Анна Шибитова
На одной ноте На одном льду

Глава 1
Мия

Мои руки гудели. Внутри них пульсировала боль, а пальцы жгло так, словно я провела ими по острым, режущим камням, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Это была не та привычная усталость от долгих часов за клавишами рояля, как в те вечера, когда отец устраивал свои шумные приёмы. Нет, это была настоящая боль, порождённая безнадёжным, последним усилием застегнуть молнию чемодана.

Рассвет только-только начинался, разгоняя остатки ночи и окрашивая небо в мягкие, пастельные тона. А я уже была готова. Во мне боролись два чувства: горькая грусть от расставания с привычной жизнью и твёрдая решимость идти дальше. Этот дом – моя колыбель, место, где каждое воспоминание связано с детством, когда мир был ясен и предсказуем. Но сейчас мой путь лежал в другом направлении. Ради мамы.

Часы показывали слишком раннее утро, и по всем законам логики, отец должен быть дома. Но в нашей семье это было скорее исключением, чем правилом. Его верность маме – призрачное понятие. Калеб редко ночевал дома, и его похождения давно стали местной сплетней, известной всем жителям Салена.

Я до сих пор не могла понять, как мама всё это терпела. Как ей удавалось каждый день находить в себе силы жить, зная, что он снова где-то с другой женщиной? Это унижение, которое она переживала, казалось мне невыносимым.

Однажды вечером мама зашла ко мне, и я сразу поняла: что-то не так. В её глазах горела такая решимость, какой я раньше не видела. Потом она призналась, что намерена уйти от мужа. Страх и сомнение пытались одержать верх, но я поддержала её. Мы вместе шагнули в неизвестность, с единственной надеждой на лучшее.

Этот чемодан… Он не просто вмещал вещи. В нём – осколки моей прошлой жизни. Здесь и несбывшиеся мечты, и надежды, которые, как мне кажется, я должна оставить позади. Но я делала это. Ради мамы, себя и того будущего, которое мы так хотели построить. Я готова начать с нуля, бороться за каждый свой шаг, за каждую возможность. За ту свободную жизнь, которая будет принадлежать только нам двоим.

***

В иллюминаторе, пробиваясь сквозь грозовые облака, мигал огонёк крыла самолёта. А внизу лежали города, каждый со своей судьбой – светлой или тёмной. Я смотрела на них, как на старые, прочитанные страницы книги, которые уже не перелистнуть.

– Калеб не оставит нас в покое, я это чувствую, – задумчиво произнесла мама. – Надеюсь, Сандра сможет его отвлечь.

Она сидела рядом, глядя куда-то в пустоту.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила я, насторожившись.

Мама взглянула на меня.

– Сандра натравит проверяющие службы на его заведения. На разборки с ними уйдёт немало времени. А потом она займётся нашим разводом. Представляю, как Калеб разозлится, узнав, что мы сбежали и он не сможет отправиться за нами сразу.

Сандра Родвардс – не только близкая подруга мамы, но и блестящий адвокат. Я не раз была свидетельницей их бесед. Миссис Родвардс неоднократно предлагала маме свою помощь, если та когда-нибудь решится на развод.

Мама склонила голову и вздохнула.

– Я купила билеты на разные рейсы, чтобы Калеб не догадался о нашем настоящем маршруте. Нам придётся сделать несколько пересадок, прежде чем доберёмся до нужного места. Это вынужденная мера.

Мама коснулась рукой моей щеки.

– Мия, ради меня ты пожертвовала своей учёбой. Мне необходимо найти работу, чтобы оплачивать твои занятия.

– Сама заработаю, – перебила я. – И знаешь, думаю, что пора оставить игру и сосредоточиться на чём-то другом.

Мама недоумённо уставилась на меня и покачала головой.

– Нет. Ты бросилась со мной в эту неизвестность, и я сделаю всё, чтобы ты продолжила учиться.

Где-то вдалеке раздался глухой грохот. Самолёт слегка качнуло, и я почувствовала, как страх захлестнул маму. Она сжала мою руку, её взгляд метался по салону, будто она искала хоть какой-то знак безопасности.

– Просто турбулентность, – попыталась я успокоить её.

Мама слабо улыбнулась и откинулась на кресло, прикрывая глаза. Видимо, мои слова немного подействовали на неё.

Вскоре самолёт перестало трясти. Я вновь посмотрела в иллюминатор. Тучи, которые ещё недавно ползли по небу, вдруг исчезли, не оставив и следа. Солнечные лучи, пробившись сквозь облака, озарили землю внизу, будто благословляя наш дальнейший путь.

***

Судьба забросила нас за тысячи миль в город Ретимс. Уже на подлёте к аэропорту, когда в иллюминаторе мелькнули заснеженные вершины гор, я невольно поёжилась. Разница с родным Саленом, где выросла под ласковым южным солнцем у тёплого моря, была очевидна. Теперь мне предстояло жить там, где снег – нередкий гость. Во время полёта мама поделилась воспоминаниями о жизни в Ретимсе и о том, что у неё там осталась подруга, с которой она до сих пор общалась.

Выйдя из такси, мы с мамой тут же замерли. Перед нами раскинулась изумрудная лужайка, обрамляющая небольшой домик. И как же приятно было обнаружить, что здание не запущенное, а ухоженное и чистое. Я обхватила ручку чемодана и покатила его по дорожке к нашему новому пристанищу.

Дверь распахнулась, и на порог вышла женщина. Увидев нас, она радостно воскликнула и бросилась навстречу. Мама, не раздумывая, ринулась к ней. Их визг разнёсся по улице, заставив меня нервно оглянуться: не вышли ли соседи на этот шум.

– Не верится, что ты наконец-то здесь! – воскликнула незнакомка, задыхаясь от эмоций.

– Всё ещё не могу прийти в себя, – призналась мама. – То ли от усталости после долгих перелётов, то ли от страха, что Калеб выскочит из-за угла и силой вернёт меня обратно.

– Он не посмеет, – решительно заявила собеседница. – После всего, что произошло, он не рискнёт вернуться. Иначе…

– Не будем о прошлом, – прервала её мама и повернулась ко мне. – Позволь представить тебе мою дочь Мию.

Я робко улыбнулась и шагнула вперёд.

– А это моя давняя подруга, ещё со студенческих лет, Малин Салазар, – представила мама.

Миссис Салазар – стройная женщина, примерно моего роста, с роскошными золотисто-коричневыми волосами, достигавшими плеч. Её зелёные глаза, сияющие восхищением и удивлением, скользнули по мне с явным интересом. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, не совсем понимая причину такого пристального внимания.

– Шанайя, твоя дочь – вылитая ты, – усмехнулась Малин. – Такие же светлые волнистые волосы и голубые глаза. Я будто вернулась в прошлое.

Мама обвила меня руками и положила голову на моё плечо. Её дыхание выровнялось, словно в этом объятии она, наконец, обрела спокойствие. Мы действительно поразительно похожи – черты лица, утончённая фигура, но я немного выше ростом.

– Пойдёмте скорее. – Малин схватила ручку первой сумки и покатила её в сторону домика. – Ханна помогала мне привести дом в порядок к вашему приезду.

Я задержалась на пороге, разглядывая обстановку. Внутри дом оказался просторнее, чем я ожидала, благодаря светлым стенам и минималистичной мебели.

– Ханна ведь ровесница Мии? – Мама с интересом осматривала кухню, объединённую с гостиной.

– Да, ей тоже восемнадцать, и она поступила в тот же университет, – с гордостью заявила Малин.

– Университет? – Я не смогла сдержать любопытства.

– Малин работает в университете имени Мартина Торо, – пояснила мама. – Это заведение, где студенты обучаются по специальной программе.

Я вопросительно посмотрела на маму, ожидая пояснений.

– Мартин Торо был выдающимся человеком, – продолжила миссис Салазар. – Он мечтал, чтобы люди могли развивать свои таланты, не жертвуя знаниями по общим предметам. С единомышленниками они создали общество, где спортсмены могут тренироваться, а также посещать лекции гуманитарного направления: по музыке, пению, живописи.

– Ну прямо фабрика талантов, – усмехнулась я.

– Ты хочешь продолжить играть на фортепиано? – осторожно спросила мама, подойдя ко мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Формально ты уже зачислена на первый курс, – пояснила Малин. – Но тебе всё равно нужно пройти прослушивание для комиссии.

Я переводила взгляд с мамы на миссис Салазар. Последние двадцать четыре часа были настолько насыщенными и непредсказуемыми, что я совершенно потеряла нить происходящего.

– Я отправила Малин записи твоих выступлений, и она показала их комитету, – вступила мама. – Они были так впечатлены, что согласились дать тебе возможность сыграть перед ними, когда ты приедешь! Я очень надеюсь, что ты не оставишь игру. Тебе нужно продолжать учиться, а это место – идеальная возможность.

Мамины слова заставили меня замереть. В голове творился полный сумбур. Стоимость обучения, наше финансовое положение, да и просто необходимость как-то жить… Всё это навалилось такой громадой, что я ощутила себя совершенно потерянной.

– Деканат дал отсрочку оплаты первого семестра, – будто прочитав мои мысли, добавила миссис Салазар. – Если ты победишь в региональном конкурсе, тебя переведут на бюджетное место.

Мама посмотрела на меня с такой надеждой, что у меня перехватило дыхание. Она, казалось, ни на секунду не сомневалась в моей победе. Она верила в меня безоговорочно.

– Хорошо, – пробормотала я.

Сейчас спорить не хотелось. Я видела, как сильно мама надеется на меня, и это давило на грудь.

***

Прохладный утренний воздух ударил в лёгкие, как только я вышла из дома. Тут же поёжилась, а ноги покрылись мурашками – шорты и топ для пробежки оказались не лучшей идеей. Но возвращаться и переодеваться не хотелось. Надев наушники, я сбежала с крыльца. Лёгкой трусцой отправилась исследовать окрестности, следуя по маршруту, который заранее наметила в картах.

Я всегда начинала день с утренней разминки. Это был мой личный островок спокойствия, где могла отвлечься от учёбы, репетиций на пианино и даже от тех нежелательных утренних пробуждений из-за родительских ссор, когда отец наконец-то появлялся дома.

События последних дней перевернули мой мир, и теперь я хотела только одного: сбежать, раствориться в неизвестности, пока не останется сил. Новый город – именно то место, где можно было начать такое бегство.

Район был полон таких же маленьких домиков, как наш. Но стоило пройти всего несколько кварталов, и картина менялась кардинально. Здесь царили коттеджи, которые казались гигантами по сравнению с нашим скромным жильём, но всё же не достигали масштабов того особняка, где я выросла. Невысокие, словно единый пояс, изгороди опоясывали их, а влажные газоны сияли густой зеленью.

В конце жилого сектора я заметила синее мерцание и ускорила бег. Достигнув края улицы, огляделась. На проезжей части изредка мелькали машины, и я пересекла её. Впереди раскинулась набережная, которую обрамляло бетонное ограждение.

Опираясь на холодный бетон, я остановилась, тяжело дыша. Перед глазами простирался бескрайний залив, и на его волнах, словно в замедленном танце, застыли яхты разных размеров. Каждая из них с гордо поднятым носом излучала ауру роскоши и загадочности, намекая на богатство и власть своих хозяев.

Безмятежность момента нарушил звонкий лай. Золотистый ретривер, радостно прыгая, приносил палку своему хозяину, который, видимо, недавно закончил разминку. Его кожа блестела от пота, а тёмные волосы, выбившиеся из-под кепки, контрастировали с солнечным светом. Он стоял ко мне спиной, и я заметила на его плече татуировку, но расстояние не позволило разглядеть детали.

Звук таймера дал понять, что время на пробежку истекло. Я развернулась и ринулась в обратном направлении.

***

– Завтрак готов, – объявила мама, как только я вошла в дом.

– Думала, ты будешь отсыпаться после перелёта.

Я прошла мимо дивана к столу, где уже стояли тарелки и приборы.

– Услышала, как ты выбежала, и решила накрыть, пока ты занята пробежкой.

Мама выключила плиту, а из тостера выскочили румяные ломтики хлеба.

– Малин, – виновато проговорила она, – отдала нам часть своей техники, которая, оказывается, долго пылилась в гараже.

Её взгляд метался по шкафчикам, будто мама пыталась освоиться в новом пространстве, найти опору. Эта перемена ей давалась тяжело. Развод с отцом, возвращение в родной Ретимс – всё это потребовало от неё огромных сил. Но, думаю, больше всего её терзало то, что я, оставив свою прежнюю налаженную жизнь, пошла за ней в эту неопределённость.

– Прекрати корить себя. – Я подошла и положила руку на её плечо, останавливая суетливые движения. – Вижу, как ты мечешься и осторожничаешь. Но знай, это и мой выбор тоже. Давай перелистнём эту страницу и напишем нашу новую историю.

Мама замерла, её взгляд остекленел, но она ничего не ответила. Я почувствовала, как воздух между нами стал тяжёлым.

– Моих сбережений хватит на оплату годовой аренды этого дома. Необходимо прикупить тёплую одежду, – наконец заговорила она. – Ты, наверное, уже заметила, как сильно здесь отличается климат?

– Да, – кивнула я и поёжилась от утренних ощущений.

– Сегодня начну искать работу. – Мама опустилась на стул, её плечи поникли. – Не хочу, чтобы мы оказались на мели.

– У меня тоже есть немного денег. – Я устроилась напротив и откусила тост, намазанный джемом. – Думаю, пока следует повременить с учёбой. Мы не можем позволить себе…

– Нет! – Мама подняла указательный палец, её тон не оставлял сомнений. – Этот вопрос закрыт. Ты пройдёшь прослушивание и будешь готовиться к конкурсу. Это твой шанс учиться бесплатно.

– У меня даже инструмента нет!

– Малин говорила, что студенты могут заниматься вне занятий. В начале семестра будет расписание, так что постарайся занять как можно больше времени для практики.

Мама демонстративно уткнулась в свою тарелку, давая понять, что разговор окончен. Меня охватило давящее чувство тревоги и смятения, которые моментально погасили аппетит. Я решила, что мне необходимо собраться с мыслями. Встав из-за стола, направилась в ванную, надеясь, что струи холодной воды смоют с меня это беспокойство.

Глава 2
Киран

– Неси сюда, приятель.

Люмос рванулся с места, когда я подбросил ему трость, изрядно погрызенную его острыми зубами. Я старался не отпускать палку далеко, чтобы собака не сорвалась в ледяные воды залива.

Каждое утро, пока позволяла погода, я выбегал из дома, чтобы размяться на свежем воздухе. В межсезонье важно оставаться в форме, ведь я не только лидер хоккейной команды, но и потому, что спорт для меня всегда был интересней вечеринок. Скоро начнётся учебный год, но больше всего я ждал начала игр и интенсивных тренировок.

– Вот так, мой мальчик. – Я потрепал Люмоса за ухом и снова бросил палку. Его хвост весело вилял, пока он мчался за добычей.

От усердных упражнений моё тело разогрелось, и прохладный бриз казался настоящим спасением, не причиняя никакого неудобства. Вдруг я почувствовал, что на меня смотрят, и инстинктивно обернулся. У ограды набережной стояла девушка со светлыми волосами, собранными в хвост. Она задержала на нас взгляд на мгновение, а затем, будто очнувшись, продолжила пробежку, уносясь вдаль.

– Опять очаровываешь всех вокруг? – я усмехнулся, опускаясь на корточки перед псом. – Ну что, хитрюга, пойдём домой?

Аромат, пробуждающий аппетит, окутал меня, едва я переступил порог дома. Симоне, как всегда, радовала нас своими кулинарными шедеврами. Эта седовласая женщина с огромными, добрыми глазами работала помощницей в нашем доме с самого моего рождения.

– Погода замечательная. – Симоне, заваривая кофе для отца, обернулась ко мне. – Ты хорошо позанимался?

Я кивнул и глянул на часы над дверью. Как только стрелка дошла до нужной отметки, в кухню вошёл Питер Лерой. Идеально отглаженный чёрный костюм, белоснежная рубашка, галстук – его обычный, неизменный облик. И, конечно, то самое отчуждённое выражение лица, которое я привык видеть у своего отца.

– Доброе утро, – произнёс он монотонным голосом, словно робот.

Отец устроился за столом и сразу погрузился в телефон.

– Мистер Лерой, ваш кофе. – Симоне поставила перед ним чашку.

– Как твоя пробежка? – спросил отец, даже не удосужившись посмотреть на меня. Это был его стандартный вопрос, который он задавал каждое утро.

В детстве я искренне верил, что мои достижения действительно трогают его. Но каждый раз история повторялась: он либо погружался в свой ноутбук или телефон, либо занимался бумагами в кабинете. Наши разговоры никогда не выходили за рамки коротких, поверхностных фраз.

Однажды я придумал историю, где был злодеем. Совершил такой проступок, за который любой другой ребёнок точно бы получил нагоняй. Но мой отец просто пропустил это мимо ушей. Более того, он ещё и похвалил меня! В тот момент я понял, что говорить с ним – это как биться головой о стену. С тех пор перестал делиться с ним своими мыслями и новостями.

– Через неделю начинается твой выпускной год в университете, – заговорил отец. – Я хочу, чтобы ты посещал компанию. Считаю, что тебе уже необходимо вникать в её дела.

Я присел напротив него за столом. Он был скромнее, чем в столовой, поэтому расстояние между нами было меньше, чем мне хотелось. Молча принялся за еду, которую Симоне мне приготовила.

– Не смогу надолго там задерживаться, – в итоге выдавил я. – Этот сезон очень важный для меня. Предстоит отбор в команду высшего ранга.

– Твоё дурачество на льду не может быть важнее работы в холдинге.

– Ты не был ни на одной из моих игр, – напомнил я. – Откуда тебе знать, как я дурачусь?

Отец оторвался от смартфона и, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд пригвождал к месту, отчего тряслись его подчинённые. Но в спорах я всегда отвечал аналогичным взором, желая хоть как-то вывести его на эмоции. Хотелось, чтобы он повысил на меня голос или ударил кулаком по столу. Но наши поединки всегда оставались на уровне этого напряжённого зрительного противостояния.

– Сегодня я улетаю по работе. – Отец резко сменил тему разговора. – Меня не будет неделю. Нужно заключить важное соглашение.

Он поднялся и молча вышел. Я же остался сидеть, ошеломлённый, не успев даже среагировать. Проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью.

– Киран, ты же знаешь, что он скорбит по-своему. – Симоне виновато склонила голову, глядя на меня с сожалением. – Я поеду с тобой.

– Мы всегда только вдвоём, – слова вырвались у меня сами собой.

Я вышел в вестибюль и уставился на входную дверь, за которой только что скрылся мой отец. С каждым годом его безразличие резало всё больнее.

Сжав кулаки от раздражения, я быстро поднялся по лестнице, направляясь в свою спальню. С грохотом захлопнув дверь, рухнул на кровать. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше никогда не испытывать эту зияющую пустоту.

***

Каждый год в этот день небо будто разрывалось от боли. Ливень обрушивался с такой силой, что, казалось, сама природа скорбит. Мои ботинки утопали в потоке воды, пока я поднимался по небольшому склону. Симоне держала меня под локоть, пытаясь не поскользнуться на мокром асфальте. Я сжимал рукоятку зонта, стараясь укрыть её от холодных капель.

Угнетающая традиция снова привела нас к месту, где хранилось самое дорогое моему сердцу. С тротуара мы шагнули на промокшую траву, направляясь к конечной точке. Однотипные камни окружали нас, и если оказаться здесь впервые, можно легко запутаться и потратить время на поиски нужного. Но издали я всегда видел тот самый, притягивающий меня гранит.

«Эрин Лерой. Навсегда в сердцах любящего сына и супруга», – про себя прочитал заученную надпись, выгравированную на плите, под которой моя мама спала вечным сном.

Мисс Уилсон положила букет белых лилий, любимых цветов мамы, у подножия могилы. Она провела рукой по влажной поверхности, стирая капли дождя. Её плечи задрожали, и она замерла, прикрыв свободной ладонью лицо. Я стоял позади неё и смотрел на холодные буквы, высеченные на надгробии.

Моя мама ушла из жизни в результате аварии, когда мне было двенадцать. Она не справилась с управлением, и её жизнь оборвалась слишком рано. Вместе с ней ушла моя сестрёнка, которая так и не успела появиться на свет. Отец решил не упоминать ребёнка в надписи, сказав, что они так и не успели придумать для неё имя. Образ малышки всё время со мной. Я набил её портрет в виде ангела под сердцем, чтобы всегда помнить.

Оглядевшись вокруг, я заметил ещё несколько небольших скоплений людей, стоявших поодаль от нас. Мы не были единственными, кто скорбел в этот день по своим близким. Несмотря на отвратительную погоду и возможную занятость, они нашли время прийти сюда и почтить память. Только мой отец не делал этого. Он всегда придумывал отговорки или уезжал в поездки, о которых сообщал мне в последний момент. Это меня до чёртиков злило.

– Уже десять долгих лет моя дорогая Эрин находит здесь покой, – произнесла мисс Уилсон. – А вместе с ней наша малышка.

Она смахнула слёзы, блеснувшие в уголках глаз, и поравнялась со мной.

– Сегодня я планировала накрыть ужин для нас, – добавила Симоне. – Но заметила твою спортивную сумку в багажнике.

– Тренер Янг вызвал нас на собрание, – ответил я, стараясь не показывать своей грусти. – Сказал, что у него важное объявление.

Я ободряюще приобнял мисс Уилсон за плечи.

– Постараюсь вернуться к ужину.

Глава 3
Киран

Удар о борт был таким мощным, что я едва не выплюнул лёгкие. Данай Холден своей внушительной фигурой, облачённой в хоккейную форму, фактически пригвоздил меня к ограждению.

– Не в этот раз, Лерой, – прорычал он.

Как только Данай отступил, я, встряхнувшись, оттолкнулся от барьера.

После бодрящей разминки мы разбились на две команды для тренировочного матча. Каждый жаждал продемонстрировать свои навыки. Под громкие наставления тренера Алистера Янга мы носились по арене. Отрабатывали сложные приёмы, оттачивали точность передач и вкладывали всю свою силу в каждый бросок, стремясь довести их до совершенства.

Воздух, пропитанный льдом, проникал сквозь форму, обжигая кожу. Но этот холод был ничто по сравнению с жаром, бушующим внутри. Каждая клетка тела горела желанием забить гол и ощутить пьянящий вкус победы.

Форвард Алекс Блейз перехватил шайбу у защитника Спенсера Бушара, и я тут же рванулся к нему, точно ястреб, летящий за добычей. Он ловко отдал мне пас, и я, оттолкнувшись ото льда коньками, помчался вперёд.

Гарри Сато, наш основной вратарь, сейчас стоял на защите ворот соперников. Он выставил ловушку и согнул щитки, пытаясь стать непробиваемой стеной. Я маневрировал клюшкой, как виртуозный танцор, объезжая игроков. Перед глазами была только одна цель – забить.

Рядом мчался Алекс, повторяя каждый мой манёвр. В случае опасности он немедля прикроет меня. Краем глаза я заметил, как слева приближается Данай.

– Холден! – выкрикнул я, и Алекс мгновенно изменил траекторию. Он рванул к Данаю с максимальной скоростью, так что тот едва успел увернуться.

Внезапно Спенсер появился перед Холденом и со всей силы ударил его в плечо. От такой мощи Данай не устоял и рухнул на ледяную поверхность.

– Ты в моей команде, идиот! – взревел он, поднимаясь на колени.

– Упс, – усмехнулся Спенсер, объезжая Алекса по дуге.

– Бушар! Ещё одна такая выходка, и отправишься на скамейку запасных, – выкрикнул тренер Янг.

Спенсер, не сбавляя темпа, развернулся к нему лицом и отдал честь.

Подгоняемый адреналином, я мчался к воротам. Шайба летела по льду с невероятной скоростью, будто выпущенная из лука. Гарри выдвинулся навстречу, готовясь к сейву.

Я выполнил ложный замах, заставив Гарри слегка наклониться. И в этот самый момент я изменил направление, и шайба, проскользнув мимо его ловушки, уверенно влетела в сетку. Команда взревела от восторга, а я бросился к центру площадки, чтобы разделить эту радость.

– Отлично, Киран! – Алекс дружески хлопнул меня по плечу. Я улыбнулся ему и двинулся к точке вбрасывания.

Ко мне подъехал Данай и встал в позу, приготовившись к атаке.

– Твоя удача, что меня сшиб Бушар, – фыркнул он.

– Я просто хотел проверить, насколько ты хорош, – вмешался Спенсер, остановившись слева от Даная.

– Решил, будто можешь делать всё, что тебе вздумается? – прорычал Данай, с силой толкнув Спенсера в грудь клюшкой.

Бушар не мешкая бросился на него, схватив за джерси. К ним сразу же подлетел Марк Китли, помощник тренера. Своим крепким корпусом он оттолкнул парней друг от друга так мощно, что они немного откатились.

– Сейчас время тренировки, – к нам подъехал тренер Янг. – Придерживайтесь своего состава. Бушар, я к тебе обращаюсь.

– Он первый начал, – выкрикнул Спенсер, пытаясь оправдаться.

– Ты сбил меня, позволив Кирану забить гол, – выпалил Холден, вырвавшись вперёд. Но его остановила выставленная рука Марка.

– Он бы всё равно её забросил, – хмыкнул Алекс, стоя позади меня. – Ты просто медленнее, Холден.

Данай свирепо уставился на Алекса.

– Дисциплина на льду – это не просто слова, – вмешался Алистер, глянув на наручные часы. – У нас в запасе ещё немного времени до конца тренировки. Я хочу, чтобы вы показали всё, на что способны. Но без глупостей, Бушар.

– Да, сэр, – пробормотал Спенсер, отступая на позицию.

Марк произвёл вбрасывание, а я и Данай мгновенно бросились к шайбе, пытаясь завладеть преимуществом. Наши клюшки сцепились с оглушительным треском, когда я попытался выбить плоскость из-под его контроля.

– Это вбрасывание за мной, Лерой! – прошипел Холден, перехватывая инициативу. Он пасовал нападающему Элиоту Джонсону и, обойдя меня по флангу, устремился к нашим воротам.

Я ускорился, стараясь догнать Элиота. Мэтт Рассел, защитник, играющий в моём составе, вытянул клюшку и перехватил шайбу, не дав Джонсону возможности сделать бросок. Элиот резко затормозил боком, и лёд под его коньками взметнулся белой каймой.

Мэтт поспешил к воротам Гарри, по пути сделав передачу Алексу. Тот ловко маневрировал мимо Спенсера, не меняя своего направления. Блейз в последний миг успел отдать мне инициативу, прежде чем его впечатал в ограждение Холден.

Я воспользовался моментом и устремился к Сато. Но справа оказался Спенсер, не позволив мне воспроизвести бросок. Всё ещё владея шайбой, я объехал позади ворот, высматривая, кому сделать передачу.

Мэтт пересёк синюю линию, стуча клюшкой об лёд, сигналив мне о готовности принять пас. Я переместился в его сторону и сделал удар. Он мгновенно выполнил бросок, но Гарри успел среагировать и отбить.

Одним стремительным движением Данай вырвал шайбу и помчался к воротам, где маячил Колтон Бош, второй вратарь. Я на ходу развернулся и ускорился, чтобы помешать ему. Мне удалось заблокировать его движение, и шайба вновь оказалась у нас. Алекс, заметив это, бросился на помощь, создавая численное преимущество.

В центре площадки я и Данай столкнулись. Наши клюшки ударились друг о друга с глухим стуком. Я боролся за шайбу, пытаясь отбить её, но Данай резко рванул вперёд, оставив меня позади.

– Ты всегда такой ползучий? – бросил он мне через плечо, устремляясь к нашим воротам.

Я не ответил, сосредоточившись на погоне. Мэтт, заметив, что я отстаю, поспешил на помощь, блокируя путь Даная. Но тот был слишком быстр и ловко обошёл его.

Мэтт вытянул клюшку, пытаясь в последний момент остановить противника. Данай среагировал мгновенно, и шайба оказалась в сетке, за Колтоном. Раздался свисток.

– Тренировка окончена, – выкрикнул тренер Янг. – Идите в душ, а после я сделаю важное объявление.

Я подъехал к Колтону и ободряюще хлопнул по плечу. Он, не отрывая взгляда от шайбы, которую подбрасывал в перчатке, пробормотал:

– Чёртов Холден.

– У нас ещё есть время на подготовку к сезону, – напомнил я.

– Мы делим лёд с фигуристами, – возмутился он. – Я уже видел график тренировок.

– С фигуристами?! – воскликнул Спенсер, присоединяясь к нам с Алексом.

Они дружественно отстучали Колтона по спине, и тот, кажется, немного расслабился.

– Мы делим лёд с этими… – продолжил Спенсер, но запнулся, подбирая слова. – Они нежатся на льду, а мы играем в хоккей! У нас тут агрессия и борьба!

– Поговорю с тренером, – произнёс я. – Постараюсь выбить нам дополнительное время.

Оттолкнувшись ото льда, я направился к раздевалке. Промокшая форма неприятно липла к телу, и единственное, чего мне хотелось – поскорее её снять и оказаться под горячими струями воды. Не терпелось смыть с себя усталость после игры.

Едва я открыл дверь в душевую, как услышал завистливый смех Даная. Он, обнажённый, стоял между Гарри и Элиотом, увлечённо пересказывая детали прошедшей тренировки.

– Приятно вернуться в строй, – с гордостью заявил Холден, прищурившись на меня. – Особенно после того, как я уделал нашего недосягаемого капитана.

– Надеешься на случайную удачу? – усмехнулся Спенсер, руками держа на шее полотенце.

Он подошёл к Данаю.

– Бушар, ты переходишь границы. – Холден шагнул к нему, сократив расстояние до минимума.

Они были одинакового высокого роста, с подтянутыми спортивными фигурами. Тёмные волосы Спенсера, слегка прикрывающие лоб, мгновенно стали влажными от густого пара в душевой.

Не раздумывая, я вклинился между ними, упираясь ладонями им в грудь. Этого было достаточно, чтобы они слегка отступили. Немного возвышаясь, я напрягся, готовый в любой момент остановить надвигающуюся драку.

– Душ не место для разборок, – процедил я. – Если вам так хочется помахать кулаками, отправляйтесь в тренажёрный зал, на маты.

– Мы не закончили, Бушар, – бросил Данай и вышел из помещения.

– Не провоцируй его. – Я слегка стукнул кулаком в твёрдую грудь Спенсера. – Сосредоточься на предстоящих играх.

– Как скажешь, кэп.

Спенсер отсалютовал мне и направился в кабинку. Я остался на месте, обводя взглядом каждого игрока. Под моим пристальным взором они вернулись к своим делам, продолжив мыться.

Как капитан, я всегда старался держать состав в узде, не давая разгораться конфликтам. Конечно, без стычек не обходилось – это было неизбежно. Молодость, гормоны, да и у каждого свои заморочки: дома, в отношениях и в учёбе. Но хоккей был нашим спасением. На льду мы могли выплеснуть всю накопившуюся злость, направив её на соперников. Это ещё одна причина, почему я так любил этот спорт.

***

– Сезон на подходе, – напомнил тренер Янг. – График тренировок вывешен на стенде. Ознакомьтесь.

Игроки расположились за партами в комнате для собраний, внимательно слушали его.

– Правда, что наше время разделили с фигуристами? – уточнил Алекс.

– Да, это так, – подтвердил Алистер.

– У нас выпускной год, и у многих есть планы на хоккейную карьеру, – фыркнул Спенсер. – Кто решил поделить лёд с этими блаженными?

– Я работал над графиком вместе с тренером Редфорд, – ответил Янг.

В этот момент раздался протяжный и игривый вой. Все знали, что тренер Янг безнадёжно влюблён в Карен Рэдфорд. Она была выдающейся фигуристкой в прошлом. Но в наши дни работала в университете, передавала свой опыт новому поколению.

– Карен не упустила шанс, – шепнул Спенсер мне, прикрыв рот рукой.

– Бушар, ты что-то сказал? – уточнил Марк, нахмурившись.

– Нет, сэр, – усмехнулся Спенсер, откинувшись на спинку стула.

– Есть ещё одна новость, – продолжил Алистер. – На открытии сезона вы будете играть против команды университета Терриес.

За спиной разнёсся радостный возглас. Их состав, несомненно, был силён. В прошедшем сезоне мы одержали над ними победу и заняли первое место в плей-офф, заполучив кубок Рошельда.

– Неужели они так быстро восстановились после той взбучки в финале? – бросил Гарри, и тут же все заговорили, вспоминая, насколько ожесточённой была наша борьба.

Комната наполнилась таким гулом, что стук кулака Марка о столешницу едва пробился сквозь этот шум.

– Тихо! – рявкнул он, вскочив со стула.

Тренер Янг слегка хлопнул его по плечу, и Марк вернулся на место.

– Даже если мы будем делить лёд с фигуристами, это не повод расслабляться. Тренажёрный зал никто не отменял. Всё ясно?

– Так точно, сэр, – ответили мы в унисон.

– Свободны. – Алистер махнул рукой. Он поднялся и проследовал в свой кабинет вместе с Марком.

Скрип стульев смешался с весёлым гомоном парней. Было видно, что собрание пошло им на пользу – они явно повеселели. Я подождал, пока последний из них выскользнул из кабинета, и только тогда двинулся следом.

– Чую запах крови, – с энтузиазмом проговорил Спенсер Алексу, когда я поравнялся с ними. Мы шагали по коридору к выходу из спортивного корпуса.

Университет занимал большую территорию и состоял из нескольких отсеков. Это был своего рода небольшой городок со своими кафе и мелкими магазинами, а также общежитием для приезжих студентов. Отдельное здание занимала огромная библиотека с компьютерными классами, где учащиеся могли подготовиться к семинарам в тишине.

Наш корпус напрямую связан с творческим блоком через просторный актовый зал. В нём проходили торжественные мероприятия, где ректор лично награждал выдающихся студентов, в том числе и спортсменов. А между вручениями зрителей радовали своими выступлениями студенты-музыканты.

Алекс и Спенсер увлечённо обсуждали предстоящий матч, а я, держась чуть позади, отмечал в телефоне график тренировок. Проходя мимо концертного зала, я уловил приглушённую мелодию. Эти звуки скрытой силой мгновенно остановили меня. Я узнал её! Когда-то мама играла эту композицию мне в детстве. Словно под гипнозом, я направился к двери и осторожно приоткрыл её.

В тусклом свете я приметил девушку, сидящую на сцене за роялем. Её пальцы скользили по клавишам, а силуэт двигался в ритме музыки, как под чарами невидимого факира. Распущенные светлые волнистые волосы струились по спине, словно эхо её движений, создавая вокруг неё магическую ауру. Девушка играла, а я стоял, не в силах пошевелиться. Каждая нота касалась моей души, оставляя в ней отпечаток.

– Эй, что там? – Спенсер бесшумно вырос за мной, приподнял подбородок, чтобы заглянуть через плечо.

В спешке я захлопнул дверь, и щелчок прозвучал неестественно громко в тишине зала. Я отступил, намеренно оттолкнув его спиной, и развернулся.

– Ничего. – Я двинулся к выходу, а Алекс последовал за мной. Вскоре позади раздался торопливый шаг Бушара.

Мелодия продолжала пульсировать в моих ушах, становясь всё более пронзительной, не давая покоя. Её заколдованный ритм пробуждал во мне необъяснимое стремление. Постоянно оглядывался, чувствуя, как неведомая сила тянет меня обратно, к источнику этого манящего мотива. Но, стиснув зубы, я подавил это искушение и упрямо двинулся дальше.

Глава 4
Мия

– Как всё прошло? – спросила Ханна, как только я прикрыла за собой дверь в актовый зал после прослушивания.

– Твоя мама велела подождать в коридоре, – ответила я, подходя к ней. – Она сообщит о решении, как только комиссия примет его.

– Разве ты уже не поступила? Зачем эти формальности?

– Они хотят оценить меня перед конкурсом.

Ханна фыркнула, закатив свои зелёные глаза. Она отбросила за спину копну золотисто-каштановых волос, точь-в-точь как у Малин, скрестила руки и принялась нервно отбивать ритм носком туфли.

Я познакомилась с Ханной в первый же день, как только приехала в Ретимс. Она пришла в гости и принесла с собой чудесный подарок – маленькую стеклянную фигурку рояля. Это была работа её отца, Артура Салазара, которую он сделал по просьбе дочери. Теперь эта милая вещица украшала мою книжную полку. Но главное – с того вечера Ханна буквально ворвалась в мою жизнь. Её общество оказалось не просто приятным, а по-настоящему спасительным. Я наслаждалась её лёгкостью и неуёмным энтузиазмом.

Пока Ханна явно переживала, я невозмутимо изучала снимки, развешанные по стенам коридора. Моё обучение в университете было предопределено, и вся эта суета вокруг отбора на состязание меня мало трогала. Конечно, победа дала бы возможность учиться бесплатно, но я не видела в этом никакой трагедии. Я не страшилась подработки, чтобы оплачивать свои семестры. Мне просто хотелось, как можно скорее избавить маму от этой заботы.

Она нашла работу официанткой в ресторане. Каждое утро мама отправлялась на автобусе в самый центр города, чтобы помочь подготовить заведение к открытию. Ей обещали неплохую зарплату, но этих денег точно не хватило бы на оплату моего обучения. Нужно поскорее найти себе подработку.

За спиной раздался щелчок, и я обернулась. Миссис Салазар, улыбаясь, шагала в нашу сторону.

– Что они решили? – нетерпеливо выпалила Ханна.

– Поздравляю, Мия, – произнесла Малин, обращаясь ко мне. – Теперь ты официально студентка университета.

С трудом выдавив едва заметный кивок, я натянула губы в подобие улыбки, надеясь, что это скроет моё полное равнодушие.

– Твоё выступление впечатлило многих, – продолжила она. – Но у тебя несколько конкурентов, и только один из вас будет утверждён на конкурс. Ты должна показать свои способности и победить. Разумеется, это поможет Шанайе, но и, прежде всего, принесёт пользу тебе самой.

Взгляд миссис Салазар был таким проницательным, словно она прочитала мои мысли. Её слова не прошли мимо, задев меня за живое. Теперь я знаю чего хочу – победы. И ради этого нужно полностью сосредоточиться на учёбе, не позволяя ничему меня отвлекать. Усердно репетировать и на отборе продемонстрировать всё своё умение.

***

Торговый центр, куда мы с Ханной приехали, находился неподалёку от студенческого городка. Он оказался весьма внушительным: сверкающие стеклянные фасады, яркие неоновые вывески и целая россыпь бутиков известных марок, разбавленная более скромными торговыми точками. Мы оказались здесь по инициативе Ханны – ей срочно понадобилось кое-что из спортивного отдела.

– Я приметила коньки, – пробормотала Ханна себе под нос, возвышаясь на ступени эскалатора.

– Коньки? – переспросила я, пытаясь уловить смысл её слов.

– Они потрясающие! – воскликнула она, ступая на твёрдый пол третьего этажа. – Но такие дорогие… Коплю деньги и очень надеюсь, что к концу года буду в них разъезжать. А ты умеешь кататься?

– Что?

Я снова не сразу поняла, о чём она говорила. Мои мысли были заняты произведениями, которые планирую продемонстрировать комиссии.

– Ты катаешься на коньках? – повторила Ханна, покосившись на меня.

– Мы со льдом – противоположности. Предпочитаю устойчивость под ногами.

– Я могу тебя научить!

– У меня уже есть занятие по душе.

Я вытянула руки вперёд и виртуозно заиграла пальцами в воздухе, словно перебирала клавиши невидимого рояля. Ханна хихикнула, сразу поняв, что я имела в виду.

Игра на фортепиано была моим призванием. Я планировала использовать свои навыки, чтобы подрабатывать и развлекать людей в каком-нибудь заведении.

Ханна задумалась на мгновение, а затем просияла:

– Представь: небольшой подиум в самом центре арены, освещённый ярким прожектором. На нём стоит рояль, и ты сидишь за ним, играя мелодию. Я, скользя по льду, выполняю элементы, которые идеально сочетаются с твоей музыкой.

Её слова заставили меня остановиться. Идея была ошеломляющей! Такой номер мог бы стать настоящим триумфом. Но, к сожалению, маловероятно, что нам позволят воплотить его.

Ноты незнакомой композиции невольно зазвучали в моём разуме, точно живые. Я достала из сумочки блокнот и принялась записывать их, пытаясь запечатлеть этот мотив, чтобы потом воспроизвести на настоящем инструменте.

– Ты что, зависла? – Голос Ханны вырвал меня из сладкой неги.

Она скрылась в стенах магазина, а я торопливо спрятала блокнот обратно и поспешила за ней.

Стены маркета пестрели яркими плакатами, на которых красовались легенды спорта, а пол устилали стеллажи всякой атрибутики: от теннисных ракеток до футбольных мячей. Среди этого разнообразия я чуть не потеряла из виду Ханну. Её макушка мелькнула между прилавками, и я рванула в её сторону.

Ханна остановилась у стенда с коньками. Она провела рукой по отполированному лезвию, будто здороваясь с давними друзьями. Любовь к фигурному катанию читалась в каждом её жесте. Я ещё не видела её выступлений, но была абсолютно уверена: Ханна – будущая звезда.

На противоположной стене я заметила спортивную обувь и вспомнила, что мне нужна новая пара для учёбы. По пути к стенду неожиданно прямо передо мной пронёсся парень, заставив инстинктивно отскочить.

Незнакомец, заливаясь смехом, перебросил мяч кому-то за пределами моего обзора. Он уловил мой взгляд и подмигнул.

– Помешал тебе, красотка? – его тон звучал игриво.

Я не разделяла его задора и уже приготовилась выдать что-нибудь едкое, как вдруг меня перебили:

– Бушар, ты неисправим.

Низкий, бархатный голос коснулся слуха и заставил обернуться. Он прокатился по воздуху и захватил всё моё внимание. К нам приближался высокий, широкоплечий парень. Тёмно-каштановые завитки его волос чуть ниспадали на лоб, придавая небрежный вид. И я почти уверена, что под его чёрными худи и брюками скрывалась спортивная фигура.

– Алекс на выходе. – Он обратно метнул мяч незнакомцу. – Верни на место.

– Слушаюсь, кэп, – ответил тот и, отсалютовав мне, быстро умчался.

– Прости, если Спенсер задел тебя. – Прозвучало с такой безразличной интонацией, что я невольно поёжилась.

Я приподняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Его глаза – цвета глубокого лесного ореха, с чёрным ободком вокруг радужки, моментально завладели мной. В них читалось удивительное сочетание мягкости и едва уловимой грусти. Чётко очерченные скулы, волевой подбородок и тонкие губы. Пока я разглядывала его черты, по спине пробежал странный, волнующий холодок.

– Немая? – уточнил он.

От такой неожиданной прямоты я растерялась. Язык прилип к нёбу, не в силах вымолвить ни слова. Я ждала, что он снисходительно усмехнётся, увидев мою реакцию. Но его взгляд был совершенно серьёзен, будто он искренне верил в свои слова.

– Всё в порядке, – наконец процедила я. – Только это место не совсем подходит для ваших идиотских забегов. В следующий раз вы кого-нибудь ненароком в лепёшку сотрёте.

Его брови удивлённо взлетели вверх.

– Лучше б не болтала, – пробурчал незнакомец еле слышно.

– Что?

– Ничего.

Он махнул рукой, точно я была какой-то назойливой мухой, и, развернувшись, исчез в толпе. Его слова повисли в воздухе, оставляя меня в полном недоумении от этой дерзости.

– Придурок, – прошипела я.

Неожиданный толчок сзади чуть не сбил меня с ног. Я инстинктивно выставила ногу вперёд, чтобы не упасть.

– Ты знакома с Кираном? – Голос Ханны прозвучал нетерпеливо и взволнованно.

– Кто?

– Да ладно! Ты же только что с Кираном Лерой болтала! Он у нас капитан хоккейной команды. А тот, что за малым не врезался в тебя – Спенсер Бушар. Тоже хоккеист.

Я закатила глаза от этой утомительной и совершенно ненужной информации.

– Не знаю ни того ни другого, – буркнула я и, обойдя Ханну, продолжила свой путь.

– Как жаль, – разочарованно выдохнула она мне вслед.

Я бродила между рядами обуви, с тоской оглядывая полки. Ханна плюхнулась на пуфик неподалёку.

– Спенсер Бушар – очаровашка, – защебетала она. – В этом году большинство игроков выпускаются. Но уверена, мы ещё встретимся на арене, и я очень надеюсь, что Спенсер обратит на меня внимание.

– Напыщенный индюк, – пробурчала я себе под нос. – Чуть не сшиб меня, дурачась с таким же самодовольным идиотом.

Ханна рассмеялась, услышав моё замечание.

– Уверена, ты изменишь своё мнение, когда познакомишься с ними ближе. – Она расплылась в улыбке и посмотрела куда-то мечтательно. – В Спенсера невозможно не влюбиться.

Я присела рядом, примеряя обновку.

– Правда, вокруг него вьётся много девушек, – нахмурилась она.

– И ты хочешь стать одной из них?

– Я буду для него единственной. – Выражение лица Ханны снова стало задумчивым. – А вот Киран… Он раньше встречался с Эстеллой Роксбур. Но, как я слышала, она променяла его на Даная Холдена, который тоже играет в их команде.

Пропустив её рассказ мимо ушей, я схватила коробку с обувью и направилась прямиком к кассе. Вникать в чьи-то личные драмы мне совершенно не хотелось, да и не было времени. Мои приоритеты расставлены чётко, и я не собиралась их менять.

Глава 5
Мия

Занять место за верхней партой оказалось мудрым решением. Отсюда открывался отличный обзор на студентов, которые только-только рассаживались по аудитории.

В первый учебный день я примчалась в университет задолго до начала занятий. И дело было не в том, что горела желанием с головой окунуться в учёбу. Просто преподаватель по творческому мастерству, Мерил Прайс, запланировала встречу с претендентами на конкурс.

Миссис Прайс входила в состав джазового ансамбля. Она хотела поговорить с нами перед отъездом на недельные гастроли. В процессе собрания Мерил провела инструктаж и раздала расписание занятий. Также она уточнила, в какое время будет доступен репетиционный зал.

Многие из моих конкурентов могли заниматься дома, потому что у них были инструменты. Благодаря Малин у меня тоже появилась такая же возможность. Она передала мне ключ от маленького кабинета, где стояло старое пианино.

Несмотря на возраст и повреждения корпуса, его клавиши звучали чисто. Я уже играла на нём несколько раз, репетируя произведение для отборочного просмотра. Однако, мелодия, что набросала в блокнот, тоже не давала мне покоя. Я пыталась дальше записывать ноты, но постоянно сталкивалась с творческим кризисом. Поэтому решила временно отложить её и сосредоточиться на готовой композиции.

– Почему ты забралась так высоко? – Ханна неожиданно плюхнулась рядом.

Я немного вздрогнула.

– Еле тебя нашла, – пробурчала она, устраиваясь поудобнее. – С такой галёрки мы точно ничего не услышим.

Я указала на кафедру.

– Там микрофон, – ответила ей, наблюдая, как Ханна выуживает из сумки тетради и ручки.

Она кивнула и продолжила разбирать вещи. Я же снова отвернулась, рассматривая толпу студентов, постепенно заполнявших аудиторию.

В лекционный зал стекались слушатели разных курсов. Среди них я заметила Аманду Уокер, второкурсницу и, как оказалось, мою конкурентку. Её платье, чересчур пёстрое, сразу бросалось в глаза. А каштановые пряди, уложенные на одно плечо, казались настолько склеенными, будто она решила вылить на них весь имеющийся в доме лак для волос.

Я ещё не слышала её исполнения, но это нисколько не беспокоило меня. Я настроилась на спокойное течение событий. Моя цель – показать комиссии своё мастерство, а уж они сами решат, кто из нас лучше.

К Аманде подлетела девушка с пепельной шевелюрой, одетая в платье такой же смелой яркости. Внезапно обе залились пронзительным визгом, словно маленькие девочки, которым только что подарили самую желанную игрушку. Они так долго обнимались, будто не виделись целую вечность. Аманда продемонстрировала свою сумочку, и незнакомка вскрикнула от восторга ещё громче.

– От их писка можно подумать, что из клатча выскочила мышь, – прыснула Ханна. – Но это же Эстелла Роксбур…

– Кто?

– Я же рассказывала тебе! – Ханна недоумённо уставилась на меня. – Она бросила Кирана ради Данайя.

Я сжала губы, пытаясь уловить хоть что-то вразумительное в её сбивчивом рассказе. Но слова ускользали, оставляя меня в полном недоумении. Эта история была абсолютной загадкой. Ханна внимательно изучала моё лицо, надеясь увидеть там крошечный проблеск понимания.

– Ты совсем ничего не запомнила… – протянула она.

– Извини, но… – я покачала головой. – Меня такие вещи мало волнуют. Учёба на первом месте, и я не собираюсь отвлекаться на всякие глупые сплетни.

– А как насчёт парней? – Ханна хитро улыбнулась, приподняв бровь. – Такие, как ты, точно не останутся без внимания.

– Такие, как я? – я поморщилась, не понимая, что она имела в виду.

– Мия, ты что, в зеркало никогда не смотрелась?

На телефон Ханны пришло уведомление, и она уткнулась в экран, оставив меня в растерянности. Вскоре в аудиторию вошёл профессор, и студенты расселись по местам.

– Чёрт, – прошептала Ханна, хватая ручку.

– Что случилось?

– Оказывается, сегодня тренировка, а у меня нет с собой формы и коньков. Придётся мчаться домой во время ланча и снова возвращаться в универ. Прости, Мия, но я не смогу пойти с тобой в буфет.

– Я всё равно собиралась заскочить к маме.

– Тогда после загляни на арену, – предложила Ханна. – Увидишь, как я катаюсь, и, возможно, тоже захочешь попробовать.

– Вряд ли, – усмехнулась я. – Но я приду.

Ханна просияла, и мы вернулись к лекции, стараясь записать всё под быструю диктовку профессора.

***

– Как прошёл твой первый день? – поинтересовалась мама, расставляя передо мной столовые приборы и тарелки с едой.

Я выбрала столик у окна, подальше от основной массы посетителей. Ресторан был полон, все спешили насладиться ланчем.

– Как обычно: лекции, студенты, – равнодушно ответила я, приступая к еде.

Мама вытерла руки о фартук и, окинув взглядом обстановку, присела напротив.

– С кем-нибудь познакомилась? – спросила она с неподдельным интересом.

Я посмотрела на неё из-под лба.

– Зачем? Мне и с Ханной нормально.

Мама напряглась, словно мой ответ задел её за живое.

– Но там же столько разных ребят учится! Почему бы тебе не пообщаться с кем-то, кто не связан с музыкой? Это же так интересно!

– Ханна не занимается музыкой.

Мама поджала губы, и в её глазах блеснуло разочарование. Она пыталась скрыть его за невозмутимостью, но я всё равно уловила.

Мне было совершенно непонятно, почему ей так хотелось, чтобы я активно искала новые знакомства. По всей видимости, она всё ещё не могла смириться с тем, что я рассталась со своей прежней жизнью. Но на самом деле я искренне наслаждалась одиночеством. Я накрыла её руку своей и улыбнулась, пытаясь подбодрить.

– Впереди целый семестр. Я обязательно с кем-нибудь подружусь.

В её взгляде промелькнула едва заметная печаль, но мама всё же кивнула. Похоже, мои слова не развеяли её сомнений. Я не стала развивать эту тему дальше, опасаясь ранить её ещё сильнее.

Когда я отняла свою ладонь, меня охватило неприятное чувство неловкости. Поспешила вернуться к обеду, но каждый кусочек казался неподъёмным. Желудок сжался, как камень. Мама ещё некоторое время оставалась со мной, но её окликнули, и она, извинившись, торопливо отошла.

Оставшись одна, почувствовала, как меня накрывает вина. Глупое, иррациональное чувство, но оно было там, грызло изнутри. Вероятно, из-за того, что моя любовь к одиночеству всегда чем-то отличала меня от моих родителей. Мама, хоть и ценила тишину, всё же нуждалась в людях и общении. А отец… Отец обожал веселье. Он был душой компании, всегда в фокусе, окружённый друзьями и знакомыми.

Калебу было жизненно необходимо, чтобы о нём говорили в Салене. Неважно, добрые ли это сплетни или злые, главное, чтобы продолжали судачить. Даже наш особняк кричал об этом: повсюду стояли статуи, а во дворе журчал небольшой фонтан. Отец не скупился на эти совершенно ненужные предметы роскоши. Он был успешным ресторатором, и деньги у него водились.

Отец никак не мог понять, почему мы с мамой не разделяли его восторга от того, как он умеет тратить деньги. Он искренне считал, что мы должны радоваться тому, что благодаря его щедрости у нас есть всё, что мы хотим. Мама пыталась мягко его остановить, упрекнуть, а я… Я просто боялась его.

Калеб никогда не показывал мне отцовской любви. Наоборот, я постоянно чувствовала от него враждебность, даже отвращение. Он не воспитывал меня, но установил негласные правила: после школы – сразу домой, и выезжать можно было только на уроки фортепиано. Но когда отец уезжал из Салена, мама иногда разрешала мне встречаться со знакомыми. У меня не было близких друзей. Может быть, поэтому мне было так легко с ними расстаться? Я с облегчением оставила ту жизнь, где чувствовала себя загнанной в угол.

***

Звуки доносились до меня ещё издалека, пока шла по проходу. Звонкие удары по льду, резкий скрежет лезвия – всё это смешивалось с властным женским голосом, который эхом разносился по площадке. Я остановилась у края трибуны и выглянула вперёд.

На залитом светом льду кружились юноши и девушки, их движения были отточены и синхронны. Под чутким руководством наставника они словно жили в одном ритме, выполняя замысловатые элементы.

Раздался свисток, и тренер объявила об одиночных вращениях. Фигуристы разошлись по всему периметру катка, стараясь не мешать друг другу. Я взобралась на ступеньку и придвинулась к ограждению, надеясь увидеть Ханну, но её пока не было.

Внезапно мимо меня кто-то пронёсся, порывом ветра взметнув мои волосы. Обернувшись, я увидела Ханну. Она ехала спиной вперёд, улыбаясь во весь рот, и махала мне. Она указала на себя, чтобы я внимательно следила за ней.

Затем Ханна развернулась и понеслась вперёд, набирая скорость. Вскоре она оказалась на противоположной стороне арены. В какой-то момент она оторвалась ото льда и закружилась в воздухе, выполняя невероятные, головокружительные пируэты.

Её движения настолько плавные и точные, что казалось, будто она парила надо льдом. Я никогда не видела ничего подобного. Её прыжки были высокими, а вращения – быстрыми и безупречными. В каждом элементе чувствовалась грация и непоколебимая уверенность. Я восхитилась её таланту.

Раздался свист, и все ученики подъехали к преподавателю, остановившись перед ней. Она принялась что-то объяснять, а я окинула взглядом арену.

Только сейчас заметила, насколько она внушительна: широкие трибуны с разноцветными креслами, разнообразные баннеры, а в центре – изображение местной хоккейной команды. Игроки на фото выглядели счастливыми, а один из них держал сверкающий кубок. Я узнала его. Того самого парня из магазина. При взгляде на него по спине пробежал знакомый холодок, и я непроизвольно обхватила себя руками.

Фигуристы, завершив тренировку, потянулись к выходу. Ханна жестом показала мне, что скоро освободится, и я, кивнув, сделала шаг назад. Неожиданно моя нога провалилась в пустоту, и я начала падать.

Но в тот же миг чьи-то сильные руки обхватили меня под плечи, удержав от падения. Меня молниеносно вернули в исходное положение, и, обернувшись, встретилась с тем самым взглядом, который меньше всего хотела видеть вновь.

– Будь осторожна, – проговорил он хрипловатым голосом.

Киран возвышался надо мной, облачённый в хоккейную форму. Его фигура, усиленная лезвиями коньков, казалась ещё более внушительной. Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

– Спасибо, – бегло бросила я.

Его глаза снова приковали меня к себе. В них мелькнуло удивление, когда Киран неторопливо рассматривал меня. Необъяснимое волнение прокатилось по моему телу. Я отвела взгляд и поспешила обойти Кирана, надеясь, что моё смятение осталось незамеченным. Ладони стали влажными, и я провела ими по джинсам. Но внезапно врезалась во что-то твёрдое.

– Красотка из магазина… – лукаво протянул Спенсер, надевая шлем.

Я замерла, оглядывая второго гиганта в хоккейной форме.

– Бушар, – окликнул его Киран за моей спиной.

Спенсер поглядел на него поверх моей макушки и оскалился ещё хитрее.

В проходе помаячила миссис Салазар. От облегчения мои плечи невольно опустились, и я, не раздумывая ни секунды, поспешила к ней.

– Мия? Что ты здесь делаешь? – удивилась Малин.

– Ханна позвала меня на тренировку, – объяснила я, направляясь вместе с миссис Салазар к раздевалке. – Она рассчитывает, что мне понравится этот спорт, и жаждет научить меня кататься на коньках.

– Тебе не нравится фигурное катание?

– Особо ничем не интересовалась, кроме игры на пианино, – призналась я, пожав плечами.

– А как насчёт хоккея? Наша команда – чемпионы прошлого сезона!

В моей голове тут же нарисовался образ Кирана: ледяная отстранённость, взгляд, от которого невозможно оторваться, и всё это приправлено высокомерием. Я скривилась, и миссис Салазар, разумеется, это уловила.

– Понятно, – констатировала она, приняв мою гримасу за ответ.

Дальнейший разговор казался бессмысленным. Отвернувшись к стене, я сделала вид, что с интересом изучаю развешанные афиши и фотографии. Хотелось поскорее уйти, чтобы наконец-то избавиться от этого волнения, которое никак не хотело отпускать. Словно нехотя, я повернула голову и заглянула в проход, где столкнулась с Кираном, но там уже никого не было.

Глава 6
Киран

– Ещё два круга! – прокричал Марк, свистнув. – Ускоряемся, парни! Ускоряемся!

С глубоким вдохом в мои лёгкие проник холодный воздух, царапая горло. Наклонившись, я оттолкнулся коньками, разрезая гладкую поверхность льда. Хруст и свист металла – единственные звуки, способные заглушить хаос в моей голове.

Тренировка должна была помочь сосредоточиться, прояснить разум, но вместо этого она глубже затягивала меня в лабиринт мыслей. Почему, чёрт возьми, я не могу собраться? Важный сезон на носу, а в голове – полный сумбур, из которого никак не выбраться.

– Опять красотка не даёт покоя?

Я дёрнулся и обернулся на голос Спенсера, поравнявшегося со мной. Через решётку шлема отчётливо виднелась его саркастичная ухмылка.

– Что за чушь?

– Да ты сам не свой после встречи с ней. В первый раз было то же самое, – он сделал акцент на каждом слове. Спенсер, безусловно, упивался моим раздражением.

– Да ну тебя! – отмахнулся я, пресекая дальнейший разговор.

Услышав его смешок, я обозлился ещё сильнее. Рывком оторвался от Бушара и пустился вперёд, пытаясь убежать не только от него, но и от самого себя. Хотелось, чтобы ветер унёс с собой его ликование, а вместе с ним и тот беспорядок, что поселился в моём сознании.

После усиленной тренировки я стоял под струями душа, глупо надеясь, что они прояснят мысли, которые оставались такими же запутанными. Я упёрся ладонями в мокрые стены и закрыл глаза в тщетной попытке обрести хоть какое-то спокойствие.

Словно наяву, перед глазами возникла сцена: едва я вышел из раздевалки, как увидел её. Светлые, чуть вьющиеся волосы зацепили моё внимание. Я узнал её со спины – та самая девушка, чьи пальцы завораживающе порхали над клавишами фортепиано в актовом зале. Я бесшумно подошёл, чтобы рассмотреть её получше.

Неожиданно она оступилась, потеряв равновесие. Мой инстинкт сработал быстрее мысли – я протянул руки и поймал её. Осторожно поставил на ноги, и девушка обернулась. Снова эти глаза. Небо в чистом виде, такие же ясные и бездонные. С момента нашей случайной встречи в спортивном магазине они не выходили у меня из головы. Её образ, её лицо – мгновенно захватили мой разум, не оставляя места ничему другому.

Я уловил, что девушка тоже смущена нашей неожиданной близостью. Её щёки покраснели, она опустила взгляд и поспешила удалиться. Но на её пути возник Бушар. Его липкий интерес к незнакомке взбесил меня, и я, сам того не осознавая, вмешался.

Внутри меня пробудился огонь, который сначала тлел, но теперь он пожирал, набирая силу с каждой секундой. Стремительно и властно скользил вниз, к точке абсолютного притяжения. Этому зову невозможно сопротивляться. Чёрт!

– Эй, Киран, ты идёшь? – Голос Алекса вырвал меня из задумчивости.

Не оборачиваясь, я бросил через плечо:

– Не ждите меня.

Оставшись один, переключил воду на холодный режим. Ледяные капли, как сотни острых игл, безжалостно впивались в кожу, вызывая жжение и мурашки. Тело задрожало от резкого контраста температуры, но холод не принёс ни малейшего ментального успокоения.

Необходимо срочно выкинуть образ незнакомки, засевший в моей голове. Я совершенно не планировал отвлекаться на кого-либо. Выпускной год в университете, экзамены, но самое главное – драфт. Моя цель – хоккей, и для этого нужно полностью сосредоточиться на тренировках и играх.

***

– Как прошёл день? – поинтересовалась Симоне, раскладывая последние закуски на блюде.

Отец всё ещё находился в командировке, так что ужин с мисс Уилсон был привычным делом.

– Обыкновенно, – хмыкнул я, принимая блюдо, чтобы помочь с сервировкой.

Люмос, виляя хвостом, крутился под ногами, надеясь на упавший кусочек. В отсутствие отца собака могла свободно находиться в доме. Однажды Питер вернулся домой в плохом настроении и, увидев пса на диване, заявил об аллергии и запретил собаке оставаться внутри.

– Лекции, тренировки, – продолжил я, усаживаясь за стол. – Скоро первая игра сезона. Я оставил билет в твоей комнате.

– Обязательно приду!

– Даже не сомневался, – усмехнулся я, подцепляя вилкой кусочек еды.

Телефон завибрировал, и на экране появилось сообщение от Алекса. Он предлагал пробежаться перед сном. Не раздумывая, я настрочил согласие.

Дверь хлопнула, и я повернул голову к Симоне. Она пожала плечами, давая понять, что не ожидала гостей. Мисс Уилсон приподнялась, но я опередил её, выйдя в холл. Навстречу мне шёл отец, сжимая ручку портфеля. Под его глазами залегли тёмные круги, свидетельствующие о бессонных ночах.

– Самолёт задержали, поэтому пропустил ужин, – пояснил он, остановившись напротив.

– Ты собирался присоединиться к нам? – колко уточнил я, скрестив руки на груди. В моём голосе сквозила неприкрытая ирония, а взгляд оставался ледяным.

Отец впился в меня, будто мой вопрос был абсурдным и бессмысленным.

– Я не могу поужинать в компании собственного сына? – на его лбу проступила глубокая морщинка.

– С каких пор ты спешишь вернуться домой? – не унимался я.

Мне захотелось выплеснуть всё, что накопилось за этот день. Неосознанно я выбрал отца объектом искупления.

– Киран, ты перегибаешь палку, – прошипел он, сжимая челюсть. Его лицо исказилось от негодования, а голос стал низким и угрожающим. – Ты не смеешь указывать мне, когда и где я могу быть со своей семьёй!

Семья… Как же нелепо звучало это слово, слетевшее с уст отца! Словно издёвка. Меня охватило несогласие. Настоящая семья в этом доме давно утратила своё существование!

Напряжение в комнате накалилось, как перегретый котёл, который вот-вот взорвётся. Воздух между нами стал тяжёлым и удушающим, вызывая желание вырваться из этого замкнутого круга. Я выпрямился, намереваясь ответить, но тут вмешалась мисс Уилсон.

– Мистер Лерой, я сейчас же накрою и для вас. Киран, ты поможешь мне? – Симоне обхватила меня за локоть и потянула за собой.

В её глазах мелькнула скрытая мольба, и я не смог отказаться. Чувство вины за вспышку, за то, как я сорвался на отце, внезапно сдавило грудь.

Ужин прошёл на удивление гладко. Мисс Уилсон не умолкала, задавая отцу и мне вопросы, всячески стараясь вовлечь нас в беседу. Она аккуратно избегала тем, которые могли бы вызвать конфликт.

В моих руках трепетал билет на предстоящую игру. Я привык оставлять такие приглашения на рабочем столе отца, надеясь, что он выкроит время оценить мою технику. Но Питер вновь и вновь отговаривался занятостью в компании и пропускал матчи.

На этот раз я решил пригласить отца лично, рассчитывая, что он не сможет отказать. Но, по правде говоря, я намеревался извиниться за свою выходку. Стоя перед его кабинетом, я волновался так, будто пришёл на важный экзамен.

– Позволишь? – сдержанно спросил я, заглянув внутрь.

Отец отвлёкся от ноутбука и поднял на меня усталые глаза.

– Конечно, – бесстрастно ответил он.

Я настороженно придвинулся ближе, сохраняя дистанцию. Питер бегло стучал пальцами по клавиатуре. Затем он захлопнул крышку и склонил голову.

– Приношу извинения за своё поведение. Мне жаль, если мои слова задели тебя, пап.

Отец молча смотрел на меня. Я никак не мог понять, испытывает ли он облегчение или тлеющую злость. Питер всегда был мастером скрывать свои эмоции. Я унаследовал от него не только внешность, но и умение сохранять полное спокойствие снаружи, даже когда внутри всё переворачивалось.

– Принёс тебе билеты, – выпалил я, стараясь разрядить обстановку.

Отец поднялся с кресла и размеренным шагом подошёл ко мне, принимая пропуск на матч.

– В этот день состоится открытие ресторана, в который я вложился.

Его слова в мгновение ока развеяли хрупкий мираж надежды. Я верил, что отец будет на трибуне, болеть за меня и поддерживать. Но теперь… Теперь мои плечи поникли под тяжестью невидимой цепи, а внутри всё сжалось в тугой комок.

– Но… я приду, – неожиданно добавил он, улыбнувшись.

Я замер, точно истукан, не веря своим ушам. Это как сновидение, и я был в нём главным персонажем.

– Я правда буду, сынок. – Невесомый хлопок Питера по моему плечу подтвердил реальность происходящего. Лёгкая усмешка тронула мои губы, и я заворожённо кивнул.

Это был шанс продемонстрировать отцу, на что я способен, и доказать, что выбранный путь – не просто увлечение, а важная часть меня. Мне безумно хотелось, чтобы Питер принял мой выбор, и мы смогли начать нормальные отношения.

***

– Почему нас всех собрали здесь? – протянул Алекс, оглядывая, заполняющуюся студентами аудиторию. Он сидел возле меня на последнем ряду.

Алекс и Спенсер – мои самые близкие друзья. Наша дружба началась ещё в детстве, когда нас привели в хоккейную секцию. Из нас троих Алекс – самый сдержанный и немногословный, но при этом удивительно проницательный. Он такого же роста, как я и Спенсер, с коротко стриженными русыми волосами и пронзительными зелёными глазами.

– О чём ты? – запыхавшись, бросил Спенсер, плюхаясь возле него.

Его растрёпанный вид выглядел так, будто он преодолел марафонскую дистанцию, спасаясь от разъярённого зверя. Я невольно склонил голову, рассматривая его взъерошенные волосы и покрасневшее лицо.

– Что? – Спенсер заметил мой пристальный взгляд.

– На твоей шее след от помады, – хмыкнул Алекс.

Спенсер, выругавшись, принялся стирать пятно ладонью.

– Первая пара ещё не началась, а ты уже успел развлечься? – с укором отметил я.

– У Селесты сегодня прослушивание в какой-то спектакль, – отмахнулся Спенсер. – Всю ночь засыпала меня сообщениями, уверяя, что я её талисман. Пришлось рано утром делиться удачей.

Алекс тихонько рассмеялся от этой нелепости. Бушар опять оказался в абсурдной ситуации. Хотя, справедливости ради, со Спенсером это происходило регулярно, и в этом был весь его шарм.

– Прошу всех занять свои места. – Голос преподавателя привлёк всеобщее внимание.

За кафедрой устроилась Малин Салазар и терпеливо ждала. Гул студентов постепенно стих, когда все расселись по аудитории.

– Миссис Салазар будет читать лекцию? – прошептал Колтон, сидящий рядом со мной.

– Может, это связано с дочерью, которая поступила сюда? – предположил Алекс. – Я видел их в спортивном корпусе. Девушка занимается фигурным катанием.

– Фигуристка, значит? – восхитился Спенсер.

– Малин оторвёт тебе яйца, если приблизишься к девчонке, – пригрозил Алекс.

Спенсер хитро ощерился, будто кот, почуявший добычу. Его мимика превратилась в охотничью и не сулила ничего хорошего.

– Без глупостей, Бушар, – вмешался я, указывая на него ручкой. – Малин работает в администрации универа. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как тебя отчислят и выгонят из команды. Эта интрижка того не стоит.

– А если у нас с ней всё будет серьёзно? – возмутился он.

Его слова вызвали взрыв смеха у студентов, сидевших поблизости. Шум привлёк внимание тех, кто находился ниже, включая миссис Салазар.

– У вас там что-то интереснее лекции? – спросила она повышенным голосом.

– Просим прощения, – выкрикнул Колтон, прикрывая рот рукой, сдерживая смех.

Миссис Салазар медленным прищуром прошлась по нашему ряду. Я напрягся, ожидая, что она потребует нас выйти или поручит задание, отнимающее драгоценное время.

Мы жили в условиях жёстких временных рамок – каждая секунда была на вес золота, и любое отклонение от графика могло серьёзно подорвать нашу концентрацию на тренировках и в будущих играх.

– Как вы заметили, в этой аудитории собрались только старшекурсники, – продолжила Малин, сменив тон на дружелюбный. – И это не случайно.

– Так и знал, – пробормотал Алекс.

Миссис Салазар вышла к столу на подиуме и остановилась перед небольшими коробочками. Лекционный зал погрузился в тишину, и все без исключения следили за её действиями.

– После бесед со студентами я заметила тревожную тенденцию: большинство из них, особенно первокурсники, сосредоточены лишь на одном направлении. Это открытие подтолкнуло меня к смелой инициативе, которую уже одобрил ректор.

Малин положила ладони на крышки контейнеров.

– Внутри спрятаны загадки, в которых зашифрован студент. С выбранным человеком вы будете связаны на протяжении всего курса. Как выпускники этого года, вы станете наставниками для первокурсников, раскрывая тайны вашего мастерства. Ваши встречи будут не просто лекциями, а живыми уроками, полными обмена опытом и знаниями. А экзаменом станет эссе, в котором вы опишете все ваши открытия и приключения.

Среди присутствующих поднялся рокот оживлённого шёпота. Студенты, предвкушая новые задачи, делились друг с другом предположениями о том, кто же станет их подопечными.

– Подойдите по одному и вытяните листок, – объявила Малин. – Мы уже скорректировали расписание всех участников, чтобы ваше взаимодействие было беспрепятственным.

Студенты выстроились в ряд. По очереди протягивали руки в цилиндр, из которого извлекали сложенные вчетверо бумажки. Отступая в сторону, каждый из них раскрывал послание и зачитывал зашифрованные строки. Некоторые уже вычислили, где скрывается нужный объект, и отправились на встречу.

Малин наблюдала за нами с пристальным вниманием, улавливая каждую эмоцию. Она наслаждалась искрами азарта и душевного подъёма, окутывающими аудиторию.

Моя очередь подошла быстрее, чем я ожидал. Опустив руку, я вытянул свёрток. Отступив, развернул его и прочитал: «Кто звучит, как мир эмоций, в клавишах найдя свой голос? Ответ ты обнаружишь в большой локации собраний».

Я несколько раз зачитывал послание про себя, не понимая, о ком идёт речь. Наморщив лоб, я окинул взглядом однокурсников, но ни один из них не выглядел таким же озадаченным.

– Кто у тебя? – Спенсер закинул руку на моё плечо, заглядывая в лист. Он вслух зачитал головоломку и блеснул зубами.

– Повезло, – протянул он. – Может, попадётся какая-нибудь очаровательная музыкантша.

– С чего ты взял, что это девушка?

– А ты предпочитаешь парней? – скривился он.

– Кто попался тебе? – Я уклонился от его вопроса.

– У меня зашифрован кто-то из театралов. Надеюсь, это не подружка Николь.

– О, фигуристка. – Кто-то выкрикнул позади нас.

Бушар тут же обернулся и просиял.

– Не жди меня, – бросил он, отстраняясь. Спенсер развернулся и направился к кому-то в толпе.

Я поглядел на часы, оценивая остаток времени до конца пары. Необходимо успеть в музыкальный блок и встретиться с тем, кто был зашифрован в послании.

В коридоре раздавались приглушённые аккорды различных инструментов. Я заглядывал в каждую приоткрытую дверь классов, но они были заполнены учениками, поглощёнными занятиями. Малин упомянула, что наше расписание изменилось, и это означало, что студент, которого я искал, сейчас был один.

Звук гитары, исходивший из проёма в актовый зал, приковал моё внимание. Заглянув в него, заметил парня на сцене, настраивающего инструмент. Уловив мои шаги, он поднял голову, и я узнал его – Шейн Ишервуд, гитарист местной группы. Он учился на одном курсе со мной. Следовательно, он не тот, с кем мне предстояло взаимодействовать.

– Ты здесь один?

Я поднялся на сцену и огляделся.

– Да, – коротко ответил Шейн.

Я выдохнул с досадой и провёл рукой по волосам. Похоже, я упустил нужного человека, и теперь его поиск может затянуться.

– Кого-то ищешь? – Шейн озадаченно посмотрел на меня.

– Кто был в зале до тебя?

– Когда я пришёл, тут была девушка. Скоро наша репетиция, поэтому она уступила сцену раньше и ушла.

– Как зовут её?

– Мия Акерман.

– Мия, значит, – повторил я, усмехнувшись. – Спенсер будет рад узнать, что это всё-таки девушка.

Круг сузился: теперь предстояло выяснить, в какой группе она учится. Наше следующее занятие назначено на конец недели, но я не мог позволить себе ждать. Я планировал посвятить это время тренировке, но сначала предстояло уговорить Мию написать эссе вместо меня.

Глава 7
Мия

Едва я переступила порог дома, как моментально учуяла аппетитный аромат. Мама порхала у плиты, пританцовывая в такт задорной музыке. Я, стараясь не издать ни звука, проскользнула в комнату и устроилась за столом, подперев подбородок руками. Мама, увлечённая своим кулинарным творением, меня пока не замечала. И когда она начала подпевать песне, я не удержалась и хихикнула.

– Мия! – Мама обернулась. – Я и не знала, что ты уже дома!

– Ты сегодня прямо сияешь! Что-то случилось?

Мама опёрлась руками на стол и широко улыбнулась.

– Мне предложили работу! В новом ресторане! И не просто официанткой, а помощником управляющего!

– Невероятно! – вырвалось у меня. – Поздравляю! Это замечательно!

– Руководство оценило мою работу, когда я помогала администратору в нынешнем заведении.

– Это непременно нужно отметить!

– Я пригласила Малин и Ханну к нам на ужин! – радостно сообщила она. – Заодно хочу отблагодарить их за помощь, которую они нам оказали.

– Тогда переоденусь и помогу тебе!

Раздался звонок в дверь, и мы с мамой одновременно повернули головы в сторону прихожей.

– Лучше открой гостям, а я пока накрою на стол. – Мама подошла к шкафчикам и достала из него посуду, я же направилась ко входу.

Открыв дверь, я чуть было не врезалась в стеклянную бутылку, которую держала Ханна.

– Вино на ужин? – Она игриво поиграла бровями.

– Это для меня и Шанайи, а вам, детишки, советую апельсиновый сок. – Малин выхватила ёмкость из рук дочери и, проскользнув мимо, направилась к моей маме. Я проводила её взглядом, а затем снова повернулась к Ханне.

– Ты куда пропала после учёбы? – выпалила она, сверкнув глазами. – Ты даже не представляешь, что произошло!

– Девочки, к столу! – позвала мама.

– Позже поговорим, – предложила я.

Ханна кивнула, и её лицо стало похоже на воздушный шарик, который вот-вот лопнет от сдерживаемых эмоций.

Усевшись за стол, я окинула взглядом щедрое угощение. Мама явно не скупилась на продукты, и я невольно посмотрела на неё. Она сидела напротив, увлечённо перешёптываясь с миссис Салазар, и в этот момент они напоминали маленьких девочек, делящихся самыми сокровенными секретами.

Мама буквально излучала счастье, и это сияние, словно тёплые лучи, окутывало всех вокруг. Радость за неё быстро вытеснила моё мимолётное недовольство.

– Что входит в твои обязанности на новой должности? – поинтересовалась Малин.

– В основном это организация всяких мероприятий и управление командой, – ответила мама. – Работы, конечно, будет много, но я чувствую, что справлюсь.

– За твою новую жизнь! – Малин подняла свой бокал в тосте.

– За миссис Акерман! – подхватила Ханна, и мы все дружно чокнулись.

Во время ужина миссис Салазар делилась забавными историями, которые произошли с ней за годы работы в университете. Она и моя мама погрузились в воспоминания о жизни, об их совместных студенческих годах.

Вернувшись в Ретимс, я не могла не заметить, как преобразилась мама. Всегда жизнерадостная и полная энергии. Жизнь с отцом, будто, приглушила её яркие краски. Но сейчас… сейчас она вновь сияла! Её прежняя живость и сила вернулись, наполняя её светом и новым, удивительным энтузиазмом.

– Почему ты переехала? – спросила я, не выдержав.

Мама изумлённо посмотрела на меня, словно этот вопрос застал её врасплох. Она переглянулась с Малин, и в воздухе образовалось напряжение.

– Из-за твоего отца, – наконец ответила мама, сделав глоток вина.

– Калеб решил строить карьеру в Салене, – подхватила Малин. – Узнав о беременности Шанайи, он предложил ей выйти замуж и увёз с собой.

– Новость о ребёнке стала для меня неожиданностью, – призналась мама. – Я планировала сосредоточиться на карьере, но жизнь распорядилась иначе, и я выбрала то, что посчитала лучшим для тебя.

– Тем не менее, мы вернулись туда, где всё начиналось, – пробормотала я.

– Словно судьба даёт нам второй шанс, – продолжила мама, повторно переглянувшись с Малин.

Я никак не могла расшифровать, что скрывалось за этими загадочными переглядами. Комната погрузилась в безмолвие, которое казалось тяжелее, чем тишина библиотеки в полночь.

– Кто же стал твоим наставником? – полюбопытствовала миссис Салазар, ловко сменив тему. – Спенсер Бушар будет открывать Ханне тонкости жизни хоккеиста!

Я резко обернулась к Ханне. Она, прикрываясь стаканом с соком, явно пыталась скрыть от матери, как залились краской её щёки.

– Что это значит? – поинтересовалась я непонимающе.

– Кто-то из старшекурсников обращался к тебе? – уточнила Малин.

– Нет, никто.

– В этом году я веду лекции для старшего курса, – объяснила Малин. – Их экзаменом будет эссе о том, как они делились своим опытом с первокурсниками. Это должно вдохновить новичков на выбор направления или открытие новых увлечений.

Она строго посмотрела на дочь и указала пальцем:

– Ханна без умолку тараторит о встречах с Бушаром. Но предупреждаю: никаких свиданий. Ваши занятия касаются только хоккея и фигурного катания. Спенсер имеет сомнительную репутацию. Будь осторожна.

Ханна коротко кивнула, стараясь не показывать, как сильно её задели слова матери. Её плечи поникли, и она опустила голову. Я молча наблюдала за подругой, прекрасно понимая, что остановить её будет невозможно. Их встречи со Спенсером будут проходить наедине, и я не сомневалась, что Ханна использует эту возможность, чтобы сблизиться с ним. Она без умолку о нём говорила, было очевидно, что Ханна без ума от Бушара.

Я же безмерно была рада своей независимости от чувств. Мне совершенно не хотелось, чтобы какой-нибудь хоккеист или кто-либо другой студент пытался понравиться, выпендриваясь передо мной. Мой единственный фокус – это конкурс и перевод на бесплатное обучение. Всё остальное для меня сейчас просто не существовало.

***

Ранний урок с миссис Прайс проходил в малом зале. Акустика стен, отражала звуки рояля, за которым восседала Аманда. Я устроилась в кресле на втором ряду и наблюдала за ней.

Пальцы Аманды порхали по клавишам с лёгкостью и грацией, рождая мелодию. Её уверенная и сосредоточенная фигура выдавала опытную пианистку.

Мой взгляд скользнул в сторону, остановившись на Николь Баркер – очередной претендентке на конкурс. Она сидела слева от меня на нижнем ярусе.

Николь уже продемонстрировала свой талант и теперь ожидала вердикта миссис Прайс. Её музыка звучала чисто и нежно, но не так складно, как у Аманды. С каждой отыгранной нотой соперницы облик Николь становился всё более хрупким и уязвимым. Она неосознанно теребила кончик светло-русой косы, сплетённой из тонких прядей.

Миссис Прайс следила за техникой и манерой выступления участниц. Она тарабанила пальцами по подлокотнику кресла в такт. Я старалась сохранить спокойствие, терпеливо дожидаясь своей очереди. Мне хотелось исполнить что-то особенное, способное выделить меня среди конкуренток.

Мысленно перебирала произведения, которые давались мне легко, но с каждым отброшенным вариантом пальцы покалывало. Это волнение было знакомым, и оно всегда исчезало, как только касалась клавиш.

Последний аккорд, зажатый Амандой, постепенно растворился в воздухе. Она поднялась на ноги и, расправив каштановые волосы, спустилась со сцены. Миссис Прайс что-то записала в блокноте, а затем посмотрела на меня через плечо. Она кивнула, и я, не спеша, направилась к роялю.

Я уселась на банкетку и уставилась на клавиатуру, всё ещё не решив, что именно исполнить. Меня беспокоила мысль о возможной ошибке. Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

Первые ноты интуитивно вырвались из-под пальцев, наполняя звуками пространство. Каждый перебор резонировал внутри меня. Я будто оказалась на краю пропасти и делаю первый шаг. Через какое-то время поняла, что играю собственную композицию, недавно написанную. Это добавило мне восторга и азарта.

Музыка становилась всё более страстной, мощной и неудержимой. Каждая нота звучала выразительнее. Я дышала вместе с ними, позволяя говорить за меня. Перестала думать о вероятной оплошности или о том, что скажут другие. Полностью отдалась этому моменту.

Иногда я забывалась и представляла себя одной в этом мире, окружённой только роялем и своими эмоциями. Музыка дарила нечто большее, чем просто звуки – она давала ощущение полноты и гармонии.

Когда закончила играть, вокруг царило молчание. Я сидела, тяжело дыша, с руками, всё ещё лежащими на клавишах. Сердце колотилось, но теперь это была не тревога, а радость и удовлетворение.

Я поднялась со скамьи и оглядела собравшихся. Миссис Прайс застыла с ручкой в руке, её взгляд был прикован к месту, где я только что сидела. Меня охватило беспокойство при виде её напряжённого лица.

Аманда, расположившись рядом с ней, скривила губы. Я задумалась: неужели я была настолько ужасна? Посмотрела на Николь – её глаза сияли восторгом, а на губах играла сдержанная улыбка, словно она приготовилась в любой момент разразиться аплодисментами.

– Никогда не слышала это произведение, – наконец заговорила миссис Прайс. – Кто её композитор?

– Я? – мой ответ будто прозвучал с вопросительной интонацией.

Миссис Прайс удивлённо подняла брови.

– Ты написала это? – переспросила она.

– Ну… да.

Аманда фыркнула, но её недовольство утонуло в изумлённом молчании остальных. Николь, напротив, уставилась на меня с неподдельным изумлением.

– На конкурс допускаются произведения из объявленного списка, – буркнула Аманда.

– Верно, – задумчиво подтвердила миссис Прайс.

Аманда самодовольно оскалилась и скрестила руки на груди.

– Почему ты выбрала композицию, которая не входит в список? – уточнила учительница.

Я сглотнула, пытаясь подобрать слова. Как объяснить, что это было чистое подсознание? Мои пальцы сами начали играть. Они жили своей жизнью, подчиняясь какому-то неведомому импульсу.

– Не думала об этом заранее, это… как будто пришло само, – в итоге ответила я.

Миссис Прайс смотрела меня долго и вдумчиво. Её глаза метались между мной и роялем, точно она пыталась уловить какую-то связь, прикинуть, что из этого выйдет. Кончик ручки нервно отбивал ритм по блокноту, а её губы вытянулись в тонкую трубочку, выдавая колебание.

– Комиссия не допустит нас к следующему этапу, если на отборе прозвучит что-то подобное, – не унималась Аманда, гордо вскинув подбородок.

Вся её поза кричала, что она уже мысленно праздновала сегодняшнюю маленькую победу. И именно ей выпадет честь представлять университет на конкурсе.

– Только если… – протянула миссис Прайс. – В состав жюри входит музыкант, которого я очень хорошо знаю. Попробую уговорить его разрешить нам исполнить твою композицию. Потому что это было потрясающе! Мия, ты невероятно талантлива! Твоё исполнение достойно победы!

– Это вызовет недовольство остальных участников, – возмутилась Аманда. – Они тоже захотят сыграть что-то своё…

– Вот именно! – перебила учительница, вставая с кресла. – Это отличный шанс продемонстрировать не только своё мастерство, но и показать, насколько талантливы резиденты состязания! Наверняка у каждого из них есть собственная композиция.

Миссис Прайс подошла к подножию сцены, не сводя с меня взгляда. Затем она развернулась к девочкам.

– Я непременно предложу это комиссии, – добавила она. – В этом году конкурс сделается ещё интересней! Привлечём внимание спонсоров и руководителей музыкальных коллективов.

Её слова лились с таким энтузиазмом, что казалось, она не успевала их озвучивать. Руки активно жестикулировали, пытаясь удержать бурлящую энергию.

Миссис Прайс, продолжая бормотать, бросилась к выходу из зала. Я смотрела ей вслед, совершенно не понимая, что будет дальше.

– Поздравляю, – прошипела Аманда, поднимаясь. В её голосе звенела неприкрытая вражда и негодование. Она окинула меня презрительным взглядом, а затем ушла.

– Не обращай на неё внимание, – произнесла Николь, убирая ноты в сумку и направляясь к сцене.

Я спустилась по лестнице и остановилась напротив неё.

– Аманда в прошлом году представляла наш универ на конкурсе, – продолжила Николь с явным торжеством. – Но тогда она заняла лишь третье место, что, конечно, сильно задело её самолюбие.

Идя по коридору рядом с Николь, я рассеянно слушала её рассказ, крепко сжимая в руках свои тетради. Пока Николь наслаждалась чужим провалом, я уже думала о том, как поделюсь радостной новостью с мамой.

Я сделала важный шаг к возможности перевода на бесплатное обучение. Теперь всё зависело от одобрения комиссии на участие с собственным произведением.

Оставшись наедине на парадной лестнице, я достала телефон, намереваясь позвонить маме. За спиной послышались шаги. Я не стала оборачиваться, продолжая изучать экран. Незнакомец остановился совсем близко, небрежно опустив руки в карманы брюк.

– Я был на вашем уроке, – объявил он. – Твоя игра впечатлила.

– Спасибо, – бросила я, слегка улыбнувшись.

– Меня зовут Шейн Ишервуд, – представился блондин. Его волосы на висках были гладко выбриты, а на макушке торчали непослушными прядями.

Немного возвышаясь, он смотрел на меня зелёными глазами, протянув руку. Я вложила в неё свою ладонь, и он деликатно пожал.

– Мия Акерман, – отозвалась я.

– Я солист и гитарист музыкальной группы «Вейд Джест», – продолжил Шейн, слегка нахмурившись. – Наш пианист неудачно сломал руку, и теперь мы срочно ищем временную замену.

– У меня нет на это времени, – отмахнулась я, делая шаг к лестнице.

– А как насчёт подзаработать? – послышалось мне вслед, и я обернулась.

Глава 8
Киран

– Не могу поверить, что вам достались девчонки, а мне теперь с Финном возиться, – Алекс продолжал бурчать, не скрывая своего недовольства.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы вытянули пары для эссе, и, насколько я знаю, все успели познакомиться со своим напарником. Но для меня Мия Акерман по-прежнему оставалась загадкой. Сколько бы ни пытался её выследить, всё было тщетно. Эта девчонка никогда не задерживалась в аудиториях.

– Киран, кстати, ещё свою пару видел, – поделился Спенсер, отхлёбывая газировку. – Может, она не очень, и ты со своим гимнастом будешь в лучшем положении.

– Предпочту невзрачную девчонку, чем парня в обтягивающем трико, – фыркнул Алекс.

Я усмехнулся, оглядывая столовую. Внимательно всматривался в лица девушек, надеясь услышать заветное имя – Мия.

Через знакомых планировал добраться до личного дела Акерман, но миссис Салазар пресекла мою попытку. Она ясно дала понять, что с поиском моей пары я должен разбираться сам.

– Может, она намеренно избегает тебя? – вдруг выпалил Спенсер.

– С чего ты взял? – возмутился я.

– Ну, знаешь, у тебя репутация… непростого парня. Капитан хоккейной команды, все дела. Твоя «бетонная» внешность может кого угодно отпугнуть.

Комментарий Бушара оказался удивительно точным. Сложный. Да, пожалуй это именно так. Я не из тех, кто легко открывался, кто сыпал комплиментами направо и налево. Мой мир – это лёд, шайба, стратегия и жажда победы. Всё остальное казалось лишним.

– Твоя репутация гораздо интереснее его, – вмешался Алекс.

– Тем не менее, это не отпугнуло дочку миссис Салазар, – самодовольно похвастался Спенсер. – Ханна дар речи потеряла, когда я предстал перед ней.

– Держи своего дружка в узде, – предупредил его Алекс. – Малин посодействует, и ты вылетишь, даже не успев сказать, что полюбил Ханну.

– Полюбил? – Спенсер разразился громким смехом.

Его хохот привлёк внимание студентов, и они разом обернулись к нашему столику. Я легонько стукнул его в бедро, намекая, что пора остановиться.

– Ну и шуточки у тебя, – оскалился Бушар, немного остыв. – Я никогда не влюблюсь. Особенно после истории Кирана и Эстеллы.

Спенсер кивнул в мою сторону, будто никто из присутствующих не имел ни малейшего понятия, о ком шла речь. Я издал громкий вздох и отвернулся, решив игнорировать происходящее. Бушар продолжал свою бесконечную болтовню, но я уже отключился от его монолога.

Мои отношения с Эстеллой закончились в прошлом году, когда я застал её с Данаем в раздевалке. Её измена ударила по мне с такой силой, что я потерял контроль.

Под влиянием напряжения из-за игр в конце сезона я не сдержался и набросился на Холдена. Бил его по лицу так яростно, что он на какое-то время отключился. Меня оттащил Спенсер, крепко сжимая руки. Остальные ребята тем временем помогали Данаю прийти в себя.

Тренер Янг ожидал, что я буду настаивать на исключении Холдена. Но уход отличного бомбардира стал бы для команды настоящей катастрофой. Решение оставить его в составе, далось мне нелегко. На льду я старался погрузиться в игру, отстраняясь от личных терзаний. Со временем научился жить с этим и полностью перестал воспринимать любое внимание со стороны девушек.

***

Выйдя из раздевалки после тренировки, я увидел, как Спенсер разговаривает с Ханной. Она стояла перед ним в полной экипировке: на ногах белые коньки, на теле – розовый тренировочный костюм. Закончив беседу, Ханна проскользнула мимо меня, одарив тонкой улыбкой.

Спенсер вдруг загорелся идеей попасть на её занятие и, недолго думая, потащил меня с собой. Я упорно сопротивлялся, но его аргумент, что разыскивать таинственную Мию сегодня бессмысленно, перевесил. В конце концов, лучше быть здесь, в привычных стенах арены, чем сидеть в пустом доме. Отец вновь был в рабочей поездке, а Симоне уехала навестить внезапно заболевшую сестру.

– А она неплоха… – проронил Спенсер, устроившись в кресле рядом со мной на трибуне. Он подался вперёд, с явным интересом наблюдая за тем, как Ханна скользила по льду.

Если бы я не знал его так хорошо, то мог бы подумать, что девушка его действительно зацепила. Но Бушар был известен своим непостоянством в отношениях. И Ханна, к сожалению, рисковала стать одной из многих, если бы не одно «но»: она дочь Малин Салазар. Спенсер не настолько безрассуден, чтобы ставить под угрозу свою учёбу ради мимолётного увлечения.

Под энергичные наставления тренера Редфорд фигуристы стремительно рассекали площадку. Одни спортсмены оттачивали сложные парные элементы, а другие демонстрировали навыки в одиночных выступлениях.

Ханна кружилась прямо перед нами, время от времени бросая короткие взгляды на Спенсера. Было очевидно, что его обаяние покорило её. Их совместная работа над эссе могла перерасти во что-то серьёзное, или же девушка рисковала обжечься.

За внешней бравадой и легкомыслием, которые так хорошо удавались Спенсеру, скрывался человек удивительной мягкости и ранимости. Он мог без стеснения проронить слезу, если трогательная сцена в фильме задевала его за живое. Но эти моменты искренности были доступны лишь узкому кругу самых близких друзей. Остальные же знали его как ветреного Бушара – образ, который он искусно поддерживал.

– Они закончили, – Спенсер бросился по ступеням к Ханне, которая уже сходила со льда.

Я подошёл поближе и успел уловить обрывки их беседы. Бушар расспрашивал её о моей неуловимой напарнице. Но я уже смирился с тем, что эссе придётся писать самому, и, обойдя их, направился к выходу.

– Мия Акерман – моя подруга, – внезапно заявила Ханна, и я замер.

Обернувшись, уставился на неё, ожидая продолжения.

– Сегодня она выступает с группой в баре, и я как раз собиралась туда, – добавила она.

– Какое совпадение! – просиял Бушар. Его лицо было таким счастливым, словно он только что выиграл в лотерею. – Мы пойдём с тобой.

***

Бар «Синяя лапа», куда мы пришли, был хорошо мне знаком. Расположенный неподалёку от университета, он всегда кишел студентами. Наша команда частенько выбирала это место, чтобы отпраздновать очередную победу.

Уже на пороге стало ясно: сегодня аншлаг. В воздухе смешивался густой запах пива и аппетитно жаренного мяса, а оживлённый гомон голосов переплетался с ненавязчивой музыкой.

– Киран! – окликнул меня Спенсер. Он и Ханна уже устроились у барной стойки, и мне пришлось протиснуться сквозь толпу, чтобы добраться до них.

Спенсер, недолго думая, выбил барный стул у незнакомого парня и вежливо помог Ханне на него присесть. Этот неожиданный манёвр заставил девушку немного покраснеть. Но, надо признать, благодаря его действиям Ханна теперь могла без проблем наблюдать за происходящим на сцене. Я же, пристроившись рядом, оглядел посетителей.

За одним из столиков расположились Данай и Эстелла. Она сидела у него на коленях, неторопливо потягивая коктейль через трубочку, а Холден обнимал её за бёдра. Рядом с ними, на диванчике, находились Гарри и Аманда.

Я непроизвольно нахмурился и заметил, что Спенсер тоже наблюдал за их парочками. Он повернулся в мою сторону, и по его мимике я уловил, что он беспокоился. Слегка кивнул ему, давая понять, что они меня не волнуют.

На сцену вышли музыканты, привлекая всеобщее внимание. Шейн, их фронтмен, подошёл к микрофону.

– Добрый вечер, – поприветствовал он. – Сегодня наше выступление будет отличаться от всего, что вы слышали раньше.

Оглядев участников группы, я не обнаружил никакой девушки среди них. Я недоумённо покосился на Ханну. Она улыбнулась и кивнула в сторону сцены, намекая на предстоящий сюрприз.

В баре приглушился свет, оставив лишь тусклое мерцание настенных светильников. Сцена погрузилась в полную темноту. Несколько секунд ничего не происходило, только слышались перешёптывания гостей. Но когда зазвучал рояль, все разговоры мгновенно стихли.

Прожектор осветил инструмент, за которым сидела девушка. Её пальцы скользили по клавишам, воспроизводя мелодию. Длинные светлые волосы волной спадали на плечи, прикрывая лицо.

К фортепианной партии присоединились гитарные аккорды, и тогда девушка подняла голову. Моё дыхание замерло, а брови невольно взлетели вверх от изумления, когда я узнал её.

– Охренеть! – прозвучал ошеломлённый голос Спенсера.

Каждый раз, когда наши пути пересекались, меня охватывало странное, почти болезненное волнение. Я пытался понять причину, но разум отказывался подчиняться. Необъяснимая растерянность – лишь верхушка айсберга. Её образ, словно наваждение, преследовал повсюду. А эти искренние глаза, цвета чистого летнего неба, сводили с ума.

Предстоящая наша совместная работа станет для меня настоящим испытанием. Её появление пробудило во мне нечто неведомое, волнующее, с чем мне ещё предстояло разобраться.

Глава 9
Мия

Снова знакомое покалывание пробежало по подушечкам пальцев. Я приблизила их, наблюдая за едва заметным подрагиванием кожи. Впервые я ощутила это в день рождения отца.

Калеб, по своему обыкновению, устроил шумное торжество, пригласив своих друзей и коллег. Я только-только вернулась с уроков фортепиано, когда отец, недолго думая, попросил меня сыграть для гостей. Мама попыталась заступиться, ссылаясь на мою усталость, но отец был неприклонен.

После пяти сыгранных произведений мои ладони загудели. Хотела прерваться, но отец внезапно появился передо мной и силой вернул на банкетку, больно сжав плечо. Я смотрела на него, растерянная, пытаясь объяснить, что руки отказывались играть дальше. Но Калеб, придвинувшись, взглянул на меня с такой отвратительной ненавистью и брезгливостью, что я сжалась. В его дыхании чувствовался алкоголь. Он потребовал продолжить выступление, и именно тогда я впервые испытала эту странную пульсацию.

– Волнуешься? – поинтересовался Маркус Фонтен, ловко перебирая барабанные палочки между пальцами.

– Немного. – Я опустила руки и сжала кулаки. Не терпелось коснуться клавиш, чтобы это зудение наконец утихло.

– Перед первым выступлением в этом баре Шейна так накрыло, что его стошнило в туалете, – насмешливо сообщил подошедший к нам Джейкоб Ларсон. В группе он занимал место бас-гитариста.

– Спасибо, приятель. – Шейн обхватил рукой его за шею и дружески сжал. – Очень мило с твоей стороны так приукрасить меня перед Мией.

После короткой, почти детской потасовки, Шейн отпустил Джейкоба и направился к выходу на сцену. Он поправил футболку и, обернувшись, подмигнул мне, а затем скрылся за кулисами вместе с Джейкобом.

– Подожди, пока погаснет свет, а потом выходи к роялю, – сказал Маркус, прежде чем последовать за ними.

Оставшись одна в проходе, я взглянула на своё отражение в зеркале напротив. Абсолютное спокойствие в глазах, слегка приоткрытые губы, а недавнее беспокойство пальцев трансформировалось в чистую, пульсирующую энергию.

Шейн поприветствовал публику через микрофон и объявил о предстоящем выступлении группы в новом формате. Едва он закончил говорить, как свет в зале мягко приглушился, а сцена полностью погасла.

Я подошла к роялю, что возвышался в центре площадки, и опустилась на скамью. Ощущение клавиш было сродни той самой зависимости, от которой не хотелось избавляться. Каждое прикосновение дарило мне столь желанное и глубокое удовлетворение.

Стоило зажать первый аккорд, как я будто перенеслась куда-то далеко. Музыка оживляла в моём воображении целые картины, словно я видела их перед собой.

Шейн подхватил мою мелодию, проведя медиатором по струнам своей гитары. Он приблизился к фортепиано, освещённому лучом прожектора, и я, подняв голову, улыбнулась ему.

Его пальцы легко скользили по грифу, извлекая звуки, которые переплетались с моими, создавая гармонию. Каждая нота была мазком на холсте нашего общего творения, каждая пауза – вздохом, наполненным ожиданием.

Вскоре к нам присоединились Маркус и Джейкоб, оживляя свои инструменты. И зал пропитался богатым, многослойным звучанием.

Хрипловатый, но удивительно глубокий и ласкающий слух голос Шейна зазвучал из микрофона:

«Ты смотришь на меня,

А по спине пробежала дрожь,

Позволь мне показать тебе, какого это – летать,

Я покажу тебе, какого это – ходить по краю».

В ответ на его слова раздались восторженные женские вскрики, и я невольно усмехнулась.

Внезапно что-то молниеносно кольнуло моё лицо, оставив после себя жгучий след. Такое ощущение, будто кто-то целился мне прямо в висок через прицел. Я попыталась отыскать источник этого странного, внезапного чувства, но яркий свет софитов, заливавший сцену, стал непреодолимым препятствием.

Сквозь жжение и свет проступило мягкое, но настойчивое чувство. Невидимая нить тянула меня в зал, словно магнит, притягивающий к своему полюсу. Необъяснимый зов, тревожный и завораживающий, предвещающий неизведанное.

Я глубоко выдохнула, пытаясь оградиться от возникших эмоций и полностью сосредоточилась на выступлении.

***

Сегодня я дебютировала в качестве резидента музыкального коллектива. Впервые выступала не перед строгой комиссией или жюри, как на экзаменах в музыкальной школе, а перед обычными людьми, которые пришли просто послушать музыку и получить удовольствие.

После концерта я вышла в зал, оглядываясь по сторонам. Внезапно кто-то крепко обхватил меня со спины.

– Это невероятно! – восторженно проговорила Ханна. – Лучшее, что я когда-либо слышала!

Она, наконец отпустила меня, и я повернулась. Приоткрыла рот, чтобы ответить подруге, но тут за Ханной возник Спенсер.

– Красотка из магазина и рояль? – усмехнулся он. – Кто бы мог подумать, что именно ты окажешься той самой зашифрованной парой.

– О чём ты? – спросила я недоумённо.

– Помнишь, как у вас на ужине, моя мама рассказывала о взаимодействии выпускников и первокурсников? – вмешалась Ханна. – Спенсеру досталась я, а Киран вытянул твоё имя.

Уставившись на подругу, я старалась уловить смысл её слов и сплести их с обрывками своих воспоминаний. Внезапно в затылке вспыхнуло короткое жжение. Я непроизвольно запустила пальцы в волосы, массируя это место.

– Мы можем поговорить? – Раздался низкий, бархатистый мужской голос, и я обернулась.

Передо мной стоял Киран, его руки небрежно покоились в карманах брюк.

– Отойдём? – добавил он и, не дав мне времени на раздумья, направился к выходу.

Безлунная ночь окутала город, и стоило мне выйти наружу, как по голым рукам прошёлся бодрящий ветерок. Я мысленно выругалась за то, что не надела куртку поверх футболки, и тут же обхватила себя ладонями.

Киран стоял под тусклым светом уличного фонаря. Его тёмные волосы ловили редкие отблески, а непослушные завитки трепетали от порыва ветра.

– Продиктуй свой номер телефона, – потребовал он, вытащив мобильный из кармана куртки. – Скину расписание своих тренировок.

– Зачем? – скривилась я.

– Чтобы ты понаблюдала за нами, а потом всё записала для эссе, – пояснил Киран. – Время, отведённое для наших с тобой занятий, я хочу посвятить подготовке к играм.

В его голосе не было ни намёка на вежливость, лишь стальной стержень безапелляционного требования. А равнодушный взгляд ясно давал понять: мой вопрос был верхом глупости.

– Ты правда считаешь, что у меня больше нет дел, кроме как отслеживать, твои пируэты на льду? – выпалила я.

– У меня скоро сезон и драфт! Какие доклады, когда на кону всё?

– А у меня конкурс и репетиции с группой! – почти взвыла я, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь к бару.

– Куда ты? А эссе? – бросил мне вслед Киран.

– Напиши, что мне плевать на хоккей и всё, что с ним связано, – выкрикнула ему, не оборачиваясь, и показала средний палец.

Я буквально влетела в здание, бормоча себе под нос поток нецензурных ругательств. Этот самонадеянный болван решил, что может командовать мной, будто я какой-то подчинённый игрок? Меня буквально разрывало от негодования! Я не собиралась лебезить и вести себя как какая-то глупая «хоккейная зайка», которая готова на всё ради его внимания.

– Мия! Вот ты где! – воскликнул Шейн, неожиданно выросший передо мной, и я за малым чуть не врезалась в него.

– Ты в порядке? – уточнил он, заглядывая мне в глаза.

– Неважно, – отмахнулась я.

Шейн продолжал смотреть, ожидая, что я остыну и выдам причину своего раздражения. Но сейчас он был последним человеком, с которым хотелось это обсуждать, поэтому я упорно молчала.

Он протянул мне белый конверт и, улыбнувшись, добавил:

– Как и обещал, вот твоя доля.

Вынув из него несколько купюр, я почувствовала целый вихрь эмоций: сначала удивление, затем радость, а следом – внезапная, острая досада.

– Что-то не так? – прищурился он, заметив мою реакцию. – Маловато?

– Нет, дело не в деньгах, – выдохнула я. – Просто… жаль, что мои выступления с вами временные.

***

Аудитория гудела от обилия студентов, и найти Ханну в этом море лиц было почти нереально. Её поднятая рука привлекла моё внимание, и я бросилась к ней, лавируя между рядами.

– Сегодня лекцию ведёт моя мама, – пояснила Ханна, когда я уселась рядом. – Похоже, хочет что-то добавить по этой концепции со старшекурсниками.

Стоило мне осмотреться, как осознала: её догадка оказалась верной. В лекционном зале собрались исключительно первокурсники.

– Прошу внимания! – произнесла миссис Салазар, едва переступив порог.

Она остановилась на середине подиума, терпеливо ожидая, пока в помещении воцарится тишина.

– Итак, вы уже установили контакт с выпускником, который вытянул ваше имя, – вступила Малин. – Я собрала вас, чтобы подчеркнуть важность результата этого взаимодействия. Очень прошу: не подведите своего напарника. Внимательно слушайте, возможно, вы сможете проникнуться его увлечением и открыть для себя что-то новое. Если же вдруг возникнут какие-то недопонимания или сложности, не стесняйтесь обращаться ко мне. Если потребуется, подберу другую кандидатуру.

Миссис Салазар сделала паузу, внимательно оглядывая каждого. Её взгляд задержался на нашем ряду.

– Не пренебрегайте вашими встречами, – добавила она. – Это может принести проблем студенту, который и так испытывает давление из-за предстоящих выпускных экзаменов.

Малин закончила говорить, и до меня дошло, кому именно адресованы её слова. Вероятно, Ханна успела рассказать ей о наших с Кираном разногласиях. И теперь миссис Салазар пыталась пробудить во мне чувство ответственности. Что же, видимо, от этих встреч никуда не деться.

Я разочарованно вздохнула и обратилась к Ханне:

– У тебя ещё остался билет на сегодняшнюю игру?

Глава 10
Киран

Как только я выскочил из раздевалки, меня накрыл шквал восторженных криков болельщиков. Парни, двигаясь по коридору, перчатками отбивали по вытянутым кулакам Алистера и Марка. Команда выстроилась в плотную колонну, застыв перед самым выходом на лёд. Я вышел вперёд, остановившись рядом с Гарри, нашим щитом на сегодня.

– Используйте свои моменты и забивайте, – бросил я напоследок. Каждый кивнул шлемом, погружаясь в предматчевые мысли.

Арена сияла разноцветными прожекторами, а трибуны пестрели плакатами с нашим логотипом – гордым профилем лисы. Рёв толпы нарастал, сливаясь с пульсирующим битом музыки. Воздух был наэлектризован ожиданием и предвкушением схватки, которая вот-вот разразится.

В рыжем плюшевом костюме лисицы, наш командный талисман, находился Нолан Росс. Он подкатился к нашей зоне выхода и, раскинув руки, принялся активно призывать зрителей к поддержке.

Двери распахнулись, и мы вырвались на лёд. Яркий свет ударил в глаза, но я быстро адаптировался, сфокусировавшись на цели. Трибуны взорвались овациями. Я поднял руку в приветствии, чувствуя, как энергия толпы вливается в меня, придавая сил.

Отталкиваясь коньками, я раскатывался по нашей половине площадки. Набрав скорость, обогнул ворота, где уже разминался Гарри. Скользя по идеально гладкому и сияющему льду, я оглядел трибуны и сразу же нашёл места, предназначенные для отца и Симоне. И, честно говоря, совсем не удивился, не обнаружив там Питера. Зато Симоне надела синий хоккейный свитер с номером двадцать два, абсолютно идентичный моему.

– Красотка из магазина всё-таки пришла, – лукаво протянул Спенсер, когда мы выстроились в предыгровую шеренгу.

– С чего ты взял? – спросил я.

– Она сидит рядом с Ханной.

– Какой сектор?

– Я взял им билеты на первый ряд справа.

Зазвучал гимн, и по традиции мы сняли шлемы. Я оглядывал состав хоккейной команды университета Терриес, наших сегодняшних соперников. Их капитан, Марио Шорт, задрав подбородок, смотрел прямо на меня.

Финальная битва за кубок в прошлом сезоне, была не просто напряжённой, а настоящим адом на льду. Нам пришлось приложить немало усилий, чтобы не поддаться зашкаливающим эмоциям, которые грозили перерасти в реальную драку.

Марио, чёртов выскочка, тогда был выносимой занозой, постоянно испытывая мои нервы на прочность. Его самоуверенность граничила с наглостью, и он вёл себя так, будто весь мир ему обязан. Я прекрасно понимал, что сегодня Марио выйдет ещё более агрессивным, стремясь доказать своё превосходство. И это только подстёгивало меня.

Белый свет арены вспыхнул, мгновенно озарив всё вокруг. Я откатился, описывая полукруг, и намеренно пронёсся вдоль трибун. Мой взгляд моментально приковался к паре глаз, синих, как летнее небо. Нахлобучив шлем, я развернулся, не в силах скрыть довольную ухмылку. Внутри меня разгорелся дикий, необъяснимый подъём, будто только что обрёл второе дыхание.

Добравшись до центральной зоны, я приготовился к вбрасыванию. Напротив меня замер Марио. Главный арбитр подкатился к нам, присел, и, издав пронзительный свист, ввёл шайбу в игру.

Ловким движением клюшки, я отправил плоскость Алексу. Он принял её, пересёк синюю линию и устремился к воротам соперника. Лёд под коньками отозвался на мой рывок, когда я последовал за ним.

Мы начали с агрессивного прессинга, заставляя противников нервничать. Данай мчался по площадке, слаженно действуя в паре со Спенсером, стараясь создать для Алекса максимально удобные условия атаки.

Алекс сделал резкий финт, обманув защитника, и бросил. Шайба просвистела мимо штанги, но уже сам факт такой остроты заставил вратаря напрячься.

Марио, завладев инициативой, устремился к нашим воротам. Мэтт попытался остановить его, но Шорт отдал пас своему бомбардиру, и тот немедленно нанёс бросок. Шайба полетела точно в перчатку Гарри. Свист судьи, и игра приостановилась.

– Чёрт, они серьёзно подготовились, – прокомментировал Алекс, подъезжая ко мне.

– Не лучше нас, – отрезал Спенсер, подкатываясь следом. – Это наша территория, и я буду бороться за каждый гол.

– Используй свои шансы. – Я хлопнул перчаткой по плечу Алекса. – Твоя меткость нам сейчас как никогда нужна.

Наша пятёрка осталась прежней, и мы заняли позиции. Вбрасывание прошло неподалёку от наших ворот. Спенсер сразу же отдал мне шайбу, и я, не теряя времени, понёсся вперёд.

Скорость, с которой я мчался, была захватывающей. Ветер свистел в ушах, а публика разрывалась от восторга. В этот момент всё вокруг исчезло – осталась только игра, шайба и команда. Я отдал пас на фланг, где Алекс уже готовился к броску.

Шайба, будто читая мои мысли, стремительно проскользнула к нему. Алекс зарядил так, что вратарь соперников дёрнулся, как червь на крючке. Плоскость влетела в сетку, и трибуны взорвались криками радости. Судья поднял руку, подтверждая гол, а я, не сдерживая эмоций, бросился к Алексу. Мы обнялись, и тут же нас накрыли остальные напарники. На табло загорелся счёт: 1-0 в нашу пользу.

Проезжая мимо трибун, я сознательно сбавил скорость. Сквозь прозрачное ограждение увидел Мию. Она смотрела на экран и улыбалась. Будто почувствовав, она повернулась, и, наши взгляды встретились. Я развернулся, двигаясь спиной, не разрывая зрительный контакт. В очередной раз меня охватило странное вдохновение, вливая новую порцию сил.

Марк махнул рукой, напоминая о смене, и мы покатились к скамейке запасных. Усевшись, я снял шлем и окатил себя освежающей водой.

– Хорошая атака, парни, – похвалил Алистер, возвышаясь над нами на высокой лавке.

Он и несколько других членов тренерского штаба, погружённые в свои записи, обсуждали дальнейшую стратегию матча.

После вбрасывания шайба оказалась у Элиота, и он немедля рванул к воротам соперника. Наши сменщики, как стая голодных акул, бросились следом, пытаясь устроить настоящий переполох. Один из защитников противника, вырос на пути Элиота, жёстко впечатывая его к борту.

Эта потеря стала холодным душем для нашей атакующей линии. Вместо того чтобы развивать наступление, мы оказались в обороне, вынужденные сдерживать контратаку. Но быстро справились, и шайба снова наша.

На этот раз инициативу взял на себя Блейк Трембли, наш защитник, резко пасовав на фланг, где уже набирал скорость Элиот. Он смог прорваться по краю, обыграть соперника и, подобравшись к воротам, нанести бросок.

Шайба неслась точно в девятку, но вратарь вытащил её в невероятном прыжке. Плоскость отлетела прямо на клюшку Дуайту Борну, нашему форварду, который находился в идеальной позиции для добивания.

Казалось, гол неизбежен, но он умудрился промазать, отправив шайбу мимо створа. Этот фейл мог бы изменить ход игры. Время на табло показало нули, и прозвучал сигнал об окончании периода. Мы поднялись с лавки и зашагали в раздевалку.

– Что это, чёрт возьми, было?! – взревел тренер Янг, ворвавшись в помещение. Он остановился посреди комнаты и обвёл нас тяжёлым взглядом. – Где борьба?! Где характер?! Забыли, как играть в хоккей?! Или думаете, что шайба сама в ворота залетит, пока вы в облаках витаете?!

Алистер прошёлся вдоль скамеек, заглядывая каждому игроку в глаза. Он остановился напротив Дуайта.

– Борн, – прорычал он, нагнувшись к парню так, что их лица оказались почти вплотную. – Что это за мать его, позорный бросок?! Думаешь, мы здесь, чтобы смотреть, как ты развлекаешься? Это не шутки, парень! Это игра! Игра, за которую мы бьёмся!

Тренер Янг обратился к остальным.

– Я хочу видеть, как вы рвёте и мечете за каждую шайбу! Играйте так, будто от этого зависит ваша жизнь! Первая игра сезона на нашей же арене, а вы, как мешки с картошкой! Хочу видеть кровь, пот и слёзы на площадке! Выходите туда и доминируйте!

***

Десять минут до финальной сирены, а на табло ничья. Во втором периоде эти крысы умудрились спровоцировать Элиота на грубость, отправив его на скамью штрафников. Соперники воспользовались моментом, пробив нашу оборону, и вколотили гол.

С того момента, как начался третий период, Алистер замолчал. Дурной знак. Годы, проведённые на льду бок о бок, научили меня читать его как открытую книгу по одному лишь выражению лица. Если мы сейчас же не переломим ход этой грёбаной игры, нас ждёт не просто поражение, а унизительный разгром.

– Смена! – рявкнул Марк после очередной атаки на наши ворота.

Словно сорвавшись с крючка, я перемахнул через ограждение, как раз когда парни подкатывали к скамейке. Наша пятёрка снова в деле.

– Не дайте им дышать! Прессингуйте! – бросил я, проносясь мимо Спенсера и Данайя.

Выиграв вбрасывание, мы понеслись по льду, как стая волков. Каждый пас, каждый подкат пропитан яростью и отчаянием. Соперники занервничали от нашего натиска.

Спенсер прорвался по флангу, оставив за собой двух защитников. Его заброс был точным, но вратарь сумел отбить шайбу. В этот самый момент мир вокруг замер. Я смотрел на неё, неподвижно лежащую.

Удар! Резкий, уверенный. Шайба в сетке! Трибуны взорвались рёвом. По телу разлилась волна эйфории, и я, набрав скорость, прокатился, согнув колено. Парни подлетели, обнимая меня.

Оставшиеся минуты превратились в настоящую битву нервов. Соперники бросились отыгрываться, но мы стояли стеной, сражаясь за каждый сантиметр льда, за каждую шайбу.

За минуту до конца, когда лёгкие горели, а ноги отказывались слушаться, я снова оказался у их ворот. Хаос, треск клюшек, и тут – мой шанс! Молниеносно выбив шайбу у защитника, я швырнул её с самой неудобной позиции. Секунды растянулись. Плоскость, словно в замедленной съёмке, скользила к цели. Гол! Финальная сирена! Победа!

Арена взорвалась оглушительным рёвом. Фанаты вскочили со своих мест, размахивая шарфами и флагами.

– Даааа! – заорал я, вскинув руки вверх.

– Дубль, приятель! – парировал Спенсер, набрасываясь на меня с объятиями.

Парни из команды навалились по одному, радуясь выигрышу. Мы стали одной большой, ликующей кучей. На трибунах творилось нечто невообразимое. Люди обнимались, прыгали, скандировали наши имена.

Проезжая вдоль борта, я махал публике и улыбался, а рядом катились Спенсер и Алекс.

– Празднуем на яхте? – Бушар покосился на меня с озорством.

– Чёрт, да! – поддержал его Алекс.

Я рассмеялся, кивнул друзьям, но мой взгляд невольно задержался на светлой макушке, которая мелькнула и вскоре скрылась в толпе. Я повернулся к Спенсеру:

– Можешь пригласить Ханну… и её подругу.

Глава 11
Мия

Что я здесь делаю? Уже сбилась со счёта, сколько раз этот вопрос задавала сама себе за последний час. На просторной палубе яхты бурлила жизнь: шум, смех, обрывки разговоров, незнакомые лица парней и девушек. Они танцевали, смеялись, потягивали коктейли и, что самое странное, совершенно не замечали пронизывающего холода, который сочился от залива. Меня же он пробирал до костей, заставляя невольно ёжиться.

Единственное, что действительно доставляло удовольствие, это вид. Ночной город, раскинувшийся вдали, словно россыпь драгоценных камней, подсвеченный огнями. И небо… Огромное, бездонное, усыпанное миллиардами мерцающих звёзд.