# Хризантема

Cute Delirium

Дайске и Хоши сбежали от мира, который требовал быть «проще» и убивал всё живое. Теперь они живут в маленькой квартире у моря, скрываясь от преследователей. Но настоящая угроза внутри: рука Дайске начинает жить собственной жизнью, а Хоши всё глубже уходит в свою мангу, где героиня ищет убежище в прошлом.

Когда выясняется, что «побег» был спектаклем, а прошлое хранит куда более страшную тайну, реальность окончательно рассыпается. Дорога в родной город ведёт не к спасению, а в мир, где время застыло, а вечный праздник стирает память, боль и саму личность.

Это история о том, что случается, когда любовь становится единственной защитой от травмы – и оказывается бессильной. О границе между сном и явью, жизнью и смертью, и о том, что небытие может быть единственным настоящим домом.

Это была последняя ночь, когда мы взаправду были счастливы. По крайней мере, так чувствуется теперь. Ведь слишком многое изменилось с тех пор.


Весенняя прохлада незаметно била тихими волнами штиля, проникая в комнату ароматами цветущей вишни. Мы сидели у окна, осматривая звезды через телескоп.


Россыпь драгоценных камней мерцала на черном экране длинною в несколько миллионов световых лет. В этих огнях улыбались воспоминания, от самых тяжелых до…


─ Там так ярко…! ─ воскликнула Хоши. Я не помню, когда именно видел ее такой счастливой, наверное, в далеком прошлом


─ Разумеется. Мы ведь сейчас смотрим в сторону галактики Андромеды. Она в несколько раз ярче нашей, ─ осторожно проведя рукой по ее волосам, смотрю, как она наблюдает за звездами. Ее трепет от красоты древних светил перемешивался с безмятежностью уединения.


От ее легкой дрожи телескоп чуть сместился.


─ Ой, я потеряла…


─ Не волнуйся, ─ осторожно подбираю правильный угол, ─ Держи, теперь видно


─ Как ты это сделал? ─ и снова, эти глаза сияют детским изумлением


─ Я с детства любил наблюдать за звездами и хорошо запомнил их расположение… а впрочем забудь, ─ легкий поток ветра колыхает ее черные волосы, ─ Многое изменилось… С тех пор как…, ─ невольно теряюсь в воспоминаниях


─ Но мы останемся вместе. И это будет неизменно, ─ ее загадочный взгляд застывает на мне, отдавая легким холодом, словно проверяя


─ Конечно. Как и звезды на небе


─ А звезды тухнут?


─ Не задавай неудобных вопросов, я просто хотел подобрать хорошую метафору


─ Хм… Всегда такой, ─ она окидывает меня странной улыбкой


─ Не нравится?


─ Н-нет! Все нравится. Просто подумала о звездах


─ Ими нужно любоваться, пока мы живы. Ведь это единственное, что не исчезнет с неба, если, конечно, его не накроет космическим мусором


─ Это так, ─ она скучающе смотрит в окно, затем продолжает разглядывать звезды через телескоп


В нашей комнате было тесно. Неясно как долго еще придется жить там, находясь в бегах. А, я же еще не рассказал вам об этом. А кому не плевать на жизненные сложности какой-то парочки? Сотню раз видели.


Три дня спустя.


Каждый день, идя на метро, идя на бессмысленную работу, только сильнее понимаешь, насколько наши судьбы похожи. Тот сморщенный старик, постоянно кашляющий. Тот подросток с дрожащим взглядом. Толпа уставших людей, утративших что-то ценное в далеком детстве. Но Хоши Накато была для меня особенной… Я понимаю, что некто, превозносящий другого человека от остальных ─ тоже явление неуникальное. Но я давно смирился с тем, что выше головы не прыгнуть. Сразу простите за такие бегающие мысли, из-за постоянной работы я часто тревожусь и имею проблемы с концентрацией.


Пока я вкалывал на работе, она снова и снова продолжала рисовать мангу. Ее сюжеты продолжали шокировать деталями и тем, что в мире искусства называют «глубиной». Правда именно поэтому мне нелегко было ее понять. В моих силах было лишь стать для нее опорой и, из ее слов, этого было достаточно. Мою усталость она разбавляла хорошим ужином и теплыми словами. Может для кого-то это и скромно, но для меня этого было достаточно, чтобы оно умещалось в такое понятие, как счастье.


И я снова стою у двери, медленно переворачивая ручку, представляя ее теплую улыбку.


─ Я вернулся, ─ тихо выдыхаю и вешаю куртку на крючок


─ С возвращением, ─ тихий скромный голос вновь ласкает уши, а когда оборачиваюсь, вижу ее привычную позу с перекрещенным руками и опущенным взглядом


─ Ну, что там на ужин? Порадуй меня, ─ дразнящей уставшей улыбкой смотрю на нее


─ Как обычно… Онигири и рыба…, ─ виновато бегает глазами, ─ Прости, я слишком сильно увлеклась мангой и совсем забыла про время


В ответ лишь глажу ее по голове, понимающе кивая:


─ Ты хорошо постаралась… Спасибо, ─ провожая ее в сторону кухни, мое внимание привлекает ветка дерева, которая, словно щупальце, тянулось в наше окно, заслоняя собой уличный фонарь.


Через некоторое время мы завершаем трапезу и сидим в легких раздумьях. Я первым прерываю тишину:


─ Ну, как там манга?


─ А…? А, манга…, ─ она дрогнула, вернувшись из раздумий и, перекрестив руки, продолжила, ─ Совсем из головы вылетело… Помнишь я отправила ваншот в издательство? ─ я отвечаю кивком, ─ Одно мелкое приняло… Но сказали, что сюжет слишком сложный, и чтобы сделала попроще… Жаль, работа, которую я сейчас начала куда сложнее


─ Им не нравятся глубокие произведения?


─ Они просто сказали сделать проще… Но я нарочно не добавляла сложных деталей и облегчала восприятие произведения. Даже не знаю чего еще не хватает…


Вспоминая нелепые баннеры, рекламы и тупой смех незнакомой компании, мои эмоции слегка вырываются наружу, чего не следовало делать:


─ Наверное, клишированной школы, где все герои привлекательны, а их отношения идут без трудностей. А может дешевого фентези, где сильный главной герой побеждает всех подряд и пользуется популярностью у противоположного пола, ─ чувствую, как мой голос звучит грубо, словно пятый раз объясняя что-то наивному ребенку, который продолжает спрашивать одно и тоже


─ Но ведь многие так делали. Разве я не должна создать что-то уникальное? ─ голос Хоши дрожал, будто она лишалась чего-то важного


─ Людям давно нет дела до искусства. Они хотят продукт… Быстрый, привычный… А хотя, забудь, что я сказал и делай свое дело. Я просто сильно устал, вот и наговорил глупостей, прости, ─ медленно встаю и иду в спальню


─ Ты не будешь смотреть телевизор? ─ слышу ее голос за стеной


─ Щас, только отдохну немного…


Закрываю глаза, позволяя томлению покинуть тело, а головная боль только усиливается. В ушах звон и бесконечное эхо шума машин и толпы. Где-то громкий сигнал, где-то дурацкая музыка. Эти потоки мелькающих образов ощутимо… царапали разум…


─ Дайске…! ─ слышу ее встревоженный голос, от чего голова сильнее трещит острой болью


─ Ч-что там…? ─ с неохотой иду на кухню, немного шатаясь, и вижу Хоши. Она уткнулась спиной к стене, словно прячась от окна


─ Там… что-то есть…


Подходя к окну, вижу лишь пустую улицу. На дороге мерцает красный свет от задних фар машины, который, отдаляясь, быстро исчезает. Затем крик.


Выглядываю в окно и никого не вижу. Это был фильм на телевизоре:


─Хоши, что тебя так напугало? ─ осторожно обнимаю ее, поглаживая спину, а она вжимается все теснее


─ Машина… это точно были они


─ Не беспокойся… Я запер двери… А это… машина соседей, они недавно купили ее, ─ ее тревога медленно исчезает, а думаю над тем, чем бы дополнить эту «легенду»


─ Правда?


─ Нет вру… это отбитая банда наркодилеров, которые хотят украсть наши органы, ─ тихо усмехаюсь, массируя ее спину


─ Не шути так…!


─ Что-то не вижу, чтобы ты сейчас дрожала от страха, ─ ослабляю объятия и смотрю в ее глаза. В них все еще было волнение, но оно быстро перевоплощалось в доверие и покой.


─ Ты ведь меня не бросишь…? Что бы ни случилось…


─ Учитывая через что мы прошли, ты так думаешь??


─ Прости… Не знаю даже почему спросила


─ Но даже не считая этого… Ты мне дороже всех… и этого достаточно, чтобы жить с тобой, чувствуя себя счастливым, ─ теперь она отводит взгляд, но я успеваю ухватить в ее глазах надежду вперемешку со смущением, ─ Теперь идем смотреть телевизор, ─ осторожно держа ее руку, провожаю в гостиную


─ Спасибо Дайске…


После недолгих посиделок за телевизором сон начал одолевать нас обоих. За экраном были дурацкие шоу и скучная реклама от безвкусной еды до паленых шмоток. С легким безразличием я окинул взглядом Хоши и только сейчас заметил, что она заснула.


Осторожно поднимаю ее и несу в спальню. И, последний раз окинув взглядом звездное небо за окном, я лег спать рядом с ней. Звезды все еще сияли где-то вдалеке словно покойные предки, наблюдавшие за своими потомками. Правда последние никогда не хотели становится частью этого мира, каким бы он прекрасным ни был. Кого-то перед сном терзают гнетущие мысли, кто-то плачет, зная о своей неизбежной гибели, а я… Не знаю, как относиться к миру, в котором мы придумали справедливость и скрылись за ней, окутавшись масками морально-этических доктрин. Но даже эти мысли растворятся в пустоте, когда мое тело распадется. Останется только безразличие ─ лингвистика холодного космоса.


Залипая в потолок, веки тяжелели, и я незаметно растворялся в бесформенных сновидениях. Начинались прогулки по миру, не имевшего в себе никакого содержания. Тени цвели подобно лепесткам, опадая в забытьи. Хотелось надеяться, что Хоши видит что-то хорошее, но лучше было бы так…


***


Острая боль пронзает меня в основании ребер. С них будто сдирали плоть, заставляя глаза открываться от пронзительного ужаса


─ Больно, черт побери…!


Боль сменяется дрожью и мокрым теплом на всей верхней части тела. Ржаво-медный запах наполняет комнату, и я слышу звуки капель. Быстро встаю и включаю свет.


Хоши сидела на краю комнаты, прислонившись к углу и хватаясь за колени. Она безостановочно дрожала и что-то бормотала себе под нос. А кровать… была вся в алой луже, отражая жирный блеск.


Я бросаюсь к ней, хватая за плечи:


─ Хоши, ты в порядке?! ─ она продолжает бормотать одно и тоже. Позже я разобрал, что она говорила «прости». А капающие звуки продолжались уже на полу, формируя небольшую лужу ─ мое предплечье было разрезано до основания.


Ничего не говоря ей, я перевязываю руку (хотя рана была очень глубокой). Боль уже не чувствовалась, лишь неумолимая дрожь заставляла беспокоиться, не говоря уже о крови.


─ Расскажи, что случилось? ─ осторожно держу ее руку и стараюсь звучать как можно спокойно


─ Твоя рука… хотела убить меня… она не твоя…


─ Что?


В ответ она лишь отвернулась и спрятала лицо в коленях:


─ Я говорю правду… в этот момент она не принадлежала тебе


─ А сейчас принадлежит?


─ Я не знаю…


На часах было три ночи, а усталость вновь возвращалась.


─ Не волнуйся, я не стану вызывать скорую. Не хочу их неудобные вопросы. Я завязал руку, а значит мы забудем об этом. Считай ничего и не было. Хорошо?


Она растеряно кивает и встает. Мы вместе меняем постель, а боль постепенно возвращается, заставляя руку дрожать, что я изо всех сил пытался от скрыть от нее вместе с кровью, которой целиком пропитались бинты.


Придя в себя, мы легли спать к пяти часам. Снаружи начинало светать. Звезды неспешно растворялись на небосводе, а из окна дул приятный весенний ветер. Так, как мы условно находились в бегах, я не планировал в ближайшее время поднимать тему психического здоровья Хоши с дальнейшей консультацией со специалистом. Все, что нам нужно было, это отдохнуть и поговорить завтра. А спать совсем не получалось.


Заметив, что она заснула, я сидел в раздумьях еще какое-то время. Вспоминал прошлое, которое я отдал ради нее будучи до конца уверенным, что все не напрасно.


Где-то в далеком прошлом, я помню, как мы познакомились. Все было еще с начальных классов, когда мы были маленькими и глупыми, но настолько живыми и энергичными, какими больше никогда не суждено стать. Мне нравились ее рисунки, а ей… по ее словам, моя честность…


В окно врезаются порывы свежего морского ветра и воспоминания тащат меня в блеклую бездну прошлого.


Пурпурные оттенки памяти непринужденно плыли по метафизической глади разума. Там не было ее безумия, не было той невыносимой усталости и боли от постоянного шума автобусов и хаотичной толпы. Я лишь видел парящие облака, растворяющиеся в небе вместе с солнцем, пронзающего взор своим светом. Голоса друзей, ворчливый учитель и освежающий летний ветер. Кто-то предлагает всем поехать на море, а кто-то собирает людей. А наши с Хоши взгляды мельком пересекаются, после чего тут же отводятся в легком смущении. Это было, кажется, уже в старших классах. Никто бы не подумал, что счастье ─ то, что постоянно ускользает от нас, оставляя лишь тоскливую память.