# Немного гордости

Анна Литова

Он - актёр второго плана. Ни к чему особо не стремится, сам не знает, чего хочет. Он немного потерялся в этой жизни. Она... Кто она вообще такая? Певица? Официантка пафосного клуба? Она и сама не в состоянии дать однозначный ответ на этот вопрос. Она запуталась.

Но они встретятся и, возможно, попробуют изменить эту ситуацию

## Никаких проблем


Мэл


Она тощая, невысокая и бледная почти до прозрачности. И слишком уж уставшая для своих девятнадцати лет. Одета в спокойных тонах – скучно по меркам заведения, в котором находится. Непонятного цвета волосы в зависимости от освещения могут приобрести тусклый серый оттенок, такой же, как в её глазах, и сейчас именно тот случай. Кажется, стяни все прожектора в зале освещать одну лишь сцену, Мэлани всё равно потеряется, сольётся с окружением, станет частью декорации.

Но когда микрофон ловит первый звук её голоса, люди, выпивающие за барной стойкой, сидящие за столиками, расхаживающие по проходам с меню, ждущие своей очереди за кулисами… Да все люди в этом клубе устремляют свои взоры на неё. И не то чтобы голос слишком хорош, просто вкус в музыке нетипичный, абсолютно нетипичный для подобного места.


Я жила средь теней,

О проблемах молчала

В традициях лживых

Порядков и норм

Смеялась на шутки,

Злые слёзы скрывала

Никто не заметил

Мой внутренний шторм


Ну и поёт она так, будто готова взять ответственность за каждую озвученную мысль, подписаться под каждым словом. Уверенно и харизматично, ярко, даже жестикулируя, и это тот ещё контраст. Впрочем, не удивительно, ведь текст её собственного сочинения. И надо сказать большое спасибо Майку и Полу, что притащили в «Vis-à-vis» ещё и электрогитары, сделали из нескольких текстов девушки полноценные песни и выпускают её с ними на сцену. Мэлани множество раз говорила и будет повторять им благодарности снова и снова.


Она скользит по залу глазами без особого интереса. Несколько круглых столов под богатыми скатертями, большой бар, все изящные высокие стулья заняты. По противоположной стене от стойки до выхода в холл тянутся мягкие удобные диваны (Мэл в курсе, какие они на ощупь, потому что пару раз ночевала на одном из них). Клуб почти никогда не заполняется полностью, что вполне логично, ведь так просто сюда не попасть, но народу много.

Вдруг её взгляд цепляется за один из огоньков сигарет в полумраке зала (знакомый огонёк сигареты… такое вообще возможно?) и останавливается на фигуре, единолично занимающей диван у самых дверей. Девушка пытается рассмотреть выражение лица, но не может.

«С каких это пор он снова сюда приходит? Значит, обида отступила. Или он просто засунул свою гордость куда подальше…» – в голове всплывают красивые зелёные глаза и приятый низкий голос, потом сделавшийся резким и надменным.

Парень с дивана раньше был постоянным гостем «Vis-à-vis», Мэл уверена в этом. Потому что когда они разругались, и тот ушёл, максимально взвинченный, буквально хлопнув дверью, администратор отчитал её, как никогда и ни за что не отчитывал. Незнакомец не появлялся около месяца, и белобрысая официантка, любимица бармена, частенько жаловалась, что осталась без хороших чаевых. Смотрела на неё из-под пышных ресниц с явным укором, иногда намеренно игнорировала, будто была подругой и обиделась, хотя, конечно, не была. (А чего ты хотела, Саммер?) И вот, парень снова здесь.

«Ну, что же, Саммер может снова играть в свои игры», – думает Мэл ехидно.

Да, в этом клубе официантов и танцовщиц тщательно подбирали не только по навыкам, но и по внешним данным, и многие из них позволяли себе «флиртовать» с посетителями (милые улыбочки, пикантные разговорчики, «случайные» касания; но не более того) ради щедрой доплаты. Многие. Но не все.

Хотя сама она и вовсе не причисляла себя к персоналу. Так, разбавляет иногда кордебалетную мишуру кое-чем потяжелее джаза, помогает наводить порядок в гримёрной, порой выполняет роль ночного (скорее, утреннего) сторожа, пару раз участвовала в генеральных уборках…


Просто однажды она сбежала из дома и бежала так долго, что оставила город позади, уставшая брела по трассе, свернула на первом же ответвлении и волей пожалевшего её охранника оказалась здесь. И нет, она не живёт тут. (По крайней мере, убеждает всех именно в этом).


Музыка заканчивается, сменяясь негромкой овацией, а ещё выкриками пьяной компании парней, предлагающих присоединиться к ним, но Мэл лишь делает кривенький реверанс, кивает своим любимым музыкантам и уходит со сцены. Её работа на сегодня закончена. Остаётся только улыбнуться танцовщицам, готовым занять её место, помахать рукой осветителю и костюмершам, суетящимся за кулисами, открыть тяжёлую дверь запасного выхода. И она может окунуться в тихую прохладную ночь.


Кей


Он не присоединяется к аплодисментам, только прожигает взглядом грёбаную компанию алкашей в углу, свистящих и пытающихся приманить девушку со сцены. А вообще, он курит. И это всё, за чем он пришёл сегодня сюда (по крайней мере, так он врёт сам себе). Девушка тем временем отпускает небрежный поклон и скрывается за кулисами, а Кейден неторопливо поднимается со своего любимого дивана. Надо подышать свежим воздухом.

Ночь сильно контрастирует с клубом своей тишиной, а в его голове маленькая худенькая девушка идеально контрастирует с ним. Сам Кей хоть и выше ростом, но тоже довольно худощавого телосложения. А вот волосы цвета воронова крыла с пепельно-русыми и зелёные глаза с серыми – интересное сочетание.

Да, они классно смотрелись бы вместе; они бы точно приковывали к себе внимание прохожих, например, гуляя вечерами под ручку по набережной… (Когда эти вымышленные картинки успели стать привычными?) Милые фантазии почему-то делают ему почти физически больно, и когда их прерывают воспоминания трёхнедельной давности, он даже облегчённо выдыхает.


– Без рук, – тон серьёзный, предупреждающий. Очень убедительно.

– О, а ты у нас недотрога, малышка? – он постарался сделать голос не наглым, а мягким, не хотелось тратить время на эти игры с задабриванием.

И выпускать из пальцев подол короткой юбки, которую она в тот вечер надела поверх плотных чёрных колготок, тоже. Хотелось просто… (он сам толком не помнит, чего ему хотелось…)

– Убери. от меня. свои руки, – резко, как пощёчина, и острый недовольный взгляд контрольным в голову.

Знакомство такое себе, конечно. Ладно хоть людей в зале почти не было. Кто же знал, что девушка, которая и выступает на сцене, и разносит по залу напитки, и вообще настоящий разнорабочий (как рассказала ему Саммер), не пожелает «флиртовать». Что ей на самом деле не нужны никакие чаевые…

Кейден тогда уже был на взводе и разозлился не на шутку, они наговорили друг другу гадостей. Девчонка задела его за живое, так, что он впервые в жизни буквально убежал из клуба. Он не появлялся в любимом «Vis-à-vis» почти месяц, разочаровавшись в нём из-за ужасного подбора персонала. На самом же деле он пытался избавиться от наваждения, захлестнувшего его. И вот, он снова здесь.


«Убери от меня свои руки!» – почему-то снова звучит в голове. Так реалистично… (С этим надо что-то делать…)

– Не ломайся, ничего лучше тебе всё равно не светит, детка, – откуда-то справа раздаётся противный смешок.

– Я не ломаюсь, я предупреждаю, – Кея буквально бросает в дрожь, когда он узнаёт этот серьёзный голос.

Он идёт в направлении звуков, походу закатывая рукава, но пытаясь придумать, как остановить пьяного, а теперь, судя по повышенным тонам, ещё и разозлённого мужика, без применения физической силы. В итоге заворачивает за угол с пафосным:

– У вас что, пробле… – и видит, как мужик, согнувшись пополам, тяжело опускается на землю.

– Проблемы? – девчонка переступает через ноющего от боли ниже пояса амбала. – Никаких проблем, – и, пожав плечами, проходит мимо.