Арина Алексеева
Лифт

Стальной ящик с тросом на шее – вот ее единственный свидетель. Каждый день, дважды в день, он проглатывал Лилию, задерживал дыхание на тридцать секунд и выплевывал в её реальность. Реальность одинокой квартиры на девятом этаже, где пахло одиночеством и старыми газетами. Но в эти тридцать секунд, между первым щелчком кнопки и окончательным скрежетом дверей, случалось что-то иное. Лифт в её доме был не просто механизмом. Он был шлюзом в странность.

Первое происшествие показалось ей игрой света. Однажды поздним вечером, когда Лиля возвращалась с работы, огни в кабине мигнули и погасли на одну-две секунды. В кромешной тьме она услышала тихий, влажный вздох прямо у своего уха. Когда свет вернулся, она была одна. Следом пошли запахи. Однажды утром кабину наполнил тяжёлый, приторный аромат увядающих цветов, хотя никого и ничего внутри не было. В другой раз – запах озона, как после грозы, от которого слезились глаза. Лиля списывала это на сквозняки из вентиляционной шахты или свою усталость.

Люди были хуже. Однажды с ней поехал сосед с пятого этажа, молчаливый мужчина, который всегда опускал взгляд. В тот раз он не сводил с нее глаз. Неподвижных, стеклянных. И всё время поездки он что-то шептал, едва шевеля губами. Лиля разобрала только одно слово, повторенное несколько раз: «Тень». Она выскочила на своём этаже, сжавшись в комок, и долго сидела в прихожей, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Другой раз в лифт вошла маленькая девочка в старомодном платье, мокрая с ног до головы, как будто на улице бушевала гроза. Она не смотрела на Лилю, а уставилась на кнопки панели и тихо сказала: «Он не любит, когда ездят наверх. Только вниз». Двери открылись на третьем этаже, девочки внутри уже не было.

С каждым днём Лилию всё сильнее охватывал страх. Она начала пользоваться лестницей, несмотря на девять этажей. Но однажды, возвращаясь с тяжёлыми сумками, у неё не хватило сил. Она замерла перед лифтом, сердце колотилось где-то в горле. Сдавшись, она нажала кнопку. Двери с скрипом разъехались. Кабина была пуста. Войдя внутрь, Лиля почувствовала ледяной холод. Она потянулась к кнопке девятого этажа, но её палец повис в воздухе. Все кнопки, от первой до девятой, были уже нажаты. Все, кроме одной. Кнопки «Вызов диспетчера». Она светилась мягким зелёным светом, будто приглашая.

Сердце Лили замерло. Она инстинктивно отпрянула к стене. В этот момент свет снова погас. На этот раз он не зажигался. В полной, гнетущей тишине она услышала легкие шаги. Кто-то вошёл в кабину. Она почувствовала лёгкое движение воздуха, услышала тихое, ровное дыхание прямо перед собой. Пахло мокрой землей и ржавым металлом. Лиля вжалась в стену, не в силах пошевелиться или издать звук. Она чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд в темноте. Потом тихий, безжизненный голос произнёс прямо у её уха: «Мой этаж». И тут же лифт резко дернулся и поехал. Не вниз, а вверх. Мимо её девятого. С оглушительным лязгом он остановился там, где не должно было быть ничего, кроме чердака. Двери не открылись. В свете внезапно замигавшей и затрещавшей лампочки Лиля увидела своё отражение в потертой стали дверей. И не только своё. Позади неё стояла высокая, размытая тень. И она медленно поднимала руки, чтобы обнять её за плечи. Последнее, что почувствовала Лиля, был леденящий холод, проникший глубоко внутрь, и беззвучный шепот в самой глубине сознания: «Наконец-то дома». Наутро лифт снова работал. В нём нашли сумки с продуктами. Но Лиля домой не вернулась.