# Я не сдамся...

Милена Иванив

История женщины, которой была уготована очень не завидная судьба с самого её детства. Ей пришлось пройти через серьёзные испытания, множество горестей. Находясь в сложных жизненных ситуациях, она находит в себе силы не сломаться, жить дальше и до последнего момента не терять надежду, верить в лучшее и не сдаваться.

Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.

Я НЕ СДАМСЯ...

Здравствуй, мой дорогой читатель.

Каждая жизнь — это история, и сколь бы удивительной или суровой она ни была, мы должны принять её, сродниться с ней. Частично мы творим её сами, частично — она даруется нам самой судьбой. Наша личность — это полотно, сотканное из нитей нашей жизненной истории, и когда путь наш подходит к концу, именно эта история становится всем, что у нас остаётся. Позволь же поделиться с тобой одной такой историей — моей.

1960 год. Меня зовут Галя, мне шесть лет. Моя семья: мама, мой неродной отец Владимир, брат Виктор и две сестры Люба и Светлана.

Жили мы в бедности, а отчим относился к семье с презрением и злобой. Он не работал, пропадал за карточным столом, проигрывал мамины деньги, избивал её и заливал дни и ночи в пьянстве. Когда я заступалась за маму, доставалось и мне; мы прятались с ней в сыром погребе и осмеливались выйти, лишь когда он наконец отключался в пьяном сне. Росла я, как трава при дороге, — так говорили люди в моей деревне, предоставленная самой себе, дикая и забытая. Мама не смела купить мне даже лоскутка, ведь я была для него неродной дочерью.

Однажды я мыла пол в доме, отчим подошёл и с силой толкнул меня ногой. Я налетела на ведро, и после этого по женской части у меня началась сильная боль

ГЛАВА 1

Время шло. У мамы с отчимом родилась дочь — моя сестра Люба. Когда ей исполнился год, весь уход за ней лёг на мои плечи. Однажды мама ушла на работу, а я осталась дома присматривать за Любой. Девочка забралась на стол и с грохотом рухнула на пол. Когда мама с отчимом узнали об этом, они жестоко избили меня и велели убираться из дома. Завернули в платок кусок хлеба и выставили за ворота.

Сгущалась тьма глубокой ночи. Слезы горячей росой катились по щекам, теряясь в сумраке. Я брела по дороге, потерянная и безутешная, и вдруг замерла, не зная, куда держать путь дальше… Внезапно передо мной возник переулок, тот самый, по которому когда-то моя тётя на лошади приезжала к нам в гости. Шагнув вперед, я оказалась у сада. Мимо проплыла, словно видение, женщина на велосипеде. Остановившись, она приблизилась ко мне и, увидев мои слезы, узнала меня – в нашем селе все как на ладони. Оказалось, эта женщина работала вместе с моей мамой на ферме.

– Почему ты одна? И куда путь держишь? – спросила она с тревогой в голосе.

И я, словно прорвало плотину, поведала ей о случившемся, о своей провинности – недосмотрела за младшей сестрой – и о горькой расплате, изгнании из родного дома.

Услышав мои слова, она задумчиво произнесла: «Садись, я отвезу тебя домой, к родителям». Так я и вернулась под родную кровлю, продолжая жить в своей семье, помогая маме. Все тяготы крестьянского труда — от сорняков на грядках до стирки — ложились на мои плечи. Я жалела маму, изнемогавшую от непосильной работы на ферме. О моей нелёгкой доле знали учителя, в особенности классная руководительница, Майя Николаевна. Она души не чаяла во мне, ведь я была прилежной ученицей, трудолюбивой и ответственной. Сердце учительницы сжималось от жалости, глядя на мою жизнь, и она хотела забрать меня к себе, но я отказалась, потому что любила свою мать всем сердцем.

Прошло несколько лет.

Был чудесный летний день. Я мыла посуду, когда вдруг услышала, как в окно бросили камушек. Я подошла к окну и увидела мальчика лет одиннадцати. Он смотрел на меня своими большими, чёрными глазами и улыбался. Любопытство взяло верх, и я вышла во двор. Увидев меня, мальчик направился к калитке и тихонько спросил: — Как тебя зовут, девочка? — Меня зовут Галя, — ответила я. — А тебя? — Витя

- Витя -давай будем дружить.

"Витя, давай будем дружить". Эта фраза стала началом чего-то большего. Годы летели, и наша детская дружба с Витей расцвела, превратившись в любовь. Мы взрослели, но Виктор так и не усмирил свой нрав. Пьянство и разгульная жизнь стали его спутниками. Однажды, проводив меня до калитки, он отправился к другой, оставив с ней частичку ночи. На утро слухи, словно сельский пожар, охватили все вокруг. Мне было горько, слезы душили обиду, но юношеская любовь находила оправдания его поступкам.жизни. Однажды проводив меня до дома, он пошёл к другой девушке и провёл с ней ночь. На следующий день, она рассказала об этом, своим подругам. Вскоре Виктора призвали в армию. На проводы я не пошла – обида жгла сильнее. Провожала его другая… Потом пришло письмо. В каждой строчке сквозило раскаяние.

"Галка, я тебя любил, люблю и буду любить вечно".

Сердце разрывалось. Чувства к Вите были так сильны, что я решила ждать.

В шестнадцать лет я покинула родное село и уехала в Кривой Рог. Поступила в училище на специальность "плиточник- мозаичник". Учеба давалась легко, и вскоре я перешла на "Мастера производственного участка". Однажды нам объявили о родительском собрании. Мама приехала вместе с младшей сестрой, шестилетней Светой. Я поехала встречать их на вокзал. И вдруг, в толпе, выходящей из соседнего автобуса, я увидела…

Я поехала встречать их на вокзал. И вдруг, в людской суете, из соседнего автобуса хлынула толпа солдат. Мы с мамой и сестрой поспешили внутрь вокзала. Света заметила на прилавке яркие витаминки и потянула меня за руку: «Купи, пожалуйста!» Мы купили, но открыть упрямую коробочку никак не удавалось — пальцы скользили, крышка не поддавалась.

Солдаты тоже вошли и уселись напротив, с улыбкой наблюдая за нашими тщетными потугами. Вдруг один из них, высокий и улыбчивый, поднялся, подошёл к нам и представился Александром. «Давайте помогу», — сказал он, ловко взялся за коробочку и одним движением открыл её.

— Как зовут тебя и твою сестру?Затем присел рядом с моей маленькой сестрой и мягко спросил:

Она, разговорившись, выпалила не только наши имена, но и всё подряд: где живём, зачем с мамой сюда приехали.

После этого он подошёл ко мне с робкой просьбой познакомиться, но я, отрезав, заявила, что жду своего парня из армии. Тогда он, не теряя надежды, устроился рядом с моей мамой и что-то тихо ей нашёптывал. По тому, как сияли глаза мамы, было ясно – этот парень ей пришёлся по душе. Наш автобус подоспел, и мы, в стремительной спешке, покинули шумный вокзал.

ГЛАВА 2

В училище меня ждала похвала на собрании: ответственное и добросовестное отношение к учёбе – мама была безмерно довольна. На следующий день они с сестрой уехали домой. Однако, перед самым отъездом, Света, будто невзначай, обронила, что мама передала адрес моего училища солдату Саше. После отъезда мамы…

Прошла неделя. Я сидела на занятиях в училище, когда на перемене ко мне подошла знакомая. «На улице солдат ждёт», — сообщила она. Я выглянула в окно четвёртого этажа и увидела Александра, того самого, что подошёл ко мне на вокзале. Встречаться с ним я не желала, поэтому не вышла из комнаты, и вахтёр, не пропустив его, пресёк нашу мимолётную встречу. Ближе к вечеру, когда мы с подругами отправились за пирожками, Саша снова меня заметил. Он подошёл, намереваясь что-то сказать, но я его опередила: — Не нужно за мной ходить, у нас с тобой ничего не выйдет, потому что у меня есть парень!

Не следуй за мной, между нами ничего не выйдет, ведь у меня есть парень! Он усмехнулся в ответ и произнёс: «Мне и усилий прилагать не придётся – ты все равно станешь моей». За нашей беседой наблюдал Вова, мой друг. Он поинтересовался, чего хочет от меня этот солдат. «Ухаживает», – ответила я. Володя громко рассмеялся, затем сказал: «Желающих хоть отбавляй, но мы ведь замуж ещё не собираемся, правда?»

Вова продолжал хохотать, и мы отправились на прогулку в парк, где нас уже ждали однокурсники.

За отличную учебу я получила путевку на море, в город Новомосковск. Сидя на берегу моря со своими однокурсниками, я вдруг услышала, как по громкой связи объявили моё имя и фамилию с просьбой подойти к радиоузлу. Когда я подошла, мне сообщили что пришла срочная телеграмма, словно удар грома пронзила тишину.

"Мама в тяжёлом состоянии". Сердце сжалось, и я поспешила домой, к матери. Войдя во двор, я не обнаружила ни души. Дом, обычно утопавший в уюте, предстал передо мной в хаосе беспорядка. Недоумение охватило меня, но я, не теряя ни минуты, принялась за уборку.

Прометая двор, я остановилась, глядя на виноградную арку, ставшую источником листопадного ковра. И тут, словно видение, я подняла глаза и увидела маму. Она стояла, полная жизни, и спокойно спросила: "Почему ты не на отдыхе?"

"Мама, мне пришла телеграмма, что ты заболела", – пролепетала я, всё ещё не веря своим глазам.

"Никакой телеграммы я не посылала", – ответила мама, и её голос прозвучал как приговор. "А ты знаешь, что Витя вернулся из армии?"

"Телеграмму, должно быть, он отправил. Он приходил к нам, узнал адрес твоего курорта", – добавила она. В груди разгоралась ярость на Виктора.

Тем же вечером он явился сам. Его рассказ был путаным: подруги якобы написали ему в армию, что я выхожу замуж за другого. От этой вести у него помутился рассудок, и он попытался свести счёты с жизнью. Он выжил, но получил "жёлтый билет" и был комиссован домой. В деревню его доставил солдат.

Я вернулась в училище. Наши с Витей письма стали ещё более трепетными. Каждая строчка дышала тоской: он рвался поскорее увидеть меня, мечтал о нашей свадьбе, рассказывал о новой работе трактористом и с нетерпением ждал встречи.

Наступила золотая осень, а я перешагнула порог второго курса. Несколько долгожданных выходных подарили нам с лучшей подругой Галиной возможность отправиться домой. На перроне нас встречали: мой ненаглядный Виктор и его брат Павел. Мы добрались до дома, и, перед тем как расстаться, Витя, сгорая от волнения, сообщил: завтра он придёт к моим родителям просить моей руки. Я попыталась его урезонить: «Не торопись, Витя, наши родители не дадут нам своего благословения». Он ответил: «Мамы у меня нет, но есть тётушка Ольга, которая меня вырастила. Я обязательно посоветуюсь с ней, как нам лучше поступить».

Матери Виктор лишился по вине своего отца – человека чёрствого и скупого. Однажды, охваченный безумной идеей почистить колодец у дома, он, вместо того чтобы нанять рабочих, спустил туда собственную жену, мать Виктора. Тяжело, ведро за ведром, она вычерпывала грязную воду, пока сверху ей подавали верёвки. Застудившись в сырой глубине, она вскоре угасла. Так забота о маленьком Вите легла на плечи его тётки Ольги, сестры матери. Она была начальником на пилораме, где работал и мой отчим.

В дом к тете Оле мы прибыли, и она, искренне обрадовавшись нашей встрече, радушно нас приняла. Мы поведали ей все как на духу: о наших намерениях пожениться и о противившихся тому родителях. Выслушав нас, она кротко изрекла: «Ну что ж, тогда мы ровно через неделю придем тебя сватать». Витя отвёз меня домой на своём мотоцикле, а сам отправился по делам.

На следующий день я искала подходящий момент, чтобы поговорить с мамой. Вдруг, напевая незатейливую песенку, появилась сестра Света. «А мы Сашке письма писали, а ты и не знала, ха-ха!» – воскликнула она. Я тут же принялась расспрашивать сестру о подробностях. Выяснилось, что мама, будучи неграмотной, не умея сама писать и читать, просила Свету писать письма Саше от моего имени. В этих письмах мама диктовала, что я его жду и когда он отслужит, чтобы тот приехал к нам домой. Таким образом, из писем мама знала, когда именно ожидать возвращения Александра. Я не понимала, как быть дальше. Моя ситуация становилась все более запутанной, и говорить что-либо маме казалось бессмысленным. Но мне все же необходимо было сообщить ей о грядущем сватовстве.

ГЛАВА3

Мама позвала меня помогать ей со стиркой, и я решила, что это лучший момент, чтобы сказать ей все. «Мам, ты же знаешь, что мы с Виктором давно любим друг друга, – начала я. – Мы хотим пожениться, и он вместе со своей тётей на этой неделе придёт к нам свататься». В ответ мама вскрикнула: «Этого не будет! Я с собой что-нибудь сделаю!» Слёзно, я почувствовала, как земля уходит из-под ног…

В этот самый момент к калитке подъехал Виктор. Мать, не колеблясь, сказала: «Иди и скажи ему, чтобы он больше сюда не приходил!» Я, пошатываясь, вышла к нему, сквозь слезы передавая слова матери. Витя не успел ничего ответить, как сзади на меня обрушились удары: один за другим, по голове, по спине, по ногам – по всему телу. Меня избивала собственная мать, крича ему, чтобы он уходил и никогда больше не возвращался, а меня тащила в дом. Я прокричала ему вслед: «Я все равно буду с тобой!» Этот крик души, вырвавшийся из глубины сердца, разносился по всей деревне… Мама, схватив меня за косу, втащила в дом, протащила в зал. Там, посреди комнаты, возвышался большой круглый деревянный стол. Она гоняла меня вокруг него, хлеща солдатским ремнем, куда попадала, даже не видя. Услышав мой плач, в комнату вбежал отчим, отобрал у матери ремень и сказал мне пойти умыться, так как моё лицо было залито кровью, а матери велел успокоиться. Шёпот боли пронзил тишину, когда я, очистившись от телесной скверны, вошла в зал. Мать принесла еду, но голод мой не утолён был, лишь горечь скорби. Запертая на ключ, я оказалась в плену собственного дома. Ночь окутала меня, и в безмолвии, за стеной, я слышала рыдания матери. Сон бежал от меня, в голове кружились образы пережитого, тело стонало от боли.

Утро принесло лишь новую волну отчаяния. Дверь, как и прежде, хранила печать заточения. В нужде, пробив тишину стуком, я услышала грубый голос отчима: «Давай быстрее, одна нога здесь, другая там». Снова клетка, снова ключ.

Тело, словно избитое ветвями терновника, ныло. Кожа, полопавшаяся в местах ударов, синяки, чёрные под глазами и на груди, искажали моё отражение. Я не узнавала себя в зеркале – лишь чёрная, измученная тень. Мать вошла, взгляд её был строг, как приговор: — Думаю, с Виктором ты больше не увидишься.

Ночь принесла Галю, мою подругу. Увидев мое состояние, она обняла меня, и слезы наши смешались. Не в силах оставить меня одну, она решила остаться. Утром, юная мстительница, она встретилась с братом Виктора, Павлом. Было ей сказано, что Виктор приезжал, но мои родители, словно стражи ада, запретили ему приближаться к их дому.

Вернувшись, Галя передала мне слова Павла. И в сердце моем родилась надежда, хрупкая, но сильная. Записка, написанная дрожащей рукой, обещала Виктору встречу за окном. Вечер сгущался, подруга ушла с посланием. Перед тем как покинуть жилище, она, хитрая лиса, опутала мать паутиной лжи, пообещав возвратиться.

В сговоре с подругой, в объятиях ночи, мы встретились. Побег через окно, страх, лай собаки, зловеще разрывающий тишину, – все это слилось в единый миг. Мы ускользнули, словно тени, и пошли в парк, в поисках пути. Виктор, как рыцарь, обещал прийти свататься.

Вернулись мы, но в этот раз мать, купившись на уловку подруги, показала ей ключ. Быстрый, тайный проход открыл мне свободу, пока мать не увидела. На следующий день отец, словно судья, спросил: — Ты хочешь быть с Виктором? — Очень, — ответила я, и в глазах моих зажглась надежда.

Отец, повернувшись к матери, произнёс: — Готовься, Оля и Виктор, сегодня придут свататься. Возле магазина, Ольга, словно змея, встретила меня говорила про Витю, про Галю, плела кружева сомнений: -Хорошо подумайте, как бы беды не случилось из-за вас. — Вы пытаетесь разлучить два любящих сердца.

"Она права, мать, — осенило меня. — Решено, будем кабана резать. Пусть Галка идёт в магазин за солью." Мать заплакала, но ничего не ответила.

Чуть позже заглянули кумовья. Я слышала, как они говорили матери: "Женя, что ты творишь? Девочку так избиваешь, она ведь уже взрослая, ломаешь ей жизнь! Мы пойдём в сельский совет и все расскажем, что ты творишь, тебя накажут. Успокойся уже, не то ты можешь накликать беду."

В душе у меня затеплилась надежда: а вдруг все наладится, и мы с Витей будем вместе? Ко мне зашла мать. "Собирайся в магазин, — сказала она. — Моя подруга пошла со мной."

В магазине работали мои подружки. Девчонки тут же начали расспрашивать: "Когда у вас с Витей свадьба?" — На днях придут сватать, — ответила я. Поговорили, посмеялись.

Тут в магазин зашел наш сосед, дядя Боря. Поздоровавшись, он обратился ко мне: — Галка, а ты что по магазинам ходишь? Тебя гости дома ждут. Я удивилась: — Кто приехал к нам? — Не к вам, а к тебе, — пробасил дядя Боря. — Солдат из Латвии. Встретился мне по дороге, спрашивал, как пройти к вашему дому.

Соль выпала из моих дрожащих рук. Девчонки переглянулись и спросили: — А это кто такой из Латвии? — А, это тот, кто хочет испортить мне жизнь…

ГЛАВА 4

Мы с Галей вышли на улицу. Она обняла меня, и мы заплакали. — Я домой не пойду, — прошептала я. — Нужно идти к Виктору. — Ты же знаешь свою мать, — уговаривала Галя. — Будет только хуже. Я тебя понимаю, но кто знает, как будет лучше… И жалко мне вас, но Витя выпивает, подумай хорошо.

Я вернулась домой. За столом сидели Александр и моя мать, оживлённо беседуя. Из комнаты вышел отец. — А вот и Галка пришла, соль принесла. Будем сало солить.

Я посмотрела на мать. Её весёлое настроение насторожило меня. Подошла к Саше: — Зачем ты сюда приехал? — Я приехал по твоему письму. Ты же мне писала: "Как служба закончится, приезжай, я буду ждать тебя". — Я тебе не писала! — выкрикнула я. — Вот кто тебе писал, пусть за тебя замуж и выходит! Я тебя никогда не любила, не люблю и не "Полюблю! — За это я успел полюбить тебя…"

Оставив Сашу с мамой, я удалилась в свою комнату. Из-под подушки я извлекла фотографии Виктора, прижала их к сердцу и разрыдалась. Вошла мать. Увидев меня, она вырвала снимки из моих рук и хлестнула по щеке. — Я же говорила, что за него тебя не отдам! В комнату вошли Александр и мой отчим. Отчим произнес: — Будете спать в одной комнате, здесь две кровати. А там сами разберётесь. Я крикнула: — Делайте что хотите, но я все равно за него замуж не пойду! Повернувшись к нему, я добавила: — Саша, пожалуйста, уезжай. У меня есть парень, я его с армии ждала. — Какой там парень, твоя мама говорит, что он пьёт. — Пусть пьёт, но с тобой я не буду никогда! Мать вмешалась: — Он никуда не уйдёт на ночь глядя, человек с дороги устал! Отчим подозвал ёе и спросил: — Женя, ты что делаешь? Ты же видишь, что она не хочет, зачем её заставлять? Мать молчала. Отец сказал: — Ладно, пусть переночует, но завтра уедет, потому как Ольга с Витькой придут свататься.

На следующий день утром отчим с кумом зарезали кабана, нажарили мяса. Сели за стол, и вдруг Александр произнёс: — Я никуда не поеду. Он повернулся ко мне и сказал: — Галочка, давай мы с тобой пойдём и подадим заявление, распишемся. — Да ты что за человек такой! — воскликнула я в возмущении. Мать перебила меня: — Человек этот приехал к тебе за тысячу километров, военный. Впереди светлое будущее, уверенность в завтрашнем дне. Такими не разбрасываются. Да за него любая замуж пойдёт! Парня везде уважают, а ты за какого-то пьяницу вцепилась! Ни роду, ни племени! Сейчас же иди переодевайся, и идите подавать заявление! И не позорь меня на все село, перед людьми!

Невыносимая боль терзала мою душу. Даже отчим не мог на меня смотреть, я видела, что ему жаль меня. Он отвернулся и вышел во двор. Но… я не могла пойти против матери.

Пришла моя подруга Галка, я рассказала ей все. Она сходила за своим парнем Гришей, и мы вчетвером отправились в сельский совет подавать заявление. Душа и сердце разрывались на части, слезы текли ручьями по щекам, но выхода не было. Мы подали заявление.

Когда мы возвращались, Саша купил маме подарок и сказал, что сегодня он назовет ее матерью. Дома нас уже ждал праздничный стол. Родители встречали гостей. Пришел и наш знакомый с Витей. Он отозвал меня в сторону и рассказал о том, что произошло днем в гостях у Пашки: — В общем, так. Я был у Пашки, мы сидели, выпивали. Потом к нам приехал Виктор, выглядел очень довольным. Когда Витька зашел в дом, у него был в руках сверток. Мы спросили, что он нам привез. Витька радостно кричит: «Брат, смотри! Какое свадебное платье я купил Галюне!» Это же просто загляденье! Мы с Пашкой молчали… Виктор спросил: «Вы что, не рады, что я приехал, что ли? Или что случилось?» Павел достал коньяк пятилетней давности, поставил на стол и сказал Виктору…