Валентина Кострова
Его Малявка

1 глава. Первая встреча

«Твой парень тебе изменяет».

Фотография целующейся парочки. Ее не знаю, не видно, а его можно разглядеть.

Мобильник как раскаленный уголь обжигает ладонь. Меня потряхивает. Прикусываю губу и отсутствующим взглядом обвожу полупустой салон автобуса. Никому до меня нет дела. Не знаю, как реагировать на подобные сообщения. Истерить? Выть? Руки заламывать? К Богу вопрошать? Или тихо скулить, как побитая собака помирать?

Злюсь. Нетерпеливо постукиваю ногой. До нужной мне остановки еще ехать и ехать. Стоило вызывать такси, но зажмотилась. Посчитала пустой тратой, когда в столь поздний час еще ходит общественный транспорт.

Смотрю на экран телефона. Время детское, в клубах веселье только-только набирает обороты. И мне нужно вот именно сейчас посмотреть в глаза Олегу. Даже спрашивать не буду, как он докатился до такой жизни. Видимо причина была. И узнать ее пока не горю желанием.

Автобус замирает. В салон заходит мужчина. Я мельком кидают в его сторону равнодушный взгляд, но потом вновь на него смотрю. Такие экземпляры не ездят в общественном транспорте, несмотря на то, что покупают билет у сонной кондукторши. Мужчина неожиданно прямиком направляется в мою сторону. Рядом со мной свободное место, сзади сидят подростки, уткнувшись в телефоны. Задерживаю дыхание. Боковым зрением слежу за новым пассажиром.

Он садится рядом. Одну руку опускает на свое колено, вторую кладет на спинку сиденья, невзначай дотрагиваясь до меня. Прошибает током. Сердце болезненно ударяется об ребра. Я делаю глубокий вдох, и мои легкие заполняются его запахом. Терпким. Мужским. Приятным.

Странные ощущения испытываю. Ерзаю на сиденье. Нервно поправляю волосы. Украдкой поглядываю на соседа. Взрослый. Красивый. Богатый. Обращаю внимание на кольцо на среднем пальце. Необычное. Хочется поближе его рассмотреть, но пялиться на руку незнакомца вверх неприличия. Родители меня с братом правильно воспитывали.

Остановка. Из автобуса выходит часть пассажиров. Заходят новые. Замечаю двоих мужчин. Они, как и мой сосед, не вписываются. Озираются по сторонам, явно кого-то высматривают. Мужчина, сидящий рядом, неожиданно поворачивается ко мне и заслоняет собой, неприлично близко приблизив свое лицо к моему. Более того, его губы едва касаются моих губ. Пахнет ментолом и сигаретами. Я настолько изумлена, что возмущения застревают где-то внутри на уровне груди.

Вижу его глаза. Вблизи они кажутся прозрачными. Серые или голубые? Так странно. А еще у него длинные ресницы. Разве это не преступление иметь такие ресницы? Арестовать и казнить.

Вздох-выдох. Замечаю, что взгляд мужчины темнеет. Теперь там грозовое небо. Он смотрит пытливо, ощущение будто заглядывает в душу и читает все мои мысли. Мурашки по коже. Шумно сглатываю. Мне кажется, он слышит, как оглушительно бьется сердце. Мне страшно. Брат всегда предупреждал, чтобы я держалась подальше от придурков. Даже таких красивых и взрослых. Но он никогда не говорил, что делать, если придурок настырный и инициативный.

Автобус останавливается. Незнакомец отстраняется, поворачивает голову в сторону дверей. Возвращается на свое место, рука вновь оказывается на спинке моего сиденья. Я с сумятицей в душе и с горящими щеками отворачиваюсь к окну. Вижу отражение незнакомца, который нагло нарушил мои личные границы. Нахал. Но смущает то, что молчу. Не устраиваю скандал. Обычно я такое поведение не допускаю по отношению к себе, но сейчас программа явно дает сбой.

Опять остановка. Оказывается это остановка мужчины. Он встает, не оглядываясь, покидает салон. Я смотрю на то, как он неспешной походкой, словно прогуливается, идет по тротуару. В какой-то момент мне кажется, что смотрит на меня. Резко опускаю глаза на мобильник в руке. Сердце тяжело бьется. Бух-бух.

В полной растерянности выхожу на остановке, где находится клуб. Ожидаемо тут громко орет со всех сторон музыка, веселится молодежь. Все пьют, курят. Парочки целуются. Я, мотнув головой, направляюсь к входу. Меня останавливает охрана.

– Документы, – неожиданно просят. Досадливо прикусываю губу.

– Мне есть восемнадцать, паспорт забыла дома, – пытаюсь пройти мимо крупных ребят, но эта безрезультатно.

– К сожалению, мы не можем вас пропустить.

– Да совершеннолетняя я! – возмущаюсь, ища глазами хоть одно знакомое лицо. Наверняка, тут есть тот, кто меня знает, и кого знаю я.

Увы, из курящих на крыльце никто мне не знаком. На мгновение я понимаю, что фиг попаду внутрь. Это значит, мне не удастся поймать своего парня с поличным на месте преступления.

– Пропусти ее, – слышу за своей спиной низкий голос. Оглядываюсь и удивляюсь. Вижу того самого незнакомца из автобуса.

– Здравствуйте, – киваю. Правильное воспитание дает о себе знать. Мужчина усмехается, мельком смотрит на охрану, те послушно меня пропускают.

Интересно, кто он? Кем здесь работает, если его слушают?

Эти вопросы всплывают и быстро уплывают. Ответа на них мне не очень хочется искать. Я разыскиваю в толпе веселых и пьяных людей своего парня. Задачка не из простых. Внезапно в руке вибрирует мобильник. Спешно смотрю на дисплей. Кто-то прислал фото. Этот кто-то похоже видел, как я зашла в клуб, ибо присылает мне фото моего парня и девушки. И они далеко не целуются. Первые секунды едва дышу от шока. Прихожу в себя и готова рвать и метать, но через пару мгновений понимаю, что нет смысла выяснять отношения, особенно здесь и сейчас.

Меня берет злость. Иду к бару, сажусь на свободный стул. Подзываю жестом бармена. Он кивает в знак того, что видит меня, но показывает, что чуточки занят. Разворачиваюсь к танцполу. Сейчас накидаюсь и тоже потанцую. Не уходить же, раз пришла.

Бармен подходит ко мне и вопросительно смотрит. Заказываю кровавую «Мэри». Он удивлен выбором, вижу по глазам, но не отговаривает. Более того, вдогонку я прошу его пару стопок чистой водки. Пусть с виду выгляжу, что мне абсолютно все равно, внутри все болит. Знаю, завтра меня догонит понимание и осознание того, что узнала, но сейчас хочу максимально себя обезболить возможными средствами.

– Рина? – кто-то произносит мое имя за спиной. Я оглядываюсь через плечо. Ба, моя одногрупница и по совместительству неплохая подруга. Прищуриваюсь, внимательно разглядывая ее припухшие губы, растрепанную прическу.

– Что ты тут делаешь? – подруга нервно облизывает губы и старается избегать смотреть мне в глаза.

На девушке с фотографии и на подруге одинаковые футболки. Белая с принтом. Все бы ничего, полно народу ходит в белых футболках, только вот рисунок эксклюзивный. Я его сама рисовала, потом относила в фотоателье, чтобы перенести картинку на ткань. И почему я на это сразу не обратила внимания, а только сейчас?

– Пришла повеселиться, скучно стало, – прикидываюсь дурочкой, хватая с барной стойки первую стопку водки. Смотря одногруппницу, закидываю ее в себя. Морщусь. Неожиданно рядом оказывается тарелка с закусками. Не отказываюсь.

– Ааа, – подружка кусает губы. – А Олег знает, что ты тут?

– Олег? – прищуриваюсь. – А почему я должна его оповещать? Он же мне не говорит, где он сейчас и, главное, с кем.

Последнее слово произношу глухо. Мила нервничает. Я улыбаюсь широко, так как замечаю за спиной подруги приближающегося к нам моего парня. Первый красавчик нашего курса да всего университета. Он настолько очарователен, харизматичен и притягательный, что каждая студентка мечтает быть его подружкой. Чего лукавить, я тоже мечтала. И стала ею, закрыв глаза и уши на сплетни и на поведение парня. Наивно полагала, что я последняя. Увы, облажалась.

– Мил, чего ты так долго?

Олег меня не сразу замечает, поэтому кладет руку на плечо подруги, но та спешно ее скидывает, вызывая у ловеласа удивление. И только сейчас он видит меня. Свет в клубе мерцает разными огоньками, поэтому сложно сказать, побледнел или покраснел товарищ, осознав, что его пассия здесь.

– Рина? Что ты тут делаешь?

– Пью, – показываю «кровавую Мэри».

– Одна?

– Конечно, одна, – встревает Мила, бесстыдно повиснув на пока еще моем парне. – Все время одиночкой была, такой и останется.

Это больно, но, правда. Удивительно, что Олег на меня повелся. Наверное, хотелось ему экзотики в отношениях, но, похоже, стало не по себе от моей сдержанности, скупости на эмоции и фригидности в постели.

– Почему это одна? – с вызовом смотрю на изменщиков. – Я не думала вас здесь встретить, – театрально прикладываю ладони к щекам, изображая панику от того, что меня застукали с другим. Еще бы этого другого парня придумать.

– Божечки… – продолжаю играть роль неверной.

Мила откровенно показывает, что не верит мне. Правильно и делает. Мы как журналисты все предположения должны подвергать сомнению, а не верить с первого слова. Олег вот колеблется. Я вижу, как вспыхивают ревностью его глаза. Смешной такой. Сам изменяет, а мне не позволяет.

– Ну и где твой парень? – иронично спрашивает Мила, насмешливо на меня смотря. – Воображаемый? Книги решила писать вместо статей?

– Я здесь, – слышу уже знакомый голос позади себя. У меня сразу же по всему телу бегут мурашки. И сердце екает. То ли от удивления, то ли от испуга.

Мила округляет глаза. Она ошеломлена на сто процентов. Олег тоже в шоке. Они не находят слов, поэтому вместе молча ретируются в толпу танцующих. Мужчина из автобуса, а это он, садится на стул напротив меня. Бармен тут же ставит перед ним стакан с янтарной жидкостью. Похоже, он здесь частый гость, раз знают его вкусы.

– Все в порядке? – его глаза внимательно смотрят на меня, потом на пустые и наполненные стопки.

Усмехаюсь и под его пытливым взглядом подряд выпиваю «Мэри» и водку. Ведет. Мощная доза алкоголя обжигает меня изнутри, стреляет моментально в голову. Качнувшись в бок, меня удерживает незнакомец, не дает позорно свалиться на пол.

– Спасибооо, – язык заплетается. Я опираюсь об стойку и пьяно смотрю на мужчину. Он склоняет голову набок и тоже неспешно меня разглядывает.

На вид ему тридцать пять. Плюс-минус. Черненький. Восточный тип внешности, правда, со светлыми глазами. Парадокс. Лицо у него интересное. Для художников и скульпторов находка. Не заигрывает со мной, не пытается выглядеть в моих глазах супермэном. Просто сидит и от этой простоты штырит не по-детски. Впервые оказываюсь в подобной ситуации, когда меня влечет к незнакомому человеку без каких-либо предпосылок. Словно он магнит, а я скрепка. Я настолько медленно соображаю, что не сразу слышу, что произношу:

– А давайте переспим.

2 глава. Загадаю тебя

Незнакомец усмехается, склоняет голову набок, беря свой стакан. Я тоже взяла бы чего-то, да нечего. Бармен понимает мое замешательство, ставит бокал с чем-то неизвестным мне. Я подозрительно кошусь то на бокал, то на бармена.

– Пей, вкусно, градус не стоит понижать, чтобы не помереть с похмелья на утро, – говорит мужчина из автобуса, делая глоток из своего стакана. Я ему доверяюсь и отпиваю коктейль. Вкусно. Становится еще теплее и веселее. Игриво стреляю глазками в сторону знакомого незнакомца. Согласится, иль нет?

– Так что на счет моего предложения?

– Какого? – устремляет насмешливый взгляд. – Тебе хоть есть восемнадцать?

– По секрету всему свету, у меня сегодня день рождения.

– Правда?

– Мамой клянусь!

– Мамой клясться – это святое, – незнакомец подтрунивает надо мной.

Мне не обидно. Обидно, что действительно сегодня мне исполнилось двадцать, а парень, с которым мне хотелось провести романтический вечер, предпочел соврать о делах и свалить в клуб с моей а-ля подругой. Сюрприз так сюрприз. Он, правда, не знал, что у меня сегодня днюха. Возможно, измену бы свою отложил на некоторое время.

Я задумываюсь буквально на пару минут. Трясу головой, отгоняя в сторону невеселые мысли. Мужчина из автобуса странно на меня смотрит. То ли присматривается, то ли любуются. Непонятно. От его взгляда мне как-то не по себе. Он отводит взгляд в сторону и весело замечает:

– Раз у нас сегодня праздник, значит нужно веселиться, пить и танцевать.

И неожиданно бармен выносит кусок торта с зажженной свечкой. Музыка на секунду затихает, кто-то живьем женским голосом поет «Happy Birthday to you». От шока я перестаю дышать, изумленно озираясь по сторонам. Это кто успел подсуетиться?

Присутствующие сначала не догоняют, что происходит, но увидев мой удивленный взгляд, торт со свечой подхватываю песню. Зал поет. Для меня. Это невообразимо. До мурашек. Даже во сне я не могла такое загадать для себя. Человек, которого впервые увидела в автобусе сегодня и до сих пор не знаю имени, за пару минут организовал момент, о котором я никогда не забуду. Кто-то из сетевых философов говорил, что самый лучший подарок на любое событие – это эмоции. Деньги потратятся, одежда сносится, еда сожрется, а эмоции вечны.

– Загадывай желание, – в мою сторону двигают тарелку.

Я мешкаюсь, но перекидываю волосы на одну сторону, придерживаю их, чтобы не спалить. Склоняюсь к торту и на секунду встречаюсь с глазами мужчины. Загадать его? Почему бы и нет? Задуваю свечу и улыбаюсь. Пьяная, счастливая здесь и сейчас.

– Что загадала? – интересуется, протягивая мне вилку. Я не отвечаю.

Включается клубная музыка, люди возвращаются к прерванным танцам, беседам, объятиям. Я отламываю первый кусок и отправляю его в рот, блаженно прикрывая глаза. Какая вкуснота!

– Спасибо за эмоции, – благодарю незнакомца, беря возникший передо мной бокал шампанского. Организм молодой, на утро приду в себя быстро. – А загадала я тебя.

– А ты настырная, – усмехается, чокается со мной. – За твои двадцать лет.

Медленно пью шампанское и разглядываю мужчину. Первое приятное впечатление дублируется. Узнай мой брат, что я сейчас в компании взрослого мужчины, оторвал бы голову. Он итак скептически отнесся к появлению в моей жизни Олега. Не доверял ему. Видимо брат лучше разбирается в людях, чем я, раз невзлюбил моего бой-френда с первого взгляда.

К нам подходит какой-то парень в полностью черной одежде. Что-то шепчет незнакомцу на ушко. Тот кивает, ставит бокал и встает. Проходя мимо меня, наклоняется и говорит:

– Повеселись от души, ни в чем себе не отказывай. Я оплачу.

– Правда? – за широкой улыбкой прячу разочарование. Кажется, мое желание не сбудется. Меня дружески хлопают по плечу. М-да.

Настроение резко падает к плинтусу. Уже не так весело, не так радостно. Доедают свой праздничный кусок торта, залпом запиваю шампанским. Прошу повторить. Это игристое на вкус очень даже ничего.

– Почему ты не сказала, что у тебя сегодня днюха? – неожиданно на пустой стул карабкается Олег. – Мне виски, – заказывает он у подошедшего бармена. Копирует того, кто сидел до него напротив меня? Значит смотрел.

– Чего тебе? – грубо спрашиваю. – Что-то хочешь сказать?

– С Милкой у меня ничего нет. А у тебя с этим дядей что?

– Каким дядей? – включаю непонятливую дурочку.

– С которым тут тусовалась.

– Олег, – устало вздыхаю.

День какой-то дебильный. Эмоционально сложный. Беру в руки телефон, нахожу фотографии, автоматически сохраненные в галерее, протягиваю мобильник все еще своему парню. Олег внимательно смотрит, когда до него доходит, что разглядывает, меняется в лице. Сложно отрицать то, что явно.

– Думаю, ты мне изменял, изменяешь и будешь изменять. Почему ты со мной? – вопрос звучит очень горько.

– Потому что был спортивный интерес, – откровенничает Олег, возвращая телефон. – Ты не такая, как все. Не могу даже объяснить в двух словах. Просто цепляешь.

Я киваю, усмехаюсь. Взглядом бармена прошу наполнить мой бокал. Я знаю, что не похожа на большинство девчонок в университете. Не тусуюсь по злачным местам, стараюсь учиться, быть активисткой на практике, но при этом не выделяться сильно. Но иногда меня переклинивает, становлюсь бесноватой, одержимой и дотошной до своих целей. Не каждый выдержит эти качели, эти метаморфозы.

– Олег! – Мила тут как тут. Неприязненно на меня смотрит. Демонстративно кладет свою руку на колено парню и сжимает. – Я тебя потеряла.

– Мы расстались, так что можешь расслабиться, – я пью слишком много. У меня уже начинает кружиться голова и во рту сухо. Поэтому уже прошу стакан воды у подошедшего бармена.

– Пойду танцевать, а вы тут милуйтесь.

Слезаю со стула. Ноги подкашиваются. Шатающей походкой иду на танцпол. Не сразу удается подстроиться под ритм музыки. Топаю невпопад, двигаюсь заторможено. Чувствую, кто-то сзади пристраивается, лапает меня. Поворачиваю голову, вижу незнакомого мне парня. Он расплывается в плотоядной улыбке и выразительно смотрит мне в глаза, предлагая взглядом нечто большее, чем просто танец.

– Развлечемся? – жарко шепчет парень на ухо, крепко прижав к своей груди.

Почему бы и нет? Я киваю, разворачиваюсь в его объятиях и начинаю провокационно двигать бедрами. Моему партнеру по танцу и его достоинству ниже пояса такие движения приходятся по вкусу. В пьяной голове напрочь отсутствуют стоп-сигналы, и выключены все инстинкты самосохранения.

Я внезапно оказываюсь выдернутой из липких объятий. Широко распахиваю глаза, вижу своего незнакомца из автобуса. Он выглядит устрашающе мрачным. От его тяжелого взгляда у меня вдоль позвоночника пробегается холодок. Адреналин, накачанный алкоголем, идет на убыль. Я уже не такая дерзкая, храбрая и безрассудная, как секунду ранее.

– Думаю совместных танцев достаточно, – тихо произносит незнакомец, но его отчетливо слышно, несмотря на грохочущую музыку. Парень понимает все без объяснений. Сливается с моих глаз.

Меня тащат с танцпола, тащат куда-то в сторону от основной толпы. Мы поднимаемся по винтовой лестнице на второй этаж, где уже не так оглушительно громко. Я не сопротивляюсь, веду себя послушно. Спотыкаюсь, меня тут же поддерживают за талию. От этого прикосновения становится невыносимо жарко.

– Хочу пить, – первое что произношу, оказавшись в вип-кабинке.

Кроме нас никого нет. Замечаю окно. Оказывает то, что снизу воспринимается как зеркальная стена, на самом деле то не стена. Со второго этажа прекрасный обзор на первый. Видно все как на ладони кто, чем занимается.

Мне протягивают воду в бутылке. Я недовольно морщусь, но не смею просить чего покрепче, хотя на столе вижу крепкие напитки, закуски из фруктов, тарелку мясной и сырной нарезки. Мужчина садится в кресло, внимательно наблюдая за тем, как я пью. От этого взгляда вода становится поперек горла.

– Спасибо, – благодарю не только за воду. Сейчас, находясь в относительной безопасности, я понимаю, от чего меня только что уберегли.

– На самом деле я не такая, – оправдываюсь, аккуратно присаживаясь на краешек кресла напротив столика. – Просто сегодня все навалилось. Вам вот изменяли? – пытаюсь подавить предательские слезы. Они не текут, но скапливаются в уголках глаз и душат изнутри.

Мне не отвечают, я опускаю голову, пряча лицо в распущенных волосах. Вздрагиваю, когда понимаю, что возле меня стоят. Настолько ушла в себя, что совершенно не слышала, как незнакомец встал со своего места. Более того, мне протягивают бумажные платочки.

– Поплачь, станет легче.

– Правда? – с надеждой смотрю, откинув голову назад. Наверное, выгляжу очень жалкой.

– Так говорят, – он криво улыбается. Видимо успокаивать юных девиц не его амплуа.

Его большой палец касается моей щеки. Смахивает лишнюю влагу под глазами. Слезы не поддаются моему контролю. Скатываются и бегут, куда им вздумается. Палец скользит по щеке, медленно опускается вниз к подбородку, очерчивает линию нижней губы, застывает. Встречаемся глазами.

Нет необходимости говорить. Слова излишне. Эта короткая секунда, когда мы смотрим друг другу в глаза как стартовый хлопок, дающий сигнал бегунам бежать. Мы бежим навстречу своим желаниям здесь и сейчас.

– Хочешь, чтобы желание твое сбылось? – вопрос звучит так, словно от моего ответа зависит, что будет дальше.

Внутри все трепещет от волнения. Я чувствую, что нас ждет что-то особенное, неповторимое. Руки начинают мелко дрожать от предвкушения, сердце бьется бешеным ритмом в груди, грозясь проломить грудную клетку. От одного темнеющего взгляда у меня сводит нестерпимым желанием живот. Возбуждение пронизывает каждую клеточку моего тела. И это меня еще толком не касаются, а я уже все плавлюсь и теку, как раскаленная лава.

– Передумала? – склонив голову набок, мужчина дотрагивается большим пальцем до моих губ.

У меня от этого прикосновения перехватывает дыхание. Никто ранее так пошло и грязно не касался моего рта. И внутрь палец тоже никогда никто не толкал. Я даже на мгновение теряюсь, не зная, что мне делать. Действую на интуитивном уровне. Начинаю посасывать палец и касаться его языком. Не могу сходу сказать, нравится мне то, что я делаю или нет. Незнакомца заводит подобная игра.

Меня ведет от того, что я вижу, как загораются глаза, смотрящие на меня сверху. Необычное и волнующее зрелище. Ничего подобного раньше не видела.

– Так хочешь, чтобы я исполнил твое желание?

– Да.

3 глава. Секс и ничего лишнего

Моего согласия вполне достаточно, чтобы меня тут же подняли с кресла, обняли за талию и крепко прижали к груди. Я взволнованно дышу, блуждая взглядом то по загорелой шее, то по соблазнительным губам, то по таинственным глазам.

Я делаю глубокий вдох, запах мужского парфюма и его собственный запах проникает в легкие, насыщает кровь, а кровь разносит частицы этого запаха по всему телу. Я взбудоражена. Взволнована. Слегка возбуждена.

– Не передумала? – незнакомец не спешит исполнять мое желание. Он дает время еще раз подумать, не спешить, не вестись на эмоции.

– Нет, – решительно отвечаю и тянусь к его губам. Целую усмешку. Меня это совершенно не останавливает. Только вот инициативу тут же перехватывают.

Незнакомец бескомпромиссно берет в плен мои губы. Он по-хозяйски исследует мой рот, проникая все глубже и глубже языком, заставляя задыхаться в этом алчном поцелуе. У меня вышибает дух. Ничего подобного ни с кем не испытывала. Коленки подгибаются.

– Еще не передумала? – тихо спрашивает, отрываясь от моих опухших губ.

Смотрит чарующим взглядом, руки смещаются с талии на грудь, быстро-быстро начинает расстегивать пуговицы на рубашке. Я шумно дышу. Хочется, и отпрянуть, и прильнуть. Меня раздирают противоречивые желания. Я осмеливаюсь дотронуться до его щеки. Подушечки пальцев колются об щетину. Стоит его пальцам дотронуться до моих сосков сквозь кружевной бюстгальтер, непроизвольно выгибаюсь в пояснице. Думаю, что отвечать нет смысла.

Меня разворачивают лицом к окну, где я вижу танцующих людей, снующих по залу официантов и строгих мальчиков из охраны. Это заводит, осознавать, что ты можешь без палевно за всеми наблюдать, а тебя никто не видит.

Прижимаюсь спиной к мужской груди. Зажмуриваюсь. Не от страха. Все чувства на пределе, натянуты как струны. Я совершенно растеряна и не знаю, как реагировать на то, чего ранее не испытывала. Фригидная? Видимо не с теми спала. Тут дело еще до главного не дошло, а меня можно выжимать. Настолько вся мокрая.

Кожа горит от каждого прикосновения горячих ладоней. Меня мнут, гладят, ласкают. Откидываю голову ему на плечо, подставляюсь под ласки. Я чувствую, как стая мурашек бежит по моей спине, аж до кончиков пальцев на ногах. Его потемневший взгляд окутывает меня невидимым очарованием, и я не могу отвести глаз. Проводя ладонью по моей руке, он вызывает во мне неподдельные эмоции.

– Я у тебя первый? – горячим шепотом задает вопрос, прикусывая мочку уха. Я слышу его словно через вату.

– Нет. У меня были отношения, – мямлю непослушным языком.

Слышу смешок, целует меня то ли в шею, то ли в плечо. Разворачивает к себе лицом и толкает к стене. Я словно стою на краю пропасти. Зачарованно наблюдаю, как расстегивает ремень на брюках, не сводя с меня пылающего взгляда.

Хоть мои ноги трясутся, я не могу отвести глаза в сторону от этого загадочного и страстного незнакомца. Мое дыхание становится тяжелым, а сердце начинает биться быстрее. Я ощущаю, как весь мир вокруг нас исчезает, оставляя только нас двоих в этом мгновении, в этой приватной комнате.

Он медленно, с порочной улыбкой на губах, опускает свои руки на мои бедра, прижимая меня еще крепче к стене. Мой пульс нарастает, когда его теплое дыхание струится по коже шеи, вызывая во мне вспышку желания и нетерпения.

Его губы, нежные и жаждущие, приближаются к моим, и в тот момент я уже больше не могу сдерживаться. Тянусь к нему. Мы объединяемся в страстном поцелуе – сладком и пламенном, словно два огня, искры от которого перекидываются между нами. По мере того, как его руки продолжают исследовать каждый миллиметр моего тела, я забываю обо всем.

Задирает юбку вверх, сдвигает трусики в сторону и прикасается ко мне своими длинными пальцами. Я стону, цепляясь за его плечи, так как боюсь, что ноги не удержат. Терпеливо жду, когда он натянет презерватив, охаю, ощутив наполненность. Не шевелимся. Привыкаем друг к другу. Меня опять целуют, придерживают за бедра.

– Все хорошо? – шепчет в губы, совершая медленный толчок.

– Да, – выдыхаю свой ответ, держась за широкие плечи.

Он мускулистый. Похоже, посещает спортзал и проводит там не один час. Перестаю думать. Концентрируюсь на ощущениях, которые возникают от того, что между нами происходит. Если сравнивать Олега и этого мужчину, сравнение будет не в пользу бывшего парня. С Олегом я считала барашков, наш секс занимал не больше десяти минут. Он получал разрядку, а я так и продолжала задаваться вопросом, что в этой деятельности такое захватывающее, что у некоторых девушек от одной мысли мокнут трусы. Сейчас я понимаю. Низ живота приятно тянет, там закручивается тугая спираль, готовая вот-вот расправиться. Моим ощущениям не хватает места в моем теле.

Мир вокруг нас замирает. Все мысли и тревоги исчезают, оставляя только желание и страсть. Меня будоражит мысль, что я отдаю себя этому мужчине, не зная о его прошлом или будущем. Знаю только то, что происходит с нами здесь и сейчас. Сейчас мы оба в нирване, вместе кайфуем от учащенного дыхания, от взмокших тел, от желания одновременно взорваться и словить одну эйфорию на двоих.

– Кончай, – командует незнакомец, просовывая между нами руку, и пальцами делая что-то невероятное.

Я содрогаюсь, закрываю глаза. Громко стону. Никто не услышит. Улетаю куда-то, как от наркотика. Тело обмякает. Чувствую, как тело, к которому я прижата, напрягается, мои бедра крепко сжимают. Мощный выпад и все прекращается. С разочарование мычу, как только теряю источника жара. Разлепляю сомкнутые веки.

Разнеженное состояние после невероятного секса мешает сосредоточиться. Не падаю на пол, незнакомец подхватывает меня и относит к дивану, опускает и садится рядом. Я сразу же приваливаюсь к нему, греясь его теплом. Наблюдаю, как он берет пачку сигарет, выбивает одну и прикуривает. Морщу нос. Мне не нравятся курящие люди. Я за эту вредную привычку гоняю брата, когда он выходит на балкон.

– Ты как? – он выдыхает дым в сторону, смотрит на меня. Я встречаюсь с его глазами, зачарованно наблюдая, как блики играют в них.

– Мне хорошо, – мой ответ вызывает довольную улыбку. – Повторять не буду просить. Это придется узнавать имена друг друга, созваниваться, встречи назначать. Не будет ощущения безрассудства. Но я запомню этот подарок на день рождения.

– Забавная ты, – незнакомец вновь затягивается, прищуривается, делая из дыма ртом колечки.

Я наблюдаю, как густое кольцо зависает в воздухе, а потом медленно начинает растворяться. Прямо как сегодняшний вечер. Насыщенный. Эмоциональный. Это был тот редкий момент, когда время зависает между реальностью и фантазией, а умиротворение окутывает меня своими невидимыми объятиями. Казалось, весь мир замер в предвкушении этого волшебного момента. И весь мой мир собрался в этом вечернем застывшем колечке.

С каждой секундой, контуры незабываемого вечера постепенно растворятся в небытие, точно как это дымное кольцо. Светлые моменты и интенсивные эмоции со временем утратят свою яркость, оставив после себя только бледную картину воспоминания и тихое чувство того, что произошедшее было нереально хорошим.

Однако, каким бы блеклым ни стал этот вечер, я проникаюсь нежностью и благодарностью к минутам, когда я жила эмоциями, дрожала от них, взрывалась на молекулы и потом себя собирала. Да, яркость потускнеет, но все произошедшее останется в моем сердце, я буду все перебирать в памяти как драгоценности, которые никому никогда не покажу.

Приподнимаюсь, склоняю голову и рассматриваю мужчину, сидящего рядом, докуривающего сигарету. Он невероятно хорош. Такие типы оставляют след в душе на всю жизнь, с такими постоянно будешь сравнивать всех будущих парней. Конечно, мало кто сможет с ним потягаться в харизме, красоте и загадочности.

– Нравлюсь? – он тушит сигарету в пепельнице, наполняет свой стакан виски, мне наливает сок.

Удивленно вскидываю брови, приняв из его рук стакан. Он не отвечает на молчаливый мой вопрос, просто чокается со мной и залпом выпивает содержимое.

– Могла бы влюбиться.

– Не рекомендую.

– Почему это? – игриво улыбаюсь.

– От таких как я, такие как ты горько плачут по ночам, – его губы трогает ироничная улыбка. Он насмешливо поглядывает на меня, иногда опускает взгляд и разглядывает мои ноги. Юбка все еще толком не поправлена.

– А может от таких, как я, горько плачут такие, как ты, – отзеркаливаю его фразу, полностью выпивая свой сок.

Мы переглядываемся, молчим. Разговаривать друг с другом опасно, потому что могут возникнуть вопросы. Личные вопросы, а мы этого по умолчанию желаем избежать. В этой комнате все настолько просто и безопасно. Здесь мы можем наслаждаться нашим молчанием, нашей близостью, не беспокоясь о том, что может произойти на следующий день.

Я не спешу домой, мне совершенно не хочется выходить из этой комнаты и оставлять этого человека. Тут сейчас эпицентр моей реальности, именно тут я сейчас пульсирую и чувствую себя как никогда живой. Поразительно, что это только из-за одного единственного человека. Да если быть откровенно честной, я просто еще не хочу реальность переводить в воспоминания, смаковать пережитые чувства в холодной постели в своей комнате. Разглядывая незнакомца, стараюсь запомнить его до мельчайших подробностей. Кручу в голове первую нашу встречу в автобусе, вспоминаю дрожь от первого его прикосновения. Я вновь переживаю эмоции, который он мне подарил, всего лишь публично поздравив с днем рождения. Такое не забывается. Детали может позже потеряются, но основное будет помниться. Как и секс возле стены в неоновой подсветке. Мне хочется поделиться с ним своими мыслями, эмоциями, но я просто молчу, боясь нарушить иллюзию, будто мы на одной волне.

На секундочку я представляю, что если мы бы продолжили общаться после сегодняшнего вечера. Созванивались бы, встречались. Я бы действительно в него влюбилась без оглядки, тут мне вариантов никто не оставляет. И искала бы момент, чтобы признаться в своих чувствах, которые невозможно будет скрывать по отношению к нему. Только вот это всего лишь мои мысли. Сейчас я сижу рядом с ним молча, наслаждаюсь мгновением и осознаю, что в этом моменте ничто не сравниться с тем, что пережила.

– Босс… – неожиданно дверь распахивается, заходит молодой парень в костюме.

Увидев меня в небрежном виде, застывает на пороге. Я суетливо начинаю поправлять на себе одежду. Мой знакомый незнакомец даже бровью не ведет на появление нежданного гостя и на мою возню.

– Там приехали, – как-то неопределенно произносит парень, смущенно отводя глаза в сторону.

– Тебе пора домой, – неожиданно обращается ко мне незнакомец.

– Но…

Я не согласна, что мне пора завершать вечер, но встретившись со взглядом серо-голубых глаз, протест застывает на губах. Инстинкт советует прислушаться и подчиниться. Я слишком послушно воспитана, поэтому встаю с дивана.

– Отвези девушку домой, – отдает приказ незнакомец, откидываясь на спинку дивана. Прежде чем окончательно уйти, я последний раз на него смотрю и досадливо прикусываю губу, замечая, что ко мне потеряли интерес. Ну и хрен с ним.

4 глава. Я напишу о тебе статью

– Просыпайся, – с меня сдергивают теплое одеяло. Ежусь от внезапного холода, ища с закрытыми глазами что-нибудь, чем можно укрыться.

– Рина! Подъем! – рявкают над головой.

– Что? – прячусь под подушку. – Отстань, еще рано. А…. – меня подрывает на кровати. С беспорядком на голове, злая, сонная, я швыряю подушкой в того, кто осмелился меня пощекотать. Этот гад смеется и уворачивается от выпущенного в него «снаряда».

– Рома, блин!

Вскакиваю на ноги, намериваясь поймать братца и задать ему трепку. Это, конечно, со стороны выглядит очень смешно. Рома в росте выше меня на голову, шире в плечах и мощнее в два раза. Меня такие параметры брата не останавливают. Всю жизнь стремилась дать сдачу, сегодня не исключение.

Рома меня ловит и кружит по комнате, смеется, несмотря на то, что получает от меня тумаки. Ну, мои удары для него это как похлопывание. Еще раз, крутанувшись со мной вокруг оси, ставит на ноги и щелкает по носу.

– С днем рождения, малявка!

– Мне двадцать лет, я давно уже не малявка!

– Ты и в сорок будешь для меня малявкой, – улыбается, на щеках появляются симпатичные ямочки.

Братец у меня красивый, жаль, что ему из-за работы некогда строить серьезные отношения. Очень хочется, чтобы помимо меня в его жизни был еще один любящий беззаветно человек.

– Тоже считаю, что ты в сорок будешь для нас малявочкой, – в комнату вваливается лучший друг Ромы Жека, по совместительству еще коллега. В его руках бенто-торт, в котором уже воткнуты цифры двадцать. Под моим удивленным взглядом он зажигает свечи.

– Хэппи бёздей ту ю, – завываю два охломона отравительными голосами с полным отсутствием слуха. Но это забавно. Это ценно. Это как-то по-семейному.

– Задувай свечи, загадывай желание! – брат меня торопит. Он сладкоежка, и ему явно не терпится попробовать торт, который, похоже ,приготовил Жека. Точнее заказал.

– Богатого жениха, чтобы нам тачки купил и виллу на Бали, – балагурит дружбан Ромы, но меняется в лице и серьезным тоном произносит:

– Загадывай, что ты больше всего хочешь. Например, меня, – тут же получает тык в ребра, хрюкает, чуть не роняет торт. Рома награждает его сердитым взглядом, в котором можно прочесть: «Заткнись».

Я смеюсь, откидываю привычным жестом волосы назад, наклоняюсь и задуваю свечи. Раздаются хлопки, улюлюканье, и два бугая выходят из комнаты, спеша разрезать торт и полакомиться им. Иду следом, про себя посмеиваясь. Это моя семья.

Рома старший брат. Именно ему пришлось взять за меня ответственность до моих восемнадцать лет, когда наши родители умерли в горах. Они были любителями всяких походов, сплавов, поездок. Странно, что эта страсть не передалась никому из детей. Сколько себя помню, я с братом сначала оставалась с бабушкой, когда ее не стало, а Рома подрос, мы были вдвоем, пока наши мама и папа покоряли то гору, то речку, то лазили по неведомым тропам. К счастью, когда родители погибли, мне было, не пять лет и не десять, брата миновала участь вытирать сопли и переживать подростковые загоны. Я поступила на первый курс университета. Было сложно морально, но мы справились. Поэтому для меня он самый ценный человек в жизни, несмотря на то, что иногда бесит до трясучки.

Жека лучший друг. С братом познакомился на сборах в армию и так по жизни пошли вместе. Вместе отслужили, вместе учились на юридическом, вместе и подали документы в службу безопасности. Я его видела разным. И в хлам пьяным, и до предела серьезным, и безумно влюбленным, и до чертиков холодным. Порой мне кажется, что он всегда присутствовал в моей жизни и в жизни брата, как-то сложно представить, что он однажды не завалится к нам без предупреждения и не начнет балагурить, шуточки свои туповатые отпускать.

– Садись, мелочь пузатая.

Жека отодвигает стул для меня, помогает задвинуть, тут же перехватывает у брата тарелки, вилки и расставляет сам все на столе. Нет-нет да случайно дотронется до меня, посмотрит чуть дольше, чем следует. Знаю о его симпатии к себе, как и то, что Женя не осмелится перешагнуть черту между нами. Сравниваю свои эмоции сейчас с тем, что испытывала вчера. Совсем все по-разному. От прикосновений Жеки мне лишь приятно, тепло по-родственному, в то время как от прикосновений незнакомца я пылала, я млела и таяла.

– Ты поздно вчера вернулась. Где была? – Рома нарезает торт, раскладывает по тарелкам. О моем возвращении, похоже, сообщили соседи, которые ночами мучаются бессонницей.

– В клубе с Олегом, – не краснея, вру на ходу. Частично вру. В клубе был Олег и Мила, брат их поверхностно знает, моей бывший бойфрэнд ему был не по вкусу. О том, что я рассталась, рассказывать не спешу. Не время.

– Выключи строгого папочку, малявочка наша хоть и малявка, но имеет право вести взрослую жизнь. Ей есть восемнадцать. Целовал везде? – Жека игриво двигает бровями, явно намекает на то, что я что-то этакое с Олегом вытворяла в клубе.

Смеюсь, качаю головой. Этакое я вытворяла с другим человеком, но если эти двое об этом узнают, не знаю, кому оторвут голову: мне или незнакомцу из автобуса. Конечно, хотелось бы вновь встретиться с этим человеком.

Задумчиво жую торт, мысленно возвращаясь во вчерашний вечер. Сразу внизу живота появляется приятное томление и в животе, словно бабочки порхают от волнения. Интересно, я каждый раз так буду реагировать, стоит мне вспомнить светлые глаза, жадные губы, жесткую щетину и крепкое тело.

Когда кто-то новый входит в нашу жизнь, возникает интерес узнать о нем больше. Кто он? Кем работает? Какие у него интересы? Как проводит свободное время? Хочется лучше понять человека. И это не просто праздное любопытство. Мне хочется о нем знать все и даже больше, не только привычки и хобби, но и мысли, желания.

– Эй, малявка, – Рома щелкает пальцами перед лицом. – Земля! Земля! Прием? Ты где витаешь?

– Я здесь, – моргаю, заставляю себя улыбнуться и на время перестать думать о мужчине, что взбудоражил мой покой.

– Это хорошо, что ты все еще с нами, а то терять не хочется.

Жека задерживает на мне взгляд темных глаз, опускает их на мои губы и резко смотрит поверх моей головы. К счастью, Рома зачем-то нагнулся под стол и не видел этого. Когда он неожиданно на стол ставит пакетик, у меня сердце замирает. Я непонимающе смотрю на брата.

– С днем рождения, малявочка, – двигает в мою сторону пакет без каких-либо опознавательных знаков. Можно только догадываться, что он дарит. – Прости, что не был вчера с тобой рядом. Работа, – криво и виновато улыбается. Дуралей. Все ему прощу.

Поглядывая на парней, засовываю свой нос в подарочный пакет. Не сразу понимаю, что там, а когда доходит, взвизгиваю и, едва не откинув стул назад, кидаюсь к брату на шею.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – слюнтяво целую его в щеки, он уворачивается, делает вид, что его бесит мои телячьи эмоции, но обнимает и крепко прижимает к себе.

– Ну, хватит меня облизывать, – бурчит Рома, слегка уже отталкивает от себя.

Я слушаюсь и возвращаюсь на свой стул, спешно делая распаковку долгожданного телефона. Когда-то я вслух помечтала о том, что было бы круто иметь мобильник к откусанным яблоком, так как у него безумно классная камера. Мне как журналисту просто необходимо иметь камеру, которую могу достать в любой момент. Видимо братишка накрутил на ус.

– Теперь моя очередь, – Жека кладет на стол подарочный конверт. – Ни в чем себе не отказывай, малявка, – широко улыбается, наблюдая, как я заглядываю и округляю глаза. Подаренная сумма равнозначна месячной зарплате продавца на кассе. Для кого-то это копейки, а кто-то на такую сумму живет месяц.

– Женя… – смущенно смотрю на парня. Подхожу к нему и обнимаю. Он не встает со стула, типа нехотя приобнимает, похлопывает по спине. Только вот я слышу, как тяжело дышит, с задержками.

– Пустяки, ради тебя и антилопу найду, будет копытом деньги отбивать.

– Главное, чтобы эти деньги не превратились в труху, как в том самом мультфильме.

– Не занудствуй. Ей богу, как старый дед.

Начинается препирательство. Подколы. Я с умилением смотрю на этих товарищей. Каждый по-своему мне дорог. Несмотря на то, что Женя мне симпатизирует, я не могу видеть в нем мужчину, с которым мне захочется секса. Я вижу только брата, друга, с которым можно потрепаться, погулять, пожаловаться. Не более. Знаю, дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, в таких отношениях один любит, другой позволяет себя любит.

Жеке кто-то звонит на телефон. Судя по тому, как он вмиг становится серьезным, звонок с работы. Служба зовет. Он уходит. Рома его провожает, я убираю со стола. Не люблю мыть посуду, но приходится, так как брат считает, что это женская обязанность, а покупать посудомойку ради полтора человека не считает нужным. Почему полтора? Потому что брата дома почти не бывает. Это просто праздник, что сегодня он утром меня разбудил и позавтракал.

– Рин, – брат возвращается на кухню, садится за стол и выразительно смотрит на стул. Я спешно вытираю руки и хмурюсь. Серьезный тон после всех шуток-прибауток мне не нравится. Как-то не по себе.

– У меня намечается серьезное задание. Я буду совсем мало появляться дома, возможно, неделями, а то месяцами.

– Что-то секретное и опасное? – пытаюсь выглядеть непринужденной, но внутри все скручивается от всяких предположений, чем Рома будет заниматься.

– Сущая ерунда, просто будет много работы, – то, как брат пытается снизить градус еще больше заставляет меня напрячься. – Давай сюда свой телефон, – берет мой новый мобильник, что-то устанавливает. Я не смею задавать вопросы, все равно правдиво не ответит.

– Привязываю свою банковскую карту к своей. Моя зарплата в твоем доступе.

– Не боишься, что спущу все за раз?

– Не боюсь, – усмехается. – Ты не такая. Документы на квартиру, свидетельства о смерти родителей и прочие бумажки собраны в одну папку и лежат в верхнем ящике моего комода.

– Под грязными трусами? – морщу нос, но перестаю веселиться и серьезно смотрю на брата. – Что происходит? Почему ты все это делаешь? Я не хочу знать, где документы и тратить твои деньги. Если все настолько опасно, может, откажешься от этого задания?

– Дурашка, – Рома протягивает руку и наводит шухер у меня голове. – Ты должна знать, где да что. Я просто могу еще уехать надолго. Мне будет так спокойнее.

– Мне совершенно не нравится этот разговор, – надуваю губы, скрещиваю руки на груди, всем видом показываю, как утомительно то, о чем он рассуждает. И все равно сердце тревожно сжимается. Страшно. Я боюсь того самого дня, когда однажды могу не услышать его голос дома.

– Эй, малявка, – Рома указательным пальцем проводит у меня под носом, заставляя вскинуть голову. – Чего такая понурая? Все будет гуд у нас с тобой. Ты еще напишешь обо мне статью, какой у тебя брат-герой! Окей?

– Конечно, напишу. Еще и приукрашу.

– Вот и договорились.

5 глава. Молчаливый крик

Спустя год

– Эй, малявка, не в курсе, где ошивается твой братец? – преграждает мне дорогу мужчина. Поднимаю на него глаза, хмурюсь. Не знаю его.

Последние два месяца меня только и спрашивают, где Рома. Разные люди спрашивают. И прилично одетые на дорогих машинах, и совсем потрепанные на своих двоих. Всех интересует местонахождение брата. Я не знаю, где он, а если бы знала, не сказала. Рома не из тех людей, которые бы без причины скрывались. Удивляет то, что Жека приходил и тоже спрашивал, как связаться с Ромой, звонил ли мне тот. Ощущение такое, что брат со всеми порвал, в том числе и со мной.

– Дайте пройти, – невежливо отпихиваю мужчину в сторону, накинув на голову капюшон от худи.

– Если он объявится, скажи ему, чтобы позвонил бывшим коллегами. Все так и ждут момента оторвать ему башку! – несется в спину.

Я ускоряюсь. Не хочу подобное слышать. Для кого-то может Рома не очень хороший человек выходит, а для меня он самый лучший. Всегда. Правда, последнее время я начинаю его тихо ненавидеть.

Подхожу к дому, достаю мобильник. Пишу сообщение. Брату. Прошу его связаться со мной. Найти минутку для звонка. Самой звонить бесполезно, абонент выключен. Можно подумать, что номер заблокирован, но мои сообщения читают, правда, не отвечают.

Забегаю в подъезд. В одной руке ключи, в другой пакет из магазина. Там чай да кусочек торта. Вчера у меня был день рождения. Удивительно, год назад в этот день я была другой. Счастливой, полна планов, наполненной по самую макушку эмоциями. Сейчас внутри состояние неопределенности, тревоги, странного беспокойства за всех и обо всем. Даже в учебе съехала, нет ни сил, ни желания готовиться. Практику безбожно пропускаю. А ведь стать крутым журналистом была моей мечтой.

Смотрю на телефон. Он жжет мне руку. В прошлом году телефон обжигал руку от фотографий измен парня, в этом году никто не открывал мне глаза на кого-то или что-то. И все же много чего произошло за это время.

Рома ввязал в какое-то тайное дело. Говорил, что как только все завершится, его ждет повышение и перевод. Обещал, что мы будем жить в достатке и ни в чем себе не отказывать. Первое время звонил, деньги присылал, раз в три недели появлялся. В какой-то момент звонки прекратились, денег переводил все меньше и меньше, перед глазами не появлялся. Вскоре вообще с радаров пропал. Никто не знал, где он, чем занимается. И вот последние восемь недель его ищут.

– Хоть бы дал весточку, жив иль нет, – сердито бормочу, доставая из шкафчика свечку. Втыкаю ее в кусок торта и смотрю, не спешу поджигать.

Год назад меня незабываемо поздравил незнакомый человек. До сих пор не знаю ни имени, ни кем работает, на улице не сталкивались. Пару раз возле клуба проходила, видела только серьезных ребят в костюмах, несколько раз с однокурсницами там зависали по субботам, но того мужчину с восточной внешностью не встречала.

Сама не знаю, зачем хотелось с ним столкнуться. Вот и сейчас, смотрю на свечу, а в голове как кадры из просмотренного фильма замирают воспоминания. Вздыхаю. Зажигаю фитиль, прикрываю глаза.

Вспышками проносит сумасшедшая ночь, от воспоминаний по телу прокатывается горячая волна. После той близости с незнакомцем я так и не сумела с кем-то построить отношения. Сравниваю. Начиная с внешности. На поцелуе понимаю, что ничего у меня не получится, пока я цепляюсь то, что будоражит долгое время.

Звонок в дверь. Резкий стук. Я подпрыгиваю на месте от неожиданности. Спешно задуваю свечу, так и не загадав желание. Обычно домой ко мне никто не приходит. Все люди, ищущие братца, подстерегают меня на улице.

На цыпочках крадусь к двери. Прислушиваюсь. Тишина. Страшная тишина, заставляющая бояться ее. Еще ближе подхожу к двери, заглядываю в глазок. На лестничной площадке вчера перегорела лампочка. Никому нет дела до полумрака. Вот когда кто-то споткнется, свалится с лестницы и переломает ноги, тогда управляющая компания и позаботится о лампочке, но не сегодня.

– Эй, малявка, это я, Рома, – слышу приглушенный голос за дверью.

Сердце екает. Я верю, что там брат. Голос узнаю из тысячи. У него есть ключ, замок не меняла, но из-за вот этих странных людей вокруг меня в последнее время стала закрываться на внутренний верхний замок.

– Сейчас, – хриплю, спешно снимая цепочку, кручу замком. Слышу шум. Слышу, как Рома спешно вставляет ключ в замок. Я не могу открыть дверь.

– Ром… – шепотом зову брата. Заглядываю в глазок. Из-за полумрака ни черта не видно. Лишь очертания. И я вижу силуэт. Это не брат. Это кто-то другой стоит поодаль.

Слышу приглушенный голос Ромы. Слов не разобрать. Тревога обваливается на меня как снег, сошедший с крыши. Топит с головы до ног. Я дергаю ручку, пытаюсь открыть дверь, она не поддается. Опять припадаю к глазку. Мне безумно страшно. Сам воздух тяжелеет.

– Ром.… Пусти… – опять дергаю дверь, не поддается. Изо всех сил начинаю барабанить кулаками, надеясь, что брат услышит, перестанет пробовать на прочность мои нервы.

Глухой хлопок. Он тихий, но для меня, у которой сейчас нервы звенят, звучит слишком громко. Я застываю, с расширенными от ужаса глазами смотрю на светлое дверное полотно. Заторможено прижимаюсь к двери, прислушиваюсь. Тихо. Оглушительно тихо. Смотрю в глазок. Незнакомый силуэт стоит напротив. И, кажется, что человек смотрит прямо на меня. От ужаса отшатываюсь назад, но затем меня наотмашь бьет мысль, что там Рома. Хватаюсь за ручку, она поддается. Резко дергаю на себя дверь. Никого. Почти никого. Падаю на колени, хватаю лежащего на лестничной площадке брата за плечи. Трясу.

– Рома… Рома… – чувствую, как руки в чем-то пачкаются.– Рома… Очнись…

– Малявка… – хрипит, пытается улыбнуться. – Прости, что подвел.… Не хотел, чтоб так вышло… – кашляет.

– Молчи.… Сейчас вызову «скорую», тебя подлечат, – руки трясутся.

Я не знаю, что делать: остаться с братом или бежать в квартиру и вызывать врачей. Растерянно озираюсь по сторонам. Замечаю торт в коробке на полу. Цветы растоптанные. Меня душат рыдания, а я не могу плакать. Понимаю, что нужно держаться из последних сил. Спасать брата.

– Эй, Ринка… – Рома сипит. – Не плачь из-за меня, – тянет руку к моему лицу, дотрагивается до щеки. Поразительно, как увидел, что плачу. Я сама не чувствую слез.

– Рома… – всхлипываю, отчаянно прижимаю брата к себе. – Помогите! – скулю.

Маловероятно, что кто-то услышит из соседей. Я качаюсь, как в трансе, сжимая брата. Убаюкиваю и плачу. Отчаянно не хочу верить в том, что он совсем не дышит в моих руках. Качаю его, что-то не внятное бормочу. Даю ему обещания. Разные. И отлично окончить университет. Бесконечно много путешествовать. Стать известным журналистом.

Без понятия, сколько так сидела в темноте в холодном подъезде, обнимая Рому. Отрешенно замечаю, как по лестнице поднимаются люди. Кто-то матерится. Кто-то перешагивает через нас и заходит в квартиру. Кто-то наклоняется ко мне. Когда в прихожей зажигают свет, я вижу рядом с собой лицо Жеки. Бледный, потерянный, с опущенными уголками губ и с безумной тоской в глазах.

– Где ты был? – шепотом спрашиваю, сильнее обнимая брата. – Почему так поздно пришел? Почему оставил его одного? Почему это случилось? Почему? – мой голос все громче и громче звенит в тихом подъезде.

– Прости, – виновато прячет от меня Женя глаза. – Мы не успели.

– Что не успели? Что? – меня трясет от несправедливости.

Вытираю ладонью мокрое лицо, замечаю, что она вся в крови. Только сейчас осмеливаюсь посмотреть на Рому. Он лежит с закрытыми глазами. Будто крепко спит. Выглядит уставшим, осунувшим, поэтому спит. Трясущейся рукой глажу его по лицу, по волосам. Давлюсь рыданиями. Я все еще не верю, что он совсем не дышит. Не верю, то он больше не откроет глаза и не улыбнется. И не назовет меня малявкой, разбудив утром.

Время замедляется. Все происходит заторможено, будто зависает. Меня поднимают, уводят в квартиру. Сажают на диван и заставляют пить воду. Все вокруг медленно суетятся. Разговоры со всех сторон, но я совершенно не разбираю слов. Тупо смотрю на свои окровавленные руки без единой мысли в голове.

Жека подходит ко мне и берет меня за руки. Устало вскидываю на него глаза. Он поднимает меня с дивана, ведет в ванную. Заходим вместе. Сажусь на край ванны. Друг брата тем временем включает воду, берет мои ладони и подставляет под струю, начинает мягко тереть кожу. Вода окрашивается. С его пальцев, как и с моих, стекают красно-рыжие капли. От этого зрелище у меня перехватывает дыхание. Пытаюсь схватить воздух ртом, но что-то удушающее и зловещее давит на грудь. Пытаюсь дышать, но спазм и внутренняя боль мешают полноценно вдохнуть воздух. Меня парализует, мне, будто мешают жить. Жека, заметив мою паническую атаку, подходит ко мне, прижимает к себе и успокаивающе гладит по спине. Я пытаюсь вымолвить хоть слово, но из горла вырывается лишь бесконечный плач без единого звука. Осознание того, что произошло, медленно и беспощадно надвигается на меня, как локомотив поезда.

Я вырываюсь, молотю Жеку кулаками по груди. Я оседаю, но меня удерживают за руки, поднимают, пытаются прикосновениями успокоить. Внутри настоящий хаос. Ужас и бессилие смешиваются в единый комок.

Сколько по времени мы вдвоем переживаем мою молчаливую истерику, не знаю. Никто не заглядывает вовнутрь, никто ничего не требует. Люди разговаривают за дверью, ходят по квартире и всем абсолютно на меня плевать. Я так думаю. И ошибаюсь.

Выйдя из ванной, после того, как умылась, и более менее придя в себя, натыкаюсь на ожидавших серьезных мужчин в костюмах в гостиной. Они начинают задавать вопросы, как только я приседаю на край дивана. Спрашивают о Роме, о его работе за последний год. Интересуются, как часто звонил и о чем говорил. Я ничего не утаиваю. Понимаю, что все мои слова будут проверяться.

Неожиданно начинают задавать вопросы о людях, которые последнее время появлялись передо мной. Показывают фотографии. Некоторых я узнаю и указываю на них. Сложно понять по выражению лиц серьезных дядей, полезную информацию я даю или нет. У меня создается стойкое впечатление, что они упорно кого-то ищут вокруг меня.

– А вот этот человек к вам не подходил?

Мне протягивают новую фотографию. Беру ее в руки и цепенею. Пытаюсь контролировать свое лицо, не смотря на эмоциональную опустошенность. Внимательно всматриваюсь в лицо мужчины на фото. Я не понимаю, что правильнее будет: соврать или сказать правду.

Пусть я этого человека не видела сейчас возле себя, но год назад… Год назад я была рядом.

6 глава. Если веришь, приходи

Передергиваю плечами. В квартире тепло, а мне холодно. Внутри холодно. Двое суток я толком не спала. Сейчас, глядя на себя в зеркале, вижу не симпатичную молодую девушку с горящими глазами, а зомби из фильмов ужасов.

– Попей чаю, – Жека появляется неожиданно и протягивает мне кружку с теплым мятным чаем. Благодарю его вымученной улыбкой.

–Держишься? – друг Ромы обеспокоенно заглядывает мне в глаза.

Я отвожу взгляд в сторону, натыкаюсь на портрет брата и вздрагиваю. Стискиваю зубы. Не хочу плакать. Ромка не любил, когда я разводила сырость независимо от повода.

– Почему так мало людей? – делаю глоток и прикрываю глаза. Тепло растекается по всему телу, но оно вряд ли остановит арктический холод, исходящий от моего сердца.

– Многие точат на Рому зуб, – Жека смотрит на меня, но стоит нам встретиться глазами, спешно их отводит.

– Почему? Что он такого сделал, что его искали не только сослуживцы, но и бандиты? – мой голос совершенно ровный, только вот внутри я второй день бьюсь в истерике, пытаясь понять, за что и почему так поступили с моим братом.

– Не знаю, Рин. Рома ни с кем не делился своими планами. Он как-то неожиданно исчез с радаров, а потом уволился с бухты-барахты.

Прикрываю глаза. О том, что брат уволился, я не знала. Наверное, это случилось в тот момент, когда он перестал переводить деньги и оплачивать квартиру с карты. Мне на тот момент пришлось не сладко. Я не сразу сообразила, как это по-взрослому жить.

– Его стали видеть в компании Хаджарова почти сразу после того, как подал документы на увольнение. И почти через неделю, когда мы планировали накрыть Хаджара, кто-то слил ему инфу об готовящей обвале. В итоге не мы, а нас накрыли.

– Хаджаров.… Это тот самый мужчина, фото которого мне показывали в день убийства брата? – в голосе слышатся нотки напряжения. Я вся во внимании. Впервые у меня появляется шанс хоть что-то узнать о том незнакомце, с которым провела ночь в клубе.

– Да. Алик Хаджаров. Среди наших его называют «жнец». Поговаривают, что в венах у него течет заговоренная кровь. Его почитают, его боятся. Именно он решает, кому умирать, кому жить. Что-то между Богом и Дьяволом. Его действия невозможно предугадать, никто не знает, чем он руководствуется. Именно поэтому он до сих пор на свободе, процветает и изображает из себя законопослушного гражданина, – в голосе Жеки слышится злость, досада на обстоятельства и ненависть что ли.

Смотрю на дно чашки. Совсем не видно. Крепкий чай. Так же я совершенно не понимаю, что мне делать дальше. Как жить. Чем заполнять образовавшую пустоту после смерти брата. Самое сложное – это осознать, что в этом мире я теперь одна, возле меня нет близкого человека, на которого могу положиться.

– Я думаю, – Жека разворачивается полностью ко мне. – Думаю, что именно Хаджар заказал убийство твоего брата.

Чашка в руке дрожит. Я все пытаюсь разглядеть дно. Пытаюсь утихомирить мысли, не поддаваться эмоциональному анализу произошедшему. Это безумно сложно. Сложно не злиться на человека, который возможно причастен к смерти брата. Сложно расставаться с иллюзиями, жившими в тебе почти год.

– Почему ты так думаешь? – осторожно спрашиваю, все еще надеясь на какой-то крючок, за который можно зацепиться и оправдать незнакомца. Фактов мало, чтобы обвинить человека в преступлении, но очень хочется найти того, кто ответит за смерть Ромы.

– Косвенные улики, размышления, да и просто человек он не очень, – Жека разглядывает свои руки. – Я очень сожалею, что не был с Ромкой. Он ведь подписался на это задание ради того, чтобы заработать повышение, выбить зарплату повыше. Ему хотелось достойно тебя выучить, замуж выдать.

Появляется ком в горле. Мысленно прошу прекратить говорить о брате. Слезы жгут глаза. Мне невыносимо сложно воспринимать все в прошедшем времени. Сложно принять то, что Рома, мой любимый брат, больше не обнимет меня, не поддержит, не защитит. Да и сам он толком не пожил. Ни любимой, ни детей. Ничего после себя не оставил.

Мы вздрагиваем, когда слышим голоса. Неожиданно кто-то вторгается в нашу тишину. Жека встает, выглядывает в коридор. Кому-то идет навстречу. Беседуют тихо. Я догадываюсь, что это еще коллеги, осмелевшие прийти на похороны брата.

Смотрю на портрет Ромы. Красивый. Форма ему всегда была к лицу. Только вот хоронить будут без почестей. Я слышала краем уха шепот за спиной. Рому называли иудой.

Жека возвращается. Говорит, что нужно ехать в похоронный зал. Батюшка там отпоет. Кто захочет, тот простится. Потом скромным кортежем поедем на кладбище. После поминки в небольшом кафе. Я киваю. Я рада, что близкий человек нашей семьи рядом, помогает с организационными моментами. Одна я бы не вывезла все это.

В траурном зале мало людей. Почти никто не говорит. Эта тишина давит на перепонки. Я сижу на стуле и отрешенно смотрю перед собой. Смотреть на открытый гроб мне не хватает духу. Сдираю кожу на ногтях, кусаю изнутри щеку. Стараюсь не плакать. Не хочу, чтобы люди видели мои слезы.

Шум в дверях привлекает не только мое внимание. Жека моментально превращается в бойцовского пса, принявшего боевую стойку. В зал входят люди в черном. Все без исключения в черных костюмах. На фоне присутствующих, которые одеты кто в чем привык, незнакомые ребята выглядят массовкой из кинофильма с единым стилем.

– Вот падла, – шипит Жека, дернувшись со своего места.

Хватаю его за руку и не позволяю двигаться. Он вопросительно смотрит на меня, я качаю головой. Не хочу в этот день каких-то разбор, скандалов. Встаю и поворачиваюсь к человеку, возглавлявшему эту толпу. Мне стоит огромных усилий сохранять лицо, не пялиться в упор. Старюсь беспристрастно смотреть на того, о ком иногда мечтала в течение этого года.

Впервые мне удается его рассмотреть при свете дня. Он действительно жнец, не имеющий возраста, на которого время никак не влияет. Как был чертовски красивым в прошлом году, так и остался. В свете искусственной лампы черные волосы отливают едва заметной синевой. Темные брови. Стальные глаза смотрят без каких-либо эмоций. Ни за что не догадаешься, что переживает человек здесь и сейчас. Смуглую кожу оттеняет белоснежная рубашка. Черный костюм идеально на нем сидит. Видимо, сшито на заказ. От этой идеальности хочется заскрежетать зубами. В голове зудит мысль о том, что он скорей всего причастен к гибели Ромы. Может не прямо, но косвенно.

Еще я жду, что узнает меня. Незнакомец из автобуса долго смотрит мне в глаза. У меня мурашки по всему телу от его глубокого взгляда. Только я не вижу в нем и намека на узнавание. Либо отлично владеет собой. Не то, что я.

– Примите искренние соболезнования, – тихо произносит мужчина глубоким голосом, шагнув ко мне. Жека порывается встать между нами, но всего один взгляд светлых глаз его останавливает. Подчиняет. Поразительно иметь такую власть над людьми.

Я киваю. Какой-то парень неожиданно протягивает мне конверт. Непонимающе заглядываю внутрь и шокировано вскидываю глаза на незнакомца. Он отворачивается. К гробу не подходит, не крестится, не смотрит. Только на несколько секунд задерживает взгляд на портрете Ромы, стоящий на пьедестале, где горят свечи. Кое-кто из ребят в черном все же подходят, произносят мне слова соболезнования, крестятся, проявляют последнее уважение к брату. Так странно все это. Коллеги, проработав с Ромой несколько лет, не соизволили явиться. Даже венка не прислали. Эти незнакомые мне люди больше сочувствия проявляют. И все же…

– Чем занимался мой брат рядом с вами? – тихо спрашиваю, но в зале, где все молчат, мой вопрос звучит слишком громко. Жека неожиданно крепко стискивает мой локоть и шикает.

Незнакомец прищуривается, разворачивается полностью в мою сторону, расставив ноги. Чувство опасности надвигается как цунами. Я непроизвольно отшагиваю, но потом упрямо возвращаюсь. Тоже прищуриваюсь, воинственно задрав подбородок.

– Что вы заставляли его делать? Убивать? Угрожать людям? Что? – меня начинает трясти. – Что он такого сделал, что сейчас лежит в гробу?

Встречаемся глазами. Я застываю. Меня прошибает до холодного пота. Мужчина смотрит таким странным взглядом, будто считывает с меня информацию, будто смотрит, сколько там осталось этой презренной девчонке жить на земле. Он действительно как жнец.

– Твой брат был для меня другом. Я считал его самым близким человеком. И его смерть для меня тоже потрясение.

Я верю каждому его слову. Не потому что хочу верить, а потому что в каждом слове, словно заговор присутствует и заставляет прочувствовать сказанное и не усомниться. Моргаю, пытаюсь сбросить с себя очарование. На мгновение прихожу в себя. Жека стоит рядом, он словно якорь, удерживающий меня в реальности. Что-то еще выяснить не получается, приходит батюшка. Его пропускают к гробу. Часть людей выходят из зала, в том числе и незнакомец.

– Это Хаджар, – шепчет на ухо Жека. – Ни стыда, ни совести. Угробил Ромку и заявился тут с миной скорбящей.

Я не перебиваю. Опускаю голову, слушаю батюшку. Мысли роем носятся в голове. Меня, похоже, не узнали. Видимо сильно изменилась с последней встречи. Чувствую, как лицо горит. Поднимаю с пола взгляд, через стеклянную дверь встречаюсь со взглядом Хаджара. Он курит и в упор смотрит на меня. Выдыхает дым, будто в мою сторону. Он рассеивается, как и иллюзии.

Отпевание проходит быстро. Коллеги Ромы и часть ребят в черном подхватывают гроб и выносят его. Я с Жекой иду позади. На улице вновь чувствую, как начинает пылать лицо. Определенно знакомый незнакомец на меня смотрит. Только от его взгляда у меня ощущение, будто передо мной зажженный факел.

На кладбище все проходит живо и слажено. Еще раз прощаемся с Ромкой. Мужикам не положено плакать, держусь, не скатываюсь в истерику, хотя чувствую, что на пределе. Удивительно, как я в такой печальный для себя день оказалась без поддержки со стороны близких друзей, подруг. Не сложилось что ли. После расставания с Олегом я как-то оказалась изгоем сначала в своей группе, потом на своем потоке. Со мной общались по делу. Никто не навязывался в близкие отношения. Вначале было непонятно, а когда Рома пропал, стало плевать на это. И вот я одна. Вокруг меня взрослые мужики, среди которых я могу положиться только на Жеку.

Когда гроб опускают в яму, ноги подкашиваются. Друг брата успевает меня подхватить, прижать к себе. Я все еще не плачу, но с ужасом смотрю на то, как брата закапывают. Из горла вырывается то ли хрип, то ли крик. Непонятно. Если бы Жека не удерживал, кинулась бы в яму, пожелав, чтобы меня закопали вместе с Ромой.

Жека уводит меня с могилы. Оставшиеся сослуживцы и могильщики приводят место в порядок. Сев в машину, некоторое время остаюсь одна. Дверь с моей стороны открыта. Неожиданно на меня падает тень. Вскидываю голову и холодею. Рядом стоит Хаджаров. Он протягивает мне белоснежный платок.

– У тебя под глазами тушь.

Я беру его платок, провожу тканью под глазами. Действительно разводы. Еще раз вытираю глаза, потом смотрю на мужчину.

– Постираю, верну его.

– Оставь себе, – вновь что-то протягивает. В этот раз визитку. Золотом выбито название клуба, в котором мы были. – Если будут какие-то вопросы, трудности, обращайся. Чем смогу, помогу.

– Спасибо, – просыпается во мне воспитанная девушка. Хаджаров не задерживается возле машины, сразу же направляется к тонированному джипу. Вся его свита тут же бежит следом. Я до последнего провожаю его глазами.

– Чего он хотел? – неожиданно нарисовывается Жека, держа бутылку с водой. Выглядит как ревнивый Отелло.

– Ничего, – бормочу, крепко сжимаю в кулака, в котором спрятана визитка. Не уверена, что когда-либо обращусь по указанному адресу и позвоню по номер телефона. Нет повода для этого.

7 глава. Рискнуть и не обжечься

Спустя три месяца.

– Как это дело закрывают? – вспыхиваю, гневно смотря на следователя. – Труп есть, а виновного нет?

– Это «глушняк». Никто никогда не найдет ни исполнителя, ни заказчика, если он есть. Мой совет – смирись. Я понимаю, больно, рана от потери еще свежа, но время лечит.

– Что? – мне жутко не хватает воздуха. Слышать формальные слова, сказанные лжеучастливым тоном, хочется в последнюю очередь. – Где ваше начальство? Я хочу поменять следователя. Вы ни черта ничего не делаете все эти три месяца! Просто протираете штаны на своем толстом заде! – меня несет на всех парах. Следователь, тучный мужчина, зад которого едва помещается на стуле, начинается злиться.

– Выход там! – еле сдерживаясь, указывают мне на дверь. – Вы сами выйдете или вам помочь? – иронично выгибает бровь. Меня взрывает. Оглядываю стол и от бессилия сношу все содержимое на нем на пол.

– Ты чокнутая? – следователь вскакивает на ноги. Даже резво для своего веса. – Ненормальная! Пошла вот малявка из кабинета, иначе найду повод, чтобы упечь тебя за решетку. Посидишь пару дней в «обезьяннике», глядишь, поймешь, как нужно себя вести со старшими!

Пинаю стол и напоследок награждаю следователя злым взглядом, ухожу. Идя по коридору, люди на пути шарахаются в сторону. Видимо от греха подальше.

– Рина! – меня кто-то хватает за локоть и разворачивает. Возмущения застывают на губах. Передо мной стоит Жека в форме. Как и Ромке, погоны к лицу. Мужественнее делают.

– Привет, – выдергиваю руку и заправляю волосы за ухо. Отвожу глаза в сторону, стараясь не встречаться с его внимательным взглядом.

После смерти Ромы Женя по умолчанию взял на себя право заботиться обо мне. Он показал мне, как и где и что оплачивать нужно за квартиру, прочие расходы, о которых я ни сном и духом. А зачем было думать, если за все отвечал старший брат. Помог разобраться с документами, занимался вместе со мной всякими бюрократической суетой. Он единственный из всех взрослых вокруг меня понял, что я не вывожу психологически все, что свалилось за последнее время. Нашел психолога, за ручку два раза в неделю водил, так как я была не в состоянии признаться в проблемах себе.

Когда я подала заявление на академический отпуск, в университете сначала удивись преподаватели, потом уже однокурсники. Оказывается, со стороны я производила впечатление, что все у меня в порядке, трагедия в семье никак сказалась на мне. Ошибочное впечатление. Каждую ночь я засыпала в слезах, снились мне кошмары, просыпалась с немым криком и потом до утра не смыкала глаз, прислушиваясь к шагам на лестничной площадке. Мне казалось, что за мной тоже придут. Не приходили.

– Что ты тут делаешь? – Жека склоняет голову набок, оглядывает меня с ног до головы. Мы не виделись неделю.

– Следователь вызвал.

– Ясно, – вздыхает и молчим. Меня подрываем выпалить ему в лицо все, что я думаю об их структуре, о том, как здесь работаю, но сдерживаюсь из последних сил. Не хочется с Жекой сейчас ругаться, да место не подходящее. И все же не выдерживаю.

– Почему никто не хочет работать по делу Ромы? Такое ощущение, что всем плевать, кто его убил, чем мой брат занимался последний год, – в мою сторону кидают странный взгляд. Догадываюсь, что Жека о чем-то умалчивает. Поджимаю губы, жду, когда он что-то мне ответит.

– Пойдем, покурим, – меня подхватывают под локоть и тянут. Я послушно иду, не сопротивляюсь. Приходим в курилку. Никого. Жека отпускает мою руку, достает сигареты и прикуривает. Выдыхает дым в сторону и смотрит на меня.

– Дело закроют. Нет доказательств.

– Но ты говорил, что Хаджаров виновен в смерти моего брата! Ты просто говорил или на чем-то основывался?

– Обвинять Жнеца может каждый. Да на него готовы любое дело повесить, лишь бы арестовать. Без существенных оснований мы не имеем право даже приблизиться к нему. Нам нужны доказательства. Не косвенные, а прямые.

– Неужели так сложно их найти?

– Представь себе, сложно, – Жека затягивается. – Это в фильмах раз-два и преступник на крючке. Есть только видео с регистратора.

– Видео? – я хватаюсь за сказанное, как за соломинку. – Почему следователь о нем не говорил? Что там? Там видно преступника? Его лицо?

– Нет. Там видно всего лишь мотоцикл. К сожалению, номера плохо просматриваются, а по модели искать – это как иголку в стоге сена.

– Но если перебрать сено, то можно найти эту гребенную иголку. Что за люди у вас работают, что не могут проверить информацию и схватить преступника!

– Ну, вот возьми и сама найди убийцу своего брата! – вспыхивает Жека, резко туша сигарету. – Думаешь все так просто? Да к Жнецу на кобыле не подъедешь. Нужно все продумать до мелочей, чтобы хоть на полметра к нему приблизиться. Идеально было внедриться в его шайку под прикрытием.

– Под прикрытием? – шестеренки в голове начинают активно работать. – Вам нужен человек, который не вызовет подозрений и будет возле него?

– Ты думаешь, что с ноги окажешься в окружении его приближенных? – иронический смешок звучит как обидный щелчок по носу. – Да там годами нужно доказывать свою преданность.

– Рома же годами возле него не ошивался, а видишь, Хаджаров на похороны пришел. Более того, он назвал его другом, близким человеком. Значит…

– Нет, Рина, – перебивает Жека. – Это опасно. Ты не понимаешь, во что хочешь ввязаться, – хватает меня за плечи, слегка встряхивает, строго смотря в глаза. – Не смей даже думать в его сторону, не то, что подходить. Ясно?

– Не могу тебе этого обещать. Мне необходимо найти убийцу своего брата, чтобы жить. Понимаешь?

Жека сглатывает, крепко сжимает мои плечи. По глазам вижу, что понимает, о чем я говорю, при этом все в нем сопротивляется моей идеи. Не потому что вредный, а потому что переживает. Я хоть сейчас на эмоциях, прекрасно осознаю, на что решаюсь. Это типа добровольно залезть в пасть к хищнику и не быть им сожранным.

***

Сказать себе, что смогу, не страшно сунуться к опасным людям – соврать себе. Страшно, конечно. Я уже полчаса ошиваюсь возле клуба. Хаджаров на месте. Его черный джип, в котором он приезжал на похороны, стоит напротив входа. На крыльце дежурят серьезные ребята в костюмах.

Кусаю губу, никак не решусь выйти из своего укрытия. Столько раз репетировала в голове встречу с Хаджаровым, что все должно быть как по нотам, но в итоге все наперекосяк. И все же больше тянуть времени нет. Дело о смерти брата вот-вот закроют, никто потом и не вспомнит, что нужно искать преступника. У меня не так уже много времени буквальном и переносном смысле. Все нужно делать с первого раза, как на чистовик.

Выплевываю жевачку, поправляю волосы и с полной уверенностью на лице при неуверенности внутри себя, шагаю к клубу. Ребятки меня сразу засекают, наблюдают за каждым моим шагом. Преграждают путь к двери.

– Я к боссу, – смотрю на ребят так, словно каждый божий день встречаюсь с Хаджаровым и имею права приходить без предупреждения и договоренности.

– У вас с ним назначена встреча?

Меня не спешат пропускать, более того, смотрят с сомнением. Вздыхаю, копошусь в сумочке, ищу визитку. Он ведь говорил, что я могу звонить по любому вопросу, если нужна помощь. Вот и настал такой момент. Нужно найти того, кто убил Рому и заказчика. Сомневаюсь, что исполнитель и тот, кто хотел смерти брата одно лицо.

К нам выходит мужчина. Я его видела на похоронах вместе с Хаджаровым. Он держался позади, как тень, при этом ни на шаг не отставал. Серый кардинал. Человек, у которого власти больше всего, который так же вершит судьбами людей, но при этом находится на ступень ниже Жнеца. Такие либо преданные псы, либо настоящие Иуды.

– По какому поводу вы пришли? – взгляд мужчины вызывает мурашки и нужно иметь силу духа, чтобы не струсить, когда до цели чуть-чуть.

– Назначено? – холодом обдает своим тоном.

– Нет, но у меня визитка, могу сейчас позвонить, – спешно начинаю рыться в сумочке. Сердце колотится в груди. Чувствую, как потеют ладошки. И как назло визитка не попадается на глаза.

– Не надо, – через время внезапно мне говорят.

Я поднимаю глаза, а мужчина прячет в карман телефон. Пока я тут переживала, мне разрешили войти. Не вошкаюсь на входе, решительно прохожу мимо охраны. Второй раз мне может так не фартануть. Немного замедляюсь, пропуская вперед «тень» Хаджарова, иду за ним. Мы проходим мимо зала, где люди отрываются поздно вечером, сейчас тут почти никого, кроме бармена и официантки, натирающей столы.

Длинный коридор. Я озираюсь по сторонам, понимая, что попала туда, куда простые смертные не имеют доступа. Меня просят кивком головы застыть на месте. Сопровождающий мужчина скрывается за темной дверью. Оглядываюсь назад. Сглатываю. Жутко. Жутко страшно. У меня трясутся не только руки, но и колени. Есть желание сбежать, но найти убийцу Ромы сильнее. Сбегу сейчас, буду всю жизнь мучить себя угрызениями совести, не смогу нормально жить и однажды просто сойду с ума.

– Мне заходить? – задаю вопрос вышедшему «серому кардиналу», но он проходит мимо меня.

Я смотрю ему в спину, пожимаю плечами, подхожу к двери, откуда он только что вышел. Не успеваю взяться за ручку, как передо мной неожиданно появляется девушка. Блондинка. С голубыми глазами. С пухлыми губами. Она настолько близко стоит, что я мысленно отмечаю, какая у нее безупречная кожа и ни грамма косметики. Натуральная красота. Неожиданно чувствую себя гадким утенком перед прекрасным лебедем.

– Потянуло на темненьких? – блондинка оглядывается через плечо на того, кто в кабинете. Я тоже на него смотрю. Хаджаров сидит в кресле, не спеша застегивает рубашку, прищурено на нас смотрит.

Чувствую, как кровь приливает к лицу. Оно горит. Не нужно иметь третий глаз во лбу, чтобы понять, чем эти двое только что занимались. Меня аж передергивает. Этого не видит девушка, но замечает Хаджаров.

– Иди, куда шла, – тихо приказывает блондинке. От его голоса мурашки по коже.

Она морщит свой красивый нос, окидывает меня ревнивым взглядом с ног до головы и выходит из кабинета. Я робко захожу. Дверь сама за мной закрывается. Медленно подхожу к столу, сконцентрировав свое внимание на ручке, лежащей на столе. Смелости поднять глаза и встретиться взглядами с Хаджаровым, нет. Все же понимаю, бояться значит заранее проиграть.

Вскидываю голову и встречаюсь с темными глазами. Стараясь не моргать, лезу в карман, достаю лист бумаги, разворачиваю его и кладу перед мужчиной. Он совершенно не меняется в лице, лишь мельком смотрит на лист. Ни удивление, ни раздражения. Ничего.

– Камера засняла мотоцикл, на котором приехал убийца моего брата. Это видно на фото. Конечно, лица этого ублюдка не видно. Он в шлеме. Вы на похоронах сказали, что я могу обратиться к вам за помощью, вы поможете, чем сможете. Вот я и прошу, помочь мне найти этого человека.

– А что наша доблестная полиция? – в уголках его губ мелькает насмешка, но исчезает быстро.

– Они закрывают дело из-за отсутствия улик и свидетелей. Называют дело «висяком». Вы же Рому назвали близким для вас человеком, вы тоже должны хотеть узнать кто убийца и отомстить.

– Люди умирают от других рук постоянно, – Хаджаров меняет положение тела в кресле, выглядит еще более расслабленным. – Но…. – внимательно смотрит мне в глаза. – Если я найду этого человека, что ты будешь делать?

– Что? – непонимающе моргаю.

– Найду убийцу, что будешь с ним делать?

– Ну…

– Сдашь полиции? На каком основании?

– Он же убийца.

– Без доказательств его ни в чем не обвинят.

– Если найдете убийцу, – мой голос дрожит от волнения. Я понимаю, к чему этот человек клонит. Закон не на моей стороне. – Я его убью! – запальчиво обещаю, дрожа всем телом.

Хаджаров усмехается, опускает взгляд. Он сидит в кресле действительно, как жнец, решающий сложную задачу над человечеством. Его совершенно не обескураживает мое обещание, будто подобное слышит очень часто от таких трепещущих девиц.

– Сама убьешь? – усмехается, медленно вставая с кресла.

Неспешно обходит стол, засунув руки в карманы брюк. Замирает напротив меня. Стоит так близко, что я чуть ли не теряю сознание от переизбытка чувств, которые он вызывает своим присутствием. Я даже толком не знаю, что внутри меня кипит. Там настоящая взрывная смесь.

– Убей меня, – вкрадчиво меня просит, гипнотизируя взглядом.

– Что?

– Убей меня. Представь, что я убийца твоего брата.

Он сумасшедший. Ненормальный. Разве такое можно говорить всерьез? Я изумленно смотрю на него снизу-вверх, совершенно не зная, как реагировать на подобное. У меня совсем нет опыта общения с такими странными людьми. Дергаюсь, когда Хаджаров хватает за запястье и дергает на себя.

– Я тебе даже облегчу задачу, – от его серьезности меня коробит. Я в ужасе смотрю на то, как со стола Хаджаров хватает нож с тонким лезвием и вкладывает в мою руку, направив острие себе в грудь.

– Ну же.… Режь меня, – его глаза завораживают своим бешенным блеском. Я дергаюсь, но он меня удерживает, напирая на нож. – Ну, давай, ты хочешь ведь отомстить за смерть брата!

Меня пугает происходящее. Я изо всех сил пытаюсь вывернуться, но мужская хватка сильнее. Он так крепко меня держит, что скорее всего завтра обнаружу синяки на запястье. Сильно дергает на себя, пытаюсь разжать пальцы, выронить этот злосчастный нож, который вот-вот проткнет Хаджарову грудь. Его взгляд прожигает меня. Удерживает мою руку с ножом, медленно его забирает и кидает обратно на стол.

Я облегченно выдыхаю. Кажется это своего рода проверка на вшивость. Пытаюсь отдышаться от пережитого, как внезапно получаю звонкую пощечину. Падаю не от силы удара, больше от неожиданности. Моя щека горит. Какой-то частью мозга понимаю для чего мне дали оплеуху, пытаются привести в чувство, отрезвить. И все же становится больше обидно. Изумленно смотрю на Хаджарова, который отворачивается к столу, берет со стола пачку сигарет, прикуривает.

– Повзрослей для мести, девочка, а пока беги в куклы играть. Уведи ее.

Приказ будто звучит в пустоту, но через мгновение в кабинет заходит тот самый мужчина, что привел меня. Он подхватывает под руки, не торопит, но выпроваживает меня. Я едва передвигаю ногами. Потерянно смотрю на всех встречавших нам по пути людей. Никто участливо не спрашивает, что со мной. Выйдя на улицу, удивленно вижу такси. Меня подводят к нему, усаживают и захлопывают дверь. Откидываю на спинку и прикрываю глаза. Это полное фиаско. Второго шанса встретиться с Хаджаровым у меня не будет. Придется как-то самостоятельно справляться. Но какой же он.… Даже слов нет, чтобы охарактеризовать.

8 глава. Чтобы поймать, стань им

Тру глаза. Последние дни очень мало сплю. Много времени провожу на разных форумах, чаще всего тусуюсь на молодежных сайтах. Не от скуки, ищу людей, которые могли быть в день убийства Ромы где-то поблизости с моим домом, могли видеть мотоцикл и человека, приехавшего и уехавшего на нем.

Чтобы найти убийцу, смотри на все его глазами.

Мне пришлось много перечитать литературы по криминалистике, изучить разные сайты, где психологи рассуждают о типах преступниках. Не скажу, что стала с ходу разбираться, поняла лишь одно, что нужно искать свидетелей, расширяя радиус места преступления.

« говорят, ты ищешь свидетелей убийства »

В углу экрана монитора всплывает конверт с сообщением. Я, прикусив губу, спешно его отрываю. Неужели, кто-то откликнулся, кто-то что-то видел.

« есть инфа?» – быстро печатаю, надеясь на скорый ответ.

« а что ты мне дашь за инфу?»

Откидываюсь на спинку стула, грызу ноготь. Знаю, бесплатно в этом мире ничего нет, но я не имею миллионный счет, чтобы покупать информацию. Еще не факт, что она именно та, которая мне нужна.

« я заплачу. Десять тысяч »

« мало »

« не больше пятнадцати. И точка. Не торгуюсь.» – довольная собой и своей твердостью, смотрю на чат. Собеседник не спешит отвечать, а я начинаю нервничать. Уговариваю себя не вестись на эмоции. Уверена, что найдутся еще свидетели, если этот товарищ соскочит.

«договорились. Встретимся в клубе »

«как я тебя узнаю?» – издаю ликующий хрюк, торопливо пишу свой вопрос. Отвечать не спешат, я нетерпеливо барабаню по столу пальцами. Еще нужно узнать в каком клубе. Вдруг в каком-то дресс-код. Наряжаться не особо хочется.

«Мой столик будет 113. Возьми книгу. В нее деньги»

Хмыкаю. Странные запросы. Однако улыбка сползает, когда мой собеседник пишет название клуба. Это то самое место, где год назад я провела незабываемую ночь с незнакомцем, который сейчас, как выяснилось, оказался Хаджаров. Владелец этого клуба. Это я сейчас знаю о нем что-то, а тогда….

«Договорились. Подойду ближе к полуночи»

Мне не пишут «жду», аккаунт просто выходит из сети. Задумываться над тем, в чем явиться в клуб, не планирую. Придется раскошелиться на входной билет. Этого мне не очень хочется, но ради информации пожертвую своими отложенными деньгами. К сожалению, вскоре мне придется задуматься, как дальше жить, на какие шиши. Самый простой выход – выйти замуж за Жеку. Он точно тайно об этом мечтает, просто сейчас соблюдает приличия, не лезет в душу и в трусы, но кто знает, насколько хватит его благоразумного поведения. Да и не будет здоровый молодой человек долго воздерживаться от секса. Тут либо меня дождется, либо проведет время с той, кто более сговорчивая.

В клуб собираюсь на скорую руку. Минимум косметики, чтобы не выглядеть молью, волосы просто расчесываю, завязываю в хвост и прячу под кепку, джинсы, толстовка и бомбер. Все черное цвета. Мрак в душе.

Добираюсь на автобусе. В этот раз никакие незнакомцы не садятся возле меня, не пытаюсь целовать. И сердце у меня не екает. На нужной остановке выхожу и замедляю шаг. Воспоминания лавиной на меня скатываются, заставляя задыхаться. Пытаюсь выровнять дыхание, ловлю обеспокоенные взгляды прохожих. Время хоть и позднее, парочки, молодежь еще гуляют, наслаждаясь неплохой погодой. Присаживаюсь на скамейку, смотрю на клуб, возле которого много людей. Я даже отсюда слышу беззаботный смех, веселую музыку и громкие разговоры. Народ отдыхает.

Смотрю на телефоне время. До полуночи у меня тридцать минут. Успею прийти в себя, купить билет, зайти в зал. Не представляю, как осмелюсь подойти к столику к незнакомым людям, только желание докопаться до правды и наказать виновных, заставляет встать и пойти.

Пропускают меня без вопросов и не спрашивают про паспорт. Видимо за год стала выглядеть намного старше. Внутри клуба много людей. Сегодня настоящий ажиотаж. В зале с танцполом яблоку просто негде упасть. Я оглядываюсь по сторонам, ища глазами сто тринадцатый столик. Не сразу нахожу, а когда нахожу, некоторое время наблюдаю. За ним сидят молодые парни с девушками. Смеются, пьют алкоголь, курят кальян. Кто из них мой информатор – большой вопрос.

Демонстративно кручу книгу в руках. Поглядываю на нужный мне столик. Кое-кто начинает смотреть в мою сторону. Сначала типа случайно, а потом все чаще и чаще вижу, что останавливает на мне взгляд. Шепчет своему соседу что-то на ухо, кивает в мою сторону. Судя по тому, как тот, кому нашептали, встает из-за стола, он именно тот, кто мне нужен. Адреналин, как химоза, впадает в кровь. Я трясусь от переизбытка эмоций. Немного страшно, от того, что творю, учитывая, что с нужным мне парнем идет еще двое парней. Похоже его друганы, группа поддержки.

Глядя на их приближение, пытаюсь подавить страх, который во мне растет подобно снежному кому. И чем ближе парни, тем огромнее он становится. Мне хочется плюнуть на все, развернуться и уйти. Останавливаю себя. Можно сказать, это последний шанс сдвинуться с мертвой точки в поисках информации о дне, когда убили брата. Нужна зацепка, куда двигаться дальше. Отпустить ситуацию уже слишком поздно, я погрязла по уши в поисках правды.

– Пришла? – высокий блондин окидывает меня с ног до головы придирчивым взглядом. Ощущение такое, будто прикидывает в уме, за сколько может меня сплавить на панель. Я передергиваю плечами и воинственно задираю подбородок, прижав книгу к себе.

– Информацию сначала, потом деньги, – нам нет нужды шептаться, вокруг нас громко играет музыка, громко разговаривают люди, никому нет дела до того, что мы обсуждаем.

– Сначала покажи деньги, – кто-то сзади толкает блондина, он наваливается на меня. Я отшатываюсь, в ужасе смотря ему в глаза. Он усмехается и выдергивает из моих рук книгу. Быстро перелистывает листы, хмыкает, заметив, три купюры по пять тысяч.

– Пойдем, отойдем, – меня без разрешения хватают за локоть и тащат в сторону выхода из зала. Никто не обращает внимания. Я упираюсь, мне безумно страшно. Кого позвать на помощь? Охрану? Уже и не очень хочется знать, о чем мне поведает этот наглец.

– Да говори уже тут, – выдергиваю руку, как только мы оказываемся в закутке между общим коридором и лестницей на второй этаж.

– Какая упертая девчуля, – басит парень за спиной того, кто меня тащил за руку. – Я бы вдул.

– Обязательно, – мне похабно улыбаются прямо в лицо

Я понимаю, что ни хрена не получу то, ради чего собственно в это ввязалась. Наивная дура. Ведь умом понимала, что ничем хорошим подобное не закончится, однако внутри зудело докопаться до истины. Докопалась. Теперь бы удрать отсюда по-доброму. Озираюсь по сторонам, прикидывая в уме все варианты возможного побега. Их совсем мало, точнее один: нужно просочиться мимо этих озабоченных дебилов.

– Чур, я первый! – со смехом басит парень, отодвигая плечом своего друга. Тот смеется, уступая место передо мной. – Иди сюда, детка, сделаешь мне приятно, – хватает за плечо, дергает на себя. Я уворачиваюсь, вжимаясь в стену за спиной.

– Может втроем одновременно?

– А чего нет?

Бью по рукам, что тянутся ко мне. Кричать бесполезно, надежда на то, что кто-то на нас обратит внимание и придет мне на помощь, минимальна. Она крошечная, но есть. Пока наша возня в темноте никого из проходящих людей не заинтересовывает. Слишком много желающих обжиматься по углам, поэтому с первого взгляда не разберешься, где по доброй воле, а где насилуют.

– Ах ты, сучка, драная, – меня бьют по щеке. Звонкая пощечина оглушает. Получаю за то, что куснула того, кто пытался пощипать мою грудь.

– Эй, аккуратнее, не бей ее сильно по лицу, может кому-то приглянется милая мордашка с разработанными всеми дырочками. И губы не трожь, а то сосать не сможет. Бей в живот, по почкам. Боль не позволит ей сопротивляться.

Меня окружают как шакалы. Ухмыляются, явно понимают, что сила на их стороне. Что я могу сделать против троих? Ровным счетом ничего. Все же Жека был прав, не стоило влезать мне туда, куда не просят. Но… Но нет смысла махать кулаками после боя. Я уже влипла по самые уши.

– По-хорошему рекомендую вам свалить, – шиплю, исподлобья озлобленно смотря на всех. – Мне терять нечего.

– Думаешь, испугаешь нас? – все трое ржут. Обидно так ржут. Их совершенно не тронут слезы, если начну плакать.

– Давай, закачивай ломаться, и повеселимся, – парень с басовитым голосом шагает ко мне, я бью его по щеке. Он охает от неожиданности с моей стороны, изумленно на меня смотрит, трогает свою щеку. Там борозды. Я как кошка, дерусь с ногтями. Умею не только кусаться.

– Дура бешенная, – меня бьют наотмашь по лицу, отбросив в сторону всякие церемонии. Удар в этот раз сбивает с ног, если бы не удержали за руки, упала. Несколько секунд совершенно ничего не делаю, так как звон в ушах мешает сконцентрироваться.

Меня как волейбольный мячик кидают из стороны в сторону. Меня лапают разные руки по разным местам. Я чувствую, как слезы текут по щекам. Не могу справиться с собой. Плачу беззвучно. Кусаю до крови губы, чтобы ни один звук не вырвался, дабы не радовать придурков своим бессилием. В голове бьется лишь одна мысль: дура. Стоило прислушаться и к Жеке, и к Хаджарову. Оба советовали просто жить, каждый по своему, с высоты своего опыта.

– Давай ее выведем отсюда, а то мало ли… – слышу голос одного из моего мучителя.

Приоткрываю глаза. Дружбаны держат меня за руки по обе стороны. Блондин, увидев, что я смотрю на него, прикладывает палец губам. Он явно хочет, чтобы я молчала. А я не готова упускать возможность привлечь к себе внимание. На улице сто процентов кто-то обратит внимание на странную компанию. Молчу. Даже послушно иду. Как только мы выходим на крыльцо и направляемся к машинам на парковке, начинаю дергать руки, выворачиваться.

– Ах, ты хитрожопая, – парень с басовитым голосом из всех оказывается самым проворным.

Он ловит меня тогда, когда я на секунду обретаю свободу. Ставит подножку, подсекает меня. Мои ноги подгибаются, я начинаю оседать. Непроизвольно смотрю в сторону крыльца клуба. Там стоят мужчины в костюмах и курят. Не уверена, что обратили внимание на нас. Так же совсем не уверена, что там стоит Хаджаров. Но вдруг…

Пытаюсь позвать громко на помощь, но в горле сухо, вырываются лишь хрипы. Блондин матерится под нос, открывает багажник и неожиданно достает стяжки. Я в ужасе цепенею. Что они планируют со мной сделать? Словно слыша мой немой вопрос, приятель с басом бормочет:

– Правильно, меньше будет выпендриваться и вырываться. Связывай ей руки и ноги, я придержу, – заводит мои руки за спину, я смотрю по сторонам.

Поражает полное равнодушие тех, кто находится поблизости. Большинство старательно отводят глаза в сторону. То ли не хотят влезать в разборки, то ли что? Почему никто не спрашивает, все ли в порядке, почему девушка на земле и ей завязывают руки. Чувствую, как меня охватывает обреченность. Вот за что со мной так? За какие грехи такие уроки? Начинаю молиться. В этой ситуации, когда сил бороться нет, голос не слушается, остается уповать только на Бога. Слезы размывают картинку перед глазами.

– Эй, девка, не смей отъезжать, – слышу басистый голос. – Парни, похожа девчонка отключается!

– Вот черт!

– А это еще кто?

– Ты о чем?

– Кажется, мы влипли.

Я не знаю, куда влипли эти идиоты. На меня нападает спасительная темнота. Отключаюсь, но успеваю услышать глухие удары, почувствовать, как кто-то меня подхватывает, а в нос ударяет очень знакомый запах. Сил нет, чтобы на мгновение приоткрыть глаза и узнать, кто мой спаситель.

9 глава. Детка-конфетка

– Алик, давай договоримся по поводу товара. Нужно давним клиентам уступать. Ты же понимаешь, что сейчас не так просто вести бизнес.

Даю знак Амалю, чтобы постарался вывести гостя из моего кабинета под каким угодно предлогом. Обсуждать деловые вопросы с подвыпившим человеком не в моих правилах. Об этом знают все, но многие почему-то забывают, как только попадают в мой клуб. Сначала отрываются на полную катушку, а потом начинают качать права, ставить условия заплетающимся языком.

Пить в клубе я перестал год назад. Был странный случай, который взбудоражил. Обычно я с посетительницами не контактирую на работе, но тогда поступил в разрез своим принципам: занялся сексом с незнакомкой. Подобных ситуаций все время старался избегать. Очень легко попасть в ловушку. Что случилось тогда, почему произошло то, чего я остерегался – для меня загадка. Как и загадка, кто она такая, ибо имени не знал, а лицо толком не запомнил. Встретимся на улице, не узнаю, хоть и оставила эта незнакомка после себя странное чувство внутри без названия.

Амаль что-то придумывает, ибо гостя под ручку уводят. Тянусь к пачке сигарет, достаю одну и прикуриваю, разглядывая через стекло веселящихся людей. Пятница-суббота самые хлебные дни. Алкоголь льется рекой, таблеточки-эйфории пользуются спросом, девочки без работы не остаются, как и мальчики. Выручка может порой составлять месячный бюджет какой-нибудь небольшой госорганизации. Это я считаю официальный и не официальный доход.

– Можно? – в кабинет проскальзывает Лия.

Улыбаюсь ей приветливо, взглядом разрешая подойти ближе. Она пришла в клуб совсем юной устраиваться официанткой, но для такой вакансии у нее слишком броская красота. Клиенты липли как мухи. Всем ее хотелось. Мне тоже. Клиентам клуба Лия отказывала, даже когда ей предлагали за ночь баснословные деньги, со мной она из-за чувств. Я знаю о ее влюбленности к себе, поэтому без стыда пользовался девушкой.

– Ты выглядишь уставшим, – Лия встает позади кресла, кладет свои прохладные ладони мне на плечи и начинает их массировать. Я затягиваюсь, все еще разглядывая толпу танцующих людей.

– Алик, – острые коготки царапают кожу. – Когда мы поговорим о моем переезде к тебе?

Делаю глубокую затяжку, откидываю голову назад на подголовник кресла и, глядя в голубые глаза Лии, выдыхаю дым ей прямо в лицо. Она морщится, прикусывает губу. Понятливая девочка, почувствовала, что пересекла допустимую черту.

– Я просто решила уточнить, стоит мне продлевать договор аренды на квартиру или нет, – тушуется, отводит взгляд в сторону. Ей, как и любой девушке, хочется занять особое положение в жизни состоятельного мужчины. Особенно, если денег много.

– Конечно, продлевай, не на улице тебе жить, – улыбаюсь снисходительно, докуривая сигарету. – У тебя должна быть своя территория, даже если ты иногда ночуешь у меня дома, – умолачиваю о том, что в основное мое жилище она никогда не придет ни в каком качестве.

– То есть эти ночевки ничего серьезного? – сердито на меня смотрит и кусает пухлую губу. Я протягиваю руку и спасаю нижнюю губу от насилия со стороны крепких белых зубов.

– В моей жизни априори ничего не должно быть серьезного, – щелкаю девушку по носу. – Запомни это и больше не поднимай подобные темы. Ясно?

Лия молчит. Злится и боится потерять мою благосклонность. Она пытается успокоиться, тянет губы в соблазнительной улыбке. Обходит кресло, устраивается на моих коленях. Обнимает за шею, слегка прижимается ко мне грудью. Я тянусь к ее губам, слегка целую. Тонкие пальчики спешат расстегнуть маленькие пуговки на моей рубашке. Моя ладонь ныряет под короткую юбку и сжимает упругое бедро девушки. Приятное занятие прерывает стук.

– Да, – отстраняю от себя Лию, она соскальзывает с колен на соседнее кресло. Негласное правило, никто не должен видеть меня за сомнительным делом, независимо от того, что за дело. Поворачиваю голову в сторону двери, заходит Амаль. Он наклоняется ко мне и шепчет:

– Пришла сестра Ромы.

Хмурюсь. Сестра Ромы безобидное создание на первый взгляд, очень упрямое и доставляет хлопот. Ей почему-то очень хочется докопаться до правды смерти брата. Лишняя головная боль мне и сотрудникам полиции.

Поднимаюсь, подхожу вплотную к окну в пол. Ищу глазами эту малолетку. Правда, идея так себе, слишком много людей. Амаль встает рядом, тоже, похоже, пытается отыскать девчушку.

– Уверена, что это была она?

– Уверен. Она, кажется, пришла к кому-то, не просто повеселиться в пятницу.

Для меня до сих пор потрясение, что у Ромы есть сестра. За все время, что он был рядом со мной, он ни разу не обмолвился о том, что у него есть младшая сестренка. Всегда держался так, словно в этом мире некем дорожить.

– Кажется вон она, – Амаль тычет пальцем в сторону бара. Присматриваюсь, вроде Рина, но не точно. Некоторое время наблюдаю за девушкой. Ведет она себя действительно странно, слишком скованно и напряженно.

– За кем вы тут наблюдаете? – неожиданно рядом оказывается Лия.

В ее голосе отчетливо слышны ревнивые нотки. Это мне ни к чему, поэтому удивленно смотрю на девушку. Легонько киваю в сторону двери, тем самым намекая ей, что пора свалить. Лия бесится, вижу по глазам, что ей совершенно не нравится мое поведение, но при этом она страшится потерять мое расположение к себе. Понимает, место возле меня долго пустовать не будет, найдется более покладистая и послушная. Уходит, при этом все же хлопает дверью.

– Кажется, она считает, что у вас особые отношения, – Амаль посмеивается, не спуская глаз с сестры Ромы.

– Ей только кажется. Что ты узнал об этой девочке? – вопрос касается малявки, стоящей возле бара.

– После смерти Ромы замкнулась, взяла академический отпуск, работу не ищет, нигде в подозрительных местах не отсвечивается. Упрямо пытается найти свидетелей в день смерти своего брата, – мне протягивают лист, на котором изображен мотоцикл. Выгибаю бровь.

– На таком мотоцикле полгорода ездят. На что она рассчитывает?

– Я так понимаю, что на информацию. Например, от этих упырей.

Мы наблюдаем, как к девчушке подходят три парня. Явно считают себя крутыми и деловыми. Судя по невербальному поведению девушки, она напугана. Я на расстоянии чувствую ее зажатость. Какого черта она лезет туда, куда ей не следует? Ведь ясно сказал, чтобы шла в куклы играть, а не изображать из себя мстительницу.

– Что будем делать? – Амаль ждет от меня указаний, я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь к своему креслу. – Алик?

– Ничего. Пусть сама разгребает дерьмо, в которое влипла.

– Но там явно силы не на ее стороне, – Амаль выглядит озабоченным. Я усмехаюсь, беру еще одну сигарету, прикуриваю. Глубоко затянувшись, откидываюсь на спинку кресла, выпускаю через ноздри дым и ехидно спрашиваю:

– А почему меня это должно волновать?

– Я тебя понял.

Амаль уходит, а я, не выдержав, вновь подхожу к окну и наблюдаю за девочкой. То, что она нуждается в защите, к гадалке не ходи. И вроде у нее есть защитник. Друг и сослуживец Ромы, который на похоронах ни на шаг почти не отходил до девушки. А как смотрел на меня! Ммм. Умей глазами убивать, с удовольствием бы прикончил. Только вот сегодня его рядом с малышкой нет, а ее мажорные упыри насильно уводят из зала.

С одной стороны, стоит вмешаться. Показать всем участникам урок. Одних обучить пониманию, что нечего на слабых выезжать, другой, что нечего лезть туда, где сломаешь зубы. Вот сидела бы в своем универе, клепала под диктовку статейки в каком-нибудь журнале, не знала забот, а так.… Чертыхнувшись, спешно тушу сигарету в пепельнице, сдергиваю пиджак с вешалки, на выходе натыкаюсь на Амаля. Он иронично на меня смотрит. Рыкаю:

– Свое мнение оставь при себе.

Он смеется, но идет следом. Мы спускаемся на первый этаж. Народ тусуется, обнимается, целуется. Все кайфуют от души и берут по максимум вот здесь и сейчас. Особая атмосфера, в других клубах такое почему-то не ощущается.

Оглядываюсь, не вижу знакомой мордашки. Переглядываемся с Амалем, он идет к охране, я захожу в зал и еще раз пробегаюсь взглядом по толпе. Все внутри тревожно сжимается. Мне не по себе из-за этой необъяснимой тревоги. Недовольно поджимаю губы и возвращаюсь в фойе. Выхожу на крыльцо и вновь закуриваю. Сегодня какой-то нервный день.

– Это не они? – Амаль указывает в сторону парковки, где мало света. Я прищуриваюсь, киваю, но на помощь не спешу. Стою, курю и наблюдаю. Прислушиваюсь к самому себе.

– Что они задумали? Тебе не кажется, что пора вмешаться? – на меня вопросительно смотрят. Качаю головой. Будь моя воля, прошел мимо, но каким-то макаром жду, какого-то момента, чтобы поспешить на помощь. Разумом сопротивляюсь, а внутри что-то тянет.

– Пошли, – тушу окурок об урну, Амаль кивает охране.

Пацаны нас замечают моментально, а вот сестра Ромы похоже планирует отключиться. И правильно, нечего хорошим девочкам смотреть на мордобой. Правда, я в нем не участвую, так как спешу подхватить девушку на руки и отойти в сторону. Потасовка длится недолго, мои люди быстро скручивают молодняк, прижимают к земле.

– Что с ними делать? – Амаль держит стяжки в руках. – Хотели ими связать девушку.

– Отдай мне.

– Тебе они зачем?

– Воспитывать буду, – не вдаваясь в подробности, забираю стяжки и иду к черному джипу.

В машине свою ношу кладу на задние сиденья, связываю ей руки. Малышка никак не реагирует. Проверяю пульс, он еле уловим. Сестра Ромы симпатичная на мордашку, только вот бестолковая и упрямая. Ей стоит преподать хороший урок, который запомнит на всю жизнь. И зачем я только в это ввязываюсь? Словно своих проблем совсем нет. С другой стороны, что если ей предложить то, что она хочет?

– Что ты с ней будешь делать? – Амаль вечно оказывается рядом, словно материализуется из воздуха. Его способность ходить бесшумно порой раздражает.

– Дам ей то, что она хочет, – мы с ним смотрит на девушку, потом я на своего верного человека, которому доверяю больше, чем самому себе. – Она хочет мстить, пусть мстит, но для этого ей нужно стать сильнее. Я ей помогу.

– Алик… Идея так себе, я против.

– Так она быстрее спустится с небес на землю и поймет, что ей не по зубам бороться с теми, кто сильнее ее. Поэтому, не будем ей мешать взрослеть, – усмехаюсь.

Амаль молчит, но всем видом показывает, что моя идея ему не нравится. И его можно понять. То, что я задумал, не лезет ни в какие ворота, если опираться на здравый смысл. Однако, кто сказал, что у сестры Ромы присутствует адекватное понимание своих возможностей. Вот пусть и взрослеет в ускоренном темпе.

10 глава. Стать такой, как он

Сознание возвращается. Открываю глаза и не сразу понимаю, где я. Страх накатывает волной и топит меня. Хватаю ртом воздух, сучу ногами и пытаюсь дернуть руками в разные стороны, но они почему-то связаны. Вздрагиваю, когда неожиданно распахивается дверь. Я откидываю голову назад, вижу перед собой Хаджарова. Смотрит на меня тяжелым взглядом, в котором и намека нет на сочувствие.

Сердце екает, когда замечаю в его руках нож. Сглатываю, мысленно прося у всех прощение, кого обидела, задела. Не так я хотела закончить свой жизненный путь, но видимо такова судьба. Зажмуриваюсь. Хаджаров берет мои руки, кожи касается холодная сталь. У меня волосы на всем теле встают дыбом от этого контакта. Еще секунда и.… Разрезают стяжки. Запястья оказываются на свободе. Я удивленно распахиваю глаза и смотрю в глаза напротив себя. Они сейчас напоминают предгрозовое небо.

– Спасибо, – еле слышно благодарю, пытаясь сесть.

Тело все затекшее, больно двигаться. Мужчина отшагивает назад и просто за мной наблюдает. Когда я вылезаю из машины, оглядываюсь. Мы не возле клуба. Где-то загородом, в каком-то промышленном районе. Кроме нас вокруг ни души. Становится не по себе. Ежусь, обхватываю себя руками. Хаджаров извлекает из кармана пачку сигарет, выбивает одну на ладонь и прикуривает ее. Засовывает сигарету в рот, сжимает зубами, щелкает перед собой зажигалкой. Пламя на мгновение освещает его мрачное лицо. Огонь гаснет. Я смотрю на тлеющий кончик сигареты. Мне как-то не по себе пялиться на мужчину, боюсь его спровоцировать на что-то такое, что будет угрожать моей безопасности. Хотя если не убил без сознания, вряд ли убьет сейчас, но все равно страшно.

Хаджаров стоит ко мне профилем, смотрит в сторону складов, явно думает о своих делах. Слегка раскачивается, одна рука в кармане брюк, второй придерживает сигарету, время от времени поднося к губам. Я не знаю, как реагировать. События вечера выбили почву из-под ног. Надеялась получить информацию и обрести цель для дальнейшего движения, а в итоге чуть не попала и благодаря этому странному мужчине, отделалась испугом да парочкой ссадин. А еще.… Еще меня убивает то, что Хаджаров смотрит на меня так, словно между нами ничего не было год назад. Неприятненько осознавать, что ты мимолетный эпизод в жизни человека, в то время, как он для тебя яркая вспышка в жизни.

– Ты не производишь впечатления человека, которому надоело жить, – Хаджаров затягивается. – Но если хочешь умереть, есть способы и получше.

Я стискиваю зубы, моментально почувствовав, как в груди вспыхивает неприязнь к мужчине из-за его пренебрежительного тона, ироничного отношения ко мне. Да что он знает обо мне? О моих переживаниях? О мыслях? Ровным счетом ничего.

– Вас это не касается.

Хаджаров медленно поворачивает голову в мою сторону, прищуривается. У меня от его прищуренного взгляда пробегается холодок вдоль позвоночника. Страх тонкой паутинкой обволакивает сердце. Как бы ни храбрилась, я слабая, трусливая, мне действительно по-настоящему очень страшно. Мы смотрим от силы несколько секунд друг на друга. Хаджаров первый отводит взгляд и затягивается. Я слишком громко выдыхаю воздух из легких. Наверное, он услышал и, мысленно, посмеялся надо мной.

– Вам действительно плевать на то, кто убил Рому?

Сигарету докуривает в одну затяжку, но Хаджаров не спешит выкидывать окурок. Медленно выдыхает дым, который тонкой струйкой взмывается вверх. Когда между нами возникает пауза, я начинаю нервничать. Облизываю губы, потираю запястья. Ветер треплет мои волосы, но мне впервые плевать, как я выгляжу.

– Сиди тихо. Не лезть не в свое дело.

– Что? – меня взрывает. Видимо сказываются накопленные переживания, мысли в голове. – Как не лезть в это дело? Ментам по фигу на дело, вы тоже не особо чешетесь. Всем плевать на смерть Ромы, в то время, как его убийца до сих пор на свободе! Я должна сидеть? – в голосе появляются надрывные нотки, появляются слезы, которые я спешно смаргиваю.

– А знаете, что больше всего добивает? – ком в горле мешает дышать. И как бы мне не хотелось сейчас плакать, я плачу. – Добивает то, что Рома пришел домой, хотел меня поздравить с днем рождения. И его убийца знал, что он придет. Знал, что мой брат не сможет проигнорировать мой день рождения, – закрываю ладонями лицо и отворачиваюсь от молчаливого Хаджарова. Плачу, душу в себе рыдания, но мои всхлипы слишком громко звучат в этом месте, где кроме нас никого.

– Значит, хочешь мести? – слышу тихий голос. Вытерев спешно мокрое лицо ладонями, поворачиваюсь к мужчине, который тоже разворачивается ко мне. – Месть никогда не приносит полного удовлетворения. Она отравляет изнутри. Ты хочешь мести в рамках законах или месть любой ценой? – от пронизывающего тяжелого взгляда я теряюсь, как и от вопроса. От меня не требуют моментального ответа. Хаджаров похож на мрачного жнеца, он моргает, у меня возникает стойкое ощущение, что сканирует мои мысли, все знает, о чем я молчу.

– Я сама решу, как мстить, – совершенно спокойно отвечаю, не потупив глаза, когда встречаюсь с глазами Хаджарова.

Он едва уловимо приподнимает уголок рта, выкидывает окурок и медленно направляется ко мне. Как я не стала отшагивать назад, не понимаю. И Хаджаров оказывается рядом, нависает надо мной как скала, заставляет смотреть на него снизу-вверх.

– Чтобы мстить, нужно стать такой же, как убийца. Найти этого человека дело несложное, – его указательный палец касается моего лба аккурат посредине между бровями. – Отомстить с холодной головой – сложно. Нужно уметь убивать.

– Убивать? – холодея, уточняю.

– Убивать, – слегка кивает головой. – Или ты думаешь, что наша доблестная полиция посадит убийцу, когда ты его за ручку приведешь к следователям? – иронично выгибает бровь. – Если бы они хотели, они бы уже нашли убийцу твоего брата.

Его слова созвучны с моими мыслями. Я не раз задавалась вопросом, почему коллеги брата так халатно отнеслись к расследованию. Даже Жека… Жека не стал рыть носом землю, чтобы докопаться до правды, а ведь Рома его лучший друг. Выходит, что нет. Выходит, что даже если я приведу за ручки убийцу, того не посадят. Потому что нет доказательств. Потому что возможно все давно договорено. Значит, остается только один вариант – самой наказать того, кто убил моего брата.

Смотрю в глаза Хаджарова. Он не будет со мной нянькаться. Не в его натуре, не его метод. Он будет учить жить по законам улицы, переступать через мораль и идти в разрез принципам. Он покажет мне мир, в котором жил последний год Рома. Готова ли я к таким открытиям? Не знаю, но чтобы дальше жить, мне нужно закрыть вопрос с братом. По-другому у меня не получится.

– Хорошо. Я хочу научиться убивать.

Собрать все самое необходимое в сжатые сроки – сложно. Я первые минуты мечусь по квартире и не знаю, за что хвататься. Одергиваю себя и беру самое необходимое. Хаджаров сказал, что там, куда он меня отправит набираться уму-разуму, будет не до красоты. Значит платья, юбки и блузки отметаюся сразу в сторону. Беру спортивный костюм, футболки, удобное нижнее белье, пару носков. Я чувствую, будто собираюсь в армию. Минимальный набор уходовой косметики. Зарядку от телефона кидаю в сумку поверх собранных вещей. Больше из техники ничего не беру. Вряд ли мне потребуется планшет, ноутбук.

Оглядываю комнату, задерживаю взгляд на фотографии с Ромой. Сглатываю. Я не уверена, что поступаю правильно, не знаю, к чему приду, но шаг сделан и назад пути нет. Мне нужно разобраться. В смерти брата. В себе. Понятно одно, после всего этого меня прежней не будет. Сейчас я разбита, разломлена.

Спускаюсь, во дворе стоит черная машина. Она вроде как все машины, но почему-то очень выделяется. Порода чувствуется. Точнее марка. Порода чувствуется во владельце. Он стоит возле капота, курит, черт знает, какую по счету сигарету и просто смотрит на ветки деревьев. Не в телефон, не по сторонам, а на деревья. Я иду тихо, под ногами ничего не шуршит, но меня засекают почти сразу.

– Быстро, – замечает Хаджаров, разглядывая мою сумку в руках. Забирает ее у меня, кидает на заднее сиденье. Я сажусь на пассажирское спереди, он занимает место за рулем.

Мне безумно страшно. Я словно стою на краю обрыва, а внизу кипящий котлован, в котором заживо сваришься, стоит только упасть. Стискиваю кулаки, лежащие на коленях. Поглядываю на Хаджарова. Он совершенно непробиваем на эмоции. По его лицу невозможно понять, что да как. И ждать поддержки нет смысла, как и успокаивать не будет. Куда я лезу?

– Чему меня будут учить?

– Жизненной мудрости, – усмехается, ни на миг, не отрывая взгляда от дороги. – И законам уличной жизни.

– Сколько по времени это обучение займет?

– Это зависит от тебя, – Хаджаров неожиданно отпускает руль, я вжимаю в сиденье, наблюдая, как он прикуривает и открывает окно, чтобы выпустить дым.

– Как понять? – облизываю пересохшие губы.

– Приедешь, поймешь, – на мгновение смотрит в мою сторону бездонным прошибающим до холодного пота взглядом. – У тебя еще есть время передумать.

– То есть?

– Как только ты попадешь на мою территорию, назад пути нет. Улавливаешь суть?

Молчаливо киваю и еще сильнее вжимаюсь в сиденье, размышляя по поводу своего выбора. Одна часть на адреналине подталкивает к решительным действиям, к мести, к наказанию обидчиков. Вторая часть меня противится новым возможностям, новым знаниям, новым открытиям. Не факт, что все это мне придется по вкусу.

– Я не знаю, – откровенно признаюсь в своем смятении.

Хаджаров сбавляет скорость, перестаивается с полосы на полосу и паркуется возле обочины, включив аварийку. Отстегивает ремень и поворачивается ко мне. От его серьезного взгляда и угрюмости на лице мне становится и тошно, и страшно.

– Поймите меня… Я всю жизнь жила без забот, обо мне всегда кто-то заботился. Сначала родители, потом брат. Я никогда не жила с осознанием того, что теперь одна. Мне сложно… – закрываю ладонями лицо, пряча тем самым слезы на глазах. – Меня гложет мысль, что если бы Рома не пришел поздравлять меня, он был бы жив. Из-за меня он умер!

– Ты можешь поработать несколько лет с психологом, рано или поздно тебя отпустит, слишком мало времени прошло после смерти брата. Что касается заботы, вроде возле тебя крутится друг брата. Выйди за него замуж, роди пару деток, окунись с головой в заботы и хлопоты семейной жизни и забудь о мести.

– Думаете, я об этом не размышляла? – вскидываю голову, встречаясь глазами цвета стали. – Думала и не раз, даже пыталась представить себя в этом будущем. Не помогает. Но и убивать не хочу… Я не смогу. Я не такая.

– Вещи в багажнике. На выход, – Хаджаров перегибается через меня, открывает дверь. Холодный воздух врывается в салон машины. Я едва дышу. Меня окутывает его запах, смесь парфюма, сигарет и еще чего-то еле уловимого, свойственно только ему.

– Что? – непонимающе смотрю на мужчину, как только он выпрямляется и отстегивает мой ремень безопасности. – Я же сказала, что хочу мести, – по-детски лопочу.

– У меня, Рина, не детсад. С кисейными барышнями ни мне, ни моим людям некогда возиться. Либо ты выходишь, либо бери себя в руки и перестань распускать сопли-слюни.

Его тон холоден и беспощаден. Слова лишены теплоты и понимания. Я за секунду должна решить, что важно именно сейчас и перестать метаться. Это безумно сложно.

11 глава. Отмотать время назад

– Вай-вай, какую нам малышку Жнец подкинул. Конфетка.

– Да она совсем ребенок.

– А фигурка что надо.

– Я бы вдул.

– Воспитаем под себя, а потом полакомимся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.