# Реквием

Левон Гогиевич Арзуманян

«Реквием» – книга о последствиях. О том, что за каждым

поступком однажды последует ответ, иногда преждевременно, иногда

слишком поздно, а иногда, может быть, более суровый и

несоразмерный. Но последует всегда…

В жизни главного героя все хорошо, все складывается удачно,

если не считать семейных проблем. Но однажды он узнает нечто, что

может иметь судьбоносные последствия. Сможет ли он выбраться из

этой ситуации или…?

“Если долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть на тебя.”


Фридрих Ницше


Полиция с большим трудом проникла в квартиру (через окно) и увидела, что она перевернута вверх дном. Дверь была заперта, диван был разорван и поставлен перед дверью. Стол и стулья были беспорядочно разбросаны по разным углам, часть из них была сломана. На стене напротив двери были следы консервированной еды, а ниже, на полу, были заметны осколки разбитых банок. Из гостиной доносился страшно отвратительный запах. В целом, было загрязнено настолько, насколько это возможно.

На столе лежали две фотографии: на одной была молодая пара, на другой – пара, но гораздо старше, с ребёнком на руках. Фотография, судя по всему, была очень старой, а стекло в раме было разбито.

Инспектор, двигаясь вперёд, увидел причину распространённого по комнате безжизненного запаха: труп.

Погибшим оказался парень. В одной руке он держал нож, который и был орудием убийства, а в другой руке – коробочку для лекарственных таблеток, которая была совершенно пустой. На руке молодого человека с противоположной стороны локтя была глубокая рваная рана. Она была выкрашена в красный цвет.

По всему дому было пролито много крови, а распространившийся запах вызывал тошноту. Одно из окон было открыто, но вряд ли это могло обеспечить какую-либо вентиляцию. Рядом с трупом на некачественной бумаге серого оттенка была записка: «Инспектор, послушайте последние записи с моего телефона. Здесь нечего раскрывать, я не буду усложнять дело, я все рассказал сам»․

Инспектор, прочитав эту записку, взял телефон, лежавший рядом с бумагой, и снял его с зарядного устройства. Он поручил своим подчинённым ничего не трогать.

Телефон был поставлен в режим полета. Наверное, чтобы никто не помешал. Рядом с ним лежала старая тетрадь, потрёпанная и сильно помятая.

Инспектор удобно устроился и включил запись

Предисловие

Наша история началась очень давно, еще до нашего рождения. Все было предопределено с самого начала. Начало всегда предшествует рождению человека. Создается всё: эмоции, чувства, гнев, любовь, предательство, корыстолюбие. А потом создаётся человек, тот, кто должен ответить за всё, что было до него. В частности, там, откуда он сам родом. Мы не решаем, как жить, мы не решаем, когда жить, всё решается заранее.

Мои родители – герои запутанной истории. Герои… это слово не всегда является подготовкой к описанию чего-то хорошего. Разве герои – это те, кто защищает свою родину от врага, или те, кто добивается личных высот в своей жизни, или же те, кто так и ничего не добивается и из-за этого злится на других, или воры, убийцы, предатели, преступники…? Нет. Мы все герои, человек – герой, герой своей жизни, герой своего собственного театра. Хороший он герой или плохой? Он герой и всё тут. Ведь ничто не происходит абсолютным образом. Ведь если что-то существует, то оно существует и всё. Надо принять реальность, всеобщую реальность.

Я хочу начать историю моих родителей с довольно далекого прошлого. С момента, о котором я действительно не хочу вспоминать, но я пообещал себе, что это в последний раз. И это то, что я обещал себе каждую ночь в промежутке между поцелуем жены, пожеланием ей спокойной ночи и приёмом в результате проведённой очередной бессонной ночи, ставшей уже зависимостью дозы снотворного – в среднем три часа. Именно столько мне нужно было, чтобы принимать одно и то же решение каждую ночь. Три часа, название которых всего лишь «три часа», но что за этим стоит… известно только мне, и только я могу это почувствовать. Вот почему я не собираюсь объяснять таинственность тех ужасных часов, которые стали частью моей жизни.

Иногда мне кажется, что самые страшные вещи, происходящие в мире, мучают всех виновных по ночам, и ровно три часа, пока сокрушительная доза снотворного не затуманивает мозг. И начинаешь думать, что во сне ты окажешься в спокойном и справедливом мире. Но дело в том, что сны основаны исключительно на нашем мире. Исходя из этой мысли, я понимаю, что выхода нет.


Часть 1

Много лет назад они были друзьями. В то время всё было иначе.

Айк и Нарек дружили ещё со времен «Литературного клуба». Это был клуб, предназначенный для книголюбов, где каждую пятницу вечером собирались разные книголюбы из Еревана и обсуждали прочитанные книги. У клуба, конечно, были свои особенности. Первоначально в «Литературный клуб» могли попасть все любители книг, без исключения, но, чтобы остаться в клубе, они должны были выполнить определенные условия. Условия были такими: надо было выбрать книгу и вместе прочитать её в течение одной недели, до следующей пятницы, а затем в следующую пятницу обсудить её. После этого выбрать следующую книгу и придерживаться той же закономерности, и совершенно неважно, насколько вы были заняты на этой неделе, каков объём книги, сколько в ней страниц, сложно или просто пишет автор. И книги могли быть самых разных жанров и относиться к разным эпохам.

Айк, будучи известным любителем книг среди близких, был принят в «Литературный клуб» и в ближайшую пятницу отправился на первое обсуждение. Там он познакомился с Нареком. Это был крепкий, высокий парень с внешностью типичного современного сердцееда и со странными привычками.

Со временем они сблизились, и годы спустя их дружба уже была стабильной. Хотя я в это не верю: не бывает стабильной дружбы, не бывает вообще ничего стабильного – в жизни стабильна только нестабильность. Жизнь – это и есть стабильная нестабильность. И именно этим она интересна.

Однажды, когда они говорили о своих увлечениях, Нарек сказал, что интересуется греческим языком.

– Ты хочешь поехать в Грецию? – вопросительно посмотрел на него Айк.

– Нет, мне просто нравится изучать языки, и я ещё больше вдохновляюсь, когда думаю, что, возможно, никогда ими и не воспользуюсь, – с ироничным смехом ответил Нарек.

Айку эта идея показалась бессмысленной. Тем не менее, Нарек сказал, что приступит к занятиям на следующей неделе. Но Айк и этим его словам не придал особого значения.

Однажды в пятницу, когда они снова встретились в клубе, Айк сказал:

– Она прекрасна, я не верю, что мне так повезло.

– О ком ты говоришь?

– Есть одна, я думаю о ней уже несколько ночей, – в отчаянии произнес Айк.

– Кто она, вы давно начали? – растерянно спросил Нарек, – ну, эти ваши отношения.

– Мы ещё ничего не начали, мы даже толком не знаем друг друга, я не знаю, как подойти, – озадаченно сказал Айк.

– А я eё знаю? – резко спросил Нарек, бросив пронзительный взгляд на не совсем однозначное выражение лица Айка.

– Ну конечно, ты знаешь, это – Сара, – покраснел Айк, как будто сообщил что-то постыдное.

– Сара? Черт возьми, вам с ней действительно легко будет найти общий язык, – воскликнул Нарек так громко, что, показалось, Сара тоже его услышала, – я уверен в этом, друг, – сказал Нарек, моргнув только одним глазом, что показалось Айку неестественным.

Сара также была членом «Литературного клуба», одним из самых активных. Боюсь оказаться предвзятым при описании Сары. Было бы неплохо ограничиться тем, что она, безусловно, была очень обаятельной, это мог подтвердить каждый.

Участники «Литературного клуба» очень уважали друг друга. Хотя бы потому, что в те времена книголюбов было очень мало, и они нашли людей, разделявших их идеи и предпочтения. По этой причине не было никаких реальных трудностей в знакомстве друг с другом и в дальнейшем общении.

Айк был образованным парнем, из хорошей семьи, без вредных привычек. И он любил Сару. Оставалось, чтобы и Сара полюбила его, а Сара старалась, её не останавливало даже то, что Айк был на десять лет старше. Для неё это не было чем-то ненормальным. Говорят, что любовь не спрашивает возраста, но в случае десяти лет, возможно, стоит задуматься, так как разница в возрасте велика, и если сейчас это не имеет значения, то потом это неизбежно даст о себе знать в отношениях. Именно этого и боялся Айк – будущего, но в конце концов он решил, что всё в его руках.

Сара тоже, во всяком случае, попыталась.


Часть 2

Сара и Айк уже встречались. Всё оказалось проще, чем можно было предположить. Несколько месяцев спустя Айк пригласил Сару к себе домой, чтобы познакомить её с отцом.

Отец Айка, Арташес, в своё время владел коньячным заводом, сетью парфюмерных магазинов по всей территории Армении и имел множество инвестиций в различные компании. Арташес был именно тем человеком, который в молодости перепробовал всё, занимался различными видами бизнеса, абсолютно не связанными друг с другом, в результате чего накопил большое состояние. Он был уверен, что для того, чтобы разбогатеть, нужно добиться успеха в нескольких разных сферах и не застревать на одном месте. Сейчас он занимался собственной инвестиционной компанией и, как всегда, постоянно совал нос в дела и сделки, в которых тот ещё не успел побывать. Вместе со всем этим Арташес занимался воспитанием Айка, и теперь был рад, так как думал, что у Айка всё получится и он женится на этой девушке.

Айк никогда никому не рассказывал о богатстве своего отца. А отцу он говорил, что люди не должны знать о его богатстве, чтобы все были честны и бескорыстны с ним. Именно эти слова Айка были в мыслях Арташеса, когда раздался звонок в дверь. Арташес был уверен, что сын сделал правильный выбор. Ведь плод от дерева недалеко падает. Он посмотрел на часы (он ценил пунктуальность), неспешно толкнул инвалидное кресло и двинулся со своего места к двери.

Через несколько секунд все трое были в гостиной, за столом. Стол был накрыт аппетитным ассортиментом самых вкусных закусок, традиционных армянских блюд и, конечно же, вина, без которого невозможно было бы представить настоящего семейного ужина. Особенно в доме Арташеса. Арташес сидел во главе стола, а рядом с ним – Айк и Сара.

– Познакомимся, дочка? – в голосе Арташеса слышалось дружелюбное нетерпение.

– Конечно, Сара, – сказала Сара, улыбаясь. Нет, это была не фальшивая улыбка.

– Чем ты занимаешься, Сара? Kакие у тебя интересы?

Айк не отреагировал особо на вопрос Арташеса и последовавший за этим ответ Сары. Он слушал.

– Ну, я хожу в «Литературный клуб», люблю книги и фильмы, я не представляю своей жизни без них, – восхищенно рассказывала Сара.

– «Литературный клуб»? – спросил Арташес, глядя на Айка через плечо, – разве вы не там познакомились с Нареком?

Арташес много слышал о Нареке, и один раз они встретились, но не более.

– Да, папа, с Сарой мы тоже познакомились там, – сказал Айк.

– Эхх, Сара, Ануш тоже любила книги, – сказал Арташес и, заметив ничего не говорящий взгляд Сары, добавил, – Ануш – моя жена.

Сара заметила, как погас блеск в глазах Арташеса. Она знала, что мать Айка умерла, но не знала, при каких обстоятельствах, поэтому спросила, не упуская момента.

– Как она умерла? Айк говорил мне, что она… – сказала Сара и поняв, что вопрос прозвучал ненормально, сразу же добавила, – извините за мой вопрос.

– Мы с Ануш ходили в кинотеатр на премьеру фильма «Ghost». Кстати, ты видела этот фильм? – спросил Арташес.

– Нет, – быстро ответила Сара, чтобы услышать продолжение истории.

– Мой отец очень любит Патрика Суэйзи и фильмы с его участием, – сказал Айк, как будто это каким-то образом отличало его отца от других.

– Суэйзи – замечательный актер. Когда я был маленьким, я много смотрел фильмов и мечтал стать актером, – более воодушевлённо ответил Арташес и продолжил, – так или иначе, Ануш очень понравился фильм, она даже нашла сходство героев фильма с нами. Что ж, я внешне похож на Суэйзи, но я даже представить себе не мог, что наша жизнь будет похожа на жизнь персонажей, которых они воплотили. Я уверен, что и она тоже.

Наступила некоторая пауза, но затем воцарившееся холодное молчание снова нарушили слова Арташеса․

– Выйдя из кинотеатра, – продолжил Арташес, – мы сразу заметили, что резко похолодало. Сначала было не так. Когда мы входили в кинотеатр, погода была благоприятной для неспешной прогулки по городу, но, когда мы вышли, подул пронзительно холодный ветер, а затем пошел сильный дождь. Ко всему прочему, небо было туманным. Мы хотели после фильма прогуляться по городу до нечеловеческой усталости, но в такую пасмурную погоду это было невозможно, и мы побежали на парковку кинотеатра, чтобы сесть в машину. Через несколько секунд мы уже были в машине. Ануш очень промокла и замерзла, так как мы не взяли с собой зонтик. Мы сели в машину, я накинул ей на плечи пальто, завёл двигатель и включил обогреватели. Несколько секунд, и мы были в пути.

– Пап, пожалуйста, не нужно продолжать, я не думаю, что сейчас подходящий момент, – виноватым тоном попытался предотвратить продолжение истории Айк, видя, что самочувствие отца ухудшается.

– Нет, сын мой. Как ты похож на свою мать, – с тоской произнес Арташес, – я должен продолжить. Дорогу трудно было разглядеть в такую погоду. Как будто всего этого было недостаточно, началась гроза, сделавшая погоду еще более мрачной и разрушительной. Я не знаю, Сара, водила ли ты машину или нет, но, вероятно, знаешь, что машине, чтобы затормозить на мокрой дороге, нужно больше расстояния. Как бы то ни было, когда мы уже должны были повернуть направо с перекрестка, с нашего … перекрестка, мы … были почти дома, – сказал Арташес, и из его глаз выкатилась безнадежная слеза, словно показывая, как просты самые несчастные вещи в нашей жизни, такие же простые и соленые, как слеза, – вдруг перед нами появился грузовик, словно с неба свалившийся. Машина затормозила, но места для остановки не хватило, и грузовик врезался в левую сторону нашей машины, в сторону Ануш. Прямо в мое сердце.

Сара была ошеломлена. Айку было очень тяжело снова слышать эту историю; в тот день он был дома, дома, а не с родителями. Виноват ли Айк? Он думал: «Если бы я был там…».

В то время он был совсем маленьким, ему было восемь лет. Что он мог сделать? Эти вопросы преследовали его годами. Мы очень часто думаем, что могли бы все изменить, что, если бы мы были там, мы бы изменили. Но мы не можем всегда присутствовать. Всегда присутствовать – то же самое, что всегда отсутствовать.

– А потом? – после долгой паузы осмелилась сказать Сара.

– Потом? – сокрушенно продолжил Арташес, – потом нас отвезли в больницу и должны были прооперировать. Я еще мог бы подождать несколько часов, в плохом состоянии была Ануш.

Арташес на несколько секунд замолчал. Эти секунды показались Айку гораздо длиннее, чем они были на самом деле. Айк мысленно перенесся в те дни. Мать он очень любил, даже больше, чем отца. Все это знали, и он сам никогда этого не скрывал. По характеру они тоже были похожи: наивные, неосторожные и трусливые. Странно, что где-то в мире встретились страх и неосторожность, в данном случае в телах даже двух людей.

– Самое ужасное ты ещё не слышала, Сара, – болезненным тоном продолжил Арташес, глядя застывшим взглядом в какую-то точку, на самом деле глядя в никуда, – нам обоим сделали операцию одновременно. После операции, когда я проснулся, мой первый вопрос был: «Как Ануш?», на что я получил ответ: «С Ануш все в порядке, но сейчас она в коме». Возможно, это был не лучший ответ, который я мог услышать, но определённо был более предпочтительным, чем услышать, что ее больше нет. Через некоторое время я впал в кому. Спустя несколько месяцев, проснувшись, я узнал, что она скончалась. Они не спасли Ануш. А я, как видишь, спасся, но ходить больше никогда не буду.

– А водитель грузовика, его арестовали? – спросила Сара, не испытывая угрызений совести и не соблюдая, по крайней мере, хотя бы формально, паузу.

– Водитель грузовика… – Арташес глубоко вздохнул, выдохнул и продолжил, – его могли арестовать, потому что он был явно виновен, но об этом тоже никто не узнает. Он скончался на месте.

– Это ужасная история, сожалею, – как будто машинально проговорила Сара, – так вы вдвоем живете в таком большом доме? – продолжила она, пытаясь сменить тему.

– Да, – после некоторой паузы, нахмурив брови, ответил Арташес. Очевидно, ему не понравился вопрос, а реакция Арташеса не понравилась Айку.

– Как Вы добились такого богатства? – спросила Сара, и при этом глаза ее заблестели.

– Айк, я думаю, вам уже пора уходить, я плохо себя чувствую, – грубо сказал Арташес.

– Хорошо, пап, мы сейчас уйдем, я провожу Сару и вернусь, – очень резко сказал Айк обиженным тоном.

Айк проводил Сару и вернулся обратно домой за двадцать пять минут. За это время Арташес уладил несколько вопросов с помощью телефонных звонков. Как только Айк вошел в дом, он спросил:

– Что это было, пап?

– Что?

– Почему ты нагрубил Саре?

– Когда?

– Когда она спросила: «Вы здесь живете вдвоем?»

– «Как вы достигли такого богатства?» – это разве нормальные вопросы для первой встречи. Сын, хорошенько подумай, прежде чем делать какие-либо шаги, еще ничего не потеряно, у этой девушки другие цели, – сказал Арташес, ударяя бокалом, полным вина, по столу.

– Да ладно, она определенно не это имела в виду, ты же её не знаешь. Откуда у тебя такие мысли?

– Слушай меня внимательно. Я, может, и не знаю её, но таких, как она, я знаю, как свои пять пальцев. Она положила глаз на твое имущество, она с тобой не из-за твоего «мужского обаяния», вместо которого, признаюсь, я был бы рад, если бы у тебя было немного ума и логики.

– О чём ты, папа? – рассмеялся Айк, не веря собственным ушам.

– Девушка, которая приходит познакомиться с твоим отцом и спрашивает, как умерла твоя мать, а затем спрашивает, почему вы с отцом живете вдвоем в просторной, хорошо обставленной квартире, просто собирает сведения о тебе. Не говоря уже о последнем вопросе… Она хочет решить, достаточно ли ты стоишь, чтобы выйти замуж за тебя, или нет. Речь идет именно о материальной ценности. Ты всю жизнь избегал корыстных людей, а теперь попадаешь в эту ловушку, – махнув рукой, пробормотал Арташес.

– Как ты можешь говорить о ней такое? – сказал Айк надломленным голосом,– Oна самое милое существо, которое я когда-либо знал.

–Ты знаешь очень мало людей, если так думаешь. Ты слеп, не всё определяется глазами. Я достаточно хорошо знаю людей, чтобы понимать скрытый смысл их слов, а ты – вылитая копия своей матери: безнадежно наивен, – сердито сказал Арташес и, сразу же, толкая инвалидное кресло вперед, направился в свою комнату, бормоча что-то еще себе под нос.

После этого инцидента они неделями не разговаривали друг с другом. Как только Айк возвращался домой, он поднимался в свою комнату и закрывал дверь на замок, больше не выходя из комнаты. А Арташес не встречал Айка, когда тот приходил, более того, он даже не открывал ему дверь, Айк открывал её своим ключом.

Казалось бы, проблема маленькая, пустяк и, можно было просто сесть и поговорить, но у Арташеса были свои принципы, которым он никогда не изменял. У него даже друзей почти не было, так как мало кто готов был искренне дружить с ним, а не ради денег. Он был очень придирчивым, не переносил простых вещей: сильной жары, скрипа двери и тому подобных вещей. Не говоря уже о тех людях, которые хотели общаться с ним ради выгоды. Как ни странно, на протяжении всей жизни у него было собачье чутье на то, кто и почему с ним общается, и он быстро классифицировал людей и удалял из своей жизни тех, кто бессмысленно оказался там, где им не следовало быть. Бессмысленно для него.

Айк не унаследовал принципиальности своего отца, а так называемого чутья у него вообще не было. Поэтому утверждения отца были для него совершенно бессмысленны. Из-за всего этого с каждым месяцем они всё больше отдалялись друг от друга, вплоть до того, что даже ужинали по отдельности. А это, кстати, нелегко для отцов и сыновей.

Я это точно знаю.


Часть 3

– Сара, выйди оттуда, это не твое, нельзя так делать, – раздраженно сказала мать.

– Нет, мама, здесь есть вкусняшки, ты купишь их для меня? – заныла Сара.

Мать взяла девочку за руку и, отругав её, вывела из магазина. Затем, когда они шли по улице, мимо проходил ребёнок со своим отцом, держа в руках чудесную куклу. Сара отпустила руку матери, подбежала к ребёнку, отобрала у него куклу и побежала обратно к матери. Мать была в шоке, и в порыве гнева ударила Сару прямо на улице, вырвала куклу из её рук и отдала её плачущему ребёнку. Затем она вернулась к Саре и сказала:

– Что это было? Если ты и дальше будешь так себя вести, ты больше не будешь маминой принцессой.

Сара ничего не сказала, она молчала и, опустив голову, шла туда, куда вела её мать. Она привыкла к упрекам своей матери. Вскоре после того, как они вернулись домой, мать прошла на кухню, чтобы разложить только что купленные в магазине вещи.

Сара села на диван в гостиной и включила телевизор. В это время показывали ее любимый мультфильм. Это было её самое любимое время дня. Через несколько минут они уже разговаривали, или, правильнее было бы сказать, говорила мать, а Сара молча слушала её. Слушала ли она свою мать или нет, знала только она сама.

– Сара, запомни, ты можешь играть и использовать только те предметы, которые принадлежат тебе, нельзя смотреть на то, что не твое, какой бы маленькой вещью это ни было. Довольствуйся своим и стань человеком, имеющим возможность получить желаемое, или, по крайней мере, имеющим право временно попросить что-то у кого-то другого, пока не приобретёшь своего. Ты можешь себе представить, если бы этот ребёнок подошел и взял твою куклу? – пыталась объяснить мать дружелюбным тоном.

Сара думала, что мать лишила её всего, и злилась на неё. Подобных случаев было много, но этот особенно хорошо сохранился в памяти Сары, и она никогда его не забывала. Даже сейчас, когда матери уже не было.

Мать Сары покончила жизнь самоубийством семь лет назад, узнав, что муж изменяет ей с её лучшей подругой. Отца Сара давно уже не видела. Через два года после смерти жены он переехал в Бельгию со своей любовницей, оставив Сару, которая долгое время не поддерживала с ним связи из-за самоубийства матери. Сару воспитывала бабушка, мать её отца. Понимая, что к чему, она не поддерживала связь со своим сыном.

Любимая бабушка умерла год назад.

У Сары остались от отца только две вещи: дом и фамилия. Если первое она приняла и жила в этом доме, то ко второму просто испытывала отвращение. Представляясь, она никогда не называла свою фамилию, более того, старалась избегать упоминания фамилии в документах: где было возможно, она обходила это. Эта болезненная одержимость зашла слишком далеко, иногда она даже подкупала тех, кто заполнял самые простые документы.

Во время одного из таких случаев, когда я был рядом и заметил это, я спросил её, и она рассказала свою историю. Вот откуда я всё это знаю, инспектор. Эта история – реальность. Как и всё остальное, что Вы услышите.


Часть 4

– Мне нравится твой отец, Айк, – сказала Сара с улыбкой, – он хороший человек и добился больших успехов. Таких людей в наши дни можно сосчитать по пальцам, ему нужна твоя любовь, милый, не обращайся с ним так.

Сара знала, что отношения Айка и Арташеса были, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Айк рассказал ей об этом, но не сказал почему, а просто сказал:

– Это незначительный семейный вопрос, к которому мой отец отнёсся очень серьёзно. Он не должен был так себя вести.

– Какой вопрос может быть между вами, который оправдывал бы эту ситуацию, дорогой? Ведь в этом мире вы имеете только друг друга, вы нужны друг другу, так нельзя. Мне, например, очень хотелось бы иметь такого отца. Такого успешного, надежного и, что самое главное, который всегда рядом с тобой.

– А твой отец?

– Мой отец был негодяем. Он и всё, что с ним связано, вызывают у меня отвращение. Надеюсь, он уже сдох, как собака, в одиночестве, – Сара произносила эти слова как ругательство.

Для Айка это было новостью, и в момент вспышки гнева Сары он даже не успел ничего сказать, так как Сара продолжила, не дав ему возможности заговорить:

– Он изменил мою мать и сбежал со своей любовницей. Моя мать, не перенеся этого, покончила с собой, – немного помолчав, она снова заговорила, но уже спокойным тоном, – ты должен быть рядом со своим отцом, Айк, пообещай.

Таким образом она пыталась разговорить Айка и узнать правду, даже не подозревая, что тема спора может быть связана именно с ней. Ей было просто интересно. Она пыталась попасть туда, в место, которое не принадлежало ей. Слова матери оставили след в её душе (в основном потому, что она её очень любила, и именно её слова были для неё самыми влиятельными). Как будто намеренно она постоянно пыталась проникнуть на запретную территорию.

На самом деле, таков сам человек. Мы всегда входим туда, куда запрещено входить, нам это интересно, и становится интересно с того момента, как эта территория объявляется для нас запретной. К этому надо относиться осторожно. Либо не следует туда идти, либо войдя туда, надо быть готовым испытать последствия на своей шкуре. А если ты уже внутри, то есть только два способа выйти. Либо придется уйти вовремя и оставаться разумным перед всеми и перед самим собой, либо придется оставаться там до тех пор, пока тебя не выведут оттуда неразумным образом. А тебя, рано или поздно, обязательно оттуда выгонят. Есть четкие границы, установленные для человечества, и тот, кто нарушает их, однажды сам лишится разума. Однажды, выставляя границы для других.

Айк так и не рассказал Саре ничего о подробностях ссоры с отцом. А Саре было интересно, она очень хотела знать, постоянно искала способы прояснить этот вопрос, постоянно подходила к нему с разных сторон, но Айк хладнокровно сопротивлялся и ничего не говорил. Вероятно, он не думал, что Сара спрашивает из любопытства, так как Айк многим делился со своей возлюбленной. Например, однажды, когда они вдвоем гуляли вечером, и устав, решили посидеть на скамейке. Айк запрокинул голову и стал смотреть в небо. В этом не было ничего нового, Саре уже была знакома эта странная привычка Айка.

– Дорогой, на что ты так пристально смотришь?

– Сара, ты помнишь историю моей матери? Ту автокатастрофу, в которую попали мои родители, – подавленно сказал Айк.

– Конечно, это болезненная тема.

– Это незабываемо. Я был ребенком и не понимал, что происходит. Мой дядя (брат отца) отвез меня в свой дом в деревне. Когда я был маленьким, мы жили там несколько лет. Деревня находится в Лорийской области. Мой дядя остался там, а отец решил, что нам следует переехать сюда. У него были цели, которых, как он всегда говорил, достигнет здесь скорее. Мой дядя не был женат. Он остался там один. Короче говоря, я прожил у него несколько месяцев, пока не вернулся отец. Потом, когда его привезли домой, я спросил его:

– Папа, что случилось с твоими ногами?

– Болят, сынок, потом это пройдет, но сейчас болят, – сказал мой дядя, и этот ответ меня удовлетворил. Затем, когда я спросил отца, где моя мама, он ответил:

– Сынок, каждую ночь, когда ты ложишься спать, смотри на звезды и считай их, как только ты закончишь считать, придет мама, она ушла далеко, но, если ты будешь терпеливо считать, она придет и поцелует тебя. Пожелает тебе спокойной ночи.

И в тот день я лёг рано. Я скучал по своей матери. Как только стемнело, я лёг в постель. Положение кровати было такое, что, когда я ложился на спину и смотрел вверх, оглядываясь назад, я видел звёзды и мог их сосчитать. Я лёг в постель и начал считать звёзды. Ну, конечно, я заснул. Я так засыпал каждую ночь, а мама все не приходила. Теперь я, конечно, понимаю, что тогда я был маленьким, поэтому мой отец сказал мне это, чтобы я всегда надеялся. И это стало привычкой. Когда мне есть, о чем поговорить с мамой, я ложусь ночью и смотрю на звезды, разговариваю с ними, так мне кажется, что я разговариваю с ней. Так она бывает со мной. И иногда кажется, что это получается. Я не могу объяснить, что я чувствую. Я очень любил свою маму, больше всего на свете я любил именно её. Мой отец казался мне более близким, когда была моя мать, после этого мы как бы отдалились друг от друга, и этого нельзя отрицать.

Сара не знала, что сказать, обычно утешать у неё получалось не очень хорошо, но и молчать она тоже не могла. Пока она размышляла, Айк снова заговорил:

– Когда я был маленьким, мама укладывала меня спать. Мой отец всегда отсутствовал, он был занят своими делами. Бывало, что он приходил так поздно, что я уже спал, а утром уходил до того, как я просыпался. Мы не виделись по нескольку дней. Но моя мама говорила: «Твой отец так соскучился по тебе, что поцеловал тебя перед уходом». Я чувствовал себя счастливым, услышав эти слова. Я не уверен, поцеловал ли меня отец, может быть, он даже не вернулся домой в тот вечер, но моя мать знала, как пробудить во мне надежду. Она была настоящим мастером этого. Я также никогда не забуду её слова о жизни. В одну из таких ночей она мне сказала их.

– Какие слова? – лениво спросила Сара.

– У меня был друг, у него умер отец. Я понял это годы спустя. Он был очень хорошим человеком и меня он очень любил, я помню, он всегда приносил моему другу шоколадные конфеты и давал одну мне. Я спросил маму: «Почему его папа не приходит (я давно его не видел)», мама сказала:

«Айк, запомни это на всю жизнь: Бог первым забирает к себе лучших людей, там, наверное, безопаснее».

«Но ты лучшая», – настаивал я, опасаясь ответа.

«Сынок, жизнь – это испытание. Люди, которые рано приходят к Богу, самые сильные. Ведь они проходят через это испытание быстрее», – сказала она, отвлекая меня от вопроса, который я задал. Она верила в судьбу, она всегда говорила, что верит. Возможно, она что-то предчувствовала.

– А ты? – резко спросила Сара, округлив глаза.

– Я?

– Да, ты. Ты веришь в судьбу?

– Если и да, то ты моя судьба, – сказал Айк, нежно поглаживая волосы Сары.

Сара подошла к нему и внимательно, с очаровательной улыбкой посмотрела ему в глаза.


Часть 5

– Как дела, друг? – спросил Нарек однажды, когда они втроём встретились на очередном вечере «Литературного клуба».

– Хорошо, – неохотно ответил Айк на нежелательный вопрос.

– В доме ситуация уже уладилась? – дерзко продолжил Нарек.

– Да, – солгал Айк, – всё в порядке.

– Хорошо, не вешай нос, ты же мой друг, не стоит так расстраиваться, – сказал Нарек и дружески ударил Айка по плечу.

– Балбес, – рассмеялся Айк.

– Ну что ж, начнём, – сказала Сильвия, прерывая их перешептывание. Сильвия была организатором «Литературного клуба», она всегда вносила оживление и начинала дискуссию.

Чай и сладости, как обычно, были поставлены перед всеми, так что можно было начинать.

– Начнём, – ответила Сара.

В комнате было восемь человек: Сара, Сильвия, Айк, Нарек, Марианна и ещё трое. Все сидели в хорошо обставленной, эстетически приятной комнате вокруг круглого деревянного стола. Пол комнаты гармонировал с круглым столом и стульями. Было два окна: одно закрытое, другое – открытое. Айк смотрел в открытое окно, когда Сара сказала:

«Начнём». В центре стола лежала книга Джорджа Оруэлла «1984», обсуждению которой была посвящена эта встреча.

– Что вы думаете о почерке Оруэлла? – воодушевлённо спросила Сильвия.

– Я думаю, что почерк Оруэлла очень индивидуален, второго такого нет. Во всяком случае, я ещё не встречал, – так же воодушевлённо ответил Нарек.

– А как насчет идеи книги, что он хотел объяснить, донести до своего читателя? – продолжила Сильвия.

– Я думаю, – начал Айк, – он не хотел ничего передать. На самом деле «1984» – это просто история о революции, не политической, а на уровне одного человека. Оруэлл показал революцию, происходящую внутри Уинстона, глазами самого Уинстона.

– «1984» определенно также о важности власти, – добавила Сара, словно ожидая своей очереди.

Лицо Нарека нахмурилось.

– Я согласна с тем, что было сказано, но я думаю, что мы также должны уделить особое внимание образу Голдстейна, который сыграл ключевую роль в построении романа … – начала Марианна и говорила так долго, что в конце её речи очень немногие смогли бы гордиться своей блестящей памятью. Почти никто ничего не запомнил.

Собравшиеся обменялись ещё несколькими мнениями, и после этого уже началась бурное обсуждение о том, насколько герои «1984» похожи на людей, живущих в нашей реальности, и насколько это произведение соответствует нашему времени, несмотря на то, что книга была написана намного раньше.

Обсуждались персонажи «Большого брата» и «Голдстейна». На что Айк ответил довольно резким голосом:

– Они вовсе не случайно выбранные герои и вообще они не обычные герои, как все остальные, они скорее идеи или люди, с помощью которых нам показывают диаметрально противоположные идеи, которые на самом деле очень близки друг к другу. Обобщая «1984», могу сказать, что всё в жизни – обман, самообман.

– Согласна, – плавно продолжила Сильвия, «самообман». Именно благодаря этому человечество всё еще существует, это тоже идея и не менее глубокая, чем «Голдстейны» и «старшие братья». Они словно три вершины треугольника, взаимосвязанные друг с другом, и без них у нас не было бы того, что называется треугольником.

В результате обсуждение завершилось выразительным определением, которое часто дают книгам Оруэлла: «всегда актуальны», «всегда современны», «всегда к месту»… «всегда». Произведения Оруэлла – «всегда».

Обсуждение завершилось глубокими размышлениями и весьма бурно, что побудило всех к обсуждению другой книги, которая была выбрана единогласно – «Три товарища» Ремарка. Как и в предыдущих случаях, на этот раз у читателей была неделя.

– Давайте вместе прочитаем «Трёх товарищей», – воодушевлённо сказала Сара, когда они вышли из здания. Воодушевление Сары показалось Айку чрезмерным.

– Вместе, как три товарища, – с пафосом заметил Нарек, после чего все трое рассмеялись.

Айк проводил много времени и с Сарой, и с Нареком. Вполне логично, что их встречи часто совпадали, и они втроем проводили много времени. В результате Сара и Нарек также сблизились, и поэтому предложение Сары не было странным.

– Я думаю, что нет никаких проблем, мы можем читать втроём. Может быть, книга о нас, – сказал Айк и мгновение спустя добавил мрачным и более пугающим голосом, – или наоборот.

Пятница прошла, в субботу встретиться не получилось: у Нарека была важная встреча, у Сары тоже. С воскресного дня друзья начали собираться и читать в кафе, дома у Нарека, дома у Айка. Айк избегал читать дома с друзьями, опасаясь, что они поймут, из-за чего у него с отцом были напряженные отношения, или, может быть, сам отец сделает какой-то намёк. Тем не менее, они были в доме Айка дважды, и всё прошло гладко. Арташес поприветствовал всех и прошел в свою комнату. В его поведении не было ничего необычного, Нарек даже спросил: «Уже всё в порядке?».

Во время чтения и обсуждения книги все трое почувствовали себя ближе друг к другу, чем раньше. В следующую пятницу уже можно было сказать, что они были более близкими друзьями, чем когда-либо. Это так: за неделю человека можно узнать лучше, чем за всю жизнь.


Часть 6

– Каков настрой? У нас снова будет бурное обсуждение? – с улыбкой начала Сильвия.

В ответ на лицах всех присутствующих по очереди появилась улыбка, как будто они запустили волну, как болельщики на футбольном матче, вдохновляя свою любимую команду.

– Что вы можете сказать о Ремарке? В нашем «Литературном клубе» мы впервые читаем его произведение. Вы были знакомы с ним до посещения «Литературного клуба»?

– Я прочитала «Триумфальную арку», – сказала Марианна, – сильное и глубокое произведение, но это другое, так же гениально, но другое.

– Ремарк депрессивен, – сказал Нарек, которому книга не очень понравилась, – у этой истории могло быть много других концовок, но он выбрал именно трагическую.

– Книга именно в этом жанре, – возразил Айк, – я думаю, что это очень роскошное произведение. Ремарк показал такую дружбу, какой в наше время почти не существует. Нужно уметь писать так, как он. Стиль совсем другой. Таким писателем, я думаю, невозможно стать, это называется талантом.

– А в конце всегда бывает плохо. В конце жизни всегда смерть. Просто надо умереть, прожив, надо успеть прожить до того, как умрём, – плавно дополнила его Сара.

На этот раз обсуждение продлилось недолго, большинству присутствующих в комнате произведение понравилось, но день был холодный, и на улице шёл снег, осенний снег. Это был всего лишь сентябрь. Такого не было много лет (моя мама сказала, что эта погода хорошо запечатлелась в её памяти). Вдобавок ко всему этому был уже поздний час.

Члены «Литературного клуба» решили попрощаться друг с другом с условием, что встретятся на следующей неделе. Они должны были обсудить книгу Эмили Бронте «Грозовой перевал». Книгу предложила Сара, и все сразу же согласились, когда Сильвия в замешательстве сказала, что это произведение такое же темное и мрачное, какой порой бывает погода.

Мы сами решаем, каким должно быть наше настроение, и часто пытаемся сопоставить его с погодой на улице. Если внутри у нас такое же настроение, как и на улице, наши шаги будут более гармоничными и чёткими. Если погода солнечная, мы будем более мотивированы, если пасмурно, мы будем больше размышлять. Но слишком часто мы выбираем настроение размышлять: даже если на улице светло, мы можем делать это ночью. Размышляя, мы чувствуем удовлетворение. И ночь вовсе не для сна, ночью ты – это ты – настоящий ты, тот «ты», которым ты никогда не будешь днём. Человек искренен только тогда, когда он наедине с собой, по крайней мере – с самим собой. Ни перед самым близким человеком, ни перед незнакомцем, ни даже перед зеркалом, а только когда остаешься наедине с собой и только ночью. Ночь, в свою очередь, тоже рядом с человеком. День не рядом с человеком и не с человеком, он рядом со всеми и далек от всех. Ночь индивидуальна. Многие из нас живут именно ночью, только ночью.


Часть 7

На следующий вечер позвонил Нарек.

– Айк, мне нужно сказать тебе кое-что важное, мы должны встретиться, друг, – торопливо сказал он.

Так часто бывает: когда идёшь по улице почти бегом и разговариваешь по телефону. Айк именно так и понял.

– Это очень срочно, я позвоню тебе через час, чтобы ты вышел, к этому времени я буду возле твоего дома.

– Хорошо, – удивлённо ответил Айк.

Правильнее было бы сказать «попытался ответить», но не успел, так как Нарек уже прервал разговор.

Айк провёл за чтением книги «Грозовой перевал» ещё двадцать пять минут, затем отложил её в сторону и начал одеваться. Через двадцать минут Нарек позвонил. Айк ответил. А через пять минут он уже был перед их домом. Нарек очень быстро поприветствовал его, и они вдвоем направились в ближайшее кафе.

Нарек очень спешил и один раз чуть не упал, он даже не смотрел под ноги. Айк впервые видел его в таком состоянии, но подумал, что ничего плохого не случилось, по крайней мере, тот блеск, который он видел в глазах Нарека, говорил ему об обратном: глаза человека, с которым случилось несчастье, так не блестят, они вообще не блестят, а, если бы случившееся было настоящей трагедией, они бы уже больше никогда не заблестели. Кроме того, Нарек бы сразу сказал ему, а не после того, как они сядут, тем более в кафе. Нарек проявлял спешку во всём своём поведении, но, вероятно, с ним случилось что-то хорошее, потому что, судя по всему, он был настроен сообщить Айку отличную новость.

Кафе было скромным, но красиво обставленным. Они сели за первый попавшийся им столик. Нарек сразу же поискал взглядом официанта и нашел его за барной стойкой, затем сделал знак рукой. Официант, заметив знак Нарека, сразу же прекратил разговор с молодой привлекательной кассиршей, стоявшей рядом, и, прошептав что-то на ухо другой коллеге, поспешил принять свой очередной заказ.

Проплыв между столами, он добрался до стола, за которым сидели Нарек и Айк. Протянул меню Нареку, затем хотел что-то ему сказать, но Нарек сделал жест рукой, как бы останавливая всё и всех, и просто сказал:

– Меню не нужно, пожалуйста, принесите нам два капучино.

– Один капучино и один чай, пожалуйста, – исправил Айк друга и, бросив взгляд на Нарека, удивленно сказал, – ты так торопишься, что даже забыл, что я не пью кофе.

– Сию минуту, господа, – кивнул официант и ответил так, как отличник отвечает хорошо усвоенный урок. Затем ушел, покачиваясь.

– Заказ уже сделали, теперь нам никто не помешает, – быстро сказал Нарек.

– Что случилось?

– Я оказался в таком же положении, как и ты, друг.

– То есть?

– Я влюбился, Айк, – сказал Нарек, тревожно следя глазами за происходящим на улице.

– Отлично, наконец-то ты отнесешься к своей жизни более серьезно, – искренне обрадовался Айк.

– Вот глянь, чем твой друг собирается удивить, – сказал Нарек и, покопавшись в телефоне, показал что-то Айку (это была её фотография), – она намного старше, но и это мне не помешает, – самозабвенно говорил Нарек.

– Опять? Все твои женщины были старше тебя, – сказал Айк, и его брови постепенно поднялись, а взгляд словно вонзился в глаза Нарека.

– Нет, друг мой, это другое. Анжела не такая, как все остальные. Одно дело, когда проводишь время с женщиной старше тебя, это легко, даже если она замужем, другое дело, когда любишь женщину и хочешь связать с ней свою жизнь, – мечтательно ответил Нарек и добавил, – у меня еще никогда не было серьезных намерений.

– Кто она, откуда?

– Mы работаем вместе. Точнее, она работает в нашем банке, но в другом отделе. Мы почти не встречались, её перевели к нам из другого филиала. А там она работала очень давно, – сказал Нарек тонким голосом влюбленного.

– Это значительно облегчит дело, это хорошо.

– В каком смысле облегчит?

– Смотри, например, я и Сара. Мы часто встречались в «Литературном клубе», были более-менее знакомы, и поэтому всё прошло не так уж сложно, у нас с самого начала было о чём поговорить, – серьёзно сказал Айк.

– Это другое, вы уже знали друг друга. Потом ты влюбился и смог к ней подойти благодаря тому, что вы были «старыми знакомыми», – сказал Нарек.

– Ты преувеличиваешь: «быть знакомыми» – не совсем подходящее слово для такой ситуации. Но когда-то мы познакомились, а потом начали узнавать друг друга. Попробуй познакомиться, – убедительно сказал Айк.

– Да, я так и решил, и самое главное – знаю, как познакомиться.

Этот разговор не затянулся надолго. Нарек не был из тех, кто нуждается в подбадривании.


Часть 8

Прошёл год, даже чуть больше. Нарек мало-помалу уже пожинал плоды своего труда. Анжела и Нарек иногда проводили вместе перерывы, а иногда, реже, гуляли. Сначала Анжела вела себя уклончиво, ссылаясь на то, что Нарек был на несколько лет моложе её. Как отметил Айк во время разговора, Нарек питал слабость к женщинам старше его, но он был уверен, что это не тот случай.

Анжела выглядела роскошно: средний рост, рыжые волосы, красивая улыбка, большие глаза и веснушки на щеках – всё, что было нужно Нареку. Это была редкая женщина. А Нарек особое внимание уделял внешности женщин и был уверен, что это самое главное.

Однажды Нарек случайно услышал, как Анжела бурно обсуждает с подругой какой-то фильм. Затем, когда Анжела и Нарек вышли на перерыв, он сказал:

– Я случайно услышал ваше обсуждение того фильма…

– Да, концовка была очень интересной, я только вчера посмотрела. Но Нарине давно советовала, это её любимый фильм, – эмоционально ответила Анжела.

– Значит тебе нравятся фильмы? – сказал Нарек, глядя на Анжелу так, как рыбак смотрит на только что пойманную рыбу.

– Очень! Как только у меня появляется свободное время, я тут же прилипаю к компьютеру, это стало похоже на зависимость, – заключила Анжела, закатив глаза.

– В таком случае, давай в воскресенье сходим в кино. Посмотрим, какие фильмы указаны в афише, но выбор оставлю за тобой – ты в этом точно разбираешься лучше, – очень уверенно и непринуждённо сказал Нарек, словно так и должно было быть.

– Ты приглашаешь меня в кино, потому что хочешь найти со мной общие интересы? Еще и даешь мне возможность выбрать фильм, чтобы и я осталась довольна и не заметила твоего хитрого шага? – холодно сказала Анжела, пристально глядя в лицо Нареку, выпучив глаза.

– Да, – ответил Нарек.

Он попытался изобразить на лице уверенность, но при этом не ожидал такого ответа от Анжелы, поэтому покраснел. В результате он не знал, какое выражение появилось у него на лице, но постарался хотя бы сохранить то, что получилось, и не отводить взгляд от Анжелы.

– Ты делаешь мне предложение, от которого было бы странно отказаться, всё справедливо. Я согласна, – смеясь, сказала Анжела и протянула руку, чтобы пожать руку Нареку в знак согласия.

В ответ Нарек пожал протянутую руку Анжелы и облегченно рассмеялся. Это было скрытое ликование, похожее на ликование ребёнка, который что-то ломает, а мать просто дарует ему прощение и улыбается. То, чего почти никогда не встретишь в армянских семьях.

Так они договорились и вернулись к своей работе. Время перерыва уже истекло․

В течение всего оставшегося дня Анжела была спокойна, по крайней мере, держалась спокойно, а сердце Нарека, казалось, готово было выпрыгнуть с места, ему не терпелось всё рассказать Айку.

Вечером он вернулся домой и сразу же позвонил Айку, даже не дождавшись встречи тут же все поведал по телефону, гордясь собой, а Айк искренне обрадовался за друга.

Сара была рядом с Айком и услышала разговор. Она тоже очень обрадовалась и попросила Айка включить громкую связь. Айк включил и поднес телефон к Саре.

– Нарек, в следующий раз обязательно вчетвером пойдем в кино. С меня и Айка – хороший фильм, а ты пригласишь Анжелу, – сказала Сара и подмигнула Айку.

– Обязательно, – с готовностью ответил Нарек по ту сторону телефона.

– Нарек прекрасно понимал, что должен суметь «ввести» Анжелу в свой круг, Айк и Сара помогут их отношениям изнутри, и трио превратится в четверку, более симметричную и более интересную. Поэтому предложение Сары было для него совершенно понятным и логичным. Для этого, прежде всего, необходимо было найти общие интересы между Анжелой и остальными, и кино было действенной идеей.


Часть 9

– Ваше место в третьем ряду, – безразличным и усталым голосом сказала девушка, которая сопровождала Нарека и Анжелу в кинозал.

Нарек включил фонарик на телефоне и протянул его перед собой и Анжелой (в зале было темно, фильм уже начинался). Легко коснувшись спины Анжелы, он дал ей понять, что рядом и следит за тем, чтобы она не оступилась.

Несмотря на то, что в зале было не так много людей (в воскресные дни обычно кинозалы бывают переполнены, но чаще в вечернее время, а их сеанс был в 16:00), они умудрились потревожить и тех немногих зрителей, которые уже были на своих местах и смотрели первые минуты фильма. Анжела и Нарек закрывали своим ростом нижнюю часть большого экрана.

Для всех фильм мог считаться начавшимся, когда они наконец сели. Фильм, как и договаривались, выбрала Анжела. Она с нетерпением ждала премьеры «The Words». Это была история о жизни писателя… в ней было столько тонких намёков на книги. В общем, фильм был в какой-то степени о писателе и книгах. Поэтому Нарек решил, что сразу после фильма сообщит Анжеле о «Литературном клубе», может быть, её это заинтересует. И если действительно заинтересует… черт возьми, это будет настоящий джекпот! Эта перспектива очень обрадовала Нарека. Он с нетерпением ждал окончания фильма, чтобы подробно обсудить эту идею с Анжелой.

Фильм был очень интересен Анжеле. Она была в своей стихии. Прежде чем зайти в кинотеатр, Нарек успел купить сок и попкорн для себя и Анжелы, а теперь, когда Анжела уже съела весь попкорн и перешла к своему соку, она пила сок так, словно рекламировала его: быстро, но очень маленькими глотками. Казалось, что в бутылке сока было куда больше, чем указанные пол-литра на этикетке. Этот эпизод немного отвлёк Нарека от фильма, и он взглянул на часы на своём левом запястье: золотистые стрелки подсказывали, что фильм вот-вот закончится.

– Ну что скажешь, понравился тебе фильм? – сказала Анжела через несколько секунд после окончания фильма. Она внимательно смотрела на лицо Нарека. Хотела отследить движения каждой мышцы на его лице.

– Очень. Честно говоря, я не думал, что мне настолько понравится. Я, конечно, не такой киноман, как ты, но и совсем далёким от кино себя не считаю, – сказал Нарек, стараясь не отвлекаться от темы и продолжить обсуждение, одновременно удерживая в мыслях «Литературный клуб».

– Мне очень понравилась общая идея фильма, люблю глубокие фильмы.

– А тема книг? Была тебе близка по духу? – осторожно поинтересовался Нарек.

– Да, всё, что эстетично, – моё, – сказала Анжела, торжественно указывая на себя.

– Анжела, у меня есть одна идея.

– Ну? – вопросительно посмотрела на него Анжела, ожидая, что, возможно, он хочет пригласить её куда-то… или просто прогуляться.

Было еще не поздно, но она не была уверена, что примет предложение, хотя и не отказалась бы от мороженого.

– Я уже несколько лет каждую пятницу вечером занят… – начал Нарек.

– Чем?

– Ладно, буду честен. Не хочу ходить вокруг да около, просто хочу тебя кое-куда пригласить. Но это не то место, куда можно сходить один или два раза, я не приглашаю тебя в какое-то кафе, ресторан или опять в кино.

– Интересно, – задумчиво сказала Анжела, – ну, раз уж ты решил говорить без лишних слов, тогда сразу назови это место.

– «Литературный клуб», – он был напряжен. Он очень редко бывал напряжен.

– «Литературный клуб»? Хорошо, объясни, – сказала Анжела таким тоном, что Нареку показалось, что она даже не догадывается, о чем идет речь.

– Это такое место в Ереване, как бы клуб, где каждую пятницу мы собираемся с друзьями книголюбами, и обсуждаем нашу последнюю прочитанную книгу. Книга всегда совпадает, потому что мы все после каждого обсуждения выбираем следующую книгу. Мы за неделю читаем одну и ту же книгу, чтобы в пятницу поделиться впечатлениями и подвести итоги. Членом нашего клуба может стать каждый, но есть одно важное условие: мы всегда должны присутствовать и всегда читать то, что задано.

– Поняла, а в чём вообще смысл существования «Литературного клуба»? – спросила Анжела.

– «Литературный клуб» – это и развлечение, и способ саморазвития. Когда ты делаешь что-то системно, и результаты становятся системными. Мы изучаем литературу самых разных жанров и стилей – тебе будет очень интересно, я уверен. А я буду очень рад, если ты согласишься…

– Ладно, давай попробуем. Если мне не понравится, просто больше не приду.

– Отлично! В пятницу после работы пойдем вместе, я представлю тебя в клубе. И ещё один важный момент: к пятнице ты должна уже прочитать «Грозовой перевал» Эмили Бронте.

– До пятницы? – спросила Анжела, с недоумением глядя на Нарека.

– Да, сегодня еще воскресенье, успеешь. А сейчас давай прогуляемся? Поблизости есть киоск с мягким мороженым – вкус у них особенный, не такой, как у других, – быстро сменил тему Нарек, пока Анжела снова не задумалась и, возможно, не передумала.

– Пойдем, – радостно сказала Анжела, подумав: «Ты уже и мои мысли читаешь».

Анжеле нравился Нарек, но она его еще не любила. По крайней мере, не так, как должна была любить… не так, как хотел Нарек.


Часть 10

В пятницу Нарек и Анжела пошли в «Литературный клуб».

– Знакомься, это Айк, мой лучший друг, а это Сара, девушка Айка.

– Очень приятно, Анжела, – представилась Анжела, приветствуя Айка и Сару.

– Анжела – моя… – растерянно начал Нарек, а затем просто сказал, – это Анжела.

– Очень приятно, Анжела, – начала Сара каким-то наигранным тоном, – Нарек много рассказывал нам о тебе, но не говорил, что ты такая красивая. Наверное, приберёг этот факт как сюрприз.

– Спасибо, ты тоже, – смутившись, сказала Анжела и перевела взгляд с Сары на Айка.

– Ну что, пойдём? – сказал Айк, жестом указывая девушкам направление к комнате.

Все уже собрались, Сильвия тоже. Когда они вошли в комнату, Нарек поприветствовал всех, представил Анжелу и, посмотрев на Сильвию, сказал:

– Силь, Анжела – новый член нашего клуба, с твоего разрешения, конечно.

Лицо Сильвии приняло удивленное выражение и, поняв возникший у нее вопрос, Нарек тут же добавил:

– Да, она прочитала «Грозовой перевал».

В ответ Сильвия и остальные дружелюбно рассмеялись, и Сильвия, с улыбкой на лице, сказала:

– В таком случае, добро пожаловать в наш клуб, красавица.

Анжела улыбнулась и заняла предназначенный ей стул, который стоял рядом со стулом Нарека.

Затем все расселись.

– Что ж, начнём? – сказала Сильвия.

– Начнём, – подтвердила Марианна.

Обсуждение книги Анжеле очень понравилось, и она не вела себя пассивно.

И так она решила остаться в «Литературном клубе».

Выйдя из комнаты, прежде чем спуститься по лестнице, все попрощались друг с другом. Нарек проводил Анжелу домой. По дороге они снова разговорились. Нарек был уже полностью раскрепощён – стесняться больше было нечего. Он чувствовал себя в своей тарелке. Это был тот самый прежний сердцеед. Ещё несколько раз он признался Анжеле в любви и крепко обнял её. Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Даже выше звёзд.

Там были они вдвоём. Вдвоём, и больше никого.


Часть 11

Там было просторно, но обставлено старинной мебелью. Дизайн был так выбран специально. Ресторан был известен в Ереване: он находился в центре города. Айк и Сара хотели сообщить свою новость именно там. Они уже дошли до ресторана, когда подошли Нарек и Анжела. Их отношения давно стали серьёзными и теперь они были «четвёркой», как когда-то думал Нарек. А опоздали они, потому что свернули с дороги в ресторан, решив прогуляться.

Они поприветствовали друг друга и расположились: Айк и Сара на небольшом диване, а Нарек и Анжела на двух удобных и мягких креслах, стоявших напротив дивана. Посреди них находился прямоугольный деревянный стол, на котором стояла коробка с салфетками и пепельница. На улице было очень холодно, но даже это не помешало романтической прогулке Нарека и Анжелы. В ресторане же, напротив, было тепло: так что все смогли согреться.

– Вы выбрали удачный час, народу пока нет, только мы и та пара, – сказал Нарек, взглянув на Айка и Сару и указав на парочку в дальнем левом углу, которая, судя по всему, была далеко не новобрачной.

– Какое отношение имеет время, всё равно вы всегда опаздываете, – пробормотал Айк и добавил, – я же говорил, что это важно!

– Ну ладно, дружище, в этот раз вот так получилось, – попытался успокоить друга Нарек. Но, взглянув на неизменное выражение лица Айка, понял – не получилось.

– Я прошу прощения от нас обоих, – сказала Анжела.

– Я не отношусь к этому так болезненно, – засмеялась Сара, – но это же Айк. Вы ведь знаете, он точная копия своего отца?

– Ладно, теперь давайте позовем официанта, сделаем заказ и поговорим, – сказал Айк, немного успокоившись.

Не успел он помахать официанту, как тот уже стоял рядом со столиком, одетый в тщательно выглаженную белую рубашку и классические темно-синие брюки, с полотенцем в одной руке и меню в другой. Он был очень молод, может быть, ему было пятнадцать или шестнадцать лет.

– Здравствуйте, добро пожаловать в наш ресторан. Что бы вы хотели? Меню? – сказав это, дружелюбный парень протянул Айку меню.

– Да, спасибо. Когда решим, мы Вас позовем, – ответил Айк и, передумав, добавил, – подойдите через пять минут.

– Хорошо, – улыбнулся официант и плавным шагом удалился.

– Что это за место? Откуда вы знали об этом месте, Айк? – сказал Нарек и с иронией добавил,– очень приятный молодой человек, кстати.