Марк Вааль
Закрой дверь, если хочешь жить

КОТЫ, И МОЯ ДЕПРЕССИЯ

Я лег на диван, закинув правую ногу на спинку, и стал ждать как обычно я это делаю, через минуту я услышал мяук, но не стал оборачиваться, лишь похлопал себя по животу, Булавочка запрыгнул на меня и стал дотошно обнюхивать, комната напоминала чей то заброшенный склад, везде валялись обертки, коробки от еды, слева стоял белый письменный столик с ноутбуком и микрофоном, надо мной горел тусклый желтый свет люстры, а в ногах у окна прохлаждался большой фикус.

– Мяу …

– да, да мистер Булавочкин ?

Я стал гладить Булавочкина, он подошел ближе и мы поздоровались носами

– Эхх, Булавка, ты один меня понимаешь и можешь выслушать когда это необходимо, и не потому что я раз в семь дней меняю твой лоток нет, просто мы с тобой одного поля ягоды, одной породы, лишь за исключением того , что я не такой пушистый как ты, но почему то так же линяю , где же мои двадцать лет, где же ? Я посмотрел на Булавку, Булавка ничего не ответил, лишь пригрелся у меня на груди и мурча закрыл глаза, как тибетский монах, наполненный внутренней нирваной. Только черный как самое темное пятно среди звездного неба, и очень горячий.

– Словно я маленький принц Булавочкин сан, принц, что сидит где то там далеко, может даже на краю обрыва что упирается в морскую пену, и его локоны развивает на сильном ветру, а слезы в миг исчезают с лица. Очень хочется дышать полной грудью, но каждый вздох ему даётся с трудом, и вечно хмурые тучи что темнее к горизонту, напоминают ему о не сбывшихся мечтах, о счастливых минутах беззаботного детства.

– Мяу..

Положив голову на подушку я продолжил, будто на приеме у психолога.

– Оглянувшись назад мы скорбим, мы воюем, мы прыгаем от счастья, как мало мы помним, и как много безвозмездно ушло прямо под толщу льда. Как бережем мы себя от себя же, как топим в болоте руками своими, свои же амбиции и свои свободы. Свободу быть тем кто ты есть, избавляясь от страхов перед взглядом прохожих удач, мы чувствительны и чёрствы друг для друга, мы ненасытны, нам нужно лишь больше: больше любви, больше денег, больше внимания, больше понимания, больше уважения, мы хотим чтобы нас боялись, чтобы нас принимали, чтобы нам доверяли.

Булавка кажется заснул крепким кошачьим сном.

– Иногда дух человеческий не властен над своей жизнью, в отчаянье человек отдается пустоте, где его грязными, влажными пальцами ласкают тамошние обитатели. Бедные опьянённые дешёвым наслаждением, кратковременным кайфом, лишь бы уйти от того что они сами создали, и не смогли разобрать по полочкам. Стать заложником препаратов? Любовь к быстрой еде, и жажда случайных связей? Это жизнь? Или быть может отдача делу всей жизни, непрерывное совершенствование и оттачивание ума, словно грифель карандаша, на грани, из крайности в крайность.

Я посмотрел на Булавчика, он спал, я бережно взял его в руки и положил на диван, встал, и пройдя через горы мусора на полу выключил в комнате свет.

ЯЗЫК МОЙ ВРАГ МОЙ

Был день как день, день дребедень, у меня практически не было дел за исключением визита к стоматологу во второй половине дня, мне была необходима чистка зубов, (хотя корректней было бы сказать чистка зуба) так как моя единственная шестерка на нижнем ряду нуждалась в этом. Я не скажу что у меня плохая гигиена нет, напротив, я чищу зуб три раза в день и даже на работе умудряюсь найти свободную минутку, многие этого не совсем понимают и часто задают мне глупые вопросы, на которые я постоянно отвечаю.

Это результат ужасного недуга, коим я болен с раннего детстве, с лет двенадцати я болтаю как умалишённый со всеми подряд, по поводу и без, с кем надо и с кем разговора лучше избегать, моя навязчивость часто выходит мне боком, но я ничего не могу с собой поделать, когда вхожу в этот "транс" словесного потока, можно даже сказать поноса, в этим моменты я себя не контролирую. Врачи говорят что это может быть следствие травмы полученной в раннем детстве, в девять лет мне в лоб прилетела подкова, когда мы игрались с ребятами во дворе, кто то не рассчитал силу и решил меня убить, но я их не виню, мы же были детьми. После попадания я мало что помню, в памяти лишь всплывающие обрывками образы, как я отрубился и очнулся прямо в палате детской больницы, по слухам подкова торчала у меня прямо из головы но крови почти не было. А еще помню матушку, которая сильно за меня беспокоилась, и очень часто навещала.

По мимо этого со мной произошел еще один несчастный инцидент, по причине следовавшего после травмы расстройства. Когда мне было пятнадцать, я прицепился к компании местных задир с района, и попал в так называемый транс, а поводом для этого послужила ссора на футбольном поле, я в целом всегда отличался спортивным телосложением, и был обычно чуть больше и выше своих сверстников, но при этом обладал необычайной робостью, такой, что никогда не мог за себя постоять, я выглядел как слон испугавшийся полевой мышки. В общем, я повздорил с одним из этих ребят и получил по лицу, после чего начал без умолку болтать, не в силах себя остановить, встал столбом как вкопанный и всё. Эта шайка оттащила меня к дереву неподалеку, они связали меня и засунули мне в рот петарду, а затем она взорвалась, лицо моё было искажено гримасой боли, а зубы разлетелись по всей полянке, едва не задев шпану что пряталась за кустами.