Анастасия Лютикова
Это все искусство!

© Лютикова А., текст, 2026

© Цветкова К., иллюстрации, 2026

© Фролова М., шрифт на обложке, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

Да

Царапины на старой парте пересекались, сталкивались между собой. Если сильно прищуриться, можно было увидеть, как в одном месте они складываются в буквы «Н», «Е», «Т». При хорошем воображении. А оно у меня хорошее.

Ещё кто-то нарисовал карандашом глаз. Он смотрит на меня не моргая, отчаянно и испуганно.

А я смотрю на него. Тоже отчаянно и испуганно. Лишь бы не смотреть вверх. Там страшно. Хорошо, что у меня длинная чёлка. Я прячусь за ней, словно за шторкой.

Рядом сочувственно пыхтит моя одноклассница и лучшая подруга Янка.

– Ковалёва, я ещё раз спрашиваю: ты можешь рассказать стихотворение, которое было задано на дом?

Я чувствую, что Маргарита Семёновна, или, как называют её все в классе, Марго, теряет терпение. Наверняка её густые брови съехались на переносице. Между ними, словно трещина, пролегла суровая морщина. Ничего хорошего мне это не предвещает, но я молчу, упорно глядя на «глаз» парты и говорящие царапины. Ну нет же, НЕТ. Я НЕ МОГУ РАССКА-ЗАТЬ!

Сердце моё колотится всё быстрее. Я ощущаю, как подступают слёзы. Тошнит.

Голос Марго становится громче:

– Ковалёва, ау!

Хорошо, что она не вызывает меня к доске. Знает, что это бесполезно, но всё ещё пытается добиться от меня ответа. Наивная!

– Ковалёва, – Марго делает глубокий вздох, – ты учила?

Я киваю.

Кивнуть для меня несложно.

– Хорошо, напиши стихотворение в тетради. Но учти: тогда я буду проверять и орфографические ошибки тоже! Все остальные, откройте пока учебник на пятьдесят второй странице и выберите поговорки о явлениях природы.

Марго мученически вздыхает и возвращается к своему столу, задевая бёдрами парты. Она ужасно похожа на океанский лайнер, который случайно заплыл в крохотный речной канальчик и теперь пытается не сесть на мель.

Страх отступает. Сердце бьётся ровнее. Я с об-легчением вздыхаю и, взяв тетрадь, начинаю писать по памяти стихотворение.

– Марго чуть не лопнула от возмущения, – шепчет одними губами Янка, и я незаметно киваю.

Что поделать. Да, я довожу учителей до белого каления.

Я не знаю, почему молчу. Вернее, знаю. Потому что мне страшно. У меня начинает колотиться сердце. Оно лезет в горло и мешает говорить. Меня подташнивает. В любой момент могут политься слёзы. Но вот почему мне страшно – не знаю.

Я боюсь пристального внимания, многолюдных мероприятий, незнакомой обстановки. Но больше всего я боюсь взрослых. Родители не в счёт.

Вот только я не знаю, почему со мной такое происходит.

Психолог сказала маме, что это детская травма: испугалась взрослого или что-то такое. Мама ничего подобного вспомнить не может и пытает меня: как? что?

Но я тоже не помню!

В любом случае, была травма или нет, одно знаю точно – это мешает мне жить. У меня куча проблем. Особенно в школе.

Раньше всё было легче. Мама считала, что я просто очень застенчивая. И даже в школу меня отдали не в семь, а в восемь лет, чтобы я лучше адаптировалась. Но не получилось. В начальной школе наша учительница Тамара Михайловна считала, что я просто притворяюсь, и возмущён-но выговаривала маме:

– Да какая стеснительная? На перемене носится как угорелая, смеётся, болтает, а в классе молчит и смотрит на меня волком! А чуть что – плачет. Как с ней работать, я не знаю.

Мама в ответ что-то лепетала, неловко оправдываясь. Она у меня сама не очень-то решительная. Пасует, когда на неё наезжают.

Потом, уже дома, она вела со мной беседы, уговаривала быть посмелее. Только когда я перешла в пятый класс, мама наконец-то поняла, что самим нам с этим не разобраться.

Потому что мои проблемы возросли в несколько раз. А именно на столько, сколько новых предметов и учителей у нас появилось.

Мама устала выслушивать их жалобы и уже в середине сентября отвела меня к психологу.

Мне поставили диагноз – социофобия. Это ещё повезло, что я боюсь только взрослых людей, а не всех в целом!

Только вот выяснение причины моей стеснительности ничего не изменило.

Как ни обещали маме учителя, что будут внимательны ко мне, кажется, они не больно-то поверили в мой диагноз. Я же вижу, как их бесит, когда они задают мне вопрос, а я молчу. Если учитель хотя бы немного внушает доверие и не кричит, то могу кивнуть. А уж насчёт развёрнутого ответа – это не ко мне.

Если в начальной школе Тамара Михайловна в конце концов смирилась с моим молчанием или, скорее, махнула на меня рукой, то тут как всем объяснишь?

И вот я хожу к психологу. Но пока без толку. Хотя почему? В этом мире появился ещё один взрослый, которого я боюсь чуть меньше.

– Смотри, Алина, это кукла Варя! Она боится куклу Полину, потому что Полина старше и она учительница. Давай ты будешь Полиной. А я – Варей.

Психолог даёт мне в руки потрёпанную жизнью куклу, а сама берёт вторую, поменьше, и пищит тоненьким голоском:

– Ой, как же страшно. Мне надо рассказать Полине стихотворение, а я не могу! Наверное, Полина кусается! Или дерётся! Да, По-лина?

Я пожимаю плечами. Мне скучно. Никогда не любила играть в кукол, а уж в двенадцать лет и подавно. И вообще, глупая игра. Ну чем помогут эти куклы?

Но мне не хочется разочаровывать ни психолога, Наталью Сергеевну, ни маму, которая ждёт за дверью, и я вяло и бездумно топаю Полиной по столу. Говорить не хочется. Хотя психолог не такой страшный, но слова всё равно застревают в горле.

Потом я рисую, потом раскладываю карточки, и наконец-то занятие заканчивается.

– Алиночка, позови, пожалуйста, маму, а са-ма подожди в коридоре.

Я с облегчением выхожу за дверь. Очень хочется проверить сообщения на телефоне. Написать Янке, как меня тут мучат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.