИИ ВРЕМЕНИ: Автоматический возврат на базу

– Сорок часов, – сказал он машине. – Ты терпеливее, чем большинство людей.

Машина промолчала. Двери замкнулись, автопилот молча вывел вездеход на полосу.

***

Сектор «Восток‑Юг‑4» вырос из тумана, как ржавая корона.

Высокий забор из сетки на бетонных столбах. Наблюдательные вышки по углам. Низкая коробка контрольно‑пропускного блока с единственным окном – пустым.

Вездеход сбросил скорость у ворот. По корпусу прошла волна сканирования, HUD на секунду заполнили зелёные линии схемы.

[ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ: «В‑Ю‑4»]

– НАЗНАЧЕНИЕ: Узел доступа к разрыву

– СТАТУС: АКТИВЕН

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ: Марк. ТЕГ: 7A4‑K2‑019 / Р‑7]

[ОПЕРАЦИЯ: НУЛЕВАЯ ЗОНА]

[ДОСТУП К РАЗРЫВУ: ПОДТВЕРЖДЁН]

Голос дежурного вышел из динамика – глухо, обезличенно:

– Подтвердите личность

– Марк. ТЕГ: 7A4‑K2‑019, класс Р‑7, – привычно выговорил Мрак.

– Личность подтверждена, – добавил голос. – Удачи, Р-7

Ворота ушли в стороны. Вездеход въехал внутрь и остановился на размеченной площадке. Рядом стояли ещё две машины, такие же немые.

Он открыл дверь кабины и выбрался наружу. Ветер вцепился в лицо, дождь тут же намочил воротник.

Захлопнул отсек, провёл ладонью по холодному металлу.

– Не прощаюсь, – сказал он машине.

Панель ответила лишь строкой:

[ТАЙМЕР ТРАНСПОРТНОГО МОДУЛЯ: 38:37:41]

***

Рампа разрыва стояла в стороне от периметра, под открытым небом.

Пол вокруг был идеально ровным – бетонная площадка, вычищенная от всего лишнего. Ни кустов, ни строений, только разметка и несколько низких техмодулей с тусклыми индикаторами.

В центре – арка: два толстых пилона, соединённых сверху дугой, по которой стекала дождевая вода. Внутри арки воздух был чуть плотнее, чем вокруг, словно его там медленно размешивали. Рядом с аркой воздух будто дрожал, с легким, едва слышимым гулом.

Интерфейс выдал статус:

[РАЗРЫВ: НУЛЬ‑64‑33. «НУЛЕВАЯ ЗОНА»]

– СТАБИЛЬНОСТЬ ПЕРЕХОДА: ДОПУСТИМАЯ (88%)

И следом запрос:

[ПОДТВЕРДИТЬ ГОТОВНОСТЬ К ПЕРЕХОДУ В РАЗРЫВ: «НУЛЕВАЯ ЗОНА»?]

– Подтверждаю, – сказал он.

[ГОТОВНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА]

[ПРОТОКОЛ ПЕРЕХОДА: ЗАПУЩЕН]

Воздух в арке загустел. Шум узла тихо убавился, как будто кто‑то выкрутил регулятор громкости.

Он шагнул вперёд.

Первые два шага были похожи на выход в сильный ветер: тело чуть наклонило. На третьем шаге пространство перестало быть воздухом и стало чем‑то другим.

Мир вокруг свернулся в тонкую линию – остался только интерфейс. В этой линии вспыхивали и гасли обрывки чужих логов, как если бы он краем глаза листал историю всех, кто проходил здесь до него.

[ПЕРЕХОД…]

[ПЕРЕХОД…]

Чьи‑то крики, словно через стену. Чьи‑то команды, оторванные от адресатов. Чей‑то смех, чьё‑то дыхание. Всё это к нему не относилось и всё равно проходило сквозь, как шум сквозь фильтр.

Потом линия оборвалась, и мир снова расправился.

Он вдохнул всей грудью воздух. Воздух сильно отличался от воздуха в Абаддоне. Более свежий и чистый. Светило ярко солнце – кто бы мог подумать, что сбойная зона будет более приветлив к рифтеру, чем его дом.

Под ногами —растрескавшийся бетон. Вокруг – каркас недостроенного здания: торчащая арматура, сброшенные как попало блоки, леса, уходящие на второй и третий уровни.

Интерфейс ожил:

[ЛОКАЦИЯ: «НУЛЕВАЯ ЗОНА»]

[ТЕКУЩИЙ СЕКТОР: Промзона / Стройплощадка]

[ШТАТНЫЕ СЕТИ СИСТЕМЫ: НЕДОСТУПНЫ]

[ДОСТУПНЫ: Личные режимы / Сервисные модули]

[СЕРВИСНЫЕ МОДУЛИ: АКТИВИРОВАНЫ]

– «Расширенный тактический интерфейс»

– «Ускоренное восстановление»

[БЛИЖАЙШАЯ ОПОРА: №3]

СЕКТОР Р1‑07 (~1.3 км)]

Где‑то в глубине этой зоны, под ясным небом и слоями бетона, билось ядро – чужой узел, который Искра вбила сюда, чтобы стирать людей из системы.

Его задача была простой и некрасивой: найти этот узел и нейтрализовать.

Глава 4

[ОПОРНЫЙ ПУНКТ #3: Сектор Р1‑07 (~1.3 км)]

Меньше полутора километров – как раз плюнуть. Если бы не одно «но» – это не родная симуляция, это – сектор нулевой стабильности. Нулевая зона.

В городе это была бы прогулка до ближайшего ларька с лапшой. Здесь – дистанция, на которой успеваешь не только умереть, но и пожалеть, что вообще когда‑то согласился стать рифтером. Хотя Мрак и не помнил, чтобы его кто-либо спрашивал – а хочет ли он им стать? Если задуматься, то Мрак вообще ничего не помнил о прошлом, ни в реальном мире, ни в симуляции.

Он был фактически безоружен. Браслет на запястье, пустые руки, никакой брони. Лишь тонкая голографическая одежда – визуальное приличие для протокола, которая не спасёт ни от пули, ни от ветра, ни от когтей. При этом протокол каждый раз отдельно подчёркивал: «недопущение излишней наготы». Будто больше, чем разрывов, Система боялась самого человеческого тела. Но Мрак был рад и такой одежде – голый человек априори слабый, беззащитный.

За спиной – разрыв. Впереди – Нулевая, которая по протоколам проходила как «нуль стабильности» и «низкая гарантия успешного выполнения задачи». В Нулевых секторах был особый пункт: одновременно внутри может работать только один сертифицированный специалист.

Почему – никто из тех, кто возвращался, не знал. Или не хотел знать.

Здесь у него не могло быть друзей по определению. Только цели и помехи.

При этом погода была почти издевательски хорошей.

Солнце – не тот блеклый фантом над Абаддоном, который едва пробивается через настройки смога, а ровный тёплый диск. Лёгкий ветер тянул по бетону запах железа, ржавчины и старого цемента. Никакого бесконечного дождя, никакого навалившегося сверху серого купола.

Странное, неправильное место. Как если бы кто‑то попытался нарисовать открытку «хороший день на окраине мира» поверх карты зоны боевых действий. Выглядит как издевательство.

Почему в законсервированных секторах погода так часто оказывалась мягче, чем в Абаддоне, куда Система стягивала все свои резервы, Мрак не знал. Логика подсказывала: если мощности не хватает на людей, вряд ли её будут тратить на красивое небо. Факты говорили обратное. На краю – солнце и лёгкий ветерок. В центре – дожди и почти постоянные сумерки. Это, конечно, касалось только зон с установленными ядрами. Может ядро так влияет на закрытые сектора? Странно – если цель стереть сектор и всё что в нём находится – к чему всё это?

Но сейчас некогда философствовать.

Разведотчёт по этой точке собрали почти девятнадцать часов назад. Для обычной локации – «почти онлайн». Для блуждающей зоны, где половина процессов уже давно пыталась жить отдельно от основной карты, – слишком давно.

В приличном секторе такая задержка была фоновым шумом. В Нулевой – режим «удачи нет, но вы держитесь». Только здесь за отсутствие удачи платили не премией или выговором, а количеством тел в отчётах системы о выполнении задания.

***

Путь вёл к ближайшей промзоне – куску карты почти на краю, по пути к заводу и предполагаемому расположению ядра. Он бы предпочёл обойти это место дугой, но именно в таких дырках и любили прятать опоры. Разрушенные ангары, недостроенные корпуса, «карманы» между стенами – идеальные ниши для тех, кто хочет спрятать понадёжнее.

У этого всегда была вторая сторона.

Любая постройка, даже почти развалившаяся, притягивала «шакалов» – тех, кто жил с падалью. Людей, шарящих по тайникам в поисках чужого железа, и диких тварей, которые быстро учились обживать человеческий мусор. В Нулевой разница между теми и другими была не всегда очевидна.

Он шёл по промзоне, как по вскрытому брюху города.

Слева тянулись рамные конструкции недостроенного завода: параллельные ряды стальных балок, уходящих в серое небо. На некоторых висели оборванные тросы и незакреплённые блоки, застывшие навсегда в положении «почти поднято» или «почти опущено» – кому как ближе. Справа – стена из бетонных плит, с вросшими в неё ржавыми скобами, где когда‑то крепились кабели и трубы. Между плитами – швы, как трещины на иссушенной коже.

[ЛОКАЛЬНЫЙ КЛИМАТ: Периферия класса 0] [ВИЗУАЛЬНЫЕ АРТЕФАКТЫ: Уровень 1/5 – в пределах допустимого]

Мрак двигался не спеша, но и не медленно – в том темпе, который позволял в любую секунду свернуть в укрытие или нырнуть в тень. Каждый шаг был не просто шагом, а потенциальной точкой старта: откуда он сможет прыгнуть, лечь, уйти в сторону.

Взгляд цеплялся за привычное: высота стен, расстояние между корпусами, возможные линии прострела, вероятные укрытия и пути отступления. Старые строительные площадки любили подкидывать сюрпризы – вроде торчащей арматуры или внезапной дыры в полу. Нулевая Зона добавляла к этому ещё и свои.

Слева тянулась глухая стена ангара – бетон, исполосованный трещинами, ржавые пятна старых потёков. Справа – бока второго корпуса, где некогда должны были быть ворота, но их так и не поставили. А может и поставили, да только ещё и снять успели. Под ногами – крошка, обломки кирпича, серый песок, в котором за долгие годы всё перемешалось: цемент, осколки стекла, гвозди, чьи‑то следы.

Метка ОПОРЫ №3 висела на ТИ как аккуратная, упрямая точка в конце маршрутной линии. Она должна была быть именно здесь – на первом повороте, за сплошной стеной ангара, в «кармане» между двумя корпусами.

Он свёл маркер с реальностью.

Впереди, между двумя массивными блоками, действительно открывался тот самый «колодец» – квадратный дворик, со всех сторон зажатый стенами разной высоты. Кусок неба над ним выглядел неправдоподобно ровным, как вырезанный по линейке: прямоугольник чистого света между серыми зубами бетона.

По краям «колодца» навалены пласты строительного мусора: обломки шифера, куски арматуры, куски пластиковых панелей, старые поддоны. В одном углу – покосившийся деревянный подиум, на котором когда‑то могли хранить цемент. Сейчас – дыра, полная тряпья и обрезков плёнки.

Опора должна была быть здесь. Скорее всего, под этим слоем мусора.

Сам контейнер сравнительно небольшой – стандартный блок опоры: аккуратная прямоугольная коробка, по габаритам как хороший чемодан. Внутри встроена собственная батарея часов на сорок непрерывной работы – только для поддержания лёгкого маскирующего поля типа «хамелеон». Это позволяло контейнеру почти полностью сливать свою текстуру с окружением: становиться «ещё одним куском стены», «просто ящиком», «камнем». Даже опытный рифтер не всегда мог с ходу ткнуть пальцем – где именно он.

Зато ТИ таких не фокусами не обманешь.

[ПОИСК СИГНАТУРЫ ОПОРЫ…]

– СИСТЕМНЫЕ МЕТКИ: Обнаружены

– ИДЕНТИФИКАТОР: Опора №3 / Контейнер типа «Р-1»

– ДОСТУП: Марк. 7A4‑K2‑019. Р‑7

[ПРИМЕЧАНИЕ: Выключен маскировочный режим типа «Хамелеон»]

Мрак подошёл ближе, на ходу выбирая траекторию: так, чтобы оставаться под стеной и не маячить в чистом квадрате света. Присел рядом с завалом. Пальцы автоматически отметили потенциально шумные предметы – листы, которые могут громко лязгнуть, пустые ведра, трубу.

Разбирать он начал быстро, но аккуратно. Обломки шифера сдвигал в сторону, стараясь укладывать их друг на друга, а не бросать. Куски бетонной крошки отбрасывал ближе к стене. Пара ржавых прутьев зазвенела, но негромко.

Под рукой мелькнул уголок чего‑то выделяющегося. Не каменная рвань и не фанера, а чёткая, ровная геометрия.

– Нашёлся, – вполголоса сказал Мрак. – Надеюсь просто батарея села?

Мрак обхватил контейнер за боковые ручки и потянул на себя. Тот вышел из завала не так, как выходит аккуратно спрятанный ящик, – а как выдранный из земли корень.

По корпусу сразу было видно: с ним уже работали. Местами композит был содран до внутреннего слоя, на одной из граней – глубокая борозда, будто по нему прошлись каким‑то грубым инструментом: ломом, монтировкой или топором. Края крышки не сходились плотно – замковая планка была однажды вывернута и потом кое‑как загнана обратно.

Он провёл пальцем по щели. Металл поддался чуть легче, чем должен был. Замок щёлкнул не своим штатным, сухим «клак», а странным, хриплым звуком, как будто его уже ломали и собирали второпях.

Он открыл.

Внутри – пустота. Не ровные ряды магазинов, не аккуратно уложенные блистеры с медикаментами, не упаковки батарей. Только одна грустная, мятая жестяная банка из‑под консервов, брошенная на дно как издевка.

Пустая, до последней капли вылизанная.

– Сволочи, – сухо констатировал Мрак. В душе он уже и так это знал. Маскировка редко сама выключается, а сорока часов ещё и близко не прошло.

Вокруг петель виднелись вмятины – следы ударов чем‑то тяжёлым. На углу – отпечатки грязных ладоней, въевшиеся в шероховатую поверхность. Маскировочное покрытие местами было содрано до голого материала. Контейнер из «чужого, системного» превратился в обычный, не особо нужный ящик.

ТИ поддакнул сухо:

[КОНТЕЙНЕР ОПОРЫ №3] – ЦЕЛОСТНОСТЬ КОРПУСА: Нарушена (грубое механическое вскрытие) – ЗАВОДСКАЯ ПЛОМБА: Отсутствует – СИСТЕМНЫЙ ЗАМОК: Повреждён, функция контроля доступа – отключена

О, ты просто незаменим, – обратился к Ти Мрак, втянув шумно воздух, и коротко отдал честь, – ты как всегда вовремя. Я ведь мог и не понять сразу, что эта ерунда разграблена!

Он отставил контейнер к стене – не захлопывая крышку, а просто развернув так, чтобы её можно было в любой момент захлопнуть и утащить, если вдруг понадобилось бы прятать свои собственные трофеи.

Свет над головой чуть изменился. Кусок неба, видимый через прямоугольную рамку двора, стал темнее – словно кто‑то прошёл по краю.

Он не стал вскакивать. Просто поднял взгляд.

[НОВАЯ ТЕПЛОВАЯ СИГНАТУРА]

– ЛОКАЦИЯ: Верхний уровень

– СТАТУС: Люди. Вооружённые. 5 человек

– А вот это уже интересно, – отметил Мрак. – Похоже, хозяева консервной банки объявились?

Он медленно выгнул спину и слегка наклонил назад голову, не делая резких движений. База оказалась не только разграбленной, но и, возможно, всё ещё населённой.

На краю бетонного «колодца» по дуге стояли люди.

Мрак быстро осмотрел всех справа налево, сделал выводы.

У первого в руках – укороченный калаш, АКСУ. Ствол короткий, складной приклад, магазин на тридцать патронов калибра 5,45, ствол направлен прямо на Мрака.

А ТИ по мере движения взгляда давал справку по каждому:

[ЦЕЛЬ 1]

– ОРУЖИЕ: АКС‑74У, 5,45×39 мм

– ДИСТАНЦИЯ: ~6 м

– УГРОЗА: Средняя на ближней и средней дистанции

У второго – обрез старой двустволки, скорее всего ИЖ, двенадцатый калибр, спиленные стволы, приклад обрезан почти до рукояти. Обрез подмышкой, но дуло – туда же смотрит, что и автомат.

[ЦЕЛЬ 2]

– ОРУЖИЕ: Обрез двуствольного ружья (ИЖ‑27), 12×76 мм

– ДИСТАНЦИЯ: ~6 м

– УГРОЗА: Высокая на ближней дистанции (<10 м)

Третий держал странный карабин: обрубленный СКС, со снятым штыком, чужим цевьём и кастомным прикладом. Смотрелось это так, будто его собирали с помойки по деталям от трёх разных моделей.

[ЦЕЛЬ 3]

– ОРУЖИЕ: Карабин СКС (самозарядный), 7,62×39 мм, модифицированный

– ДИСТАНЦИЯ: ~7 м

– УГРОЗА: Низкая на ближней дистанции (<10 м)

Четвёртый опирался на «нормальный» калашников – полноразмерный, с деревянным прикладом, старый АКМ на 7,62. Магазин пузатый, на тридцать, воронёный металл местами поблёскивает сколами.

[ЦЕЛЬ 4]

– ОРУЖИЕ: АКМ, 7,62×39 мм

– ДИСТАНЦИЯ: ~7 м

– УГРОЗА: Средняя на ближней и средней дистанции

Пятый нервно теребил кобуру на поясе. Внутри – ничего особенного: обычный Макаров, ПМ, восемь девятимиллиметровых патронов последнего шанса. Да в руках ещё только нож.

[ЦЕЛЬ 5]

– ОРУЖИЕ: ПМ, 9×18 мм (в кобуре); нож (в руке)

– ДИСТАНЦИЯ: ~6 м

– УГРОЗА: Низкая

На некоторых – обрывки знакомого: сегмент R‑бронежилета, подсумки под стандартные магазины, пустое крепление под батарею. Кто‑то из них раньше уже встречался с «цивилизованным» оружием. Типичное лицо Нулевой – местное отребье в чужой экипировке.

– Нам же говорили – придут, – сказал один. Голос молодой, со скользкой самоуверенностью. – Если разведчики были – Система зачищать пришлёт.

– Система любит порядок, – сипло добавил другой. – А ядро не любит Систему. Так что мы просто помогаем.

«Ядро не любит Систему». Формулировка почти детская. И при этом слишком честная.

Он стоял внизу, в тени тайника. Вверху – пять стволов. Ситуация была плохой, но не безнадёжной. Люди наверху стояли недостаточно плотно и слишком близко к краю.

[ЛОКАЛЬНЫЕ ЕДИНИЦЫ: 5] [СТАТУС: Вооружены] [ЛИЧНЫЕ РЕЖИМЫ: Доступны] [ЭНЕРГОРЕСУРС: 98%]

– Руки вверх, Падальщик, – сказал молодой. Он держал автомат слишком высоко, приклад болтался. – Так вы себя называете? А мне не нравится, что вы нас за падаль держите. Ядро велело чужаков резать. Или сдавать, если полезные. Ты полезный?

– А как же, – ответил Мрак. – Очень. Как свежевыжатый сок. – И сам удивился своей реплике. Видимо не всю память ему подчистили.

Он выпрямился медленно, чтобы не спровоцировать преждевременный выстрел. Плечи расслабил, руки отвёл от корпуса, будто собирался сдаться. Внутри размечал траектории.

До правого края нычки – метра три. До бочки, что маячила там же, – три с половиной. От неё – до ближайшего стрелка рукой подать. Главное – оказаться на их уровне до того, как автоматы успеют опуститься.

– Рывок, – подумал он.

[РЕЖИМ «РЫВОК»: АКТИВЕН] – ЭНЕРГОЗАТРАТА: ~6% – ЭНЕРГОРЕСУРС: 98% → 92%

Мир стал чуть гуще, как если бы поверх картинки наложили замедление. Звук вытянулся, разговоры наверху превратились в глухой гул.

Мрак рванул вправо и вверх, по диагонали, из «колодца». Первые шаги – по инерции, дальше «Рывок» подхватил. Ладони – в шершавый бетон, нога – в выбитый шов. Два толчка – и он уже вылетает на край.

Бочка, которую он отметил ещё на подходе, встретила его по плану: большой металлический цилиндр, покрашенный в ярко-красный цвет и с большими пятнами ржавчины. За ней, присев, как за щитом, сидел тот самый с АКСУ.

Он только начинал сводить ствол. Глаза – внизу. Мышцы ещё не успели понять, что цель поменялась.

– Клинок, – коротко.

[РЕЖИМ «КЛИНОК»: АКТИВЕН] – ЭНЕРГОЗАТРАТА: ~3% – ЭНЕРГОРЕСУРС: 92% → 89%

Из браслета вылетела бело‑голубая вспышка. Тёплая вибрация пошла по кисти.

Удар он сделал без красоты – короткий, прямой, по горизонтали.

Лезвие вошло под подбородок, перерезало горло, нижнюю челюсть, часть лица. Кость не стала проблемой – энерго‑клинок проходит сквозь большинство материалов, не встречая должного сопротивления. Голова запрокинулась назад, рот ещё пытался сформировать звук, но голосового аппарата уже не было.

[ЦЕЛЬ 1: ЛИКВИДИРОВАНА]

Кровь ударила тёмной, густой струёй. На миг закрыла всех за ним.

АКСУ вывалился у него из рук, стукнувшись об бочку.

Мрак уже уходил в сторону, не давая струе попасть в глаза.

У него за спиной и слева были остальные. Он не ждал, пока они сообразят.

– Щит, семь, – шепнул.

[РЕЖИМ «ЩИТ»: Активен (Сектор 6–8 часов)] – ЭНЕРГОЗАТРАТА: ~8% – ЭНЕРГОРЕСУРС: 89% → 81%

Поле встало веерообразно за его спиной и левым боком. Невидимое, но ощутимое.

Первый, кто очнулся, был с АКМ. Дёрнул спуск. Очередь полоснула по воздуху. Часть пуль вошла в щит, с глухим, вязким ударом. Энергия растеклась по контуру, как удар по литой броне.

Другая часть ухнула в бочку и бетон, выбивая искры и пыль.

Он нырнул за бочку полностью, упав на одно колено. Пули прошли над головой, ободрав кромку металла.

Щит честно отработал свои полторы секунды и начал гаснуть. Этого хватило.

Теперь он был на их уровне, за укрытием. Больше не «цель внизу». Теперь – полноценный игрок.

***

Дальше работать надо было быстро, но экономно. Батарею жечь на каждом чихе он не собирался.

Ближайший – с обрезом. Двенадцатый калибр. Если тот бахнет в упор, никакой щит не поможет.

Мрак вынырнул из‑за бочки рывком – без активации способности, просто на скорости. Правой рукой схватил обладателя обреза за куртку, потянул на себя, одновременно опуская его ствол в сторону.

Воздух вышибло ударом о край бетонного борта. Обрез дёрнулся, но выстрела не произошло.

Левая рука Мрака уже нашла нож на чужом поясе. Заводской клинок, привычный.

Он выдернул его и вогнал под ребра, сзади. Сверху вниз, под углом к позвоночнику. Почувствовал, как лезвие входит в мягкое, на секунду цепляет кость, потом уходит глубже.

[ЦЕЛЬ 2: ЛИКВИДИРОВАНА]

Тело дёрнулось, захрипело, обмякло.

Он дернул мертвеца на себя, ставя его между собой и остальными. Обрез вывалился из рук и громко глухо стукнулся о бетон – но сейчас это уже не имело значения.

Пули, которые уже были в воздухе, встретили вместо него чужую спину. Ткань рвалась, мясо вылетало клочьями, кости трещали. Кровь залепила бочку, край нычки, рукав Мрака.

Он отступил на шаг назад, в тень, удерживая перед собой мёртвый щит. Звук стал приглушённым, как через ватный фильтр.

Интересно, сколько из них вообще стреляли по живым, а не по фанере.

Правой рукой Мрак ощупал пояс убитого, нашёл кобуру. Пистолет – старый, но живой. Он вытащил его, не глядя. Мозг уже выбрал цель.

Самый дальний, с кастомным СКС. Стоял чуть сзади, в полупрофиль, контролируя «дальнюю дугу». Именно такой обычно командует.

Он высунул руку поверх мертвецкого плеча и выстрелил один раз.

Пуля легла точно между бровями. Лицо сложилось в выражение удивления, потом затылок развернулся кровавым веером. Тело отлетело назад.

[ЦЕЛЬ 3: ЛИКВИДИРОВАНА]

Тело в руках тяжелело. Не физически – психически. Он не любил держать мёртвое дольше пары секунд.

– Сила, – сказал он.

[РЕЖИМ «СИЛА»: АКТИВЕН] – ЭНЕРГОЗАТРАТА: ~9% – ЭНЕРГОРЕСУРС: 81% → 72%

Мышцы наполнились тяжёлым током. Связки будто надели поверх мощный экзоскелет.

Он развернулся боком, поставил ногу, как при броске. И швырнул мертвецом вверх, в сторону тех двоих, что уже прицеливались.

Труп, ещё секунду назад бывший прикрытием, стал снарядом.

Он взлетел, закрывая им линию прицела. Ударился в ближайшего – того, что с АКМ. Тот не ожидал. Они упали вместе. Автомат вылетел из рук, ударился о бетон, поехал к краю.

Второй, с ножом и ПМ в кобуре, остался стоять, но дёрнулся, потеряв цель.

Этого хватило.

Мрак дал ещё один короткий рывок – не активацию, а резкий скачок вперёд, просто на своих ногах. Пальцы всё ещё держали нож.

Он влетел на край, почти в упор к тому, что стоял.

Тот только начал разворачивать нож к нему.

Мрак бил снизу, от паха. Тяжёлый, без сантиментов. Лезвие вошло в живот, прорезало ткань, кожу, то, что под ними, и пошло выше. Тёплое, липкое вылилось ему на запястье.

Тело выгнулось, рот раскрылся в беззвучном крике. Нож вышел рывком, за собой потянул то, что лучше бы оставалось внутри. Человек рухнул назад, унося с собой на край бетонный след.

[ЦЕЛЬ 5: ЛИКВИДИРОВАНА]

АКМщик под мертвецом пытался выбраться, руками и коленями. Мрак даже не стал тратить на него патроны. Подошёл и ударил ножом в основание шеи, между позвонками. Один точный укол, и человек перестал дёргаться.

[ЦЕЛЬ 4: ЛИКВИДИРОВАНА]

Тишина в бетонном «колодце» стала гуще. Только капли сверху и далёкий ветер.

[ЛИКВИДИРОВАНО ЦЕЛЕЙ: 5] [ЭНЕРГОРЕСУРС: 98% → 72%]

Размялись.

Он ещё раз оглядел бетонный «колодец».

Пять тел по дуге, пятна крови на стенах. Стало чуть тише. После любой разборки тишина всегда казалась гуще.

Работать дальше надо было не руками, а головой. И руками тоже.

Первого – того, что с АКСУ, он перевернул, перехватив под мышки. Куртка у него была пропитана кровью, голова болталась ненужным грузом. Мрак положил его чуть в сторону, ствол аккуратно откинул в сторону, чтобы не споткнуться.

Осмотр пошёл по шаблону.

Он работал быстро. Руки сами знали, какие карманы, какие ремни, какие щели проверять.

У первого – АКСУ. Ствол изношен, но живой. Магазин почти полный, ещё один, полупустой – на разгрузке. Нож – свой, с убитой заточкой. Пачка дешёвых сигарет.

– Автомат оставим, нож – в утиль, – решил он.

У второго – тот, что с обрезом, – на поясе висело два патронташа, по четыре двенадцатого. В каждом по паре патронов ещё оставалось. Обрез, хоть и грубый, выглядел бодро: стволы ровные, мушка на месте.

– Тоже сгодится, – отметил Мрак. – На случай, если придётся кого‑то утилизировать в упор.

У третьего, того самого с СКС, помимо карабина были две обоймы по десять патронов, аккуратно засунутые в карман, и складной ножик, больше похожий на открывашку.

Четвёртый, с АКМ, оказался самым богатым на барахло: запасной магазин, немного патронов россыпью, суммарно патронов двадцать пять–тридцать, старый противогазный подсумок с бинтами и какими‑то таблетками без маркировки. На груди – вшитая в куртку пластина, обрезок чего‑то очень похожего на R‑броню.

Мрак рассёк ткань, аккуратно вытащил пластину, приложил к себе. По размеру почти легла – чуть выше сердца, под нужным углом. Ремни нашлись на месте, только пришлось подтянуть.

Щелчок застёжек прозвучал неожиданно утешающе.

Пятый, с ПМ, был беднее всех. Сам пистолет и плюс один полный магазин в кармане. Нож в руке – дешёвая сталь. В кармане – два сухаря и смятый фантик от шоколадки.

– Выбор у тебя был всегда, – тихо сказал Мрак, глядя на него. – Просто ты им не пользовался.

ТИ подвёл сухой итог:

[АНАЛИЗ ДОБЫЧИ] – ОРУЖИЕ: – АКС‑74У – 1 (состояние: удовлетворительное) – АКМ – 1 (удовлетворительное) – СКС – 1 (удовлетворительное) – Обрез двуствольного ружья – 1 (хорошее) – ПМ – 2 (один рабочий, один требует обслуживания) – БОЕПРИПАСЫ: – 5,45×39 – ≈ 47шт. – 7,62×39 – ≈ 44шт. – 12 калибр – 4 шт. – 9×18 – 12 шт. – БРОНЯ: 1×Пластина R‑класса (состояние: удовлетворительное) – ПРОЧЕЕ: бинты, таблетки (неидентифицированы), сигареты, еда (минимально)

[ОПОРА №3: ПОЛЕЗНОЕ СОДЕРЖИМОЕ – 0%] [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОИСК ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ – ОБЯЗАТЕЛЕН]

Мрак проверил ремни ещё раз. АКСУ повесил на грудь, чуть подтянув стропу. АКМ пока оставил в нычке – лишний вес. СКС туда же, «на потом». Пистолет – один на поясе, второй – в подсумок, как донор деталей.

Нож, тот, что из нормальной стали, переселился к нему, туда, где рука его найдёт, не думая. Второй, затупленный тоже решил взять – нарезать колбасу им не получится, но загнать как штык под ребро более чем.

Он допускал: чистильщиков загоняли в Нулевые в штатной «голой» комплектации специально, хотя возможно просто экономили ресурс – держать отряд обеспечения с системой удержания разрыва дорого. Для Системы это могла быть страховка. Разведчики работали группами – кто‑то снаружи, кто‑то внутри; притащить через них лишнее было трудно. Чистильщик почти всегда один. Отследить, что он протащит обратно, было бы дороже, чем потом просто сделать откат сектора.

Нычка, которая должна была дать ему старт, превратилась в кормушку для местных. Симптом. Маленький, но показательный.

***

От края нычки, по бетону, тянулись полосы грязи. Смазанные отпечатки подошв. Несколько повторяющихся рисунков протектора – колёса тележек или самодельной сцепки.

Мрак, по инерции, уже собирался просто шагнуть туда, куда «логично», но ТИ опередил:

[АНАЛИЗ СЛЕДОВ] – НАПРАВЛЕНИЕ: СЕВЕРО‑ЗАПАД – ВАРИАНТЫ НАЗНАЧЕНИЯ: – ТОЧКА #2 (Сектор Р108) – ПЕРЕДВИЖНОЙ ЛАГЕРЬ / КАРАВАН – ВЕРОЯТНОСТЬ УХОДА НА ТОЧКУ #2: 74% [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ДВИЖЕНИЕ В НАПРАВЛЕНИИ ТОЧКИ #2]

Точка №2 на карте значилась просто как «объект неизвестного назначения» – отдельно стоящее строение, где скауты зафиксировали активность и огонь. В отчёте была пометка: вооружённые.

– Любят они всё свозить в одну кучу, – сказал Мрак. – И мусор, и головы.

Он прикрыл плиту входа в нычку насколько это было возможно, обложив её тем же мусором. Не для Системы. Для следующего R‑класса, если здесь ещё кому‑то понадобится опора.

Пусть хоть у того первые минуты будут нормальными.

Потом проверил автомат ещё раз, пересчитал патроны по памяти. Тело помнило: АКСУ – основной, пистолет – на всякий случай.

[ЭНЕРГОРЕСУРС: 72%]

– Пошли, – сказал он Нулевой. – Давай посмотрим на твою точку №2.

Солнце всё так же спокойно висело над промзоной. Ветер тащил по бетону запах мокрого железа и старого цемента. База, только что полная людей, снова стала просто куском декораций.

Это было к лучшему. Чем меньше мир замечает тебя до того, как ты в нём наделаешь дел, тем проще работать.

Он шагнул по следам – туда, где бетон был чуть свежее вытерт подошвами и где, по мнению Системы, его ждали новые проблемы.