Дара Рой
Сердце Поющего леса: Пробуждение

ПРОЛОГ

Уже третий.

Бастиан аккуратным движением накрыл ладонью остекленевшие глаза молодого оленя. На шее зверя зияла рваная рана, но причиной смерти была не она – слишком быстро, слишком чисто.

Он знал этот почерк.

Вот только гиан в этом лесу быть не должно. Не сомневался: это была работа гиан.

Он сам позаботился о том, чтобы Поющий лес опустел. Непокорных и наглых – убил, остальные исчезли сами. Осталась лишь старуха – да и та была слишком слаба, чтобы сотворить подобное.

– Вот же чертовы твари… – выругался сквозь зубы и сплюнул на землю.

Лес не любил вмешательств и торопился восстановить исходный порядок.Он обошёл тушу, выискивая следы, но дождь смыл всё, что могло стать зацепкой. Серебрящаяся от влаги трава примята лишь там, где он сам недавно ступал, да и та уже норовила подняться обратно, жадно впитывая воду.

– Тц-тц-тц… – задумчиво поцокал языком, вновь осматривая рану. Мысли крутились быстро, сбивчиво, но дельная среди них была только одна – и она ему не нравилась.

Ноги уже кололо иголками от долгого сидения. Похлопал ладонями по затёкшим бёдрам и поднялся.

Придётся всё-таки наведаться к старухе.

Мысль не вызывала ни капли энтузиазма, однако другого выхода он не видел.

Водрузив мёртвого оленя на наскоро сооружённые носилки из еловых лап, Бастиан стал пробираться сквозь чащу, углубляясь в Поющий лес. Не зная дороги, отыскать пещеру старухи было бы невозможно, но он ходил этими тропами не раз – пожалуй, единственный из охотников, не боявшийся её чар.

Носилки то и дело цеплялись за коряги, кочки и выступающие корни, замедляя шаг и распаляя раздражение.

– Расслабься, корявый. Я ж на твоей стороне, – буркнул он вполголоса.

Заявление было лукавым. На стороне леса Бастиан не был – разве что в лесу. Во всём остальном их мнения с местной флорой и фауной сходились редко.

Лес не ответил. Но коряги под ногами будто стали попадаться чуть реже. Бастиан усмехнулся.

К пещере он добрался уже к закату.

– Не стой столбом, давно тебя жду, – сиплый старческий голос гулко отразился от каменных стен.

Он с облегчением сбросил тушу на землю и шагнул в темноту. Огоньки тут же вспыхнули по периметру пещеры, освещая неровные стены. Старуха поморщилась.

– Никак без своих фокусов не можешь, а?

Она пожевала сухими губами, втянула носом воздух – и взгляд тут же оживился, метнувшись ко входу, туда, где остался олень.

– Сначала услуга, потом оплата, – Бастиан одним движением загородил выход.

– Кто ж так дела ведёт, милок?!

– Я веду.

В серых глазах сверкнула молния – а может, то был лишь отблеск огня.

– То-то я и гляжу, только со мной у тебя и ладится, – проворчала старуха. – Никто другой с тобой и знаться не хочет, болван неотёсанный. Чего у тебя? Выкладывай.

– Тварей своих забери. Или я их всех перебью. Ты меня знаешь.

Он впился взглядом в её лицо, пытаясь уловить хоть тень эмоции. Напрасно.

– Всех уже перебил, – старуха криво усмехнулась. – А кого не перебил – сами ушли. Сил у меня больше нет. Вот и приходится с тобой, иродом, дело иметь.

Она не врала. Он бы почувствовал.

– Сама посмотри.

Отступил, пропуская её к туше. Старуха с неожиданной для своих лет прытью добралась до оленя и замерла.

– Хороший оленёк. Свежий. Мои бы без присмотра не бросили…

Приложила ладонь к ещё кровоточащей ране, прислушалась – и подняла на Бастиана хмурый взгляд.

– Говорил же тебе…

Закончить фразу он не успел.

Старуха поднялась и кровавой ладонью накрыла ему глаза. Ногти впились в виски, не давая вырваться. Она хрипло напевала себе под нос – не было у песни ни слов, ни привычной мелодии.

Бастиан знал, что у некоторых гиан силён дар предвидения. Но никогда не сталкивался с ним вот так. Густая, смердящая железом кровь будто впитывалась в веки, просачивалась под кожу. Сердце пропустило удар.

И он увидел.

Она уже перешла границу.

Глава 1

– Пока, Вив! Хорошо отдохни! – коллега легко потрепала меня по рукаву, заставив оторвать взгляд от экрана.

– А? – голова гудела уже почти неделю, и мне потребовалась секунда, чтобы сообразить, что рабочий день закончился. – Да, Лиз, спасибо. Обязательно. Ещё одну такую безумную неделю пережить будет непросто, – хмыкнула, покосившись на гору таблеток от мигрени, возвышавшуюся рядом с бедным кактусом, иссохшим от отсутствия внимания и воды.

– Надо бы выспаться, – пробормотала я.

Лиз коротко кивнула на мои «планы» и под усталый рёв компьютера, особенно отчётливо звучавший в уже пустом и полутёмном офисе, направилась к выходу.

Я вздохнула и потёрла виски, снова уставившись в синеву экрана. Отчёт не шёл. Вернее, я сидела над ним уже полдня, но продуктивность исчезла буквально через десять минут после утреннего будильника. Цифры, буквы и графики расползались перед глазами, не желая складываться во что-то осмысленное.

Моргнула, потом ещё раз – не помогло.

Ладно. Похоже, эта кобыла уже сдохла – пора с неё слезать. Со вздохом я выключила напоследок жалобно заскуливший компьютер, набросила пиджак на плечи и вышла из офиса в прохладные предосенние сумерки.

Зябко не было, но откуда-то взялись и стайкой пробежали по всему телу мурашки. Я дёрнула плечами, на всякий случай завернулась в пиджак поглубже и быстрым шагом направилась в сторону дома.

Пока не стемнело, можно было пройти моей обычной дорогой – через край ближайшего леса. Тропинка сокращала минут пятнадцать пути, а это всегда приятно.

Лес умиротворял своим вековым постоянством. Я знала каждый корешок и каждую кочку на этой тропке – ходила по ней дважды в день уже лет… десять?! Могла бы пройти здесь и по темноте, но то ли головные боли сказывались на ориентации в пространстве, то ли я была слишком задумчива, потому что за эту неделю я уже чуть ли не дважды заплутала в трёх соснах.

Вот и сейчас я с удовольствием нырнула меж раскидистых дубов, с упоением отмечая, как гул дороги и города стих, отделённый густой листвой. Хоть Латон и не был мегаполисом, но городком был активным.

Мимо большого валуна, поросшего сочным мхом. До поворота у алеющей рябины. На следующей развилке – налево.

Развилка.

Рябина.

Я моргнула.

Валун?

Замерла как вкопанная. Валуна не было на месте. Вот сломанная ветка, у которой я вчера подбирала брошенный кем-то фантик. Вот колючий куст шиповника – прямо за тем местом, где должен был быть валун.

Кто, чёрт возьми, утащил здоровенный, мать его, камень?

Огромный, мать его, камень, из-за исчезновения которого я уже готова была причислить себя к разряду людей со слабоватой головушкой, нашёлся. Лежал так, будто никогда никуда не исчезал. И от этого внутри неприятно сжалось. Что-то действительно происходит или это лишь обман сознания?

С недоверием ещё пару минут покрутилась на этом пятачке, словно пытаясь убедиться, что он настоящий. А потом почти побежала домой, едва не сбиваясь с шага. Сумерки уже опустились на город.

Остальной вечер выдался на удивление обычным.

Понежившись в тёплой ванной с лавандовой солью и выпив ромашковый чай, я угнездилась под тяжёлым одеялом, надеясь, что сегодня наконец-то полноценно высплюсь. Тем более завтра для этого была просто потрясающая возможность: будильник можно было не ставить и спать, спать, спать – сколько душе угодно.

На этой сладкой мысли я закрыла глаза.

– Наконец-то эта неделя закончилась, – сонно пробурчала себе под нос, ощущая, как мысли расползаются, а голова медленно погружается в дрему.

Я физически чувствовала, как тяжелеют веки, а голова будто наливается свинцом и проваливается в подушку. Всё ещё слышала окружающие звуки, ощущала тяжесть одеяла, запах крема для рук, которым намазалась перед сном, но с каждой секундой понимала, что меня затягивает куда-то всё глубже и глубже.

Наверное, такое бывало со всеми – когда ты осознаёшь, что уже не бодрствуешь, но не можешь ни открыть глаза, ни пошевелиться, ни даже контролировать дыхание. Обычно это состояние пугало меня. Что, если я не проснусь? Что, если это не просто ощущение, а я и правда не смогу сделать вдох или двинуться?

Но сегодня это беспокойство отступило.

Тело постепенно расслаблялось, словно принимая новую для себя реальность. Погружённая во внутренние ощущения, я не сразу заметила, что звуки и запахи изменились. Не имея возможности шевелиться или открыть глаза, попыталась втянуть носом воздух.

Пахло влажной землёй, вперемешку со сладковатым запахом подгнившей листвы. Воздух ощущался плотным, словно вечернее марево. Тиканье часов и гудение холодильника на кухне исчезли. Вместо них со всех сторон едва слышно скрипело, шуршало и стрекотало – так далеко, что эти звуки вполне могли доноситься и с улицы, из-за окна.

Эта мысль успокоила.

Сколько я провела в этом состоянии – неизвестно. Мне казалось, что это не сон, но и вырваться в реальность я не могла. В какое-то мгновение все звуки пропали, а затем вернулись снова – вместе с неясным ощущением чьего-то присутствия.

Нельзя было сказать, что у меня глаза на затылке, но чужой взгляд в спину я всегда ощущала достаточно чётко. Это чувство невозможно спутать ни с каким другим. И сейчас меж лопаток меня прожигало именно оно – внимательное, изучающее.

В голове мелькнула мысль, что лес замолкает, когда на поляну выходит хищник. Так же исчезли и звуки вокруг меня – словно встречая владельца этого взгляда.

Что делает тело, когда понимает, что за ним наблюдают? Мышцы автоматически приходят в тонус, будто крича: бежать, спасаться – или быть готовым к удару в спину. Так и сейчас тело подтянулось на подсознательном уровне, словно готовое в любой момент сорваться с места.

В желудке завязался тугой комок, с каждым мгновением промедления затягивающийся всё туже и туже, пока не появилась боль. Но страха всё ещё не было.

Говорила мне мама, что пока все стояли в очереди за адекватностью и чувством самосохранения, я уже где-то искала приключения себе на задницу.

Воздух накалился до предела. Резь в желудке тоже, казалось, достигла пика. В висках нарастало одно-единственное желание: беги.

И я сдалась.

И в ту же секунду стопы засаднило от шершавой листвы и веток, мышцы налились кровью, работая в бешеном ритме, как никогда раньше, я отчётливо поняла: я не убегаю.

Я и есть тот самый хищник, от которого лес замирает.

Глава 2

Я неслась, не разбирая дороги, наверное, только чудом избегая встречи с хлесткими ветвями деревьев. Стопы, казалось, к этому времени должны были уже стереться в кровь, но я не чувствовала боли или усталости. Только страх.

По лесу расползся холодный утренний туман, когда я поняла, что окончательно потерялась.

– Дура, вот дура… психичка! – ругая себя вслух я заставила ноги остановиться. То ли от пережитого стресса, то ли от холода, тело бил крупный озноб, приходилось стискивать челюсть, чтобы не клацать зубами на всю округу.

Надо мыслить логически. В конце концов, я маленькая слабая женщина, не могла же я убить оленя в одиночку и без оружия! Не могла же?! – стараясь спрятаться от ветра, чтобы он не выдул из моей головы последние частички здравомыслия, я прижалась к стволу огромного дуба.

Но тогда какого чёрта мне приспичило укусить мёртвого оленя за шею? – эта мысль вызвала очередные рвотные позывы. Металлический вкус крови и ворсинки шерсти все еще будто чувствовались на языке.

Очень, знаете ли, бодрит, проснуться утром и обнаружить себя на поляне с трупом оленя, которого ко всему прочему ты какого-то хрена пытаешься сожрать!

– Может, мне приснилось, что это стейк? – я всё ещё надеялась найти оправдание, но от любых мыслей о мясе к горлу подкатывала тошнота. Занятая монологом и сдерживанием зубного клацанья, я слишком поздно услышала, как сбоку хрустнула ветка, и мгновение спустя что-то холодное, и могу поклясться непременно острое, уткнулось мне под рёбра.

– Не дергайся, – приказал низкий мужской голос над ухом.

Да будто я собиралась, я ж не самоубийца, в конце концов.

Но глаза в сторону незнакомца всё же скосила. Он показываться не торопился, и я ухватила взглядом только край одежды из выделанной кожи.

– И глазами не верти. Руки вперед, запястья вместе, – приказывать ему было явно не впервой. Я послушно вытянула руки и свела запястья. И тут меня в кои то веки озарило.

Стойте, а что вообще происходит? Мало того, что я в непонятном лесу совсем голая, еще и безропотно слушаюсь какого-то мужлана.

Нет, папенька меня воспитывал совершенно другим образом. Бьют? Бей в ответ и беги. А если понимаешь, что могут догнать – бей в самое уязвимое место. Поэтому, когда тёмная фигура появилась передо мной, загораживая последний свет, я, рискуя остаться разделанной на барбекю тушкой, резко дёрнулась вперёд. С ужасом ощутила, как холодное лезвие всё-таки оставляет на коже жгучую полосу пореза, но не дала себе времени в полной мере осознать происходящее. Страдания оставим на потом. Повинуясь совершенно нестерпимому внутреннему порыву – удрать, – я завершила своё выступление, от души ударив коленом в то место, где у моего оппонента в данный момент предположительно находился пах. Видимо, не ожидая такой прыти от бледной худосочной девчонки, мужчина коротко выдохнул и согнулся, на мгновение ослабив хватку.

– Психованный! – выкрикивая ещё парочку ругательств уже себе под нос, я ужом выскользнула из его рук и сайгаком поскакала через выступающие корни.

Можно подумать, если голая женщина одна в лесу, то она лёгкая добыча! – внутренний голос истерично тараторил в унисон с учащённым от гонки дыханием. Я летела стрелой, не замечая ничего вокруг, лелея надежду, что меня не догонят или, что ещё лучше, примут решение вообще не догонять и дадут ускакать счастливым козликом восвояси. Одеться, помыться – и вообще привести себя в человеческий вид. Однако горячая ванна и тёплое мягкое полотенце казались чем-то совершенно нереальным, учитывая все последние обстоятельства.

По мере того как беспрестанный бег выжигал последний кислород в лёгких, а мышцы наливались тяжёлым свинцом от усталости и непривычки, я сильно сбавила темп дёра. Лес вокруг казался абсолютно незнакомым. Словно запахи, цвета, тактильные ощущения – всё было иначе. Да, я до этого никогда не носилась босиком по лесу. Казалось бы, сравнивать не с чем, но внутренняя уверенность в том, что что-то не так, разрасталась в груди всё сильнее.

– Чисто интересно… – я остановилась у кромки небольшой поляны, переводя уже сиплое дыхание. Оперлась ладонями о колени, давая себе минутную передышку и прислушиваясь к звукам вокруг. Погони будто бы не было. По крайней мере такой бугай должен был нестись по лесу со звуком бульдозера, сносящего всё, что выросло на его пути, и неважно, что оно росло тут уже добрые десятки лет. – …Латон хотя бы в этой стороне?

Мозг, перекормленный кислородом, всё же пытался функционировать и выдавал, в общем-то, неплохие мысли. Бежать-то я бежала. И бежала быстро. Но только туда ли?

Повертев головой, я с небывалой радостью отметила, что помню все необходимые для навигации в лесу приметы. Мох на стволе деревьев – с севера, смоляных капель на хвойниках больше с юга, и ещё всякие жизненно необходимые мелочи. Вот только я понятия не имела, находится ли Латон на юге, севере, западе, востоке или, боже упаси, в каких-то промежуточных направлениях. Не быть мне следопытом. И выживальщиком, судя по всему, тоже не быть.

Быть мне Хозяйкой Медной горы, ага.

Паника, разожравшаяся на моём страхе уже до немыслимых размеров, вдруг – бам – лопнула, оставив в голове лишь зудящий писк, похожий на надоедливого комара.

Боковым зрением я уловила едва заметное движение деревьев на той стороне лесного прогала. Выпрямилась, вглядываясь в темноту чащи. Секунды тянулись медленно, словно уже начинающий засахариваться мёд, еле-еле собирающийся в каплю.

Сначала глаза различали лишь иссиня-зелёную листву и чёрные стволы деревьев, сплетающиеся в причудливую паутину. А потом он вышел вперёд.

Волк?

Я с трепещущим сердцем замерла, боясь пошевелиться. Напрасно. Чёрные, зияющие клубящейся темнотой глаза смотрели прямо на меня. Ни единого намёка на зрачок в этой дурманящей пустоте не было – но я и без того всё понимала.

Крупная морда с серебристо-серой шерстью. Тело – гораздо массивнее обычного волка, которого можно увидеть в кино или в зоопарке. Сначала мне показалось, что к туловищу прилипли первые осенние листья. Но я не могла оторвать взгляда и всё отчётливее понимала: шерсть на корпусе животного перемежалась тёмными серо-коричневыми и серебристыми листьями.

За волчьими ушами виднелись небольшие коричневые рога, подёрнутые мхом.

Мох – с севера! – услужливо подкинул мозг недавно выуженную из памяти информацию.

Но мне было не до шуток.

Этот… зверь не был жителем леса. Он был – лес.

И сейчас он решал, достойна ли я быть здесь.

Несколько мгновений мы в тишине неотрывно смотрели друг на друга. А потом волк обнажил клыки и тихо, но утробно зарычал, расставив лапы чуть шире – будто готовясь к прыжку. В груди похолодело. Инстинктивно я сделала шаг назад и упёрлась во что-то твёрдое.

За спиной хмыкнули.

Можно было не оборачиваться – и так понятно, что не так уж много дураков можно встретить в лесу с утра, да ещё и в одном месте.

Догнал.

Ну вот. Скормит волку – и дело с концом. Точнее, сначала расчленит своим этим острым ножичком. А останки потом скормит волку, чтобы не нашли. Может, это вообще его зверюшка – кто их знает, этих лесных сумасшедших.

Воспоминание о ноже отозвалось острой болью в рёбрах – там, где из пореза всё ещё сочилась кровь.

– Нагулялась? – мужчина сзади, кажется, вовсю наслаждался сложившейся ситуацией.

– Я бы и ещё погуляла. Вот только без вашей компании, – ответила, не оборачиваясь, боясь потерять с волком зрительный контакт.

В этот момент я не понимала, кого стоит бояться больше – зверя или человека. Но очередной рык, заставивший волоски на спине встать дыбом, сделал выбор очевидным.

Я вжалась спиной в своего преследователя.

Он не заставил себя долго ждать – взял меня за плечи и, как пушинку, отодвинул в сторону, выходя вперёд. Теперь широкая фигура загораживала от меня зверя, и я слышала лишь всё нарастающее рычание.

В надежде, что пока эти двое разбираются друг с другом, деля шкуру неубитого медведя – то есть меня, – я решила, что успею по-умному сделать ноги, не привлекая внимания. Сделала пару шагов, пятясь по проторенной дорожке, как от рёва, разнёсшегося по лесу громом, у меня буквально заложило уши.

Если вы когда-нибудь слышали рёв Годзиллы, то сможете представить масштаб происходящего. От такого звука не просто встают дыбом волосы – от него трясутся поджилки и подгибаются от ужаса колени.

Вот только ревел не медведь, не волк и уж точно не Годзилла.

Ревел человек.

Волк тоже увеличил громкость – так, что ближайшие пару деревьев сбросили листву. Я замерла в позе испуганного тушканчика.

После столь громкого обмена любезностями наступившая тишина оглушала. Мужчина склонил голову, задержался на мгновение и снова поднял взгляд на зверя. Когда через несколько секунд он развернулся ко мне, я увидела, что волка на поляне уже не было.

Но я вернулась туда, откуда так старалась убежать. В лапы этого здоровенного маньяка. Конфликт был исчерпан.

Серые глаза незнакомца смотрели холодно, не предвещая совсем ничего хорошего. Я молча проглотила ком в горле.

– Продолжим наше чудесное общение? – он приподнял бровь, впервые, кажется, за всё это время осматривая меня с головы до пят. Мне бы хоть покраснеть, но стыда сейчас не было и в помине.

– Глазки повыше, здоровяк, – я не собиралась легко сдаваться.

Губы мужчины растянула улыбка, вот только взгляд оставался таким же злым и холодным.

– Побежишь…, – он покрутил в пальцах уже хорошо знакомый охотничий нож и кивнул на тропинку у меня за спиной, – …убью.

Тут что сегодня, конвенция шизанутых поблизости? Ну ладно я ку-ку, этот то ещё откуда взялся?!

Ощущение, что его угрозы – это не шутка и не пустые слова, возникло сразу. Об этом свидетельствовала и размазанная полоса крови, тянущаяся от ребер уже почти до самой лодыжки. Этот нож не игрушка и он вполне готов его использовать. Поэтому я, меланхолично покорившись судьбе, наблюдала как мне связывают руки. Человек ко всему привыкает, так ведь говорят? Вот и я уже, кажется, привыкла к тому, что этим утром может произойти абсолютно всё, что угодно.

– А вы не каннибал часом? – надолго моего молчания не хватило. Мужчина не ответил, продолжая завязывать веревку в замысловатый узел. – Я, если что, вообще не съедобная! – не обращая внимания на мою болтовню, он одним движением закинул меня на плечо, да так резко, что у меня аж дыхание перехватило.

Интересно, его не смущает, что моя голая задница прямо у его лица? Ох, Вив, о чем ты думаешь…Тебя сейчас, может, убьют, а может, съедят с потрохами.

– Он же точно чокнутый! – сама не знаю, как последняя фраза получилась вслух. – Я не про вас, конечно! – добавила сдавленно, когда хватка на моей талии недвусмысленно усилилась. Надеюсь, прозвучало убедительно.

Пока все эти странные монологи происходили в моей голове и не только в ней, мы ловко лавировали между деревьев. В отличие от меня, которая до этого летела куда глаза глядят, мужчина точно ориентировался на местности и знал куда мы направляемся. Надеюсь, в тёплое место, а то нос, пальцы и задницу я однозначно отморожу.

Ага, в котёл для супа. Ой, да что я ей богу, двадцать первый век, не станет он меня есть…

Но сомнения всё же оставались.

Глава 3

Я сделала ещё пару жалких попыток узнать, когда же мы всё-таки придём и не собираются ли меня сделать обедом, но и они успехом не увенчались. Шли долго, и через какое-то время я уже успела честным образом задремать, вися на плече, или потерять сознание – разница сейчас была не совсем понятна. Тем не менее даже в полусонном состоянии было очевидно, что прихвативший меня в качестве сувенира товарищ в лесу ориентируется очень легко. Передвигается быстро и так тихо, что мне иногда казалось – мы не идём, а скользим над землёй. Ни одна ветка или листик не хрустнули под его здоровенными ногами.

Лес словно затаился, позволяя происходящему идти своим чередом. На пути мы не встретили ни одного живого существа, хотя шли по самой глухой чаще – через бурелом, болота и топи. Но, к счастью, меня не спускали с плеча и не заставляли скакать по кочкам самостоятельно. Моих сил хватало лишь на редкие проблески сознания и пару колких комментариев в час. Голова кружилась, а желудок от голода словно прилип к позвоночнику.

Мне не нравилось, что мы слишком быстро двигались к его территории, где шансов на побег становилось значительно меньше. Хотя кто сказал, что лес не был его местом? В голове снова и снова всплывала сцена на поляне – и от этого внутри холодело.

Если бы я знала, что волка можно просто переорать… Орать я могу громко. Вот только жаль – похоже, нас тут никто, кроме той самой зверюги да пары белок и грибов, не услышит.

Когда меня, идентично мешку картошки, спустили на землю рядом с охотничьей хижиной, уже вечерело. Хижина выглядела достаточно большой, чтобы быть лишь временным пристанищем, да и обжитость территории недвусмысленно намекала: живут тут постоянно. Большой дровник, утоптанные тропинки – и ни одного замка на дверях. Ну да, верно. К такому вломиться – себе дороже.

От резкой смены положения закружилась голова, подкосились ноги. Я буквально каждой клеточкой ощущала, как кровь отливает от головы и тёплым потоком расходится по конечностям, до этого несколько часов мотавшимся из стороны в сторону, как безвольные тряпочки.

Хижина куда-то поплыла. Поплыл куда-то и здоровяк – почему-то уже не обращавший на меня особого внимания, будто отсюда я уж точно не могла никуда деться.

Согнуть колени. Согнуть колени и сесть. Нет, я не буду падать при нём в обморок. Обойдётся!

Увещевая себя, я медленно сползла на землю.

Потерять сознание мне не дали. Взяли за плечи, встряхнули как куклу, и поставили на ноги. В целом, чему удивляться, сразу понятно, что все вопросы здесь решаются просто и по-мужски.

Подталкивая в спину, да так, что казалось он мне сейчас каждый позвонок пересчитает, незнакомец завел меня в небольшую пристройку рядом с домом. Здесь было темно и влажно, свет закатного солнца почти не проникал в помещение сквозь небольшие узкие окошки под потолком.

– Мойся, падалью несет, – по комнате, будто горошины, рассыпались маленькие шарики света и недвижимо замерли в воздухе. У меня чуть челюсть не отпала от таких фокусов.

– С чего ты взял, что это от меня?! – я обернулась на него, удивленно подняв бровь и сама того не замечая, перейдя на "ты". Сам то он тоже особой чистотой не отличался.

– С того, что это не я вгрызался в дохлого оленя, – он хмыкнул и как мне показалось, оскалился. Или это была улыбка? – Не вздумай сбежать, я предупреждал о последствиях. Полотенце найдешь на лавке, – незнакомец развернулся, собираясь выйти.

– Если ты не горишь желанием помочь мне искупаться, то хорошо бы развязать руки, – я протянула ему вслед всё еще крепко связанные запястья. Несколько секунд мы провели в тишине: я – ждала, он – будто обдумывал, стоит ли освобождать меня от веревок, но все же решился и развязал узел.

Значит, уверен, что не смогу сбежать.

Я осталась в купальне одна, и вся странность и тяжесть этого утра, наконец, навалилась на меня без пощады. Слезы сами покатились по щекам, а плечи затряслись мелкой дрожью. Слизывая соленые слезы с губ и стараясь не поскользнуться на мокрых ступенях я опустилась в небольшую купель с теплой водой. Под ней тихо тлели угли. Если и обдумывать всю абсурдность сложившейся ситуации, то уж однозначно в тепле, сегодня я уже достаточно намерзлась.

– Что ж, Вивьен Элизабет Делл, похоже, ты действительно чокнулась, потому что иначе описать эту передрягу мне не удаётся…аййщщ, – натертые запястья болезненно защипало, а бок разрезало новой болью, напоминая о моем бурном сопротивлении. Слезы накатили новой волной.

Соберись! Нельзя показывать страх тому, кто точно получит от этого удовольствие! – а я была уверена, мужчина за стеной съест мой страх на десерт и попросит добавки. Но в груди клокотало, а крупные соленые капли бесконтрольно катились по лицу, будто и не собираясь останавливаться.

Через силу заставив себя дышать глубоко и максимально ровно, я растерла уставшие исцарапанные ноги. Прикрыла глаза, в попытке расслабиться и раствориться в окутавшем меня тепле и невесомости. Тело понемногу расслаблялось, но вместе с тем снижался и выброс адреналина, на котором я и продержалась этот день. Веки наливались свинцовой тяжестью и я с ужасом представляла то мгновение, когда мне придется открыть их снова.

Не знаю, как долго я просидела так, недвижимо, стараясь потеряться в этой купальне и проснуться уже дома, в собственной ванной. Может, все это лишь дурной сон? Очень реалистичный, больной, и странный, но сон?

Дверь сзади скрипнула и поток свежего воздуха заставил разомлевшую кожу снова покрыться мурашками. Я не стала оборачиваться. Какой толк смотреть, если это не поможет мне сбежать отсюда?

– Вылезай, – он взял полотенце с лавки и бросил его на край купели.

Я с усилием открыла глаза, скосила взгляд на угол ткани, попавший в воду и уже жадно впитывающий влагу. И опустилась в купель с головой. Легла на дно, открыла глаза. Не обращая внимания на дискомфорт, на мгновение замерла, смотря вверх, на рябящую поверхность. Он не стал выдергивать меня из воды или проверять жива ли. Молча протянул руку над водой и ждал. Не собиралась облегчать ему задачу, поэтому вынырнула обратно, только когда почти весь воздух из легких вышел. Усердно делая вид, что не замечаю своей наготы и его наглого присутствия, оперлась на протянутую руку. Вылезла из купели и принялась растираться грубоватым полотенцем желая сохранить тепло как можно дольше.

На любые движения тело отзывалось болью. Болели бедра, ныли стопы, острой резью на каждый выдох и вдох реагировал порез на ребрах. Он не двинулся с места, все также молча возвышался рядом. Хоть и не смотрел в лоб, но взгляда не отводил. Как только я отложила полотенце в сторону – достал откуда-то из-за пазухи такой же грубой ткани рубаху. Я молча нацепила здоровенный балахон, почти в нем утопая, но это было лучше чем ничего. Рубаха едва заметно пахла лесом и потом. То ли нашел старую, то ли от того что держал за пазухой ткань успела пропитаться запахами.

Из-за кровоточащей раны ткань алела, мокла и прилипала к телу, добавляя неприятных ощущений. Я подняла голову услышав резкий треск. Он оторвал от своей одежды две широкие полосы. Грязноватые, но ровные и плотные. Все так же молча смочил одну из них в купели, отжал.

– Рубаху подними.

Я послушно задрала свой новообретенный наряд и мужчина уселся рядом на лавку. Каждое давление на порез молнией отдавало по нервным окончаниям, от чего мне инстинктивно хотелось отстраниться как можно дальше. Но шершавая от мозолей ладонь крепко держала меня за бедро, пресекая любые телодвижения.

Намек понят. Сидим, не дергаемся, не вопим от боли.

Я закусила губу и терпела, пока он грубыми уверенными движениями вытер кровь, а после импровизированно перебинтовал и затянул рану.

– Идем. И вертись поменьше.

Я пощупала перевязку. Недурно. Абсолютная антисанитария, но хотя бы меньше кровит и болит тоже не так сильно. Одернула подол рубахи и поплелась следом за широкой спиной, уже растворившейся в дверном проеме.

Солнце уже полностью село и глаза с трудом различали окружающие детали, пока мы шли от купальни ко входу в хижину. Сумеречный воздух холодил лопатки и пробирался под рубаху. Хотелось встать на носочки или собрать пальцы на стопах, чтобы меньше касаться холодной земли и влажной травы. Пахло дымом. В одиноком окне отражалась плоская как блин луна. Мужчина? Охотник? Похититель? Я не могла определиться с тем, кем является этот человек. Открыл дверь в хижину. Словно и не замечая семенящую сзади меня, прошел внутрь. В камине под небольшим котелком потрескивали дрова. Слышалось мерное бульканье похлебки. Легкий аромат ударил в ноздри, отчего пришлось сглотнуть подступившую слюну.

– Сядь. Не мешайся, – кивком головы указал на широкую лавку у небольшого стола. Свет от огня слабо освещал помещение, но через несколько мгновений уже знакомые мне сферы появились по всему периметру комнаты.

Я умостилась на лавке наблюдая за тем как он сосредоточенно перемешивает похлебку и наливает порцию в миску. Пахло грибами и какими-то сладковатыми овощами. Миску с громким стуком мужчина поставил почти на середину, отчего капли похлебки разлетелись в стороны и плюхнулись на деревянную поверхность стола. Деревянную ложку положил там же.

– Ешь, – задержался на мне взглядом на долю секунды, словно обдумывая стою ли я потраченных на еду усилий, и вернулся к камину.

От похлебки шел пар. Мой до безобразия голодный и холодный желудок сжался от предвкушения теплой еды. Но мозг лихорадочно метался в попытке понять: стоит ли принимать эту еду и доверять незнакомцу. С одной стороны, если бы меня собирались прикончить, можно было не тратить время и силы на мое кормление, ванну и перевязку. С другой, никто не мешает охотникам любить сытые, чистые и разомлевшие от тепла тушки. Аромат еды сбивал с мысли, вызывая все более громкое урчание в животе. Я пододвинула миску ближе, принюхалась. Грибы, что-то похожее на картошку, какие-то незнакомые травы или коренья, но в целом, все выглядело съедобным. Травить меня сейчас казалось совершенно не логичным, хоть и возможным исходом. Оглянулась на охотника. Спина и затылок не выражали ровным счетом никаких эмоций. Он медленно помешивал угли в камине, снова забыв обо мне или не считая нужным более обращать внимание на мое присутствие. Я взяла в руки ложку, покрутила в пальцах. Зачем-то тоже понюхала ее и зачерпнула похлебку.

Была не была! Надеюсь если и отравлюсь, то усну тихим сном и не буду мучиться от какого-нибудь расстройства желудка или еще чего похуже.

И, закрыв глаза и уповая на удачу, отправила первую порцию похлебки в рот.

Глава 4

Кажется, еда всё же была отравлена. Иначе как объяснить, что ещё до того, как миска опустела, руки и ноги отказались слушаться, а мысли увязли, переплетаясь и не давая сосредоточиться. Несколько раз я ловила себя на том, что просто смотрю в одну точку с совершенно пустой головой и не понимаю, сколько времени прошло. Я сглотнула разросшийся в горле ком и опустила глаза в миску. Что ж… если это и был яд, я слопала его весь без остатка. И даже ложку облизала.

Тело будто горело изнутри. Тепло разливалось от желудка вверх – через лёгкие, шею, к щекам и макушке. Размякли бёдра, ослабли колени, потеплели замёрзшие и расцарапанные пальцы ног. Держать себя сидя на жёсткой лавке оказалось слишком трудным занятием, требующим невероятной концентрации. И я ослабила контроль.

Лежать тоже было не очень удобно. Жёсткая поверхность впивалась в крестец и лопатки, а для устойчивости пришлось опустить ноги на пол по обе стороны сиденья и упереться ступнями в доски. Мне категорически не хватало опоры. Безвольно скрестила руки на груди, чтобы не упали, но в голове насмешливо пульсировало: Улеглась как покойник!

Но сил что-то менять не было.

Можно и так, – мелькнула мысль. Зачем тратить на меня силы, если можно дать отравленной еды и я сама себя парализую. Схомячу яд за обе щеки. Оставалось надеяться, что хоть на утро проснусь.

Перед глазами появилась небритая суровая физиономия. Потребовалось время, чтобы понять – это он. Маньяк, охотник, псих и обладатель ещё кучи лестных эпитетов. А я – в его ловушке, словно глупая муха. Потолок хижины кружился – то уплывая вдаль, то вновь приближаясь. Сквозь туманное сознание я с удивлением подметила, что на нём нет паутины, которая бывала даже у меня в квартире, что уж говорить про хижину в лесу.

Будто подтверждая мои подсознательные переживания, мужчина одним движением вернул меня в вертикальное положение и, поддерживая за локоть, провёл в соседнюю комнату.

Верно. Теперь нужно спрятать меня подальше, чтобы никто меня тут не нашёл! Гений! – едва тлеющее сознание всё ещё пыталось искать логику в происходящем.

Непослушное тело уложили на тахту, которая оказалась не намного мягче лавки, но зато значительно шире. Руки удалось разметать по сторонам, чтобы не давить ими на грудную клетку. На запястьях и лодыжках чувствовалась невнятная шероховатость, но мне было уже не до этого.

Вокруг осталась лишь темнота и бурлящее в венах тепло. Все ощущения, хижина, собственное тело – всё было где-то далеко, будто и не со мной вовсе.

Глава 5

Тук.

Тук.

Тук.

Мерные удары топора раздавались где-то за пределами дома. Им вторило глубокое, размеренное дыхание. Широкое, необъятное. Не моё. Тяжесть в мышцах и пульсирующая боль в рёбрах не давали вдохнуть в полную силу. Моё дыхание было коротким, словно спотыкающимся о собственный ритм. В солнечном сплетении тлеющим угольком ощущалось тепло. Открыть глаза и вернуться в реальность было страшно. Свежий запах утренней росы, терпкого пота, дыма и дерева чётко давал понять: вчерашний день не был сном или видением.

Я всё же, не без труда, разлепила ресницы и уставилась в потолок. Гладко обтёсанные деревянные балки, каменный выход каминной трубы, сухая ветка чертополоха над дверью.

Даже забавно. Такой здоровяк – а верит во всякие приметы.

Мысль появилась и исчезла на автомате, но следом меня с ног до головы окатило воспоминаниями произошедшего. От причитаний о тяжёлой судьбе отвлёк шорох у входа в комнату. Если раньше мужчина двигался, казалось, беззвучно, то теперь – или перестал это контролировать, или больше не ощущал нужды оставаться незаметным. Он остановился в дверях, осматривая меня с головы до пят, потом задумчиво склонил голову набок, и мы встретились глазами.

Взгляд был колким, оценивающим. Так рассматривают безделушку, на которую случайно наступили, и она впилась в ногу, доставляя дискомфорт. Выкинуть? Или оставить?

– Рано, – абсолютно ровный, ледяной голос разрезал утреннюю тишину.

Мозг со скрипом пытался обработать поступившую информацию. Рано. Что значит – рано? Мы что, оговаривали время для подъёма? Или яд, снотворное, бог весть что, наверняка подсыпанное мне в еду, ещё не должно было закончить своё действие? Разговаривать с этим мужланом не хотелось, поэтому я просто смотрела в ответ не менее злющим взглядом.

Идея встать успехом не увенчалась. Как только я попробовала подняться, руки и ноги пригвоздило обратно к тахте. Верёвки плотного плетения держали запястья и лодыжки, в прямом смысле распластав меня по поверхности.

Некоторое время он отстранённо наблюдал за моими тщетными попытками освободиться. Когда сил уже не осталось, а щёки пылали от стыда и гнева, я посмотрела на него со всей скопившейся во мне ненавистью. Сжатые в полоску губы скривились в ухмылке. Или показалось?

– Это часть гостеприимства… или отдельная услуга? – я склонила голову набок, копируя его жест.

Он не ответил, позволив фразе повиснуть в воздухе. Подошёл, сел на тахту, проверил узлы. Горячие пальцы, казалось, случайно коснулись запястья и задержались на коже.

Я не дёргалась. Страх сидел где-то под рёбрами и шептал: потерпи. Во-первых, хотелось, чтобы эти верёвки с меня поскорее сняли – лишние движения могли привести к обратному исходу. Во-вторых, не хотелось выставлять себя дурой и вертеться на этой тахте, как уж на сковородке.

На удивление мужчина развязал мне руки. Ещё раз пристально всмотрелся в лицо, словно выискивая в нём беспрекословное послушание.

– Почувствуешь, что снова плывёшь – говоришь, – он передвинулся в другой край тахты.

Я слушала и следила за его руками.

– Из хижины – только со мной, – задержался, задумавшись, но всё же развязал узел на ноге.

– Соврёшь – свяжу обратно, – верёвку он недвусмысленно свернул и, не убирая далеко, положил под жёсткий матрас. Поднял на меня взгляд.

– Спишь – там, где я вижу.

На этом, видимо, наш чудесный разговор подошёл к концу. Без лишних объяснений он встал и направился к выходу из комнаты. Моё мнение, состояние, вопросы его не интересовали. Колени вдруг предательски дрогнули – будто я держалась на одном упрямстве.

– А если захочу сбежать красиво? – не устояла и бросила вопрос ему в спину.

Даже так было видно, как от сжатой челюсти на скулах заиграли желваки.

Упс. Кажется, я сейчас перешла какие-то границы.

Оставшись в комнате одна, я села и принялась внимательно осматривать натёртые верёвками руки и ноги. Мне казалось, что вчера я была слишком вялой, когда отключилась прямо на лавке. Но следы от верёвок оказались чересчур глубокими для кого-то, мирно потерявшего сознание и недвижимо проспавшего до утра.

Зачем вообще меня связывать? Мы чёрт знает где посреди леса, идти сюда минимум день. Даже реши я сбежать – не сделала бы этого ночью. Но синеющие полосы на запястьях говорили мне об обратном. От этой мысли по спине пробежал липкий холод.

Лунатизм на фоне стресса?

Пошатываясь, я встала с кровати. Тело и голова ощущались странно. Мышцы пружинили, ныли, но не от усталости – словно рвались вперёд.

Сделала несколько шагов, ожидая, что вчерашняя вялость вот-вот навалится снова. Боль никуда не делась, но тело отозвалось легко, даже слишком бодро. Стопы казались невесомыми, словно пух. Под ложечкой засосало.

Мне бы радоваться – что так легко отделалась после вчерашнего лесного марафона. Но я знала своё тело. Оно умирает на диване после похмелья и с трудом поднимается утром, если я уснула после полуночи. И уж точно не скачет бодрым кузнечиком после подобных стрессов.

Волны напряжения из-за двери ощущались почти физически. Хоть владельца хижины и не было видно, внутренне я чётко понимала: он всё ещё наблюдает. Словно я всё ещё была на прицеле.

И тем не менее – я развязана, бодра, даже одета и могу свободно… ладно, относительно свободно передвигаться. А свобода передвижения – это уже ключ. К пониманию, где я. И кто именно меня сюда притащил.

Я не торопилась. Огляделась. Убедилась, что это самая обычная, совсем не избалованная комфортом спальня. Камин, небольшой платяной шкаф, тахта и пара шкур на полу – очевидно, вместо ковра. Чисто и аскетично. Как будто здесь не живут – дежурят. Льняная простынь была заправлена до безобразия ровно, практически по-армейски.

Всё ещё с трудом принимая ощущение лёгкости в теле, я вышла в гостиную. Так и есть. Он стоял прямо за стеной – хоть и делал вид, что не следит за моими передвижениями.

Глупо было притворяться, что я не боюсь. Но страх уже так плотно засел в теле, что хотелось стряхнуть его, как присохшую грязь.

Хотел бы – уже убил меня раз десять. Но он, похоже, ослабил поводья. Проверяет мои возможности? Или за бегущей добычей охотиться куда веселее, чем за той, что уже спит у тебя под боком?

В голове настойчиво крутилась мысль: будь тихой. Не высовывайся. Не нарывайся. Если сняли верёвки – ещё не значит, что можно уйти отсюда на своих двоих и никто тебя не остановит.

Ох, Вивьен. Ну и умудрилась же ты так вляпаться.

Дверь в хижину была открыта нараспашку. За ней, всего лишь в паре шагов, была свобода. Так мне казалось.

«Из хижины – только со мной» – сквозь роящиеся мысли о побеге пробилось предупреждение.

Но шелест листвы, прохладный и сырой запах леса всё сильнее притягивали меня, почти гипнотизировали, заставляя каждой клеточкой тянуться туда, к выходу, в самую чащу.

Пальцы сами сжались. Плечи подались вперёд. Шаг…

В одно мгновение он оказался за моей спиной.

– Только со мной, – прорычал он мне в затылок.

– Надеюсь, услуга сопровождения бесплатна? – спросила я, не оборачиваясь.

Боялась встретиться с ним взглядом и струсить окончательно. Всё же сделала шаг. Потом ещё один. Он тенью двигался следом, соблюдая между нами безопасную дистанцию.

Лес молчал. Может, выжидал, наблюдая за нами.

Чем ближе мы подходили к деревьям, тем больше воздух вокруг сгущался. Запахи становились плотными, обволакивающими. Горчинка мха, терпкость сосновой смолы, чуть сладковатый аромат ягод… Я вдыхала – и будто становилась с лесом единым целым.

Слышала далёкий стрекот сверчка, скрип ветвей, уставших от тяжести листвы, ощущала движение ветра между травинками. Всё это было новым и… пугающим.

Он шёл справа, чуть позади. Не подгонял. Не предостерегал. Молча следовал. Я ощущала его присутствие как тёплую живую стену, загораживающую мне отступление.

– Мы далеко? – спросила, больше чтобы разорвать тишину.

Ответа не последовало.

Я пошла медленнее. Не потому что устала – наоборот. Тело двигалось легко, непривычно точно. Я почти не смотрела под ноги, но ни разу не оступилась. Корни словно сами уходили в сторону. Ветви не цепляли волосы. Колючки не доставляли дискомфорта.

Это было… неправильно.

Я остановилась. Он тут же замер за моей спиной, не задавая вопросов. Внутренне понимала: я больше не его пленница. Но и не гостья.

– Ты это видишь? – спросила тихо.

Он ответил сразу:

– Вижу.

Одно слово. Ровное. Без эмоций.

Сделала следующий шаг – и поняла: я знаю, куда идти. Не место, не направление – ощущение. Можно представить, что внутри был натянут тонкий ориентир, и я просто следовала ему. Сердце забилось быстрее.

– Это… – начала я и замолчала.

Потому что не знала, как это назвать. Он приблизился на шаг. Я почувствовала тепло его плеча почти вплотную.

– Не ускоряйся, – сказал он негромко.

Впервые в тоне не было приказа. Только предупреждение.

Я послушалась.

Лес вокруг нас вздохнул. Почти незаметно. Но я почувствовала это кожей – как движение воздуха перед грозой.

– Ты чувствуешь, да? – вырвалось у меня.

Он молчал дольше обычного.

– Да, – сказал наконец. – Поэтому и вышли.

– И это… нормально?

Он посмотрел на меня внимательно. Как на ошибку, которую нельзя исправить.

– Нет, – ответил он. – Это очень плохо.

И именно в этот момент лес отозвался – тонко, почти ласково, лёгким шелестом, скользнувшим по коже.

Я вздрогнула.

Уголки губ сами потянулись вверх, а в груди, вместо страха, сладко и опасно защемило.

Глава 6

День прошёл под эгидой «Мы с Тамарой ходим парой». Только я куда-то шла или пыталась что-то сделать – Бастиан был у меня за спиной. Тенью следовал по пятам.

Разговоры у нас больше не клеились. Хорошо хоть удалось вытянуть его имя, но на этом знакомство завершилось, не успев начаться. Что ж. Приходится довольствоваться малым.

Несмотря на такой тотальный контроль, ощущение пленницы всё больше пропадало. Пусть взгляд был холоден, а сам он – неприветлив и молчалив, меня не держали взаперти. Кормили. Даже дали некое подобие обуви – сапоги. Болтались на ноге, как садовая галоша, но душу грели. Да и стопы мёрзли гораздо меньше.

Он больше не связывал. Не держал.

Но я не делала попыток сбежать. Могла уйти. Но почему-то мысль остаться казалась менее страшной.

Что-то внутри не давало покоя. Меня все еще тянуло в лес, вглубь – так было правильно. Но тем же внутренним чутьём я понимала: этот компас указывает не на Латон. А идти в неизвестность по лесу, в громадных сапогах на босу ногу, совсем не хотелось.

Да, я была любопытной. Но дурой – точно нет.

Поэтому, пока моему бренному телу не угрожали ножом и не тащили в тёмный подвал – а именно так обычно и заканчиваются похищения у маньяков, – я, не без сомнений, позволила себе замедлиться и попробовать разобраться, что же вообще происходит. Страх страхом, а любопытство уже крепко держало меня на крючке.

Похлёбка была доедена. От безделья я кружила по двору, как осенний лист на ветру. Бастиан не позволял мне ничего трогать, и это ощущение бесполезности быстро начинало давить. Он методично точил топор и какое-то оружие, разложенное рядом на ветоши. Вид у мужчины был сосредоточенный, однако я уже знала: даже если его взгляд не направлен на меня – я под контролем.

– Сегодня далеко не пойдем, – бросил в мою сторону, не отвлекаясь от дела. Наверное, ему мешали круги, которые я нарезала по двору.

– Почему? – я даже остановилась. Общение между нами случалось редко.

– До смены меньше часа, – он протер лезвие топора влажной тряпкой, затем просушил, и отложил в сторону. Мой вопрошающий взгляд остался незамеченным. До какой смены? Он что тут, местным охранником подрабатывает? Или меня всё-таки украли, и через час просто сменят надзирателя? Мысли цеплялись одна за другую, но задавать вопросы я не спешила. Не хотелось сглупить. – В такие моменты либо сидят тихо, либо оставляют слишком много следов, – продолжил он, еще больше запутывая картину ближайшего будущего.

Я промолчала, не зная, как комментировать сию полученную информацию. Раз до смены меньше часа, то вот через час все и станет ясно. Сейчас мне нужно было копить силы, а не тратить их на пустые догадки и переживания.

– Час так час, – нашла в дровнике чурбак побольше, умостилась рядом, наслаждаясь лучами заходящего солнца. Если закрыть глаза, то вполне можно представить, что я не невесть где, а на веранде, с чашкой теплого чая. Да и кто бы мог подумать, что все происходящее реально? Расскажи я любому – покрутят у виска и направят в больничку первым же рейсом. А я сижу. Греюсь. Слушаю как металл скользит по точильному камню с сухим, почти медитативным звуком. Скрежет был ровным, повторяющимся, и почему-то успокаивал.

Пока вдруг не оборвался.

Я не сразу поняла, что именно изменилось. Просто в какой-то момент тепло разлилось внутри. Воздух стал плотным, почти осязаемым. Вокруг стало тише. Даже птицы и насекомые, казалось, замолчали. Лишь чуть хриплое от напряжения дыхание слышалось рядом.

Открыла глаза. Лесная граница сдвинулась. Не визуально. По ощущениям. Как если бы кто-то незримый подошел слишком близко и теперь дышит в затылок. И это странное чувство…оно не пугало. Наоборот. Где-то внутри, под рёбрами я откликнулась на него – мягким, тянущим импульсом. Словно на что-то знакомое и родное. Сама того не замечая поднялась и сделала шаг навстречу.

Позади металл с сухим лязгом ударился о камень.

– Стоять, – над ухом строгим шепотом прозвучал голос Бастиана.

Но так, что я замерла мгновенно – будто команду отдали не ушам, а телу напрямую. Я сбросила наваждение, встряхнула головой. Обернулась. Он уже был на ногах. Знакомый охотничий нож блеснул в руке. Взгляд – жесткий, сфокусированный – смотрел не на меня, а куда-то мимо.

– Я же сказал – далеко не пойдем. Что было непонятно? – перевел взгляд на меня, цедя сквозь зубы. Я тут же почувствовала себя нашкодившим ребенком. Это злило.

– Я все на том же месте. Разве не видно?! – прошипела в ответ. Нарывающее внутри тепло подпитывалось негодованием и разрасталось, жгло грудную клетку изнутри. Густой воздух давил, не давая вдохнуть.

– Сама не чувствуешь? – удивленно поднял бровь.

Я чувствовала лишь одно – я горю. И закатное солнце, золотящее лес последними лучами, разжигает меня сильнее.

Бастиан нахмурился. Через мгновение я сидела злая и мокрая, сплёвывая пахнущую металлом воду.

– Получше идей не нашлось? – буркнула, все еще не остыв. Но вода действительно помогла прийти в себя. Он молча пожал плечами, убирая в сторону чашу – той же водой он минуту назад смывал с топора металлическую пыль.

– Главное, что помогло, – прислушался к лесу снова и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

___________________________

Бастиан

Лес откликнулся слишком охотно. Не как на гиану. Но и не как на чужака.

Такого не должно было быть.

Вивьен привлекла внимание. Даже сидя рядом с ним, даже не касаясь леса напрямую – она умудрилась выдать отклик, который услышат те, кто умеет слушать.

Ее переход через Завесу лишь усугубит ситуацию.

В столице не поверят в совпадения. Да и слушать оправдания не будут. И имя Бастиана всплывёт первым – слишком уж удобное.

Очевидного выхода не было. Бежать – бесполезно. Прятаться – тоже. Пока она здесь, её в любом случае найдут. Слишком сильный зов. Слишком мало контроля. Может, оно и к лучшему. Иначе она была бы мертва ещё в первую ночь.

Лес шелохнулся. Не здесь – далеко.

Бастиан чувствовал, как пространство осторожно прощупывают, слой за слоем. Осталось либо ждать, либо сделать шаг навстречу.

Он посмотрел на девчонку. Та ворчала, пытаясь распутать мокрые волосы. Злилась. И всё равно тянулась к лесу – не понимая, что делает.

Отдать её – и всё закончится.

Вот только поверят ли ему?

___________________________

Мокрые волосы спутались и прилипли ко лбу. Я делала вид, что пытаюсь разобрать пряди, но на самом деле следила за реакцией Бастиана. Что-то в лесу – или за его границей – держало его в постоянном напряжении.

Вспышка внутри меня постепенно угасла, оставив лёгкий зуд в груди. Я ещё не понимала, как и почему приходит этот нестерпимый жар, но одно было ясно: причина внутри меня – и случившееся легко может повториться.

Бастиан с отрешённым лицом прислушивался к каждому звуку, поглаживая большим пальцем рукоять ножа.

Могу поклясться, лес отозвался на моё состояние. Вот только это сейчас никого не волновало. Он смотрел в чащу, слушал её.

Значит… значит, есть кто-то ещё.

И, судя по реакции Бастиана, этот кто-то придет не только за мной.

Глава 7

Бастиан прислушивался к лесу с таким видом, словно только что прозвучала тревожная сирена.

Ну, с учетом того, какой сильный внутренний зов и тягу я ощутила… Возможно, именно это и произошло.

На самом деле мне было до невозможного страшно. Не от того, что внутри горит пожар или странные ощущения наполняют меня вот уже без малого два дня. Нет. От того, что тело и разум принимают это как должное. Что это – правильно. Это тянущее чувство – часть меня. И она, эта очень важная часть, все мои двадцать семь лет где-то пропадала.

Если я не схожу с ума… А вероятность бредить почти три дня подряд да еще так ярко я поставила под сомнение сразу, то все это происходит со мной на самом деле. И все это абсолютно не похоже на мою обычную размеренную жизнь в Латоне.

Вдруг четко осознала, что вероятность вернуться домой в свою уютную, любимую квартирку с каждым мгновением стремится к нулю.

– Есть вопрос, – если я действительно здесь, сейчас, и все, что происходит, – реально… То рассиживать на пеньке и поправлять прическу было последним делом, на которое стоило тратить время. Я здесь уже третий день, а не знаю, что за чертовщина творится у меня внутри, кого боится мой угрюмый, то ли лесник, то ли охотник, и стоит ли мне тоже бояться. Посмотрела на темное лицо Бастиана. Последний вопрос отпал сам собой. Бояться мне явно стоило.

– Если глупый – оставь при себе, – он все еще не двинулся с места.

Теперь, когда я отчетливо понимала, что есть внешняя угроза, Бастиана я стала опасаться куда меньше. Мысль была странной, почти предательской по отношению к самой себе – ведь этот человек связал меня, таскал через лес и сейчас держит здесь. Но инстинкт шептал: его гнев направлен не на меня, а вовне. А раз так…

Раз так, может, у нас появился шанс на какой-то диалог. Или хотя бы на взаимовыгодное перемирие.

– Если за мной идут, зачем держишь? Если эта чертова печка внутри меня как маяк ведет всех к твоей халупе, оставил бы меня в лесу – и дело с концом, – спросила, тщетно пытаясь унять внутренний зуд.

– Живая или мертвая, ты фонила на весь лес уже когда перешла Завесу, – он поморщился. – С чего решила, что за тобой идут?

Фонила! Как бракованный прибор…

Я вздохнула. Даже здесь, где-то за непонятной «Завесой», мужчины не принимали женскую наблюдательность всерьез.

– Потому что ты уже десять минут стоишь как сторожевая собачка, которая почуяла незнакомца в начале улицы. Я умею складывать два плюс два, – скорчила гримасу в ответ, оглядывая и без того хилую хижину. Если сюда ворвется какой-нибудь местный спецназ, от домушки камня на камне не останется.

– Сторожевая… – задумчиво повторил он, словно пробуя слово на вкус. Оно ему явно не понравилось, потому что брови нахмурились, а губы скривились еще больше. Раньше его лицо не выражало почти ничего, кроме отрешенной холодности и легкого удивления. Мол, как такую глупую дурочку вообще земля носит. Теперь же спектр эмоций изменился. Может, не такой уж он и маньяк. Время покажет.

– Держи, – после некоторой задумчивости мужчина вложил мне в руку уже знакомый нож. Задержался на нем взглядом, добавил: – Острым концом от себя.

И пока я с полным ошеломлением пыталась принять тот факт, что мне вручили холодное оружие и оставили БЕЗ ПРИСМОТРА, он широкими шагами направился к дому. В моей голове боролись два чувства. Дикий, животный восторг от того, что эти страшные руки разжались и отпустили хоть какую-то часть контроля. И леденящий ужас от понимания: если он дал оружие, значит, опасность реальна и близка. И я теперь официально не просто пленница. Я – часть обороны. Меня не спрятали в чулан. Меня поставили у входа.

– А мне тут что… Стоять, охранять? – в замешательстве потрогала недавно наточенное лезвие. Остро.

Я что, какая-то ниндзя? У нас смена караула? Почему меня бросили с ножом?

Странно, но факт. В этот момент я не ощущала себя так, будто мне дали свободу и сняли контроль. А скорее, что меня бросили в одиночестве разбираться с общей, между прочим, проблемой.

Я не успела закончить свои размышления, потому что вернулся Бастиан достаточно быстро. Предусмотрительно придерживая мою руку с ножом, вручил небольшой пожелтевший лист бумаги с выцветшим рисунком. Если бы не ситуация, то, возможно, я бы обратила чуть больше внимания на крепкую горячую хватку на моем запястье, но сейчас было не до тактильных ощущений.

Спиралевидный рунный символ, местами закручивающийся в восьмерки, чем-то напомнил уроборос.

– Вырежи на деревьях по одному. С каждой из четырех сторон от хижины, – кивнул на ближайший ствол.

– Я? – дернулась прижать руки к груди от удивления, но Бастиан удержал мой рывок.

– Мои оттолкнет. Твои примет, – вот теперь в моей голове начинала потихоньку складываться картинка. То, что лес обладал своим нравом и мнением, я поняла уже давно. Еще когда спотыкалась об каждую корягу в свою первую пробежку по окрестностям, не увенчавшуюся успехом и оставившую мне на память расцарапанные и до сих пор саднящие ноги. Но вот в местной иерархии я однозначно ошиблась. Если раньше я думала, что рык Бастиана заставил волка уйти и сдаться, признать главенство человека, то сейчас я четко вспомнила паузу, сделанную тогда Бастианом, и… наклон головы. Он не показывал свое превосходство. Он отстаивал свою точку зрения перед лесом и поклонился ему. И лес принял поклон. Отступил. Но все же за ним осталось последнее слово.

И сейчас я была лесу ближе, чем Бастиан.

– Просто накорябать на дереве? – с недоверием повертела лист с рисунком в руке. Мужчина молча кивнул.

Ей-богу, у него словно слова платные!

Под внимательным, настороженным взглядом я подошла к дереву ближе. Захотелось приложить ладони к стволу, но Бастиан не позволил.

– Рисуй. Времени мало.

Высунув от усердия кончик языка, я принялась корябать на стволе руну. Благо, нож был наточен недавно и с особой тщательностью. Лезвие скользило по коре легко, оставляя четкие светлые полосы. Но ничего сверхъестественного не происходило. Нацарапанные мной полоски так и оставались просто царапинами и ценности никакой не представляли. Это было очевидно, так как лицо Бастиана, снявшего маску безразличия, очень ясно отражало задумчивое недоумение. Тем не менее, решение корябать спасительный рисунок на четырех деревьях актуальность свою сохранило.

– Примет, – упрямо твердил мужчина, встречая мой полный сомнений взгляд.

Когда четвертая руна была закончена, я с облегчением выдохнула и отступила на шаг. Ни руна, ни лес не давали ровным счетом никакой реакции на мои каракули. Бастиан взъерошил пятерней волосы. Он явно до последнего надеялся, что нарисованные мной руны сработают.

Я все еще боролась с внутренним желанием приложиться к дереву ладонями. А еще лучше – и ушами, чтоб сразу наверняка. Мысль эта посещала мою голову снова и снова, становясь навязчивой.

– Дай мне дотронуться до деревьев. Руками. – Это была не просто идея. Это было требование – исходящее не из разума, а из самой глубины того странного тепла в груди. Оно нашептывало: ты можешь больше. И этот шепот был сильнее страха перед болью и перед его гневом. Инстинкт перекрикивал осторожность.

– Услышат, – он отрицательно покачал головой.

– Они уже услышали! Если и так фоню на всю округу, дай хоть фонить с пользой для дела! – каждая минута промедления казалась мне непростительной.

Молчание – знак согласия.

Я отдала ему лист с рисунком и приложила ладонь к стволу дерева. Словно электричество, сквозь пальцы по венам растекалась энергия. Лес говорил со мной.

Повернулась к Бастиану, понимая, что мои следующие действия не сулят нам абсолютно ничего хорошего, но иного решения не находила. За мгновение до того, как мы встретились глазами, я, не опуская взгляда, с усилием сжала лезвие ножа ладонью, разрезая кожу. Кровь струйкой потекла по пальцам, холодному железу, капала и тут же впитывалась в землю. Словно в замедленной съемке наблюдая, как его глаза загораются злостью от происходящего, я приложила кровоточащую ладонь к последней руне, запечатывая рисунок. С чавкающим звуком руна, напитавшись кровью, втянулась внутрь ствола. За ней последовали и остальные три. Я безвольно опустила ладонь, чувствуя опустошение. Вокруг хижины по периметру светилось едва заметное зеленое защитное поле.

– Принял, – устало улыбнулась, вкладывая нож в ладонь замеревшего рядом Бастиана.

– Принял, – повторил он эхом, не отрываясь от зеленого мерцания и сам того не замечая, пачкаясь в моей крови, стекающей по лезвию.

Глава 8

– Ты сказал, до смены меньше часа. Сколько мы уже возимся с рунами? – невыносимо хотелось нарушить вдруг повисшую между нами тишину. За неимением лучших вариантов, шипя от жжения в ладони, я вытерла кровь о край рубахи. Это вывело Бастиана из задумчивости.

– Уже поздно, – голос снова звучал глухо и отстраненно. Я видела, как он вскользь провел пальцами по коре там, где совсем недавно был кровавый след. На мгновение напрягся, но после расслабил плечи. – Ты выбрала второй вариант.

Господь всемогущий, дайте мне разговорник для общения с этим мужчиной! Честное слово, без пятидесяти грамм не разберешься.

– Что значит «второй вариант»? – от недоумения и внутреннего возмущения обтекаемыми ответами я даже забыла про боль в руке.

Он посмотрел на меня как на непонятливого ребенка, но все же ответил:

– Оставить слишком много следов. Твоя кровь теперь смешалась с магией леса. Лес принял руны. И защита пока работает. Но искать нас стало куда проще.

Нас. И все же по какой-то причине мы сейчас в одной лодке.

– Ты ведь сам сказал, что руны должны заработать! – даже если я сделала что-то не так, считать себя виноватой в этом не собиралась. Идея с рунами была моя? Нет. Уверенность, что лес примет их, если я нарисую? Тоже нет. Вот теперь пусть разгребает последствия.

– Да, – он устало вздохнул и развернулся к хижине. – Но я не говорил тебе питать их кровью.

– Но… – я шла за ним, пытаясь удержать на ногах надоедливые сапоги, которые то и дело норовили съехать со стоп. Мало мне было расцарапанных ног, надо еще подвернуть сразу обе.

– Но ты самостоятельная, – в голосе слышалась злая ирония. – Решила, что лес лучше знает, что тебе делать. Но не ему было решать.

В очередной раз казалось, что меня отчитывают как маленькую глупую девочку. Но я не была ею.

– Я не ребенок, Бастиан! Я сама могу решить, кого мне слушать, что делать и когда питать кровью всякие наскальные рисунки, сделанные, между прочим, по твоей же настоятельной просьбе. Так что не нужно косить под праведника, который не знал, чем все обернется. Я вижу, что ты боишься.

Он остановился.

Не резко – но так, будто сделал это раньше, чем успел подумать. Плечи напряглись. Челюсть сжалась. Но не обернулся.

– И, видимо, мне по какой-то причине тоже стоит бояться, – продолжила я тише, уже не крича, а почти выговаривая каждое слово. – Но я не знаю, кто или что идет сюда. И зачем им сдалась я, спокойно себе поживавшая и не наживающая врагов. Поэтому будь добр, просвети недалекую меня: от чего я должна дрожать как осиновый лист и слушаться каждого твоего слова?!

Тишина. Только хлопнула дверь в хижину, и стало слышно, как трещат дрова в камине.

Бастиан медленно провел ладонью по лицу. Посмотрел на меня – устало, тяжело, без злости.

– Ты можешь меньше болтать? – спросил он, присаживаясь перед топкой.

– Не дождешься, – фыркнула я и с силой стянула с ноги сапог, будто это он был во всем виноват. – Я сдерживалась с самой нашей встречи. Если сегодня меня собрались убить – к черту предосторожности.

– Сегодня нас не убьют, – ответил тихо, с особым вниманием выбирая, какие дрова взять для растопки.

– Покорнейше благодарю! Сейчас встану и отвешу вам земной поклон до хруста в позвоночнике. Завтра наступит уже через пару часов, если ты не заметил, – злиться не было сил. Хотя крови я потеряла немного, руны и защита будто бы истощили меня.

– А вот завтра могут, – он наконец обернулся, и я на мгновение замерла. На небритом, вечно хмуром лице была улыбка.

– Если тебя так радует приближение смерти, сказал бы сразу! Могу осчастливить тебя в любой момент, только нож верни и не сопротивляйся, – я кидала колкости в ответ, но с каждой минутой чувствовала себя все хуже. Руки то и дело пробирала редкая дрожь, ноги холодели, а в глазах появлялись и исчезали темные мушки.

– Есть подозрение, что завтра ты можешь не дождаться, – он, видимо, заметил мое состояние. Подошел и обеспокоенно проверил температуру ладонью. Жара не было. Но ощущение опустошенности только усиливалось. Я чувствовала, как защита питается моей энергией, тянет из меня то самое тепло, уже прижившееся в груди. На лбу то и дело выступал липкий холодный пот, пальцы подрагивали. Сколько я продержусь такими темпами? Мне казалось, что все будет наоборот. Раз каким-то образом мы с ним связаны – лес даст мне силу. Все оказалось иначе. И моя внутренняя батарейка справлялась не очень успешно.

Неужели Бастиан был прав и я поспешила с решением довериться лесу? Но внутри так саднило – я была уверена, что не делаю ошибку.

Он поставил рядом со мной кружку с травяным настоем. Пахло ужасно, но, по мнению Бастиана, должно было помочь восстановить баланс внутренних сил.

– Отвратительное пойло, – я поморщилась, глотая горькую жидкость.

– Пей. Поможет удержать защиту, хоть и ненадолго. Магия, активированная тобой у руны, не рассчитана на человеческую энергию.

– Но я чувствовала, что так будет правильно.

– Лес уже увидел тебя другой. Но это лишь отголоски. Пока лишь отголоски, – он уселся напротив, неспешно потягивая такой же отвар. Хоть действия его и были размеренными, и слепой бы заметил, насколько он на самом деле внутренне собран.

Сердце пропустило удар.

Тонкие невидимые нити, соединяющие меня с рунами, дрогнули. Один раз. Потом снова. И снова. Как если бы отражали звуки чьих-то шагов. В глазах потемнело.

Он был один.

И я не могла понять, успокаивало это меня или пугало.

Глава 9

Когда смерть дышит в затылок – опусти меч,

Возьми руку того, кто рядом стоит с тобой.

Друг иль враг – неважно, железу вас не сберечь,

Только вера друг в друга поможет найти покой.

«Плач по ушедшим в землю»,

20.413 год Эры раздела, Фиаранд

Он пришел на рассвете.

Нити натянулись словно струны. Каждое дыхание и движение отнимало силы, которые так были нужны, чтобы удержать зеленое поле. Насколько еще меня хватит? Я не знала. Уверенной могла быть лишь в одном – умирать тут я совсем не планировала.

– Ну вот, а ты боялся, что я не дождусь, – я вяло пыталась шутить, понимая, что не могу даже встать с лавки, не то что удержать защиту или дать кому-то отпор. Тело подводило, и прыти у меня было не больше чем у 150-летней старушки.

Бастиан снова улыбнулся, прислушиваясь к шелесту леса за окном. Мы оба знали, что через несколько минут тишина этого утра прервется.

Черт бы побрал эти его улыбки! Как будто реально помирать собрался!

Ровный размеренный звук шагов громом отдавался в ушах. Я видела, как пальцы Бастиана едва заметно дрожат, а после сжимают рукоять до побелевших костяшек. Для меня человек за стеной был неизвестностью. Для него – триггером.

– Разве так встречают старых друзей, Бастиан? – раздался насмешливый голос. Рукоять жалобно хрустнула под усилившейся хваткой.

– Кай, – прошептал еле слышно, поднимаясь. Горькое узнавание в голосе давало понять – это личное.

Я тоже облокотилась на руки, пытаясь встать. Тело ослабло и не слушалось. Руки дрожали, а колени, казалось, вот-вот согнутся или, того хуже, сломаются вовсе.

Если мне так хреново после чудодейственного настоя, то без него меня бы уже соскребали с пола. Рисуй руны, Вивьен! Тоже мне, советчик…

– Останься, – Бастиан посмотрел на меня оценивающе и, видимо, решил, что помощник из меня никудышный. Может, так оно и было. Но я не хотела прятаться. Уже достаточно насиделась не высовываясь, и вот к чему это привело. В полуобморочном состоянии, на краю непонятного леса, дрожу от мужского голоса за стенкой.

– Я иду. И точка, – мой комментарий Бастиану не понравился. Сжал губы и, казалось, перестал дышать на мгновение, следя за моими тщетными попытками не трястись и хотя бы стоять ровно. Не помог, но и мешать не стал. Терпеливо ждал, когда я черепашьим шагом дойду до двери.

Я осталась стоять в проеме. Без опоры тело так и норовило принять горизонтальное положение и больше никогда в жизни не вставать, не садиться, а еще лучше – не думать и не разговаривать.

– Что же, не дашь своей зверюшке поприветствовать меня? – мужчина за зеленым кругом наслаждался ситуацией. Он абсолютно не выглядел пугающим, даже наоборот. Светлые волосы, собранные в гладкий высокий хвост. Одежда простая, но явно из хорошего материала. Легкий дорожный плащ. Кроме пары ножей на поясе и бедре, никакого оружия видно не было.

Кай.

Я мысленно проговорила его имя. Кажется, именно так Бастиан назвал его перед выходом. Кай был меньше Бастиана, тоньше, но тем не менее и в нем чувствовалась сила.

Бастиан молчал. Я видела, как подрагивает от гнева локоть руки, лежащей на ноже. Как от напряжения перекатываются мышцы спины. Он был взбешен, но старался сдерживаться.

– Приходить в гости без предупреждения – дурной тон, – хвала силе воли Бастиана, но я молчать не могла и не собиралась.

Мужчина у леса усмехнулся. Совершенно беззлобно. Скорее даже с любопытством.

– О, я предупредил, – он посмотрел на Бастиана, замершего передо мной, и только сжимавшего и разжимавшего пальцы на оружии. – И он услышал, не так ли? – Кай прищурил глаза и, словно змея, повел головой в сторону, всматриваясь в лицо «старого друга».

С такими друзьями и врагов не надо!

– Опустите щит сами, – губы его растянулись в сладкой улыбке, – или подождем, пока она от него сдохнет? – он перевел взгляд на меня. Спокойный, я даже могла бы назвать его дружелюбным, если бы не ситуация. Бастиан дернулся. Совсем чуть-чуть – будто тело рванулось вперед раньше, чем разум успел его остановить. И замер. Снова.

– Мне некуда торопиться, – Кай не отреагировал или сделал вид, что не заметил. Расслабленно присел на корточки, выискивая перед собой травинку подлиннее. Нашел и, с довольным видом сорвав, сунул в рот, перекатывая ее губами из стороны в сторону, словно зубочистку.

Самое ироничное, что даже пожелай я повиноваться, понятия не имела, как опустить этот чертов щит. Лес дал мне знание, как активировать руны, но как разорвать с ними связь? Нити впивались в меня так цепко, что казалось, порвать их можно только вывернув меня наизнанку.

– За дохлую «зверюшку» погладят по головке? – я выдавила не менее приторную улыбку. Бастиан оставался молчаливым наблюдателем. Не атаковал, но и не защищался, хотя я видела, что это безмолвие давалось ему большой ценой. Говорить приходилось мне. Зеленое свечение уже мерцало неровными всполохами, но пока, кажется, никто из них этого не увидел. Кай сплюнул на землю. Впервые во взгляде мелькнул холод.

– У меня была чудесная неделя, пока тобой не завоняло аж в Столице. Давненько я такого не чувствовал, – он ухмыльнулся. И за этой ухмылкой чувствовался хищник. – Думаешь, он нашел тебя по другой причине?

Я взглянула на Бастиана. И не смогла прочитать на его лице ответа.

– Странно, что ты еще дышишь. Обычно Бастиан более… исполнителен, – Кай продолжил, смакуя последнее слово.

– Замолчи, – Бастиан говорил негромко, но в голосе рычанием клокотал гнев. Кай удивленно присвистнул и с нарочитой небрежностью встал, отряхивая полы плаща.

– Смотрите-ка, у кого прорезался голосок, – мужчина повертел в пальцах небольшой кулон, до этого скрытый под дублетом. – Ты все такой же зануда. Не дал нам пообщаться, – Кай опустил уголки губ вниз, на мгновение строя по-детски обиженное лицо. – Будь паинькой, Бастиан. Убей гиану и не доставляй мне хлопот, – игры закончились. Ровный холодный тон гостя уже не выражал дружелюбия или других эмоций. Голубые глаза сузились, оценивая, вызвали ли его слова должную реакцию. Бастиан сделал небольшой шаг в мою сторону.

Гиану?

И сердце заколотилось как бешеное.

Я не понимала, этот шаг сделан, чтобы защитить меня или все же чтобы убить?

А дальше все произошло в считанные секунды. Кай со спокойным лицом двинулся вперед, поглаживая пальцами безделушку на шее. Я видела, чувствовала, что щит еще не упал, но свечение расступилось перед ним, прогнулось, отталкиваемое кулоном в руке.

Грудь взорвалась болью, будто ребра вскрыли как консервную банку. Одна за одной нити, связанные с рунами, рвались. И мне казалось, тянули за собой мою плоть – таким нестерпимым и всеобъемлющим было это чувство. Последнее, что я увидела, оседая на крыльце хижины, – искаженное улыбкой лицо Кая и белая вспышка, сорвавшаяся с кончиков пальцев Бастиана, ослепившая и оставившая меня в белом тумане неведения.

В угасающем сознании билась последняя мысль:

Он мог пройти сразу. Но предпочел сыграть в игру. С Бастианом? Или со мной?

Глава 10

Черт возьми, как же здесь воняет!

Последнее, что я помню – лицо Кая и белая вспышка. А теперь… голова трещала, а тело ломило от холода. Я старалась открыть глаза, но все вокруг будто покрылось плотной молочной пеленой, разглядеть что-либо за которой было практически невозможно. Одно я понимала отчетливо – я лежу на полу какой-то дряхлой повозки, и везущая эту повозку лошадь совсем недавно навалила славную кучу, от вони которой у меня аж навернулись слезы.

Повозку не шатало, а бодрящий запах навоза никуда не девался вот уже минут десять.

Мы остановились.

Я сделала слабую попытку пошевелиться, но руки и ноги были плотно связаны, а спина затекла от долгого лежания на жесткой поверхности.

Сдал меня… Рука не поднялась убить самому? И что за ерунда эта их гиана? Знаю только игуану, но игуаной я быть не могу. Это однозначно. Пусть еще раз попадется мне на глаза – ему не жить!

Каким образом я собиралась прикончить здоровенного охотника и самой при этом остаться целой и невредимой – ума не приложу, но закрадывались смутные подозрения, что все это подстроено Бастианом. Он утащил меня в хижину, куда идти день, а то и больше. Показал связь с лесом. Более того, углубил ее, заставив нарисовать руны. И пусть хоть сто раз скажет, что не говорил мне питать их кровью, – не поверю.

Наверняка свистнул своей охотничьей шайке, пока отвлекал меня прогулками по лесу. А потом строил из себя великомученика. Интересно, за меня положена награда?

Негодование переполняло до краев, поэтому вариант тихо и мирно ждать своей участи не рассматривался. Набрав в легкие побольше воздуха, стараясь при этом дышать ртом, а не носом, чтобы не чувствовать весь букет местных ароматов, я только собиралась заорать, что есть мочи, как кто-то со скрипом отворил дверь повозки.

– Какой трофей, – все еще замыленный взгляд не давал мне разглядеть говорившего, но один только его голос заставлял нехорошие мурашки пробежаться по коже. – Будет жаль, если твое личико пострадает, – незнакомец грубо взял меня за подбородок.

– Убери руки, пока я их тебе не отгрызла, – прошипела я сквозь зубы. С каждой секундой, что его пальцы впивались в мое лицо, внутри все больше закипала злость.

– Своенравная… Вдвойне приятно будет тебя сломать, – он придвинулся совсем близко, так, что я почувствовала его дыхание.

Ой, кажется, ветер опять подул со стороны лошадиной кучи.

Похоже, на моем лице отразилось все то отвращение, что я испытывала в данную секунду, так как незнакомец продолжил еще более противным тоном:

– Что, не нравится моя компания?

– Предпочту одиночество.

– О, как жаль… Ведь нам с тобой придется часто видеться, – мужчина явно забавлялся.

– Не завидую вашей участи.

– Это мы еще посмотрим, – засмеялся он и, приблизившись к моему уху, прошептал: – Обещаю, будет весело!

Его пальцы разжались, но не успела я сделать свободный вдох, как мне в лицо плеснули холодной водой.

– Наслаждайся. В следующий раз искупаешься не скоро, – кто-то гоготнул рядом, но мне уже было не до комментариев. Мир потихоньку начал проступать через туманную завесу, и я старалась ухватить глазами как можно больше всего, что происходит вокруг.

Повозка стояла недалеко от высоких каменных стен с небольшими башенками-выступами. Пригревало солнце, а это значит, что либо я снова провела без сознания как минимум день и целую ночь, либо хижина располагалась не так уж далеко от цивилизации, как мне казалось. Наверное, я все же не по душе этому миру, раз мне приходится здесь так часто терять сознание. Еще немного – и это войдет в привычку. Так и буду отрубаться в середине дня на час, два, а то и все десять!

Хотя вокруг все выглядело достаточно мирно, кони явно были не обычными прогулочными лошадьми, а несколько мужчин, которые переговаривались о чем-то своем рядом с другими повозками, я без сомнения отнесла к городской, ну или другой важной страже. Важностью от них несло на ближайшую милю, хотя броня была незаметной. Не было ни металла, ни тем более привычных нашему миру бронежилетов, но на мгновение мне показалось, что их одежда окутана легким мерцанием.

Очень похоже на мерцание, которое я видела сразу перед вспышкой. Может, это какая-то боевая магия? Или вся магия излучает такой свет? Пожалуй, стоит изучить этот вопрос, раз мне придется задержаться в мире, где магия не просто существует, но, кажется, используется направо и налево.

В том, что задержаться мне все-таки придется, сомнений не было. По крайней мере, тугие веревки, которые уже не первый час сдавливали мои конечности, недвусмысленно на это намекали.

Они тут все поголовно хотят лишить меня рук и ног. Никакой заботы о моем кровообращении.

– Хой! Седлайтесь, и так проторчали здесь кучу времени! – все тот же громкий голос где-то позади повозки заставил остальных зашевелиться.

Еще около получаса я как последний леденец в жестяной банке тряслась на кочках и выбоинах, моля всех известных и неизвестных богов, чтобы эти явно недалекие маги (или охотники, я еще не решила, как мне их называть) придумали наконец мягкую подвеску для лошадиных повозок. А потом еще немного проливала горькие слезы по своему чудесному джипчику, который кочки хоть и чувствовал, но по сравнению с этой коробчонкой просто летал над дорогой.

Верно говорят, все познается в сравнении. Знай я, что мне когда-нибудь придется вибрировать от каждой кочки в подобной халабудине, никогда бы не ругала свою машинку… – убивалась я то ли от жалости к своим бедным косточкам, которые то и дело бились о жесткий пол повозки, то ли от воспоминаний о своей прежней жизни, которая сейчас казалась комфортной, как никогда.

Конечно, когда еще каяться в своих прегрешениях, если не будучи пойманной непонятно кем, непонятно за что и на пути непонятно куда. Хотя «куда» было величиной относительно понятной, учитывая комментарий Кая, что он почуял меня из Столицы. Да и на вопрос «кем» в моей голове крутился вполне себе знакомый образ сероглазого охотника, вероятно, сдавшего меня с потрохами. Только вот чего ж я такого натворила, что все вокруг то кидаются на меня с ножом, то везут, как дрова, в затхлой кибитке без окон, – оставалось для меня неясным.

Не могла же я вызвать такую суматоху из-за одного бедного оленя, который, как я внутренне надеялась, и до знакомства со мной уже был больше мертв, чем жив! Да и тяга к лесу, по-моему, никому, кроме меня, еще не навредила.

Заламывание рук по поводу моей дальнейшей судьбы проходило не лучшим образом, так как заламывать руки в моем положении было сложновато. Удавалось только безнадежно ныть, да и то не вслух, а у себя в голове, что очень быстро мне надоело.

– Ну все, лимит страданий на сегодня исчерпан. Пора думать, как вытащить свою пятую точку из этой передряги, – с мотивационными речами у меня, конечно, так себе, но чем богаты, тем и рады, как говорится.

Выпутаться из сдерживающих веревок смог бы разве что Гудини. Поэтому пока весь гениальный план по спасению себя любимой состоял из ожидания, когда меня таки развяжут и хотя бы предъявят обвинения. Вдруг все не так плохо, как я себе напридумывала. И меня просто ждет какое-нибудь строгое напутствие от местного магического высочества. Ну или суд присяжных, где сердобольные местные жители, несомненно, проникнутся моим рассказом о собственной невиновности и отпустят восвояси.

Хотелось, конечно, узнать и судьбу Бастиана, который, как наивно показалось в лесу, хотел меня защитить, но в итоге отдал на произвол судьбы и исчез с горизонта. Нет, если бы он явился сейчас с повинной и вытащил меня из ужасно надоевших веревок, я бы даже смилостивилась и простила случившееся предательство. Все-таки, в итоге, мы ведь даже поладили. Или только я одна так думала?!

– Пошевеливайся! – как только мы добрались до места назначения, меня грубо вытащили из повозки и сразу завели в мрачное холодное помещение. Судя по тому, что спускались мы по ступенькам довольно долго, находилось оно глубоко под землей, оттого и пахло тут сыростью, мышами и еще чем-то смрадным. Ни капли солнечного света внутрь не попадало, но хоть факелы не коптили, а мягко освещали тесные комнатки и коридоры уже хорошо знакомыми мне сферами. Ноги и руки все еще были крепко стянуты, оттого приходилось мелко-мелко перебирать ногами и изо всех сил стараться удержать равновесие, будучи вытянутой по струнке. Такие цирковые трюки давались мне нелегко.

– Долго нам еще? – я рискнула спросить своего провожающего, когда все тело уже нестерпимо ныло от напряжения.

– Топай, сама увидишь, – осклабился рослый мужчина, отвесив мне еще один толчок. Не оставалось ничего другого, как подчиниться.

Триста… четыреста… четыреста тридцать пять и еще семнадцать после поворота направо, – я пыталась считать свои шаги, чтобы хоть примерно угадать расстояние. Лязгнула задвижка, и за моим конвоиром закрылась металлическая решетчатая дверь. Вот только он остался снаружи, а я оказалась заперта внутри тесной каменной клетки – всего пара шагов в длину и ширину. Ни окошка, ни даже маленькой щелочки, в которую мог бы попасть свет и свежий воздух.

– Что это за место?

– Можешь считать, что твоя могила.

– Вот так просто? Ни за что запрете меня тут без суда и следствия?

– Чего? – мужчина зашелся скрипучим смехом. – Вас, гиан, надо рвать на куски. Забыла, что вы сделали Фиаранду? Но хозяин решил сначала с тобой поразвлечься. Может, и нам достанется, – в этот момент я была даже рада, что нас разделяют железные прутья. – Руки.

Я с сомнением протянула связанные руки сквозь решетку, разрезанные веревки с глухим стуком упали на каменный пол. Как только запястья освободились, я отпрянула, стараясь оказаться как можно дальше от моего провожатого. Хотелось отмыться не столько от грязи, сколько от сального взгляда, скользящего по моему телу. Хоть я и пыталась храбриться, холодная змейка страха свернулась внутри и тяжелым клубком легла на сердце.

Умереть вот так? В чужом мире, в вонючей темнице, еще и стать развлечением для стражи… Даже будь я чертовой гианой, никто не заслуживает такой смерти. Чем вообще гианы так не угодили местным? «Забыла…» Да если бы я еще понимала, о чем речь.

Я медленно отошла вглубь камеры, инстинктивно прячась в тени. От сырых стен тянуло холодом. Тепло внутри, ставшее таким привычным за три прошедших дня, больше не ощущалось.

Мой лес оставил меня.

– Не сдохни раньше времени, – посмеиваясь, бросил мужчина через плечо, удаляясь по коридору.

Знать бы еще, когда это время настанет…

Свет от факелов камеру освещал слабо, поэтому первым делом я ощупала стены. Влажные и гладкие, они будто были вытесаны внутри какой-то породы – ни камушка, ни бреши, ни трещинки, хотя при входе сооружение казалось старым и запущенным. Я вытерла влажные ладони о все ту же, видавшую и лучшие времена рубаху, и села на железную тахту. Можно было уже не ждать милости от кого-то из местных, но надежда выбраться отсюда самостоятельно таяла с каждой проведенной в подземелье секундой.

Грубая железная кровать с деревянным настилом, худосочный соломенный тюфяк, дырка в полу для справления нужды – вот и все блага цивилизации, доступные пленникам… в Фиаранде? Бьюсь об заклад, тюрьма в Латоне была бы куда приятнее. Казалось, что я буквально попала в средневековье, где меня сожгут на костре или отрубят голову на плахе просто за то, что я существую. Не радужная перспектива. Тюфяк оказался влажным, со сладковатым запахом гнили. Видимо, солому в нем давно не меняли, но сейчас это была единственная роскошь, которой я могла насладиться. Я растянулась на кровати, уставилась в потолок и повторила по буквам, пытаясь понять значение:

Г-и-а-н-а.

Закрыла глаза.

Если они хотят поиграть – что ж. Я не собираюсь быть легкой добычей. И пусть эта проклятая темница запомнит: Вивьен Делл так просто не сдается.

Бонусная глава: Первая ночь в хижине

___________________________

Бастиан

Ложка глухо стукнула о дно миски с похлебкой. Жар от камина пробирался в самые кости. Но мужчина продолжал подкидывать дрова, будто занят и ему нет до нее дела. Терпеливо ждал, когда подействует снотворное.

Она завозилась. Разлеглась на лавке, словно у себя дома, а не в лесу с незнакомцем. Бастиан поднялся, отряхнул руки от сажи и мелкой древесной пыли. Заглянул в ее полуприкрытые глаза. Девчонка с трудом сфокусировала на нем взгляд. Не испуганный. Не просящий. Просто мутный от тепла и усталости. До сих пор казалась ему совершенно безобидной, но охотничье чутье ещё ни разу не ошибалось.

Он посмотрел на израненные ноги, подмокшую от крови перевязку, синяки на белой коже и не стал сильно затягивать веревки. Она и без того еле передвигала ногами, пока он вел ее в комнату. Сбежать не сможет. А если затянуть сильнее – останутся следы.

Если бы он знал, что эта минутная жалость чуть не лишит его жизни, плюнул бы на синяки и замотал ее руки в три оборота, еще и затянул бы сверху. Но сейчас проклятое чутье молчало. И он не понимал, что делать.

Несколько часов все было тихо. А потом тишина сломалась.

Сначала жгучая боль пронзила голову. Кровь бешено застучала в висках, застилая глаза, лишая зрения. А после он уже не увидел – почувствовал ее.

– Решил поиграть со мной? – обжигающий шепот над самым ухом заставил вздрогнуть.

Инстинкт, выжженный Конклавом в крови охотников, кричал – УБЕЙ. Но ему ещё удавалось себя сдерживать.

Сбежала.

Он моргнул, стряхивая с глаз алую пелену.

– Обиделся за маленького олененка? – она хищно склонила голову и то ли улыбнулась, то ли ощерилась, показывая острые зубы. Глаза затянуты непроглядной чернотой. Облик еще оставался узнаваемо человеческим, но кое-где из-под кожи выбивались плотные тугие стебли плюща, разрастаясь по телу. Искры на кончиках пальцев загорались и гасли.

Не человек. Но и не гиана.

Руки Бастиана дрожали над рукоятью оружия. С каждой секундой ее близости противиться магии внутри становилось все сложнее. Инстинкт рвался вперед, требуя закончить начатое.

– Не боишься? – спросил он, сам не зная, кого пытается отвлечь – ее или себя.

– Тебя? – девчонка по-детски звонко рассмеялась и приложила ладонь к его небритой щеке.

– Себя.

Внутри все дрогнуло. Пальцы сжались на ноже. Она услышала. Опустила темные глаза, рассматривая блеснувшее в пламени свечи лезвие.

– Не бойся, – ее маленькая ладонь легла поверх его пальцев на рукояти.

Сознание готово было вот-вот треснуть и уступить контроль. Мир сузился до ее горла и лезвия в его руке. Она удивительно нежно провела пальцами по щетине, вглядываясь темными глазами в самую душу. Видела, чувствовала его напряжение и опасность – и не отступила.

– Лес не боится смерти, – ее голос чуть сорвался. – Он умирает… и рождается снова. Я и лес – одно целое.

Первым погасло свечение. Следом расслабились пальцы, сжимающие его руку. Лозы плюща втянулись под кожу. Она закрыла глаза, теряя контроль.

Бастиан длинно выдохнул. Пальцы на ноже с трудом разжались.

Во второй раз он не позволит себе жалости. Он дотащил ее, провалившуюся обратно в сон, до тахты. Привязал. Проверил крепость узлов. Пусть будут следы. Пусть останутся синяки. Не важно.

Пока в ней есть человек – он не поднимет нож.

Но если исчезнет – закончит начатое.

Глава 11

Лес отпустил. И только теперь стало ясно, как глубоко он в меня въелся. Там, где раньше пульсировало тепло, осталась лишь высасывающая пустота.

В какой момент я перестала хотеть домой?

Не скучала по своей квартире, по шуму улиц, по знакомым голосам?

Почему чужое тепло в груди было убедительнее памяти?

И когда именно я решила, что Бастиану можно верить?

В голове гудело, но ни одной ясной мысли. Только вопросы. И только сейчас, лежа на гнилой соломе и чувствуя, как от холода сводит пальцы, я поняла: раньше меня это мало интересовало.

Латон и прежняя жизнь были в моей памяти: запах кофе по утрам, болтовня с Лиз, скрип соседской двери. Но так далеко, где-то на задворках сознания, что я не чувствовала связи. Не рвалась обратно. Не задавала лишних вопросов. Все заглушалось тем новым, неизведанным чувством, тлеющим в груди.

Здесь же все изменилось.

Слабый свет от сфер пробивался через решетку откуда-то сбоку, но темнота камеры проглатывала его почти без остатка. Я еще раз провела ладонью по стене. Влажный гладкий камень леденил кожу. Ни тепла. Ни вибрации. Ни шепота под кожей – ни единого отголоска прежнего зова. Но винить в сложившейся ситуации я могла лишь двоих. Себя. И Бастиана.

Я и без того уже лежала здесь, впитывая сырость, как эта солома. А вот Бастиан…

Предал ли? Или я сама обманулась, позволив лесу решить, кому доверять?

Я встала с кровати, переступая с ноги на ногу, чтобы не закоченеть. Еще раз смерила камеру шагами. Ровно два на три шага. Прутья частые и толстые – даже мне между ними не пролезть.

Ухватилась за решетку и ощутила жжение на кончиках пальцев. Сначала легкое покалывание. Потом – жар. Через секунду иголки уже впивались под кожу.

– Зараза, – я резко выдохнула и отдернула руки.

Где-то далеко глухо звучали голоса – заключенные или стража, не разобрать. Там была жизнь. Моя же камера стояла в стороне. Отрезанная. Тишина вокруг давила сильнее камня.

Я просунула руки сквозь прутья, стараясь поймать хоть немного света и не касаться металла. Так и есть. Кожа на пальцах налилась красным и неприятно пульсировала.

В конце коридора послышались сбивчивые шаги. Я замерла у решетки, прислушиваясь.

Если суда не будет, то вариантов всего несколько.

Кормить.

Пытать.

Убить.

Или – развлечься.

В голове вспомнился сальный голос и его лебезящее упоминание: Хозяин.

Кай?

Нет. Если бы это решал Кай, я бы уже лежала под ближайшей елью. Он хотел, чтобы гиана умерла. Но что-то или кто-то захотел иначе. В противном случае меня бы не держали здесь.

Неравномерные шаги приближались. А вместе с ними – уже хорошо различимый гул пьяных голосов. Один из них был мне знаком.

Я инстинктивно отошла вглубь камеры. Стены уже не казались такими враждебно холодными. Я старалась не дышать и раствориться в темноте. От пьяной стражи можно ожидать чего угодно. Тем более кто знает здешние порядки?

Голоса звучали все громче, и вместе с тем все отчетливее ощущалась степень их опьянения. Я отсчитывала секунды до неизбежного.

Грубые пальцы схватились за прутья. Перед решеткой, пошатываясь, появился мой прежний конвоир. Лицо, красное от алкоголя, искажала гримаса предвкушения. Масляные глаза поблескивали, вглядываясь в мрак камеры. За ним маячили еще двое. Лица тонули в полумраке, но форму и пьяное дыхание я узнала безошибочно. Воздух уже наполнился кислым запахом пота и перегара.

– Еще не подохла? – сальный прижался лбом к прутьям, словно они не доставляли ему никакого дискомфорта. Может, так оно и было. И только мне, как заключенной, иголки ввинчивались в пальцы, а кожа покрывалась волдырями.

Хрипло дыша, он улыбнулся. Я молчала. Смотрела, как он выуживает из кармана тяжелую связку ключей.

Один.

Второй.

Нет, снова не тот.

– Молчишь?

Мужчина зло осклабился в темноту. Попытался попасть ключом в замочную скважину. Ключ входил, но лязгал и не хотел проворачиваться.

– Дрянь, – выругался и громко схаркнул на пол. – Откройте ее.

Он швырнул связку тем двоим. Я искала, чем ударить, если замок щелкнет. Все мое оружие – руки, ноги и зубы.

Один из них, рыжий, с лицом понаглее, принялся выискивать нужный ключ.

– Гиана же, а если… – второй с сомнением посмотрел на сального, но договорить не успел. Разгоряченный градусом конвоир отмахнулся. Он короткими шагами, как хищник в ожидании добычи, расхаживал из стороны в сторону.

– Тут она не больше, чем обычная девка, – он ударил ладонью по прутьям, подгоняя рыжего. Металл отозвался гулким стоном.

Щелк.

Дверь поддалась почти беззвучно. Так же беззвучно я расправила плечи и чуть согнула колени для устойчивости.

Живой не дамся.

Крохотная камера с трудом вмещала их компанию. Первым зашел тот охранник, что привел меня сюда несколькими часами ранее. За ним – рыжий.

– Варн, ты на стреме, – бросил сальный, не оборачиваясь. Третий охранник молча кивнул и вальяжно развалился у двери.

Я не дергалась. Следила за ними, экономя каждое движение. Двое против одной. Так себе расклад.

Рыжий прихвостень уселся на кровать, широко расставив ноги и наблюдая. Сальный двинулся в мою сторону, а я жадно шарила глазами по его фигуре, пытаясь найти для себя спасение.

– Ори, если хочешь, – он с ухмылкой подошел вплотную. В нос ударил терпкий запах немытого тела, табака и алкоголя. – Только всем наплевать, даже если мы тебя здесь прикончим.

Он оскалился, обнажая крупные желтоватые зубы. Я смотрела на него и понимала: больше всего он хочет увидеть мой страх.

Медленно набрала слюну и плюнула ему прямо в лицо.

Он отвесил мне звонкую оплеуху. Щеку обожгло от хлесткого удара ладонью. Голова мотнулась в сторону, как у тряпичной куклы. Мир на секунду поплыл.

– Сука, – вытер лицо засаленным рукавом.

– Не можешь совладать с простой девкой? – я растянула губы в улыбке.

Если хочешь увидеть мой страх – подавись, ублюдок.

Пальцы, измазанные в копоти и жире и, видимо, наспех вытертые перед приходом сюда, сомкнулись на моей шее. Сдавили гортань, не давая вдохнуть. Я хрипела в жадных попытках заполучить хоть немного воздуха. Тело впивалось в стену под натиском его туши, плотно придавившей меня сверху. Второй рукой он впопыхах пытался задрать край моей рубахи повыше.

В глазах уже начинало темнеть. Я слышала, как с легким стуком падает кожаный пояс с моей талии. Чувствовала, как холодный воздух мурашками пробирается по бедру все выше, следуя за его руками. Время работало против меня, но у меня не было варианта сдаться.

Пальцы наконец нащупали острую металлическую бляху на его поясе. Я ухватилась за нее, как за последний лучик надежды. Собрала крупицы увядающего от нехватки кислорода сознания. Расслабила тело, давая сальному желаемый контроль.

И он поддался.

Хватка на горле слегка ослабла. Но только это мне и было нужно.

Я резко дернулась вперед, впиваясь зубами ему в руку. Челюсть свело от напряжения и боли. Солоноватый металлический вкус крови наполнил рот. Но я не отпускала. Держала до тех пор, пока он не взревел и не оттолкнул меня в сторону, хватаясь за кровоточащую рану.

Рыжий, до этого спокойно наблюдавший за происходящим и, очевидно, ожидающий своей очереди, вскочил с тюфяка.

– Бешеная тварь, – сальный убрал ладонь и посмотрел на свою руку.

Я улыбалась. Сплюнула на пол кровь и кусок его кожи. Готова поспорить, вид у меня был сумасшедший. Рыжий протрезвел за мгновение. И я не ошибусь, если скажу, что видела страх, промелькнувший в его глазах. Не такое развлечение на вечер они планировали.

– Повезло, что это были только твои руки, – я тихо засмеялась, но гортань болела, и из горла вышел лишь свистящий хрип.

– Эта тварь выгрызла из меня кусок, какого хрена ты замер? – сальный со злобой прошипел своему приспешнику.

Тот бросил на меня неуверенный взгляд, но все же повиновался. Я не видела, только слышала, как шуршит лезвие ножа, покидая ножны на поясе.

Шаг.

Но я не дала ему опомниться и занести оружие. Теперь была моя очередь действовать. Я запомнила его взгляд – растерянный, запоздалый, – когда я прыгнула на него, хватаясь левой рукой за шею и обвивая ногами туловище. Не ожидая такого поворота событий, рыжий не удержал равновесия и повалился на пол. Где-то рядом матюкнулся сальный. Но мне было не до этого.

Острая бляха, которую я крепко сжимала в пальцах, вонзилась рыжему в глаз.

– Да сдохни ты наконец! – взвыл сальный, хватая меня за волосы.

И тут же затих.

Я подняла взгляд.

В проеме камеры возвышалась незнакомая фигура.

– Хозяин, – мой конвоир почтительно склонил голову.

Глава 12

– Интересно.

Низкий, немного хриплый голос. Сапоги, до того начищенные, что даже в полумраке камеры отражают тусклый свет коридора. Размеренные, неторопливые движения.

Я наблюдала это все отстраненно, пытаясь понять, на чьей он стороне.

– Кто это начал? – мужчина окинул нас изучающим взглядом. Задержался на ране сального. Его руке, все еще державшей меня за волосы. Окровавленной бляхе.

В камере царила пристыженная тишина.

– Варн? – Хозяин обернулся к третьему охраннику. Тот замялся, явно не желая сдавать товарищей. Но уже через секунду Хозяин знал зачинщика.

– Ты нарушил приказ, – в голосе мужчины зазвучали металлические нотки.

Рука в моих волосах разжалась, и сальный торопливо поклонился.

– Она… Гиана же… Сказали можно… – начал он сбивчиво.

– Вы трое, – Хозяин перебил, не дослушав. – Тронули то, что принадлежит мне. Вам сказали можно… – от его ухмылки по коже пробежал холодок. – Чья власть здесь выше?

Молчание.

– Правильно – моя, – продолжил он, неспешно подворачивая рукава. – А теперь скажи… – брезгливо перешагнул через брызги крови на полу, заглядывая мне за спину. У дальней стены валялся сплюнутый кусок кожи и мой пояс. Поморщился.

– Какой мне толк от таких слизней, как вы? Нарушили приказ. Не смогли управиться с одной побитой девкой, – пнул рыжего по ботинку носком сапога. Рыжий подо мной еле слышно застонал.

– Забери его, – эта фраза, очевидно, была обращена к Варну, еще мявшемуся на входе. Тот с опаской поглядел на меня. Я так и не выпустила из рук свое импровизированное оружие.

– Встать можешь? – тонкие длинные пальцы крепко взяли меня за локоть.

Я бросила взгляд на сального, который все еще находился на слишком близком расстоянии. Хозяин заметил мое замешательство.

– Он больше тебя не побеспокоит.

Я не увидела, что он сделал, но губы конвоира посинели. Сальный издал короткий, удивленно булькающий звук. Мутные глаза тут же закатились, демонстрируя сероватые белки. И он обмяк на тюремной кровати безвольной тушей.

Мне потребовались все силы, просто чтобы не стать его легкой добычей. Хозяину потребовался лишь взгляд, чтобы избавиться от него навсегда…

Я смотрела на его обмякшее тело дольше, чем следовало. Пальцы на локте требовательно сжались.

– Могу, – поднялась, с трудом выпрямляя разбитые о каменный пол колени.

Варн ловко заскочил в камеру и выволок еле дышащего рыжего в коридор.

Хозяин взял меня за грязное, окровавленное запястье, будто это не он только что брезговал наступить в кровь. Разжал мои пальцы и забрал бляху.

– Это нам не понадобится, – после чего вложил мне в руку белоснежный носовой платок. – Вытри губы от крови и не отставай.

С этими словами он вышел из камеры и даже не обернулся.

___________________________________

В боку кололо. Голова кружилась от затхлого воздуха подземелья и никуда не девшегося медного привкуса на языке. Я следовала за высокой фигурой Хозяина, разглядывая черный, шитый золотом камзол. Серебристые волосы россыпью ложились на плечи. Он шел уверенно, не замедляя шаг ни на секунду, независимо от того, сколько развилок и поворотов мы преодолели. Тюрьма была нескончаемым лабиринтом.

Наконец очередной коридор уперся в лестницу. Я сбилась со счета. Бедра и икры ломило от усталости. Но я не могла себе позволить не поспевать.

В воздухе появилась свежесть. Кожу обдало приятным ветерком. И вскоре вместо темноты лестничных пролетов над головой разверзлось бескрайнее ночное небо. Усыпанное мириадами звезд, оно, несомненно, отличалось от неба над Латоном. И тем не менее вызывало те же чувства.

Мы шли по открытой части городской стены. Стража на посту замирала и, казалось, забывала, как дышать, когда мы еще только появлялись на горизонте. Столица не спала. Смех и шумные разговоры из кабаков, ругань, детский плач. Город жил своей жизнью.

– Ты в столице, – сказал Хозяин в пустоту, словно предугадал мой вопрос.

– В… Фиаранде? – я пыталась вспомнить название, услышанное от сального еще днем.

Мужчина замедлил шаг. Похоже, мой вопрос удивил его, вывел из равновесия. Бросил на меня через плечо быстрый взгляд. Золотистые, будто звериные, глаза заинтересованно блеснули.

Я поежилась.

– Ортиада – столица Фиаранда, – ответил уже бесстрастным тоном. Этот человек точно умел держать себя в руках.

Мы повернули за угол. С наружной стороны городских стен лунной дорожкой ярко блеснула река. Деревья отражались в ней темными истуканами. Под ложечкой засосало. Я всматривалась в их дрожащие от ряби величественные отражения. Но ничего не чувствовала в груди.

– Элайна, проводи девушку в гостевую комнату и позови Ашера. Я буду в кабинете.

Завороженная близостью леса, я не сразу заметила, что город снизу сменился замковой стеной. Из небольшого алькова нам навстречу вышла невысокая женщина. Она коротко кивнула словам Хозяина, окинула меня быстрым взглядом.

– Элайна покажет тебе покои, – мужчина остановился сразу, как только мы оказались в светлом широком коридоре.

Не дожидаясь от меня ответа или согласия, развернулся и быстрым шагом двинулся дальше. Я обернулась на Элайну, стоявшую за моим плечом.

Одетая в простое аккуратное платье, с собранными в причудливые косы волосами и ничего не выражающим лицом.

Элайна.

Первая женщина, встреченная мной в этом мире. Живое отражение своего господина. Собранная, немногословная, и тем не менее глаза ее не были пустыми, как у безликой прислуги. Ровная осанка, гордо поднятая голова, уверенный взгляд. Сложно было сейчас сказать, было ли все это заслугой ее характера или безграничной властью Хозяина, которому она служила.

– Пройдемте за мной, – женщина открыла неприметную дверь, пропуская меня вперед.

За все дни моего пребывания в Фиаранде я впервые почувствовала себя человеком. Небольшая, но облагороженная спальня была больше трех шагов в ширину и хорошо освещалась не только сферами, но и углями, тлеющими в небольшой бронзовой жаровне. Большая кровать с простым светлым балдахином. Аккуратное трюмо в углу.

Я взглянула в зеркало и не смогла сдержать стон.

Изорванная рубаха, растрепанные волосы, грязное лицо с запекшейся в уголках губ чужой кровью. Содранные колени и нескончаемые синяки и ссадины по всему телу. Вдобавок на шее бордовыми пятнами отпечатались руки сального. Картина не из приятных.

В голове снова всплыла его смерть. Всего одно мгновение – и жизнь испарилась из него, оставив лишь оболочку. Одно мгновение – и желание Хозяина, чтобы это случилось. Что он за человек, что может так легко лишить кого-то жизни?

Утро вечера мудренее. Завтра нужно выяснить, кто он. И какова его реальная власть. Иначе с моим языком можно отхватить не лучший конец, чем у сального.

Элайна принесла мне сменную одежду, полотенце и таз с теплой водой. О большем я не могла и мечтать.

– Хозяин пришлет Ашера после наставлений. А утром я приставлю к вам горничную… – небольшая пауза в конце, и Элайна подняла на меня глаза, цепко всматриваясь в мое лицо.

– Вивьен, – я сделала вид, что не заметила этого взгляда. Обратиться ко мне «госпожа», видно, язык у нее все же не повернулся. Но и иного слова Элайна подобрать не сумела. Что ж, на госпожу я пока не претендую.

Женщина задумчиво кивнула, неглубоко поклонилась и вышла из комнаты.

Я смывала грязь и ощущала себя так, будто мне случайно сделали апгрейд из эконома не просто в бизнес-класс, а предоставили частный суперджет.

Всего полчаса… час назад? Меня пытались изнасиловать, а потом и убить в тесной грязной камере в метрах под землей. А теперь у меня есть кровать, а не тюфяк с вонючей соломой. Полноценная одежда. И даже горничная.

И все же червячок сомнения начинал грызть меня изнутри. Двое обещали мне смерть, если Столица меня обнаружит.

И Кай.

И Бастиан.

Почему же планы Столицы на мой счет изменились?

___________________________________

Я почти провалилась в сон, когда за дверью послышалось шуршание. Паника подкатила к горлу новой волной. Я лежала, утопая в уже непривычно мягкой перине, и слушала, слушала, до хруста сжимая пальцы. Казалось, ничего не происходит. Но нет-нет – и легкое движение, дыхание, вздох доносились до моего уха. Если этот кто-то ждет, что я засну и ослаблю бдительность, – пусть встанет в очередь.

Я села на кровати, стараясь не шуметь. Оглядела полумрак комнаты в поисках чего-нибудь потяжелее. Все из разряда «потяжелее» было предусмотрительно приколочено к полу или к стенам.

Встала. За стеной еще больше завозились. Это придало прыти.

Отыскав в трюмо гребень с хоть и недостаточно острыми, но крепкими зубцами, я на цыпочках подошла к двери.

Прислушалась.

Тишина.

Закрыла глаза и досчитала до трех, собираясь с силами. Дернула на себя тяжеленную дверь и сделала шаг… навстречу.

Мы оба замерли.

Молодой парень в темно-синем дублете с черными, как смоль, кудрями стоял напротив, приставив лезвие тонкого клинка к моей шее. Я же вдавливала ему под кадык зубцы ранее найденного гребня.

Он первым опустил оружие. Я с недоверием следила, как клинок исчезает в ножнах. Сомнений добавляло и то, что похожий дублет я уже встречала в Фиаранде. И его владелец даже не считал меня за человека. Кай.

– Ашер, – он с усилием выдавил из себя быстрый кивок головой.

Ашер?

Шестеренки в моей голове заработали с бешеной скоростью.

«Хозяин пришлет Ашера…» – в памяти всплыл обрывок наставлений от Элайны. Я уже и забыла, что за мной приставили наблюдателя.

– Вивьен, – я коротко кивнула в ответ и убрала гребень за спину.

Ашер молча отошел и опустился на пол у стены. Я еще мгновение проторчала в дверях, не зная, как реагировать на произошедшее. Захлопнула дверь. И уже скоро провалилась в глубокий сон.

Глава 13

Мне снилось многое.

Снился Латон с его обычными делами. С рабочими дедлайнами, разговорами за чашкой чая, знакомыми лицами и голосами.

Снился чей-то далёкий плач, запах крови и гари. Чужие голоса, шелест ветра в ушах, словно от быстрого бега. Эти сны были снами Фиаранда. Я металась по кровати в полудреме, не понимая: это прошлое в моей голове? Или будущее?

– …Вивьен, – как через вату в сознание пробился незнакомый голос. Я судорожно схватила чью-то руку, дотронувшуюся до моего лба. Рука дрогнула и попыталась вырваться. – Леу Вивьен?! – взволнованная интонация заставила меня вернуться в реальность и сбросить плен сновидений.

На лбу выступил холодный липкий пот. Я открыла глаза. Над кроватью нависла девчушка, чуть старше двадцати. Темно-серое плотное платье с передником, высоко собранные волосы. Видно, горничная, которую мне обещала Элайна.

Девчонка смотрела на меня во все глаза. Только попытавшись сесть на кровати, я поняла, что все еще крепко держу ее руку с платком, которым она промакивала мне лоб.

– Извини, – я разжала пальцы и выхватила у нее платок. Вытерла лоб. Она потупила глаза.

– Вы гостья Хозяина, леу Вивьен, вам не стоит передо мной извиняться. Я напугала вас, прошу прощения, – поклонилась отточенным движением, не поднимая глаз. Разница между ней и Элайной была очевидна.

Незнакомое слово резало слух.

Леу Вивьен.

Не госпожа. Не леди. Не «девка».

Леу.

– Что ещё за «леу»?

– Леу… – девчонка снова мялась, теребя пальцы.

Да что же это такое? Кого тут держат в заточении – меня или ее?

– Я тебя не съем, чего дрожишь? – хотела лишь по-доброму подшутить, но план провалился. Горничная подняла на меня мокрые глаза. Плаксы мне еще не хватало… Или?

Только сейчас до меня начало доходить, что она просто боится. И боится не Хозяина, не Элайну. Боится меня.

Я со вздохом свесила ноги с кровати. Расправила одеяло рядом с собой и призывно похлопала по перине.

– Садись.

Она не двинулась с места.

Ладно, зайдем с другой стороны.

– Это приказ гостьи твоего Хозяина. Ты хочешь ослушаться? Сядь. – Такой подход возымел свои результаты. Она расправила подол, села чуть поодаль.

– А теперь посмотрим на меня. И не реви.

Когда зрительный контакт был установлен, я продолжила, стараясь держаться спокойного размеренного голоса:

– Чего ты так трясешься?

Она помолчала, раздумывая, стоит ли все же говорить мне правду. А после выпалила на одном дыхании:

– Я слышала, как Элайна говорила с Хозяином, что вы гиана! Всех гиан давным-давно убили…

Дальше я не слышала.

Слова «всех убили» ввинтились в виски и застряли там раскаленными иглами.

Всех.

Убили.

Давным-давно.

Я последняя.

Но тогда почему я еще жива?

– …потому что они опасны, ой! – она икнула и продолжила тараторить, но я уже не разбирала слов. Смотрела на свои руки.

Они убивают таких, как я. Ни для кого из них я не была человеком. Так, жук из Красной книги, популяцию которого намеренно истребили и не собираются восстанавливать. А вот понаблюдать за последним экземпляром все-таки интересно. Для всех в этом замке… Нет. Для всех в этом мире я как хомячок в клетке. Действительно, домашняя «зверушка». Невольно вспомнился Кай и брошенные им фразы.

– Леу Вивьен? – голос девушки пробился сквозь вату. – Вам плохо?

Я моргнула. Подняла на нее глаза. Она сжалась, готовая бежать.

– Нет, – ответила, и голос сел. Пришлось откашляться, чтобы продолжить. – Нет. Просто… задумалась.

– Вы первая живая гиана во дворце. Что если на меня разозлитесь? А я умирать боюсь! – после своей тирады она выдохнула с облегчением. Только сейчас я заметила, что огромные испуганные глазищи у неё вдобавок ко всему еще и красные. Если Элайна дала наставления вчера и эта дурочка подслушала разговор, то наверняка всю ночь проревела в подушку о своей нелегкой судьбе.

Я подавила вздох.

– Как тебя зовут?

– Дрея.

– Хор…

– Вы только не говорите Хозяину, что я подслушивала! – она тут же перебила меня, не дав даже начать фразу.

А еще говорит, смерти боюсь! Что-то перебивать меня ей совсем не страшно.

– Дрея, послушай внимательно. Жаловаться на тебя Хозяину я не планирую, горничная мне еще нужна. Желательно целая и невредимая, – пыталась втолковать ей, что меня не нужно бояться, но только вызвала очередную икоту.

Хотя, сдается мне, Хозяин прекрасно осведомлен обо всём, что происходит во дворце. И сила располагает, и положение обязывает.

В голове роились совсем другие мысли, но я продолжила:

– До тех пор пока ты не поливаешь все слезами и не дрожишь как желе. Договорились? – удовлетворившись ее легким задумчивым кивком, спросила снова: – И кто такая «леу»?

Она сжала в пальцах уже изрядно помятый передник, но ответила:

– Леу… так называют тех, кто без места, без рода. А вы-то вообще не человек…

Внутри предательски сжалось сердце. Сдается мне, что и место, и род у меня когда-то были. Когда-то, но не сейчас.

Ну вот и стало все ясно. Леу – это бомж по-фиарандски. Ну или бедный и безродный человечишка. Или гиана, в моем-то случае.

Дрея помогла одеться и расчесать волосы. Наряд мне выдали максимально неприметный. Все та же светлая полотняная туника, только уже женского кроя, с длинными рукавами и даже небольшими рюшами на вырезе. Сверху темно-зеленая котта из плотной ткани. От горничной меня отличали лишь более яркие цвета и расположение шнуровки. У Дреи шнуровка была впереди, до самого пояса. Мое же платье спереди имело исключительно декоративные завязки. На самом деле затягивалось со спины и по бокам, что делать самостоятельно очень неудобно.

– Ашер ожидает в коридоре, чтобы проводить вас в кабинет, – Дрея закончила затягивать шнурки на спинке моего платья.

– Спасибо, Дрея, – я бросила взгляд на дверь, за которой он, вероятно, просидел всю ночь.

__________________________

Лицо Ашера казалось немного осунувшимся – вероятно, от непредвиденного ночного дежурства под дверью. Он не здоровался. И в целом делал вид, будто нашей ночной встречи не произошло. Очень обходительно пропустил меня вперед, указав рукой направление. Ашер двигался беззвучно, и если бы не горячее дыхание, которое я ощущала затылком и от которого по шее щекотливо пробегали мурашки, его можно было и вовсе не заметить.

Также двигался и Бастиан…

Хотела отмахнуться от мыслей о нем, но мозг не унимался. Пытался сложить пазлы происходящего за последние дни.

Бастиан как-то связан с Каем, хоть он так и не сказал об этом вслух. Кай абсолютно точно связан с Ашером, раз они носят одинаковую униформу. Что если спросить у Ашера о Бастиане? Нет, пока рано… я и так здесь на птичьих правах.

За внутренним монологом дорога прошла довольно быстро. Кабинет оказался в соседнем крыле, через пару коридоров и переход, стены которого были увешаны гобеленами.

Меня ждали.

Дверь приоткрылась за мгновение до того, как костяшки пальцев коснулись поверхности в попытке постучаться.

– Вивьен, прошу, – прозвучало из глубины комнаты. Ашер остался в коридоре, в этот раз не подпирая стену, а вытянувшись как струна.

Назвал по имени. Похоже, Элайна уже успела сообщить всю добытую информацию.

После светлых коридоров полумрак кабинета казался еще темнее. Хозяин сидел за большим письменным столом, обложившись кучей книг и бумаг. Я села в кресло напротив, оказавшись значительно ниже в росте. На удивление на столе горела небольшая свеча, а не уже привычная сфера. Он проследил за моим взглядом.

– Люциолы меня утомляют, – пояснил буднично, как будто эту информацию знает каждый ребёнок. Но глаза цепко впились в моё лицо, ожидая реакции.

Проверяет.

Ещё вчера на стене я заметила его секундное замешательство, когда мы говорили о столице и Фиаранде. Хочет подтвердить свои догадки?

Игра в дурочку с ним была бы бесполезна, поэтому я решила идти напролом. В конце концов для чего-то же он вытащил меня из темницы, приодел и даже привел к себе в кабинет.

– Ваши люциолы ни о чем мне не говорят, – я поджала губы и встретилась взглядом с плавленым золотом его глаз. – Мне ничего не говорит Ортиада и Фиаранд. И даже больше… мне ничего не говорит «гиана», которой вы все меня тут считаете.

Тут я немного приукрасила. Само слово было для меня пустым звуком – это верно. Но каждый раз при его упоминании сердце внутри ныло и разрывалось от горя.

– Если бы ты не была гианой, Вивьен… – он встал, оперся руками на столешницу, нависая надо мной и бумагами, – …то умерла бы в той камере, как и та похотливая свинья, – бледное лицо исказилось отвращением.

Я дернула плечами. По всему телу пробежал холодок от воспоминаний.

Я жива не потому, что меня пощадили. Я жива потому, что полезна.

Глава 14

– Завеса не пропустит тебя обратно.

Мы сидели в темном кабинете уже больше получаса. Мои попытки ретироваться из Фиаранда тем же путем, что я сюда попала, сгорали в синем пламени прямо у меня на глазах. Хозяин отметал все варианты, но понять, говорит ли он мне правду, я не могла.

– Но сюда ведь я как-то попала! Если завеса – это дверь… – снова начала я вкрадчиво.

– Стена, – перебил он меня с едва различимым рычанием в голосе.

– …не вижу проблемы пропихнуть меня обратно через нее – и дело с концом, – я упорно делала вид, что не замечаю комментариев.

– Она и сюда не должна была тебя впустить.

– Но впустила! И если гианы так уж опасны, что вам потребовалось всех их истребить, – отпустите восвояси и закройте эту… межмировую дыру! – отступать не хотелось.

Хотелось домой.

В свою постель. В свою нормальную жизнь. В Латон.

Подальше от всех этих замков, тайн, гиан и магических геноцидов.

– Не трать мое время. Ты не сможешь вернуться, даже если я этого захочу, – процедил сквозь сжатые зубы. Разговор начинал порядком раздражать нас обоих.

– Так пусть этого захочет кто-нибудь посильнее!

– Ищешь смерти, гиана? – в его глазах промелькнул гневный огонек.

– Не нужно мне угрожать! – я и сама чувствовала, как внутри закипает гнев. Из заключенной в темнице я превратилась в заключенную в Фиаранде. Да, клетка больше и куда комфортнее, но все же – это клетка. Мне не нужен был этот мир. Не нужна была магия, которую я не просила.

Хозяин поднялся и обошел стол, служивший островком безопасности между нами. Я наблюдала за его передвижениями, стараясь унять злость, но продолжила:

– Меня и так здесь пытается убить каждый второй. Невозможно все время бояться.

– Бояться стоит только меня, – он облокотился на ручки моего кресла и навис сверху. Светящиеся звериные глаза оказались слишком близко. – Остальные не посмеют.

– Убьешь меня, если не перестану задавать вопросы? – прошептала ему прямо в лицо.

Он не отстранился. Только горько ухмыльнулся в ответ.

– Убью, – подтвердил сказанное легким кивком.

Я помедлила, ища в его лице подтверждение своим мыслям.

– Не сможешь, – улыбнулась устало, видя, как плотно сжимаются его губы и сужаются зрачки. – Я тебе нужна, – не слышала, ощущала, как внутри его груди зарождается рык. – И пока ты не получишь свое – я буду жить. Нравится тебе это или нет.

Его терпение лопнуло, словно мыльный пузырь. Зрачки сузились, став почти вертикальными, как у змеи. Но вместо холода в них плескалась раскаленная золотая лава. Тонкие пальцы до боли сжали мои запястья, пригвоздили к креслу.

– Если я скажу тебе умереть – ты умрешь. Захочу, чтобы жила – воскреснешь. Не думай, что моя доброта – это слабость, Вивьен, – прошипел в ответ.

От его пальцев по коже побежали электрические импульсы, рассыпаясь по телу и снова концентрируясь в одной точке – на запястьях. Я закусила губу до крови. С каждым импульсом боль все нарастала, пока наконец терпеть уже было невозможно. Из груди вырвался непрошеный крик, но пытка все еще продолжалась. Боль, гнев, злость, страх, отчаяние… всё это смешалось внутри, собираясь в тугой комок, разрастаясь в груди, пока не взорвалось и не растеклось по венам таким далеким и таким знакомым жаром.

В глазах на мгновение потемнело. А после весь этот жар вырвался наружу. Я видела, как удивление и непонимание проскользнули в глазах Хозяина. Чувствовала, как ослабла его хватка и сдвинулись от напряжения брови. Слышала, как хлопнула дверь кабинета и сзади беззвучно появился Ашер. Только движение воздуха и стук двери выдавали его присутствие.

– Выйди, – зло бросил ему Хозяин, переживая непонятную мне борьбу.

Импульсы его магии еще разбегались во мне, но больше не причиняли боли. Скорее наоборот – подпитывали меня.

Ашер не смог повиноваться. Я видела, как нити, похожие на те, что раньше связывали меня с рунами, искрятся зеленым свечением. Тянутся от меня к этим двоим. Впиваются в них, прорастают внутри, забирая магию и жизненные силы. Грудь вздымалась свободно, тело налилось силой.

Я всматривалась в напряженное лицо и позу Хозяина и видела то, от чего все вокруг замирали при появлении его фигуры. Почему не могли перечить. Глаза были лишь каплей. Отражением его сущности, но не силы. Сила была внутри. И сила была разная. Темная магия смешивалась с огненно-золотой. Сквозь них протекала третья – смертельно холодная. Он был единением их всех.

Пространство вокруг стало со мной единым целым. Хоть Ашер и стоял позади – он был как на ладони. Магия внутри него откликалась на мои нити. Она была знакомой и в то же время чужой. Испорченной.

Ашер откашлялся кровью, опираясь на спинку кресла.

Он умрет, если я не остановлюсь.

Но, как и тогда в лесу, с защитным полем, я не могла остановиться, даже если бы захотела. Внутри меня все кричало: возьми. Не отпускай их. Тебе нужна эта сила. И даже если головой я решила иначе – жар шел не оттуда и абсолютно не обращал внимания на мои мысли.

Я отыскала взглядом глаза Хозяина. Несмотря на все происходящее, в них не было ни капли страха или злости. Только удивление, интерес. Состояние Ашера, казалось, вовсе его не беспокоило. Он смотрел на меня, изучал, пытался понять, хоть я и выкачивала из него силу.

– Спаси, – прошептала одними губами.

Он посмотрел на бледное лицо Ашера.

– Будет больно.

Я прикрыла глаза, принимая условия. Знала, как больно будет. Но не могла позволить умереть невиновному. Что бы они ни думали обо мне, что бы ни говорили – я не монстр, не убийца.

В следующий миг поток чудовищной силы ударил мне в грудь. Не выдержав, нити с надрывом лопнули, как перетянутые гитарные струны.

Я не кричала. Но на глазах выступили предательские слезы. И теперь уже не Хозяин держал меня за запястья – а я вцепилась пальцами в его руки, до крови вонзая ногти в светлую кожу.

Остатки магии выплеснулись из них и тут же поглотились, но уже не мной. Втянулись Хозяину в солнечное сплетение – туда, где совсем недавно я видела пульсирующую внутри тьму.

Ашер пошатнулся.

– Я говорил тебе выйти, – Хозяин отреагировал первым. Ослабил мою хватку, подошел к Ашеру. Приложил ладонь к его груди. Лицо парня приобрело нормальный цвет.

– Господин, песня не давала двинуться, – голос дрогнул, Ашер склонился в почтительном поклоне.

Песня?

– Иммунитет? – Хозяин деловито всматривался куда-то вглубь Ашера.

– Отключился, как только я зашел, господин.

Хозяин негромко рассмеялся. Мы с Ашером молчали и, похоже, оба не понимали причины его радости.

– Необычно, очень необычно, – мужчина вернулся к креслу и присел рядом со мной на корточки. – Я не хотел к этому прибегать, но, Вивьен… ты сама меня вынудила.

– Я ничего из этого не просила, – ответила устало. Произошедший выброс магии потребовал очень много сил. И даже того, что я впитала из них обоих, не хватило. Вернувшееся тепло не исчезло, но едва тлело в груди.

– А может, стоило бы? – он задержался на мне взглядом. Развернул мои руки тыльной стороной вверх, ощупал запястья. Примерно так медсестра нащупывает вену перед взятием крови. Я отстраненно наблюдала за манипуляциями, прокручивая произошедшее в голове снова и снова.

Здесь не было леса, до которого я могла дотянуться. И магия нашла себе другой источник силы. Живой источник.

Что, если бы он не остановил меня? Я иссушила бы Ашера до конца?

Уверена, что Хозяин даже не почувствовал разницы от потери этой магии. Он был полон ее разных ипостасей. Тогда как у Ашера не было особой врожденной силы – только та видоизмененная крупица, которая так притягивала меня.

Запястья защипало. Я опустила взгляд на свои руки. На кончиках указательных пальцев Хозяина собралась магия. Та, смертельно холодная.

Сердце замерло, не зная, чего ожидать. Я не могла доверять ему. И никому другому тоже…

Магия сформировалась в небольшие темные шарики, которые проникли мне под кожу.

Кисти рук сковало холодом. Шарики не растворились, а выпирали плотными горошинами.

– Холодно, – я сжала заледеневшие пальцы.

– Это пройдет, – на губах Хозяина расплылась подозрительно победоносная улыбка. Он считал, что выиграл этот бой.

_____________________________

Обратно мы шли в ещё более напряженном молчании. Я то и дело перекатывала пальцем горошину магии под кожей. Та отдавала легким импульсом холода при касании, разбегавшегося по венам.

Всплеск силы случился как ответная реакция на магию Хозяина. В голове всплывали картины того, что я увидела внутри. Хоть кожа его была бледной, под ней растекалась темная магия, тягучая, как смола. Она была его частью, как кровь и плоть. Но в груди переплеталась с пульсирующей золотисто-огненной лавой. Я видела, чувствовала тогда, что эта сила имела совсем другую природу, и все же они уживались в нем вместе.

Но во мне сейчас была не одна из них. Третья ипостась. Магия, которая не струилась под кожей, не переливалась и не сияла. От нее веяло холодом и смертью. И она в буквальном смысле слепой змеей оплетала его сердце. И глазами этой змеи были глаза Хозяина.

Пальцы замерли на запястье. По спине пробежали мурашки, я повела плечами.

Теперь эта пугающая магия внутри меня. Он знал, что так будет? Провоцировал меня ради эксперимента? Но что-то явно пошло не по плану. Почему?

Я резко остановилась. Ашер, следовавший за мной тенью, чуть не впечатался мне в спину.

– О какой песне ты говорил в кабинете?

Парень отвел в сторону глаза, но я не сдавалась.

– Почему внутри тебя чужая магия?

Видно, этот вопрос задел за живое, потому что на него Ашер ответил холодно, огрызнувшись:

– Почему она теперь и внутри вас? – бросил взгляд на мои пальцы, поглаживающие бусину магии.

Контроль.

Но если внутри меня магия Хозяина, то внутри Ашера она была другой.

– Хозяин? – не стала делиться своими наблюдениями сразу.

Он помолчал пару мгновений, словно раздумывая, достойна ли я знать.

– Конклав, – ответил с такой интонацией, что я поняла: разговор закончен.

Обошёл меня и направился дальше по коридору. Пришлось послушно пойти за ним, чтобы не потеряться. Теперь мы поменялись местами. Он вел, а я уже привычно следовала за его спиной. И если раньше я нужна была ему на виду, то теперь, заключенная в магические кандалы, не представляла опасности.

Я плелась следом, разглядывая гобелены.

На первый взгляд они были совершенно обычными. Отражали быт Фиаранда, охоту, представителей знатных семей и официальные приемы. Но если всматриваться глубже, можно было заметить, что у охотников не было привычного оружия – даже на гобелене мерцала магия. Я чувствовала ее отголоски, но не могла дотянуться. Холод сразу сковывал изнутри.

На одном гобелене знакомые синие дублеты охотились за непонятными существами. Внутри все задрожало. Я подошла ближе, всматриваясь в их образы. Покрытые плющом и листьями, с темными, как ночь, глазами, женские фигуры бежали в страхе.

– Гианы, – коротко прозвучал голос Ашера над ухом.

Я вздрогнула.

Создания на гобелене никак не хотели вязаться у меня со смертельно опасным образом гиан, который навязывал мне каждый в Фиаранде. Я не видела среди них хищников или убийц. Я видела испуганный народ, в панике ищущий выхода и не нашедший его. Их загоняли, как зверей. Как добычу.

– За что? – голос дрожал.

– Хочешь сказать, что не знаешь?

Ашер прищурился. Долго всматривался в меня, но я и правда не знала. Все вокруг кидались обвинениями, но я не имела и малейшего понятия, что же произошло. И почему единственно выжившей гианой оказалась я – каким-то образом скрытая в другом мире. Или не скрытая, а вовсе появившаяся там?

Он ответил коротко, возвращая взгляд на гобелен:

– За измену.

Измена.

Хозяину?

Стране?

Миру?

Кому-то ещё?

Видимо, на моем лице отразился весь спектр непонимания и вопросов, крутящихся на языке. Потому что после короткой паузы он продолжил:

– За измену короне.

Внутри меня всё оборвалось.

Глава 15

Фиаранд. Цитадель Конклава

50.455 год Эры Раздела

Потребовалось не меньше пятнадцати сильных магов, сменяющих друг друга, чтобы удержать щит. Иначе ее песня могла лишить рассудка все Правое крыло Цитадели. Крупица за крупицей они забирали ее магию, чтобы потом обратить против ее собственного народа.

Она это понимала.

Боролась.

Рвалась.

Фиаранд еще никогда не слышал такой сильной песни. Но магов было больше.

Мы смиренно ждали своей участи, наблюдая. Боялись, но терпели. Никому не хотелось обратно в темницу или на виселицу. Мне не хотелось остаться без руки за жалкую краюху хлеба, которую я взял из нужды и бедности. Знал бы, что так все обернется – лучше бы умер от голода в тот день.

Вириан, глава Конклава, собственноручно формировал каждую каплю магии, что скоро окажется у нас внутри. Я смотрел, как он словно выворачивает ее наизнанку, и к горлу подступала тошнота.

Охотники.

Это должно было звучать гордо, но пока я чувствовал только спазмы в желудке.

Нас вызывали по одному. Без церемоний погружали магическое ядро прямо в сердце. Кто-то кричал от боли, кто-то падал на колени, теряя равновесие. Но ни один из нас, ждущих своей очереди, не встал и не ушел отсюда.

– Ашер Бовье.

Вириан назвал мое имя, вонзаясь взглядом в очередь. Я поднялся.

На ватных ногах подошел ближе, не имея сил оторвать взгляд от ее лица.

Измученная, она лежала на холодной каменной столешнице посреди залы. Щит до сих пор держали со всех сторон, но я видел:

как все реже вздымается ее грудь,

как тьма покидает глаза, оставляя их совсем пустыми,

как иссыхают лозы и листья, покрывающие ее тело.

Мы. Все, кто стоял в этой комнате, позволили ей умереть, чтобы спасти свои жалкие шкуры.

Каждая клетка в теле отозвалась болью. Не знаю, кричал ли я, но упал на колени, гулко ударившись о каменный пол. Каждый вдох давался с трудом и отзывался жгучим пламенем внутри.

Магия гианы. Испорченная. Измененная. Струилась по моим венам.

И с каждым биением сердца моя жалость к ней сменялась ненавистью.

Я больше не был человеком.

Я стал оружием в руках Конклава и короны.

Охотником на гиан.

_________________________________

Фиаранд. Ортиада

50.725 год Эры Раздела

Измена короне.

Слова Ашера эхом отдавались в голове снова и снова. Я все прокручивала в памяти их лица. Тонкие фигуры, в страхе рассыпанные по лесу, изображенному на гобелене. И не могла сложить пазл.

Не помню, как мы дошли до комнаты. Помню лишь, как взволнованно забегала Дрея, усаживая меня на кровать и прогоняя Ашера в коридор.

«Думаешь, он нашел тебя по другой причине?» —фраза Кая, брошенная в тот день, жгла душу.

Насколько давно это было? Если Ашер и Кай оба были частью этой казни… то Бастиан? Он был среди них?

Он не носил дублет, не жил в столице. Но его связь с Каем и знание о том, кто я такая, еще раньше меня самой, говорили о многом. В груди надрывно сжалось сердце. Хоть я и кляла его на чем свет стоит за то, что мог предать мое доверие… Будто только сейчас до конца осознала, что ошибалась. Или лес ошибался, заставив меня довериться ему.

На полотне гобелена гианы были изображены только женщинами. Ни одного мужчины на картине, кроме синих дублетов. Почему?

Голова раскалывалась, а в висках стучало так, будто каждая появившаяся мысль била в набат.

Нет…

Сложить кусочки воедино с теми крупицами информации, что у меня есть, просто невозможно. Я знаю лишь то, что в Фиаранде были гианы.

И немало.

Я – одна из них.

По какой-то причине их обвинили в государственной измене. Но что послужило этой причиной? Мне все еще неизвестно.

Хозяин не похож на того, кто носит корону. Скорее, на королевского палача. Значит, есть король, который и отдал этот приказ?

Я сидела, укутавшись в одеяло, и смотрела в одну точку, размышляя. Дрея куда-то вышла и вернулась спустя время с подносом еды. Запахи вывели меня из задумчивости.

– Леу Вивьен, принесла вам завтрак, – горничная аккуратно поставила тяжелый на вид поднос прямо на кровать. Я сглотнула слюну.

С ворохом последних событий я совсем забыла, что полноценно ела почти два дня назад. В подтверждение желудок свело обиженным спазмом. Я приложила руку к животу, успокаивая резь. Налопаться сразу всего было бы ужасной идеей, хотя глаза разбегались среди блюд разной величины и аппетитности.

Еще не хватало заработать несварение от резкого переедания.

Ограничившись парой яиц всмятку, чем-то похожих на утиные, и бутербродом с холодной мясной нарезкой, я довольно вздохнула и отодвинула еду. Потом все же завернула в тканевую салфетку несколько сладких булочек и спрятала в ящик трюмо под удивленный взгляд Дреи.

– Заначка на будущее!

Девушка лишь покачала головой.

– Вам разрешено спускаться на кухню и в столовую, если пожелаете, – добавила вкрадчиво.

– Это отличная новость, – я удовлетворенно улыбнулась и отряхнула крошки с пальцев. – Но запасной план никогда не помешает. Ночной жор – вещь, знаешь ли, непредсказуемая.

– Куда еще мне разрешено ходить, кроме кухни и того устрашающего кабинета? – полюбопытствовала, не возлагая особых надежд, но, как оказалось, зря.

– Вам дозволено посещать любые общие комнаты в Восточном крыле и сад. В кухню и столовую – самостоятельно, – поспешно доложила горничная.

– Кухня и столовая – самостоятельно, – вторила я ей, пытаясь разложить все по полочкам. – А остальное? На мой взгляд, вся остальная часть замка была куда интереснее для самостоятельного изучения, чем кухня, на которой, кроме кастрюль да поварешек, ничего было не найти.

– Остальные залы и комнаты – в сопровождении Ашера, – добавила уже притихшая Дрея, понимая, что от ограничений я не в восторге. Но надеяться на то, что мне дадут свободу передвижения, было бы глупо. А Хозяин дураком не был.

– Ашер давно здесь… служит? – хотела будто бы невзначай навести справки о своем сопровождающем, но запнулась. Пыталась подобрать нужное слово и поняла, что не имею ни малейшего понятия: Ашер здесь служит, живет? Приставлен только из-за меня? И остальных синих дублетов здесь не встретить? И вообще, в каком месте местной пищеварительной цепочки находятся мужчины в синем?

Дрея мою запинку не заметила, так как была слишком увлечена наведением порядка в шкафу. За время моего отсутствия и посещения кабинета Хозяина нарядов у меня прибавилось.

– Ашер? – замялась, слегка раскрасневшись. – Он здесь бывает… временами. Хозяин ему доверяет, хотя других охотников не сильно любит. Ушлые они все, верно говорят, что там одни пройдохи. Ашер совсем не такой, – последнюю фразу девчонка выпалила почти полушепотом.

Я внутренне ликовала.

Совершенно случайно была нащупана золотая информационная жила.

Дрея явно неровно дышит к Ашеру. А если девушке кто-то интересен, она узнает об объекте своего вожделения все. Даже то, чего сам Ашер о себе не подозревал.

Ох, Дрея, милая…

Не стыдно ли было использовать юную влюбленную девочку в своих интересах? Безусловно, стыдно. Но деваться некуда. Пришлось поймать это чувство за хвост и запихнуть куда подальше, чтобы не маячило перед глазами и не терзало душу.

– Ашер совсем не похож на пройдоху, – я изо всех сил старалась поддерживать тему разговора. Не задавать опасных вопросов и не спугнуть болтливое настроение Дреи.

– Даже вы заметили! – в голосе горничной сквозила неприкрытая гордость. – А ведь это он еще к вам по-доброму не может. Гиана ведь!

Ну, конечно… Курица – не птица, гиана – не человек. Так и запишем.

И хотя такие комментарии, наверное, должны были вызывать у меня гнев, произнесенные из уст Дреи, они оставляли внутри печальное, саднящее чувство.

– Сколько лет тебе было, когда это случилось? – я понимала, что этим вопросом ступаю на тонкий лед. Но не смогла сдержаться.

Девушка замерла с очередным платьем в руках. Я замерла вместе с ней, надеясь, что она все же ответит. Но через пару секунд поняла, что вопрос ее вовсе не напугал. Она застыла в напряжении, одними губами проговаривая, считая годы. И все же даже в этом мире еще оставались такие наивные и чистые душой люди.

– Да где-то за семьдесят лет до моего рождения все и случилось. Неужто не помните ничего? – она повернулась и уставилась на меня своими огромными голубыми глазами.

– Я?! – я даже руки к груди приложила от крайней степени удивления.

Я-то как могу помнить, если это, получается, было лет девяносто назад?!

– Я не настолько тебя старше, Дрея!

Да, жила три дня в лесу, сутки ехала в вонючей телеге, еще и в темнице отхватила не самые приятные развлечения… Но не стала же я после этого походить на столетнюю бабку! Или стала?

Невольно повернулась к трюмо, чтобы посмотреться в зеркало.

– Мне двести один, а вам? – послышалось из-за спины.

Сколько-сколько?

Мне показалось, я все же превратилась в дряхлую старушку, и слух начал нещадно меня подводить. Двести один?

Я разглядывала отражение белокурой маленькой Дреи во все глаза. Та, кого я считала юной влюбленной девчонкой, была старше меня на сто семьдесят четыре года.

– А мне двадцать семь.

Выдавила неуверенно, пытаясь сложить в своей голове всю эту непонятную арифметику.

Дрея улыбнулась, как улыбаются несмышленым детям, которые говорят глупости.

– Вы шутите, леу Вивьен?

Я не шутила, но вдруг осознала, что для нее двадцать семь лет – это смешно. Это даже не треть ее жизни.

А для меня – ВСЯ ЖИЗНЬ.

И где-то глубоко внутри шевельнулась мысль: если гиан уничтожили примерно двести семьдесят лет назад, то могла ли я появиться через сто семьдесят лет после этого?

И откуда?

Глава 16: Бастиан

____________________

Бастиан

– Я… кх… не… знаю.

Он с трудом выплюнул очередную воду, залитую прямо в горло. От грязной холодной жидкости горели глаза и жгло глотку, но Кай не собирался останавливаться.

Какова ирония. Лучшие друзья воссоединились таким необычным образом.

Бастиан ухмыльнулся этим мыслям, чем вызвал недовольство своего мучителя. Ловкие пальцы не без труда разжали челюсть. Лицо Бастиана вновь закрыли тряпкой и влили новую порцию ледяной жижи. Охотник зашелся в рвотном кашле.

Кай не обращал внимания. Он вел свою игру, абсолютно не заботясь о том, выживет ли его допрашиваемый сегодня. Двое надзирателей, охранявших камеру до этого, были предусмотрительно выпровожены в коридор.

Никто даже не удосужился перевести Бастиана в пыточную. Охрана слишком бодро, пытаясь выслужиться перед Каем, притащила откуда-то стул и веревки. Тратить силы на борьбу было бессмысленно – заговоренная решетка не выпустила бы его из камеры. Он молча наблюдал за манипуляциями, когда руки выворачивали за спину, а ноги привязывали к стулу. Лопатки сводило от неудобного положения. А теперь еще и шея затекла, так как голову постоянно отклоняли назад, вливая воду. Вот и сейчас, сидя с запрокинутой головой и чувствуя, как жжет легкие, он мог лишь продолжать играть по правилам своего «друга».

– Только ты торчал все двести лет в этом гребанном лесу, Бастиан. Ни один дурак не поверит, что ты не знаешь, – Кай убрал мокрую тряпку со рта и носа мужчины, возвращая возможность дышать. Бастиан сделал несколько судорожных сипящих вдохов, глотая воздух, как рыба.

– Что ты хочешь услышать, Кай? Похоже, правда тебя не устраивает. Или на правде не подняться на место повыше?

Казалось, они не виделись достаточно долго, чтобы забыть прошлые обиды и стать друг другу чужими людьми. Но даже спустя сотни лет предательство прожигало дыру в сердце. И при виде Кая Бастиан не мог сдержаться.

– Ты всегда считал себя другим. И что с тобой стало? – Кай сменил раздражение на холодную отстраненность.

– По крайней мере я не безликая шавка Конклава, – Бастиан сплюнул на пол горькую от желчи слюну.

– Можешь врать себе сколько угодно, – блондин встал, снимая с себя темную накидку. Полы плаща стали тяжелыми и мокрыми от пролитой на них воды. Бросил ее в угол, как ненужную тряпку, и продолжил: – Но только мы оба знаем, что если Северин свистнет, тебе придется прибежать, виляя хвостом.

Бастиан невольно поморщился от упоминания имени.

– Что же он не пришел сюда сам?

Лицо Кая озарилось удовольствием от этого вопроса. Он ждал его. Хотел, чтобы Бастиан спросил.

– Занят твоей девчонкой, – бросил в ответ, деловито вытирая мокрые руки. – Как думаешь, сколько она проживет после встречи с ним? День? Два?

В голосе Кая слышался неподдельный восторг. Он наслаждался происходящим все больше, ведь все шло четко по его плану.

Бастиан слушал, но с каждым словом сознание все больше затуманивалось от гнева. Веревки, плотно стягивающие запястья, затрещали. Бастиан зарычал от напряжения, нить за нитью разрывая их. Кай замер с ветошью в руках, но сухо добавил:

– Сунешься туда – он убьет ее твоими руками. Как и тогда.

Это была единственная полностью честная и откровенная фраза, которую он услышал от Кая в этой камере.

Все, что он мог, – это послушно гнить в темнице и день за днем терпеть пытки. Им нужен был козел отпущения за появление новой гианы в Фиаранде. И им должен был стать либо Бастиан, либо сама Вивьен.

Он не хотел давать им шанса ни на один из этих вариантов.

Мышцы расслабились.

Кай воспринял это по-своему.

– Признаться – единственное, что ты можешь.

И именно в этот момент магия внутри дрогнула.

Песня.

Он узнал ее даже по отголоску. Слышал ее тогда, в хижине. И больше не смог забыть.

Песня гианы не должна влиять на охотника. Не может. Но песня Вивьен была другой.

Они услышали ее оба.

И Кай.

И Бастиан.

И оба замерли, ощущая внутри странную далекую тягу.

К ней.

Глава 17

Горошины под кожей запульсировали. Пронизывающий холод накатывал волнами. Сковывал запястья и поднимался выше – к плечам и груди. Исчезал на несколько мгновений, после чего возвращался снова. Видимо, понять, каким образом у нас с Дреей может быть такая разница в возрасте, мне не судьба.

– А где жаровня? – я огляделась в поисках чаши с углями, которую видела в комнате ночью.

– В этом цикле мы обычно приносим их только на ночь, он еще теплый. После следующей Смены станет холоднее. Вы замерзли?

Смена.

Знакомое слово проскользнуло в памяти и вновь навеяло мысли о Бастиане. Но я откинула их в сторону. Мне некогда думать о предателях – сначала нужно хотя бы разобраться в том, кто я такая.

Дрея укутала мои руки в теплую шаль и принесла жаровню, но это не помогало. Холод шел изнутри. Шаль была сродни тому, как приложить подорожник к сломанной ноге и ждать, что все зарастет.

Сначала мне казалось, что холод словно морской прибой – накатывает и возвращается обратно, потом снова и снова. Но мало того, что промежутки между этими волнами были разными, сила каждой из них тоже отличалась. Прислушавшись к ощущениям, я поняла: эти позывы холода похожи на эхо. Эхо моей магии, которая выплеснулась еще тогда, в кабинете, и сейчас, отразившись от различных объектов… или людей?… искала свой путь обратно. Но "дверь" уже была запечатана Хозяином, поместившим внутрь меня эти леденящие душу кандалы.

Пару раз, когда волна была особенно длинной, я остро ощутила момент – две магии столкнулись.

Бывает такое чувство, когда после ужасно холодного дня ты заходишь домой. Еще не согрелся, прошло лишь несколько секунд, но тело уже сбавляет обороты, расслабляется – оно знает: сейчас будет тепло. Так и мое тело реагировало на нарастающую волну. Вот-вот тепло родного дома должно согреть меня.

Я уже здесь, на пороге.

Но открываю дверь – и меня выталкивает обратно на мороз. И тут же по венам вновь растекается холодная липкая магия.

– Леу Вивьен, – голос Ашера, появившегося в проеме комнаты, отвлек от рассуждений. Как всегда – абсолютно беззвучен.

– Да?

– Обед будет подаваться в общем зале.

– Спасибо, я предпочту свою комнату, как и за завтраком.

– Вас ожидают, – последнее слово было сказано таким тоном, что стало очевидно: те, кто ожидает, не терпят возражений или неповиновения.

– Хозяин? – я подняла на него удивленный взгляд.

Молчание. Я ждала. Слышала, как стучит пульс у меня в висках.

– Ашер? – я подняла бровь, все еще ожидая ответа.

Он все же ответил, но без особого энтузиазма:

– Все.

Ответ был коротким. Хотя чему удивляться. Никто не жаждал давать мне подробностей и распинаться в ответ на мои вопросы.

Я смотрела, как натянулась кожа поверх шариков магии. В очередной раз погладила их. Что если?..

Что если просто выдавить их из-под кожи, как надоевший прыщ?

Сдавила один из них пальцами, но он не поддался. Мне казалось, что чем дольше они в моем теле, тем глубже эта холодная магия прорастет во мне. И потом… потом я уже не смогу от нее избавиться.

Время до обеда пролетело незаметно.

Спускаясь в обеденную залу следом за Ашером, я внутренне готовила себя к тому, что ни одна душа за этим столом не будет рада моему присутствию.

Ну и черт с ними со всеми. Мне же лучше. Чем с большим количеством людей я смогу пообщаться, тем больше кусочков пазла соберу. И, возможно, тогда прошлое перестанет быть для меня загадкой.

Звуки шагов тонули в мягких коврах, укрывающих ступени. Сердце билось все быстрее. Чем ближе мы подходили, тем меньше, казалось, становились мои легкие. Воздуха не хватало. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней.

Я справилась с Хозяином. Справлюсь и с ними.

Двери открылись, пропуская нас с Ашером внутрь большого светлого помещения. Пламя десятка свечей колыхнулось нам в ответ. Если в моей комнате и в соседних коридорах все освещали люциолы, то, видимо, в тех комнатах, где Хозяин проводил время, сферы были под запретом.

За небольшим овальным столом сидели только мужчины. По одну сторону – синие дублеты. По другую – маги. Я почувствовала их сразу. Магия внутри меня встрепенулась, ощутив их силу, но тут же отступила, скованная чужим холодом.

При нашем появлении голоса замолчали. Десятки пар глаз уставились на меня. Кто-то с ненавистью, кто-то с недоверием, осуждением и даже страхом. Как бы ни старалась не думать о нем, я вспомнила взгляд Бастиана. В нем была усталость, борьба, гнев. Но не ненависть.

Почему же ты сначала решил спасти меня, а потом отказался от своего выбора? Почему?

Я через силу выдавила вежливую улыбку и, оставив эти взгляды за спиной, прошла за Ашером в дальнюю часть комнаты. Он приглашающе отодвинул стул слева от центрального кресла. Сам разместился справа от него, также не проронив ни слова.

Даже если они и имели что-то против моего нахождения здесь. Даже если ненавидели, боялись и осуждали меня, не смели сказать ни слова против решения Хозяина. И я четко осознала: пока я нужна ему живой, никто из них не посмеет меня тронуть.

Я разглядывала их уже не стесняясь. Все разного возраста и комплекции. Маги, чуть старше на вид, в основном носили черные, серые, красно-коричневые цвета. Держались обособленно друг от друга, хоть и сидели рядом. В синих дублетах, наоборот, чувствовалась общность, даже некий коллективизм. В одинаковой форме, более расслабленные по отношению друг к другу, они сидели за этим столом единым фронтом.

Кто-то был достаточно отважен, чтобы встретиться со мной взглядом. Кто-то, наоборот, отводил глаза и делал вид, что меня в пределах этой комнаты не существует. Оба варианта меня вполне устраивали.

Я повертела в руках серебряные приборы, осмотрела стол.

– Можно мне вина? – подняла тонкий хрустальный бокал на ножке, обращаясь к Ашеру.

Кто-то за столом икнул от неожиданности. Ашер же с абсолютно ровным выражением лица дотянулся до графина и наполнил мой бокал.

Я вдохнула терпкий аромат алкоголя. Пригубила вино. Сладковатый насыщенный вкус оказался незнакомым, но приятным.

– Рад, что ты освоилась, – прозвучал голос Хозяина откуда-то из-за спины.

Присутствующие за столом склонили головы в приветственном поклоне. Я же обернулась на голос, не зная, стоит ли мне кланяться.

Да и чего кланяться в пустоту, если сам он стоит позади меня?

– У меня не было выбора, – ответила, рассматривая его величественную фигуру.

– Господин, – Ашер поклонился еще раз.

Хозяин сел между нами. Поднял взгляд на присутствующих. Сжал губы, наткнувшись на пустой стул.

– Начинайте, – отдал приказ, и перед нами поставили небольшие тарелки с теплыми влажными полотенцами.

Я с наслаждением обтерла руки, в которых еще оставался колючий холод.

– Ты сказал, что холод пройдет, – бросила негромко, наблюдая, как прислуга расставляет на столе супницы с ароматным дымящимся содержимым.

– Пройдет, – он отпил вино. – Если оставишь попытки использовать магию.

– Но я и не пытаюсь! – не заметив, перешла с шепота на обычный голос.

Присутствующие за столом обернулись в нашу сторону.

– Вириан, – Хозяин обратился к угрюмому старику, сидящему вдалеке.

– Да… господин, – старик ответил еле слышно. Пауза перед обращением была очевидна, но все сделали вид, что не заметили.

Хозяин улыбнулся.

– Если твои навыки еще не застарели, сверни шею гиане. Она слишком много болтает.

Я поперхнулась вином. Желудок внутри сжался, но в голове холодный голос твердил:

Ты нужна ему. Он не посмеет.

Глава 18

Сладкая улыбка не сползала с губ Хозяина. Он ждал. Старик с ненавистью сверкнул глазами, поднимая на нас взгляд. Казалось, что мы оба вызывали у него одинаковые чувства. На кончиках его пальцев появилась темная дымка, и через мгновение магия, словно змея, обвилась вокруг моей шеи.

Я сжала бокал с такой силой, что ножка хрустнула. Чаша бокала с тихим звоном упала на скатерть цвета слоновой кости, оставляя красные разводы. Несмотря на внутреннюю веру в то, что Хозяин не допустит моей смерти, инстинкты кричали – бей или беги. Бить было некуда. Да и дорога к отступлению тоже была перекрыта со всех сторон. Поэтому мои душевные терзания выражались через порчу местного имущества.

Я ждала, когда эта тьма сомкнется на моей коже.

Она металась, вилась, но не могла сжаться.

Бусины в запястьях запульсировали с невероятной силой. Все тело сковало льдом, и тем не менее моя шея все еще оставалась на месте. В комнате никто не дышал. Но бусины, которые были моими кандалами, стали моей защитой. Они не давали мне использовать собственную магию, но и не позволяли чужой силе приблизиться ко мне.

– Вы посмеялись надо мной… господин, – Вириан криво ухмыльнулся, отпуская меня. Темное щупальце дернулось, поплыло дымкой и вернулось к своему владельцу. Это был первый раз, когда я видела чужую магию так близко. И визуально, и по ощущениям она отличалась от моей.

– Я лишь проверял качество своей работы, – Хозяин сделал еще глоток и коснулся моего запястья. Холод тут же отпустил.

– Нацепил на меня магические кандалы, – проворчала в ответ, хоть и была благодарна за это согревающее касание.

– Ради твоего же блага, Вивьен.

– Мы оба знаем, что мое благо тебя мало интересует. Давай хотя бы быть честными друг с другом, – я снова перешла на полушепот.

– Я честен. Для меня ты ценнее всех их вместе взятых.

Он обвел взглядом стол и пододвинул ко мне тарелку с супом. При других обстоятельствах я бы растаяла от такой заботы, но сейчас каждой клеточкой понимала: кормят и защищают меня не от большой любви, а чтобы я не померла раньше положенного времени. Но мне это было только на руку. Мне нужны были силы. Нужна была информация. И я собиралась получить это все во что бы то ни стало.

Сжала блестящую ложку в пальцах. В гладкой поверхности отразился потолок и свечи в подвесных канделябрах. Не обращая внимания на тех, кто сидел вокруг, принялась за еду.

Пустое кресло за столом мозолило глаза. Я все гадала, кто из синих дублетов был настолько дерзким, что мог проигнорировать приглашение Хозяина. Среди магов таких отважных не наблюдалось. Даже ворчливый и пристыженный Вириан злился, но сидел за общим столом.

Ответ я получила к десерту.

В залу вошел высокий блондин в синем. Хозяин даже не поднял взгляда. А вот дублеты приветственно повскакивали со своих мест, но не поклонились.

Я встретилась с ним глазами. Кусочек ягодного пирога, который я до этого положила в рот, застрял в горле.

Ледяные серо-голубые глаза смотрели на меня с насмешкой.

Кай.

– Ты оценил мой подарок, Северин? – он прошел на свое место за столом, обращаясь к Хозяину как к равному.

Я впервые услышала, как кто-то назвал его по имени. Не Хозяин. Не господин.

Северин?

До этого момента мне даже казалось, что его имя здесь либо никому не известно, либо его не дозволено произносить. И тем не менее…

Северин отреагировал спокойно. Поднял бокал ему навстречу.

– Ты знаешь мои предпочтения, Кай.

От шока я не сразу поняла, что они говорят обо мне. С усилием проглотила пирог.

– Говори напрямую, Кай, – взбудораженный вином мозг не мог здраво оценивать уровень опасности, поэтому я шла напропалую.

– Предпочитаю не разговаривать со зверьем.

На стороне дублетов послышались короткие смешки, но мне не было обидно. Пусть они и имели здесь какую-то власть – она была не абсолютной. Как, видимо, и власть Северина. Я могла оставаться креветкой между двумя китами и в конечном итоге быть раздавленной ими. А могла стать третьим китом, с которым им придется считаться.

– Стесняешься друзей? А раньше мы с тобой так мило болтали.

Кай сжал челюсть. Боковым зрением я заметила, как губы Северина дрогнули в ухмылке. Его забавляла наша перепалка. Но из нас двоих именно я сидела во главе стола по левую руку от Хозяина.

Будем считать, что Северин на моей стороне. Пусть и из-за своих собственных интересов.

– Посмотрим, через сколько он заткнет тебе…

– Кай. Не стоит… – холодно перебил его Северин.

Где-то внутри все же предательски затеплилась благодарность. На мгновение я задумалась о том, чтобы поблагодарить его после обеда. Но в следующую секунду меня снова выкинуло в жестокую реальность. Хозяин продолжил свою фразу не менее холодным тоном:

– …трогать чужие вещи. Особенно те, что имеют ценность. Развлекайся со своей игрушкой, разве тебе мало?

Кай тихо фыркнул.

Вещь.

Ценная вещь.

Одежда. Обед. Горничная. Подобие заботы. Все, что я принимала как человеческое отношение, пусть и для того, чтобы использовать меня в дальнейшем… Все это было лишь беспокойством о том, что его ценная вещь пострадает.

Я отдернула руку, которая сама потянулась к нему, как к «спасителю».

Нет, Вив. Это пьянящее чувство надежды – всего лишь алкоголь в крови. Даже временный союзник для тебя непозволительная роскошь. Ты уже доверилась один раз…

Северин заметил движение. Поймал мою руку, перевернул. Положил свою ладонь мне на запястье, накрыв пальцами магическую бусину.

Кай и Вириан стали мрачнее тучи.

Я хотела незаметно вырваться из его хватки, но получилось ровно наоборот. Его руки накрыли мои, тонкие пальцы остались на бусинах. От слишком близкого шепота на ухо я забыла, как дышать.

– Не заставляй меня доказывать, что ты принадлежишь только моему плану.

Бусины проснулись, реагируя на его прикосновение. Кожу вокруг них снова защипало.

На одно мгновение я почувствовала каждого из них. Измененную магию в груди синих дублетов. Такую же, как у Ашера. И темную, тягучую, струящуюся по венам магов. Похожую на ту, что была внутри у Северина.

Я с удивлением подняла взгляд на Хозяина. Но он смотрел не на меня. Северин отпускал мою магию на волю, крупица за крупицей, и словно коршун следил за реакцией Кая и Вириана.

Один удар сердца – и магия снова сжалась внутри, словно дверь захлопнули перед самым носом. Холод вернулся, но теперь я знала: он может исчезнуть по одному его движению. Северин медленно убрал руку, так и не взглянув на меня. Он уже получил все, что хотел.

Не мою благодарность.

Не мою покорность.

Реакцию зала.

Меня не защищали. Меня демонстрировали. И теперь каждый за этим столом знал, кому принадлежит право решать, когда мне дышать свободно.

Глава 19

_______________________

Зала пустела быстро. Желающих подольше задержаться после обеда и стать частью еще одной возможной проверки не было. Северин провожал удаляющиеся спины задумчивым взглядом.

Слабаки.

Одна единственная девчонка смогла бы высосать их всех без остатка. А ему приходится иметь с ними дело ежедневно. Он бросил взгляд на кресло в центре охотничьей половины. Кай не торопился уходить, размеренно попивая вино и закинув ногу на ногу. Что ж. Разговор с ним был частью плана, хоть и не самой приятной. Они не виделись с самого его возвращения в столицу, и встречи было не избежать. Не то чтобы Северин старался это сделать, но общение с Каем в целом не входило в список его любимых занятий.

– Ашер, – подозвал парня, чтобы дать последние наставления. Вивьен ждала рядом, поэтому говорил негромко. Ей незачем знать слишком многое.

– Понял вас, господин, – охотник кивнул и повел Вивьен в сторону коридора. Северин потер кончики пальцев. Кожу еще жгло от прикосновения к гиане. Бусины аккумулировали ее магию, но он не мог ее забрать. Пока не мог.

– Гордишься собой? – язвительный вопрос Кая вывел из задумчивости.

Несмотря на чистую одежду, от него пахло сыростью.

– От тебя несет. Был в темнице? – Северин обернулся к нему, скинув с лица маску вежливости.

– Не твое дело, где я был, Северин, – Кай раздраженно повысил голос. – Стащил гиану у меня из-под носа. Из-под носа у короля. Это ли не государственная измена?

– Так пусть Элден придет и возьмет ее. Разве я против? – Северин усмехнулся. Угрозы короной были последним в списке того, чем можно было ему угрожать. Недалекий Кай никак не мог взять это в толк. И как только он дослужился до своего места? Загадка.

– Ты осмелел, когда получил силу, – охотник недовольно хмыкнул, перебирая в руках медальон на шее.

– Забрал. Когда забрал ее, Кай. Не забывай, – Северин помрачнел, разглядывая надменное лицо королевского Охотника. – Не все из нас получают что-то просто так, – он опустил взгляд на мерцающую зеленым светом побрякушку на груди Кая, продолжил: – Кто-то выгрызает свое зубами.

– И все же. Королю это не понравится, – Кай попытался надавить в очередной раз.

– Это не тебе решать, – Северин одним глотком допил вино, оставшееся в бокале. С громким стуком поставил его обратно на стол и, не дожидаясь реакции Кая, направился к выходу.

– Не зарывайся, Северин, – услышал голос охотника за спиной.

– Гиана остается со мной.

Оба понимали, что такой тон Хозяина не терпит возражений.

_______________________

Я выходила из зала в предвкушении. Да, осознание того, что для Северина я не более чем ценный трофей, как обухом ударило по голове, и все же… И все же я шла к выходу и понимала, что с каждым шагом все отчетливее ощущаю магию каждого из них. Эхо отражалось от их магических ядер, как тогда утром, и возвращалось ко мне. Бусины не давали волнам проникнуть внутрь, но мне было достаточно и тех крупиц, что оседали на коже.

Я задержалась на выходе, хотела закрыть дверь в залу. Увидела, что Кай остался. Стоял у Северина за спиной с наглой ухмылкой. Голоса были слышны неразборчиво, но Северин обернулся на его слова.

– …где я был, Северин! – Кай взбеленился, и до меня долетели обрывки их разговора. – Стащил гиану у меня из-под носа. Из-под носа у короля. Это ли не государственная измена?

Я застыла у дверей, вслушиваясь.

– Леу Вивьен, – Ашер тронул меня за локоть, направляя в сторону коридора.

– Да погоди, – вцепилась ему в рукав и, не двинувшись с места, вся обратилась в слух.

– Так пусть Элден придет и возьмет ее. Разве… – Ашер не дал мне дослушать, одним движением плотно закрыв двери в залу. Голоса пропали. Я воззрилась на него взглядом, полным негодования.

– Тебе самому не интересно? Только честно.

Спросила без надежды на честный ответ, больше из любопытства. Ашер всегда был молчаливым исполнителем. Или он молчит только в моем присутствии, чтобы не сболтнуть лишнего? Он не глуп. Знает свое место. Иначе Северин не стал бы держать его при себе. И точно знает больше, чем говорит.

– Это не мое дело.

– Кто владеет информацией, тот владеет миром, Ашер, – я свернула в другую сторону, как только мы вышли в большой коридор.

– Ваша комната в другой стороне, – Ашер остановился.

– Но в этой стороне ведь тоже что-то есть? Дрея сказала, что мне разрешили ходить везде, если со мной есть сопровождающий. Ты сейчас со мной, поэтому я могу идти куда вздумается. Разве не так?

Парень тяжело вздохнул, но поплелся за мной следом. Я плутала по коридорам, а Ашер то и дело оттаскивал меня от разных дверей, за которые, по его мнению, мне соваться не стоило. Прогулка таким образом теряла всякий интерес. Ведь если мне можно ходить везде, но это одни нескончаемые коридоры, то толку от них?

У следующей ничем не примечательной двери я остановилась и сделала вид, что поправляю сбившийся подол платья. Ашер, как и ожидалось, по-джентельменски отвернулся.

Ты – неожиданно появляешься. Я – неожиданно исчезаю. Один – один.

С этой мыслью я тихо юркнула за массивную деревянную дверь.

В комнате не было свечей и люциолов, но небольшое решетчатое окно у потолка достаточно освещало помещение. Деревянные скамьи в центре, длинные шкафы вдоль стен, легкий запах пота и одеколона. Дверь сзади скрипнула.

– Леу Вивьен, это не та комната, где вам стоит находиться.

– Здесь вообще есть комнаты, где мне стоит находиться, по твоему мнению?

– Нет.

Ответил быстро и коротко. Я усмехнулась.

– Что ж. Мне повезло, что решения принимаешь не ты, а Северин, – сказала с улыбкой, проходя вглубь. Ашер прочистил горло, с явным недовольством реагируя на то, что я в открытую назвала Хозяина по имени. Кроме Кая никто не выказывал к нему такого панибратского отношения.

Он ведь зовет меня по имени? С чего вдруг я должна звать его иначе?

Под напряженное молчание Ашера я протиснулась между лавками, подергала дверцы шкафчиков. Некоторые были закрыты, некоторые пустовали. Только в одном на крючке висел плащ. В нос ударил знакомый запах. Сырость. Смрад. И крысы. Превозмогая отвращение, я повертела его в руках. С полов плаща упали мутные капли.

– Фу, кто вешает грязную мокрую одежду в шкаф? – пытаясь заглушить тошноту от всплывших в голове воспоминаний о темнице, я пошарила руками по плащу в поисках карманов или чего-нибудь интересного.

Только грязь…

Сначала дрогнул воздух. Следом Ашер загородил меня спиной, вставая между мной и дверью. А после все тот же насмешливый голос прозвучал в комнате:

– Не нравится мой плащ? – Кай по-хозяйски уселся на лавку, рассматривая нас с Ашером как канареек, залетевших в открытую клетку.

– Он воняет, – я показательно поморщилась и повесила плащ обратно, держа его двумя пальцами.

– Не больше чем ты, – Кай облокотился на руки и рассматривал нас с Ашером с нескрываемым удовольствием. Я вспомнила поляну перед хижиной, когда впервые увидела его. Он был так же самоуверен и, казалось, расслаблен. Не сравнить с тем Каем, который сегодня разговаривал с Северином после обеда.

Кай не был хищником. Кай был шакалом. Шакалы не нападают на здорового зверя – они ждут, когда жертва ослабнет, или собираются в стаю. Сейчас я была для него идеальной добычей: одна, без магии, в чужом месте, с Ашером, который, возможно, не посмеет вмешаться. И Кай это чувствовал – развалился на лавке, смотрел насмешливо, играл. Но стоило бы мне шагнуть к нему первой, посмотреть в глаза так, как смотрит тот, кто не боится, – и он бы дернулся. Потому что шакалы не любят, когда добыча дает сдачи.

– Расстроен, что нечего показать королю? – я вышла из-за спины Ашера, приблизившись к Каю вплотную.

Бусины защитят. Должны защитить.

Его брови удивленно дернулись, но он быстро взял себя в руки. Я продолжила, не дожидаясь ответа:

– Что же Элден сам не придет за мной? – не имела ни малейшего понятия, кто такой Элден. Король или кто-то еще из приближенных? Но блеф сработал.

– Я вырву твой поганый язык, гиана, – прошипел Кай и рывком выпрямился.

Я почувствовала, что Ашер напрягся, готовый вот-вот вмешаться. Я успокаивающе похлопала его по руке.

– Как думаешь, тебя за это похвалят? – спросила, поддерживая в Кае напряжение.

– Что еще это трепло рассказал тебе?

– Ты думаешь, Северин сказал мне об этом? – я искренне засмеялась, поражаясь его наивности. – Я знаю больше, чем ты думаешь, Кай. И Северину не обязательно делиться со мной информацией, – наклонилась к самому его лицу и прошептала так, чтобы Ашер не услышал: – Я знаю даже больше, чем ты… настолько ли король доверяет тебе, Кай? Ты уже подвел его один раз. Не подведи снова.

Глаза Кая потемнели от гнева.

Я взяла ошарашенного Ашера за руку и под молчаливый взгляд Кая, с колотящимся сердцем, вышла из комнаты.

Глава 20

Мне было жарко. Я залетела в комнату с раскрасневшимися щеками, все еще таща Ашера за собой. То ли от шока, то ли от ужаса после моей недавней выходки он не сопротивлялся. Уже в комнате спокойно взял меня за рукав, расцепил хватку и отошел в сторону. Я посмотрела на свои пальцы, только что сжимавшие его ладонь.

– Я на автомате, не обращай внимания.

– На чем? – он приподнял бровь.

Я вздохнула. Иногда разность миров давала о себе знать очень явно.

– Бессознательно, говорю. Бесконтрольно.

Ашер кивнул.

Я мерила шагами комнату. Внутри все бурлило. Сердце не успокаивалось. Адреналин несся по венам со скоростью света, кровь стучала в голове и давила на уши. Несмотря на все мои догадки, игра с Каем все еще была опасной. Я не была уверена, что бусины могли защитить меня от физического воздействия. Что, если они работали только против магии? Проверять это на собственной шкуре не хотелось. Я замерла.

– Кай действительно связан с королем? – повернулась к Ашеру.

Тот, помедлив, все же кивнул.

Король.

Кай.

Северин.

Гианы.

Измена короне.

Как они все связаны? Тот ли это король, который был на престоле в те времена? Это для меня 274 года кажутся вечностью, но для них, похоже, все это совсем недавняя история, о которой не только помнят, но которая еще волнует и короля, и остальных участников.

Мысли неслись в голове с той же скоростью, с какой сердце отбивало удары. Руки пронзило болью. Еще немного – и жар, нарастающий в груди, поглотит меня целиком. Я смотрела на свои руки, на бусины, которые пытались остановить происходящее, заблокировать магию. И все отчетливее понимала: чем больше боли от бусин я чувствую, тем сильнее горю внутри.

Ашер согнулся, будто его ударили в живот.

Я увидела, как на секунду бусины выступили из-под кожи. Моя магия, подпитанная эмоциями и адреналином, вытолкнула их из тела, как нечто инородное. Меня больше ничего не сдерживало.

Но это длилось всего секунду.

Бусины снова впились в запястья. Холод вернулся с утроенной силой. Меня скрутило от боли так, что пришлось опереться на стену, чтобы не подкосились ноги.

– Леу…

Ашер хотел подойти, все еще держа руку на солнечном сплетении, от которого – я чувствовала – все глубже внутрь его тела растекалась моя магия.

– Стой на месте, – я рыкнула на него, боясь, что если он подойдет ближе, ему станет еще больнее.

– Что ты почувствовала? – дверь в комнату распахнулась от его голоса.

Северин в одно движение оказался рядом, прижав меня к каменной стене.

– Ничего.

– Я вижу, что ты лжешь, Вивьен.

Я молчала, пытаясь унять боль, пульсирующую в каждой клеточке тела.

– Ашер, выйди, – бросил он через плечо без какой-либо интонации. Ашера не нужно было просить дважды. Он исчез за дверью через мгновение.

– Ни-че-го, – отчеканила еще раз, глядя прямо в золотые змеиные глаза.

Это была моя магия. И то, что я почувствовала, – тоже мое.

– Нет. Ты выталкивала их, – спокойно констатировал он.

Я опустила взгляд на запястья. Кожа вокруг бусин все еще была покрасневшей.

– Они мешали.

– Они защищали.

– От кого? – подняла глаза. – От тебя?

Тишина.

Бусины защищали, да. Но во мне все больше росла уверенность, что я и сама могла защитить себя не хуже. Если бы имела возможность.

Его взгляд стал тяжелее.

– От тебя самой.

Я замерла, слушая наше дыхание. Его пальцы медленно скользили по моей ладони, поднимаясь к бусинам, пока не коснулись их. На этот раз без зрителей, без демонстрации. Это было почти интимно.

Внутри, под пульсирующей болью, что-то отозвалось. Глубже. Сильнее.

Северин замер на секунду. И я впервые увидела это в его глазах – не интерес, не удивление.

Жадность.

– Еще раз, – тихо произнес он. – Сделай это снова.

Я подняла на него взгляд, фыркнула:

– Ты думаешь, это фокус по заказу?

Он не ответил. Приблизился еще сильнее, почти касаясь моего лица. Расстояния между нами не осталось. Я чувствовала тяжесть и тепло его тела даже через ткань платья. Его магия больше не изучала, не ограничивала – она обволакивала. Осторожно. Как если бы проверяла границы дозволенного.

– Ты злилась, – все так же тихо произнес он.

– Боялась, – продолжил, и я почувствовала на лице горячее дыхание.

– Ликовала от победы над Каем? – усмехнулся.

Он все знал.

– А ты наблюдал, – зло процедила в ответ.

– Разумеется.

В этом ответе не было ни стыда, ни оправдания. Только интерес и ожидание… чего-то.

Его пальцы медленно поднялись выше.

– Твоя сила реагирует не на вызов, а на эмоции.

– И что, – я не отводила взгляд, – собираешься выводить меня из равновесия специально?

Его губы едва заметно изогнулись.

– Если это сработает.

Прошелся пальцами по моей шее, вызывая предательские мурашки. Жар снова вспыхнул под кожей. Бусины болезненно дернулись. На этот раз они не просто выступили – они дрогнули, словно не зная, кому подчиняться.

Моей ярости.

Или его прикосновению.

Северин замер. Его дыхание стало глубже.

– Чувствуешь? – тихо спросил он.

Я чувствовала. Его магия переплеталась с моей, не подавляя – нащупывая. И чем сильнее я сопротивлялась, тем ярче становился отклик.

– Ты не можешь меня удержать, – произнесла я почти шепотом.

– Я и не пытаюсь.

На одно короткое мгновение между нами не было ни холода, ни контроля. Только ощущение – густое, плотное, как воздух перед грозой. Он задержал пальцы на моей коже еще на долю секунды. Еще шаг – и границы бы стерлись. Еще слово – и я бы не отступила. И именно тогда он убрал руку.

Резко. Почти грубо.

Отступил на шаг.

– Достаточно, – произнес спокойно. Будто ничего не произошло. Будто секунду назад он не смотрел на меня так, словно собирался шагнуть в бездну и ждал, шагну ли я следом. Он специально выбрал момент, когда я была уязвима. Когда боль отступила, а адреналин еще не отпустил. Он знал, что в таком состоянии я не смогу сопротивляться. И я не смогла.

Я сжала пальцы.

– Испугался? – спросила тихо.

Он даже не улыбнулся.

– Я не путаю интерес с глупостью.

Северин развернулся и размеренным шагом направился к выходу из комнаты. Из коридора на нас смотрел напряженный Ашер.

Он все видел…

Северин ушел, не обернувшись. И вот тогда стало по-настоящему трудно дышать.

Потому что пока он держал меня – я могла сопротивляться.

Пока он давил – я могла атаковать.

Но когда он просто отвернулся… я будто стала бессильной.

Глава 21

Прошла уже неделя с тех пор, как Северин в последний раз приближался ко мне или заходил в комнату. Я не знала, радоваться мне этому или злиться. Каждый раз, засыпая, ловила себя на мысли, что прислушиваюсь к шагам в коридоре. А просыпаясь – злилась на себя за это.

Эмоциональный выброс, вытолкнувший бусины из тела, потребовал столько сил, что я никак не могла восстановиться. Спать хотелось постоянно. Да и в тех местах, где бусины вышли из-под кожи, запястья покраснели и иногда зудели просто нестерпимо.

– Вы точно справитесь сама? – Дрея хлопотала в спальне с раннего утра, так как уезжала на несколько дней к матери. У той обострилась костная болезнь, а Дрея, как младшая дочь, несла бремя ухода за родителями.

– Дрея, я уже взрослая девочка, не волнуйся.

– Если будет тяжко, скажите Элайне. Она пришлет горничную на замену, – щебетала девчонка, остановившись в дверях и давая мне последние наставления.

– Не заставляй меня вставать с постели и выпихивать тебя за дверь, – я повернулась, запутавшись в одеяле, и уставилась на нее сонными глазами.

– Ухожу, – пискнула та и, тряхнув белокурой кудряшкой, исчезла в коридоре.

Я развалилась звездочкой на кровати. Не так уж плоха была жизнь магической заложницы, если посмотреть со стороны. Но долго ли живут на такой позиции? Логика подсказывала, что не очень.

Кай после нашей стычки тоже не появлялся в замке. Кто-то из охотников (оказалось, что так называют синих дублетов) обмолвился перед Дреей, что король вызвал Кая для аудиенции. Мне оставалось гадать – касается ли эта аудиенция того факта, что гиана оказалась в руках Северина, или короля интересуют другие вопросы.

Я в очередной раз шла уже знакомой дорогой на кухню за травяным настоем, чтобы унять зуд. Дрея должна была заварить его утром перед своим отъездом. Путь до этой части правого крыла я изучила хорошо, и Ашер уже не сопровождал меня. Ответвлений по дороге не было, из комнат – почти одни кладовки да спальни для слуг. В общем – не сбежать.

С кухни послышались женские голоса.

– …да не похожа она совсем. Энти мясо едят, кровь пьют, в лес зазывают. А она? Пирог видала твой, Айна, как трескала? За ушами трещало.

– По одному пирогу судить – у тебя тут все божьи одуванчики будут, – проворчали в ответ. – Думаешь, лучше Хозяина знаешь?

– Я их за свои века повидала. В город выходили раньше… да тебе откуда знать, ты ж пришлая. А у нас тут много их водилось. Говорю тебе, другая она. Помянешь мои слова, Айна.

Я простояла за дверью еще пару минут, почти не дыша и надеясь услышать больше. Но женщины уже приступили к работе, и разговор сошел на нет. Я сделала глубокий вдох, пытаясь уложить в голове услышанное.

«Другая». Старуха видела гиан. И говорит, что я отличаюсь. Как?

Толкнула дверь. В кухне было жарко, все парило, шкварчало и шипело. Седая и морщинистая, как финик, повариха начиняла то ли утку, то ли куропатку фруктами и ягодами. В другой части комнаты женщина помоложе замешивала тесто.

Судя по их разговору, это и есть «пришлая» Айна.

Она заметила меня первой. Вскинула руки, пыльным облаком раскидывая в стороны муку, оставшуюся на пальцах.

– Вот черта помянешь… – воскликнула в сердцах, осматривая меня недоверчивым взглядом.

Старуха обернулась на ее возглас, обтерла руки тряпкой.

– Чего сама явилась?

– За настойкой, – я показала ей расчесанные запястья. Оглядела столешницу и ближайшие полки – ничего похожего. – Дрея должна была заварить утром.

Повариха поджала тонкие губы.

– Не было ее тут. Свои заботы у девчонки в голове. Остальное в одно ухо влетает, в другое вылетает, – проворчала мне в ответ, но еще раз отерла руки о передник и направилась куда-то вглубь прилегающей к кухне кладовой.

Мы с Айной помялись и отвернулись в разные стороны, занятые своими делами. Я – разглядывать склянки. Она – вернулась к тесту. Пирог, между прочим, и правда всегда был вкусный.

– На-ка, держи, – пошаркивая, вернулась старуха. Всучила мне в руки пыльные тканевые мешочки. – Воду вон в котле набери. Араньи клади немного, а то живот скрутит еще. Остальное на глаз.

Я прижала к себе весь этот ворох трав, пытаясь понять, что из них аранья и что из себя представляет все остальное. Повертелась, примериваясь, куда можно сложить эти мешочки, чтобы набрать в чашку воды. Повариха обреченно вздохнула.

– Да прямо сюда клади, не бойся, – шлепнула грубой рукой по столешнице рядом со мной. – Чашки в углу.

Так. Вода и чашка готовы. Осталось определить, что такое аранья, потому что заработать себе резь в животе, еще и собственными руками, не хотелось.

– Чего застыла?

– Аранью-то не покажете? – я с виноватой улыбкой перевела взгляд с кучи мешочков на повариху.

– Говорила я тебе, Айна, другая она, – бросила старуха как ни в чем не бывало.

Я замерла, не отводя от нее глаз.

– Дурная, в лесу живет, трав своих не знает. От гианы название одно, – это ворчание уже было обращено ко мне. Без страха, без ненависти. Такой простой и по-человечески родной упрек.

– Ох, Берта, доведет тебя язык, – где-то сзади взволнованно шепчет Айна.

– Что значит – другая?

Один.

Второй.

Третий.

Сердце стучало в груди, ожидая ее ответа. Я готова была идти ва-банк. Если Берта что-то знает – я хотела услышать все, от начала и до конца.

Повариха бросила на Айну недовольный взгляд, поставила нафаршированную дичь в печь и с лязгом закрыла заслонку.

– То и значит, – она подвинула ко мне небольшой табурет, сама уселась на бочку недалеко от печи. – Сила-то где в тебе? Нет ее. Сильную гиану даже я за версту учую.

– Сила есть, но… – я еще раз показала ей запястья с расчесанной кожей на выпирающих бусинах, но она не дала мне закончить.

– То ерунда, – она помолчала, глядя на притихшую Айну, но продолжила: – Сила твоя не здесь, – взяла в руку сушеные травы из мешочка. – Вот сила твоя. Природная. Кто ж ее остановит-то? Даже Хозяину нашему не под силу.

– Берта! – Айна шикнула на повариху и прислушалась к звукам в коридоре. Тишина. – А ежели услышат?

– Хозяин страшен, то правда, – кивнула совершенно не испуганная Берта, – но справедлив. А я лжи не говорю. За что меня? Не за что. Сам он знает, что не такая она. Только никак не поймет, что не так. И не поймет, пока она сама не разберется, – шершавый, пахнущий фруктами и сырым мясом палец постучал мне по лбу.

Я сидела на табурете, потела от печного жара и понимала, что по щекам текут слезы облегчения.

Глава 22

– Страсть как не хочу вспоминать это, девочка, но таких старых дураков тут немного, – Берта вздохнула, вытерев со лба выступивший от жара и духоты пот. – Остальные вон как наша Айна, трясутся. Если б нас прежний хозяин услышал, я б давно уже без головы была, не умею я молчать. А Северин…

Я, до этого жадно вслушивающаяся в болтовню Берты, удивленно моргнула. Никто из прислуги, магов и охотников, кроме Кая, еще ни разу не называл Хозяина по имени. А Берта так легко произнесла его имя вслух, без тени испуга. Айна сзади нервно завозилась, но мы со старухой не обратили на нее внимания.

– А что Северин? – пауза затянулась, и мне даже показалось, что Берта вовсе забыла, о чем только что рассуждала вслух.

– Парнишкой ладным был. На кухню что тяжелое затащить, болеет кто – настой заварить, он завсегда поможет, не важно прислуга иль кто повыше. – Берта размеренно предавалась воспоминаниям, а я не могла поверить своим ушам. Северин? Добродушный парнишка, помогающий на кухне? Такое даже воображение отказывалось рисовать!

– Хозяин? – дрожащим шепотом спросила Айна. Она, видимо, его оценивала так же, как и я. Поверить в его добродушие? Увольте. Скорее повесить на него табличку «Осторожно, не подходить – убьет».

– Он самый, – после паузы продолжила Берта. – Не ведаю уж, что у них там в Конклаве тогда случилось, только потерял он глаза. Насовсем. Я ему и настои, и примочки делала, и маги пытались, но все бестолку, – будто проживая заново то ощущение, женщина бессильно взмахнула руками.

– Но ведь глаза-то на месте! – ляпнули мы с Айной чуть ли не хором.

– Да будет вам! – всплеснула руками Берта. – Все знают, не его они. У василиска забрал, оттого и змеиные.

– Как забрал? – пальцы судорожно нащупали бусины под кожей. Надеюсь, мои глаза ему без надобности…

– Да если б кто знал, сам, може, и забрал бы. Обычный он паренек был. А другой стал совсем. Силищи-то прибавилось вона сколько. Може, и глаза так его… изменили. А може, и еще чего за те двести лет случилось. Я-то чего знаю? Только то и знаю, что народ судачит…

– А про меня что судачат? – тихо спросила Берту, боясь услышать ответ.

– Да много чего ходит. Только все, если слушать…!

– И все же? – я подняла на нее взгляд, полный надежды. Берта пожевала губами, вздохнула.

– Болтают-то всякое. Да я тебе одно скажу. Не нашенская ты. А если и правда гиана, то откуда пришла, туда и иди обратно. Всех твоих погубили давно. Нет тут для тебя жизни хорошей, девочка.

– Вот уж точно, не нашенская, так не нашенская… – снова с грустью промелькнули мысли о доме, который, похоже, мне больше не суждено было увидеть.

Настой давно заварился. Болтливое настроение у Берты уже поутихло, а бедная Айна и вовсе покрылась испариной не из-за духоты, а из-за стресса. Я раскланялась перед Бертой, коротко кивнула Айне и вышла в прохладный коридор.

Тишина после кухонного гомона давила на уши. Я прижала к груди пока еще теплую чашку с настоем и постояла пару минут, пытаясь уложить в голове все, что услышала. Северин был совсем другим. Потерял зрение, каким-то образом забрал глаза у василиска и получил магию, которой у него раньше не было.

Вспомнилось увиденное мной в первый день в кабинете. Холодная магия и змея, обвивающая его сердце. Может, это и был василиск?

Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Слишком много всего. Невыносимо хотелось выйти на свежий воздух. С травой и ветром. Но Ашера у комнаты не было, а методы дистанционной связи в Фиаранде были ограничены громкостью моего крика. Пару минут повертелась у двери, решаясь на нарушение установленного для меня порядка, и, не найдя в голове вариантов «против», направилась в сторону сада самостоятельно.

Я ведь уже была в саду? Была. Не заблужусь. Да и что может произойти в саду, где одни колючие розы да стриженые кусты?

Толкнула дверь в сад и зажмурилась. Солнце. Настоящее, теплое, почти ласковое. После полумрака замка оно казалось чудом. Я все еще с опаской, что меня застукают здесь одну, сделала шаг, другой. Сад был большим, ухоженным, но каким-то… строгим. Ровные дорожки, подстриженные кусты, выверенные клумбы. Ничего лишнего. Никакой дикости.

Как и все здесь – под контролем.

Я глубоко вдохнула, пытаясь найти в этом запахе хоть что-то живое. В голове была настоящая каша из мыслей, чувств и воспоминаний. Дом и Латон мешались с хижиной, Бастианом, тем лесом. С Северином и моей непонятной магией. Словами Берты о том, что мне здесь не будет жизни. А где будет? Воспоминания кольнули сердце.

– Думал, ты умнее, – раздалось сбоку.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Вириан сидел в тени старого дуба. Не на скамье – прямо на траве, прислонившись спиной к стволу. Перед ним на земле стояла походная фляга. Старик выглядел уставшим. Глаза – те самые, что пытались меня убить за обедом, – смотрели холодно, но без той ярости, что была тогда. Устало. Зло. Но по-другому.

– Я… не знала, что тут кто-то есть, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Теперь знаешь, – сделал большой глоток. До меня донесся яркий лекарственный запах.

– Я уйду, – сделала шаг назад.

– Сядь, – сказал он, кивнув на траву напротив.

Я не двинулась.

– Не бойся, – усмехнулся Вириан. – Хоть я и глубоко оскорблен тем, что ты выжила на обеде, второй попытки не будет.

Помедлила. Потом, сама не зная зачем, опустилась на траву напротив него.

Некоторое время мы молчали. Я смотрела, как остывает мой настой. Он, дыша с легким свистом, вертел флягу в руках.

– Зачем ты здесь? – он наконец поднял на меня взгляд.

– В саду?

Усмешка на его лице вышла кривой и какой-то болезненной.

– В Фиаранде. В Ортиаде, – он резко подался корпусом вперед, вглядываясь. – Я создал идеальный инструмент. Тончайшей настройки. Они чувствовали каждую из вас. Всех – до единой. Но как так вышло, что за триста лет ни один из них не нашел тебя?

Холодные глаза смотрели изучающе. Вопросов в моей голове было так много, что я готова была выгрызать ответы из каждого, кто мог хоть что-то знать. А Вириан знал. Я смотрела в его ледяные глаза и не могла понять – найду ли я здесь ответы или только глубже закопаю себя в недружелюбную землю Фиаранда?

И я решилась. С дрожью внутри, с липким страхом, от которого потеют ладони.

– Потому что я была за Завесой.

В глазах Вириана проскользнуло облегчение. А следом – неясная напряженность.

– Лжешь… Завеса подчиняется только древней магии крови.

– Так Завеса не стена?

Показания старика и Северина не сходились.

– Считай, что стена. Магия крови выродилась уже как… – он замолчал на полуслове. Я не успела даже дернуться в сторону, как Вириан, до этого болезненно искавший опору у дерева, поднялся на колени. Крепко схватил мои руки и чиркнул моим же ногтем по запястью с такой силой, что кровь выступила на коже. Я вскрикнула от неожиданности и жжения.

– Шшш, – старик провел пальцем по царапине, смазывая рубиновые капли. Поднял на меня полные ужаса и ненависти глаза. – Ты не можешь… – прошипел, отпрянув, растирая кровь в пальцах.

– Вириан, – я подалась за ним, но старик уже не слушал меня. Бубнил что-то себе под нос. Поднялся, опираясь на трость, которую я до этого даже и не заметила. Развернулся и, хромая, пошел по дорожке прочь, оставив меня сидеть на траве с еще большим количеством вопросов.

Магия крови?

– …тогда Северин совершит ошибку, – донесся до меня ликующий шепот старого мага, удаляющегося по дорожке сада.

Глава 23

Капля за каплей – в землю уходит,

Кровь наша станет корнями.

Ты ещё мал, но время приходит —

Станешь однажды ветвями.

Спи. Ты услышишь, как лес говорит,

Как он зовёт по имени.

Даже когда этот мир догорит,

Ты прорастёшь во имя их.

Колыбельная Поющего леса

__________________________________

50.455 год Эры Раздела

Фиаранд. Поющий лес

– Они придут за ней, Рейя, – пожилая гиана вытирала крупные капли пота с лица молодой девушки, чья кожа то прорастала зеленым плющом, то втягивала его обратно. Большой, округлившийся за последние три дня живот едва заметно сокращался, заставляя девушку корчиться от боли.

– Они никогда не узнают, – прошептала она, успокаивая трясущиеся пальцы. – Не должны узнать, Марна, ты слышишь?

– Куда ж мне ее деть? Почуют свою кровушку-то, – старуха выглядела обеспокоенной, но уверенно смешивала травы, вытирала пот, ощупывала живот и появляющиеся зеленые лозы. Магия всполохами искрилась вокруг тела Рейи, выдавая напряжение, но старая гиана не обращала внимания.

– Прошу, Марна… Мне не хватит сил, чтобы защитить ее.

Очередная схватка пронзила тело. Глаза молодой гианы потемнели от всплеска магии. Рейя сбросила человеческое обличье.

– Вот так, девочка, – старуха подняла ее голову, вливая в рот теплый травяной настой. – Не трать силы на глупости, так будет легче.

– Я уже и забыла, каково это, – устало улыбнулась Рейя, покрываясь плотной зеленью. Уши и зубы заострились, в глазах клубилась тьма.

– Ты была человеком слишком долго. Даже самой сильной из нас иногда нужна передышка.

– Знаю. И мне страшно…

– Нужно было бояться, когда ты затевала ребенка, – проворчала Марна.

– Я бы не сделала этого, если бы Алистер… – тьма в глазах Рейи разрослась от болезненных воспоминаний, выбросы магии усилились, рассыпая вокруг золотисто-зеленые искры.

Старуха приложила руки к вискам девушки, стараясь успокоить ее мысли, но вместо этого провалилась в видение. Сухие пальцы сжались на висках Рейи, ногти впились в кожу.

– Что ты увидела? – как только видение спало, Рейя накинулась на Марну с вопросами. Приподнялась на локтях, превозмогая боль. Старуха молчала, глядя на молодую гиану.

– Всех нас ждет погибель, – прошептала, не отрывая взгляда от плюща, обвивающего живот.

– Погибель? – Рейя обхватила живот рукой в защищающем жесте. – Нет, только не ее…

– Она не умрет. Не сейчас. Но ей нужно будет уйти. Иначе все эти жертвы – зря.

Рейя глухо простонала – она вот-вот была готова родить.

У входа в пещеру послышались невнятные крики. Обе гианы напряглись, полностью обратившись в слух. Сбивчивые шаги, хриплое дыхание. Буквально увядая на глазах, из полумрака вышла Вейра – гиана, которую в лесу видели нечасто. Темная магия с зелеными переливами сочилась из множества ран. Тело уже было не похоже на человеческое.

– Вейра! – старуха бросилась к ней, поддерживая оседающую гиану за руки. – Что случилось?

– Бегите. Бегите, пока можете! Они объявили измену. Объявили… – она сипло откашлялась, попыталась сделать вдох. – …что убийца короля – гиана.

– Ложь! – вскрикнула Рейя, сдерживаясь из последних сил. Живот уже плотно обвило лозами и сдавливало со всех сторон, заставляя ребенка выйти наружу.

– Чей это ребенок, Рейя? – Вейра всмотрелась в округлившийся живот.

Рейя промолчала. Но все присутствующие и так знали ответ. Молчание лишь подтвердило догадки Вейры.

– Рейя, ты погубила нас, – зарычала Вейра, но на большее не имела сил. Последние капли магии рваными толчками покидали ее тело. – Знай, что все мы мертвы из-за твоего ребенка, – прошептала гиана, осыпаясь на пол пещеры сухими увядшими листьями.

Марна замерла, не отводя взгляда от листвы на полу пещеры. Крик Рейи вырвал ее из замешательства. Она обернулась и бросилась к роженице. Ребенок уже появлялся на свет.

Через несколько долгих минут Марна держала ребенка на руках. Тонкие зеленые нити тянулись от девочки к матери, без сил лежащей на невысоком топчане.

– Нужно перерезать пуповины, Рейя, – старуха потянулась за ножом, одной рукой прижимая к себе младенца.

Пальцы Рейи вяло сжали край накидки Марны.

– Не трогай, не нужно, – устало улыбнулась, протягивая руки к ребенку. – Просто дай ее мне.

– Если не перерезать пуповины, она выпьет всю твою магию. Так нельзя, – старуха отцепила пальцы девушки от себя, взяла в руки нож. Рейя дернулась, села, собрав последние силы.

– Дай. Ее. Мне, – голос Рейи гремел в пещере, отдаваясь эхом. На кончиках пальцев заплясали зеленые искры. Нити, идущие от матери к ребенку, налились силой. Старуха опустила нож, но медлила.

– Марна, я не хочу заставлять тебя, – Рейя все еще требовательно протягивала руку к своему дитя.

– Рейя. Даже королева не может решить это в одиночку. Совет не одобрит, ты знаешь.

– Марна!

– Твоя сила связана с лесом напрямую. Это убьет тебя… и нас, – Марна пыталась убедить молодую гиану, но тщетно.

– Мы уже мертвы, разве ты не поняла? Элден не даст нам жизни. Ты сама видела будущее. Дай ей шанс выжить.

Старуха с сомнением, но все же протянула ребенка к матери. Магические нити налились, наполняя дитя магией. Магией Рейи. Магией Поющего леса.

Рейя держала свое дитя, чувствуя, как силы ее народа перетекают в эту крошечную жизнь у нее на руках.

– Выживи. Вернись. Спаси свой народ… Вивьен, – прошептала Рейя, закрывая глаза и понимая, что последние капли магии покидают ее. Старуха поддерживала дитя, со слезами глядя на свою королеву, тлеющую и увядающую добровольно прямо у нее на глазах.

Видение стояло перед глазами Марны.

Это были лишь первые смерти.

Дальше – еще десятки, пока не останется никого.

__________________________________

– Магия крови, – повторила я еще раз одними губами.

Зуд и холод от бусин напоминали: я всё еще пленница. Даже если моя кровь – ключ, замок очень далеко отсюда. И всё, что происходит, находится под зорким взглядом Северина и… Ашера.

Кстати, где он? Странно, что его нигде не было видно.

Я поднялась с травы, отряхнула подол. Руки дрожали – то ли от холода, то ли от того, что Вириан назвал «магией крови». Древняя. Выродившаяся. Моя?

Сад молчал. Только листья шуршали под ногами, когда я побрела обратно к замку. В голове билась одна мысль: если магия крови выродилась… откуда она во мне?

Глава 24

Ашер нашелся к вечеру, вместе с Северином, который вдруг пришел проверить мое самочувствие. Я замерла, когда его рука потянулась к повязке, пропитанной отваром и лежащей на моих запястьях. Аккурат под одной из них, совсем рядом с бусиной, краснела глубокая царапина, сделанная Вирианом. Но Северин поднял ткань на другой руке, осмотрел кожу и на этом успокоился.

– Решил почтить меня своим присутствием? – язвила, а сама всматривалась в его фигуру. После рассказов Берты он воспринимался совсем по-другому. Сломанный, но не сломленный. Тот, кто с самого низа забрался практически на вершину пищевой цепочки Фиаранда, и никто не знал, как ему это удалось.

– Ты насолила Каю… – он проигнорировал мой вопрос, расхаживая по комнате.

– Нет, Каю насолил ты, тем, что выкрал гиану, предназначенную для короля, – я перебила его, совсем забыв, что не должна знать таких подробностей.

– Да что ты говоришь? – он развернулся с хищной ухмылкой. Я поняла, что мой болтливый рот и любопытные уши только что сыграли со мной злую шутку. – Откуда же у тебя такие познания? – Северин бросил взгляд на Ашера, молчаливо замершего у дверей как истукан. Внутри у меня все похолодело. Но Ашер даже не моргнул под этим взглядом, лицо охотника осталось полностью непроницаемым.

Не сдал меня? Знал, что я подслушала их разговор, и не проболтался Хозяину? Ашер, Ашер… в какую игру ты играешь?

Северин уже продолжил, а я все еще смотрела на охотника, от которого ожидала совсем другой реакции.

– Молчите оба? – Хозяин смерил нас взглядом. – В целом, это уже не важно. Элден прибудет завтра. Вот тогда и посмотрим, какой самоуверенной ты будешь. – Северин приподнял мое лицо за подбородок, всматриваясь почти вертикальными зрачками в мои глаза. Казалось, что он видит куда дальше моего лица, самые сокровенные мысли.

– Элден? – повторила задумчиво.

– Да, Вивьен. Завтра король Фиаранда прибудет сюда по твою душу. И в твоих интересах – стоять за моей спиной и не высовываться, – в голосе послышались металлические нотки. – Никаких фокусов с бусинами, никакой магии. Я понятно объясняю? – последний вопрос Северин практически прорычал мне на ухо.

Элден – король Фиаранда. «Так пусть Элден придет и возьмет ее. Разве я против?» – в голове мелькали воспоминания подслушанного разговора. Отдаст ли он меня королю, если тот прибыл лично? Насколько сильна власть Элдена над Северином? Что королю нужно от меня?

Только я находила ответ на один вопрос, Фиаранд тут же подкидывал мне еще с десяток. Неопределенность и незнание утомляли. Поэтому я решилась. Северин не Кай, он не испугается моей уверенности и наступления. Но хотя бы сможет уважать меня за то, что попыталась. За то, что не поддалась судьбе, как и он когда-то. По крайней мере, я на это надеялась.

– Отдашь меня Элдену? Не изучив? Не попытавшись? – прошептала в ответ. Он был все еще слишком близко, мое дыхание наверняка щекотало ему кожу. Северин отстранился молча.

– Я не отдаю ничего просто так, Вивьен, – его красивые, но бледные губы на мгновение скривились. – Но тебе могут не понравиться мои методы.

Мне уже твои методы не нравятся, что уж тут говорить, – огрызнулась я в мыслях, не переставая чувствовать холодные шарики магии внутри своего тела.

– Поэтому будь паинькой, Вив, – на этот раз он сладко улыбнулся, будучи уже у порога. – Иначе твоей следующей комнатой может стать тюремная камера в королевском замке. И там я тебя уже не спасу.

Внутри все болезненно сжалось. Я с трудом сглотнула слюну, словно сальные пальцы снова держали меня за горло.

– На твоем месте я бы не привязывался… Ашер. Ты знаешь, что бывает с теми, кто к ней близок, – сквозь накрывающий меня липкий страх услышала тихо брошенную Северином фразу, а после дверь захлопнулась.

Что бывает с теми, кто к ней близок… Бастиан?

Со всеми событиями я то вспоминала про него, то забывала, не в силах обработать новую информацию и разбираясь с тем, кто я есть и чем мне это грозит. А про него ничего не было слышно. Даже Кай не обмолвился словом, хотя мог бы съязвить еще тогда, в раздевалке. Я посмотрела на дверь, которая закрылась за мужчинами.

Спросить Ашера? Даже если он не сдал меня, не факт, что решит поболтать и ответить на мои вопросы. Скорее промолчит и сделает вид, что я надоедливая муха. Впрочем, вариантов у меня немного.

Навряд ли Северин поделится со мной информацией, встречать Вириана еще раз не хотелось, а пользоваться доверием Берты казалось неправильным.

Я металась в раздумьях до середины ночи. Когда от обилия мыслей сон так и не пришел, встала с кровати и подошла к двери. Неуверенно остановилась, слушая тихое посапывание Ашера из коридора.

Будить или не будить, вот в чем вопрос? Может, даже лучше, что он сонный? Меньше будет контролировать свои ответы. Да, нужно попробовать!

Пальцы сжимали ручку двери так сильно, что я боялась не расцепить их. Казалось, я так вдавила их в деревянную поверхность, что они стали с ней единым целым. Наконец, убедив себя в правильности сего поступка, я тихо выглянула в полумрак коридора. Ашер не шелохнулся, как обычно сидел на каменном полу, привалившись к стене.

Так и застудить себе все недолго…

Я присела на корточки рядом с охотником. Наши лица оказались практически на одном уровне. Не знаю, чем он занимался днем, но, видимо, это его очень утомило. Раньше он почувствовал бы мое движение еще из-за двери, а сейчас мирно сопел, когда я сижу всего в паре сантиметров от него. Впервые лицо было расслабленным, спокойным. Разгладилась серьезная морщинка между темных бровей. Небольшая родинка в форме полумесяца загадочно темнела на скуле. Где-то внутри мне виделся юный добрый мальчишка, которого жизнь заставила стать молчаливым воином.

– Ашер? – я аккуратно коснулась его плеча.

Он медленно моргнул, приоткрыл заспанные глаза.

На секунду замер, а после дернулся подняться, но от долгого сидения на полу мышцы, должно быть, затекли, и встать не получилось. Ашер лишь качнулся вперед, а после привалился обратно к стене, увлекая меня за собой. Сонный взгляд парня мгновенно приобрел ясность, когда я потеряла равновесие и свалилась прямо на него. Мои губы коснулись его горячей кожи, а после я уткнулась ему куда-то в шею. Почувствовала, как сильные руки коснулись талии через тонкую ткань ночнушки, и гулко забилось сердце. Не мое.