Ника Космос
Странная Любовь

Глава 1

Пролог

«Когда приходится быть сильной,

ты открываешь совершенно другие грани себя.

Новые и неизведанные.

Те, что могут спасти тебя в будущем,

или же сломать. Они способны безвозвратно изменить то,

что ты по кирпичику выстраивала долгие годы.

Берегись,

Всё только началось…»

Безумно жаркий день тянулся бесконечно, как сыр на кусочке новоиспечённой горячей пиццы. Аномальные плюс тридцать градусов томили безжалостно, хоть и на дворе вовсю раскинулась осень. Без нескольких дней – октябрь.

Ожидание скорее вернуться домой и улечься в прохладную кровать забирало все остатки энергии, вынуждая сконфуженно надуть губы. Скучаю по тому времени, когда была маленькой, и не приходилось переживать хлопоты взрослой жизни. К и без того трудному дню прибавлялась проблема безумно красивых, но крайне неудобных туфель. В следующий раз, когда соблазнюсь их надеть, я возьму и дам себе подзатыльник, чтобы мозги встали на место и начали думать объективно.

– Выгуливай хоть иногда обновку, а то так до старости и будут пылиться в шкафу. – Пробурчала мама, собирая мне контейнер на работу. Кто я такая, чтобы её расстраивать?

Тогда нужно было всё продумать лучше и взять сменную обувь, но хорошие мысли, как говорится, всегда приходят после. Убеждалась в этом не раз.

Автобусы в нашем небольшом, но красочном городке ходили беспорядочно. Порой за раз на остановке толпилось по четыре транспорта, а в другой приходилось ждать хотя бы один на протяжении часа. Отстойно. Если учитывать то, что весь город за такое время возможно объехать вдоль и поперёк, то проще пойти пешком, но в такое пекло это казалось ничуть не заманчивым.

За эти пятнадцать минут, стоя на остановке, я успела придумать план занятий на текущую неделю и спланировать внерабочие дела. Работа няней всегда приносила мне радость, даже не смотря на большую нагрузку и усталость. Я проводила в доме своих работодателей шесть дней в неделю с утра и до шести часов вечера с двумя чудесными мальчишками пяти и семи лет. Мой единственный выходной выпадал на воскресенье, но порой и он превращался в «субботник». На первый взгляд всё было чисто и стояло на своих местах, но иной раз на глаза попадалась то пыль, то пара забытых чашек кофе. Как только ты начинаешь уборку остановиться та ещё задачка. Думаю, многие девушки меня поймут…

Осознание того, что завтрашний день будет посвящён только отдыху и себе, радовало меня, словно маленькую девочку, получившую новую куклу Барби. Наконец-то.

– Алиса? Привет! – воскликнула девушка, что буквально пару секунд назад подошла и встала чуть позади в паре метров от меня. Вырванная из собственных грёз, я с удивлением оглядела её. Знакомые синие глаза и красивая фигура с милой небольшой попкой. Той самой, что не могла без приключений и вечно втягивала в них меня.

– Привет! Не сразу поняла, что это ты, Карина! – Сказала я со смехом и обняла старую подругу с института.

– Как же давно не виделись! Ты ничуть не изменилась за эти пять лет! Очень рада тебя видеть, как ты?

– Я тоже рада. У меня всё нормально, работаю частной няней. А ты, какими судьбами? Как жизнь в столице? Ребята с нашей группы писали в чате, что у тебя вполне успешный салон на окраине Москвы.

– Это очень долгая история, у тебя есть время? Может, пойдем в ближайшее кафе, выпьем кофе за встречу, поговорим по душам. – Предложила вдохновленно знакомая и я, совершенно забыв об усталости, согласилась. Прям как в старые добрые времена, между парами на большой перемене мы частенько сидели в кофейне, обсуждая всякий бред и новые сплетни. Приятные воспоминания привели к появлению широкой улыбки на моем лице.

Мы шли минут десять, болтая о разных мелочах. Смеялись, вспоминая забавные истории с института, минуя витрины магазинов и офисные здания, пока в зоне видимости не показалось мое любимое кафе «Натали». Нам было что обсудить и рассказать друг другу, столько лет прошло как-никак. Стало интересно, как же продолжается ее жизнь после медицинского института, в котором мы дружной группой учились на отделении косметологии. Я не стала работать по профессии из-за своего больного на всю голову бывшего. Благодаря своим связям, после расставания он закрыл мне путь везде в этом городе. К сожалению, переехать в данный момент, возможности нет. Моя мама страдает от эпилепсии и в любое время я должна как можно скорее оказаться рядом в случае чего. Хоть это и порой делает жизнь сложной, но она самый важный человек для меня. Единственный родственник, что остался.

– Мы можем зайти за кафе? Мне срочно нужен никотин. Так и не смогла избавиться от этой привычки. – Замялась она, натянуто улыбнувшись пышными сделанными губами. На лице промелькнуло странное выражение, схожее с сомнением и неуверенностью. В груди стало тесно. Непонятное предчувствие притаилось на задворках мыслей, но я проигнорировала его и направилась за ней. Может это просто мандраж от неожиданной встречи? Мы обе волнуемся, так как не виделись много лет. Сейчас у каждого своя размеренная жизнь и отголоски прошлого навевают приятные воспоминания. Так странно быть взрослым… Мы уже не те девочки, что могли часами на пролёт проводить время вместе, развлекаясь и живя моментом. Теперь жизнь давит ответственностью и торопливым ритмом.

Мы остановились возле небольшой деревянной скамьи. Карина опёрлась на берёзовое дерево плечом и подожгла сигарету. Движения стали более нервными и рваными. Она долго молчала, задумчиво пуская дым в небо. Слегка напуганные глаза, частое сжимание губ и бегающие глаза подчёркивали странное состояние. Напряженная тишина нарастала, и мои искусанные губы уже навязчиво запульсировали. Такая перемена в поведении может говорить только об одном: что-то явно не в порядке.

– Все хорошо? – настороженно спросила я. Желание, чтобы время прошло быстрее, и я вернулась домой, снова завладело мной. Зачем только согласилась на это?

– Да… – со вздохом прошептала она и, сделав небольшую паузу, добавила то, из-за чего всё тело объяла пугающая колючая прохлада. – Извини, Алиса, но так нужно.

Я нахмурилась и часто заморгала, обескураженная непонятным посылом. Внутренний голос монотонно вторил одно и то же, предупреждая, что нужно срочно уходить, но от чего-то ноги совершенно отказывались слушаться.

– Что ты имеешь в виду?

Подруга выбросила окурок в мусорный бак и подошла ко мне ближе пристально вглядываясь своими зелёными глазами в мои. В них было столько сожаления, страха и безысходности, что было сложно сказать, какие намерения она преследует. Ощущение угрозы поднялось до небывалых пределов. Тревожность прокралась глубоко где-то под сердцем и, сжимая его, давила. Хотелось одновременно бросится на утёк и остаться, выудить из неё всю правду, а может и чем-то помочь. Зная её, можно всякое ожидать.

– Прости… – по ее щеке скатилась одинокая слеза, падая на оголённую глубоким декольте грудь. Скрежет резко остановленных колес привлек моё внимание. Я повернула голову в сторону шума и обомлела. Неподалеку стоял большой черный внедорожник без номеров и из него вышли двое мужчин. Оба одетые в одинаковые чёрные футболки, темные джинсы и потёртые кожаные ботинки. Наголо бритые головы поблескивали в закатном солнце, а руки покрывали многочисленные черные татуировки. Карина, воспользовавшись моим замешательством, схватила меня за руки и соединила их за спиной, надежно удерживая. Воздуха стала катастрофически не хватать. Тянущее чувство поселилось где-то чуть ниже живота, противно изнывая. Всё это казалось абсурдом. Розыгрышем, который в конечном итоге должен будет меня развеселить.

– Что ты делаешь? – закричала в отчаянии я, здраво понимая, что это далеко не шутка. Пульс стал зашкаливать, отдаваясь в ушах из-за чего разобрать ответ девушки было трудно. – Карина! Немедленно отпусти! Помогите!

Хриплый истерический крик стал громче, когда мужчины, не торопясь, подходили ближе. Сдаваться просто так – это не в моем характере, поэтому в ход пошло критическое мышление. Без особых раздумий, тонкой шпилькой я наступила на ногу Карины и та, взвыв от боли, ослабила тиски́. Этого хватило, чтобы выиграть себе время на побег. Ноги тут же понесли меня в сторону оживленной дороги настолько быстро, насколько позволяли каблуки. Нарастающий топот тяжелых мужских сапог раздавался позади, выворачивая мою душу наизнанку. Понимание того, что меня вот-вот догонят, подбивало адреналин в крови подскочить и нестись быстрее. Голос будто перестал принадлежать мне. Вместо криков о помощи выходили лишь непонятные рваные хрипы и бессвязные слоги. Кажется, уверенности в себе было бы гораздо больше, если на ногах красовалась не красивая, а удобная обувь. Будь проклят тот день, когда я надела эти туфли!

Высокий длинный хвост, так старательно утром собранный мамой, пока я быстро допивала кофе, от бега развивался на ветру, и именно он стал моей роковой ошибкой. Будто сама судьба так решила поиздеваться надо мной, собрав сегодня всё, что могло бы помешать мне убежать.

Один из мужчин схватил меня за хвост и потянул на себя. Я упала прямо в его руки, но сопротивляться не перестала. Как только его ладонь коснулась моего рта, пытаясь заглушить крики, зубы сразу же сомкнулись вокруг татуированного пальца и с силой сжались до многозначительного хруста. Металлический привкус вызывал тошноту, но страх не позволял остановиться и разжать челюсти.

Получай!

– А-а-а, сука! – послышалось позади, и он швырнул меня вперёд, от чего я потеряла равновесие и упала на колени, разодрав их в кровь об асфальт. – Держи её!

Второй тут же оказался рядом и стиснул меня мощными руками так сильно, что в грудной клетке вспыхнула острая боль. Она поубавила мой пыл и заставила притихнуть. Освободив одну руку, мужчина накрыл моё лицо какой-то непонятной тряпкой, от которой жутко пахло химией.

Неужели Хлороформ?

Я ужаснулась от собственной догадки и задержала дыхание. Неудачная идея. Меня держали до тех пор, пока организм не стал буйствовать от нехватки кислорода. Спустя несколько секунд бесплодной борьбы, начав заново дышать, я поняла, что тело тяжелеет, а ужасная слабость охватывает мозг, провожая его в сон. Когда сознание начало меркнуть, в голове крутилась лишь одна мысль:

«Что теперь будет с моей жизнью?»

В очередной раз задница Карины привела нас к приключениям, только теперь это уже не шалости, а самый настоящий хоррор наяву.

Глава 1

Алиса

«Я в отражении зеркал себя не вижу.

Одно пустое тело – без души.

Хочу кричать, но своего же голоса не слышу,

И разум тихо шепчет – докажи.

Я доказал ведь всё, что мог и должен,

Теперь мной управляет только месть.

Мой путь давно уж алой кровью припорошен

Чтоб не запачкаться – здесь даже сесть…

Я в отражении зеркал давно прогнивший

И с детства обучался убивать.

Отец, что в ЭТО меня превративший,

Ведь не дал и возможность выбирать.

Я знаю месть – это как блюдо

Что издавна холодным подают.

Когда-то, я надеялся на чудо,

Но чудо тех не любит, что гниют…»

Стас Р.

Чтобы открыть глаза потребовалось немало усилий. Ощущалось так, что к ним прикрепили тяжелые грузы, и они не давали спокойно функционировать. Даже тусклый свет слепил, а странные шепчущие отголоски звучали как пенопласт в руках ребенка, который рвет его на кусочки и мнет. Отвратительный звук.

Передо мной появилось несколько очертаний фигур. Они выглядели мутными, и я непроизвольно пыталась сморгнуть странную пелену с глаз, чтобы разглядеть их.

– Она очнулась! – сказал неизвестный женский голос. – Несите воду!

Мне помогли сесть и дали стакан с прохладной жидкостью. Горло саднило из-за сухости, и каждый глоток отзывался резкой болью. Ещё никогда вода не казалась такой потрясающей на вкус. Я не могла оторваться от неё, не смотря на дискомфорт, пока не выпила всё до последней капли.

Зрение постепенно начало проясняться. Я более-менее смогла разглядеть окружающую обстановку и ужаснулась. Помимо меня в просторной и местами обшарпанной комнате находилось еще человек десять. Одни, до ужаса напуганные, не могли сдержать дрожь и крики отрицания, а вот другие от шока не могли вымолить и слова. От этой картины внутри всё встрепенулось, а блуждающий холодок медленно спустился вдоль позвоночника. Мне и самой спокойствие сейчас давалось с трудом. Казалось, что ещё немного, и оно упустит место исступлению. Гортань резало колючей проволокой от понимания, что может ждать нас в ближайшем будущем. Дело времени, когда похитители начнут действовать и тогда может произойти всё, что угодно.

Зачатки паники то прерывали, то возвращали дыхание. Я сосчитала до десяти, медленно дыша, как учили нас в университете. Стало немного легче, но не на столько, чтобы искоренить страх. Страх вообще невозможно подавить или скрыть, в силу его природы, он обязательно вылезет наружу в любом проявлении. Будь то мимика, крики, обмороки или что-то ещё. Но одно я знаю точно – нужно делать всё, чтобы не потерять спокойствие и ясный ум. Как только это исчезнет, всё кончено.

С трудом сглотнув, я продолжила разглядывать помещение.

В углу комнаты стоял старый, повидавший виды, но чистый унитаз. Многочисленные трещины не давали никакой гарантии, что если ты сядешь на него, то он не развалится под тобой на части. На бетонном полу были разбросаны несколько не новых пожелтевших матрасов, а возле входной двери располагался кулер с питьевой водой и пара пластиковых стаканов рядом.

– Ты очнулась последней, говорят, что тебе вкололи почти лошадиную дозу снотворного, чтобы ты не вычудила что-нибудь в дороге. Ну и бойкая же ты девушка. Как себя чувствуешь? – ко мне наклонился высокий кудрявый парень и с беспокойством оглядел. Его карие глаза светились добротой, а озорные веснушки придавали некое очарование. Даже не смотря на окружающую обстановку, от него веяло чем-то добрым и оптимистичным, успокаивающим погром внутри.

– Могло быть и лучше… Что происходит? Где мы?

– Как мы уже выяснили, всех насильно выкрали и увезли в неизвестном направлении. У нас изъяли всё, что было при себе, и бросили сюда. – Подала голос миниатюрная девушка, ростом еле доходившая мне до плеча. Надеюсь, это не ребёнок… – Раз мы теперь «соседи» по комнате, давайте познакомимся. Меня Полина зовут.

– Я Артём.

– Алиса.

Взволнованные, мы старались отвлечь друг друга от дурных мыслей, рассказывая немного о себе. Артём оказался очень открытым парнем родом из Уфы, старше меня на четыре года. Его схватили, когда тот шёл на день рождение своего лучшего друга, которого давно не видел. Не могу поверить, что кто-то мог взять и просто выдернуть столько людей из привычной жизни. Кто бы ты ни был, получишь за это сполна. Бумеранг всегда работает, даже если обладаешь всеми связами в мире.

Полина не особо хотела делиться своей жизнью, внимательно слушая нас, но я не стала давить и расспрашивать. Каждый проживает потрясение по-разному. Ей нужно время.

– Очень полезно иметь в такой ситуации под рукой медика. Кто знает, что произойдёт дальше. – Горько усмехнувшись, сказал Тёма, после моего небольшого рассказа о себе, и я ответила ему грустной улыбкой.

Металлическая ржавая дверь, противно скрипнув, открылась, привлекая всеобщее внимание, и в комнату зашел типичный устрашающий мужик, похожий на тех, что меня выкрали. Все взволнованно встали с матрасов и в ожидании уставились на него.

– Выходим по три человека, и идем за мной. Не вздумайте что-нибудь выкинуть, везде стоит вооруженная охрана. Одно неправильное действие и вас в виде пазлов отправят посылкой вашим родным. Все ясно?

После его вопроса послышалось хором вялое испуганное «да» и первая тройка вышла за дверь. Двадцать минут томительного ожидания и вот охранник вернулся. Один. Никто не осмелился задать интересующие вопросы, ответы на которые и вовсе боялись услышать. Напряжение росло, так же как и истерия многих в этой проклятой комнате. Одной из девушек стало плохо, и она заблевала всё в районе трёх метров, но больше всего пугал бородатый неухоженный парень, что сидел в углу, схватившись за уши и, покачиваясь, бормотал себе под нос что-то несуразное. Его тёмные глаза с лопнувшими капиллярами смотрели в одну точку.

Меня передёрнуло, и я скорее повернулась к Артёму и Полине, пытаясь отвлечься разговорами с ними. Нас становилось всё меньше и меньше. Гадать, что же там происходит по ту сторону двери сродни тому, что человеку со сломанной ногой участвовать в забеге. То есть, совершенно попусту. Мы решили не тянуть и идти пятыми по счёту. Оттягивание неизбежного – это лишняя трата и так расшатанных нервов.

Оказавшись вне этой каморки, я заинтересованно изучила новое пространство. Теперь не было ощущения, что ты находишься в заточении. Тёмно-серая декоративная штукатурка проходила вдоль всего длинного просторного коридора, разбавленная несколькими белоснежными дверьми по разные стороны. В воздухе витал едва уловимый запах амбры и перца, который очень подходил под обстановку. Белый керамогранит с сероватыми и коричневыми прожилками приглушённым звуком сопровождал каждый наш шаг.

Новые вопросы всё появляются, а вот ответы на них, не торопятся.

Охранник с пеной у рта подгонял нас, словно что-то жалило его в одно место, чем искренне меня выводил. Хотелось взять биту и как следует приложить её к противному лицу, покрытому шрамами. Одним больше, одним меньше. Разницы нет. Помимо него в сопровождении учувствовало ещё несколько охранников с автоматами наперевес. Складывалось ощущение, что мы не заложники, а осужденные по какой-нибудь страшной статье и идём получать наказание в виде казни.

Больше всего меня поражал вид этих мужчин. Их что штампуют на одном заводе? Они же одинаковые…Это даже кажется смешным и, по-моему, здесь самое время пошутить в стиле: «Ой, опять вас мама одинаково одела».

К сожалению, сейчас было далеко не до шуток.

Еле подсвечивающие встроенные в потолки лампы делал коридор похожим на те, что бывают в фильмах ужасов. Напрягающий и безжизненный он всё никак не заканчивался. Проходя мимо открытой с правой стороны двери, я успела заметить краешек комнаты с кремовыми обоями и минимальной обстановкой. Все было слишком странно. В моем представлении, когда похищают, то держат в темницах или подобных комнатах, как та, в которой мы были недавно. Но видимо меняются не только времена, но и подход самих похитителей.

Мама, наверное, вообще с ума сходит. Как она там? Надеюсь, ей не станет хуже…

За грудиной заныло. Даже находясь в таком положении, я не могу не думать о ней. Моя опора. Мой единственный близкий человек, с которым я могла разделить любую свою радость, грусть или какую-либо проблему. Она всегда находила выход из любой ситуации и давала дельные советы. Что бы сейчас ты посоветовала мне, мам?

Через пару минут однотонной ходьбы перед нами открыли одну из дверей и завели в комнату, где горел, в кои-то веки, нормальный яркий свет. Стены и пол покрывала молочная плитка, которая в совокупности с характерным медикаментозным запахом навевала всем известные больничные отголоски. В одном углу располагалось несколько простых медицинских оборудований, а вот остальное пространство было занято двумя стерильными кушетками, шкафами с лекарствами и рабочими столами. Трое мужчин в белых халатах и масках сидели за ними, заполняя какие-то бумаги. Они холодно посмотрели на нас, вставая со своих мест и натягивая синие нитриловые перчатки.

– Раздевайтесь догола. – Отстранённо произнёс один из них, доставая склянки, шприцы и антисептики с ватой. Стеснение и непонимание происходящего давило, не позволяя и пошевелиться. Охранник, зашедший вместе с нами, поднял оружие и направил его в нашу сторону.

– Вам сказали раздеться.

Полина, выпучив глаза, второпях начала снимать с себя одежду. Артем последовал её примеру, отворачиваясь и стараясь не смотреть в нашу сторону, а я же осталась стоять на месте, вызывающе смотря на амбала.

Что может быть хуже смерти? А я отвечу. Это именно то, что тебя могут заставить выполнить, угрожая убийством. Стоять перед выбором закончить всё сейчас или умереть неизвестно где и при каких обстоятельствах – то ещё дерьмо!

– Ты не расслышала меня? Быстро выполняй приказ. – Сказал он и снял автомат с предохранителя, но я продолжила хранить молчание, обдумывая и взвешивая все варианты исхода.

– Я повторяю в последний раз! – на его лбу от злости вздулась вена, а лицо покраснело. Отвратительное зрелище.

Внутри отчего-то не было и грамма страха перед ним, лишь стальная решимость. Неожиданно созревший план извести здесь каждого виновного и не дать им продыху, показался весьма заманчивым. Они намучаются со мной так, что потом ещё долго будут вспоминать, сколько им хлопот доставила обычая девчонка. Не думаю, что в их интересах сейчас лишаться нас. Тогда мы бы не проходили эту дурацкую «Медкомиссию». Нам не позволено бы было пить воду и сидеть не на голом полу, а на хоть каких-то матрасах. Что-то здесь явно не так просто.

– Пожалуйста, сделай, что он говорит! – вскрикнула Полина, заливаясь слезами и бросившись ко мне. Она трясла меня за плечи, пытаясь поймать взгляд, но я не могла перестать «играть» в эти гляделки. Лишь когда она упала передо мной на колени, протяжно взвыв в истерическом плаче, я сдалась. Ведя свою игру мне и в голову не пришло, каким образом это отразится на других. Стало стыдно. Никогда не была единоличницей и эгоисткой, но почему сейчас поступила именно так?

И правда…Что может быть хуже смерти…Мои рассуждения оказались верны.

Я помогла подняться Полине и крепко обняла её трясущееся обнажённое тело, шепча утешающие слова. Раздеваться перед всеми стало для меня трудной задачей. Сняв платье, я осталась в одном белье и не решалась продолжить. Оголяться полностью перед едва знакомыми людьми не входило в раздел моих постоянных занятий. В голове набатом проносился голос бывшего парня, который вечно критиковал меня за фигуру, считая недостаточно худой и стройной. Зад слишком пышный, грудь бы вот побольше, чем второй размер, а физиологически выступающий низ живота, – это и вовсе уродство… Даже спустя пару лет я не смогла побороть навеянные комплексы, лишь изредка позволяя себе принарядиться. Принарядилась на свою голову и оказалась здесь! В этом непонятном пугающем месте!

Нас осмотрели досконально, проверяя каждый миллиметр тела. Этих парней необходимо перевести в нашу Республиканскую больницу – цены бы им не было! Так профессионально и безболезненно кровь с вены у меня ещё не брали. Некоторые манипуляции по зрению, слуху и обонянию прошли тоже достаточно комфортно, а смотр на гинекологическом кресле немало удивил. Последний раз, когда я проходила диспансеризацию, мне казалось, что гинеколог хотела, вывернуть меня наизнанку, пихая свои страшные приборы и ворча что-то в духе: «Ноги перед парнями раздвигать нам не больно, а как пройти осмотр – так больно!». По каким объявлениям в больницы набирают таких хабалок? Как понять, что ты подходишь по всем критериям?

– Все трое чистые. – Констатировал врач, параллельно чиркая что-то на бумаге. – Все документы я отправлю Станиславу Борисовичу, вы свободны.

– Идем дальше. – Пробурчал под нос амбал, выжидающе следя за нами.

Я выдохнула, скорее подходя к своей одежде, но как только она оказалась в моих руках, прозвучал приказ «Оставить на месте». Выпучив глаза, Поля посмотрела на меня, а её нижняя губа задрожала.

–А как же… – начал было Артём, но его грубо прервали.

– Молча! Молча идёте за мной. Хватит испытывать моё терпение!

Мы следовали за ним не долго, буквально следующая дверь оказалась нужной. Душевая комната. Кабинки совершенно ничем не прикрыты, но спасибо, что хоть отделены перегородками между собой.

– Всё, что находится в этом шкафу, вы можете использовать. Шампуни, бальзамы и прочие жидкости – общие. – Просвещал он нас с умным видом, размахивая свободной рукой. – Полотенца и вихотки после использования вы кладёте в эту деревянную корзину. Их будут стирать и обрабатывать. Что качается бритвенных станков и предметов гигиены для девушек в нужные дни, то можете тоже брать сколько нужно. Всё ясно?

Я всё прекрасно слышала, но никак не могла оторваться от созерцания блеска его лысины, поэтому кивнула ему в ответ с опозданием. Надо будет спросить, чем он пользуется, что кожа там так сияет. Никакие люксовые крема и близко не давали такого эффекта. Так в чём же секрет?

– У вас пять минут. – Отчеканил охранник, но за дверь не вышел. Просто встал в углу, делая вид, что не пялится на нас.

Мы взяли нужное из шкафа и принялись смывать остатки ужаса, что осел на кожу, когда мы попали в плен. Принятие душа совершенно не помогло снять напряжение, как это было обычно, а лишь усилило тревогу. Все пройденные манипуляции казались абсурдом. Странность всего фарса не давала мне покоя. Мы же сюда не в санаторий приехали отдыхать, где всё включено, так с какого перепугу здесь такой «сервис»?

По окончанию времени мужчина что-то пробурчал и протянул нам стопку сложенных вещей. Это оказались обычные белые футболки, простые дешёвые трусики, такие же носки и хлопковые просторные штаны серого цвета. Спасибо хоть на том, что нас не оставили щеголять голяком, как изначально мне подумалось после медосмотра.

Одевшись, мы продолжили свой извилистый путь. Из-за однотипности коридора невозможно было определить ровным счетом ничего. Ни одного окна, которое давало бы установить хотя бы примерное время суток и, конечно же, расположение здания. Не знаю, как мне пришло это в голову, но я считала шаги и повороты с самого начала, как только вышла за пределы той отвратительной комнаты. До первого поворота налево мы прошли двадцать два шага, а после него до второго поворота ещё двадцать шесть. В итоге, свернув за него, до места, где нас осматривали, осталось всего вновь двадцать два шага. Душ же находился примерно в сорока метрах, если идти прямо от медпункта, свернуть вправо и идти прямо до первой дери по правую руку. Я чувствовала себя более уверенной благодаря этой информации, и это подстегивало внутри тлеющую надежду.

Выйдя из душевой, мы свернули в эту же сторону и прошли немного прямо, пока не встали напротив большой металлической двери. Парни и девушки в такой же одежде уставились на нас, как только мы переступили порог. Среди знакомых лиц, что прошли перед нами предстали и те, что не находились с нами изначально. Кажется, они прибыли сюда раньше нас, судя по гадким усмешкам на физиономиях, что сразу вызвали неприязненное колебание в солнечном сплетении. Не желая думать об этом, я сосредоточилась на убранстве наших новых апартаментов. Более десяти двухъярусных кроватей занимали бо́льшую часть, стоя изголовьями впритык к стенам. Между ними располагалось по одному небольшому круглому столику, рассчитанному на четыре человека, с маленькими, почти детскими стульчиками, вокруг.

Выбрав свободные кровати, рядом друг с другом, мы пристроились на них. Нам с Полиной приглянулись верхние места, а Артём предпочёл быть внизу. Кровать напротив него пока что пустовала и я села на неё, наклонившись к ребятам для разговора.

– Я так и не поминаю происходящего. – Отстраненно сказал он, опершись руками на колени, и Полина, соглашаясь, кивнула. Ее зелёные лисьи глазки покраснели от слез, а губы искусаны в лоскуты, но даже это не портило кукольной миловидной внешности. Нежность скользила в каждом движении, голосе и мимике. Она словно создана для любви, заботы и комфортной жизни, а не для того, чтобы находиться здесь.

– Я заметила здесь несколько человек, что, возможно прибыли сюда раньше, чем мы. Может, они смогут рассказать, какого черта тут творится? – мое неожиданное предложение заинтересовало их. Немного обсудив это, мы втроём осторожно подошли к компании, состоявшей из четырёх парней и двух девушек, что громко сидели за своим столом, играя в карты. Они даже не обратили на нас внимания, продолжая игру.

– Привет. – Моё приветствие было полностью проигнорировано, и я нахмурилась, переводя взгляд на ребят.

– Вы можете нам рассказать, что здесь происходит? Нас только что сюда привели, и мы мучаемся в догадках.– Уверенно спросил Артём, выдерживая их недовольные, полные презрения, лица.

– Нам нельзя ничего рассказывать, съебите отсюда. – Дерзко сказал один из парней, деловито откинувшись на стуле и сплюнув на пол, прям возле наших ног.

Я удивленно округлила глаза, не веря такому хамству. Больно много он себе позволяет.

– Поубавь свой пал, засранец. – Слова вырвались быстрее, чем я успела подумать о них, но нисколько не жалела о сказанном. Такие люди понимают только на своём языке. – Мы всего лишь хотим узнать правду.

– Смотрю, ты самая смелая, раз смеешь так разговаривать. – Злобно сказал тот же самый брюнет и встал из-за стола.

Поравнявшись со мной, он с выражением прошипел мне на ухо:

– Я сделаю из тебя и твоих друзей рабов. Ты будешь мне насасывать в промежутках, когда будешь свободна от вечных мучений, что грозят нам всем. Из тебя выйдет отличная шлюшка.

От этих гадких слов и так накопленная злость во мне закипела до предела, и я быстро среагировав, пнула его коленом в пах. Он согнулся пополам, матерясь, а его друзья встали со своих мест, вызывающе надвигаясь на нас. Грубости с их стороны полетели нескончаемым потоком, и первым не выдержал этого Артём. Он накинулся на троих парней с кулаками и раскидал каждого по углам. Они быстро поднялись, и уже вчетвером стали наступать на него.

Мы с Полиной пытались мирно договориться с девушками что, как разъярённые фурии, зловеще шипя, уверенно шли к нам. К сожалению, этого не вышло, и блондинка с надутыми, как батуты, губами отвесила мне звонкую пощечину. Распрямив плечи, я придвинулась к ней ближе, оттягивая исхудалую обесцвеченную шевелюру, и ударила лицом о свое колено. Она взвизгнула, как мышь, проливая кровавые сопли на коричневый паркет. Я со всей силы откинула её на стоя́щую в оцепенении подружку, и они обе не удержавшись на ногах, со звуком упавшей самооценки распластались по полу.

– Мы всего лишь мирно подошли, а вы ведёте себя хуже скота! – Кричал Тёма, пытаясь отбиваться от парней. Он был в прекрасной физической форме, но и это трио не казалось простаками, окружив его и нанося удары со всех сторон.

Погодите… А где четвёртый?

Блондинка стерла влагу с губ, всё ещё сидя на полу и с довольной ухмылкой прокричала:

– Тебе конец!

Я почувствовала чьё-то присутствие позади, но не успела обернуться. Меня скрутили, как тряпичную куклу и кинули на чью-то кровать. Шум возни и моего барахтанья привлёк других людей. Они собрались вокруг нашей потасовки, как толпа зевак, и ни один не пытался заступиться. Все стояли, как зрители, увидевшие эпичное кино. Кто прикрывал в ужасе рты, а кто весело глумился, поддерживая эту ненормальную компанию.

– Давай, Игорь, покажи этой шлюхе!

Брюнет навис надо мной, придавив мои ноги и сцепив в запястьях руки мои руки над головой.

– Ну что? Теперь ты не такая смелая? Я покажу тебе, почему не следует бить именно в это место. Оно создано для удовольствий, детка.

Из меня вырвалось гневное рычание. Я резко выдернув правую руку из чуть ослабевшей хватки, с силой полоснула по его щеке острыми ногтями. Парень зашипел. Почти чёрные глаза налились гневом и, не теряя больше ни секунды, он врезал кулаком мне прямо в лицо. Перед глазами появились светлые точки, а на губе выступила жгучая кровь. Челюсть ломило так сильно, что, казалось, сейчас сознание покинет меня. Я повернула голову, и посмотрел на своих новоиспеченных друзей. Двое запинывали на полу бедного Тёму. Его глаза уже были прикрыты, и он не мог больше оказывать сопротивление, издавая еле слышные хрипы. Полина сидела на коленях, дрожа, как рыженький котёнок на морозе. Девушки держали её за волосы и заставляли смотреть на это «Шоу». Её полный отчаяния и боязни взгляд, заливала пелена слёз.

Прости милая. Прости, что из-за меня тебе приходится это видеть…

Вместо слов из меня вырвался только сдавленный стон, когда я почувствовала, как рвется одежда, а шершавая рука касается обнаженной груди.

«Нет-нет-нет, только не это».

Паника, безысходность и злость создавали внутри ужасную бурю. Перед тем, как погрузиться во тьму, я увидела вбежавших охранников, которые тут же стали всех разнимать, и впервые за всё время облегченно вздохнула, увидев их.

***

Открыв глаза, в голове крутилось лишь одно: пожалуйста, пусть всё окажется сном.

Жуткая реальность пробудила меня до конца вместе с дикой болью, но я упорно старалась понять, где нахожусь. Это был ещё один медицинский кабинет, похожий на тот, где мы проходили обследование, но не перегруженный оборудованиями. Одну стену полностью оккупировали стеллажи со всем необходимым для лечения, а остальное пространство занимали четыре больничные кушетки. Дверь открылась, и вошел молодой врач в компании одного охранника.

– Она очнулась. – Тут же по рации передал он, а медик подошел ко мне и сел рядом на стул.

– Как твое самочувствие? – на этот вопрос мои глаза непроизвольно закатились. По мне разве не видно, что хреново?

Он кивнул на мой немой ответ, записав пару строк в журнале и продолжил:

– Переломов нет, только сильный ушиб нижней части челюсти и рваная рана в области губы. Жизни это не угрожает. Есть небольшое сотрясение, но вскоре тебе станет легче.

Он говорил всё без пренебрежения, как настоящий специалист, внимательно изучая моё состояние. Как такой врач может работать на подобных людей? Отбросов, что похищают и неизвестно что могут замышлять. Это не укладывалось в голове. Я могу предположить, что их заставляют сотрудничать, но судя по спокойствию и уверенности – это не так.

Коротко кивнув, он удалился, оставив нас с амбалом одних. Сфокусировавшись на лысой башке, я признала в нем того самого похитителя, которому прокусила палец накануне. Улыбка сама собой озарила лицо. Яркая и довольная. Он уловил мой смешливый вид, но не разделял подобных эмоций в этот момент. Напротив, в его светлых глазах искрилась ярость, и он показал мне средний полностью перебинтованный палец. Палата разразилась от моего громкого смеха, причиняющего сильную боль, но сейчас мне было всё равно. Я чувствовала маленькую, но победу. Они пожалеют, что вообще связались со мной.

Входная дверь с лязгом открылась, ударившись о стену рядом и чуть не сорвавшись с петель. Вошел мужчина, один взгляд на которого ясно дал понять, кто здесь главный. По рельефному мускулистому телу струились и поблескивали капельки, указывающие на то, что он только вышел из душа. Настолько красивая внешность вынудила мое сердце предательски замереть на несколько секунд, а затем продолжить биться, как ни чём не бывало. На время я даже забыла, где нахожусь.

– Это она? – выдавил он басистым голосом, продолжая угрожающе сверлить меня глазами.

– Да, Станислав Борисович. Та самая «Мастер спорта по бегу на каблуках» и недавняя нарушительница всеобщего порядка. – Отчеканил тот, сложив руки на груди. Они уже мне и звание присудили? Отлично.

Неожиданно я словила себя на мысли о том, что эти уроды забрали те самые туфли. Видимо побоялись, что могу кому-нибудь невзначай выколоть глаз каблуком. Перестраховались, молодцы. Туфли жалко. Подарила мама, отдав свои сбережения на единственную брендовую вещь в моём гардеробе.

– Глеб, приведи его.

– Да, Босс!

Охранник покинул нас, оставляя за собой лишь шлейф его старомодного одеколона. Татуированное, от кончиков пальцев до шеи, тело медленно приблизилось. Узоры татуировки скрывались дальше за спортивными черными штанами, но стало безумно интересно, как они там выглядят. От таких мыслей я вздрогнула. Что за ужас в столь не подходящее время?

Мужчина сел рядом на свободный стул, продолжая внимательно изучать меня. Я вся стушевалась. Собственные руки показались чем-то странным, и я не знала, куда их деть и пристроить. Сложив их в районе груди вдруг почувствовала голую кожу. Боже мой! Моя футболка была разорвана и оголённая грудь вызывающе показывала свои округлости. Чувствовала, как щеки запылали, сдавая напропалую, и поскорее отвернулась.

– Думал и не заметишь. – Хмыкнул он, растягивая слова сладким полушёпотом. – Но, признаюсь, мне очень понравилось.

Я в негодовании зажмурилась, сгорая от стыда.

В дверь постучали. Мы синхронно повернули головы на шум.

– А ты девочка с характером, но не думаю, что тебе следует так себя вести. Сейчас я наглядно покажу тебе, что бывает с теми, кто ослушался меня. – Вкрадчиво сказал мужчина и, крикнув коротко «заходи», встал со своего места. Лишь тогда его взгляд приобрел полностью другое настроение. Более хищное, предвкушающее что-то интересное.

Охранник зашел, приведя с собой избитого парня, и поставил его на колени посредине комнаты. На нем буквально не было живого места. Раздетый до нижнего белья, весь в синяках и кровоподтеках, с засохшей кровью, обрамляющей множество участков тела. Может он конечно и конченая сволочь, но такого не заслужил. Все должно быть по закону, а такое издевательство отвратительно!

– Знаешь, Игорь, почему ты здесь в таком виде? – спросил «Босс», подходя к открытым металлическим инструментам на столике.

– Да… – лишенный жизни тихий голос парня вызывал жалость. Несмотря на свое состояние, я села, придерживая лоскуты ткани. Голова слегка закружилась, но пока что было не до этого. Внутреннее чутье вопило о надвигающейся катастрофе, побуждая вмешаться.

Станислав не торопясь подошел к столу. Из-за его широкой спины не было видно, что там происходит до тех пор, пока он не развернулся, жутко улыбаясь. В руке блеснул скальпель и мужчина, подняв правую бровь с пирсингом, покрутил металл в руке, подходя ближе к заложнику.

– Что вы хотите сделать с ним? – если бы кто-то из знакомых сейчас услышал мой хриплый и местами пропадающий голос, то в жизни бы не поверил, что он принадлежит мне.

– У тебя есть свои варианты? Если нет, тогда просто смотри на представление. – Недовольно бросил он и поднял подбородок Игоря кончиком лезвия. – Смотри на меня.

Парню оставалось только подчиниться. Дрожь местами пробивала его напряжённую фигуру, а с подбородка упала первая капля алой жидкости.

– Ты прекрасно был осведомлен, что к моей собственности прикасаться нельзя, но, тем не менее, нарушил это правило.

– Пожалуйста, не надо… Этого больше не повториться!

– Я уже давал тебе второй шанс, а сейчас… – он развернул скальпель лезвием параллельно шее брюнета и коварно оскалился. – Твое последнее слово.

– Прекратите! – прокричала я, вставая с места немного пошатываясь. – Вы не имеете права так делать!

На мои громкие слова Станислав даже не повернул головы, а вот парень посмотрел с явным отвращением.

– Чтоб ты сдохла, тварь, в ещё больших муках, чем я! – Как только он закончил кричать, лезвие рассекло его плоть, и брызги крови разлетелись по белоснежному кабинету, попадая на меня. Из его горла вырывались хлюпающие звуки, а руками он пытался зажать открытую рану, из которой на пол стекала нескончаемым потоком багровая жидкость. Лужа образовавшаяся вокруг увеличивалась с поразительной скоростью и вскоре обмякшее тело упало, утопая в ней. Мой крик, кажется, мог услышать сейчас даже человек, находящийся на другом конце планеты. К горлу подступала тошнота. Увиденное, казалось чем-то не реальным. За гранью фантастики или жестокого триллера. Никогда раньше не сталкивалась с подобным и даже предположить не могла, какой будет моя реакция. Я упала на колени, громко дыша. Воздух давался с трудом, а руки покрылись холодной испариной и тряслись, будто у меня запущенная стадия болезни Паркинсона. Мужчина сел на корточки напротив тела и склонил голову на бок, скептический взирая на мой припадок.

– То есть этот сукин сын пытался надругаться над тобой, избил, унизил, а ты хотела сохранить ему жизнь? Ты вообще с башкой в союзе состоишь?

– Чудовище… С головой здесь не дружишь только ты и твои прихвостни. Никто не заслуживает такой смерти…

Мои робеющие слова вызвали в нем только очередную усмешку. Он забавлялся.

– Как, по-твоему, он должен был ответить за свои действия?

– По закону! Перед судом. Никто не имеет права лишать человека жизни!

– Ты слишком наивна для этого мира. Закон здесь я, а ты сейчас можешь с легкостью уйти вслед за ним. – Скальпель все еще был в его окровавленных ладонях, он указал им на мёртвого Игоря. Мне начинало плохеть с новой силой, но я держалась изо всех сил.

– Мне плевать! Убей и меня, зарежь, застрели, без разницы! – выделяя каждое слово, с ненавистью произнесла я.

Он опешил от моих решительных речей и, приподняв брови, нахально хмыкнул.

– Её отмыть и ко мне привести вечером после ужина.

– Будет сделано, Станислав Борисович. – Пробубнил амбал, а сам Стас ретировался, бросив на пол грязное оружие. Я смотрела в одну точку, не сумев даже пошевелиться, пока охранник не поднял меня на руки, неся в ванную комнату. В этот раз время было не ограничено. Мысли оставались всё ещё на месте преступления, и даже горячие струи воды не помогали совладать с внутренними стенаниями. Не знаю, сколько прошло времени, но я поняла, что пора выходить только тогда когда кожа приобрела окрас, как у варёного рака, а чувствительность не повысилась до максимума. В зеркале все выглядело еще хуже, чем ожидалось. Запекшаяся рана на нижней губе и фиолетово-зеленый синяк, проходящий от скулы до конца подбородка, делал меня неузнаваемой. Красные глаза с лопнувшими капиллярами смотрели в отражение с нескрываемой злобой. Как за короткий промежуток времени можно пережить столько потрясений и не свихнуться? Наверное. Я такая же ненормальная, как она, раз до сих пор не нахожусь на пол пути в Алексеевку*.

Старая одежда была вся в уродливых пятнах, и она сразу отправилась в мусорное ведро. Я открыла шкаф и взяла новую, абсолютно такую же. Выбором тут не балуют, но и на этом спасибо.

Когда меня привели в комнату Артём и Полина тут же бросились с расспросами, помогая сесть на постель. Я молчала не в силах ответить на них. Белобрысый парень, по воле случая оказавшийся нашим соседом забился в угол кровати, косо поглядывая на нас. Понимаю. Мы теперь довольно известные, благодаря тому бардаку, в котором проварились недавно.

Рассмотрев Тёму поближе, я ахнула, прижав руки к губам. Все движения заметно давались ему с трудом. Шея, лицо и все видимые глазу части тела покрапывали синяки, глубокие гематомы и ссадины. Да ему же срочно нужно пройти нормально обследование! МРТ, УЗИ и сдать анализы. Мало ли какой орган мог пострадать и не как не выдавать себя внешне.

– Артём… мне очень жаль…

Испытав столько потрясений, я вся сжалась, свернувшись калачиком на коленях у Полины, и не могла пошевелиться. Слёз не было. Мне бы хотелось выплеснуть их, но они не поддавались. Полина легонько гладила меня по волосам, перешёптываясь о чем-то с Артёмом. Я не вслушиваясь в их разговор, продолжая лежать так какое-то время, анализируя и сокрушаясь внутри. Мы, можно сказать, легко отделались. Всё могло закончиться в разы хуже, не поспей амбалы вовремя.

Когда принесли ужин, мы встали со своих мест и подошли на раздачу, взять свои порции. Еда была скудноватой: сухая гречка с хлебом и стакан воды. Сев за стол ребята принялись есть, изголодавшись за приличное количество времени. Мне не лез и кусок серого хлеба из-за дурноты, что подкатывала из раза в раз, навеянная неутешительными мыслями.

– Как ты? Мы так переживали! – аккуратно начала Поля, гладя меня по волосам.

– Я в порядке… – обсуждать произошедшее не хотелось ни с кем. Я подтолкнула свою тарелку ребятам, убедив их словами, что не голодна, и они поровну разделили мою порцию. – Что здесь было за время моего отсутствия?

– Нас всех осмотрели, а парня, что ударил тебя, забрали и до сих пор ещё не привели. Вся его шайка разбрелась по кроватям и не суются. Приходили охранники и рассказывали всем правила нахождения здесь и порядок.

Я замерла на месте, переводя взгляд от Полины к Артёму.

– Какие правила?

– Тебе не понравится…

– Говорите!

Ребята не успели мне ответить, ведь за мной пришли и без лишних слов вывели в фойе, сжимая предплечье до ломоты в костях. Останется ведь синяк! Мне, что и так их мало что ли?

– Я сама могу идти! – со злостью выдернула я руку и продолжая идти чуть позади плешивых горилл.

Пройдя несколько поворотов, мы остановились возле двери-близнеца всех здешних дверей. Охранник собирался постучать, но я опередила его, самостоятельно распахнув её и твёрдо войдя внутрь. Станислав, что прежде стоял ко мне спиной, развернулся, посылая вопросительный взгляд. Эта чёрная футболка и обычные треники подчёркивали выточенное годами рельефное тело. Я восхитилась бы этим, встретившись с ним по другой причине, но сейчас он – самый ненавистный мной человек в мире. Вызывает скорее омерзение, чем что-то иное.

– Босс…

– Выйди. – Приказал он, прервав подчиненного и, подойдя к столу, налил себе тёмно-коричневую жидкость в небольшой прозрачный стакан. – Присаживайся, Алиса.

Мое имя из его уст звучало как-то по-особенному. Он будто смаковал его. Пробовал на вкус, как этот алкоголь.

Онемевшие пальцы слегка покалывало. В своих скромных мечтах, как только я вошла, то сразу же набросилась на него, царапая красивое лицо и уродуя его, показывая внутреннего прогнившего демона. Реальность бы мне такого не позволила. Я расправила плечи и вздернула подбородок, стараясь выглядеть более убедительной.

– Давай сразу перейдем к делу. Что тебе нужно? Для каких целей ты собрал столько людей и насильно удерживаешь?

От такой наглости с моей стороны он поперхнулся. Порывистый кашель привлёк улыбку к моим губам. Внутренний голос искренне понадеялся, что сейчас здесь для него всё и закончится, но его надежда умерла последней. Откашлявшись, Стас за секунду сократил расстояние между нами, обдавая меня терпким алкогольным амбре.

– Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? – потемневшие глаза излучали животную свирепость. Страх обрушился в тоже мгновения, загоняв в бешеном ритме сердечную мышцу, но я лишь с дерзостью выдержала его взгляд. Из-за разницы в росте приходилось немного запрокинуть голову, от чего она находилась в не совсем удобном положении. Поразительно. Обычно мужчины практически все были либо ниже, либо примерно такого же роста – сто семьдесят три сантиметра, а эта гора казалась чуть ли не вдвое больше меня.

– Я лишь хочу получить ответы на вопросы. Меня не волнует, кто ты и какую должность занимаешь во всей этой непонятной мутной конторе.

На удивление, выражение его лица смягчилось, и уголки губ поползли вверх.

– А ты заня́тная. – Он склонил голову на бок и подошел ещё ближе. Не желая находиться в такой опасной близости, я отступила назад. Мы двигались в таком «танце» до тех пор, пока моя спина не уперлась в дверь. – Еще никто и никогда не бросал мне вызов. Не могу поверить, что какая-то хрупкая девчонка способна на такое. Даже интересно, что будет дальше.

– Мне нужны ответы. – Настаивала я на своем.

– Хочешь ответы? Тогда присаживайся на диван и будь послушной девочкой. – Последнее он произнес сексуальным шепотом мне на ухо, обжигая горячим дыханием. Горький шоколад с примесью табака и чего-то ещё, что я пока не смогла расслышать, приятным амбре окутал пространство вокруг. Этот запах пьянил и подсаживал на себя, как наркотик. Хотелось придвинуться поближе и вдохнуть его полной грудью, но я отмела эти мысли и с силой оттолкнула широкую грудь. Стремглав прошла к дивану и села на кожаные чёрные просторы, продвигаясь подальше, к краю. Басовито рассмеявшись, он пристроился рядом, игнорируя свободные места подальше от моей персоны.

– Ты слишком доверчива и наивна. – Начал он, делая очередной глоток из стакана. – Твоя подружка, Карина, должна была мне неприлично приличную сумму денег и чтобы спасти свою шкуру, продала тебя. Странно, что ты об этом сама не догадалась.

Услышанное настолько шокировало, что я замерла. Вот почему мне «совершенно случайно» встретилась старая знакомая. Совсем забыла, как именно происходило похищение. Ее странные нервные подергивания, быстрая речь, напряжение. Все это было просто огромным красным флагом, но по своей наивности я не придала этому значение и сама же попалась в заранее подготовленную ловушку.

– Что с нами теперь будет? Других тоже продали, как меня?

– Не хочу раскрывать все карты, так же будет совершенно не интересно. – Он надул губы, будто ребенок, который не хочет сознаваться в содеянном. – Я немного с вами поиграю и всё расскажу, когда придет время. Завтрашний день станет захватывающим, ведь я уже придумал первую игру.

Какие ещё игры? Господи…

– Какая же ты сволочь… – шепот был хриплым и безжизненным. Голова шла кругом от понимания того, что я неизбежно встряла. Организм уже приготовился войти в спящий режим. Он не выдерживает, перекликаясь с сотрясанием. Я не успела ничего ответить ему, так как мое сознание погрузилось в темную пучину, где спокойствие и пустота не могут причинить никакого вреда.

Алексеевка* – Самая известная психиатрическая больница в Москве. Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н. А. Алексеева.

Глава 2

Глава 2

Алиса

«Ясный ум и отвага не всегда могут стать нитью Ариадны.

Полагайся на удачу.

Порой, она может удивить и обернуть всё в твою пользу.

Просто играй и получай удовольствие».

Стас Р.

Просыпаться мне всегда давалось труднее всего. Иногда я оттягивала до последнего минуты пробуждения перед работой, чтобы ещё чуточку понежиться в тепле одеяла, а потом неслась на всех порах, проклиная свою безответственность. Сейчас всё произошло иначе. Осознание свалилось, как камень с горы, подбрасывая мою тушку с дивана. Как ужаленная я приняла сидячее положение и засуетилась, оглядывая комнату. Чуда не произошло. Обрывки памяти всплывали один за другим, а вместе с ними и усиленное в разы беспокойство. Я попала в самый настоящий хаос и не в силах контролировать его. Всё это явь, которая теперь идёт со мной нога в ногу.

Нужно сбежать и как можно скорее.

Рабочий кабинет Станислава не выделялся ничем роскошным. Самый обычный, где находятся стеллажи с документами, деревянные шкафы, заполненные книгами и небольшой минибар. Любители выпивки с удовольствием бы оценили коллекцию разнообразных бутылок на любой вкус и цвет. Этого у него в достатке, как и странных абстрактных картин на стенах. Жуткие и замысловатые они пугали своим видом, но одновременно привлекали внимание настолько, что стало сложно оторваться от их созерцания.

Диван, на котором я проснулась, стал достаточно удобным местом для сна. Мягким и приятно пахнувшим натуральной кожей. Моя скрипучая кровать в квартире не отличается особым комфортом, и по утрам тело неприятно ломило. Не сказать, что и сейчас оно в лучшем состоянии, но всё же.

Взгляд упал на широкие большие тёмно-синие шторы за рабочим столом, резко контрастирующие с нежными сливочными обоями. Вчера не заметила их. Видимо тогда правда была важнее здравого рассудка. Я скинула с себя мягкий плюшевый плед и встала. Не спеша, будто боясь того, что увижу, подошла и раздвинула шторы. Свет сразу озарил комнату, наполнив её осенним солнцем, и заставил зажмуриться. Его тепло приятно разлилось вокруг. Медленно открыв глаза, я увидела перед собой хвойный лес. Он угрожающе стоял во всем своём величии сплошным беспросветным войском. Шансы на побег стали малы. Досада. Хорошее же местечко подобрали, ничего не скажешь.

Я с раздражением повертела головой, мучая свой ум вопросами. Даже если выбраться каким-то образом в лес, то, не зная его, куда же можно выйти и как быстро настигнут похитители? А если это станет очередной игрой, и они будут гнаться за нами, смеясь и зажимая у деревьев, чтобы покарать? Насколько же они все готовы опуститься ради своей больной фантазии?

Злобно прорычав, я развернулась, обводя глазами в который раз остальную комнату. Стакан, полный воды, отражал солнечный свет, кидая блики на противоположную стену и привлекая меня, как светлячка на берег водоёма. На вялых ногах я добрела до него и жадно выпила содержимое, не смотря на простреливающую боль в челюсти. Голова все ещё немного кружилась, но это не мешало мне не переставая думать о возможном побеге. Нужен срочно хоть какой-то план, небольшие зацепки. Пробелы в технике безопасности этого здания или длинные языки амбалов, что могу растрепать лишнего. Дальше так продолжаться не может. Находиться здесь означает обречь себя на гнусные вещи…

Серебристый ноутбук с зеркальным выгравированным рисунком только сейчас дошёл до моего взора, спокойно располагаясь с другого края стола. Я скорее ринулась к нему, впопыхах открывая. Техника затребовала пароль. Ну, в принципе, чего можно было ожидать? Все попытки угадать его оказались неудачными, но упорство не позволило опустить руки и сдаться. Не зная абсолютно ничего о нём, сложно было предположить, какой пароль он поставил. Люди любят указывать даты дней рождения, свадеб или других важных для них событий. Это может быть вообще что угодно…

– Ну что, не получилось? – Услышала я знакомый голос и, подпрыгнув на месте, быстро захлопнула крышку ноутбука. Волна ужаса окутала тело. Морозный ветерок тронул часть затылка и спустился вниз вдоль позвоночника. Как он может всегда находиться в нужном месте в нужное время? Я полчаса находилась в комнате, что не мог зайти пораньше?

С правой стороны от стола, в смежной стене находилась ещё одна дверь. Я не предполагала, что Стас может быть там и не услышала, как он выходил. За ней виднелась беговая дорожка, стоящая напротив панорамного окна, открывающего виды на всё тот же лес. Стас не торопясь прикрыл дверь и накинул на плечи небольшое полотенце, ребячливо склонив голову на бок. Кожа блестела от пота на теле, делая татуировки выразительнее, а я не могла смотреть никуда, кроме него, наблюдая, как красиво скатываются блестящие капельки.

– Я…

– Не оправдывайся, это глупо. – Сказал он, надвигаясь на меня до жути медленно, со свойственной ему аурой хищника. Мышцы при каждом шаге напряжённо перекатывались, показывая тот роскошный максимум, на который способно мужское тело. Среди худощавых тюфяков, завсегдатаев клубов и пивных баров, он был поистине идеалом, выточенным кропотливым трудом и упорством.

– И не собиралась! Отступать от своего тоже не намерена. Рано или поздно вам придется либо убить меня, либо отпустить.

Ответом на мой уверенный выпад послужил его саркастический смешок. Мужчина уже успел преодолеть расстояние и встать ко мне вплотную. Он поднял указательным пальцем мой подбородок, принуждая смотреть в глубокие голубые глаза. Это прикосновение вызвало неприятные флешбеки, и я отдернула голову в сторону.

– Так даже интереснее… Нам пора идти, скоро начнется первая игра и тебе нужно приготовиться.

– Я никуда не пойду!

– У тебя нет выбора, милая. Ты же не хочешь оставить своих друзей одних? Мало ли, что с ними может случиться… – мужчина заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо, но тут же получил по руке шлепок. Знает, на что нужно давить, ублюдок!

– Не прикасайся! У меня нет желания пачкаться об твои грязные руки. Сколько литров крови они пролили? – осмелев, выплеснула я накопившийся яд.

– Тебе и не снилось.

Я презрительно скривилась, принимая поражение, и толкнув его плечом, молниеносно вышла из комнаты, громко закрыв за собой дверь. На пороге уже томились в ожидании два охранника. Они, испугавшись такого шумного выхода, смерили меня презрительным взглядом и, как обычно, прихватив за руки, повели по коридору. По пути то тут, то там нам встречались их коллеги. Да здесь вообще, куда ни плюнь – везде стоят эти прихвостни Шер-Хана*, а сам Шер-Хан остался в своем просторном кабинете с красивыми видами из окон. Как он может быть таким отвратительным? Никогда не думала, что мне придётся столкнуться с подобным человеком. Не хватит и всего запаса слов, чтобы описать его. Нецензурных конечно же.

Достигнув общей спальни, меня небрежно швырнули на пол. Раны на коленях теперь зажгли по-новому, и мне пришлось закусить губу, чтобы подавить стон. Я медленно поднялась, поглаживая ушибленные места.

– Что произошло? Мы тут с ума сходили, гадая, куда тебя увели! – Причитала Полина, подбегая ко мне и заключая в объятия. Тёма тоже обеспокоенно встал рядом, слегка придерживая меня за плечи. Он выглядел очень уставшим, будто не спал всю ночь. Кожа приобрела немного сероватый оттенок, синие круги под медовыми глазами и пожелтевшие гематомы делали его чем-то похожим на зомби. Все остальные понуро сидели за круглыми столиками и завтракали в напряженном молчании, не обращая на нас никакого внимания.

Приглушенный свет раздражал. Как-то натыкалась на информацию, что именно такое освещение наиболее быстро может привести к отчаянию и депрессии. Ничего другого и не ожидалось. Они хотят больше страданий.

– Со мной всё в порядке. – Натянуто улыбнулась я, отстранившись от них и, присев на свободный стул. – Меня немного ввели в курс дела и дали переночевать в другой спальне.

Думаю, не стоит им знать, где мне пришлось провести эту ночь…

Полина облегченно вздохнула и села рядом. Парень тоже тихо последовал нашему примеру и принялся за остывшую овсянку. Что-то явно тревожило его, но, кажется, сейчас лучше об этом не спрашивать. Больно видеть людей в таком состоянии. Мой «синдром спасателя» был крайне недоволен, готовый в любой момент вырваться и оказать поддержку всем, кто в ней нуждается. Готовый сделать всё, что в его силах, лишь бы облегчить их ношу. Возможно даже в убыток себе.

Наш небольшой отрывок спокойного времени, рассеяло появления амбалов. Они зашли немногочисленным скопов, вооружённые до зубов. В центр выдвинулся Глеб, держа в руках средней величины белую картонную коробку. Внутренности сделали сальто. Волнение захлестнуло каждого присутствующего. Игра. Первая игра. Та самая, про которую мне говорил Стас.

– Сейчас подходите по одному и вытягиваете свернутый лист. – Спокойно сказал он, словно мы должны идти вытягивать лотерею, а не что-то сомнительное. Народ не спешил выполнять приказ. Все до ужаса боялись, стоя небольшими кучками. Кроме тех, кто уже был тут до новоприбывших. Они, ухмыляясь, смотрели на все эти страдания и суету. Либо все не так уж и плохо, либо они приняли свою судьбу и играют по их правилам, лишь бы только не нарываться.

– Я не понятно сказал? – крикнул в остервенении он, а остальные охранники синхронно направили на нас оружие. После этого все охотнее шли исполнять приказ. Я не торопилась двигаться с места, заняв позицию наблюдателя и подождала, пока все пройдут. Реакции были разными. Кто-то откровенно плакал, видя написанное, а кто-то, молча и опустошенно оседал на пол. Полине выпало довольно простое задание. Ей нужно было выпить содержимое бутылки, но какой, не уточнялось. А вот задание Артёма повергло меня в шок. Оно заключалось в том, что нужно было взять любую девушку и заняться с ней любовью при всех. Возмущению не было предела. От злости, я заламывала пальцы на руках и изгрызла все щёки изнутри. Мы тут, как подопытные кролики, вынуждены всё это терпеть.

Когда очередь дошла до меня, я неспешно подошла и забрала последнее задание. Не хочу открывать его до самого конца, чтобы не нервничать ещё больше. Будь, что будет, но и унижаться я тоже не буду. Пусть лучше убьют.

– Теперь все идём за мной, и чтобы без выкидонов! – его колкий взор зацепили каждого находящегося тут и, немного выждав паузу, он яростно рыкнул:

– Ясно?

Многие вздрогнули от резкого возгласа Глеба и послушно двинулись за ним. Выбора не было ни у кого. Мы все смирно шли на встречу с игрой, растерянные и немногословные, как несчастный скот на убой…

Слегка поёжившись, я провела руками по предплечьям, прогоняя образовавшуюся гусиную кожу. Не понимаю, как нечто подобное может быть реальностью. Какой-то псих-садист хочет поиздеваться, кромсая нашу жизнь, как вздумается. У него явно не все дома. Сейчас самое время внимательно изучить коридоры и запомнить их расположение. Две двери по левую сторону стояли на небольшом расстоянии друг от друга. Как я успела приметить – первая из них была комнатой охраны, а вторая оставалось неизвестной, и отличалась по ширине и толщине. Осмотрев охрану и убедившись, что они не смотрят в мою сторону, я аккуратно постучала по стене рядом с ней. Звук плотный, как у несущей стены, а это значит, что с вероятностью в восемьдесят процентов, за этой дверью скрывается выход. Когда мы прошли коридор и свернули вправо, я постучала по другой стене слева. Характерный звук межкомнатной стены лишь подтвердил мои догадки.

Из размышлений меня вырвал громкий всхлип. Рядом со мной шла высокая, очень худая девушка и безустанно плакала.

– Ты… в порядке? – неловко спросила я, хоть и понимала, что это очень глупый вопрос.

– Я боюсь… Боюсь, что не смогу выполнить это задание…

Она разревелась с новой силой. Плечи судорожно вздрагивали, голова слегка опустилась, а подбородок почти уткнулся в грудь. По покрасневшим, напряжённым щекам непрерывным потоком катились слёзы, оставляя влажные дорожки. Время от времени она судорожно втягивала воздух, пытаясь вдохнуть глубже, но дыхание получалось рваным и прерывистым. Руки безвольно повисли вдоль тела, а пальцы слегка подрагивали. Вся её поза выражала беззащитность и отчаяние. На лице была смесь страха и беспомощности: брови сдвинуты, веки плотно сжаты, а когда она всё же приоткрывала глаза, взгляд был расфокусированным, затуманенным.

– Как тебя зовут?

– Марина.

– Я Алиса. Какое у тебя задание?

– Мне нужно сломать стекло голыми руками, не помогая себе ничем посторонним.– Голос девушки дрожал, слова вырывались прерывисто, сквозь всхлипы. – Я не смогу. Не смогу.

Мне стало настолько жаль её, что теснота в груди стала ещё невыносимее. Марина казалась слишком хрупкой, ни намёка на натренированные мышцы. Она права, вряд ли сможет выполнить задание. Я хотела ей помочь, но не знала, чем. Шестерёнки в голове работали так быстро, что голова начинала раскалываться с новой силой.

– Если хочешь, то можем поменяться, но по правде говоря, я даже не смотрела свое задание.

– Правда? Дашь взглянуть?

– Конечно.

Я передала ей свёрнутый листочек. Блондинка бегло пробежала по нему глазами и тут же на её невинном и ангельском личике вспыхнула радость. В порыве чувств она обняла меня за шею.

– Спасибо тебе большое! Я никогда не забуду, что ты сделала для меня! Оно пустое, а значит, мне не нужно выполнять никакое задание!

Сдержать улыбку, видя человека таким воодушевленным, было невозможно. Девушка передала мне своё задание, и я спрятала листок в карман штанов. На недоумённые взгляды Тёмы и Полины я лишь покачала головой, так как и сама не знала, почему поступаю именно так. Наверное, мне просто хочется сделать хоть что-то хорошее в этом месте.

В большой гостиной, что я уже видела мельком, нас уже ожидал Стас. Он вальяжно расположился на длинном просторном диване в форме буквы «П», раскинув руки по спинке, и с усмешкой оглядывал вошедших. Мест было предостаточно, чтобы мы все влезли. Ранее я насчитала двадцать девять человек, включая меня. Видимо, должно было быть ровно тридцать…Нет, не хочу это вспоминать…

– Очень рад вас видеть здесь. Надеюсь, все готовы? Будет очень весело… – хищный оскал не предвещал ничего хорошего. Это просто издевательство. Он представляет себя Богом, который играет в шахматы, распределяя наши жизни, как фигурки на доске. Но все игры рано или поздно заканчиваются. И его конец будет поистине ужасен.

Мужчина похлопал рукой по сидению дивана, приказав этим жестом всем сесть. Один за другим мы подходили и рассаживались. Я собиралась сесть рядом с новоиспеченными друзьями, но не успела, так как Стас решил испортить мне пребывание здесь чуточку больше. Чем остальным. Вот урод.

– Алиса, не окажешь ли честь? Я приготовил тебе место возле себя. Не обижай меня отказом. – Неприязнь к этому человеку росла с каждой секундой, раздуваясь, как шарик, что когда-то лопнет, оставляя оглушительный взрыв. Озорные огни синего пламени особенно выделялись на этом наглом лице. Едва уловимая улыбочка вызывала нескромное желание зарядить, что есть мочи. Обязательно сделаю это, как только представится возможность.

Как бы я не старалась игнорировать его слова, подсознание вторило, что это не просьба. Это приказ. Но кто сказал, что я должна подчиняться приказам? Если он думает, что ему удастся мной управлять – ошибается. Посмотрев на него в упор, я нагло села между Тёмой и Полиной, с вызовом возвращая похожий взгляд. По залу прошлась волна взволнованного шепота.

– Думаю, в этом нет нужды. Я откажусь.

– Вот как? – кажется, его только раззадорила моя выходка. Станислав кивнул охраннику и тот, за несколько секунд размашистым шагом оказался рядом. Меня резко, до щелчка в руке выдернули с места и поволокли к месту. Без раздумий амбал швырнул меня в объятия его хозяина, и я оказалось с ним в опасной близости. Ворох непонятных чувств пронесся внутри как торнадо. Внизу живота все сжалось, а конечности обдало током. Я инстинктивно выставила руки вперёд, пытаясь отстранить темноволосого, но бесполезно: он лишь теснее прижал меня. Ловко развернув он усадил к себе на колени боком, так, что я оказалась в полной его власти.

– Отпусти, я сяду рядом!

Ответом мне последовал раскатистый смех и звонкий шлепок по бедру. От неожиданности с моих губ сорвался вскрик.

– Уже поздно, синичка. – Прошептал он и прикусил мочку уха. Я дернула головой в сторону, чтобы хоть немного отстраниться.

Какая я тебе синичка? У меня, между прочим, имя есть, но, видимо тебя это не особо волнует, барбос.

– Можем начинать Станислав Борисович?

– Да, Глеб, начинай.

Мой «любимый» укушенный охранник встал в центр зала и, разложив какие-то инструменты на небольшом круглом столике, пригласил одного из ребят. Худощавый светленький парень неуверенно вышел вперёд, и его окружили с обеих сторон, хватая за руки и поднимая край футболки. Глеб взял небольшую раскаленную металлическую штуку и прижал к оголённому торсу юноши. Громкий крик боли наполнил комнату отчаянием и страхом. Начался переполох. Некоторые пленные заметались, вскакивая со своих мест, но Стас остановил их двумя громкими выстрелами в потолок. Я в ужасе вздрогнула и зажмурила глаза, случайно прижимаясь к нему.

– Следующая пуля попадет прямо в голову того, кто встанет со своего места. Я не люблю повторять, поэтому, пожалуйста, присядьте. – Спокойный и приторно-сладкий тон его голоса настораживал не меньше. Не представляю, что в этот момент творилось в его голове, но, кажется, лучше и не знать.

Им ничего не оставалось, как покорно выполнить указание и вернуться на места. Я заметила, как те несколько человек, что уже находились здесь до момента нашего прибытия, противно скалились, спокойно наблюдая, в то время, как остальные с ужасом ожидали участи.

На боку парня теперь красовалась выжженная цифра «10». Он находился в полуобморочном состоянии и едва стоял на ногах. Амбал врезал ему смачную пощечину и тот пришел в себя, в страхе озираясь по сторонам. Из носа полилась тонкая струйка крови, а красная щека, приобретала более яркий оттенок с каждой секундой.

– Читай. Задание.

– Д-д-да. – Заикаясь, произнес он и еле развернул клочок бумаги дрожащими руками. – П-проколоть язык т-тупой иглой…

Один из охранников подошел к ним и протянул ему маленькую синюю коробочку, обмотанную голубым бантом.

Как «мило»…

– У тебя пять минут. – Сказал Глеб, включая на панели под потолком, что висел напротив дивана, таймер.

Парень со слезами на глазах открыл её и вытащил толстенную иглу. Никогда в жизни не видела игл такого размера. От одного вида бросает в пот, а что же может переживать человек, которому нужно проткнуть ею свою часть тела?

Не переставая рыдать, он поднёс предмет к лицу и высунул язык. Звуки его мучений, когда он пытался проткнуть свою плоть, были по-настоящему устрашающими. Кровь стекала по подбородку, шее и рукам, капая небрежно на пол. От влаги игла выпала из рук и со звяканьем ударилась о кафельный пол. Упав на колени, он поднял её подрагивающими пальцами и вновь принялся за дело. Когда металл пронзил язык полностью и вышел с другой стороны, как и раздирающий душу вой, таймер остановился. Противный звук завис на несколько секунд и оборвался, оставляя тишину. Она не просто давила, она пригвоздила каждого к месту.

– Первое задание выполнено! Можешь садиться. – Объявил охранник, словно это была победа в матче по футболу, а не пытки в виде игры. Парень двинулся с места, но он остановил его, развернув к себе. – Кое-что забыл…

Мужчина с силой выдернул иглу, причиняя ещё бо́льшую боль. «Десятый» забился в конвульсиях, пронзительно крича охрипшим голосом. Я не могла это видеть и слышать. Горячие слезы обжигали щеки. Организм трясло, но точно не от холода. Казалось, еще немного и весь контроль эмоций даст трещину. Они выйдут, убивая во мне всё, что годами удавалось сохранить и выстроить. Может именно это им и нужно? Сломать нас? Растоптать настолько, чтобы не осталось ничего, а затем, использовав в своих целях, выкинуть. Мы игрушки. Ненужные вещи.

– Тише, тише… Ещё только начало… Самое интересное впереди. – Прошептал мучитель и ласково погладил меня по бедру. От этого стало ещё более тошно и отвратительно. Хотелось развернуться и харкнуть ему в лицо, а затем запечатлеть след своей ладони на этом самодовольном лице.

– Вы конченые уроды! – изрекла я, за что получила очередной шлепок, но уже по пятой точке.

– Спрячь свои зубки, иначе мне придётся занять чем-то твой прекрасный ротик. Мне это понравится, а вот тебе – не думаю.

Слова подействовали безотказно и я, как мышь, старалась иной раз даже не дышать и не привлекать лишнего внимания, пока игра шла по заданному сценарию. Тем, кто был уже пронумерован, оставалось лишь выполнить задание, поэтому они вели себя более рассудительно, чем те, кому ещё предстояло пережить клеймение. Они не суетились, выполняли всё уверенно, без нервозности. Что же с ними происходило, пока нас не было?

Задания отличались друг от друга настолько, насколько было невозможно себе представить. Я оказалась свидетелем того, как человек сам себе отрезает фалангу пальца и зашивает рану на месте, без обезболивающего, как девушка ржёт волосы на голове, сдирая части скальпа. Кому-то повезло немного больше и им достались обычные задания на логику или силу. Я сидела, стараясь не погружаться во всё это, но когда очередь дошла до Артёма, моё тело напряглось. Смотреть на боль друга при выжигании числа было невыносимо, но Стас держал мою голову за подбородок прямо и угрожающе приговаривал следить.

Вскоре Тёме выбрали пару. Красные волосы девушки резко контрастировали с бледной кожей, а черные глаза печально смотрели в пустоту. Они медленно разделись и начали действовать. Она неловко гладила рукой его член, слегка заглатывая головку ртом, пока он не стал твердым, а на кончике не появилась полупрозрачная жидкость. Затем парень развернул её, прижал грудью к полу и резко вошёл. Поначалу секс выходил очень неуклюжим, резким, но чем больше они двигались, тем больше их обуревала страсть. Стоны, рваные вдохи и шлепки вынудили меня зардеться и я отвернулась.

– Нравится? – снова этот шёпот. Снова его руки трогают не то, что нужно. – Я сделаю так, что тебе понравится еще больше…

Без промедления он запустил свою руку мне в штаны и, отодвигая трусики, коснулся чувствительного бугорка.

– Что ты… делаешь? – Я попыталась убрать, скинуть её, но это не увенчалось успехом, он лишь сцепил мои руки в локтях за спиной. Поток возбуждения окатил, словно цунами и мне пришлось до боли прикусить язык. Бегло оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что в нашу сторону пока что никто не смотрит. Господи, хоть бы никто и дальше не заметил этого…

– Прекрати немедленно… Мне… Мне это неприятно!

– Кажется, твое тело думает по-другому. – Весело проворковал Стас и усилил напор, водя узор круговым движением на моём клиторе, а затем спустился вниз и проник внутрь сразу двумя пальцами. Я выгнулась, подавляя непрошенный стон. Картина, развивающаяся неподалеку благодаря Артёму, лишь прибавляла огня. Они слились в диком поцелуе и стали двигаться быстрее, словно никого и не было рядом. Не выдержав этого, мне пришлось отвернуться. Это возбуждало с неимоверной силой. Я старалась думать о чем-то другом, и мне это начинало удаваться, но Стас, освободил мои руки и грубо схватил за подбородок, поворачивая к выполняющемуся заданию. Горячее дыхание обжигало шею, из-за чего внутри удовольствие стало только нарастать. Парень повернул партнершу так, что было видно, как член погружается в её тугую киску. Он держал её на весу, раздвинув ноги руками и с упоением насаживал на себя. Девушка с наслаждением похныкивала, сцепив руки в замок за его шеей. Многие присутствующие, особенно парни, покраснев, поправляли свои штаны, явно тоже взволнованные происходящим.

– Не смей отворачиваться. Смотри, синичка и кончай в моих руках.

Поцелуй. Еще один. По шее бегут мурашки.

Он с силой прикусил тонкую кожу, надавливая сильнее на чувствительный бугорок, и я разбилась вдребезги от сильного оргазма. Ноги сжались, а тело затрясло в сладкой судороге. Протяжный вскрик все же вырвался из уст, смешиваясь со звуками царившей атмосферы. Более чем уверена, что моё положение и истому заметили. Это придавало ещё большего стыда ко всему уже имеющемуся.

Станислав вынул руку и с довольной ухмылкой облизал пальцы, смакуя мой сок.

– Ты такая сладкая…

Щёки горели. Я отвернулась, отказываясь верить в происходящее. Это ужасно. Ненавижу его за это. Ненавижу этот дом, эту жизнь и этих грёбаных амбалов! А больше всего ненавижу себя. За то, что не смогла сдержать контроль. Он прекрасно знал, что я подружилась с Тёмой, и специально подстроил так, чтобы это произошло на фоне его задания. Возможно, он даже не знал, что было в листке – «удачная» случайность. Обстоятельства сыграли ему на руку.

Задание закончилось, а за ним последовали другие. Оставалось всего несколько человек, что приближало меня к жгучей боли и выжженной метке. Я совершенно не была к этому готова и ёрзала на месте, нервно кусая щёки изнутри

– Отпусти меня! – я попыталась встать, но мои попытки тут же были пресечены. Его низкий грудной смех отдался вибрацией, прокатившейся по моей спине.

– У тебя нет прав, чтобы указывать мне. Сиди и наслаждайся зрелищем, если не хочешь, чтобы кто-то пострадал. Или ты возьмешь на себя ответственность за очередную смерть?

Тело обдало ледяным потом. Дьявол знает, где нужно надавить и как заставить подчиняться. Я отыграюсь на тебе. Придёт время, и ты пожалеешь о своих поступках.

Время словно застыло, тянулось мучительно медленно, а неминуемое всё равно приближалось. Полину подозвали к охраннику и провели всё тоже самое, что и с остальными. Я сильно зажмурилась, глотая солёные слёзы. Мучительные возгласы подруги отпечатались в памяти, кажется, на всю оставшуюся жизнь. Не дожидаясь, пока она придёт в себя, ей выдали бутылку с дорогим шотландским виски и запустили таймер. Янтарная жидкость переливалась в ярком свете комнаты, но она не спешила пить его. На милом личике проносилось множество противоречивых эмоций, которые вряд ли кто-нибудь испытывал, смотря на алкоголь. Времени оставалось не так уж и много, а литр виски был ещё не тронут. Переживание за неё было сродни материнскому. Я готова прямо сейчас встать и выполнить задание за неё, но Стас может навредить ей, посчитав нарушением правил игры.

– Полина, прошу тебя, выпей! – взмолилась я. Подруга подняла на меня красные глаза и аккуратно открыла бутылку. – Ты справишься!

Она улыбнулась моей поддержке и припала к горлышку губами. Морщась, давясь и плача, всё же пила горький напиток. Несколько капель стекали, пачкая одежду, но останавливаться было нельзя. Всего минута и в стекле оказалось пусто. Градус мгновенно ударил ей в голову и Полина пошатнулась. Амбал забрал бутылку из её рук и приказал вернуться на диван. Еле шатаясь и падая, под громкий задорный смех шестёрок, она все же добрела до своего места. Артём тут же усадил девушку и крепко обнял, целуя в висок и что-то говоря.

Описать сейчас свои эмоции было невозможно. Всё смешалось в единый ком и подступало к горлу. Я готова проклясть всё в этом мире за такую несправедливость. Почему из-за ошибок других должны расплачиваться ни в чем не повинные люди? Готова кричать, что есть мочи до срыва связок, лишь бы выпустить всю эту безысходность на волю.

Мой взор упал на Марину. Ту самую, с которой мы обменялись листочками. Она не выглядела напуганной или грустной, а лишь довольно улыбалась, хоть и пыталась это неумело скрыть. Подобное поведение шокировало. Где твоё сострадание? Если тебе повезло – это не значит, что повезет в следующий раз.

Когда и её настигла своя участь, Марина гордо показала пустой листок, продолжая ухмыляться. Я больше не могла на это смотреть и отвернулась.

Двуличная мразь.

– Он пуст, это значит, что я не буду выполнять задание?

Сначала тишина накрыла весь зал, а затем громкий раскатистый смех Стаса заставил вздрогнуть каждого. Все изможденные зверскими пытками уставились в нашу сторону, а улыбка девушки мгновенно сошла с лица.

– Дорогая, ты выиграла Карт-бланш!

– Что… Что это значит? – дрожа всем телом, выдавила она.

– У тебя есть свобода выбора. Либо ты убиваешь одного из присутствующих, сидящих на диване, либо я убью тебя. У тебя пять минут на выполнение, не облажайся.

Я сидела у Стаса на коленях, будто приклеенная. Тело стало чужим и непослушным. Пальцы сами впились в собственные предплечья: хоть какая-то боль, чтобы не утонуть в этом дурдоме. Это могла быть я на её месте. Сейчас это могла быть я…

Внимательно смотрю на Марину, на её побелевшие губы, трясущиеся руки, и вижу себя. Ту, кем я могу стать в следующий раз. Ту, кому придётся выбирать и ломать себя изнутри, пытаясь найти выход там, где его нет. Воздух застревает в горле, как колючий ком. Почему я? Почему любой из нас? Кто дал ему право, твою мать?! Сжимаю кулаки так, что ногти врезаются в ладони, делая себе как можно больнее, только бы не слышать этот шёпот зала. Только бы не видеть эти лица, застывшие в жутком ожидании. Да какого хрена это вообще происходит?! Это не может быть правдой!

Я скосила взгляд вбок на мужчину под собой. Чувствую его дыхание, от которого по коже бегут ледяные мурашки, а внутри всё вскипает. Ненавижу это место и эти стены. Этот воздух, пропитанный страхом, который уже в печёнках сидит. Ненавижу его, ублюдка, за то, что он с нами вытворяет, заставляет нас превращаться в каких-то чудовищ…

Перед глазами проступают тёмные пятна. Прижимаю ладони к вискам: пытаюсь удержаться в реальности, но мир расплывается, превращается в кошмарный сон. Сбежать нельзя. Либо играешь по его правилам, либо они сделают всё, чтобы ты сошел с ума от страданий. Паника накрывает с головой, она будто топит в своём океане безысходности. Только бы не сломаться, только не стать такой же, как он… Я хотела помочь Марине. Правда хотела. Думала, листок спасёт её, а теперь она расплачивается за своё крысиное поведение. За свою глупость. За мою глупость. Чувствую, как внутри рвётся что-то, хочется закричать, ударить кого-нибудь, разбить что-нибудь, но невозможно…

Глеб передал ей в руки длинный острый нож, и она неуверенно взяла его. Время начало свой отсчет. Марина плакала и с сомнением оглядывала окружающих. Все замерли, побаиваясь за свою судьбу. Взгляд карих глаз остановился на мне. Медленно, словно задание не было ограничено рамками времени, она приближалась шаг за шагом, уменьшая расстояние между нами. Меня сковал страх, не давая даже вдохнуть полной грудью. Неужели сейчас на этом моменте и закончится моя жизнь? Прожить двадцать четыре года и умереть вот так? Истерический смешок все же сорвался с губ, и я вжалась в Стаса. Знаю, что он только и ждет «Кровавого шоу», поэтому помощи ожидать было неразумно. До боли смешно. Отчаяние обжигающей пульсацией проносилось по венам. Меня бросило сначала в жар, потом в холодный пот, но я продолжала наблюдать за Мариной. Её губы дрожали, но взгляд с каждым движением становился всё увереннее.

– Это я должна была быть на твоём месте, а ты заставила поменяться с тобой. Кто и заслуживает смерти, так это ты! – с отвращением изрекла она и замахнулась ножом. Блеск металла и её яростное рычание казались чем-то нереальным. Я распахнула глаза шире, желая, запечатлеть последнее, что отпечатается навсегда картинкой в сознании – свою убийцу.

Громкий выстрел оглушил меня. Как в слоумо, я видела проходящую сквозь череп Марины пулю, оставляющую после себя брызги крови. Громкие крики ребят и звон в ушах. Девушка, выронив холодное оружие, упала навзничь с открытыми в ужасе глазами, образовывая вокруг себя приличную лужу алой крови. Нож звякнул, ударившись об пол, приводя меня в чувство.

– Не правильный выбор, крошка, она – моя. Ты облажалась по-полной. – Отчеканил Стас, продолжая держать пистолет на вытянутой руке в вертикальном положении. Амбалы тут же переместили обездвиженное тело в угол комнаты, но длинная кровавая дорожка, возникшая в итоге, будоражила не меньше. Я видела боковым зрением, что кого-то выворачивало наизнанку утренней кашей, но продолжала, не отрываясь пялиться на Марину.

– Теперь твоя очередь. – Шепнул мне Стас.

– Знаю. – Опустошение в моём голосе можно было почувствовать за милю, но я собрала всю гордость в кулак и смело встала, направившись к Глебу. Другие охранники хотели удержать меня, но мой взгляд дал понять, что этого делать не следует. – Сама справлюсь!

Я подняла футболку и с вызовом взглянула в глаза амбала.

– Начинай.

Коварно улыбнувшись, он поднес раскалённое железо. Адская боль разрывала кожу. Хотелось залезть на стену и взвыть, но я не издала не единого звука, прокусив нижнюю губу до противного привкуса во рту, продолжая зрительную перепалку. Ему явно нравилось мучать меня, и смотреть на это. Мужчина надавил сильнее, и новая волна рези окутала своими объятиями. Это длилось дольше, чем у остальных. Месть. Это месть за мой укус. Урод злопамятный!

– Довольно! – послышался голос Станислава, и он резко отдернул предмет. Я согнулась пополам и упала на колени, продолжая терпеть. – Задание. Читай.

Все выжидающе смотрели, явно измученные и уставшие, ни у кого не оставалось сил. Дрожащие руки не сразу нащупали листок, но все же он там был.

– Стекло. Мне нужно разбить стекло голыми руками, не используя ничего другого.

Стас воодушевлённо захлопал, растворяясь в коварной ухмылке.

– Как же удачно сегодня складывается наша игра! Как раз есть подходящий материал. Глеб, отдай ей бутылку.

Мужчина протянул мне ту самую ёмкость, из которой пила Полина. Я уверенно взяла её и повертела в руках, выясняя наиболее тонкое место, но брендовое название твердило не только о качестве алкоголя, но и о прочности самой бутылки.

– Время пошло!

Я сразу же начала сжимать бутылку в разных местах, но толстое стекло ни в какую не хотело поддаваться. Руки стали потными, и она лишь скользила в моих руках. Судорожно перебирая варианты, как можно еще сломать её, не привлекая посторонние предметы, в голову пришла лишь мысль разбить об голову. Этот вариант я отмела сразу, ещё одно сотрясение может усугубить моё положение. Время нещадно шло и вот на таймере уже осталось каких-то полторы минуты. Я крепко сжала её двумя руками посредине и сильно надавила. Послышался небольшой хруст и это дало мне огромную надежду. В несколько раз усерднее, я стала так же давить на неё. Напряжение сводило мышцы, а все в зале стихли, ожидая исхода. Были слышны лишь звук текущего времени и мои усердные старания. Руки тряслись от усердных попыток, но она всё не ломалась.

В последний раз, взглянув на часы и увидев оставшиеся пятнадцать секунд, я закричала и сжала бутылку, что есть мочи. Время будто остановилось в этот момент. Каждая трещина, каждый звук. Я помню каждую эту секунду досконально. Острая боль пронзила ладони, заставляя резко вдохнуть. С громким хрустом ёмкость разбилась по окончанию времени, а её осколки усеяли пол под ногами, звонко постукивая, как град по лобовому стеклу автомобиля.

Я в ужасе смотрела на свои руки. Все залитые кровью они дрожали, а из ладоней выступали острые края стекла. От одного взгляда на эту картину меня залихорадило. Перед глазами все поплыло. Голоса отовсюду соединились в один сплошной гул, а ноги отказывались больше стоять. Уже находясь на грани сознания, я почувствовала чьи-то руки на своих щеках и попыталась сфокусироваться. В нос ударили знакомые нотки с примесью табака. Это может быть лишь один человек. Стас. Я стояла в объятиях самого ужасного человека на этой планете, а он со странным беспокойством смотрел в мои глаза. Впервые без насмешки или скрытой радости.

– Слышишь меня? – спросил он, будто издалека и я коротко кивнула. – Всех отвести в комнату, её я беру на себя. – Отчеканил он, и его пешки хором сказав «Есть, Босс», бросились выводить всех из зала.

Шер-Хан* – это вымышленный персонаж, знаменитый бенгальский тигр и главный антагонист в сборнике рассказов Редьярда Киплинга «Книга джунглей», заклятый враг Маугли. Он известен своей свирепостью, ненавистью к людям и репутацией «вершителя» в джунглях.

Глава 3

Глава 3

Алиса

«Из берегов кровавого заката

Всплывала правда, ложь и чей-то грех.

Жизнь каждого по-своему богата,

Я, словно Бог, её готов отнять у всех.

Мне цепь на шее с проволокой колючей

Даёт внутри свободу, причиняя боль.

Вдали я слышу крик Ивы́ Плакучей,

Что за мою душонку проливает, плача, соль.

Закат сменяется ночной прохладой

Я в нём брожу, и сердцем не скорбя,

Жизнь забираю грязную, скрываясь за засадой,

Под толщей зе́мли тело погребя.

Не всем дано понять мои мотивы

И не скажу, что я пытался объяснить.

Я никогда не ждал пустой прерогативы

И не просил меня Боготворить».

Стас Р.

Я сидела на широкой кровати, заливая шёлковую белую простынь своей кровью. Мне стало жаль эту мягкую красивую ткань, сомневаюсь, что она когда-то теперь отстирается. Состояние и без этого находилось на грани катастрофического краха. Руки пульсировали, а ожог резкой болью посылал дискомфорт по всему телу. Хотелось сжаться в комок и протяжно взвыть, выплёскивая наружу страдание.

Чтобы немного отвлечься я стала внимательно рассматривать убранство комнаты. Спальня с поразительной точностью была похожа на своего «хозяина». Подчеркивает его страстность, грешность и безжалостность. Черные, выложенные в хаотичном порядке кирпичи на стене, где находилась кровать, подсвечивались светом снизу, создавая интересный 3D-эффект. Остальные стены были серыми, нейтральными, и их украшали развешенные местами мрачные картины с алыми вкраплениями. Кровать из тёмного дерева в паре с огромным шкафом-купе выглядели очень дорого и внушительно, а акцентные красные шторы добавляли особый колорит. Все идеально убрано и лежит на своих местах. Кажется, даже пыль боится ложиться вокруг, лишь бы не злить этого мужчину.

Черный паркет несильно скрипнул, и я повернула голову в сторону звука. Стас вышел из ванной комнаты с белой аптечкой в руках и сел на стул передо мной. Полностью увлечённый процессом, он вытащил из нее бинты, пинцет и какие-то непонятные чёрные бутылочки с жидкостями небольших размеров. Лишь сейчас заметила, что вся его одежда была пропитана кровавыми пятнами. От моих рук… Взгляд невольно опустился на изрезанные ладони и меня скрутило. Сорвавшись с места, я забежала в туалет настолько быстро, насколько позволяло состояние. Меня рвало в унитаз, а перед глазами стоял прошибленный пулей лоб Марины и вид других ребят, истекающих кровью благодаря заданиям. В промежутках между позывами мелькали мои руки, и всё, чего они касались, принимало такой уже ненавистный оттенок. Мне становилось только хуже от осознания, что это не фильм ужасов, не съёмочная площадка, а самая настоящая реальность.

Крепкая рука коснулась спины, и тело непроизвольно вздрогнуло от неожиданности. Он стал водить ей по спине, успокаивая и расслабляя. Упавшие на лицо волосы тоже бережно оказались собраны за спиной, пока меня не перестало тошнить. Я чувствовала себя грязной, как никогда прежде. Стас без каких-либо усилий взял меня на руки и понес под душ. Первые капли воды, упавшие на мою голову стали неприятно барабанить, от чего хотелось поскорее выбраться отсюда. Мужчина остановил меня. Прижал к себе крепко, заключив в объятия и помогая струям смывать с меня это месиво.

Сознание прояснилось, и я подняла голову. Его взор, направленный на меня, обдал током. Изучающий, томный. Такой, каким смотрят на тех, кто не безразличен. Я взяла себя в руки и отстранилась, мысленно ругая себя за опрометчивость. Расстояние. Мне нужна дистанция. Подпустить его ещё ближе значит отдаться во власть дьяволу и проиграть…

Весь мокрый он продолжал наблюдать за мной, не сдвинувшись ни на сантиметр. Стас явно колебался, хотел что-то сказать, но так и не проронил ни слова. Губы сомкнулись в тонкую линию, а желваки заходили на скулах. Он развернулся и, широкими шагами вышел из ванной комнаты. Я продолжала стоять. Уставилась в одну точку – на мраморную полку, которую занимало множество гелей для душа, шампуней и каких-то неизвестных баночек. Его не было около минуты. Приближающиеся шаги отдавались в висках противным гулом. Мужчина зашел, держа в руках черную футболку, прошел мимо и положил её на столик, возле раковины. Коротко бросив через плечо «переоденься», он вновь удалился.

Как можно быстрее я сняла с себя мокрую прилипшую одежду, аккуратно протирая ею же руки. Изувеченные места причиняли страдания, но мысли разрывались в клочья от страха, что Стас может вернуться, заставляя скорее натянуть футболку.

Футболка оказалась настолько велика, что смотрелась на мне, как платье, чуть ниже колен, а на вороте свисала с одного плеча. Пахло им, и этот аромат дурманил. Кружил голову. Обычно разные запахи я воспринимаю не особо положительно, от многого воротит после эпидемии Covid-19. Почему именно этот человек – убийца, не знающий слово милосердие, вызывает во мне симпатию в таких мелочах? Ведь должно быть наоборот. Такие, как он вообще не должны существовать.

Собрав мокрые вещи, я не жалея выбросила их в мусорное ведро, туда же полетели и насквозь промокшие трусики. Запасных с собой не было. Надеюсь, под длинной одеждой никто и не заметит этого маленького недоразумения. Стыд прокрался в сознание, вгоняя в краску. Я повертела головой, стараясь отогнать раздражающую экзальтацию, и подошла к двери. Она казалась мне ужасающей, скрывающей что-то нехорошее. Если подумать, то так оно и есть. Колени тряслись, когда я пересекала порог, держа руки на весу, чтобы не запачкаться. Они всё ещё кровоточили и противно побаливали. Тихие шаги босыми ногами приближали меня к Стасу. В голове по-прежнему царил переполох, хотелось отключиться и не испытывать больше ничего. Никаких эмоций, чувств. Я слишком устала за эти пару дней, а что же будет дальше? Представить страшно…

Стас уже ожидал меня сидя на том же месте и кивком головы приказал сесть. Протестовать сил больше не осталось, и я послушно плюхнулась на край мягкой кровати. Его потемневшие глаза встретились с моими, и тогда он безразлично заговорил со мной:

– Сейчас я вытащу осколки, обработаю раны и наложу бинт. Постарайся не отключаться и не брыкаться. Мне некогда возиться с тобой ещё дольше.

Голос был ниже, чем обычно, и эти бархатные нотки вызвали в животе непонятное чувство. Я замялась, но продолжила наблюдать, внимательно изучая его лицо. Выразительное, с правильными резкими чертами, оно идеально вписывалось в образ. Небольшие аккуратные губы чуть приоткрылись, а тёмные густые брови сошлись на переносице, хмурясь, после осмотра ладоней. Небольшая щетина украшала подбородок, придавая ему более грозный вид, и я невольно вспомнила, как он шептал мне на ухо, доводя до исступления при всех, и сжала бедра. О чем я, черт возьми, думаю? Ненормальная!

Первый небольшой осколок дался непросто, вытесняя все посторонние мысли и в комнате стало до безумия жарко. Больно. Оставалось только плотно сомкнуть губы и терпеть изо всех сил. Слёзы беспрестанно катились по щекам и большими каплями падали на руки, смешиваясь с кровью. Я вздрогнула. Звук ударяющегося о металлический лоток стекла слышался будто вдалеке. Следующие кусочки, как лезвия, разрезали ладони, вынуждая дикий вопль вырваться наружу. Пытка, самая настоящая пытка. Когда на руки вылилась холодная жидкость, в моих глазах резко потемнело. Щипало так, что тело стало трястись в агонии. Столько боли, столько безысходности и страха я не чувствовала никогда в жизни. Сознание вот-вот норовило провалиться в бездну, готовое защитить подорванное психическое состояние, но я держалась. За что мне все это? Неужели где-то настолько сильно согрешила, что сейчас вынуждена терпеть эту боль?

Станислав стал быстро дуть на мои руки. Это было так… странно и неестественно, что на секунду забылась даже боль. Никогда бы не подумала, что в нем может быть хоть что-то человеческое…

Я следила за тем, как он аккуратно промочил ладони ватой, а затем перевязал их от пальцев до запястья, закрепив концы в аккуратный бант. Издевается что ли?

– Жить будешь, синичка. – Он подмигнул, снова придавая себе привычный вид. От этого стало даже спокойнее. Любая забота от него воспринималась, как предвестник чего-то более ужасающего.

Я совершенно не разделяла его приподнятое настроение и резко встала. Горло сдавило непонятными шипами от нахлынувших эмоций и невыплаканных до конца слёз. Не сказав ни слова, аккуратно обошла мужчину. Ноги превратились в желе, но сейчас нужно как можно быстрее уйти от этого деспота. Открыв плечом дверь, я скорее ретировалась из спальни. Сердце билось где-то в ушах, да так живо, что казалось скоро и вовсе выскочит наружу.

Два охранника сдержанно прокашлялись и кивком указали на пустой коридор.

– Идём.

Один немного подтолкнул меня в спину и пошёл спереди. Второй, пристроившись сзади пыхтел, как паровоз и раздирающе кашлял. Свисты из его лёгких проявлялись отчетливо, и на ум пришёл неутешительный диагноз. Я развернулась, ловя его озадаченный взгляд.

– Тебе срочно нужно обратиться к врачу и заняться лечением! Судя по признакам – это бронхит. Если его не лечить, то он может перейти в осложнения, а пневмонию шанс вылечить составляет от двадцати до пятидесяти процентов при тяжелом течении болезни.

Охранник задумался, не спеша отвечать, явно удивленный моим словам. Моё дело предупредить, а что делать со своим здоровьем каждый решает сам за себя.

– Ну, не стоим! – рыкнул второй, грубо касаясь моего запястья. Я шикнула от боли и на автомате махнула ногой. Благодаря его не большому, в сравнении с остальными амбалами, росту, колено достигло цели с поразительной точностью. Прямо в пах. Он согнулся пополам, извергая бранные слова в мой адрес. Уголки губ сами непроизвольно устремились вверх, не скрывая своей маленькой победы. В последний раз обратившись к мужчине с рекомендацией о лечении, я направилась в комнату, которая уже маячила рядом. Идти туда совершенно не хотелось, но сейчас никому не важно, что мы хотим, а что нет.

Как только я вошла, здесь сразу воцарилась мертвая тишина. Те, кто уже находился на своих местах, со странным выражением лица пристально следили за каждым моим шагом. Странные шепоты и переглядывания насторожили, но сейчас ни с кем вступать в полемику не имелось желания. Стараясь не обращать внимания, я подошла к своей кровати. На первом этаже спокойно спала Полина. Она громко сопела, лежа в неестественной позе. Всё сжималось при виде хрупкой и беззащитной девушки. Аккуратно, я накрыла её одеялом и убрала упавшие на лицо пряди. Алкоголем разило так сильно, что от одного запаха можно опьянеть совершенно трезвому человеку. Мне хотелось дождаться Артёма, но силы окончательно покидали, а глаза закрывались на ходу. Я старалась без помощи рук взобраться на второй ярус, корчась в муках и едва не взвыв, как раненый зверь.

Как только голова коснулась скромной тонкой подушки, сон мгновенно овладел, забирая в своё могучее царство.

***

Я бежала по хвойному лесу, не разбирая дороги. Чувствовала чьи-то вкрадчивые шаги и шум сломанных веток под подошвой, но в очередной раз оборачиваясь, никого не обнаружила. Лёгкие горели от бега, но останавливаться было нельзя. Он догонит.

«Кто он? Почему и от чего я бегу?» – мысли, как жужжание пчелиного роя, то и дело путались, перебивая друг друга. Не давали спокойно и ясно думать. Обернувшись вновь, я увидела тень.

– Ты же не думаешь, что тебе удастся сбежать от меня? – шёпот, словно у самого уха. Он сбивал с ритма, вызывал страх. Ближайшая коряга стало моей преградой, и я упала навзничь, сильно ударившись плечом о стоящее рядом дерево. Ожидание своей участи сопровождалось паникой. Рваное дыхание и леденящий душу холодок теперь стали верными спутниками, и посещали меня всё чаще.

Преследователь не заставил себя долго ждать и присел рядом на корточки, одетый во всё чёрное. Демон, поднявшийся из преисподней, чтобы навести свои порядки, и распространить страдания повсюду. Его лицо наполовину скрывала маска, но эти ясные глаза выдавали личность подчистую. Станислав наклонился ближе ко мне и спустил её вниз, сняв маску и обнажив пугающий оскал.

– Вот ты и попалась. – Рука сомкнулась на моей шее, перекрывая кислород. Из горла вырывались лишь короткие хрипы. Я не оставила попыток сопротивляться. Мои ногти расцарапывали в кровь его руки, и он усилил хватку, оставляя на нежной коже уродливые следы. Стеклянные, безумные глаза зловеще заблестели.

– Не смей убегать!

Я вскочила с постели, как ошпаренная, хватая ртом воздух. Холодный липкий пот струился по вискам и шее, пропитывая мятую одежду. Темп колотящегося сердца можно было сравнить с молотом, неустанно стучавшим в набат. Резкая боль в районе живота забрала с собой остатки сна и перед глазами появился накаленный предмет, выжигающий на мне цифру «30». По привычке, я оперлась на руки и тут же взвизгнув, притянула их к груди. Окунаясь в сон, я надеялась отвлечься, но в итоге даже он не помог мне, а только сильнее разбередил. Безнадежность проникала, словно яд, в подкорку сознания, питаясь разорвать последние надежды и убеждения. Уверенность поубавилась, но не покинула насовсем. Выход есть всегда, из любой ситуации.

Навесная лампа, что располагалась над входной дверью, освещала малую часть комнаты. Все ещё спали. Сопение и храпы начинали нервировать, а желание поскорее смыть с себя вчерашний день усиливалось. Аккуратно переместившись ближе к лестнице, я развернулась и без помощи рук, спиной, начала спускаться. Каждое движение давалось с неимоверным трудом. Едва можно описать словами всю ту пучину чувств, которая разъедала изнутри. Коварная последняя ступень оказалась настолько скользкой, что нога тут же соскочила, и мое израненное тело распласталось по твердому полу.

Какой предел человеческого тела? Сколько еще оно сможет всего вытерпеть?

Стараясь не издавать больше звуков, я встала. Стиснутые зубы заскрипели от напряжения. Ноги шаркали по полу, неся меня к выходу. Дверь оказалась не заперта, поэтому я спокойно вышла в коридор. Охраны не было, и острая тишина казалась поглощающей. Ни окон, ни намека на связь с миром, лишь множество дверей, ведущих в разные комнаты. Счет шагов постоянно сбивался, и я уже была не уверена, найду ли нужную комнату. Почти наугад провернула ручку двери и вошла. Темно и тихо. Я наугад нащупала включатель и нажала на него. Свет тут же ослепил, ярко раскинув свои лучи. Одинокие капли звонко бились об пол, стекая с душевой насадки. Эта монотонность вызывала необъяснимую тревогу. Нужно быстро помыться и вернуться назад.

В просторном высоком шкафу все полки были открыты, показывая скромное наполнение. Я взяла только нужное, и поставила на полочку в самой дальней кабинке. Вешалка для полотенец оказалась практически у выхода. Со вздохом повесив его, я разделась догола. Разматывать бинты на руках стало очередной пыткой. В ход пошли зубы, но все попытки причиняли немалую боль. От каждого напряжения в кистях раны начинали адски жечь. Через муки, слёзы и парочку крепких выражений, которыми когда-то пользовался мой отец, мне всё же удалось справиться с бинтами, и они направились в мусорное ведро в углу комнаты.

Я взвизгнула, когда ледяные капли прошлись по телу, и стала быстро прокручивать краны, стараясь выстроить нужную температуру. Вода поддалась и вскоре чуть горячий поток ласково меня окутал. Он снимал всё напряжение, промывал мои раны и уносил с собой пережитое. Промыть волосы с такими руками казалось невозможным. При помощи мочалки и всяческих изощрений это все же удалось, но как бы ни старалась использовать их бережнее, несколько повреждений все равно вновь закривило.

Отец. Не думала, что когда-то вспомню о нем именно в такой ситуации. Я невольно хихикнула, пролистывая в голове наши совместные воспоминания. Он умер, когда мне было девятнадцать лет и до сих пор не могу с этим смериться. Именно поэтому стараюсь реже думать о нём. Только когда очень сильно нуждаюсь в нём. Как сейчас… Да, может быть это ужасно с моей стороны и неуважительно, но так мне легче жить дальше, неся ношу потери одного из самых близких людей.

Постояв еще пару минут, окруженная приятным паром, я выключила душ и вышла из кабинки. Сердце сделало сальто, а из горла вырвался громкий вскрик. Все предыдущие мысли вылетели за секунды, а на смену им пришло глубокое недоумение и злость. Я быстро прикрыла руками все свои прелестные места и презрительно прикрикнула на мужчину:

– Что ты здесь забыл? Выметайся!

Стас стоял оперевшись плечом о косяк. Он затянулся сигаретой, наслаждаясь небольшим дымом, что уже распростёрся по помещению.

– Мне доложили, что ты вышла без спроса, вот я и решил тебя застать тут. – Очередная затяжка. Он двинулся вперёд и звук его лакированных туфель эхом пронесся по помещению. К чему это он таки приоделся? Смокинг одел, причесался.

– Стой!

– А если не хочу? – сказал Стас, но все же остановился. Красиво удложенные волосы делали лицо более аристократичным и вытянутым.

– Тебе мало наших страданий? Я хотела спокойно принять душ! Прошу, уйди…

– Я, конечно, подозревал, что у тебя ахуенная фигура, но не на столько… – из приоткрытых губ вышел сигаретный дым. Его надменное выражение и пытливый взгляд в совокупности с моей наготой заставили густо покраснеть. Ещё и полотенце так далеко… Я чувствовала, как щеки обожгло, а по спине прошелся ощутимый ток. Зато его явно забавляло происходящее.

– Выйди!

Мои слова не произвели на него и толику впечатления. Докурив, он швырнул окурок в сторону и подошел ко мне настолько близко, что можно было увидеть каждую маленькую родинку, каждую морщинку на его лице. Я вся сжалась, ожидая худшего не в силах пошевелиться. Одной рукой он резко притянул меня к себе, а второй схватил за шею и прижал к холодной мокрой плитке. Это было не как во сне, Станислав не причинял этим боль, а лишь распалил внизу живота острое желание.

«Почему тело так реагирует? Этого не может быть… не правильно… нельзя!»

Неровное дыхание, учащенное сердцебиение стали завсегдатаями моего тела. Если снаружи я могу себя сдерживать, то все нутро сдает меня с поличным. Твердые соски, прикрытые моей рукой, возбужденно пульсировали, поддаваясь на провокацию.

– Так со мной никто не смеет разговаривать. – Он наклонился так, что наши носы почти соприкасались, а затем и вовсе спустился к шее и оставил на ней легкий тёплый поцелуй. – Но по какой-то причине меня дико возбуждает, когда это делаешь ты.

Его голос опустился до шёпота. Глубокий, хриплый, сводящий с ума. Свободной рукой он спустился, очерчивая мои изгибы, и с силой сжал левую ягодицу. Зубы впились в нежное пространство между шеей и плечом, но сразу после я почувствовала, как язык обводит укушенное место, как бы стирая за собой остатки боли. Господи… что же ещё может вытворять этот язык…

Стон не заставил себя долго ждать. Он вырвался из оков, будто давно ждал своего часа. Этот мужчина создает внутри странные чувства, которые никак не должны стоять рядом. Животный страх и желание. Ярость, ненависть и притяжение.

– Слаще мёда… – рука поменяла свою траекторию, и массивные пальцы впились в бедро, оставляя следы. – Алиса, как тебе в моей стране чудес?

Огоньки плясавшие в его глазах лишь усиливали эффект от прикосновений. Слова куда-то пропали, и я как тряпичная кукла просто стояла и не могла пошевелиться. Он внимательно изучал мои приоткрытые губы и подался вперед.

Резко вогнав в себя воздух, я прикрыла глаза, ожидая прикосновения к моим губам.

Громкий стук в дверь напугал до чёртиков. Вздрогнув, я распахнула веки и посмотрела на него. Стас лишь лениво повернул голову и недовольно уставился на дверь. Его густые брови нахмурились, а губы скривились, будто он хотел высказать пару «ласковых» слов.

– Станислав Борисович, вас срочно к телефону. – Послышался басистый голос охранника.

– Блядство. – Прошептал брюнет и уже громче добавил: – Иди, я скоро подойду.

– Есть, Босс.

Воспользовавшись его замешательством, я выскользнула из-под его руки и подбежала к полотенцу. Быстро повязав его на груди, я обернулась, натыкаясь на довольную ухмылку.

– Твой зад…

– Хватит! Тебе нужно идти, вот и иди!

Даже знать не хочу, что он хотел сказать, после этих слов… Слишком опасно…

Он искренне рассмеялся, запрокинув голову назад и взяв меня под локоть, потянул за собой.

– Пошли, тебе нужно к врачу, проверить раны.

Как в мгновение ока у него может так поменяться настроение и тон? С каждым разом этот человек все загадочнее. Аж злость берёт.

Мы шли в полном молчании, будто между нами ничего и не было пару минут назад. Снова холодный и отстранённый. Я поскорее отвернулась, чтобы скрыть своё недовольство. Ненавижу эмоциональные качели. Нас разделяла невидимая стальная стена, что так и вторила: «Ошибка, нельзя». Это даже к лучшему, с ним не может быть ничего, кроме боли и страданий.

Стас завел меня в медкабинет и, кивнув врачу, удалился.

Все тот же взрослый мужчина с кудрявыми светло-русыми волосами в белом медицинском халате пригласил меня сесть на кушетку. Я послушно расположилась, отпуская завязанное на груди полотенце, и протянула свои руки. Раны на них уже не казались такими глубокими, как вчера и благодаря Стасу не воспалились.

– Ты решила поселиться тут? – со смехом спросил врач, расставляя на столике рядом стерильные принадлежности. – Зачастила с приходами.

– Если бы не подруга меня вообще тут не было… – выдавила я, смотря на его худое точёное лицо. Серые глаза на секунду поднялись, отвлекаясь от работы. Он будто хотел что-то сказать, но мешкал, и в итоге лишь сочувственно кивнул. Он аккуратно нанёс мазь на мои порезы. Я зашипела от сильного жжения и врач, сказав пару успокаивающих слов, приступил к наложению бинтов.

– Если боль станет сильнее, придешь на осмотр снова. Вот мазь, нанесёшь её на ожог и заклеишь этим пластырем. – Он протянул мне миниатюрный тюбик и несколько больших пластырей. – Я выйду, можешь их использовать и переодеться здесь. Чистую одежду оставили на тумбе.

– Подождите…

– Слушаю.

– Эм… – я замялась, боясь задать свой вопрос, но тянуть было нельзя, больше никто пока что не сможет дать мне нужную информацию. – Что с нами со всеми будет? Где мы находимся?

– Алиса…– он перешёл на шёпот. – Я не могу тебе ответить на эти вопросы. Сейчас, стоя тут и выслушивая тебя, я сам рискую своей жизнью…

Мужчина, смерив меня внимательным взглядом, вышел, закрыв за собой дверь. Персонал тоже запуган. Шансы выудить что-то всё больше приравниваются к нулю.

Я встала, снимая с себя мокрое полотенце, и быстро принялась надевать одежду. На стеллажах вокруг стояло множество лекарств, шприцов и прочей утвари. Неожиданная мысль прошибла меня с ног до головы, и я быстро ринулась к полкам. Сейчас самый подходящий момент, чтобы найти небольшое «оружие» для сопротивления. С ним наш побег будет в разы удачнее. Один стеллаж сменялся другим, но ничего дельного не попадалось. Уже почти отчаявшись, я заглянула в закрытие дверцы, которые на мою удачу оказались не заперты. Хлороформ! Если налить его на ткань и прислонить к дыхательным путям, то это сразу отправит любого человека в глубокий сон.

Не веря своему счастью, я быстро спрятала бутылёк в карман и не спеша вышла из кабинета. Если буду торопиться, то привлеку подозрение и ненужное внимание. Спокойствие, только спокойствие.

Проходя мимо очередного открытого зала, я заметила нескольких охранников. Они сидели, на синих дутых креслах, напротив книжных шкафов и о чем-то оживленно болтали. Я сделала вид, что прошла мимо, а сама примкнула к стене, пытаясь хоть немного подслушать.

– Не думаю, что псих-Романов способен на жалость. Скорее я стану оперной певицей, чем он сжалится над кем-то. – Хохотнул один из них.

– Тебе придётся учиться вокалу, Демьян. Эта девчонка что-то задела в нем. Я никогда не видел его таким обеспокоенным, как вчера, когда он увел ее, чтобы самому обработать порезы. – Послышался следом голос Глеба.

Стоп… Они имеют в виду меня? А псих-Романов – это… Стас? Интересно. Романов Станислав Борисович, что же тебя заставило стать таким? Вообще может ли быть у этого причина? На мгновение мне стало жаль его. Насколько он был травмирован, что сейчас не выходит из роли убийцы и самого настоящего садиста?

За поворотом коридора послышались тяжелые шаги, и я отпрянула от стены, делая вид, что целенаправленно шла в общую спальню. Мимо прошел амбал, бросая на меня подозрительный взгляд из под опущенной одной сплошной брови. Про себя назвав его «Господин-Монобровь», я как ни в чем не бывало, пошла дальше. Почти все находящиеся здесь отстранённо держались своих коек. Эмоциональный накал витал в спёртом воздухе. Артём тихо сидел на кровати Полины и поглаживал её по спине. Я аккуратно подошла, и он кивнул мне, выдавив лёгкую улыбку.

– Как она?

– Нормально, всё ещё отходит. Где ты была? – парень внимательно изучал моё лицо, пытаясь понять что-то в нём прочесть.

– У врача…

– Опять с ним? Тебе стоит держаться подальше от этого психопата. Он не та компания, с которой стоит проводить время. Не заметишь, как воткнет тебе нож в спину, даже глазом не моргнёт. Не тешь себя глупыми иллюзиями, Алиса.

Я шокировано захлопала глазами, сгорая со стыда. Он был прав, но никаких иллюзий и в мыслях не было…

– Я была у врача на перевязке, а до этого сходила освежиться в душ, тебе не о чем волноваться.

– Думаешь, я не вижу его пожирающие тебя взгляды, его возбуждение. Перевязка? Ты в курсе, что здесь никому даже обезболивающего не дадут. Врачи помогают тебе только по приказу этого урода. – Он устало вздохнул и потер переносицу. – Извини, я слишком наседаю.

– Ничего, я понимаю твои опасения, но в моей голове сейчас лишь план побега от этого ужаса, но не думаю, что это когда-нибудь произойдёт. Всё слишком сложно.

– У нас есть несколько догадок и намётки плана, но их слишком мало. Миша был бы не против ещё одному единомышленнику. Что скажешь?

– Миша?

– Да, пошли. – Тёма взял меня за руку и повёл в направлении дальних кроватей, где обитала та самая компания, с которой мы сразу же не сдружились. Я уже собиралась возразить, но мы прошли мимо них, подходя к тому самому парню, что проколол себе язык на вчерашнем задании. Его лицо казалось слишком бледным, а под глазами залегли синие тени. Капельки пота, стекающие по его шее, сразу дали понять, что тут что-то не так.

– Это Алиса, у нее тоже есть мысли на счет нашего вчерашнего разговора. – Артём говорил тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Кто же не знает её. – Улыбнулся Миша и его серые глаза с озорством заблестели. Речь была чуть искажена, но, кажется, этого никто не замечал, кроме меня.

– Ты себя нормально чувствуешь? – поинтересовалась я, подойдя ближе и прислушиваясь к его дыханию. Чуть быстрее положенного, уверена и сердцебиение у него тоже зашкаливает. – Высунь язык.

– Всё в порядке. – Отмахнулся он, немного отдаляясь от меня. – Я просто очень устал, а шепелявость из-за прокола, нужно время на заживление. Когда-то моя сестра втайне от родителей проколола язык и не разговаривала ни с кем неделю, чтобы они не узнали.

Он вспоминал об этом с таким милым выражением лица, чуть посмеиваясь, что я невольно улыбнулась. Наверное, слишком накручиваю себя и мерещится, что везде есть какой-то подвох.

– На счёт плана. – Михаил сел, приглашая нас присоединится и, после того, как мы устроились рядом, продолжил. – За всё время пребывания мне удалось выяснить расположение скрытых камер практически везде, где мы уже бывали. Я думаю, нам нужно узнать, где центр управления и придумать, как туда попасть, чтобы взломать систему и заменить записи на экранах. Пока камеры действуют, нас сразу же поймают, но если всё-таки получится – это будет гигантский шаг до свободы. Но, есть загвоздка…

– Какая? – спросил Артём, нервно кусая ногти.

– Я не знаю, где и что расположено, все коридоры однотипны, и в них легко запутаться.

– Весь путь от той комнаты, где нас держали впервые и до всех остальных, я знаю только в количестве шагов и поворотов. Если удастся примерно нарисовать план, то и передвигаться будет гораздо проще. Ни ручки, ни листочка нет. – Я вздохнула, понимая, чем нам может обернуться не до конца продуманный план. На кону жизни не только наши, но и всех остальных.

– Алиса, ты просто чудо! – неожиданно вскочил Миша. – Это намного быстрее упростит нам задачу, осталось только придумать, как достать хоть небольшой клочок бумаги и любой пишущий предмет.

– У меня есть идея, но я не думаю, что Алисе она понравится. – Изрёк Тёма, виновато поглядывая на меня.

– Говори.

– Ты ближе всех из нас к Стасу. По какой-то причине он держит тебя рядом. В следующий раз, когда окажешься вместе с ним, тебе может представиться шанс найти ручку и листочек. Это будет огромным прогрессом, если получится.

– Попробую это сделать, но ничего не могу обещать… – я аккуратно вытащила бутылочку из кармана, показывая его парням и негромко начала объяснять. – Это Хлороформ. Мне удалось его стащить из медкабинета. Им можно тихо усыпить. Именно так и похитили всех нас. Главное подобрать нужную дозировку и всё будет как надо.

– Одна новость лучше другой! Спрячь, как следует, он очень пригодится нам при побеге. Алиса, на тебе бумага и ручка, Артём, ты попробуешь узнать, где находится комната с видеонаблюдением, ну а я буду думать, как незаметно отвлечь охрану и проникнуть к ним, чтобы заменить записи. – Раздал задания Миша, счастливо улыбаясь. Настроение заметно улучшилось, когда первые наметки плана уже принимали свой облик.

Как только мы собирались вернуться к Полине к нам подошли две девушки. Только не они…

– Ну что, любимая потаскушка психа, как тебе его толстый член? Уже успела его опробовать в разных позах? – брюнетка с отвращением обвела нас взглядом и скривилась.

– Следи за языком, Ника! – процедил сквозь зубы Артём, загораживая меня собой.

– Иначе что? Расскажете всё ему, чтобы он и нас убил, как Игоря? Да, Алиса? – она выплюнула моё имя словно яд. Во рту образовалась непонятная горечь, при воспоминании о лезвии, разрезающем шею парня и его предсмертные слова. Как они узнали это? В медкабинете, кроме нас никого не было…

– Что за бред ты несешь? Совсем рассудка лишилась?

– Спроси эту вешалку! Из-за неё его убили! Кто действительно заслуживает смерти, так это она! – закричала вторая девушка, показывая слабую нежную сторону своей личности. В глазах пылала не только ярость, но и неподдельная скорбь. Я чувствовала себя ужасно от осознания того, что она в чём-то права. Из-за меня покинули мир уже двое. Подступающий ком не давал спокойно сглотнуть, разрывая глотку острыми шипами.

– Он мёртв не из-за неё, а из-за себя. Никто не заставлял его драться с нами.

Она больше не могла сдерживаться и, всхлипнув, убежала в сторону выхода.

– Алла, стой! – Её подруга направилась за ней, презрительно фыркнув. Озябшими пальцами я провела по лбу, стараясь сохранить самообладание. Тёма сразу увидел перемену во мне и крепко прижал к себе. В этих тёплых объятиях все мои чувства разом вырвались, покрывая его футболку горькими слезами.

***

День быстро приближался к концу. Многие находились в состоянии транса, тихо уставившись в одну точку не вставая с кроватей лишний раз. Не смотря на трёхразовое хоть и скромное питание, бо́льшая часть отказывалась от еды. Я насильно запихивала в себя безвкусную перловку. Склизкая и неоднородная, она неприятно скатывалась по горлу, но выбора не было. Для предстоящего побега нужны силы, а откуда им взяться, если постоянно голодать? Перед глазами снова появился образ самого родного человека. То, как она иногда готовила похожие каши, заставляя скушать всё, потому что они очень полезны для растущего организма. Это чудесным образом отвлекало меня, и еда давалась проще.

Громкий протяжный гудок пронёсся, как раскатистый звук грома в полной тишине. Я вздрогнула и опрокинула на себя стакан с прохладной водой. Она оставила противное холодное пятно на груди, прорисовывая очертания оживших сосков на тонкой ткани. Неловко прикрыв их руками, я встала за спину Артёма, ожидая новостей. В комнату вбежала охрана в количестве пяти человек, и все тут же вскочили со своих мест. Их оружие с металлическим отблеском угрожающе свисало с плеч.

«Что происходит?»

– Всем проследовать за нами!

Тон охранника, как всегда не предвещал ничего хорошего. Я сразу разбудила Полину, коротко объяснив ей, что происходит. Не торопясь народ стал выходить за Глебом, кинуть вызов амбалам равносильно тому, что тебя просто сотрут с лица земли, поэтому лучшим из вариантов будет подчиниться. Волнение витало повсюду, сковывая своими цепями, и чем ближе мы приближались, тем сильнее ускорялся пульс. Нас снова завели в злосчастный зал и рассадили на тот же кожаный диван, а сами охранники заняли свои места, стоя у выхода. Я пристально рассматривала комнату, пытаясь найти отголоски вчерашней игры, но нигде не было и следа крови. Меня вновь стало мутить, а чувство вины захлестнуло с новой силой.

Она погибла из-за меня.

Нет, больше не хочу думать об этом. Она без зазрения совести расправились бы со мной, если бы Стас не опередил, лишив её жизни.

Когда вошёл Романов, смятение дало новую волну, а испуганные побелевшие выражения лиц следили за каждым его шагом. Уверенная широкая походка, цепкий взгляд и привычный нахальный оскал. Он вполне бы мог стать моделью или актёром со своими данными, но выбрал быть дьяволом. Самым страшным из них.

– Думаю, многие догадываются, почему находятся здесь. – Он холодно оглядел своих пленников и потёр ладони. Странное предчувствие обожгло, разгоняясь по венам. Я боюсь, до ужаса боюсь узнать то, что перевернёт мою жизнь ещё больше. – Не буду томить, расскажу кратко. Я собрал вас здесь не просто так, из-за прихоти. Это отбор. Ваша задача пройти мои испытания и выжить. Одна игра уже пройдена, из тридцати вас осталось двадцать восемь. Те, кто останутся в живых и смогут найти выход из любой ситуации станут моими наёмниками. Я жду от вас преданности и чёткого выполнения задач. Любое сопротивление и жизнь не только вас, но и ваших родных может закончиться, скажем так, на не мажорной ноте… Решать только вам. Я могу пожелать лишь удачи.

Это шутка такая? Какой отбор, мы что тебе подопытные?

Услышанное тяжёлым грузом давило на лёгкие. Казалось, будто весь кислород разом откачали, принуждая биться в мучении, как рыбу без жизненно важной среды. Я сильнее стиснула зубы, чтобы не сказать лишнего. Не могу быть уверена в том, что он не лишит меня языка, если выйдет из себя.

– К чему такая жестокость? – раздался сбоку дрожащий голос Полины.

– Я ещё даже не начинал показывать вам истинную жестокость. Видимо ваш Босс делал сам всю грязную работу, раз вы считаете это жестокостью.

Я шокировано уставилась на Стаса, не понимая, что тот имеет в виду.

– О чем ты говоришь? Какой ещё Босс? – Я совершенно не могла узнать свой хриплый робеющий голос, но и не задать этот вопрос было выше моих сил.

– Ох, синичка, твои друзья тебе не рассказали, что они работники моих врагов? Ты единственная, кто оказался здесь без причины, просто потому что тебе не повезло с подругой. Они приложили свои руки к очень нехорошим вещам и перешли мне дорогу, за что и поплатились.

Его слова как на заевшей пластинке, повторялись вновь и вновь. Я посмотрела на Полину, Артёма и Мишу. Они виновато опустили глаза, съёжившись и не осмеливаясь сказать и слова. Паника начала пускать свои корни всё глубже, как и неизбежная истерика, стремительно маячившая на горизонте. Не успеваю отойти от одной ситуации, как тут же происходит другая.

– Сегодня я дал вам выходной, оставшееся время используйте с пользой. Подумайте, примите верное решение. Только после отбора вы узнаете остальную часть информации, а пока что готовьтесь проявить себя в играх. Спокойных снов.

Стас едко улыбнулся и вышел в компании охранников, оставляя нас наедине со своими мыслями. Время будто замерло. Все сидели неподвижно. Я первая нарушила тишину, резко встав и обводя взором каждого. Одна завеса тайны приоткрылась, показывая уродливую изнанку. А вот вторая совершенно неизвестная дала о себе знать, и что в ней – я могу лишь догадываться.

– Почему? – я нашла в себе силы и подошла к Артёму. – Почему вы скрыли это от меня?

От тихого шепота вопрос перешёл в крик, но сейчас я не буду себя сдерживать. Хватит этого двуличного дерьма! Их истории о том, как произошло похищение, при каких обстоятельствах и факты из жизни, неужели, тоже ложь? Если они все были знакомы заранее, то для чего скрывали это от меня, делали вид, что не понимают происходящего? Он называл многих по имени, а я и не обратила на это внимание, думая, что он успел с ними познакомиться.

Миша аккуратно приблизился, ложа руку на моё плечо, но я сразу отдёрнула её.

– Мы не знали, стоит ли полностью доверять тебе, поэтому…

– Я всё это время искренне жалела всех, думая, что вас, как и меня насильно выкрали за долги, что вы тоже жертвы своих друзей…

–Алиса… – Полина попыталась взять меня за руку, но я увернулась и выбежала из комнаты.

Мне просто не повезло с подругой, у меня нет причин быть здесь… Чувства распространялись болезненным потоком, оставляя смятение с привкусом безнадёги. Я, не разбирая дороги, шла по коридору. Сейчас он казался особенно непонятным, расплываясь в слезливых глазах. Не знаю, сколько времени моё тело брело по этому лабиринту, но ясность вернулась ко мне только тогда, когда впереди показался тупик. Я резко вдохнула, а выдохнуть так и не смогла. Задыхаясь, схватилась за горло мокрыми холодными руками и осела на пол, оперевшись о стену. Казалось, что сейчас из-за угла выйдет Стас и убьёт меня, как во сне.

Кто-то сел рядом, но расфокусированное зрение мешало разглядеть человека. Большие слегка грубые ладони легли на мои щёки и успокаивающе начали поглаживать.

– Дыши вместе со мной, синичка. – Этот тембр и обращение невозможно перепутать ни с одним другим. Сомнений нет, передо мной Стас. – Вот так, вдох-выдох, вдох…

Я повторяла за ним, подстраивая своё дыхание под его темп. Давалось непросто, и вскоре он попросил меня прочитать надпись на его футболке. Не знаю как, но меня действительно заинтересовали эти слова, и попытки разглядеть буквы привели к нужному выходу. Одна из моих любимых групп «Black Veil Brides» располагалась в виде эмблемы на груди, подведенная красным свечением и выделяясь на фоне черной футболки.

Как он узнал? Это не может быть просто совпадение, так не бывает! Романов всё так же сидел напротив, продолжая помогать мне выйти из панической атаки. Его лицо выражало… беспокойство? Как тогда в зале, после первой игры. Неужели мой рассудок настолько сломался, что я вижу то, чего на самом деле нет?

– Я рядом.

Эти слова создали внутри противоречие. Я всегда знала, чего хочу от жизни и продумывала в ней всё до мелочей, управляя судьбой как вздумается. Сейчас практически ничего не зависело от меня, а Станислав стал палачом, что в любой момент мог прекратить моё существование.

– Мне лучше… – произнесла я, убирая его руки с лица и вставая с колен. Сказать спасибо было как минимум странно, ведь не без участия этого мужчины я вынуждена терпеть этот ад.

Он поднял с пола чёрный мотоциклетный шлем и в тон ему кожаную куртку. Такие мрачные готические цвета оттеняли его глаза. На их фоне они светились, как потрескавшийся лёд на озере Байкал.

Ты утонешь, Алиса. Не поддавайся…

– Идём со мной. – Сказал он, беря меня за руку, не давая шанса на отказ, и повёл в неизвестном направлении. Я не успевала ориентироваться, оторопь до сих пор не желала отпускать ослабленное тело.

Он открыл привычную белую дверцу. За ней показался небольшой тусклый тамбур, и большие охраняемые железные двери. Стас взял с небольшой обувной полке чёрные кроссовки и протянул мне. Я обула их, пытаясь завязать шнурки, но они не поддавались. Смиренно вздохнув, он опустился на одно колено и помог их зашнуровать. Теперь на мне красовалась пара кроссовой, что на два, а то и три размера были больше чем нужно. Ну, хоть не босиком отправил и на этом спасибо.

Тихо поблагодарив его, я проследила за тем, как он подошёл к двери и ввёл сбоку пароль на сенсорной панели, который сразу же запомнила, несколько раз повторяя в уме, чтобы не забыть.

«5-9-0-4; 5-9-0-4; 5-9-0-4»…

Издав громкий писк, дверь открылась, впуская в прохладную вечернюю тишину. Закат уже давно сменился тёмным небом, а яркая полная луна, пробиваясь сквозь перистые облака и приятно освещала приличную часть территории.

– Надевай. – Он протянул мне шлем, а сам подошел к припаркованному мотоциклу, аспидный* окрас которого переливался, отражая большой «ночник». В голове всё кричало, что нужно бежать без оглядки, но тело продолжало стоять на месте. Не думаю, что сейчас у него на виду, в окружении охраны мне удастся совершить задуманное. Всему своё время. Ожидание ещё никогда не подводило. Кроме ожидания автобуса, из-за которого я встретилась с Кариной.

Порывистый ветер растрепал длинные волосы, кидая их в моё лицо. Дрожь от холода не заставила себя долго ждать, и я прижала шлем ближе, пытаясь немного согреться. Стас обернулся. Моё трепыхание не осталось без внимания, и он подошёл ближе. Отточенным движением мужчина накинул мне на плечи свою куртку, обдавая дорогим парфюмом. Я по очереди просунула руки в рукава, утопая в большом размере, но чувствуя себя намного комфортнее в тепле.

– А как же ты? Без куртки поедешь?

– Там, где мне приходилось учиться, в температуру и ниже я мог расхаживать голышом. Хочешь убедиться? – жар прилил к щекам вместе с неожиданной пульсацией между ног.

– Нет-нет… Не нужно…

Стаса веселила моя реакция. Он облизал губы и издал небольшой смешок. Чувствуя своё смущение, мне не осталось ничего, кроме как надеть шлем и скрыться за ним. Сквозь тонированный визор** не было видно практически ничего, но я чувствовала приближение его тела. Он пальцем поднял опущенное стекло, оказавшись лицом на одном со мной уровне. Для этого ему пришлось прилично согнуться в корпусе.

– Готова? – не дав мне вставить и слово, брюнет поднял меня на руки. Я даже через одежду чувствовала тугие мышцы, но попыток вырваться не прекращала. Мои ноги болтались, свисая с его одной руки, а другая аккуратно держала поясницу. Ладони пронзила боль, когда очередной удар бесполезно упёрся в крепкую мужскую грудь.

В несколько шагов мы приблизились к мотоциклу, и Станислав посадил меня на заднее сидение. Сам он сел спереди, заводя его и прислушиваясь к работе двигателя.

– Я и сама могла бы сесть.

– Держись крепко. – Он перебил меня, протягивая руки назад, касаясь ладоней в сетчатых бинтах, и осторожно обвил ими свой торс. – Расслабься и получай удовольствие.

Щелчок убранной подножки и мотоцикл рванул вперед, сопровождаясь моим громким криком. Скорость набирала обороты. Теперь не осталось ничего кроме нас двоих, мчащихся по прямой дороге. Мы выехали за стальную высокую ограду, обвешанную колючей проволокой, и адреналин от набираемой скорости растёкся внутри. Вокруг был только лес и одна объезженная дорога, которая была совершенно чуждой. Чувство азарта, свободы и наслаждения просачивались через широкую улыбку, которая расцветала на моём лице. Я чувствовала биение его сердца под руками. Такое же, как у всех – бьётся и живёт. С первой встречи казалось, что вместо сердечной мышцы у него титановая пластина, которая не имеет никаких ощущений, но нет. Я ошибалась…

Спустя примерно полчаса множество елей сменились асфальтированной дорогой, а вдалеке показался город. Большое количество огоньков мерцали, показывая активную жизнь и даря искорки надежды.

*Аспидный цвет – это серо-чёрный, цвета сланца-аспида, который использовался для грифельных досок.

**Визор – это прозрачный защитный щиток или стекло, которое может быть частью шлема или отдельным устройством, предназначенным для защиты глаз и лица от внешних воздействий.

Глава 4

Глава 4

Алиса

«Игра учит: чем тяжелее выбор,

тем яснее ответственность,

ведь за каждый поступок платит

мир вокруг тебя».

Стас Р.

Трение шин при резком торможении отдалось странным трепетанием в солнечном сплетении. Обычно такое чувство возникает, когда катаешься на аттракционах, в которых присутствует большая высота. Органы обдаёт жаром, будто они собираются вот-вот покинуть тело. Не сказать, что это приятное чувство, но и не омерзительное. Снова эти двойные стандарты. Последнее время они всё чаще окружают меня, и из-за этого приходится разрываться между ними, не понимая, что же всё-таки на самом деле ближе к моей сути.

Почему мы остановились на обочине, не доехав до города? Чёрт, я так хотела узнать, куда нас привезли. Хотя бы примерно, чтобы понимать, от чего отталкиваться при побеге, но снова обстоятельства сыграли против меня. Скоро я всё равно доберусь до правды, уверена в этом. Ну а пока что придётся плыть по течению, как бы сильно это не разбивало меня, не крушило остатки самообладания, которые ещё тлеют, не догорели внутри.

Романов слез с мотоцикла первый и протянул руки ко мне, чтобы помочь спуститься, но я сняла шлем и со злостью пихнула его ему. Он удивлённо вскинул брови, и с любопытством смотрел на мои попытки слезть самостоятельно. Под его пристальным насмешливым взглядом былая уверенность сменялась стыдом, что окрашивала мои щёки в малиновый цвет. Пыхтя и мысленно бранясь далеко не хорошими словами, я, наконец, смогла победить этого железного коня, и мои ноги коснулись земли.

– Зачем мы здесь? – голос со стороны казался уверенным и гордым, но внутри слабая часть меня дрожала в страхе, прокручивая в голове неутешительные исходы событий.

Не удосужившись ответить на мой вопрос, он направился к чаще, простирающейся на многие километры. Есть ли у неё конец и край – не известно. Пока мы ехали, деревья и не думали заканчиваться, заманивая своей загадочностью. Они напомнили атмосферу из фильма «Сумерки» и сознание решило, что строчкам песни «Eyes on Fire» сейчас самое место проигрываться в голове.

Я давно знала, что со мной не всё в порядке, но чтоб на столько…

Стас молчал и это молчание напрягало. Обычно людей вывозят в лес, чтобы оборвать их жизни без лишних свидетелей. Так что же мне стоит ожидать от него?

Широкие плечи ритмично двигались при каждом шаге, который уводил нас всё глубже в чащу. Ноги сами необдуманно ступали за ним, хотя мозг махал огромным красным флагом, предупреждая об опасности, но их разве это волнует? Конечно, нет. Предатели, которые действуют по своему усмотрению в данный момент.

Лунный свет прокладывал нам дорогу сквозь ряды разрозненных деревьев, а пронизывающий ветер шуршал верхушками, создавая мрачный шёпот, который беспрестанно расшатывал мои нервы. Запах едва мокрых деревьев, мха и земли щекотал нос. Я не могла сейчас насладиться этим запахом в полной мере, но всё же он показался достаточно приятным и интригующим. Если бы я пришла сюда при других обстоятельствах, то наслаждалась бы каждым мгновением, примечая красоту нашей природы. История лесов может передаваться веками и одному Богу известно, какие секреты они могут скрывать. Моя творческая и нежная натура, что я задвинула на задний план, хотела вырваться и отдаться во власть окружающего богатства, ни думая о лишнем, не подходящем этому месту.

Стас остановился на небольшой поляне, что отчётливо выделялась среди всеобщей темноты и сел на мягкую траву, чуть смоченную росой. Куртка, что доходила мне до самых колен позволила спокойно опуститься рядом, защищая нужное место от влаги. Болеть потом совершенно не входило в планы, иначе побег превратится в грандиозный провал. Мы сидели на расстоянии вытянутой руки, каждый думая о своём. Не знаю, что сейчас творилось в его голове, но в моей царила настоящая буря. Она закатывала противоречивые чувства в общий клубок, который уже, скорее всего, никогда не распутается. Я глубоко вдохнула и закрыла глаза, погружаясь в звуки природы, что оказались лекарством для моих переживаний. Среди песен кузнечиков, соловьев и редких проступающих ноток выпи, меня окутало спокойствие. Картинки прошедших дней остались в том доме, заменяемые прекрасными звуками. Я осмелилась открыть веки, и яркие звёзды привлекли внимание, своим блеском и таинственностью. Сверкающие точки россыпью множества бриллиантов заполняли всё тёмное небо, делая его особенным. Неповторимым. Они вселили трепет, благодаря которому я совершенно забыла о холоде и полностью отдалась объявшему меня восторгу. Губы сами по себе сложились в улыбку, забывая, где на самом деле и с кем нахожусь рядом.

– Твоя улыбка заставляет мой член полыхать, синичка.

Немного хрипловатый голос стрелой проник в созерцание прекрасного, растворяя его полностью. Я сжала губы от столь дерзких слов, с упрёком смотря на объект разрушения моих фантазий. Его довольная рожа, как бы подтверждая слова, выдавала все похабные мыслишки.

Стало жарко. Я смочила пальцы в холодной росе, и стала растирать ими румянец, в надежде, что он ничего не заметил. Извращенец! Как можно было ляпнуть такое? Испортил всё недолгое очарование.

Я повернула голову и с укором взглянула в ребячливые глаза, всем видом показывая своё негодование и осуждение. Хотя, кого я обманываю…

– Прибереги свои слова для других девушек. Я не та, кто захочет спать с тобой!

– Что-то я сомневаюсь в твоих словах. Ты так красиво кончала от моих пальцев на игре. – Он поднял два пальца, которыми ласкал меня и пошевелил ими. Провалиться сквозь землю неожиданно стало хорошей идеей, с радостью сейчас бы воплотила её в жизнь, если бы могла. – Представляешь, что может сотворить с тобой мой член?

Господи…

Бедра невольно сжались. Разряд прошёлся вдоль позвоночника, останавливаясь вспышкой между ног. Я отвернулась, не желая, давать ему ещё больше развлечений и показать своё возбуждение. Так дело не пойдёт. Будь ты проклят, Романов!

Дыхание не спешило восстанавливаться, но я прикладывала все усилия, думая о своей работе. Это действительно помогло и в то же время расстроило. Я перелистывала свои мысли, ища что-то отстранённое, будто роюсь в своих конспектах, в поисках нужной информации, пока не натолкнулась на то, что действительно заинтересовало.

– Почему именно синица?

Мужчина хмыкнул, но всё же решил дать ответ:

– Любая дикая птица, если её заточить, будет биться до последнего ради свободы, пока не умрет. Это инстинкт. Много лет назад у меня была синица, которую я поймал самостоятельно. Маленькая, изворотливая и необычная. Я наблюдал за ней каждый день, привязываясь и просыпаясь только с мыслью о ней и спеша вновь понаблюдать. Со временем я расслабился, понимая, что синица никуда уже не денется, стала моей собственностью, но она смогла поразить и дала усвоить один важный урок. Она продумала план, как сбежать от меня и выжидала нужное время. – Он сделал паузу, а у меня всё внутри замерло в страхе. Что если он знает про наш план и сейчас специально рассказывает мне это, чтобы дать понять о своей осведомлённости? – Казалось, что ей даже нравится быть питомцем, но она нашла способ, чтобы выбраться. Ты напоминаешь мне её. Такие же черные глаза и упрямый нрав. Можно ожидать всего, но никогда не узнаешь, что именно и когда это произойдёт. Именно поэтому теперь я всегда на несколько шагов впереди и продумываю всё наперед.

Такой развёрнутый ответ стал неожиданностью. Вывести его на откровение казалось чем-то из ряда чудес, но это получилось. Я не могла найти слов, чтобы поддержать этот разговор. Хотелось много чего спросить, но страх спугнуть в нём этот настрой не давал продолжить. Тишина начинала давить, а любопытство никак не утихало. Хочу понять бы хоть приблизительно, что ещё происходит в этой греховной голове…

Несколько минут прошли в раздумьях, холод вновь вернулся, покрывая кожу рябью, и я решила всё-таки прервать затянувшуюся паузу.

– Можно задать ещё вопрос?

Он коротко кивнул, продолжая рассматривать небо. Сейчас Стас больше походил на обычного парня, который молчаливо сидел, утопая в своих мыслях и рассуждая о насущном. Контраст с той его стороной, которая превалировала в нём на территории, где нас держат, был настолько осязаемым, что ощущался как мираж.

– Почему ты поступаешь так с нами? Что тебе сделал тот, человек, раз нам приходится проходить эти ужасные испытания?

Стас замер, смотря в одну точку. Даже грудь перестала вздыматься. Время молчания тянулось, но я продолжала смотреть на него. Желваки ходили, а кадык подрагивал от напряжения. Он резко встал, хватая меня за предплечье и резко поднимая с травы.

– Мы едем обратно.

– Что… Почему? – он игнорировал вопросы, быстрым шагом приближая нас к мотоциклу. Мне приходилось быстро семенить чуть позади, чтобы не упасть, постоянно спотыкаясь в неудобных кроссовках.

Обратная дорога заняла намного меньше времени, ведь он гнал как ненормальный. Руки пульсировали от боли из-за крепкой хватки. Скорость не позволяла даже разглядеть ничего вокруг, оно стало сплошным тёмным размазанным пятном. Мы проделали весь путь назад в два раза быстрее, и он с визгом затормозил, слезая с мотоцикла первым, оставляя меня сидеть на нём. Я, невзирая на боль, скатилась с него и побежала за ним в неудобных широченных кроссовках, выглядя сейчас, наверное, как Хоббит.

– Стас, ответь мне! – крикнула я, хватая его за руку.

Он резко развернулся и дёрнулся в мою сторону. Разъярённое лицо передавало всё, что таилось в недрах его души. Задела за живое…

Потеряв от внезапности равновесие, я свалилась на спину, издав приглушённый писк. Стас навис надо мной, как коршун, расставив руки над моей головой и упираясь коленом в промежность.

– Ты настолько глупа, что не можешь успокоиться? Дам тебе один совет, Алиса. Не кидай спички в огонь, иначе он сожжёт тебя до тла!

Я вся дрожала под ним, страшась угрожающего вида и готовая вот-вот заплакать.

– Ты меня поняла?! – от громкого крика разлетелись даже птицы, что сидели на заборе и вздрогнули два амбала, спокойно ранее стоящие у двери.

– Поняла…

Он поднялся, приказав подчинённым проводить меня, и скрылся за углом дома.

Устала и очень хочу спать, чтобы не думать ни о чём…

***

В этот раз я проснулась самая последняя. Бороться с пробуждением казалось чем-то за гранью. Видеться ни с кем не хотелось совершенно. Их враньё ранило меня сильнее, чем порезы на руках. Рано или поздно правда бы вскрылась. Для чего они придумали эти небылицы? Я могу принять любую правду и решить смогу ли смириться с ней или нет, а теперь даже не знаю, что и думать. Они могут соврать и сейчас, пытаясь оправдаться, но могут и открыть истину. Любопытство отвратительная штука.

Больше всего меня волновала выходка Стаса. Только мне начало казаться, что он на самом деле не такой, каким пытается быть, то тут же это развеялось по ветру. Самый настоящий деспот. Жестокий, непреклонный и жаждущий извести всех на своём пути. Те его минуты спокойствия были затишьем. Тем малым клочком времени, после которого происходит взрыв. Я хочу бросать ему вызов, но не могу. Стас превратился в мою фобию, что сковывает и тревожит. Против него ни у кого нет шансов…

Ожог посылал боль импульсами, то накатывая, то отпуская. Я нашла в себе силы перестать проводить бесконечные анализы, встала и вытянула из под подушки мазь с пластырем. Хлороформ лежал там же, на своём месте. Значит, никто не проверял наши постели. С облегчением, я прикрыла его подушкой плотнее и принялась заменять пластырь на животе. Шрам останется на всю жизнь. Станет напоминанием о том, что может случиться с каждым, даже если он ни в чём не виноват. Даже неудачную татуировку можно вывести современными технологиями, а такой шрам – никогда. Он останется в сознании навечно.

Слезть со второго яруса мне удалось благополучно. Игнорируя ребят, я собиралась обойти их и прогуляться по коридору, но Артём встал передо мной, как истукан.

– Нам нужно поговорить.

– Нет. – Я шагнула вправо, и он сделал тоже самое. Влево. Снова преградил путь. Попытки обойти его с разных сторон казались смешными, превращаясь в странный танец. – Я не хочу сейчас…

Когда взор упал на Мишу, вся моя гневная тирада улетучилась на полуслове. Он был весь бледный, а синие круги под глазами пролегли более отчетливо. В спальне было не жарко, но на его висках, шее и лбу выступила испарина.

– Ты в порядке? – забывая обо всём, я подошла ближе к нему, рассматривая пристальнее. Дыхание учащенное, уголки губ синюшные и вены вокруг них проглядывались во всей своей красе. При прикосновении к шее, руку обдало жаром. Высокая температура и его вид насторожили ещё сильнее. Происходит воспалительный процесс и с этим срочно нужно что-то делать! – Тебе нужно в медпункт!

Я взяла его за руку, решительно намереваясь показать его врачу, но он осторожно убрал мою руку и сел на кровать Артёма.

– Медики сегодня не работают. Ничего страшного, скоро пройдёт. – Речь несвязно плыла и давалась тяжело.

– Я так не думаю, покажи язык!

– Да всё со мной в порядке!

Его крик разнёсся по всей комнате. Остальные притихли, оглядываясь на нас. Мне было плевать, что они думают, важно лишь то, что происходит с Мишей. Он покачал головой и уже спокойнее добавил:

– У меня было состояние и похуже. Алиса, прошу, не нужно за меня переживать. Я много нервничаю и, скорее всего, простыл, всё это наложилось на прокол языка вот и выгляжу хуже дерьма.

Понимание того, что ситуация намного серьёзнее, чем она есть, тяготило. На душе скребло, но сейчас ему бесполезно что-то доказывать и объяснять. Я неуверенно кивнула и села рядом с ним. Он большой мальчик и сам может позаботиться о себе. Когда уже перестану лезть к людям со своей ненужной заботой? Решив сменить тему, я задала интересующий меня вопрос сразу в лоб. Без прелюдий и неуклюжей ходьбы вокруг да около.

– Что Стас имел в виду, когда говорил про вашего Босса?

Вопрос для них был ожидаемым. Возможно, они даже заранее обсудили то, что нужно мне сказать, а что нет. Я ждала, не наседая на них и не подгоняя. Первым заговорил Артём. Колеблясь, он поправил волосы и нервно заломил пальцы.

– Мы действительно работали на человека, о котором он говорил, но никаких подробностей его действий не знаем. Нашей задачей было перевозить товары, фасовать или раскладывать их. Миша следил за камерами и занимался сайтом. У нашего начальника конкурирующая фармакологическая фабрика, и они давние враги с Романовым. Обычно они всегда держали нейтралитет, но, похоже, что-то случилось. Многим дали отпуска на этот месяц за выполнение поручений и все разъехались кто куда. Но в силу обстоятельств, встретились здесь, как бы прискорбно это ни звучало. Дальше мы знаем не больше твоего, Алиса. Это правда.

Я обдумывала сказанное и понимала, что он что-то явно упустил. Как-то всё было слишком просто. Зачем Романову похищать тридцать человек и проводить этот отбор? Что заставило его прийти именно к таким методам?

Полина нервно теребила край футболки, пряча глаза. Аккуратно положа руку на её колено, я поймала её взгляд.

– Ты не хочешь мне ничего рассказать?

Она посмотрела меня и закусила губу. Противоречия читались на её лице, казалось, что девушка боялась чего-то, и не могла спокойно произнести то, что собиралась.

– Я правда никак не причастна к этому и не работаю на него. У меня нет причин обманывать тебя…

– Тогда почему ты здесь?

Когда ответа не последовало и безмолвие затянулось, мне не оставалось ничего, как встать и уйти, но слова Тёмы остановили меня на полушаге, прилепляя к месту.

– Она моя девушка. – Выпалил он, и я широко распахнула глаза, переводя взгляд то на него, то на неё.

– Почему вы не сказали? Это что такой большой секрет? – обида вскипела во мне новым потоком. Готова была перейти на крики и обвинения, но сдержалась. Хотелось послушать причину, по которой они утаили свои отношения.

– Прости. Я не мог быть уверен, что ты не подослана кем-нибудь, ведь тебя никто никогда не видел среди наших работников. Поэтому не говорили правду. Она здесь по моей вине, ведь ублюдок заранее накопал информацию под меня и узнал о ней. Хочет сделать всё, чтобы мы страдали. И у него это прекрасно получается, мать твою!

Артём со злостью пнул стул, и тот с грохотом улетел в сторону, попадая в лицо мирно спящему на соседней кровати парню. Он подскочил с места, сонно озираясь. Серьёзность разговора прервалась, и мы еле сдерживались, чтобы не засмеяться. Увидев наши сконфуженные лица, он послал нас туда, куда никогда не проникал ещё ни один лучик света и швырнул стул обратно в нашем направлении.

Мы умолкли на время, каждый копался в своих мыслях, не найдя слов, чтобы продолжить разговор. Момент был упущен. Я села рядом с Мишей, продолжая размышлять на эту тему. Если они что-то скрыли, то придётся выяснить другим путём. Найду каким, а пока есть дела немного поважнее…

– Сегодня нас ждёт ещё одна игра, есть предположения какая?

– Не думаю, что игры между собой будут повторяться, он далеко не глупый и любит разнообразие в своих делах. Нам никогда не предугадать, что у этого психа на уме и тем более переиграть.

В словах Артёма есть доля правды. Стас очень осторожен и предусмотрителен, вот только откуда ему знать про него такие вещи? Даже если предположить, не уверена, что кто-то так уверенно станет рассуждать о его делах. Образ милого невинного парня рушился на глазах. Рано я начала доверять им. Всё запуталось, накрадываясь сверху на уже скатанный ком.

Знакомый гудок вновь ожил, оповещая нас о скором приходе охраны. Они вошли как всегда с постными лицами в полном обмундировании, словно мы могли причинить им хоть какой-то вред не имея при себе ничего. В этот раз их было гораздо больше и меня вновь посетило неприятное предчувствие.

Они вели нас в тишине по надоедливому холлу и все мы знали, что дальше будут происходить ужасные вещи и, возможно, кто-то не выживет сегодня. Секунды сменяли минуты, прежде чем перед нами открылась очередная белая дверь. За ней находилась пустая небольшая комнатка с люком посередине пола. Амбалы открыли его, и свет озарил комнату, показывая запачканные бардовыми пятнами стены. Отказываюсь представлять, что здесь происходило, и как именно появились эти следы…

По одному мы спускались вниз. Мандраж не переставая сотрясал тело, пока я ждала своей очереди. Она подошла быстро и первые шаги по ступеням давались с трудом. Закруглённые выступы впивались в стопу и создавали дополнительное неудобство. Обувь нам, конечно же, выдать пожалели, а в носках любая неровность чувствовалась отчётливо.

Пока остальные спускались, я просканировала незнакомое помещение. Большая просторная комната пустовала. Оливковые стены в ней разбавляла лишь одинокая чёрная дверь, большой телевизор, прикреплённый к стене и мягкое коричневое кресло в углу, на котором восседал Романов. Он расплылся в довольной ухмылке при виде нас и затянулся сигаретой. Затхлый запах страшил, смешиваясь с табачным дымом и всеобщим напряжением. Было плохо всем, кроме виновника торжества и его персонала. Для них это всего на всего захватывающая шоу-программа в прямой трансляции.

Когда все были в сборе, крышка люка со щелчком захлопнулась. Подавив испуг, я старалась спокойно дышать и перевести внимание на что угодно, чтобы не допустить развитие зарождающейся паники, которая уже вовсю стремилась пустить свои дрянные корни.

– Мне уже не терпится начать играть с вами! Вы готовы? – он потушил окурок о пепельницу на небольшом стеклянном столике возле кресла и уселся поудобнее, довольно оскалившись.

Никто не смог издать ни звука, но ему это нисколько не мешало продолжить свой монолог. Три охранника, что послушно ожидали его указаний, стоя в сторонке, ожили, подходя к нам с белым листком бумаги и ручкой.

– Вы можете разделиться по желанию на группы из четырёх человек. Вам нужно вписать свои номера в это бланк и ждать, когда вас вызовут. Ничего сложного, правда?

Все собрались кучками, подходя по очереди и вписывая числа. Амбалы следили за каждым движением и проверяли записи. Мы, не сговариваясь, встали с Полиной, Мишей и Артёмом. Он обнимал свою девушку, слегка поглаживая по плечам, но она продолжала прятать полные слёз глаза, не реагируя на ласку.

Смотря на них меня вдруг осенило. Какой ужас… Даже не представляю, что она может испытывать внутри. На первой игре я не видела её реакции, когда Тёма трахал на её глазах другую девушку. Что же может твориться у неё на душе? Она не заслужила такого… Зная себя, даже если бы не было выхода, я не смогла бы быть дальше с любимым человеком, что разделил своё тело с другой во время наших отношений, а тем более стал причиной моего похищения. Лично прописала бы по яйцам и никогда больше не приближалась. Сердце сжалось от сожаления настолько сильно, что стало слабо стучать в ушах.

Чувствуя прожигающий во мне дыру взгляд, я уже заранее знала, кому он принадлежит, но не поворачивалась. Делай что хочешь, Романов, но на твоих качелях больше качаться не собираюсь. Веселись один.

Когда лист был заполнен, его забрал охранник и подошёл к своему «Боссу», становясь сбоку от него.

– Номера «2, 4, 5, 8» прошу приготовиться. – Безразлично сказал «Господин-Монобровь», сверяясь с кипой бумажек, что держал в руках.

Ника, Алла и два их дружка встрепенулись, услышав свои номера. Несмотря на наши натянутые отношения, мне искренне было жаль их. Перед выходом два оставшихся охранника завязали им глаза и вывели за дверь. Мы ждали какой-либо информации, и это ожидание не давало покоя. Надумывая всякое, я без остановки мерила шагами комнату. Разные вариации зарождались в мыслях, но все казались какими-то слишком простыми. Неизвестность пугает не своим присутствием, а пустотой, которую человеческое воображение спешит заполнить самыми мрачными красками. Это ощущение сродни стоянию на краю бездонной пропасти в густом тумане: ты не видишь дна, не знаешь расстояния до него, и эта неопределенность лишает опоры под ногами. Она пробирается под кожу холодным сквозняком, заставляя замирать в ожидании того, что ещё не случилось. В этом состоянии каждый шорох кажется предвестником бури, а тишина становится оглушительной, словно натянутая струна, готовая разорваться в любой момент. Самое жуткое в неизвестности – это отсутствие границ.

Как только первая группа достигла нужной точки, экран включился и перед нами предстал настоящий ужас. Они стояли в небольшой клетке, что была открыта лишь с одной стороны. От неё отходила длинная не толстая палка, ведущая ко второй клетке, но уже с выходом на металлическую лестницу. Внизу под всем этим расхаживал огромный лев, истекая слюной и смотря на своих жертв. После приказа снять повязки их крики прорезали воздух как лезвия. Тишина отступила по углам, уступая место голосам, что сочились болью и страхом. Я чувствовала это, будто сама стояла на их месте.

Романов надел петличку и весело заговорил в микрофон:

– Задание у вас проще простого. Вам нужно за пять минут перебраться на другую сторону. Мой домашний питомец ооочень голоден. Я специально не кормил его три дня и сейчас он готов на всё ради еды. Желаю вам удачи. Время пошло.

Словно поддакивая своему хозяину, лев раскатисто прорычал, вставая на задние лапы, пытаясь достать до добычи. Хотя добычей это назвать было сложно. Скорее подношением…

Над телевизором, на точно таком же табле, как в зале, где проходило первое игровое представление, загорелся красным светом отсчёт в обратном порядке. Первыми пошёл Данил, под меткой «Четвертый». Его трясло не меньше чем Аллу с её подругой. Он ступал осторожно, раскинув руки в стороны и балансируя на узкой закруглённой палке. Мы все затаили дыхание, смотря в экран. Я не хотела этого видеть, но что-то держало меня прикованной к месту и принуждало смотреть. С каждым медленным движением его друзья, если их было можно так назвать, торопили его, отвлекая этим. Четвертый шел уже чуть больше минуты, но всё же сумел добраться до нужного места целым и невредимым. Следующей пошла Алла. Она перекинулась через палку и повисла на ней, держась, как обезьянка, руками и ногами как можно ближе к ней. Уверенные достаточно быстрые ползки приближали её ко второй клетке. Данил помог ей перебраться и теперь двое оставили позади себя это жуткое испытание.

Мы с облегчением вздохнули, воодушевлённые от игры без потерь и, как болельщики на трибуне, подбадривали их. Они не слышали нас, но, надеюсь, что знали, как все переживают за них.

Оставалось чуть больше двух минут. Следующий парень последовал примеру Аллы, но полз настолько медленно, что все начинали снова переживать и беспокоиться. На табле числилось четыре минуты тридцать секунд, когда Ника осмелилась наступить на плашку. Подражая Данилу, она быстро пошла по ней, но не успела пересечь середину пути, как время вышло, и палка обвалилась, забирая девушку с собой. Отчаянный громкий возглас закладывал уши. Лев бросился на нее со злобным рычанием, не дав даже осмыслить происходящее, и принялся рвать её плоть на куски. Кровь и ошмётки тела летели повсюду, а истошные вопли постепенно стихали, сойдя на нет, когда от неё осталось непонятное месиво. Её друзья шокировано смотрели вниз и это последнее, что мы видели, прежде чем экран погас.

Глаза щипало и подходящие к горлу рыдания выплеснулись наружу. Я накрыла руками губы, прижимая их крепче. Никто не должен играть в эти дурацкие игры, чтобы выжить! Что они сделали? Чем заслужили такую участь?

В порыве злости я повернулась к Стасу, готовая подойти и выплеснуть кулаками скопившееся негодование на нём. Он сидел с каменным выражением лица, попивая непонятно откуда взявшийся алкоголь. Бровью не повел, гадёныш.

– Номера «3», «12», «22» и «17», готовьтесь. – Проговорил Романов, как ни в чём не бывало.

Троих выигравших завели к нам. Они были не в состоянии от шока даже стоять, оседая на пол со стекленеющими глазами. Алла, плакала навзрыд, прислонившись к стене и накрывая лицо руками. Её подруги больше нет… Возможно, они были очень близки и вместе пережили многое.... Смериться с потерей близкого человека тяжело. Знаю на собственном опыте.

Я подошла к ней и села рядом, слегка касаясь рукой её плеча. Она удивлённо посмотрела на меня и, зарычав, откинула мою ладонь в сторону. Такая реакция была очевидна, но мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы облегчить её страдание.

– Убирайся!

–Алла…

– Оставь меня в покое!– она орала во весь голос, срывая его, и снова ушла в себя. Не смотря на сопротивление, я крепко прижала её к себе, поглаживая по вздрагивающей спине. Алла всё же сдалась, обмякла и проливая слезы уткнулась мне в грудь. Сейчас нет врагов. Мы люди, которые должны сделать всё, чтобы остаться в живых. Пройти путь, что вымощен горящими углями и найти выход, даже если странствие по нему окажется бесконечным…

Экран снова загорелся и я опешила. Вторую четвёрку уже забрали и привели на исходную точку. Утешая девушку, я совершенно не заметила, как их выводили из комнаты. На экране виднелось, как они стояли рядом друг с другом в шеренге. Вокруг них в довольно большой комнате располагались несколько шкафов с книгами, письменные столы с выдвижными ящиками и несколько кресел. Помимо этого по углам были разбросаны несколько коробок, пожелтевших бумаг и всякой ненужной ерунды. Небрежные, сероватого цвета, разорванные обои кое-где прикрывали пёстрые картины, а посредине комнаты на низком длинном столе находилось четыре красных новеньких сейфа. Создавать контрасты Стас, оказывается, безумно любит.

Как только им развязали глаза, Романов вновь заговорил:

– Мои ребята сейчас введут вам яд белладонны, который в такой большой концентрации через 5 минут убьёт вас. Ужасные мучения, уж поверьте… Ваша задача отыскать ключи и выпить противоядие. Чем ближе окончание таймера, тем хуже будет ваше состояние, так что поторопитесь. Выжившим после игры мы окажем всю необходимую медицинскую помощь, за это можете не волноваться.

Найти среди этого мракобесия ключи будет невероятно сложно, и жизнь ребят сводится к низкому проценту. Что у него в голове и как он придумывает подобные игры? Нехваткой фантазии явно не страдает… Я сгрызла всю кожу вокруг ногтей, пока ждала начала старта. Алла уснула на моём плече, полностью расслабившись и изредка всхлипывая, как маленький ребёнок.

Табло загорелось, и охранники, что стояли позади них, резко воткнули каждому в шею препарат. Двое парней, невзирая на болезненный укол, быстрее стали перерывать комнату, начиная со стеллажей. Одна из девушек побежала осматривать содержимое коробок, а вторая начала проверку с себя и не ошиблась. Она нашла свой ключ в кармане штанов и быстро побежала открывать, но «третий» сбил её с ног, увидев удачную находку, и отобрал его. Он ловко пробрался к сейфам, ликуя и возбуждённо вставляя его в замок. Зарёванная девушка оставила попытки вернуть ключ назад и продолжила поиски.

Такой низкий поступок не остался без внимания. Все хором, перебивая друг друга, негодовали. Смех Станислава и его задорные хлопки ладонями лишь натянули нервозность в помещении до предела.

– Такого я не могу ожидать даже от себя. Посмотрите, насколько прогнили некоторые из вас! – Мы развернулись к нему, с опаской принимая эти слова. В его глазах все здесь походили на живых тревожных пташек, что с немигающими глазами смотрели в экран в ожидании счастливого конца, которого не последует. Он это знал и накалял обстановку, подкидывая новую порцию тревоги.

Камера снимала с нескольких сторон и ракурсов, постоянно переключаясь с одного человека, на другого. Парень, наконец, сумел открыть сейф и достал небольшую колбу. Открепив крышечку, он выпил содержимое и облегчённо уселся на пол, исподтишка наблюдая за остальными. Кристина в гневе закричала и пнула стоящую рядом коробку, так и не найдя ключа. У них оставалось ровно четыре минуты, а состояние становилось всё невыносимее. Она бросилась к письменному столу и по очереди проверяла каждый ящик. Фортуна улыбнулась ей, и в последнем оказался ключ, завёрнутый в грязный носовой платок. Не теряя больше времени, девушка тоже выпила противоядие и примостилась рядом с другом.

Почему те, кто уже вне опасности не могут помочь отыскать другим ключи?

Липкое неприятно чувство и отвращение к ним неуютно поселилось у сердца. Меня кидало из стороны в сторону в надежде, что и остальные смогут выбраться живыми. Человек без сострадания и совести уже не человек. Переступая этот порог, он становится изгоем, которому не место среди остальных.

Они действительно прогнили.

Вторая девушка в истерике упала на колени, зарывшись руками в волосы, вырывая приличные клочки, пока Альберт отыскал третий ключ. Он висел в углу, прикреплённый к высокому потолку. Оглядевшись по сторонам, парень сориентировался и придвинул поближе стол, на который встал и в два прыжка сдёрнул предмет. Все движения давались ему с усилием. Кожа покраснела, дыхание становилось всё реже, с присутствием хриплости. Пот лился с него ручьём, покрывая футболку влагой. Яд действует…

Минута до конца.

Альберт числился под меткой «12» и, как выяснилось ранее, является хорошим другом детства Миши. Я видела, как его глаза обеспокоенно следили за передвижениями друга. Он облегчённо вздохнул, когда тот выпил противоядие и заметно расслабился, протирая со лба испарину.

«Двенадцатый» не мог пройти мимо отчаянной девушки и всеми силами пытался помочь, но не успел. Белладонна уже подействовала на всю свою мощь, и обратной дороги не было. Она с грохотом упала на пол и забилась в судорогах, хватая ртом воздух. Борьба тела не выиграла в этой схватке. Мучительная смерть забрала её, прикрыв веки навсегда. Безвозвратно.

Красивое название для прекрасного цветка, чья суть полностью противоположна…

Мы думали, что всё закончилось, но прозвучал громкий выстрел – в голову первого, кто открыл сейф. Никто не ожидал этого, продолжая в замешательстве пялиться в телевизор.

Почему? Он же выполнил задание и выпил антидот…

Неожиданная догадка посетила мои мысли быстрее, чем осознание того, что Стас назвал наши номера, призывая к готовности.

«10» – Миша, «19» – Тёма, «26» – Полина и «30» – я…

Я оставила проснувшуюся Аллу на полу и подошла к своей группе. Дверь распахнулась, и завели тех, кто остался жив. Повернувшись лицом к Стасу, я угрожающим взглядом дала понять свои намерения. Если кто-то из них умрёт, он поплатится за это сполна. Не собираюсь спать и есть, пока не буду убеждена в том, что он мёртв от моих рук. Вытерплю все унижения, подстроюсь под него, выполню все прихоти только ради того, чтобы прикончить тихо. Затем сдамся в руки правосудию, будучи уверенной, что он больше не дышит.

Романов ответил едва видимой насмешкой и отвернулся.

– Это командная игра, мы должны действовать вместе, иначе рискуем потерять кого-то из нас. – Сказала я, переводя внимание на ребят, что стояли рядом, сгорая от страха. – «Третьего» убили не просто так, а потому что он подставил соигрока.

– Я тоже подумал об этом. – Отозвался Миша, скрестив руки на груди. – Просто так работник Романова не стал бы убивать его. Что бы ни случилось, помогаем друг другу максимально, но не забываем и о себе.

– Для нас эти пять минут, пока играли другие, тянулись долго, но в процессе нашей игры, они пролетят незаметно. Или мы соберёмся и с холодной головой сделаем это, или рискуем погибнуть.

Я, соглашаясь с Артёмом, кивнула. Полина всхлипнула, вытирая рукой ручьём побежавшие сопли. Покрасневшие глаза и нос выдавали её стенания. От этого на душе стало ещё прискорбнее. Не хочу видеть её такой… На этом личике должна сиять лишь улыбка и радость. Надеюсь, всё пройдёт благополучно и минимально травматично для неё. Для всех нас.

Амбалы в ожидании встали позади, держа в руках чёрные повязки. Внутренность сжались, посылая окоченелые мурашки по телу. Не сопротивляясь, мы позволили надеть их на нас и в полной темноте с помощью поддерживающих нас охранников, пошли в неизвестном направлении. Разглядеть не удавалось ничего. Повязки очень плотно, прилегали к глазам, не позволяя даже свету проникнуть под них. После появления на экране второй группы стало понятно, что у каждой четверки своя игра в отдельной комнате. Угадать, что последует теперь невозможно. Ни намёков, ни подсказок Стас не давал никому. Ты не можешь быть готов к тому, что произойдёт никаким образом. Этого он и хотел. Неизвестность его главный козырь.

Когда движение прекратилось, меня оставили стоять на месте. Странные брякающие звуки раздавались ото всюду, обостряя мой слух. Я пыталась разобрать каждый шорох и отголосок, пока непонятная возня вокруг не прекратилась, но так и не поняла, откуда доносились эти звяканья. Позади меня кто-то встал, помогая развязать ткань, и я в ужасе открыла рот, оказываясь верить в увиденное.

Вокруг множества толстых подвешенных к потолку цепей горели прожекторы – единственный свет в этой комнате, а на них, скованные, висели ребята. Их руки и ноги были расставлены в разные стороны и надёжно скреплены. Возле цепей стояло трое охранников, держа в руках повязки с ключами.

Я не могла поверить, что это реально. Зрение отказывалось воспринимать подобную информацию, но голова упрямо отказывалась отворачиваться.

– Всё просто. – Услышала я ненавистный голос из колонок и подпрыгнула на месте о неожиданности. Слышать его в «смотровой» ощущалось иначе. Мне захотелось разорвать это смазливое личико, а перед этим заковать его в этих же цепях и заставить пройти тоже, что и все. – У тебя пять минут, синичка, чтобы отгадать три загадки и спасти своих друзей. В противном случае их разорвёт на части. За каждый правильный ответ один из них будет освобождён. Читай внимательнее и поторопись. Ты же умная девочка, справишься.

Звук прервался, и сбоку появилось красное свечение. Таймер начал действовать. Помещение было намного меньше, чем предыдущие и не имело ничего, помимо этих самых цепей и странного отверстия в бетонной стене по правую руку. В него откуда-то сверху изнутри упал свёрнутый в несколько раз лист, и я бросилась к нему. Страх, волна паники и ещё одно неизведанное чувство вынуждали торопиться.

Раскрывая дрожащими пальцами бумагу, я то и дело косилась в сторону цепей. Слова сливались воедино. Прочитанное не задерживалось в голове ни на мгновение и тогда стало действительно страшно.

– Ты сможешь! – кричал Артём, развеивая мою создавшуюся тюрьму уязвимости, чем действительно помог. Я собралась, восстановила дыхание и вслух прочитала загадку:

– «Алисе позавчера исполнилось двадцать три года, а в следующем году ей исполнится двадцать шесть. Возможно ли такое?».

Что за странные загадки? Ещё и имя моё приплёл, и возраст… нет, нужно сосредоточиться, не время рассуждать на посторонние темы…

Я судорожно думала, может ли действительно быть такое на самом деле, прикидывая все даты, которые могла. Первая минута подходила к концу, призывая поторопиться. На свете нет более интересной даты, чем канун нового года. Это одновременно и конец и начало. Прошлое, настоящее и будущее. Если взять именно этот день, то именно так и выходит с отгадкой.

Немного неуверенная, стеснённая рамками времени и ответственностью за жизни других людей, я всё же нашла в себе силы ответить громко и чётко:

– Да, это возможно!

– Объясни. – Снова заговорил Стас. Я представляла его довольную рожу перед собой и не могла отделать от своих предыдущих мечт по поводу него.

– Такое возможно, если сегодня первое января, а Алиса родилась тридцать первого декабря. Получается, что тридцатого декабря ей было двадцать три, а тридцать первого исполнилось двадцать четыре. В наступающем году ей будет двадцать пять лет, а в следующем – двадцать шесть…

– Верный ответ. – Сказал он и охранник принялся открывать замки на Мише. Ничем не подстрахованный он плашмя упал на пол, рассекая лоб и простонав от боли.

Я с волнением за него и одновременно облегчением, что его жизни теперь ничего не угрожает, подняла глаза к потолку, борясь со слезами и услышала, как в отверстие упал второй листок.

– «Тело есть, а головы нет».

Первое, что пришло в голову в виде отгадки после прочтения – это «труп». Слова были готовы сорваться с уст, но что-то остановило меня. Всё не может быть так просто, есть какой-то подводный камень. Безусловно, в моей догадке есть логика, ведь всё, что остаётся после Романова и есть гора трупов. Если он смог приплести в первую загадку частично меня, то ему ничего не стоит создать отсылку и на себя, но что-то всё равно не даёт мне покоя…

Поддаваясь своему внутреннему чутью, я пораскинула мозгами. Мысли ныряли в омут и возвращались обратно, смешиваясь со смятением. Я перебирала всякие варианты и снова опиралась на исходную формулировку загадки, шепча про себя слова, и проверяя каждую ассоциацию на правдоподобие. Время быстро пролетало. Грудь поднималась и опускалась, шум в ушах опасно заводил в тупик, но я не сдавалась. Искала маленькую ключевую деталь, которая сможет помочь открыть ответ. И она нашлась.

– Мой ответ… – всё ещё сомневаясь, я выдержала паузу. Прошедшая минута раздумий не давала времени затянуть её надолго. – Человек, который выглянул из окна. В комнате находится его тело, а голова уже снаружи. Или же одежда. Она прилегает к телу, но не затрагивает головы…

– Не сомневался, что ты отгадаешь, молодец. Освободите.

Артём так же свалился вперёд, успевая сгруппироваться и не получить лишних травм. Его так же, как и Мишу заставили остаться на месте, не позволяя помочь мне. Учащённое сердцебиение закладывало уши. Моя вторая победа придала немного сил. Осталось достаточно времени на то, чтобы разгадать третью загадку, и со спокойной душой покинуть это место. Надеюсь, больше никогда его не увижу.

Услышав тихий звук, я скорее нащупала третий листок.

– «Она может постареть всего за пару часов. Она приносит людям пользу, убивая при этом себя. Ветер и вода могут спасти её от гибели. Что это?».

– В чём-то похожа на тебя, правда? Ты готова помочь всем, не задумываясь о себе, даже если благодаря этому наступит твой конец… – Романов рассуждал вслух, сбивая меня с мысли, но оказываясь прав. Представляю, с каким удовольствием он раскинулся в удобствах, и нашептывает мне в микрофон, как дьявол очередной заговор на ухо грешнику. Как ему удалось за такой короткий срок понять меня? Люди всегда пользовались этим, заводя в нелепые ситуации и выставляя дурочкой. Неужели всё настолько очевидно и бросается в глаза?

– Заткнись!

– Ты можешь точно так же потухнуть, если продолжишь в том же духе. Пора признать, что твоя добродетель мешает жить нормальной жизнью.

Да что ты говоришь? У меня осталось чуть больше минуты, а ты сидишь и рассуждаешь о том, какая я тряпка? Ну, спасибо, смог в очередной раз задеть за живое!

– Я знаю, как пахнет твой дом. Валерия Сергеевна очень любит тот запах, что ты постоянно даришь ей в разных вариациях, и один из них она всегда использует, когда работает…

– Да когда уже ты закроешься? Ты мешаешь мне думать!

Раскатистый смех звучал где-то на задворках, ведь его вытеснило понимание его слов. Первое что заставило задуматься – это информация о моей матери, которую не мог знать никто… Каждый праздник я дарила матери духи, свечи, саше для белья, кондиционеры и прочие отдушки с запахом лаванды, которые она обожала до умопомрачения, но решила оставить вопросы об этом на потом. Второе – его комментарии в мой адрес.

«Точно так же потухнешь».

«Подарок матери, который она использует, сидя за компьютером и поджигает, чтобы вдохновиться, перед тем, как написать очередную статью».

«Загадка. Стареет и умирает, помогая людям. Вода и воздух – её спасение…».

– Я знаю ответ на загадку…

– И что же это…

– Свеча.

Тишина уже казалась чем-то привычным в зыбкие моменты, когда ты опустошён, напуган или разочарован. Десять секунд до конца времени отсчитывались быстрым тактом, а подтверждения или опровержения из колонок не звучало.

Девять.

Восемь.

Семь.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Три.

Два…

– Молодец, синичка. Знал, что ты справишься…

Обессиленно упав на колени, я смотрела, как Полину освобождают от цепей. Мы смогли это сделать без потерь. Меня переполняла гордость, счастье, и небывалое облегчение.

Освобождённые от оков друзья помогли мне подняться, крепко обнимая и подбадривая приятными словами. Мне оставалось только принять их слова поддержки и благодарности, давая себе волю потоку слёз.

Нас вновь лишили зрения и завели обратно в комнату. Первое что я сделала, как только повязка спала – это с укором уставилась на Стаса. Злость и желание врезать ему как следует, запеленала разум, но сил ни на что не оставалось. Дрожащие конечности едва двигались, что они смогут сделать против него? Ничего.

Следующие номера озвучили, и четыре парня понурив голову, ожидали своей участи.

Их комната была пустая, однотонного грязно-жёлтого цвета, в которой единственными объектами был лишь квадратный небольшой стол и четыре стула с каждой стороны. Я сразу догадалась, что сейчас будет и в мгновение ока оказалась возле Романова.

– Это не честно! Эта игра только на везение, от них здесь ничего не зависит!

– Порой везение это единственное, что может спасти. Как иронично. Все четверо любители азартных игр, просирающие своё состояние в казино и подпольных клубах. Сама судьба определила им именно эту игру.– Голос был равнодушным, как если бы он просто разговаривал непринужденно о каких-то не важных вещах. Снова играется…Не судьба определила, а ты, изврат-гений.

– Синичка, ты слишком наивна, даже не представляешь, кто эти люди и что они промышляли. Лучше тебе и не знать, иначе ты сама захочешь всадить им пулю в лоб.

Не желая больше слушать его, я ушла и поравнялась со своей группой, напряжённо поглядывая на телевизор.

Русская рулетка. Все люди в мире знают это игру, даже те, кто никогда в жизни не участвовали в ней. Они по кругу заряжали револьвер и прокручивали барабан, вставляя патрон. Первый парень, трясясь от страха, прижал ствол к виску и зажурился, спуская курок, но выстрела не последовало. Холостой. Все в комнате с телевизором облегченно выдохнули. Никому сейчас не хотелось бы увидеть, как разлетаются мозги и стекают по шершавой стене.

Следующий, последовал его примеру и, собравшись с духом, выстрелил. Зажмуренные глаза распахнулись, и он с облегчением передал пистолет другому. Жив.

Третий парень не спешил, очень сильно волновался, перекручивая барабан 3 раза. Его руки тряслись, как стиральная машинка на режиме сушки. Бледная кожа блестела от переживаний и все прекрасно понимали его, сожалея и надеясь на лучший исход. Времени оставалось не так уж и много. Остальные стали торопить его, но он захлёбывался собственными рыданиями и не мог решиться на выстрел. Не каждый сможет собственноручно обрести себя на глупую смерть, полагаясь только на удачу…

– Мудак, из-за тебя я тоже могу умереть, у нас осталось тридцать секунд, стреляй твою мать! – в истерии кричал последний, а когда увидел, что это бесполезно, то перехватил револьвер и выстрелил в лоб соигроку.

Осечка. Вновь сохранилась ещё одна жизнь, и мы уже успели обрадоваться, но Стас по громкоговорителю передал что-то своим подчинённым и послышался выстрел. Пуля пронзила затылок последнего, и он упал лбом на сто, оставляя кровавый тянущийся след. Крики смешались в единый гул.

Слова Стаса прозвучали поверх этого гомона, как раскат грома.

– Вы видимо не понимаете уроков с первого раза. Мне нужны преданные люди, которые смогут работать на моей стороне, а не воткнут нож в спину при первой же возможности. Думайте о последствиях, совершая свои действия.

Я была права. Первый убитый от рук охранника тоже подставил игрока своей команды и поплатился за это. Справедливость это или нет, не отменяет того факта, что людей больше не вернуть…

Последние испытания проходили как в тумане. Пятым достался детектор лжи, где они признавались отвратительных делах. Погиб всего один, соврав о том, что он сотворил со своей матерью… Правда останется навсегда неизвестной, но не при каких обстоятельствах даже знать не хочу, в чём она заключалась. Шестые играли в поедание жуков, сырой плоти зверей и напитками, состоящими непонятно из чего. Вид того, как они через силу поедали это давясь и ускоряясь, чтобы нагнать время, отдавался тошнотой. Получили смертельный приговор трое – те, кого вывернуло наизнанку, ведь по правилам рвать было нельзя…

Группа с номерами «20», «23», «27» и «28» вышли за дверь, и царившая отповедь задавила своими объятиями. В дело, после траурного звучания сирены, вновь вступил лев. Облизывая засохшую кровь у пасти, он принюхивался, ища сбежавших в глушь леса людей. Один из играющих забрался на ель, сотрясая её своим страхом, но выиграв преимущество перед зверем. Он не смог бы добраться до него, хоть и чуял, обходя со всех сторон, пока не откликнулся на звук поломанных веток. Это бежала «двадцатая», успевая занырнуть в небольшое озеро, практически перед тем, как он нагнал её. Львы не испытывают панического страха перед водой, но стараются по возможности избегать её. Благодаря тому, что он уже успел утолить свой голод, девушка осталась жива. Царь зверей не стал кидаться за ней и с рыком вернулся назад, принюхиваясь к запаху остальных жертв.

Второй парень не нашёл ничего остроумнее, чем вооружиться сухой толстой веткой и, спрятаться за огромным камнем, постоянно озираясь по сторонам, но мохнатому было не до него. Последний же находился совсем рядом с отправной точкой, последовав примеру и взобравшись на дерево. Его запах не давал покоя гуляющему вокруг льву. Он принимал попытки залезть и тряс ель своим весом. «Двадцать восьмой» не удержался и рухнул вниз. Ломая парочку конечностей из-за приличной высоты. Даже сквозь колонки было слышно, как они с противным щелчком ломаются.

Довольный зверь бросился к нему, но громкий свист отвлек его и он слез со своей жертвы, оставляя того в страхе дрожать, как осиновый лист. Я не заметила того момента, как Стас покинул комнату и вышел во двор. Именно он призвал своего питомца свистом. Лев радостно ластился о его руку и, исступлённо облизываясь, сел рядом.

– Вы молодцы, продержались целых пять минут и не попались Царю. Практически. Тебя спасла сама судьба, Густав. – Романов гладил свободной рукой льва и был явно рад проделанной работе. Расслабленное тело сотрясал смех.

– Сегодня вы превзошли самих себя. Я думал, погибнет намного больше, но вы сумели меня удивить. В честь этого вас ждёт праздничный ужин! У вас два часа, чтобы привести себя в порядок, можете подкрепиться, как следует, и расслабиться!

***

После игр нас сопроводили в душ и общую комнату. Состояние у всех было на грани нервного срыва. Даже в кои то веки хороший сытный ужин из стейков, печёной картошки, наваристого супа и бутербродов не произвёл никакого впечатления. Артём с Полиной сильно поругались, и она в сердцах высказала ему всё, что накопилось внутри. Вместе с Мишей их и след простыл, а я осталась утешать подругу, находясь рядом до тех пор, пока усталость не взяла своё и она не уснула. Наш сосед умер в первой игре, поэтому кровать рядом пустовала, и я аккуратно уложила на неё девушку.

Злость кипела в венах, затуманив здравый рассудок. Все измождённые тела прокручивались перед взором, окатывая ледяной водой. Зверство. Всю свою жизнь жила спокойно, не задумываясь о том, что может твориться вне моего купола спокойно размеренной действительности. В порыве чувств я сорвалась с места, и размашистыми шагами отправилась в комнату Стаса. Возле входа стояли два охранника. Они преградили мне путь, не желая впускать, но только сильнее распаляя пламя решительности.

– Босс сказал не тревожить его сейчас никому!

– Мне без разницы, он нужен мне сейчас!

– Не испытывай мое терпение! Я не буду повторять дважды! – сказал Глеб, угрожающе подходя ближе. На играх его не было. Судя по новой перевязке, намного короче в районе среднего пальца, чем она была, могу прийти к выводу, что он его лишился насовсем… Стало немного жаль и я на время растерялась.

– Это из-за меня?

Он нахмурился, не понимая о чём речь, и тогда я кивнула на его руку. Челюсть напряглась, но он лишь спокойно произнёс то, что заставилось пустить одинокую слезу.

– Не без твоего участия.

Я не хотела, чтобы так произошло. В тот момент и не думала о последствиях, только о том, что нужно спасаться любым способом.

– Прошу тебя, вернись назад.

– Я не уйду! – откидывая жалость, вновь воспылала я.

Процедив ругательства, он схватил меня и закинул себе на плечо. Перемотанными свежими бинтами на руках, я стала колотить его по спине.

– Стааааас! Отпусти меня урод беспалый! Стаааас!

– Замолчи уже! Сколько же с тобой мороки! Ты можешь быть нормальной или нет?

Продолжая выкрикивать имя дьявола, я билась в истерике, стоя на своём.

Дверь открылась, и на порог вышел полураздетый мужчина. Татуировка в виде чёрной дыры на его груди, что затягивала в себя полуразрушившиеся планеты, влажно блестела. Мокрые волосы лежали небрежно в разные стороны, и он смахнул их назад, отправляя капли воды на пол. Розовые штаны с милыми капибарами застали меня врасплох. Это было настолько неожиданно, что я перестала шевелиться, разглядывая его.

– Поставь ее, Глеб. – Приказал он и охранник подчинился. – Что привело тебя ко мне?

Из головы разом вышли все вопросы, претензии и терпкие слова, что я так упорно хотела ему высказать Лишь открывала и закрывала рот. Закатив глаза, он взял меня за локоть и завел в спальню, кидая на мягкую постель. Не успела я двинуться с места, как он прижал меня своим телом, хватая за шею рукой и лишая части кислорода.

– Если ты хочешь остаться со мной наедине, тебе нужно только сказать, синичка. – Этот вкрадчивый шепот оставил свой отпечаток в виде множества мурашек по всему телу. Его свободная рука проникла под футболку, исследуя талию и поднимаясь выше. Мурашки медленными шажочками перекатывались повсюду. Они словно игрались, появляясь и исчезая.

– Я пришла не поэтому! – слабые руки толкали его в грудь, желая отстраниться, но стальная хватка на шее стала сильнее, а перед глазами всё поплыло.

– А почему же?

Он наклонился, нежно поцеловав уголок моего рта, а затем спустился к уху, оставляя болезненный укус. Меня прошибло током от его близости. Напряжение внизу живота защекотало, протягиваясь и распространяясь дальше.

– Прекрати! Мне не нравится!

– Я жду ответ…

Глава 5

Глава 5

«Я заперт в клетке собственного безумия,

где стены сотканы из страхов и теней.

Тут нет выхода.

Мой разум, как лабиринт. Без дверей и окон.

Единственное, что я умею с детства – убивать.

И я продолжаю это делать,

потому что иначе просто не знаю, как освободиться».

Стас Р

Алиса

Стас резко убрал руку, и поток воздуха захлестнул меня. Я закашлялась, хватаясь за горло, пока он изощрённо стягивал мои штаны, отбрасывая их на пол.

– Ты больной! – возмутилась я, в очередной раз, толкая его уже ногами. Мутность прошла и теперь картина его томной физиономии развернулась передо мной во всей красе. По блеску в его глазах можно было сказать многое…

– Уверена, что ты не такая же?

Романов, едва касаясь пальцами одной руки, очерчивал мою правую ногу от щиколотки до самого начала трусиков. Забавлявшая его ситуация, отнюдь, нисколько не нравилась мне, но тело почему-то думало иначе. Никогда не замечала за собой высокого либидо и потребности быть оттраханной. Обычно, секс в моей жизни происходил только по требованиям бывшего, а не потому что я нуждалась в нём. Не было ни навязчивого трепетания, ни зардевшихся щёк и пылкого желания между ног, как это происходит со Стасом…

Одновременно с этим меня посетил и страх. Скользкий и противный. Он пробирал до самых костей и острой иглой прошивал позвоночник, заставляя мелко дрожать, а разум второпях искать пути к отступлению. Я следила за пугающей тьмой в его глазах, а внизу живота разгорался тягучий жар. Это было парадоксальное, запретное влечение к безумию и опасности. Оно пугало меня до чёртиков…

– Что ты несёшь… – процедила я, захлёбываясь от возмущения и острого желания.

– Посмотри, как ты возбудилась, – Пальцы сводной руки нащупали клитор под тонкой тканью и стали круговыми движениями обводить его. Приятные ощущения разрядами прокатывались по телу, выгоняя все здравые мысли прочь. Я стиснула зубы, смотря в упор на его самодовольную рожу. Когда он надавил сильнее, стон всё же сорвался с губ, а голова запрокинулась назад. – Мокрая, а ведь я даже ещё не сделал то, что планировал…

– Остановись…

– Звучит не убедительно… – Стас отодвинул края трусиков, проникая в меня одним пальцем.

Блять, как же это приятно… Нельзя…

– Мне врезать тебе, чтобы это звучало убедительно? – поборов дикую потребность продолжить получать удовольствие, я старалась вернуть себе самообладание. Оно не желало возвращаться, уступая место эротическим фантазиям о том, что со мной может сотворить этот мужчина…

– Попробуй…

Уголки его губ поползли вверх, обнажая хищную белозубую улыбку. Его вызовы уже порядком начинали бесить. Кто ты такой вообще, чтобы издеваться надо мной подобным образом?

Пронизанная стрелами злости я оттолкнула его руками и занесла ногу для удара, но он ловко ухватился за неё и развернул меня на живот. Тяжёлая рука накрыла шею сзади, впечатывая меня в простынь лицом и обездвиживая. Я пыталась вновь брыкаться, вставая на колени, но лишь усугубила своё положение, оттопырив задницу и почувствовав его желание, упирающееся в меня.

– Отпусти!

– И не посмею. Моя синичка никогда не уйдёт от меня неудовлетворённой… – только эти слова шёпотом разнеслись по комнате, как он вновь накрыл пальцами мою промежность и принялся дразнить пульсирующий клитор

Всхлипывания утонули в шёлковой ткани, вырываясь, не смотря на то, с какой силой я старалась их сдержать. Оргазм приближался с невероятной скоростью, и мой затуманенный разум не был готов останавливаться.

– У тебя идеальная фигура, твою мать! Я готов взорваться лишь от одного вида. Почувствуй, что ты делаешь со мной. – Он взял мою ослабшую ладонь и положил на свой член. Я резко отдёрнула руку, почувствовав внушительное уплотнение и смущённо зажмурилась.

Во мне бушевала ярость, рожденная из памяти о причиненной боли, о каждой игре и смертях. Я была убеждена, что никогда больше не поддамся его влиянию, выстраивая между нами высокие стены. Однако это не помешало разгореться дикому пламени между нами. Предательское влечение, которое игнорирует голос разума. Это желание кажется унизительным. Оно обдаёт стыдом, но подчиняет себе каждое движение, побуждая пальцы судорожно сжимать край простыни. Я уже находилась на грани, когда он резко вынул пальцы и сексуально прорычал:

– Блять! Ты так сладко пахнешь, что я не могу отделаться от мыслей попробовать тебя на вкус.

Пока голова отказывалась и дальше соображать, предпринять попытки к бегству, когда выдался такой удачный момент, Романов лёг под меня и резким движением рук опустил мою задницу вниз. Я чувствовала его дыхание на своем лоне так близко, что едва не достигла крайней точки нирваны.

– Нет!

– Да, синичка, да. – Он вновь отодвинул в сторону мешающую ткань и приник губами к оголившемуся участку. Язык очертил клитор незамысловатыми движениями, вызвав повторную волну возбуждения. Я попыталась отстраниться и выбраться из этих мучительных ласк, но хватка была настолько сильной, что бёдра сводило от боли. Стоны больше не были тихими. Они участились и становились громче, сотрясая воздух вокруг нас. Меня заколотило в настигнувшем блаженстве, и я прогнулась в спине, не в силах остановить табун мурашек, проносящийся повсюду.

Я не кончала так сильно никогда в жизни. Стас трахал меня языком и мне это нравилось. Самый опасный и жестокий мужчина, которого я когда-либо знала, находился между моих ног, разбивая меня вдребезги… Звучит как бред, но это ненадолго пробежавшее чувство господства над ним пьянило.

– Пожалуйста… – мужчина услышал мой жалобный скулёж и прекратил свою пытку. Я позабыла обо всём, очарованная животным желанием и была готова на что угодно лишь бы вкусить больше ощущений.

– О чём ты меня просишь извращенка? – со смехом спросил он, оставляя на внутренней стороне бёдер влажные крадущие поцелуи.

– Я не хочу язык…

– А что же ты хочешь?

– Войди в меня…пожалуйста… – на одном выдохе промямлила я.

Всегда думала, что подобное описывают только в книгах и фильмах, а на самом деле довести человека до беспамятства от вожделения не возможно. Как же я ошибалась. Он полностью завладел моим безумием. Той частью, что была скрыта ото всех. Отворил её без разрешения и вторгся, как на собственную территорию.

– Ты не представляешь, как я хочу этого, но ещё рано. Ты не готова принять меня… – Стас слегка шлёпнул по моей ягодице и вылез из под меня.

Его отказ отрезвил. Я подскочила и села на кровати, прикрывая бедра футболкой. Он стоял напротив кровати, следя за моими передвижениями. Наверняка со стороны это выглядело нелепо…

Стас хмыкнул, приподняв брови, и провёл большим пальцем по припухшей нижней губе.

– Никогда не подозревал, что первая киска на моих губах будет настолько вкусной…

После его реплики я сбежала без оглядки, наспех надевая штаны, под шокированные взгляды Глеба и его соратника. Плевать на них. Сейчас главная цель быть подальше от дьявола, что на время смог сбить мою броню и заполучить часть души. Смех распространялся по стенам коридора, словно гонясь за мной. Он звучал как торжествующий аккорд, немного надменный, но очень красивый. Про себя я проклинала Романова, проклинала своё тело и то, какое влияние на него он оказывает. Даже приближаясь к общей спальне, не смогла до конца отделаться от него, постоянно оборачиваясь.

Моё резкое появление привлекло многочисленные взгляды, среди которых были и более знакомые, близкие. Артёму хватило всего несколько секунд, чтобы просканировать меня, и прийти к каким-то своим выводам. И так сбившийся ритм дыхания стал ещё быстрее, когда он, со скрипом отодвинув стул, вышел из-за стола, и направился ко мне. Миша тоже встал, но подойти не спешил, говоря что-то сидящей на кровати рядом Полине. Её широкие глаза недоумённо смотрели в нашу сторону, пока её молодой человек настойчиво шёл ко мне.

– Ты трахаешься с ним? – он придвинулся настолько близко, что я отступила назад, испугавшись его устрашающего вида. Глаза покраснели и ноздри раздулись, будто парень сдерживался из последних сил, чтобы не ударить меня. Вены на висках напряжённо проступили, делая его яростнее. Такого Артёма я видела впервые.

– Что?

– Ты слышала, что я спросил! У тебя штаны шиворот навыворот и волосы спутались как гнездо. Думаешь, сложно не догадаться, что было между вами? От тебя ещё и разит сексом за километр!

Неприятно. Я не ожидала от него такого нападения. Глаза защипало от навернувшихся слёз и мне захотелось провалиться в ад, лишь бы не слышать от него подобного. Хотелось оспорить его домыслы, но выходили лишь невнятные обрывки слов, что только подстрекали его пуще прежнего. Я не умею обманывать.

– Я …

– Дура, ты хоть знаешь, что он делает с девушками, которых ебёт, а? Сдаёт клиентам в свой клуб, и они до конца жизни потом обсуживают их! Он разобьёт тебя и раскидает осколки по миру! Ты не соберёшь их никогда!

– Подожди…

Он не давал мне вставить свои жалкие оправдания, чтобы хоть как-то вырулить из создавшегося положения. Нагнетённая обстановка давила со всех сторон. Мои сжатые в кулаки руки безбожно покалывало от напряжения, но я не могла разжать их. Только физическая боль сможет вытеснить то, что съедало морально.

– Зачем ты позволяешь ему делать это с собой? Нравится быть шлюхой? Нравится, как он имеет тебя? – громко. Даже слишком громко. Все кому не лень с любопытством смотрели на развернувшуюся сцену и шептались между собой.

– Артём хватит! – подходя к нам, прокричал Миша, толкая его в плечо и загораживая меня собой. – Успокойся!

– Я пытаюсь её облагоразумить и защитить!

– Ты свою девушку не смог защитить от лап этого тирана, а хочешь попытаться лишить его любимой игрушки? Ты глупее, чем я думал!

Накал между парнями был настолько осязаем, что неволей я отошла подальше, дабы не попасть под горячую руку. Тёма занёс кулак, чтобы ударить друга, но громкий голосок приказал ему остановиться.

– Вы оба случаем не ахуели?– чётко произнесла Полина, поднимаясь с кровати и подходя ко мне. Такого от неё не ожидал никто. За всё время, её бранных слов не слышал видимо даже Тёма, судя по его вытянувшейся удивлённой физиономии. Она была похожа на разъярённого хомячка, готового напасть и биться до конца. На фоне неё я казалась мамонтом. Оцепеневшим и не знающем, куда деть свою громадную задницу мамонтом. – Кто и заслуживает здесь унижений, так это вы двое! Неизвестно, что с ней делают, когда мы не видим, а вы смеете говорить такое!

Её гневная тирада заткнула их лучше кляпа. Приятно, когда кто-то защищает тебя. Обычно в роли защитника всегда оказываюсь я, поэтому стало как-то странно и неловко. Полина не знала всего, но, не смотря на это, встала на мою сторону. Я боялась признаться самой себе в том, что по какой-то причине малюсенькой части меня нравилось то, что вытворяет наедине с моим телом Стас, а признаться им – значит получить очередную порцию осуждений. Пусть не словестных, но зачастую молчание и глаза говорят больше всяких слов.

– Конечно! Вы же можете только ставить ярлыки на девушках, не более, лишь бы потешить своё эго!

– Пелагея…

– Заткнись, Артём! Я не хочу слышать тебя сейчас! Хватит устраивать здесь чёрте что, уходите, пожалуйста. Здесь освободилось много мест и сегодня вы ночуете где угодно, но не рядом с нами. – Изрекла она, беря меня за руку и уводя из комнаты. Я не могла сказать что-либо. Слишком много всего навалилось, и единственное на что была способна – это тихо плакать.

Мы шли в тишине, пока не оказались в зале номер два, том самом, где недавно я слышала небольшой разговор охранников. Она усадила меня на кресло и села рядом на второе, аккуратно протянув руки и сложив их сверху на мои в жесте поддержки. Не знаю, сколько времени прошло, но Полина молчала, пока поток моих рыданий не иссяк.

– Твоё полное имя Пелагея?

Я решила начать издалека, пытаясь собраться, перед тем как рассказать ей всё, что мучает меня. По её лицу сразу стало понятно, что задели больную для неё тему.

– Да. Это моё настоящее имя. Полина даже не является сокращением, но так называют меня все.

– Почему ты не представилась им?

– Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, но не сейчас… Это очень сложная и болезненная история…

– Хорошо. Не буду поднимать эту тему, пока ты сама не захочешь.

– Спасибо. – Она едва улыбнулась, пропустив облегчение по лёгким. Стало любопытно, но я засунула это коварное чувство куда подальше и переключилась на недавний инцидент.

– Ты защитила меня, но на самом деле в этом не было необходимости… Меня никто не заставляет делать вещи, которых я бы сама не желала. Артём прав. Я самая настоящая…

– Не говори так! Ты сейчас так думаешь, потому что у тебя нет выбора. То, что ты, возможно, проникаешься к Стасу, это стокгольмский синдром не иначе. – Перебила она, придвигаясь ближе и переходя на шёпот. – Мы сбежим, и всё вернётся на круги своя. Обратимся в полицию. Нам помогут!

– Я уже не уверена в этом… У него всё схвачено, не удивлюсь, если даже вышестоящие органы спустят всё ему с рук.

Мы притихли, услышав странные звуки в коридоре. Я взяла случайную книгу с полки и открыла её. Если вдруг зайдёт кто-то из охраны, у нас будет отговорка, почему мы сидим здесь одни без разрешения.

Когда непонятный шум стих, она продолжила настраивать меня на лучшее, и вместе с этими словами мне становилось действительно легче.

– Что всё-таки случилось между вами?

– Я и сама не понимаю, как так вышло, но он… заставляет испытывать то, чего не было ни с кем другим. Не хочу поддаваться ему, но поддаюсь. Он словно инкуб, которому невозможно отказать…

Полина молча слушала меня, не перебивая и изредка кивая головой. Желание выплеснуть накопившееся заполняло до краёв, и я не стала ничего больше утаивать от неё. Она мой маленький спасательный островок посреди бескрайнего кровавого океана.

– Сегодня мы зашли немного дальше, и это очень беспокоит меня.

– Вы переспали?

– Нет. Он отказал мне.

– Серьёзно? Отказал? – её огромные глаза стали ещё больше, чем вызвали во мне искренний смех. Она придвинула кресло впритык к моему, желая услышать продолжение.

– Да! Сказал, что я ещё не готова к этому и отступил…

– Ого…Я думала, он всегда берёт насильно всё, что хочет без раздумий, а тут…

– Это тоже смутило меня, но он действительно не стал заходить слишком далеко. Поэтому я пришла в таком состоянии. Бежала как от прокажённого, когда очнулась от этого наваждения.

– Знакомое чувство. – Хмыкнула она и слегка улыбнулась, погружаясь в воспоминания. – У нас с Артёмом всё начиналось иначе, но чувствовалась примерно так же. Я была единственная девственница на первом курсе. Он учился на четвертом и постоянно обхаживал меня, но безрезультатно. Через год после его выпуска мы случайно встретились, и неожиданно я поняла, как мне не хватает его внимания. Всё это время он не появлялся. Устроился на хорошую работу, как рассказывал потом, и посвящал ей всё свободное время. В этот же вечер нашей неожиданной встречи я отдалась ему и у нас начались отношения. Меня терзали разные сомнения из-за его недомолвок и странного поведения, но любовь вытесняла всё, закрывала глаза розовыми очками.

– Сколько вы уже вместе?

– Год. Теперь я понимаю, что за работа у него была. Оказалась здесь благодаря его вранью! – голос стал громче, подтверждая то, как сильно это ранило её. Маленькая и хрупкая. Как же так можно было втянуть такую в эти опасные игры?

– Господи… Мне так жаль… – Я крепко обняла Полину, вкладывая в этот жест всё, что не могла передать через слова.

– Это опыт для меня и я приму его с достоинством. Хочу расстаться с ним…

– Ты уверена? – я была поражена её решимостью, но понимала, что так и должно было произойти. Обман между любящими людьми никогда ещё не доводил до положительного исхода. Только разочарование, страдание и самобичевание.

– Да. Эти вскрывшиеся тайны привели к тому, что никогда не получится забыть… Не думаю, что когда-то теперь смогу открыться кому-то ещё, если останусь жива конечно.

– Не смей так думать! – шикнула я, шлёпая её по плечу. – Мы выживем, даже если на планете останутся одни тараканы после ядерного взрыва.

Сказанные мной слова помогли, заставив подругу отключиться от неутешительных мыслей и рассмеяться

***

Эта ночь далась мне крайне тяжело. Перед глазами стоял кошмар, что творился на экране, а затем и жаркие губы Стаса, которые на какое-то время заставили забыть обо всём на свете. Места, где касались его руки, пальцы и губы, слегка покалывало. Не остались без внимания и мысли об Артёме с Мишей. Обидно, тревожно и грустно. Я и не подозревала, когда без оглядки бежала от своего самого страшного кошмара наяву, чем обернется моя невнимательность. Как можно было надеть штаны неправильно? Стыдоба да и только, но никто не давал им права нападать на меня при всех и оскорблять. Всё могло быть иначе, если бы Артём немного сбавил свою экспрессию, а второй аккуратнее выбирал выражения.

После нашего девчачьего разговора мы вернулись к ужину и вскоре улеглись по постелям. Парни послушались и расположились на другом конце комнаты. Уж не знаю, чтобы случилось, если бы они этого не сделали. Полина выглядела очень, очень убедительной и непреклонной.

Порезы на руках открылись, марая бинты уродливыми пятнами. Стоило бы быть аккуратнее и не мешать им заживать, но в той ситуации меня не волновало это совершенно.

Многие уже начинали просыпаться, а я так и продолжала лежать, смотря в потолок, и пытаясь сосредоточиться на овечках, что должны прыгать через забор. Поначалу, это даже получалось, но вскоре эти кудрявые животные сменились голодным диким царём зверей, который с каждым прыжком, всё больше окрашивался алым.

Отвратительно.

Даже водные процедуры не помогли смыть тот день. Всё равно оставалось ощущение грязи, крови и волнующих прикосновений…

Нет, нельзя думать об этом, есть дела намного важнее самокритики! Сегодня «выходной». Надзиратели кого-то отправили в медкабинет, как и обещали, а кого-то в спортивный зал, где можно было немного расслабиться и увлечь себя спортивной игрой. Многие решили поиграть в баскетбол, разбившись по командам и увлечённо ведя мяч к кольцу противников. Я сидела на скамейке рядом с Пелагеей, так как руки явно не были готовы к активному использованию. На это мой физрук в университете сказал бы:

– Это не является уважительной причиной, руки же на месте, значит вперёд!

Старый ворчун, которого все студенты терпеть не могли и одновременно любили. Как бы сейчас хотелось находиться там, а не в этом адовом месте. Я даже согласна играть со сломанными конечностями и бронхитом!

Наш план, обговорённый до второй игры, не давал мне покоя. Парней до сих пор не было видно. Неприятное чувство застряло в груди, рассеивая уверенность. Охранники тщательно следили за играющими, и сдается мне, что ставили ставки на победителей по их мнению. Как они вообще могут жить с осознанием того, что занимаются такой работой? Как бы ни хотелось судить людей не узнав, что именно сподвигло на то или иное решение, но они полные моральные уроды!

Миша и Артём подошли незаметно, опустив головы и подбирая слова. Их извинения ослабили наш пыл, но мы всё равно оставались холодными. Они понимали, что вернуть наше расположение будет трудно, но молодцы, что не пустили всё на смотёк. Подруга отказывалась даже смотреть на парня, когда-то любимого всей душой и он не мог найти себе места. Его выдавали неуверенные движения и разбитый взгляд. Я пожалею тебя. Потом. Когда-нибудь, если найду в себе силы простить.

– Сегодня очень удачное время, чтобы провернуть наш план. – Начал в пол голоса Михаил, подсаживаясь к нам на скамейку. – В их коморке осталось несколько охранников, но выманить их можно всех разом, не вызвав подозрений. Мы с Тёмычем сломаем стояк в душе, чтобы они отвлеклись на починку, а остальное за вами. Мне нужно всего пару минут. Этого хватит, чтобы подменить записи. Готовы?

– Нет! – произнесли мы с Полей в один голос и переглянулись. У близких подруг всегда один мозг на двоих. Я слышала такое выражение, но не думала, что это правда. Чувствую, что она та самая подруга, которая может стать для меня очень важной. Такая дружба на века.

– Отлично, тогда вперёд! – произнёс он, толкая друга и направляясь к выходу.

Я ощущала, как кровь ускоряет своё течение по венам, а одежда пропиталась влагой от волнения. Всё происходило очень быстро. Я не успела даже понять и всё обдумать, как парни сделали свою часть работы и постучались к амбалам и излагая заготовленную речь. Трое покинули комнату и бегом направились за ними. Утечка воды и правда была довольно щепетильной проблемой. Начиная с того, сколько она стоила за один куб и заканчивая последствиями в виде плесени и нового ремонта.

Мы старательно делали вид, что просто идём в общую комнату, и как только стали подходить к нужной двери, из неё вышел «Господин-монобровь» и пробуравил нас пристальным взглядом. Полина резко закричала рядом со мной во всё горло. Я аж вздрогнула, но через секунду последовала её примеру. Охранник растерялся, делая нам на встречу шаг, и приказывая заткнуться. Из-за двери выбежали ещё четверо мужчин, перебивая друг друга и спрашивая о случившемся.

– Что за…

Как только к нам подошли ближе мы обе соскочили с места, убегая дальше по коридору и вопя, что есть мочи обо всём, что приходило на ум. Амбалы растерялись, но всё же бросились за нами, оставляя свой пост.

Миша, пожалуйста, успей!

Они нагнали нас у кабинета Стаса, хватая обеих стальными ручищами и собираясь вернуть назад. Я брыкалась и кусала их, создавая как можно больше шума, и добилась того, что планировала. Из-за двери показался Романов, собственной персоной, и с недовольством оглядел всех виновников шумихи. Когда колючий взор остановился на мне, его выражение лица мгновенно поменялось. Я вся напряглась, понимая, что собственноручно привела себя к логову дьявола. Где мои мозги, когда они так нужны?

– Все ко мне в кабинет, живо!

Я слышала, как недовольно пробурчали охранники, но всё же подчинились и завели нас в комнату, ставя на колени посредине. Сами они выстроились у стеночки, как нашкодившие дети, понурив головы и бросая на нас убийственные многозначительные взгляды.

– Я понятия не имею, почему эти две чокнутые убегали от нас, Босс… – начал один из них, осмелившись заговорить.

– Нечего было рождаться такими уродами и пугать нас! – едко выкрикнула Полина и блондин, стоящий перед нами рядом с Романовым, зашёлся заразительным смехом. Я и сама еле сдерживала улыбку, которая вообще не должна появляться в этой ситуации. За нашим поступком последует наказание. Чувствую это, как свои пять пальцев на руке, которых вполне может не стать сегодня или завтра.

Я ожидала увидеть здесь всё. Оружие, лужи крови, даже грёбаного садиста-Романова голым, но никак не незнакомого парня, который выглядит как чья-то несбыточная мечта. Его короткие волосы открывали вид на высокий лоб и светлые брови. Серые глаза блестели от смеха, а прямой нос слегка наморщился от широкой улыбки с одним слегка выпирающим вперёд клыком. Он нисколько не портил его красоты, а наоборот, придавал некую перчинку. Фигура, как и у Стаса, завораживала своим рельефом, но вот ростом он был на голову ниже. Примерно как я.

Стас не разделял настроения друга и подошел ко мне, взяв рукой за лицо и несильно сдавив подбородок. Во всем теле пролегло напряжение. Под облегающей чёрной водолазкой виднелся каждый изгиб и сила. Я облизала пересохшие губы, переводя глаза в сторону, но он дернул меня, возвращая наш зрительный контакт.

– Они что-то сделали вам или домогались?

Он был совершенно серьёзен, пугая меня и одновременно вызывая волнение по всему телу, собирающееся внизу живота. Я перевела взгляд на амбалов, и хотела дать отрицательный ответ, но не успела. Стас с неуловимой скоростью достал из ботинка клинок и метнул в сторону. Он попал прямо в сердце охраннику с монобровью и тот, издав приглушенные вопль, упал на лезвие, всаживая его ещё глубже, пока оно не стало торчать за спиной. Его затрясло в агонии под собственные хрипы.

Прикрыв рот руками, я изо всех сил старалась не вырвать завтрак. Вновь обуявший ужас загонял сердце в бешеном ритме.

– Это первое и последнее предупреждение. Никто блять не смеет трогать её, оскорблять и запугивать! Все, кто ослушается, последует за ним, и я буду не так лоялен!

Нарастающая тишина страшила. Я пропускала ответы амбалов, не в силах перестать смотреть на труп, что был полон сил и жил всего меньше минуты назад. Колен коснулась мокрая кровавая лужа, и я вскочила с места, издав громкий вскрик и падая назад. Стас, словно ожидал от меня такой реакции, тут же среагировал и подхватил на руки. Успокаивающе поглаживая по спине, он усадил меня на диван и подал со стола стакан воды. Я приняла его трясущимися конечностями и немного отпила, проливая несколько капель на футболку.

Его друг аккуратно подал руку застывшей на полу Полине и посадил её рядом со мной.

– Идите следить за остальными! Чтобы я вообще вас не видел сегодня! Ни слова не слышал, блять!

Они, не теряя времени, вышли за дверь, забирая с собой тело товарища. Я передавала подруге стакан, следя за ними, до сих пор отходя от шока.

Снова хлынула чужая кров. Из-за меня. Сколько ещё это будет продолжаться?

Я ужасно корила себя, истязая щёки изнутри зубами. Амбал не нравился мне, но имел право жить. Как и все остальные. Мы думаем, что равны между собой, но это огромное заблуждение. Романову нет равных, только подчинённые и презренные им.

Мужчина подошёл к минибару и заполнил два стакана очередным алкоголем и передал один тому блондину. Он принял его и одним глотком осушил горячительную жидкость, слегка поморщившись.

– Прости за этот пиздец, сейчас здесь всё уберут. Не так я хотел тебя встретить, Лев.

Лев? Очень красивое имя. Оно подходит ему, будто и создано было именно для него.

– Не парься. Впервые что ли? – едко улыбнулся он, покачав головой. – Когда я проезжал мимо и хотел навестить тебя, даже не подозревал, что у вас такие страсти происходят. Надо было заглянуть раньше. Пропустил всё веселье!

Я презрительно фыркнула, потеряв очарование у нему. Точно такой же. Ни больше, ни меньше. Меня пугал этот взгляд. Он пристально наблюдал за Полиной, вороша рукой волосы и нервно кусая полные губы, словно что-то ужасно тревожило его. Как маньяк смотрит на добычу и от этого становилось страшно…

В комнату вошёл охранник со шваброй, ведром и тряпками, заставив всех погрузиться в тишину. Он принялся собирать в ведро кровь, оставляя противные следы, протягивающиеся за тряпкой, а затем хорошенько промыл всё дочиста. Пол заблестел в свете люстры, словно ничего и не было.

Стас тяжело вздохнул и развернулся ко мне. Он медленно подходил, пока я продолжала пялиться на его друга, чуя что-то неладное.

— Алиса, когда я просил тебя не наводить суету я это и имел в виду.

– Когда это было? – нахмурилась я, критично перебирая все моменты наших разговоров. Он сдержал улыбку и прочистил горло. Грудной низкий звук отдался трепетом внизу.

– Я теряю не только части тела своих людей, но и их жизни благодаря тебе. Это дополнительные ненужные затраты, поймаешь?

– Так это она? – поднял брови Лев и рассмеялся. – Глеб больше похож на глыбу льда или скалу. Из чего твои зубки, раз ты смогла ему так навредить?

– Хочешь проверить? Они и тебе откусит что-нибудь лишнее! – подала голос Полина и со злостью глянула на рассевшегося Льва в кресле Стаса.

Глубокий грудной смех вновь заполнил комнату. Их забавляло наше поведение и смелость бросить вызов.

– Боюсь, что как только я что-нибудь суну в рот игрушки лучшего друга, то пуля в лоб мне обеспечена. – Хмыкнул он, вальяжно закинув ноги на стол, но стоящий рядом Стас, в то же мгновение сбросил их, недовольно скривившись.

Его слова расстроили меня. Я слышала это от Миши и от других пленных, но тогда не придала этому значение. Больно. Я действительно игрушка и никогда не стану чем-то другим для него…

Полина заерзала на месте, с громким стуком ставя стакан с водой на столик возле дивана. Новый и явно дорогостоящий. В прошлый раз его не было, а теперь он дополняет образ кабинета. Роскошное коричневое дерево идеально выглаженное и блестящее. Подобный стол стоял у моего отца, но неизвестно куда делся после его смерти. Может мама продала его, так как у нас были большие долги…

Я прикрыла веки, отрекаясь от собственных воспоминаний. Я не выдержу столько боли…

– Мы уже можем быть свободны? – Спросила она, прочистив горло. Мне тоже поскорее хотелось покинуть их компанию и остаться наедине со своим личным бардаком внутри.

– Нет, вы останетесь с нами. У меня нет времени сегодня бегать и смотреть, не натворили ли вы чего. Поэтому вам придется составить нам компанию до конца дня.

Мы с Полиной шокировано переглянулись.

– Нет, мы хотим уйти. – Возразила я, встав с дивана и притягивая за собой подругу.

– Не заставляй меня повторять…

Стас надвинулся на меня, давя своей энергетикой, но я продолжала упрямо играть с ним в гляделки.

– А ты повтори… Заставь меня остаться.

Он хотел мне ответить, но почему-то молчал. Напряжённая челюсть то сжималась, то разжималась. В его кармане завибрировал телефон, и он громко выругавшись, принял вызов. Слушая то, что ему говорят в трубку, он зверел. Глаза становились похожими на две ледяные орбиты, а грудь вздымалась так часто, что дыхание сбивалось.

– Лев, нам нужно идти, его нашли. – Он отошёл от меня и забрал с вешалки куртку. Наспех надев её одним движением, Стас вернул своё внимание ко мне, просканировав с головы до пят и тяжело сглотнул. – Вы остаётесь здесь, через несколько минут вам принесут обед, и я отправлю несколько охранников, чтобы следили за вами. Не вздумайте снова выкинуть что-то. Говорю не как ваш похититель, а как будущий начальник. Это приказ.

Он дождался, пока друг неторопливо натянет пальто, и они вместе покинули комнату.

Полина села на прежнее место, притянув к себе ноги, окружив их руками и положив на колени подбородок. Мы со злостью ругались, обсуждая нарциссическое поведение мужчин, и Полина приметила то, что Лев, возможно, является слабым местом Романова. Я не могла не согласиться, ведь между ними явно тянулась очень крепкая дружба.

Вскоре нам принесли обед. Меня тошнило от запаха плова, и я, не съев и пару ложек, отложила его в сторону.

– Нам нужно найти ручку и бумагу! – Неожиданно вспомнила я, подрываясь с места. Постоишь у двери, пока не нагрянули амбалы?

– Конечно! – воодушевилась Пелагея и ринулась к двери, слегка приоткрыв её.

Я начала со стола, в котором справой стороны находилось несколько выдвижных ящиков. В первом находились документы, непонятные пожелтевшие листы бумаги, ламинированные листы с непонятной информацией, но ни одного чистого листа бумаги или хотя бы клочка, который можно было незаметно стащить. Следом я открыла второй и чуть не вскрикнула, когда увидела множество канцелярских предметов. Взяла ручку и немного расправила остальное, чтобы скрыть устроенный мной небольшой беспорядок. В третьем оказался лишь один чёрный кожаный блокнот средней величины. Он был перевязан толстой коричневой потрёпанной временем ниткой, и я встала в нерешительности, боясь увидеть в нём то, что может перевернуть мою жизнь. Странное предчувствие пронзило своим потоком.

– Алиса, нашла что-то? – поторопила меня подруга, тревожно оглядываясь.

– Ищу. – Ответила я, откидывая страх и развязывая нить робеющими пальцами. Пробежавшись по первой строчке, написанной каллиграфически идеальным почерком, я обомлела. Это стихи.

Дочитав один из них, мне стало отвратительно от самой себя. В стихах была очень глубокая, терзающая и личная горечь. Их писал Стас…

Пролистав несколько страниц с мрачными рисунками, я наткнулась на ещё одно стихотворение, что вырвало из меня душу, заставляя горячие слёзы обжечь щёки:

«По венам разливая алкоголь,

Смирившись с тем, что жизнь – плохая шутка,

Бесчувствием себя же обезболь,

Стараясь не лишиться своего рассудка.

Здесь, в этом мире каждый одинок.

Ты не рассчитывай на чью-то добродушность.

Не остановишь никогда поток

Из тел пустых, чья так гнила́ наружность.

Не наугад я соткан, как убийца.

Меня учили, как могли, и это так.

Отдушиной была моя синица,

Но и она покинула, не дав и знак.

Я, как один большой порок.

И жизнь другой свою уже не вижу.

От истязаний пробегает холодок,

Глаза горят, с улыбкой я всех гадов обездвижу.

Хотел любить ли я? Конечно.

Вот только не дала судьба и шанса на любовь.

Даже родные от меня страдают не нарочно

Я не хочу на муки обрекать кого-то вновь и вновь».

Стас Р.

Я стерла застилавшую глаза влагу и шмыгнула носом, едва касаясь страниц, словно боясь спугнуть ту искренность, что передавала каждая строчка. Смешанные чувства захватили в свои тиски, вынуждая читать дальше. Больше. Я позволила себе заглянуть в чужой глубокий кровоточащий шрам, который был надёжно скрыт от чужих глаз. Каждое слово о падениях, разочарованиях и суровых реалиях отзывалось во мне, ускоряя сердцебиение. Это не просто стихи, ведь я буквально кожей чувствую холод тех ломающих моментов и горечь слов, о которых он пишет. Это похоже на медленное погружение в чужую сущность, где вместо привычного света встречаешь непроглядную тьму .Изранен. Настолько, насколько и представить невозможно.

Меня охватывает острое желание защитить его в прошлом. Именно прошлое выковало медленно и ювелирно из него того человека, которым он стал. Он не хотел быть таким…

Я почувствовала странную нежность. Не ту, что рождается из жалости, а ту, что возникает из глубочайшего уважения к силе, способной превратить страдания в искусство. Он годами выносил мысли и чувства на бумагу, не желая открываться кому-либо.

– Они идут! – Её слова отрезвили меня, и я пролистала дальше, найдя пустой лист в конце блокнота, и аккуратно вырвала его. Небрежно завязала нить вокруг и вернула сборник стихов назад. Закрывая ящик, я повернула его ровно так, как он и лежал до моего вмешательства.

Мне удалось спрятать клочок бумаги и ручку под резинку от трусиков до того, как два охранника зашли в кабинет и сделать вид, что продолжаю кушать свой обед. В голове крутились обрывки его стихов. Я и подумать не могла, что он умеет так красиво писать. Вот только сами стихи несли в себе мрак и страдания. Они так же ужасны, как и прекрасны. Что же творится у него внутри?

Глеб в компании товарища встали с обеих сторон от двери, не говоря ни слова.

Я опустошённо закидывала в рот плов, не желая ни с кем разговаривать.

Не могу поверить в то, что только что узнала…

Это хуже чем ад… Это то, что скрывается ещё ниже – жизнь в вечном собственном забвении.

***

Их шаги послышались за стенами комнаты спустя четыре часа. И вот они вошли, как ни в чём не бывало, довольные и в приподнятом настроении. Я ткнула локтём спящую Полину. Она, немного всхрапнув, открыла веки и быстро стерла образовавшееся пятнышко из слюней с уголка губ.

– Скучали по нам, девочки? – спросил Лев, снимая верхнюю одежду и подходя к столу Стаса, опираясь на край поясницей.

– Очень. – Съязвила Полина, закатывая глаза. От моего внимательного взгляда не ушло то, как он снова посмотрел на неё. Я узнаю этот заинтересованный взгляд. Кое-кто смотрит на меня точно так же.

Она же не обращала на него ни грамма внимания, делая вид, что разглядывает комнату, которую за прошедшее время изучила вдоль и поперёк.

Стас молчал, подходя к окну и вглядываясь вглубь вечернего леса. Его приподнятое настроение ушло. У меня было подобное состояние. Оно возникает, когда ты чего-то наконец добился, но по какой-то причине оно не принесло тебе тех эмоций, которых ты ждал. В горле засаднило. Сейчас я видела в нём того мальчика в стихах…

Он развернулся не вовремя. Слёзы душили, проливаясь и падая тяжёлыми каплями. Нахмурился. Не понимает причину моих слёз и из-за этого сам терзается. Обычно его эмоции сменяли друг друга незаметно, но не сейчас…

Он быстро оказался рядом, присаживаясь на колено передо мной.

– Что случилось, синичка? – он слегка касаясь приподнял указательным пальцем мой подбородок. Нежно и трепетно. —Ты очень красивая, когда плачешь, но… Я хочу видеть эти слёзы лишь в постели, когда ты не можешь совладать с собой. Не от боли. От наслаждения.

Я захлопала глазами, смущённо отворачиваясь. Нашел же время для этого… Ещё и при свидетелях!

Полина, выпучив глаза, потянулась за водой и пригубила.

– Стас, а эта рыженькая по какой причине здесь? – подал голос Лев, пялясь на неё.

– А разве это имеет значение?

– Продай мне её. – Сказал деловито он, сложив рук на груди, чем ввёл меня в бешенство. Я резко закрыла рукой подругу, и она, не удержав стакан в руках, выронила его на пол. Он разбился вдребезги, смешивая свои осколки с водой.

– Нет, Лев, она здесь искупает то, что совершил её благоверный. – Покачал головой Стас, поднимаясь и насмешливо глядя мой отчаянный жест.

– Так пусть искупает это со мной. Одной больше одной меньше, она всё равно может умереть на задании или игре. Только представь, как он взбесится, когда его лишат единственного, что он пытался сохранить.

– А в этом что-то есть…

– Что? Нет, я не дам вам забрать её! Она не вещь, чтобы так распоряжаться ей! – выкрикнула я, привлекая к себе их внимание. Моя рука крепко сжимала хрупкое запястье девушки. Плевать на боль в местах порезов! Мысль о том, что с ней могут сделать там, вдали от нас, пугала даже больше той неизвестности, что ждала нас вместе впереди. Её могут сломать, насиловать и Бог знает, что ещё вытворять, а я не смогу ничем помочь.

Мужчины рассмеялись. В их глазах я не имела никакой ценности, и моё слово не было равносильно их решениям.

– Тише, синичка, она будет в хороших руках. Радуйся, что ей не придется больше играть и работать на меня.

– Она. Никуда. Не. Пойдёт. – Обычные люди, стали бы обходить меня стороной и опасаться, видя этот убийственный настрой, но эти двое явно не из этой оперы. Оба намехались, словно попали на юмористическое шоу, а не решали судьбу пленённой девушки.

– Уводи её, Лев, я всё решу. Потом рассчитаешься.

– Нет! Пожалуйста, Стас! – голос сорвался, превращаясь в нескончаемую истерию. Я кричала, толкая его в грудь, стараясь причинить больше вреда, когда второй поднимал с дивана оцепеневшую Полину.

Всё хорошее, что я создала вокруг него, опираясь на стихи, исчезло. Пришла ненависть. Пожирающая, и вырывающая сердце. Я кричала так, как никогда раньше. Связки перенапрягались, срываясь и переходя в кашель.

Он взял в руки моё лицо и опустился на уровень моих метающих стрелы глаз.

– Поверь мне, ей будет там лучше, с ним. У твоей подруги есть шанс жить обычной жизнью. Не той, на которую она была обречена, появившись здесь. Он не плохой. Считай спас её.

– Алиса… – в слезах пролепетала девушка, пока блондин уводил её из комнаты. Полное страха лицо. Всё, что мне удалось запечатлеть, после того, как дверь негромко прикрылась. Я пыталась всеми силами вырваться и погнаться за ними. Отобрать и спрятаться. Романов крепко удерживал меня, не давая и шанса прийти на помощь подруге.

– Зачем вообще ты вообще всё это делаешь? Ради чего? Ради удовольствия? Ты больной ублюдок, Стас! Ты… Ненавижу! Ненавижу тебя, слышишь!

Прижатая к твёрдой груди я давилась собственной истерикой. Он тёплый и чарующе пахнет. Это стало бы нитью Ариадны, которая может вывести меня из катастрофического состояния, но не сейчас.

– Тише… – его горячее дыхание обожгло щеку, и он нежно поцеловал места вдоль дорожки из слёз. – Ты узнаешь, но не сейчас. Ещё не время.

Иногда на небе можно увидеть целую стаю воронов. Парящих и свободных. Они как воплощение надвигающегося мрака, предвестники неудач и бедствий. Именно так сейчас ощущался тайфун в моей голове. Я не могла найти грань между реальностью и тем, что творилось в подсознании. Полину забрали. Это добило меня окончательно.

Стас аккуратно поднял меня на руки и вынес из комнаты. Только сейчас я поняла, насколько там было душно и зловеще.

Он занёс меня в свою комнату и положил на мягкую кровать, а сам лёг рядом, поглаживая обнажённые руки. Не могу сопротивляться, как и наслаждаться этими прикосновениями. Не могу…

– Засыпай…

Это последнее, что удалось разобрать, перед тем, как я окончательно растратила все силы и погрузилась сон, который прошлой ночью никак не желал уносить меня.

Мне вновь снился тот же кошмар. Я бежала от Стаса, падая и спотыкаясь, а он снова пытался задушить меня. Было нечто ещё. Оно напугало до жути и звона в ушах. Готова поклясться, что страшнее этого в жизни не видела ничего… За ним стояла тень. Она ядовито улыбалась неровной улыбкой, а два бездонных красных глаза смотрели с прищуром. Его тихий скребущий шёпот проникал под кожу, выбивая последнее самообладание.

– «Яд… Ты погибель, змея…Яд…».

Я в ужасе подскочила, задыхаясь и стирая пот с лица. Сильнейшая головная боль окончательно добила, норовя расколоть напополам череп. Надавила пальцами на виски, растирая их, но такие манипуляции не принесли ни грамма облегчения. Прошла неделя, и не было ни дня, чтобы можно было нормально расслабиться. Даже «выходные», что нам устраивали, проходили в диком эмоциональном раздрае. Чувствую, как приближается нечто доселе незнакомое. Чувствую, как организм переходит в фазу защиты и пытается закрыть меня от жестокого мира. Всё смешалось в кучу. Страх подпитывал безнадёжность, и вся былая уверенность сходила на нет. Надежда, на которую я так сильно полагалась, сейчас ощущается как нечто чужеродное и давно забытое. Я ломаюсь.

Как ветка под мужским ботинком в лесу.

Я горько усмехнулась от точности своего сравнения и вновь погрязла в мыслях.

Полина… Он продал её, даже не дав нам нормально попрощаться. Я еле сдерживала рыдания. Когда сдерживать порыв стало невыносимо, с губ вырылся глухой, сдавленный звук, похожий на икоту или резкий выдох, который я моментально прикрыла ладонью. Подаюсь вперёд, пытаясь свернуться в клубок и защитить ту невидимую точку внутри, откуда исходит эта разрывающая мука.

Глубоко задышав, я осмотрелась. Если не отвлечь себя, то точно сойду с ума…

Окно прилично освещало комнату, и теперь она не казалась слишком мрачной. Сколько я проспала? Ребята уже проснулись или нет? Нужно срочно идти к ним и рассказать неутешительную новость… Не знаю, что будет с Тёмой, но это убьёт его… Не снаружи. Глубоко под сердцем, где поселилось маленькое рыжее и очаровательное создание, которое он не смог защитить…

Стаса не было. Даже из ванной не слышалось ни шороха. Я слезла с кровати, пытаясь бороться с координацией, и добрела до умывальника. Смотрела куда угодно, пока обдавала лицо холодной водой, но только ни на своё отражение. И без того знаю, как отвратительно выгляжу.

Я не стала вытираться, уверенная, что освежающие капли помогут оставаться в здравом сознании. Они стекали по шее, забираясь под футболку, но этот дискомфорт был мне сейчас необходим. Он служил якорем, удерживающим меня от того, чтобы не сорваться и не наделать глупостей.

Минуя спальню, я вышла в коридор и, не обращая внимания на амбалов, шла в направлении нужной комнаты. Ноги двигались тяжело, и меня шатало в разные стороны, как последнего алкаша у подъезда. Что третий час не может понять, где находится его дом. Острое жжение в переносице становилось невыносимым, но я упрямо впивалась взглядом в одну точку на полу, боясь, что малейшее движение глаз спровоцирует ту самую первую слезу, за которой последует обвал.

Нельзя. Не дам себе разбиться. Я сбегу и найду её. Верну домой и всё будет хорошо.

Не заметила, как дошла до нужной комнаты и присела на кровать Артёма. Они с Мишей тут же встали из-за стола, и подсели ко мне.

– Что произошло? Ты в порядке? Где вы были всё это время? Мы блять себе места не находили! – тараторил Артём в то время, как Миша сидел ни жив ни мёртв. Его синюшное тело покачивалось. Я поняла, что ему стало совсем плохо, но сил заботиться не было совсем…

– Он продал Полину…

– Что? – ослабевшим голосом спросил Тёма. Его глаза заблестели, но он упорно пытался это скрыть. – Ты, должно быть, шутишь?

– Нет… Вчера вечером её увезли, Артём… Её продали…

По-настоящему душераздирающий крик боли разрезал молчаливую гавань комнаты. Он давился слезами, периодически истерично смеясь. Рвал на себе кудрявые волосы и пинал, раскидывал всё, что было в зоне доступа. Смотреть на это было выше моих сил, поэтому я легла на кровать, позволяя тонким солёным струям скатываться в мои уши и заглушать звуки. Так легче.

Когда днём всё немного утихомирилось, и Тёма остыл, произошло ещё одно горе.

Миша.

Я настояла на том, чтобы мы попросили помощи у врачей, и он согласился, не имея сил больше обманывать на счёт своего здоровья. Едва двигался и разговаривал.

Он упал на пол, в то время как мы провожали его в медицинский кабинет, не дойдя всего несколько метров. Его трясло, тянуло судорогой, а изо рта пошла коричневая пена. Он захлёбывался в ней, пока я громко звала на помощь, ложа его голову на бок и, придерживая, чтобы он не бился её о керамогранит.

Врачи выбежали, осматривая его, и неутешительно покачали головой.

– Сделайте что-нибудь! – кричал Артём, хватая медика за грудки и встряхивая его, как куклу.

– Процесс не обратим. Сочувствую, но он уже обречён на смерть.

Я провожала его в последний путь, успокаивающе поглаживая и плача в три ручья, пока Тёма ругался с персоналом. Хочу, чтобы он запомнил то, как стал дорог мне и как мы были с ним до самого конца.

Когда он окончательно ушёл от нас, его тело расслабилось, а глаза остекленели. Я прикрыла их ладонью, целуя друга в висок.

– Спи, Миша, твоя следующая жизнь будет самой счастливой и радостной…

Глава 6

Глава 6

«В руках клинок, в душе лишь пепел,

И шрам на сердце не зашить.

Мой смех давно уже не весел,

Он может только тяготить.

Ночами в зеркале чужое

Лицо мелькает в темноте.

Я стал убийцей, стал бедою,

Забыв о счастье и мечте.

Мой путь во тьме, тропою зверя,

Где смерть и жалость – лишь слова.

Я в справедливость не поверя,

Вершу свои теперь права.

Прости меня, что стал я тенью,

Что руки мыл в чужой крови.

Моим последним утешеньем,

Стал крест, лишенный и любви.

Когда последний враг споткнется,

И сталь закончит этот спор,

Моя душа к тебе вернется,

Покинув вечный свой позор».

Стас Р.

Стас

Под пальцами хрустит лучевая кость правой руки, но этот звук, как музыка для ушей. Достаточно, чтобы улыбка появилась на моём лице, но не достаточно, чтобы унять всю ярость внутри. Парень охрип от собственных криков, прижимая руку к себе и наверняка уже мечтая поскорее отправиться в Ад. Урод не подозревает с кем связался, он уже в Аду.

– Мне пришлось перенести все планы из-за тебя, и мои игрушки получили дополнительный незаслуженный выходной. – Я вытащил из дорожной сумки стальной разделочный нож и провёл по лезвию пальцем. Острые края мгновенно разрезали кожу, выпуская несколько капель крови, но, не причиняя дискомфорта. Я привык. – Расскажи мне, как ты издевался над собакой моей сестры…

Серые глаза округлились в испуге, готовые вывалиться из орбит. Вчера мои люди нашли его, и нам со Львом пришлось ехать сюда полтора часа по пробкам, чтобы посмотреть на этого отброса. Показать ему всем видом, что его будет ждать на следующий день. Самое страшное и мучительное. Са́спенс. Из всех пыток, именно от ожидания люди сходят с ума больше всего. Я пользуюсь этим, наслаждаясь, как шаг за шагом осуществляется моя месть.

– Ты же знаешь, что терпением я не отличаюсь, поторопись. – Предупредил я, расплываясь в улыбке. Скорее нервной, нежели счастливой. Вторая стала появляться совсем недавно, после появления одной занозы в моём члене и теперь он постоянно буйствует. Не от желания избавиться от нее, а вогнать поглубже…

– Я… спустил с неё шкуру и …

– И? Как ты это сделал? Расскажи мне всё…

Мудак трясся от страха, сидя на коленях передо мной и рассказывая о том дне, когда лишил жизни любимого питомца Саши, которого я подарил ей на наш день рождения. Даже мне, чёрствому и повидавшему многое в этом мире человеку было тяжело слушать это. Роззи была отличной собакой, породистой и послушной, со своим хоть и скверным характером. Она этим напомнила сестру, поэтому я сразу понял, каков будет мой подарок.

Я без единой эмоции могу убить человека. Животные же никогда не погибнут от моей руки, это негласное правило. Закон, который не будет нарушен ни мной, ни кем-либо другим из моей команды и подчинённых. Даже когда просто думаю об этом, внутренности сжимаются.

– Как вообще в эту тупую голову могло прийти нечто подобное? – я встал позади него так, чтобы он не мог видеть меня полностью. Он свободен в действиях, на нём нет оков или удерживающих верёвок. Не думаю, что ему хватит храбрости что-то выкинуть, раз даже боится повернуть голову в мою сторону. Я вижу, как страх пробирает его. Трясётся до слёз и клацанья зубов друг об друга. Кто знает, что я могу придумать и как лишить его жизни. Раз он понимает это, значит и действовал тогда не бездумно. Конченый придурок.

Внешне я никак не показывал то, что сейчас пожирало изнутри. Именно поэтому меня считают безжалостным и психически больным, наслаждающимся страданиями людей. Отчасти они правы, но я не лишён нормальных чувств. Они проявляются только тогда когда это необходимо. Если дам слабину, всё, что я строил годами, может обратиться в пепел. Такому бизнесу не нужен руководитель, которого волнует что-то помимо работы. Я далек от своего идеального в этом плане отца. Даже собственные дети не стали его слабостью, и он учил этому нас.

«Где нет слабости, там нет проигрыша».

Он повторял нам эти слова как мантру, но, только повзрослев, я начал понимать их смысл.

– Я работал на скотобойне… Поэтому решил сделать так, как умею…

– Ты мог оставить её в живых, она совершенно не повинное ни в чём создание, но ты издевался над ней. Изощрённо и жестоко. Как думаешь, что чувствовала Роззи? – Я внимательно посмотрел на него, больше не желая сдерживать гнев. – Хотя… не представляй, ты сам это испытаешь. На своей шкуре.

Кивнул работникам, и они подошли к нему с разных сторон, надёжно удерживая. Теперь можно приступить к самому интересному.

Я сделал недостаточно глубокий длинный порез от запястья до самого плеча, рассекая толстую кожу, а затем потянул в стороны, отрывая её от тела. Оголившиеся мышцы и жир противно напряглись, пока он испытывал самую ужасную боль в своей жизни. Кожа осталась в моих руках, болтаясь и оставляя за собой кровавый след. Дикие крики разрывали перепонки, но этого было мало. Это целое искусство сделать так, чтобы он не истёк кровью раньше времени и не помер, оставаясь в сознании до последнего. Продолжая полосовать и сдирать его плоть, мне было абсолютно плевать на его страдания и мольбы. Я полностью отключил мысли, оставляя только последовательность процесса и ужасные воспоминания о том, в каком виде мне предстала эта несчастная собака. До сих пор снится то, как я вхожу в дом своей сестры, после её исчезновения и застаю Золотистого ротвейлера подвешенным к потолочной балке, отдельно от своей шкуры. Она уже не скулила и прекратила бороться за жизнь. Тогда я понял, что месть будет жестокой вдвойне.

Мудак несколько раз терял сознание, но я возвращал его обратно, используя нашатырь.

– Чувствуй всё, сука. Твоя жизнь намного бесценнее той собаки. Даже после смерти ты будешь помнить о ней. Даже в следующих жизнях я не дам тебе забыть её и раз за разом буду лишать тебя кожи, клянусь. Ты сам избрал свой личный котёл, и он будет вариться бесконечно.

Выплюнув эти слова ему в лицо, я сделал надрез вокруг шеи и головы. Он дёргался и извивался, когда кожа с усилием отрывалась он тела, лопаясь и забрызгивая нас кровью.

Теперь передо мной лежало оголённое тело, не имеющее кожаной оболочки, и еле дышало, похныкивая и молясь. Любой другой уже потерял сознание от этого зрелища, а мне было всё равно. Он заслужил такую судьбу, когда посмел посягнуть на то, что связано со мной.

– Подвешивайте. – Сухо сказал я, доставая из кармана сигарету и поджигая её. Мудак тихо просил, чтобы мы не делали этого, но никто даже и не думал слушать его.

Я гонял никотин по лёгким, наблюдая, как братья Глеба, моего лучшего работника, Мир и Демьян развешивали на стальной перекладине клочки кожи, словно это обычное бельё, которое только что достали из стиральной машины.

Одна затяжка жгучего дыма за другой и в голове появляется тихая пустота. Это лишь привычка, которая осталась с давнего времени. Каждая новая искра на кончике сигареты казалась крошечным маяком света среди этого мракобесия, что мы устроили. Этот свет не согревал. Пальцы привычно сжимали фильтр, повторяя заученный до автоматизма жест, за которым уже давно не стояло ни истинного удовольствия, ни желания. Память настойчиво подсовывала образы тех дней, когда этот ритуал имел смысл, когда за дымной завесой можно было спрятать неуверенность или, наоборот, подчеркнуть свой триумф. Теперь же осталась только механическая последовательность действий. Горький привкус на языке перекрывал рецепторы. Я поймал себя на мысли, что с удовольствием заменил бы его на вкус роковой девушки, что пахла зимней смородиной и мятой…

– Всё готово, Босс. – отчитался Демьян, встав рядом со мной.

Безжизненное тело уродливо висело на прочной верёвке, окружённое собственной шкурой. Я потушил об него сигарету и направился к выходу, сплёвывая остатки крови, что попали в рот. С ним покончено, теперь можно продолжать реализовывать остальную часть моего плана.

Люди Константина рано или поздно найдут его по трекеру, встроенному под кожу и забьют тревогу. Это моё послание. Я близко и скоро начну действовать, когда игрушки будут готовы. Осталось немного.

Мотоцикл блестел, отражая солнечный малиновый закат. С осенью пришли и ранние сумерки, которые вместе с собой принесли и пронизывающий холодный ветер. Это то, что нужно, чтобы очистить разум. Я завёл двигатель и выехал с парковки заброшки, не дожидаясь пока охрана сядет в машину. Мне хотелось поскорее смыть с себя всю эту кровавую дрянь и переодеться.

Всю дорогу я упивался мыслями об одной упрямой и непослушной девушке. Один её взгляд и мой член начинает болезненно напрягаться, но я рад, что появилось то, что способно отвлечь меня от постоянных дум о мести и желании убивать. Спидометр упёрся в число двести, а пейзаж за визором сливался в единую лепнину. Желание поскорее увидеть её и застать в своей постели вынуждало выкрутить ручку газа на максимум.

Я гнал, как сумасшедший, игрорируя предупреждения охраны в наушниках, пока на горизонте не появился один из моих особняков. Этот самый невзрачный из всех, но самый любимый. Охрана впустила меня внутрь, и я остановил мотоцикл возле входа, кинув ключи через плечо Марку, что вышел, чтобы встретить меня.

– Станислав Борисович. – Он замялся, нервно топчась на месте, и я кинул на него свирепый взгляд. Ненавижу, когда тянут время. – Сегодня умер один из пленных. Заражение крови от иглы при первом задании, Михаил Ка́рчинкий. В остальном всё хорошо. Никаких инцидентов больше не происходило. Все спокойно сидят в комнате.

– Понял, надеюсь, он мучился не хуже тех, кто умирал по его вине.

Я лишь хладнокровно ухмыльнулся, ведь знал с самого начала, что ему становится плохо, но специально отдал приказ не лечить его. Ублюдок был заодно с сыном Смирнова Константина, конкурентом, что пытается подорвать мой бизнес ещё со времён его открытия. Моя семья уже больше шестидесяти лет владеет фармакологической компанией, но не это основное направление нашей работы. Прикрытие, чтобы использовать свои лаборатории для разведения и продажи запрещённых веществ. Сам никогда не пробовал эту дрянь и осуждаю тех слабых, что ведутся на лёгкий временный кайф, но иметь с этого множество связей, в том числе и в правительстве – самый прибыльный куш. Эту империю выстроил мой отец, а я с успехом продолжаю. Смирном не стал уступать нам, будучи давним другом отца, и тоже окунался в сферу подпольного бизнеса. Всё шло хорошо, пока он не стал подкладывать нам дерьма под дверь. Отец закрывал на это глаза, пока окончательно не разочаровался в нём и прервал все связи и сотрудничество. Теперь же Смирнов переступил черту насколько, что сам обрёк себя на смерть. Он пожалеет обо всём.

Эти мысли заряжали и посылали по телу ажиотаж. Скоро всё встанет на свои места, и я продолжу управлять компанией, которую больше никто не посмеет задеть.

Больше всего сейчас мне хотелось увидеть черноглазую красавицу, которая не даёт покоя уже несколько дней, поэтому я чуть ли не бежал в свою комнату, надеясь почувствовать остатки её запаха, после проведённой ночи со мной. Не такой, какой хотелось бы, но и этого хватило, чтобы сойти с ума ненадолго. Я не мог даже спать, слушая ритмичное дыхание и едва уловимое сопение, но самое обворожительное, это её негромкое хрюканье, прежде чем, она перевернулась со спины на бок. Я сдерживался из всех сил, чтобы не разбудить её своим смехом, но пару звуков всё же выскочили из груди. Самое милое за всё время, что я видел и слышал.

Синичка уже успела сбежать, оставив после себя расправленную постель. Улыбка вновь появилась на лице. Знал, что она опять уйдёт, но в где-то там, в глубине, надеялся на обратное. Я принял душ и выкинул испорченную одежду в мусорное ведро. Уже привык к тому, что тело покрыто концом жизни других людей. Меня тренировали, как пса, довели до совершенства все мои навыки, пока внутри меня умирало то, что присуще всем нормальным людям. Это необратимо.

Почистив зубы, чтобы избавиться от металлического привкуса крови этого ублюдка, я надел очередные розовые пижамные штаны. Каждый праздник сестра дарила мне их, говоря, что однажды они станут самыми любимыми и удобными. Она была права. Теперь это единственное, что утешает меня, когда я очень сильно нуждаюсь в ней. Не могу побороть себя и приехать к ней, поговорить и оставить её любимые цветы у прикроватной тумбочки. Саша не оценила бы это, назвав меня плаксой, как в детстве.

Невесело хмыкнув, я направился в кабинет и сел за стол, раскинувшись в кресле. Открыв первый выдвижной ящик, чтобы достать запасную пачку сигарет, приметил еле заметные следы копания. Кто-то другой никогда бы не заметил каких-либо изменений, но не я. Приучен запоминать каждую мелочь, каждую деталь.

Моим охранникам это без надобности, а помимо них в кабинете вчера вечером остались только две девушки. Я расплылся в ухмылке, немного гордясь находчивостью Алисы. Такие способности и смекалка могут быть даны только природой. Не упускает момент, когда он подходит. Моя девочка не перестаёт удивлять…

Что же ты искала?

Второй ящик был старательно замаскирован, но я не увидел среди прочей канцелярии свою любимую ручку, что мне привёз из Китая отец. Почему она выбрала именно её? Мне не жалко, а лишь интересно, ведь среди всего разнообразия ей приглянулась эта.

Когда рука коснулась третьего, меня обдало жаром. Там то, что не должен видеть никто. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Нервно вздохнув, я встал и направился к бару, плеснув себе любимого «Егермейстера». Внутри скребло и это напоминало те чувства, когда тебя спалили за тем, что ты пытался скрыть от родителей в детстве. Паскудное чувство.

Я залпом осушил полный до краёв бокал, даже не поморщившись, ощущая, как горло обожгло. Вернулся к столу, с размаху открывая ящик. Дневник лежал на месте, но нить, что обрамляла его, оказалась перевязана небрежно, будто наспех. Из меня вырвался смех, ведь теперь стало понятно, почему вчера она плакала, смотря на меня. Ненавижу жалость к себе и сейчас хочу ворваться к ней и как следует отшлёпать, чтобы не совала свои ручки, куда не следует.

Она сумела надавить на меня таким изощрённым способом, заставляя чувствовать себя загнанным зверем. Так не пойдёт.

Проверив дневник, я со злостью бросил его в другой край комнаты. Стало понятно, что не хватает последней пустой страницы, но это волновало меньше всего. В дневнике весь мой путь, который небрежно слепил из меня то, что теперь видят другие. Вся моя грёбаная жизнь, как на ладони, блять!

Я зол на столько, что готов натворить глупостей. Ей не понравится это. Совсем не понравится.

– Что же ты задумала? – вслух спросил я, вновь закуривая сигарету и быстро открывая ноутбук, нервно постукивая пальцами по столу в ожидании, когда экран загрузки погружал слишком долго.

Что-то не давало мне покоя, несмотря на доклад Марка. Чутьё ещё никогда не подводило в кризисные ситуации, и я полостью полагался на него. Первым делом сразу открыл трансляцию с камер видеонаблюдения в прямом эфире и в полном недоумении уставился на экран, замечая не состыковку с реальным изображением. Мимо медпункта прошла Марина, тварь, что хотела убить Алису. Это не может быть реальным, ведь сейчас она лежит в сырой земле в нескольких километрах от этого места.

– Не удивлюсь, если ты причастна к этому, синичка. – Не весело процедил я, открывая программу для взлома системы.

Разгадав не замысловатый шифр явно не профессионального хакера, или просто дебила, я вышел на реальную картинку и разразился смехом от увиденного.

Алиса шла в компании Артёма, постоянно озираясь по сторонам и посматривая на белый лист бумаги. Так вот из-за чего ты рылась в моих вещах. Рисовала схему здания. Умно. За такое короткое время изучить его не смогли бы даже мои ребята, а судя по тому, как уверенно они передвигаются, чертёж точный.

Она не так проста, как кажется. Умная и изворотливая, как та синица, что была для меня отдушиной в особенно тяжёлые дни. Снова сравниваю их. Алиса словно реинкарнация этой птицы. Задумала побег, когда я расслабился на столько, чтобы меня кинули. Грудь сдавило, а ярость стала подниматься из недр, готовая прямо сейчас пристрелить обоих без разбора, но этого не будет.

Я раскинулся на кресле, гася свой порыв и продолжая наблюдать за этим шоу. Она удивила меня ещё больше, когда усыпила мою охрану одного за другим, прикладывая тряпку к их лицам, с помощью поддержки кудрявого пацана. Успела даже Хлороформ выкрасть. Изворотливая синичка..

– Двое пытаются сбежать, окружить периметр так, чтобы они вас не видели. Я пойду с другой стороны и спущу двойняшек. Повторяю, они не должны заметить слежку. – Передал я по рации, направляясь к выходу из кабинета, невесело смеясь.

– Есть, Босс.

Будет очень интересно.

Улыбка растеклась на моём лице, ведь мысленно я уже придумал идеальное наказание для этой непослушной девчонки. Она отнимает слишком много моего времени и мыслей. В пору было бы просто убить её и сосредоточиться на главном, но… не могу. Что-то постоянно тянет к ней и побуждает защитить. Её вполне могли зарезать ещё в первой игре, и я даже не понял, как выстрелил первым, спасая её. Не должен был так делать. Это разрушает мою репутацию в глазах подчинённых, но всё равно сделал. Я читаю её как раскрытую книгу, ведь все её мысли и эмоции видны на лице, как бы она не пыталась их скрыть. Простая, как капля крови. Невинный взгляд, который становится грозным, когда дело доходит до чего-то серьёзного. Искренние слёзы, когда у неё не получается всех спасти в процессе игр. Она совершенна. Чистая и самоотверженная. Чем больше дней провожу рядом с ней, тем больше жажду её внимания. Её тела и души. Моя тьма отчего-то тянется к этому свету, не желая отступать. Я не хочу пятнать её своей грязью, но этот процесс уже начался тогда, когда Алиса попала в мои руки. Знаю, что могу полностью сломать её, изменить до неузнаваемости, но всё равно не смогу дать ей свободу. Она будет со мной до конца, пока я не наиграюсь.

Ужасно разъярён на свою команду. Как они вообще могли допустить подобное? Слишком расслабились и забыли, на кого работают и что бывает за провалы, но я напомню им. Обязательно напомню.

Я вышел с запасного входа и направился в сторону домика для моих собак. Два добермана счастливо запрыгали, увидев своего хозяина, и послушно встали рядом после команды. Погладив их, я отдал приказ быть тихими и встал в тени двух раскидистых Ясеней, что ещё не сбросили свои листья и надёжно скрывали нас. Отсюда прокладывался прекрасный вид на выход, откуда должны были выти эти двое. По рации мне докладывали о готовности, пока Эффи и Зевс смирно сидели рядом и ждали моего приказа.

Эти ясени мы сажали в детстве с сестрой. Наша мать рассказала нам об их значении, и мы загорелись идеей посадить их в саду. Раньше между ними на крепких ветвях располагались качели, но я снял её совсем недавно и забросил на чердак.

«– В верованиях многих народов ясень символизирует возрождение и обновление, помогающее объединить прошлое и будущее. Строя себя сейчас в юном возрасте, вы протаптываете себе путь, по которому будете идти всю жизнь.

– Какое у нас может быть будущее, если оно и так уже решено? – надувшись, спросила Саша.

– Главное ведь, какие вы внутри… Отец готовит вас к управлению своим делом, но вы никогда не должны забывать, кем вы являетесь на самом деле…».

Я потряс головой, отгоняя воспоминания, и сосредоточился на поимке своих игрушек.

Двери открылись, и показалась красивая брюнетка с длинными по пояс волосами, которые так и просятся быть намотанными на мой кулак, пока я показываю ей, что могу творить с её ахуенным телом…

От одного вида на неё мой член дёргается под розовыми штанами и из горла выходит возбуждённый рык. Я уже на грани того, чтобы взять и отыметь её прямо здесь при всех.

Блять!

Скорее закурил, чиркнув зажигалкой, чтобы сосредоточиться на том, чтобы поймать их и выпустил первый поток дыма в небо, на котором уже стали проглядывать звёзды. Ночь обещает быть интересной. По-другому и быть не может, когда дело касается Алисы. Она, как ураган, который ворвался в стены этого дома и разносит его своим сопротивлением. Из неё выйдет идеальная наёмница.

Эти двое внимательно осмотрели пространство вокруг и, перешептываясь, двинулись вперёд, к воротам.

– Вокруг. Догнать. – Прошептал я псам, и они кинулись в сторону, огибая здание, и вскоре стали нагонять их с другой стороны. Когда в зоне их видимости показались беглецы, они громко залаяли, оповещая о своём появлении. Алиса вздрогнула, услышав лай, и побежала к воротам. Из тени, возле входа, где колючая проволока пролегала большего всего, вышли два моих работника, и она с криком сменила маршрут в другую сторону, направляясь прямо ко мне.

Сигарета в руках затряслась от моего тихого смеха. Эти метания и крики возбуждали ещё больше. Её лицо искажал ужас и страх, но это лучшее, что я видел за всё время, наравне с тем, как она выглядит, когда только что отошла от оргазмов.

Чёрт… Чуть не кончил…

Алиса обернулась назад, оценивая, как близко к ней подобрались мои питомцы, и в ту же секунду врезалась в меня, вышедшего вперёд из-за дерева.

– Ну, вот ты и попалась, синичка.

Большие тёмные глаза стали ещё больше. Зрачки расширились от понимания того, кто стоит перед ней. Я видел, как дрожь прошлась по нежным пышным изгибам, а глухой крик утонул в ночной суматохе.

– Отпусти меня! – она попыталась использовать свой излюбленный приём, целясь в мой пах, но я оказался быстрее, толкнув её к шершавой коре и прижав всем телом. Бешеный ритм сердца колотился о мою грудь, как монотонная дробь. Мой же был как всегда холоден и спокоен, идеальный навык, чтобы обманывать детектор лжи.

– Готова к наказанию? Какую клетку предпочитаешь?

– Ты ненормальный, Романов!

– О, даже не представляешь, сколько раз я слышал подобное. Скоро и ты станешь такой же, синичка…– Я провёл тыльной стороной ладони по её розоватой разгорячённой от бега щеке. Как бархат на ощупь…

– Никогда! Отпусти меня, немедленно!

– Не зарекайся, ведь когда ты узнаешь, ради чего всё это происходит, ты встанешь на мою сторону.

Я ловко закинул её на плечо и направился к дому, стараясь идти быстрее, чтобы она не услышала криков своего друга, когда мои ребята будут преподавать ему очередной жизненный урок.

– Ты что не понимаешь русских слов? – вновь завопила она, нанося удары по моей спине хрупкими руками. Раны ведь откроются, дурочка – Отпусти!

Проигнорировав её, я довольно улыбнулся, продолжая свой путь. Она не выглядит миниатюрной, но ощущается так, будто ничего не весит. Это, блять сводит меня с ума. Идеальная.

Алиса напряглась на мне, когда мы входили в подвал с чёрного входа. Я принёс её в одну из подвальных комнат, где она проходила своё задание, освобождая друзей из этих же самых цепей. Только сейчас это не игра.

– Что ты собираешься делать? – испуганно спросила она, оказавшись, наконец, на полу и чувствуя под ногами бетонное покрытие.

– Наказывать тебя… – Я не дал ей вставить хоть слово, взяв за горло и пододвигая к цепям. – Не дёргайся.

Несколько отточенных движений и она полностью скованная в кистях рук, талии и шее, с неприкрытой ненавистью смотря на меня. Вид её тела, связанного цепями, будоражил сознание. Ей страшно, я вижу это сквозь убийственный взгляд, служивший прикрытием, но она не должна беспокоиться. Метка и первая игра были последним, что причинило ей вред.

Расположившись на стуле напротив неё, я открыл стоящую рядом бутылку любимого Егермейстера и сделал приличный глоток. Пиздец… Даже он не сравнится с тем, что я пробовал позавчера. Её сочная киска на вкус настолько восхитительна, что, кажется, это может перейти в нездоровую зависимость.

– Так не терпится наказать свою непослушную птичку. – Сказал я, понижая голос и облизывая края губ, смоченные алкоголем. Если он ударит мне в голову ещё сильнее, то сдержать зверя внутри себя будет просто невозможно.

– Прекрати издеваться! – Алиса подалась вперёд, и цепи звякнули от натуги. – Отпусти меня, грёбаный извращенец!

Её испуганный звонкий голос отдался жаром внизу живота. Я чувствовал, как приливает кровь, и между ног расцветает почти болезненная пульсация. Всегда был терпелив, ничто не сносило крышу так, как это сделала она. Я очень хочу заменить этот ужас в её глазах на блаженство, что могу подарить, но не сейчас. Она должна быть наказана за проступок.

Меня раздражает её хоть и крошечная власть надо мной. Это ненормальное физическое влечение смешивается с желанием тотального контроля над ней. Я не должен уступать этому желанию, но как же это, мать твою, сложно!

– Расскажи мне, как ты к этому пришла. Хочу знать всё от начала до конца о твоём коварном плане побега.

– Я ничего не скажу тебе.

– Уверена?

Я поправил выступающий из штанов член, и это не осталось без её внимания.

– Я на грани, синичка… На грани того, чтобы трахнуть тебя и напомнить, что ты принадлежишь мне. У тебя не может быть секретов. Напомнить тебе, как хорошо ты доходишь до конца с моей помощью?

– Ты не возбуждаешь меня, Романов. Мне противна твоя близость! – Она оскалилась, продолжая учащённо дышать.

Враньё.

Я нажал кнопку на пульте и ослабил цепи. Под их тяжестью она рухнула на колени, упираясь руками в пол, издав тихое шипение. Подойдя ближе, я опустился на одно колено, чтобы поднять её опущенную голову. Пальцы с усилием надавили на подбородок, и она вкскрикнула от небольшой боли.

– Не смей врать, что тебе не понравился мой язык на твоей прелестной киске. Я чувствовал каждый импульс твоего тела и край, к которому смог подвести. Эти стоны, льющиеся из твоих уст, и дрожь от наплывшего удовольствия навсегда отпечатались, и я прокручиваю это в голове каждую грёбаную секунду.

Её зрачки расширялись от каждого сказанного мной слова, и эта реакция была лучше тысячи слов. Щёки мгновенно стали румяными, а дыхание сорвалось.

Я отошёл чуть подальше и вновь нажал комбинацию кнопок, запуская механизм. Цепи двинулись, поставив её в нужное для меня положение. Она что-то недовольно пробурчала, когда её задница начала подниматься вверх, а корпус чуть наклоняться, зафиксировав в определённом положении, животом вниз. Свисающие ноги болтались, и Алиса замахала ими, пыталась выбраться, но это невозможно. Только я могу снять с неё эти цепи.

Для меня важно, чтобы она осознавала причину своего положения и больше не смела самовольничать. Я подошёл сзади, пялясь на её округлые прелести, прикрытые спортивными штанами и смачно опустил руку. Шлепок раздался с оглушительным эхом, делая меня твёрже в несколько раз. В одно движение мне удалось снять с неё мешающую одежду и насладиться видом её гладких ягодиц, разделенных тонкой полоской трусиков.

– Прекрати! Мне не нравится это! Ай! – Очередной шлепок пришёлся на вторую сторону. Отпечаток моей ладони покрылся красноватым пятном, вызывая во мне дьявольскую довольную улыбку. Я наслаждался этим моментом, испытывая весь спектр разнообразных чувств.

– Мне кажется, ты снова обманываешь…

– Когда кажется, креститься надо…Аа!

– Что-что? Я не расслышал…

Я встал на уровне её глаз и поймал самый сексуальный убийственный взгляд в мире. Синяк на её скуле уже начал проходить, но это всё равно вызвало прилив гнева. Хочу воскресить Игоря и убить его снова. Ещё раз, а затем ещё раз, и так до бесконечности, пока мне не надоест.

– Что ты собираешься делать? – Глаза заблестели. Она явно сдерживает себя, чтобы не расплакаться и на мгновение я даже начал сожалеть о том, что делаю.

– Ты, правда думала, что сможешь попытаться сбежать от меня, при этом оставаясь безнаказанной?

– Ты не имеешь права удерживать меня и наказывать, Стас.

– Ещё как имею. – Вновь встал позади неё, до боли кусая губу, чтобы не сорваться и не выебать её со всей дури.

Ловко отодвинув края трусиков, я вошёл в неё сразу двумя пальцами, чувствуя, как сжались мягкие стенки вокруг. Это тело словно создано для меня: не худое, а в меру фигуристое, с плавными изгибами и шёлковой кожей. Тонкая талия с небольшим животиком, широкие массивные бёдра, за которые так хочется ухватиться и оставить следы. Мужчины, что предпочитают худеньких девушек просто не понимают, что их ждёт с пышными богинями, которые словно созданы для того, чтобы ими восхищались и раскрепощали, как личных шлюх.

– Что ты делаешь? – Она стала брыкаться, когда я начал движение, пытаясь ударить меня ногой. Мой смех заполнил комнату, но я не перестал входить в неё пальцами.

– Ещё одно движение и я оставлю тебя так висеть на всю ночь.

Она замолчала, принимая длинные пальцы и тихонько постанывая. Каждое моё движение подчёркнуто властью и лишено нежности. Сейчас любое проявление её протестов я проигнорирую. Узкая, мокрая и ужасно манящая.

Это точно наказание для неё, а не для меня? Уже не уверен в этом. Мой хуй готов выть волком от того, что ему не уделяют должного внимания.

Алиса прогнулась, когда я нащупал возбуждённый клитор, и захныкала, когда, убрал руку, чтобы подойти к стулу и сделать очередной глоток Егеря. И так по кругу. Как только замечаю, что она начинает получать кайф от процесса, я резко прекращаю действия, возвращая её в осознание того, что бо́льшее не доступно для неё сейчас. Это игра на выносливость, где её лишение удовольствия служит постоянным напоминанием о моём наказании. Она должна оставаться лишь объектом, на который направлено моё извращённое внимание, в то время как я полностью забираю право на финал. Она не сможет кончить сегодня.

– Хва… Хватит… – Её жалобный скулёж прозвучал так тихо и измученно, но я не думал отступать.

– Ты сама сделала свой выбор, когда воткнула мне нож в спину и кинулась бежать.

Я погладил её бёдра, перемещаясь на ягодицы и с силой сжимая их.

– Нет…

– Что нет?

– Я не втыкала тебе нож в спину…

– Правда? – я разразился смехом и шлёпнул её по набухшему лону, довольствуясь громким вскриком с её уст.

Весь мой самоконтроль трещит по швам, пока она продолжает извиваться и стонать насаживаясь на мои пальцы, не сознавая, какую бурю вызвала внутри меня. Еще немного я смогу сдержать это холодное безразличие, но потом не спрошу и разрешения, превращая своё тщательно спланированное наказание в наш общий хаос. Нельзя.

– Что ты делаешь со мной, синичка… – я с грудным рычанием, спустил штаны и упёрся стояком в её промежность. Она вздрогнула. – Почувствуй, до чего ты меня довела.

– Ммм…

Это короткое мычание отдалось болезненной пульсацией. Я выругался, проклиная всех Богов на свете, и отошёл назад, сев на стул, продолжая держать свой член в руке. Несколько незамысловатых кнопок и цепи повернули её ко мне лицом, чтобы она могла, как следует, разглядеть всю картину. Она не получит наслаждение, а я – определённо, да.

Розовый аккуратный ротик приоткрылся в удивлении, когда она с интересом рассматривала меня. Я сделал ещё один глоток из бутылки, не прерывая с ней зрительного контакта, и провёл рукой вдоль ствола. Из груди вырвался довольный стон, который уже был не в силах сдержать.

Этот чудесный вид и запах её тела дурманили. Я набирал темп, доставляя себе удовольствие, пока она истекала слюной, смотря порнофильм в реальном времени. Фантазия забегала далеко. Я уже несколько раз трахнул этот рот, что любит показывать зубки и резко высказываться и эту вагину, которая течёт, как у последней падшей шлюхи. Реальность смешивалась с наваждением, где каждое движение становилось всё быстрее и развратнее. Наблюдая за её реакцией, я чувствовал, как барьеры стираются, оставляя место лишь первобытным инстинктам и жажде обладания. Хочу её так, что готов стереть все свои устои и убеждения. Это наказание и оно не должно прерваться.

Взгляд её затуманился, а дыхание сбилось, что только сильнее подстегивает мой азарт. В этом моменте не существовало ничего, кроме этого электрического напряжения между нами и осознания того, насколько глубоко мы погрузились в эту игру.

Игра или же наказание? Я вновь запутался в собственных мыслях, чтоб его!

Я не собирался останавливаться на достигнутом, наслаждаясь контрастом между её внешним образом и тем, как жадно она пялилась, хоть и пыталась это скрыть. Каждое движение руки вокруг члена вызывало новую волну дрожи, и я хотел, чтобы она видела всё до последнего. Пусть запомнит это посекундно, и отпечатает в сознании как молитву к Богу. Или Дьяволу.

Она облизнула губы, и я не смог больше держаться, выпуская струю спермы и запрокидывая голову назад, утопая в экстазе. Бедра дернулись вперёд, выдавливая из меня всё до конца. Низкий стон прошёлся вибрацией по комнате, отдаваясь в висках и принося с собой постепенно наступающее чувство полного удовлетворения. Её выражение лица доводило до края и позволяло оргазму продлить свой миг блаженства.

Я чувствовал, как напряжение окончательно покидает мышцы, оставляя после себя лишь приятную слабость и тепло, разливающееся по всему телу.

– Понравилась представление?

Синичка покраснела ещё пуще, звякнув цепями в новой попытке освободиться.

– Теперь подумай над своим поведением. – Я встал, заправляя всё ещё напряженный стояк в штаны, и нажал комбинацию, чтобы опустить её. Прерывистое дыхание девушки сходилось с моим. Рад, что смог исполнить своё наказание. Она возбуждена до предела, но не получит желаемое.

Алиса смирно сидела на месте, не сводя с меня глаз, пока я отстёгивал сдерживающий её металл. Больше ничего не лишало движений, но она не двинулась с места, смотря, как я направляюсь к выходу из комнаты. Один. Без неё, не забыв прихватить с собой бутылку с янтарной жидкостью. Это мне определённо понадобится сегодня ночью.

– В углу стоит раскладушка со всеми нужными постельными принадлежностями. Выспись хорошенько, завтра нас ждём долгий путь. Будь хорошей девочкой и не буянь. – Сказал я безразличным голосом, хоть это и далось с трудом, и вышел за тяжёлую местами проржавевшую дверь, закрывая её за собой на засов.

Ни криков и просьб выпустить, ни стуков руками в дверь. Ничего. На лице застыла нервная улыбка, когда я допил всё содержимое до конца и сжал бутылку одной рукой со всей силы. Осколки пронзили ладонь, принося с собой расслабление и уводя все мои мысли подальше от подвала, где сидела, словно в клетке, моя синичка.

Я поднимался наверх, оставляя капли крови за собой и не мог понять, в какой момент всё пошло по одному месту и всё, о чем могу думать – это чёрные большие глаза, которые выдают всё, что творится в душе их обладательницы.

Ё́баное наваждение, от которого необходимо избавиться в кратчайшие сроки, пока всё не зашло слишком далеко.

***

Утром я вернулся, чтобы забрать Алису из комнаты. Ночка была не из лёгких. Как и ожидалось, сон не шёл. По моему приказу все сборы уже были произведены, и фура ждала всех пленников, чтобы увести их на следующую точку, где будет проходить третья, последняя игра.

Я долго смотрел на то, как она мирно спит на раскладушке, накрывшись тонким пледом. Тёмные волосы разметались по подушке, а на шее и руках красовались красные следы от металлических конструкций. Я напрягся, злясь на самого себя за то, что вновь причинил ей боль. До скрежета сжал челюсть. Она не виновата, что попалась в мои лапы. Нелепая совокупность обстоятельств.

Убрал с лица выбившуюся прядь волос и задержал руку, погладив её по щеке. Алиса слегка приоткрыла глаза, но увидев меня, окончательно проснулась и подскочила на раскладушке.

– Пора выдвигаться, если мы хотим успеть к завтрашнему дню оказаться на месте. Все ждут тебя. – Мой голос не дрогнул. За ночь я переосмыслил всё и пришёл к единственному правильному выводу. Она не должна отогреть моё заледеневшее сердце. Не должна стать слабостью, на которую могут надавить.

Я взял её за руку и небрежно повёл наверх. Она смиренно ступала за мной, не говоря ни слова и меня это ебать как настораживало. Я ожидал криков, истерики и попыток ударить меня, но не молчание.

Моя свободная рука была перевязана и противно пульсировала, усиливая жжение при каждом движении. Благодаря выпитому алкоголю кровотечение усилилось и медикам пришлось постараться, чтобы остановить его. Я давно привык получать раны, и они уже являлись неотъемлемой частью жизни, но Алиса… Все эти дни терпела и ни разу не пожаловалась. С такими глубокими порезами на обеих руках обычный человек не смог бы ничего толком сделать ещё месяц как минимум.

Я подвёл её к душевой комнате и повернулся к ней всем корпусом, склонив голову. Высокая, но не для меня с моими почти двумя метрами роста. Её бездонные глаза завораживали. Мне ещё не доводилась видеть настолько тёмный оттенок карих глаз. Они как пасмурная непроглядная ночь, которая затягивает в своё царство и не позволяет найти оттуда пути обратно.

– Нужно торопиться, приведи себя в порядок. Даю десять минут. Справишься сама?

Она коротко кивнула и открыла дверь, чтобы зайти, но остановилась. Оглядев меня, Алиса остановила взор на моей раненой руке и кивнула в её строну.

– Что с ней?

– Не бери в голову, синичка, и поторопись, иначе я зайду вместе с тобой и помогу тебе. Не обещаю, что смогу сдержаться при виде твоего обнажённого тела.

Алиса округлила глаза и торопливо нырнула в душевую, плотно прикрыв за собой дверь. Я рассмеялся и примкнул спиной к стене, слушая, как она копошится, а затем как включает кран и позволяет струям воды касаться своей кожи. Пиздец… Член опять твёрже стали и чувствует себя некомфортно даже в широких чёрных джинсах.

Я терпеливо ждал, пока она оденется, почистит зубы и наденет новый комплект одежды, что уже был приготовлен.

Синичка выпорхнула ко мне с влажными волосами и порозовевшими щеками, обдавая меня запахом шампуня и геля для душа. Даже они не могли перебить её собственный запах, который уже осел у меня в носу и не выветривается, даже когда её нет рядом.

– Идём, нас все уже ждут. – Коротко бросил я, вновь включая прежнего себя, и пошёл вперёд, ведя нас по извилистому коридору к выходу. Она обула белые новые кроссовки, что мои работники подготовили для всех и вывел её из здания, направляясь к припаркованной рядом фуре. Спереди него стоял мой джип, а позади ещё три машины для охраны и сопровождения.

Я отдал Алису на попечение Мира и закурил сигарету, стараясь отвлечься и не пялиться на это сочную жопу, когда она залазила внутрь к остальным пленникам. Дым проходил через лёгкие и выходил наружу едкими клубами, которые в жару казались особенно сизыми. Следующая игра будет особенно впечатляющей и ради неё я отсрочил, благодаря своим связам, снос этого устрашающего здания. Оно пугало многих до усрачки одним своим видом снаружи, но внутри всё ощущалось намного хуже.

– Всё готово. – Отчитался Глеб, подходя ко мне тоже докуривая сигарету.

– Прекрасный день, чтобы мои игрушки могли провести время в изнурительном ожидании задания. Садимся по машинам.

Проверив ещё раз всё как следует, в том числе и видеонаблюдение внутри фуры, я сел в свой тонированный джип на заднее сидение и включил ноутбук.

На электронную почту пришло несколько писем, с которыми нужно разобраться как можно скорее, поэтому ближайшие три часа уйдут на работу с ними. Как же заёбывает эта волокита. Она никогда не радовала, но была необходима, чтобы исключить ошибки. Пока отец был жив, он учил меня всему. Как управлять бизнесом, как подделывать документацию и проводить фальшивые отчёты. Мне удалось и самому придумать схему, как выводить чёрные деньги в чистые и не попасться налоговой.

Стараюсь почаще спихивать подобную работёнку на Глеба, но сейчас эти письма требуют конкретно только личного рассмотрения. Особенно сейчас, когда приходится быть особенно аккуратным. Я собираюсь, нет, я должен уничтожить этих ублюдков, не только ради выгоды компании, но и ради сестры, которая оказалась втянута во всё это дерьмо не по своей воле…

– Кирилл, включи Бетховена.

Водитель коротко кивнул, порывшись в телефоне находя мою любимую симфонию номер один. С первыми нотами я погрузился в рассмотрение документов, напевая излюбленный мотив.

– Ты чувствуешь это, Глеб? – спросил я, когда музыка стала подходить к своему окончанию. Он сидел на пассажирском сидении, развернувшись ко мне и приподнимая брови в явной усмешке.

– Конкретнее, что я должен почувствовать?

– Контраст между первой и последней частью. Вначале она нежная и богатая своей простотой, а к концу раскрывается, немного бунтует и буйствует. Она напоминает мне кое-кого строптивого, что раз за разом показывает себя с новой стороны.

– Уж не знаю, с кем конкретно ты связываешь эту музыку, Стас, но у меня перед глазами только тот наркоман, которого ты делил по частям и скормил ему собственные яйца. К слову именно она играла на фоне.

– Он заслужил это. – Я рассмеялся, пролистывая второе письмо и печатая короткий, но информирующий ответ. – Никто не смеет воровать у меня и стучать как идиот.

– Не могу не согласиться с тобой.

Когда работа была сделана, мне стало интересно, чем занимаются мои игрушки. Я включил трансляцию на ноутбуке и прикурил, стряхивая пепел в специально отведённую пепельницу, встроенную в дверь.

Мир раздал им поздний завтрак в виде бутербродов и сел на место к другим моим ребятам, продолжа какой-то свой разговор. Алиса гладила по волосам избитого парня и даже не думала притрагиваться к еде, передав её девушке, что сидела слева от неё. Представляю, как сейчас она ненавидит меня, видя своего дружка таким. Я невесело улыбнулся, нервно поднося сигарету к губам.

Убедившись, что в остальном всё спокойно, решил наконец вздремнуть, иначе скоро синяки под глазами станут ярче вдвойне. Нельзя терять бдительность и концентрацию, которая мне необходима, чтобы оставаться всегда начеку. Ехать ещё очень долго, уверен, что подчинённые прекрасно справятся со всем, учитывая то, как я их вчера вздрючил, после того, как вернулся из подвала.

Спустя сутки мы подъезжали к назначенному месту и ждали, пока пленные пообедают и наберутся сил. Голодные они не смогут пробежать и метра, а бегать им придётся оооочень много.

Мои ребята вывели их из фургона и они, все как один, прикрыли глаза от яркого света, пытаясь сфокусироваться и осмотреться. Последнее задание будоражило меня, как торчка под очередной дозой. Возможно, кто-то сможет всё-таки найти выход, но не факт, что удача отвернется и их постигнет участь валяться в грязи, вряд ли когда-то найденными спасателями и погребёнными под остатками того, что останется после сноса.

– Хочу представить вам самый известный в нашей стране заброшенный объект – Хо́вринская заброшенная больница. Когда-то, в восьмидесятых годах её с большими надеждами о спасении жизней, строили, но, увы, из-за множественных ошибок проект закрыли, и она долгие годы остаётся привлекательным местом для отбросов человечества. В скором времени планируется её уничтожение, но к счастью, мы успеем здесь поиграть. – Я стоял перед толпой молодых, когда-то перспективных ребят и рассказывал это со счастливым лицом, словно профессор на лекции. Мне дико нравилось видеть испуг и небывалый страх в мордашках каждого игрока. Это разносило по телу разряд электричества, который покрывал тело мурашками. – Могу пожелать удачи, ведь каждый уголок не просто построение, а опасное место, которое может обрушиться в любой момент. Имейте в виду, что внутри множество скрытых ловушек.

Тишина разбавлялась лишь щебетанием птиц, звуками машин от близлежащей проезжей части и дуновением ветра, который уже стал срывать листья с деревьев и бросать их к ногам. Жилые дома находились сравнительно недалеко, но чтобы хоть что-то услышать, нужно обладать неповторимым острым слухом. Да и в современном мире мало кому есть дело, что творится у других. Люди стремятся прикрыть только свои задницы и обезопасить себя от подобного, не вмешиваться.

Я старался не смотреть на Алису, чтобы не дать заднюю и не посадить её в машину, обезопасить от выполнения задания. Это будет мучить меня, твою мать, но отступать нельзя.

– У вас всего полчаса, чтобы найти выход из разных точек больницы. Сейчас мои помощники наденут на вас повязки и каждого сопроводят до своего места. Как только прозвучит выстрел, это будет началом старта. Не уложитесь во время – знаете, что будет. Я не умею шутить, и не склонен к жалости. Мне нужны только стойкие и прожжённые люди, которые смогут работать со мной и принести выгоду.

По моей команде, охрана подошла к каждому и надела на них повязки, заводя в здание. Глеб по моей личной просьбе сопровождал её и должен был провести её менее опасное место. Она умная девочка и справится с этим.

Сердце билось глухо и спокойно, как если бы я просто проживал жизнь, смотря унылый сериал по телеку, но вот предвкушение давало всё же свою волну эмоций, хоть и не заметных другим, но будоражащих и заставляющий дикую улыбку расцвести.