# Рут и Лиса

Анна Клюева

Хребет Мира расколол королевство надвое: Север цепляется за жизнь, а Юг выжжен драконами дотла. Орден Следопытов, возведенный на самой границе, – единственный щит, а его всадники на ручных драконах – последние защитники.

Для Алистера Руты, карлика и Верховного наставника, Орден стал смыслом жизни, за который он боролся двадцать лет. Для Алисы Фрост, дочери северного графа, – недостижимой мечтой, ведь женщинам там нет места.

Что, если под видом безмолвного пажа пройти весь путь до цитадели рядом с тем, кто никогда не должен был ее туда пустить? Их путешествие в масках господина и слуги станет испытанием на хитрость и выдержку, где под личиной рождается нечто большее, чем симпатия.

Но главная битва ждет не в дороге. Она таится за стенами самой цитадели Ордена, где за дверями прячутся самые темные тайны.

## Предисловие


Плейлист книги:

Eye of the storm – Watt White

Девочка с Севера – polnalyubvi

White Stag – Runfell

The door – Teddy Swims

Tourner dans le vide – indila

Azeriari – Tartalo Music, Ian Fontova

Морена – Святогора

Alice – PEGGY

Firedancer – Runfell

Улетай на крыльях ветра – Братство Атома, HELVEGEN

Please – Tom Gregory

Novgorod Epic Dance – Kirill Bogomilov

Туман – ray!

Sink Or Swim – Rachel Lorin

Comptine D'un Autre Été, L'après-Midi – Yann Tiersen

Valentine's Dance Tango – The Twins

Mili – Ragda

Honor – JordanBeats

Vikingur – Munknörr

Все равно мне на тебя – VRII , Иван Рябинкин

Рычаг Архимеда – Norma Tale

Queen of Kings – Alessandra

Красиво – Norma Tale

Feuille d'automne – Indila

Горыныч – Святогора

Wildest Dreams – Duomo

Freyja’s Tears – YOZIL

LET THE WORLD BURN – Chris Grey

Повелители ветра – Norma Tale, лунный бард


Стихотворение от автора:

Меня бесила раньше фраза:

«Если любишь – отпусти».

С годами смысл этих букв,

Сплетенных в герб любви всемирный,

Стал раскрываться с новой силой.

Любовь, что страстью мы зовем,

Готова все вокруг сжигать,

Спешить, играть, скорее обладать.

Она прекрасна, но, любя,

Мы бережем только себя.

«О нет, одна я пропаду!

И без тебя, безумной, я умру

Сейчас, и завтра, и всегда.

Хочу тебя, тебя, тебя!

Не отпускай меня, любя!

Не буду без тебя ни дня!»

Звучит не очень? Разве нет?

Красива та любовь вначале,

Но красота, бравада слов,

Стирается под гнетом темных чувств:

То ревность, боль, разлуки страх, измена и обман;

То боль в груди, страдания, мигрени,

Безумное желание быть тенью,

Что тихо топчется за ним…

Не то все это, право слово,

Лишь унижение и крах.

Любовь должна быть терпеливой,

Глубокой, нежной и простой —

Без шика, вычурности той.

Она верна и может ждать,

Она не вцепится в пиджак.

Она готова отпустить,

И если им не быть— так быть.

Любовь все муки побеждает

И за спиною крылья расправляет.

Не умирают за нее – живут.

И если любишь человека,

Читаешь музыку его души,

Тогда поймешь его без слов,

Без крика и прикосновений,

Без слез и лишних объяснений.

Ты все поймешь: отпустишь, отойдешь.

Ты уважаешь человека,

А не лелеешь снов и грез.

И может так сложиться что —

И это невзаимная любовь.

Тогда: живи, люби, терпи.

Однажды все пройдет.

Не нужно в омут с головой под лед идти.

И невзаимности бывают,

И обреченная любовь.

И если любишь – отпусти.

Позволь любимому идти.

И если твой, то он вернется,

А если нет, то пусть уймется.

Такой закон любви. Не бойся.


## ПРОЛОГ. ЗА 20 ЛЕТ ДО ОСНОВНЫХ СОБЫТИЙ.

Eye of the storm – Watt White

Дождь лился по его щекам, обжигая не хуже раскаленной лавы. Он снова и снова сжимал натертые ладони и дрожал, боясь поднять взгляд. Рубашка была изорвана, а брюки стерты из-за всех испытаний, что он провалил сегодня. В горле зарождался кашель от невыплаканных слез, но он стискивал зубы, смаргивая слезы вперемешку с каплями дождя. Ниже падать уже некуда, а он, итак, всегда был ближе к земле, чем другие. Ближе ко дну.

– Ну, что, выродок? Отец отвез тебя развлечься. Понравилось? Не мои проблемы, что ты у мамаши не удался, так что пинай на себя. Я сразу сказал, что твое место – книжки перебирать, но он, видите ли, на драконах захотел полетать! – стоя под навесом, полный Лорд-отец подтянул заляпанные штаны на круглый живот, сморкнулся, покачнувшись, и смахнул слизь на мокрую землю. – Что ж, борделем твой доблестный орден не щедр, так бы я задержался подольше с красивой девицей, но увы и ах, на этом я снимаю шляпу. Удачи в подметании полов.

Мужчина поправил парик и махнул слугам: те засеменили к нему, поскальзываясь на лужах, и стали выкладывать ковер до кареты.

– Дома тебя не ждут. Деньги заплачены, развлекайся, сынок.

Алистер опустил узкие, как у ребенка, плечи и посмотрел себе под ноги, принимая полное поражение. Он зажмурился, ощущая, как волосы намокают, и вода стекает по лицу. Погода так коварна и любит заставать тебя врасплох, как какого-нибудь драматического героя. Если бы не дикая боль в грудной клетке, то Алистер поиронизировал бы над сложившейся ситуацией, но сейчас он мог только медленно отступить на два шага. Лопатки врезались в холодный камень и семнадцатилетний карлик, опозоренный перед всем Орденом и собственным отцом, медленно осел к земле, роняя руки в грязь. Он откинулся на стену, и лицо исказила страдальческая гримаса. Наверное, надо было стать библиотекарем…банкиром или шутом.

В этот вечер базарная площадь у подступа к Хребту, несмотря на непогоду, пестрила шатрами, под пологами которых вовсю шла торговля. Алистер, сидевший за таверной у подножия огромной каменной гряды, казался маленьким ребенком. Он зажмуривал глаза и разрешал себе плакать, ведь дождь мог смыть этот позор. В последний раз… в последний раз он будет так унижен.

Если взлететь выше, то перед гостем Хребта откроется вид на внушительную горную стену, которая оборудована системой лестниц, мостов, туннелей и подъемными механизмами с гирями. Огромные естественные террасы в склоне были застроены зданиями и башнями. С них виднелось летное поле, на котором продолжались испытания всадников на драконах, а дальше располагались внушительные питомники. И, наконец, если бы можно было отдалиться от стены на сотню метров, то на вершине Хребта гость заметил бы настоящий замок, парящий на вершине. Именно так расположилась главная крепость Хребта мира, которой заправлял величайший рыцарский «Орден Следопытов». На самой высокой башне развевался флаг с изображением храброго воина в доспехах, сидящего на драконе в профиль.

Алистер медленно поднялся на ноги, ботинки утопали в грязном песке. Парень вытер потный лоб и поднял голубые глаза вверх. Конечно, он не может объять взглядом всю эту громадину, но он попытается.

Попытается добиться успеха и уважения, даже если придется забираться руками по отвесной стене. Он готов разорвать ладони в мясо, чтобы стать частью Ордена чего бы это Алистеру не стоило.

## Глава 1. Зимний замок.

Девочка с Севера – polnalyubvi

– Сто лет назад наше королевство Север плотно дружило с соседом Югом, хоть и разделяла их целая горная стена под названием Хребет Мира. В мире, где некогда ночное небо рассекали крылатые драконы, а маги плели заклинания из шепота звезд и дыхания земли, Юг активно соперничал с Севером ажурностью шпилей и мощью крепостных стен, где слагали баллады о доблести, а солнце ласкало виноградники куда дольше, чем суровая луна серебрила рыбью чешую в северных реках… Север никогда не претендовал на магию и артефакты соседа, ведь наш правитель и его Совет знали – магия требует непомерной платы, а Истинные драконы – мудрейшие создания магии и света – требуют соблюдать множество правил, и бывают суровы в наказаниях, так что Север оставался достаточно консервативным государством без чудес, а Юг развивался в колоссальных масштабах. Но столь красивая сказка не продлилась долго. В том самом мире случилась катастрофа. Катастрофа, перечеркнувшая саму основу бытия.

Губы, освещенные трепетным пламенем свечи, тихо проговаривали слова из потрепанного фолианта. Необычный пафосный слог древних летописцев будоражил воображение.

– И звалась она человеческой алчностью. Ненасытностью. Жестокостью. Люди не умеют жить в мире, не предаваясь порокам. Им вечно мало. Когда золота и вина в избытке, человечество изобретает новые увеселения. Тепла одного сердца становится недостаточно. Они жаждут еще и еще…

Особо отличился в этой ненасытности Юг. Наш бывший сосед за горным хребтом. Кудесники, жрецы и маги, возжелавшие прикоснуться к небесам и вырвать тайны, сокрытые драконами, получили отказ от крылатых существ и пленили их во сне. Драконов стали истреблять, ведь, как известно, органы этих крылатых существ стоят больше, чем бриллианты и изумруды, и могут служить редкими и сложными ингредиентами для зелий, могут излечивать самые страшные болезни. А из чешуи получается крепчайшая кольчуга… Но может ли это оправдать убийство?

Волшебных созданий продавали в рабство за Южное море. Их священные яйца уплывали в трюмах кораблей как диковинный товар. Юг посчитал, что сможет разорвать дружбу с Истинными драконами и подчинить их себе…

Север уже собирался объявить войну соседям за предательство высших существ. В нашу северную пустыню перед Хребтом уже направилась армия короля. Приблизившись к границе, она увидела ужаснейший кошмар… ослепительный огонь за горами.

Драконы наказали обидчиков самостоятельно.

Юг горел. Горел так, что ослеплял. Ярче тысячи солнц. Дворцы обращались в пепел, золото в раскаленные лужи, а люди… Люди опадали, как осенние листья, превращаясь в серую пыль.

Великая цивилизация пала, рассыпаясь в песок и пустошь на глазах у людей Севера. А Хребет мира превратился в огромный каменный пластырь, уберегший нас от участи соседей. Там, где раньше была процветающая цивилизация, образовалась страшная Пустошь, состоящая из пепла и песка. Из-за разрушенных артефактов, что стали действовать неправильно, из-под земли стали выбираться невиданные монстры, оживленные магией Юга. Чудовища стали двигаться в сторону Хребта. Тогда-то отважные люди короля встали на страже Севера. Они с трудом отстроили Хребет, возведя цитадель. Туда направляли самых смелых рыцарей, чтобы основать Орден защитников.

Однажды один отважный рыцарь без имени отправился в Пустошь. Его не было годами, пока остальные держали оборону Хребта. О Безумце позабыли, но в один прекрасный день он вернулся и не с пустыми руками. Рыцарь нес в руках два яйца дракона.

Он поведал людям о сохранившихся артефактах, и о том, что драконы их чувствуют, о том, что можно начать изучать Юг, узнать, откуда берутся монстры и попробовать бороться с ними их же оружием.

Рыцари смогли вырастить первых драконов, а потом еще и еще. Шли годы, драконы плодились, и Орден постепенно стал обращаться в Орден Следопытов. Были организованы разные отряды: всадники на драконах, что отмечают на карте места артефактов и исследуют Юг, разведчики, охотники на монстров, мастера над артефактами, а также хранители, летописцы, наставники, докладчики, картографы, монстроведы. Орден разросся и стал не только нашей защитой, но и источником всех знаний о Юге и его наследии. – Голос рассказчицы дрогнул, она отвлеклась на красочную картинку и провела пальцами по рисунку артефакта на старой бумаге. Сложные механизмы и вплетенные магические камни поражали своей красотой.

– Магия юга не исчезла окончательно. Драконье пламя не щадило живых и даже их сооружения. Оно выжигало грех до самой земли. До корня, да только некоторые магические артефакты остались невредимы, некоторые здания таинственным образом остались стоять, а Истинные драконы улетели еще дальше, куда не ступала нога наших людей, но. может быть, наш доблестный Орден однажды сможет их отыскать и спросить, как победить угрожающих нашей безопасности существ и тогда…

– Алиса Фрост! Будьте любезны объяснить, почему юная леди читает столь ужасные вещи своей младшей сестре на ночь глядя?

Дверь, распахнувшись, впустила в темную спальню полосу желтого света. Огонек свечи дрогнул от сдержанного смешка.

Алиса быстро задула свечу, и комната погрузилась в мгновенную тьму.

Послышался торопливый шорох одеял, но тощая нянька в заляпанном мукой переднике, ворвалась в комнату. Она высоко подняла свой массивный серебряный подсвечник, чье сияние выхватило из мрака большую кровать с теплым балдахином. За его складками мелькнула и скрылась детская пятка.

– Анна Фрост! И сколько раз говорить, что у вас есть собственная постель? Негоже благородным леди отлынивать ото сна и портить глаза в потемках!

Нянька решительно отдернула занавесь. На подушках, изо всех сил изображая безмятежный сон, лежали, обнявшись, две рыжие головы. Старшая, Алиса, замерла, как фарфоровая статуэтка: ресницы лежат веером, рот приоткрыт в невинной полуулыбке, а рассыпавшиеся по перине светлые рыжие кудри, кажется, сотканы из самого света. Младшая же, Анна, с переигранным усердием уткнулась носом в плечо сестры, чтобы не выдать себя усмешкой.

– Фу-ты, ну-ты… – проворчала няня, подступая к краю. Ловким движением она оторвала Анну от Алисы и прижала к себе длинноногую, угловатую девчушку. Та бессильно опустила голову на её костлявое плечо.

– Завтра день важный, исторический! А они тут драконами пугаются… – ворчала няня, перенося Анну к её собственной, меньшей кровати у окна.

Алиса под прикрытием полутьмы приоткрыла один глаз, проследила за перемещением сестры и тут же снова сомкнула веки. Но уголки её губ дрогнули в торжествующей ухмылке Няня, укутав младшую графиню, устало взмахнула руками.

– А вашего братца Ника мне и вовсе не отыскать! Обхитрил старуху с больными коленями, думает, завтра все равно пирог получит. Как бы не так! – Она еще раз подоткнула одеяло, поднялась и, захватив свой подсвечник правосудия, двинулась к двери. – Доброй ночи, юные леди. Я вернусь без предупреждения. И надеюсь, не услышу больше ни о драконах, ни о людских пороках. Иначе встречать гостей будете из-за запертой двери! Уж я-то знаю, как найти на вас управу.

Как только дверь закрылась, Анна еще какое-то время ворочалась и ворчала, а потом грезы захватили ее сонную головушку. Именно в этот момент Алиса выбралась из-под одеяла. Босые ноги ступили на холодный пол.

В потемках она едва не споткнулась о собственные туфли, что ждали своего часа блеснуть при дворе. От этой мысли Алиса устало приложила пальцы к переносице, все еще удерживая вторую руку на теплом корешке книги, она снова и снова проигрывала в голове диалог, который должен состояться завтра.

Девушка отнесла книгу к своему столу и отложила ее к остальным томам, что изучала последние недели.

Ее единственный шанс…

Графиня Фрост прошла дальше к стене, где висел меч, подаренный братом. Мать запрещала снимать оружие, но Алиса могла украдкой взять его в потемках спальни. Держатель скрипнул, когда она вытащила меч с ножнами, усеянными ее любимыми изумрудами и золотыми плетениями. Алиса ловко перехватила рукоять, выемки которой были идеально подогнаны под пальцы.

Алиса отложила ножны и заняла оборонительную позу. В окне поблескивали звезды, когда девушка сделала выпад, и ее тень дрогнула на стене.

Она мягко покрутила меч в руке, разминая затекшее запястье. Пятки касались холодного пола. Алиса сделала ловкий поворот, а затем поспешно вернула меч в ножны и тихо вздохнула.

Она подошла к кровати и быстро устроилась, сидя на коленях, и положила меч перед собой. Девушка попыталась представить чешуйчатую спину: провела руками по покрывалу, зажмурила глаза и позволила фантазии рисовать яркими красками бугристую спину дракона с широкими крыльями, что ухают в воздухе, рассекая его. Она прикусила губу и напрягла бедра, балансируя и удерживая себя в воображаемом седле.

Девушка устало откинулась на спину, погладила меч и прошептала во тьму:

– Алистер Рута, вы моя единственная надежда…

С этими словами она так и уснула, касаясь пальцами меча и мечтая о службе всадником на драконе.

***

Алиса Фрост проспала до самого полудня. И когда до нее едва донесся далекий гул голосов, ржание коней, скрип полозьев по снегу, она мгновенно открыла глаза. Сердце екнуло, предвосхищая.

– Анна! – рыжая бунтарка сорвалась с постели, подбежала к окну, села на холодное сиденье и прильнула к стеклу. Вдали, на заснеженной дороге, виднелись знамена. Серебряные, с вышитым гербом Ордена Следопытов. Издалека не разглядеть, но Алиса знала все о рыцаре, сидящем на драконе в профиль.

Сердце сделало в груди не просто прыжок, а настоящий сложный пируэт, смешав волнение, страх и жгучую, давно зревшую надежду.

Она ждала этого. Ждала так долго, что почти разучилась ждать. Сейчас важно сделать все – выглядеть безупречно, говорить уверенно. Да хотя бы просто влезть в свои шмотье и успеть встретить гостей!

– Нянька проучила нас за ночные чтения, – громко констатировала Алиса, не глядя на младшую сестру, которая сонно выползала из-под горы одеял.

–Алисааа, я так хочу спать…

Старшая бросилась к шкафу, вытягивая заготовленную одежду.

– Нет, не хочешь! Ты хочешь встретить доблестных рыцарей, защищающих наши границы от пепельных монстров!

Анна прошлепала босыми ногами по ледяному полу, взвизгивая от холода, и лениво подошла к шкафу, ожидая свой наряд и вытянула ручки.

Слуги сегодня, по велению главной няни, проигнорировали графинь. Приходилось обходиться своими силами. Алиса спешно собрала спутанные кудри зеленой лентой, завязав бант, чтобы он хоть немного отвлекал внимание от нечесаных волос, надела сарафан поверх льняной белой рубашки, совсем позабыв о корсете, и подскочила к Анне с одеждой и расческой.

– Мы своих не предаем, – улыбнулась она, ловко собрав тонкие, воздушные волосы сестры в пушистый пучок и скрепив его лентой в более симпатичной прическе. На младшую она натянула теплую синюю рубаху с высоким воротником и помогла справиться с длинной юбкой.

– Лиса… – пробурчала Анна, падая на спину и отчаянно дергая носками. – Я не хочу, чтобы они забирали Лео.

Алиса сдула с лица рыжую прядь. Решила пока не говорить, что в ее планах уехать следом за братом.

– Так надо, цыпленок, – мягко ответила она, накидывая теплый темно-зеленый плащ, расшитый лисицами и цветами, – Если любишь, надо уметь отпускать. Он всю жизнь об этом мечтал.

«И я…» – эта мысль осталась незаконченной.

Они почти синхронно впрыгнули в сапоги. Старшая, протянув Анне уютную шубку, распахнула дверь детской, и в коридор вырвался ураган. То была младшая сестра.

Они уже неслись по длинному, холодному проходу, когда на Алису буквально налетел вихрь в лице крошки Ника.

Девушка с хохотом подхватила светловолосого брата под мышки, закружила в воздухе и расцеловала в обе щеки.

– Лиса! Они уже на перевале! Я на вышке видел! Знамена Ордена! И… и повозку какую-то странную, крытую!

– Ты наш лучший разведчик, Ник Фрост! Повышаю тебя до звания капитана всего разведывательного корпуса! – Она уткнулась своим вздернутым носом в его курносую «кнопочку» и прошептала, – Но, кажется, кто-то остался без вишневого пирога за ночную вылазку. Няни не ценят доблестных капитанов.

Алиса отпустила братишку, и малышня помчалась дальше. Старшая же, замедлив шаг, прильнула к высокому витражному окну.

Она разглядела и неприметную походную повозку, и тяжелые, обшитые мехом знамена, и доспехи, приспособленные для северной стужи. улыбнулась так широко, по-детски радостно, тут же прикрыла рот ладонью. Сердце ухало в груди в трепетном предвкушении.

Она быстро спустилась вниз. В главном холле матушка уже отчитывала младших. Алиса ловко юркнула в боковую арку и избежала участи мелких, выбрав путь через кухни.

Там царил сладкий, душный хаос. Повара, обливаясь потом, месили тесто, перекрикивались, снимали с жаровен туши. Никто не заметил рыжую графиню, проскользнувшую к черному ходу.

Алиса выпрыгнула в сугроб, взбив облако искрящейся пыльцы, и побежала к старой башне, что вела в библиотеку. Несколько лестничных пролетов, горящие легкие, холод камня под ладонью, и вот она прижалась к узкому окну-бойнице на самом верху. Отсюда как на ладони видна подъезжающая к воротам замка процессия Ордена.

Время на подготовку еще было. И Алиса намеревалась использовать каждую секунду.

Графиня вошла в теплое натопленное помещение, где сновали слуги, стирая пыль и подготавливая свечи, чтобы почетные гости смогли насладиться северными коллекциями и рукописями. Алиса ушла вглубь полок, прячась от лишних глаз. Она метнулась к дальнему стеллажу, где не успевала собраться пыль. Одним движением Алиса сняла сразу пять внушительных фолиантов: «Тактика пограничных патрулей», «Основы драконоведения», «уставы Ордена» и две безымянные рукописи и поставила их на пол. Девушка ловко извлекла из тайника небольшой темный сундучок из мореного дуба. Она села прямо на холодный каменный пол, поставила сокровищницу перед собой и откинула крышку.

Внутри, на бархатной подкладке, лежало ее главное оружие. Письмо. Красиво написанное, запечатанное сургучом с оттиском фамильной печатки Фростов. На нем значился адресат: Верховному Наставнику Всадников Ордена Следопытов, капитану Алистеру Руте.

В животе сладко свело, когда Алиса коснулась пальцами застывшего воска. Для того, чтобы поставить печать, графиня устроила целую вылазку, и едва не была поймана собственным отцом и его стражниками, но смогла скрыться неузнанной.

Это совершенно точно того стоило! Она достаточно долго изучала основы дипломатии. Нужно четко не только выражать свои мысли, но и предусмотреть возможные возражения, заранее проработать их, принимая сторону собеседника, ну и как же без приятных даров и благодарности адресату, чтобы оставить приятное впечатление.

Алиса готовила письмо месяцами, изучая структуру Ордена вдоль и поперёк. Прошение было составлено витиевато, но суть ясна: взять ее на Хребет. Конечно, втайне графиня метила во всадники, но была готова согласиться и на компромисс, а именно – «стажировку при архиве» или «сопровождение брата». Любой предлог. Любой повод поехать на Юг!

Лиса отложила письмо в сторону. Следом извлекла расшитый серебряными нитями платок с орнаментом переплетенных драконьих тел. Он пестрел яркими нитями зеленых и красных оттенков. Хотелось долго разглядывать идеально выполненные стежки и бисер, что блестел вместо глаз и между чешуйками. Работа кропотливая, несколько месяцев усидчивости и стараний.

А сколько раз она получила указкой по пальцам за кривые стежки. Знала ли нянька, что становилась невольной сообщницей в помощи графине с подготовкой даров для переговоров?

Затем Алиса достала узкие ножны из плотного, потертого войлока. Внешне неприметные, будто для охотничьего ножа. Ловким движением девушка с придыханием потянула за кожаный ремешок, и футляр раскрылся, как створка раковины. Из углубления, повторяющего форму клинка и выстланного темным бархатом, она бережно, почти торжественно, извлекла кинжал.

Если бы все было так просто и старшая дочка Фроста лишь заплатила оружейнику за тайный заказ своими сбережениями, то этот дар бы был слабым для такой существенной просьбы. О нет, Алиса Фрост пошла дальше, намного дальше всех границ разумного.

Дитя Севера во время поездки с матерью в столицу отправилась гулять по большому рынку в компании служанок. Конечно, юной леди полагалось хотеть посмотреть на украшения ручной работы и совершить покупки, только вот Алиса свернула дальше и заглянула в лавку древностей. Там она смогла сторговаться с продавцом и выкупила очень редкий камень, в котором было заточено дыхание дракона.

Этот таинственный теплый камушек и стал началом ее задумки. Вскоре после возвращения домой рыжая бестия гадала, из чего же будет сделан идеальный клинок? Каким он будет?

Ночами она рисовала эскизы, изучала схемы из книг и просчитывала все нюансы. Отдельное внимание было уделено свежим новостям с Хребта и заметкам самого Алистера Руты.

Каким оружием пользуется человек его особенной комплекции?

И тут очень кстати вернулись люди графа Фроста из экспедиции на ледники, которые доставили в замок метеоритный металл. Этот материал имел темно-серый, почти черный цвет с едва уловимыми вкраплениями, мерцающими, как ледяные кристаллы или далекие звезды. Он невероятно прочный, хорошо держит заточку и, что важно, мало весит – говорили ученые мужи, демонстрируя металл. А Алиса сидела в тени и с улыбкой заключила: идеально для карлика, которому принципиально важно, чтобы оружие было не громоздким, легким, но достаточно прочным.

Все так напились на пире в честь находки, что никто не хватился, когда исчез один кусок металла, а оружейник из деревни готов был хорошо попотеть над таким заказом за приличную плату.

Алиса мучала несчастного долгие недели, приходя к нему с завидной регулярностью с чертежами и идеями. Вскоре к ним присоединились сыновья кузнеца. Они помогали вытачивать длинную рукоять, которую Рута сможет прицепить к креплению на запястье – Верховный Наставник никогда не держал рукоять. Его руки, судя по записям, достаточно коротки – длины в бою не хватает, – поэтому Рут изобрел систему крепления кинжала к запястью. Что касается защиты пальцев— кузнец уделил гарде особое внимание, выполнив ее в форме стилизованных драконьих крыльев. Они задумывались не широкими, чтобы не цепляться, но изящно загнутыми к клинку, обеспечивая защиту кисти.

Навершием стал камень из драконьего дыхания. Этот материал будет согревать руки, что в северных широтах приятная роскошь.

Таким образом Алиса получила свой бесценный, роскошный и во всех смыслах символичный, достойный подарок, что теперь грел ее пальцы.

– Он согласится. Как иначе? – прошептала она, пытаясь убедить себя в этом.

Алиса ловко завернула дары в простой серый платок, перевязала лентой. Быстро собрав «дары дипломатии» в холщовую сумку, Лиса вернула тайник и книги на место и сорвалась с места, чтобы не пропустить приезд гостей.

Ветер с севера, пахнущий хвоей и морозом, гулял по зубчатым стенам Зимнего замка. Крепость же бурлила, как растревоженный улей.

В кухнях царило безумное столпотворение. Воздух дрожал от запаха печеной дичи, томлёной в вине капусты и сдобного пряного хлеба. Граф Александр Фрост с суровыми северными чертами и белоснежными волосами, собранными в хвост, с утра допрашивал приказчика о запасах овса и сена для гостевых коней. Каждый мешок был на счету. Графиня Марианна, прекрасная женщина с красными локонами, красивая, как породистая лисица, уже обошла все покои, безжалостно выгоняя служанок перетряхивать ковры и начищать до ослепительного блеска и без того сияющее фамильное серебро. Все должно было быть безупречно. Этот приезд сулил Марианне две большие выгоды: поступление старшего сына в самый почетный Орден страны и выход в свет старшей дочери. Помимо рыцарей Ордена, через пару дней должны съехаться гости на бал в честь именин ее дочки, который станет дебютом для юной леди. Если Великий Сновидец будет благосклонен, то графиня Марианна сможет в один месяц исполнить мечту сына и удачно выдать дочь замуж. Конечно, Александр мечтал, чтобы Леонард унаследовал замок и титул, но мальчишка был непреклонен и слишком жарко увлечен Орденом. Он упрямо сопротивлялся против наследования, так что было решено, что трон перейдет к Николасу. Граф Александр еще достаточно молод, чтобы управлять графством до совершеннолетия младшего сына, так что спокойно дождется взросления мальчишки.

Тем временем на дороге, петляющей между вековых, заиндевевших сосен, к замку приближался небольшой, но внушительный кортеж. Во главе несколько всадников в практичных, подбитых мехом плащах серебряного цвета. На груди у каждого вышита эмблема рыцаря на драконе. За ними плелась неказистая, но крепкая повозка. Она была ниже и шире обычной, на усиленных рессорах, с непривычно большими застекленными окнами. В одном из них, отодвинув тяжелую штору из плотной ткани, на подступающую твердыню Фростов смотрел Алистер Рута. Он предпочитал прозвище Рут среди друзей, чтобы не было проблем со склонением странной и не сильно любимой фамилии семьи. Сам он тоже путался в отчетах, к своему стыду, поэтому Магистр разрешал подписываться просто Рут.

Его взгляд, острый и привыкший выискивать слабые места ввиду работы в Ордене, скользил по суровым бастионам, впитывая каждую деталь. Он откинулся на спинку сиденья, поправляя криво отстроченный манжет своего скромного камзола, который немного неказисто сидел на узких плечах. Швеи Ордена все еще не научились подгонять одежду под таких как он. В этих раздумьях Алистер неловко поправил закатанные на запястьях рукава.

Эта была честь выступать от лица Ордена Следопытов и собственнолично отбирать новобранцев, письма которых устилали его рабочий стол на Хребте. Рут, такое прозвище ему дали люди с Хребта, отобрал из них самых заинтересованных, среди которых были, как парни из деревень, так и богатые лордики, коим и являлся он сам. Алистер старался не смотреть на печать, прежде чем ознакомиться с содержанием письма. Через красиво выведенные бравады о желании служить, подсказанные няньками и учителями сложно понять истинную суть человека, поэтому Алистер попросил собственнолично в этом году отобрать рекрутов, на что ему легко дали добро, и сверху поступил приказ. Всем отобранным новичкам пришло письмо с уведомлением, что Верховный Наставник Ордена Следопытов приедет лично отбирать желающих.

Вот так и оказался Рут в самой дальней точке мира. Южные земли плавно сменились суровым Севером, и на дорогу ушли долгие месяцы, но зато в пути он завербовал хороших людей, которые послужат Ордену, пока остальные рыцари будут заняты подготовкой к сезону охоты за артефактами и вылуплению новых детенышей ручных драконов. То были лишь искусственно выведенные звери, когда-то их предками и были истинные два дракона, но спустя столетие, от их сходства не осталось и следа. Таких существ хоть и называли драконами, но с большой натяжкой. Дикие ящеры с крыльями, хоть и подлежащие дрессировке. Но Алистер все равно находил с ними общий язык, доверительный и искренний. Иногда казалось, что от такого сознательного общения, в их диких глазах появлялись отголоски былой мудрости истинных драконов.

Да и это, можно сказать, стало заслуженным отпуском для Руты, который уже двадцать лет как безвылазно посвящал всего себя Ордену.

Наконец, он достиг последней точки назначения, где его ждал сын самого графа Фроста, Леонард Фрост и несколько желающих из их графства. Отряд Руты задержится на Севере некоторое время, чтобы провести испытания для новичков, а также посетить бал Графа Фроста дабы выказать ему и его семье уважение за теплый прием.

Повозка с грохотом въехала в мощеный внутренний двор, и началась привычная суета: конюхи, церемонные приветствия, вынос дорожных сундуков. Алистер вышел последним, избегая толкотни. Его появление на мгновение заставило замолчать пару молодых слуг, их взгляды непроизвольно задержались на его фигуре. Но холодный, оценивающий насмешливый взгляд Алистера мгновенно вернул их к действительности, заставив потупить глаза и засуетиться с удвоенной силой. Сам Рута, сделав вид, что ничего не заметил, окинул двор беглым, профессиональным взглядом: расположение строений, подходы, состояние бойниц.

В центре двора граф с графиней уже обменивались рукопожатиями и формальностями с сержантами Ордена – огромным суровым Гартом и пожилым Гвендалем. Леонард, вытянувшись в струнку, старался выглядеть как можно более достойно, видимо полагая, что Гарт является Верховным Наставником всадников на драконах. Мало кто знал, что эта честь принадлежит низкорослому мужчине в стороне. Гарт уже привык к этому, но не мог вставить слово, чтобы избежать недопониманий, ведь двадцатидвухлетний Фрост не умолкал, тряся его руку в своей и восхищаясь Орденом. Гвендаль рядом покачал головой укоризненно и нашел глазами Алистера, который с улыбкой пожал плечами и отошел за повозку, не желая вмешиваться в потешное представление. Это немного насмешило Руту. Он привык наблюдать за тем, как люди ошибочно, ведомые предрассудками, выбирают глазами самого рослого и мужественного мужчину и сразу удостаивают его звания Верховного Наставника всадников на драконах. Так что он позволил себе понаблюдать за недоразумением, прежде чем бросаться жать им руки.

Алиса уже была там и, не скрываясь, искала глазами одного конкретного человека. Она знала, что Алистер Рута невысок. Если быть точнее, что он карлик. Она намеренно изучила все, что могла найти, об этом состоянии: не из праздного любопытства, а чтобы понять. И чем больше читала, тем сильнее росло в ней уважение. Пробиться так высоко в иерархии, где ценится физическая мощь, несмотря на такое препятствие… Это говорило о титанической силе воли и ума.

И вот она заметила легенду своего воображения. Алистер Рута стоял чуть в стороне от общего потока, возле своей неказистой повозки, наблюдая. Непримечательный на первый взгляд, если не знать, кто он.

Пока родители были заняты официальными приветствиями, Алиса сделала глубокий вдох и пересекла двор. Ее поступь по скрипучему снегу была твердой. Лисичка остановилась перед Рутой, перекрыв ему вид на свое семейство. Когда Верховный Наставник поднял на неё взгляд, медленный, оценивающий, готовый к обороне, Алиса не отвела глаза. Вместо этого ее лицо озарила широкая улыбка, не содержащая ни капли жалости или снисхождения. Графиня мягко, но не слишком церемонно присела в реверансе, и, снова выпрямившись, произнесла, глядя прямо в его лицо с жаром:

– Добро пожаловать в наше графство, Верховный Наставник всадников на драконах, Лорд Алистер Рута. Я наслышана о ваших подвигах и являюсь большим поклонником ваших мемуаров «Основы парной связи с драконом». А также ваших статей в «Вестнике Ордена» для начинающих всадников. – Она слегка сцепила за спиной пальцы, но ее поза осталась открытой. – Я Алиса Фрост. Старшая дочь графа. Безумно счастлива нашему знакомству!

Его губы, обычно поджатые в напряженную, готовую к сарказму тонкую линию, на мгновение потеряли напряжение. В его голубых глазах, всегда настороженных, мелькнуло нечто, кроме привычной насмешки.

Да уж. Он, Рут, не ожидал. Совершенно не ожидал, что здесь, в этой ледяной северной твердыне, его встретят не как коротышку из Ордена, а… Вот так тепло. Тем более такая красивая девушка, выросшая среди балов и приемов, где ей встречаются – один краше другого – богатые молодцы.

«Поклонник… мемуаров? – в голове пронесся шквал эмоций. – Значит, она читала “Основы драконьей кинетики”. Или, Сновидец упаси, “Заметки о поведении неполовозрелых особей в неволе”. Зачем?»

Он тупо молчал, неловко бегая глазами по ее выжидающему красивому личику.

Нет… В её глазах жадное, ненасытное любопытство. Как у лисенка, унюхавшего дичь. Но Алистер не первый день живет на этой земле и знает точно: графине точно что-то надо от него, человека с высшем званием.

«И, Сновидец, какая же она красивая…»

Алистер спохватился и позволил себе сделать паузу, доставая из внутреннего кармана камзола аккуратные часы, чтобы выиграть секунду и собрать рассыпающуюся маску обратно.

– Миледи Алиса, рад нашему знакомству, – он кашлянул, чтобы прочистить горло неловко и поднял на нее взгляд, добавляя, – Подвиги это прерогатива тех, у кого есть длинная спина, чтобы их нести, и рост, чтобы их было видно – его голос, низкий и бархатистый, прозвучал отточено, как заученная партия в спектакле. Рута вставил часы обратно, даже не поднеся к глазам. – Мои «мемуары» не более чем отчеты о чужих подвигах. Написанные человеком, который наблюдал за ними с максимально безопасного… И, увы, максимально низкого расстояния. Вы, должно быть, спутали меня с кем-то более… Эпического сложения.

Легким, почти небрежным жестом он указал в сторону статного Гарта с героическим профилем, который как раз хлопал по плечу ее брата Леонарда, смахивая со своего грубого лица каштановую прядь. Лицо вояки было идеально выбрито прямо накануне прибытия. В тоне Алистера звучала привычная, отполированная до блеска самоуничижительная ирония. Щит, выставленный на опережение любой насмешки. Но его собственный взгляд не отрывался от ее лица, выискивая малейшие признаки фальши, скуки или, что было хуже всего, притворной, слащавой жалости.

«Давай же, лисичка, я играю в этот спектакль всю свою гребанную жизнь. Это скучно и банально.»

– А вот то, что дочь пограничного графа интересуется драконоведением и кинетикой, – Алистер чуть склонил голову вбок, будто изучая редкий экспонат, – это занимательный предмет для наблюдения. Вы надеетесь, что брат поделится впечатлениями в письмах? Или… – он сделал театральную паузу, – сами подумываете составить компанию несчастным новобранцам?

Конечно, Алистер шутил, и Алиса едва выдавила из себя смешок, ведь ситуация и вправду была ироничной. Она именно этого и добивалась. Составить компанию брату среди новобранцев, и в его шутке была лишь крохотная доля шутки.

– О, я как раз и хотела поговорить с вами! – Алиса быстро, почти украдкой, глянула на родителей, поглощенных церемониями, и снова устремила взгляд на «маленького Верховного». Затем, с решимостью фокусника, извлекающего кролика из шляпы, достала из своей сумки аккуратный, теплый на ощупь сверток из платка, перетянутого лентой – Простите мне мою поспешность, скрытность и этот неловкий подарок. Я хочу, чтобы вы ознакомились с ним на досуге, в своих покоях. – Алиса настойчиво всучила ему сверток.

Алистер принял ее дар растерянно, неловко перебирая в руках, взвешивая, пытаясь понять, что это и зачем ему.

– Прошу, чувствуйте себя как дома! И не волнуйтесь о прохладе. Наши слуги подготовили для вас теплую одежду. Наверное, нелегко после жары и засухи Хребта вдыхать наш морозный воздух? – Леди Фрост утерла слегка влажный от холода нос – Кожа потрескается, будьте уверены. Я сама северянка, но каждую зиму страдаю. Наши травники разработали чудодейственные кремы, так что обязательно загляните к ним!

Взгляд Алисы на миг задержался на лице Алистера, на вихрях светлых кудрявых волос, падающих на лоб, на аккуратном, характерном всем карликам вздернутом носе с плоской переносицей, широкой мужественной челюсти, на красивых, чуть печальных глазах и легкой щетине, которой он оброс в дороге. Алиса смущенно прикусила губу, словно поймала себя на слишком пристальном внимании, и, спешно поклонившись, растворилась в направлении родственников, оставив за собой лишь невесомый шлейф корицы и юношеской пылкости.

Алистер замер с увесистым, теплым свертком в руках. Он не успел ни отказаться, ни бросить язвительную шпильку, ни даже моргнуть. Что бы не задумала эта лисица, у нее это вышло, и она легко скрылась. Речь Алисы Фрост обрушилась на него, как весенний ручей, пробивающий лед. А эта обескураживающая забота о состоянии его кожи. Поистине чудеса.

Алистер медленно, почти машинально, спрятал подарок в складках своего плаща, все еще чувствуя исходящее от него остаточное тепло. Он стоял неподвижно, глядя вслед мелькающему рыжему пятну, растворяющемуся в толпе, и вдруг почувствовал острую, забытую, абсолютно непривычную нынешнему положению неловкость. Он был готов к пренебрежению, к высокомерным взглядам, к ледяной вежливости. Он был вооружен против этого назубок. Но против щенячьего, бесхитростного и такого настоящего напора у него не было, да ничего, Сновидец его упаси! Северянки действительно слишком странный народ и шуточки его подопечных на Хребте по поводу их пылкого нрава теперь показались ему уместными.

К задумчивому Алистеру подошел слуга и уточнил, что покои готовы к заселению. Рута кивнул благодарно и, наконец, вышел из оцепенения. Он добрался до семейства Фростов, извиняясь за недоразумение, вежливо поприветствовал их, игнорируя пристальный взгляд янтарных глаз Алисы Фрост и дикое смущение Леонарда Фроста.

После всех вежливых приветствий, он поклонился, извинившись, что покидает их, и, под предлогом заселения, направился к отведенным ему покоям, начисто игнорируя вопросительные взгляды слуг. Ему нужно было уйти. Немедленно.

## Глава 2. Тактика обаяния.

White Stag – Runfell

День приезда пролетел так стремительно, что Алистер едва успевал выполнять свою работу. Их сразу усадили за поздний завтрак, потом устроили экскурсию по всему Зимнему Замку и его окрестностям. Затем обед, а потом еще вечерний чай, а после долгих бесед с графом Фростом в отношении Леонарда Фроста, уже и к ужину позвали. После этого всего, Алистер ввалился в свою комнату и почти замертво упал на постель, проваливаясь в сон.

Утром, после плотного завтрака, Алистер сидел у камина в действительно хорошо протопленной комнате с видом на внутренний двор и шкурами на полу. На столе перед ним лежали развернутые дары и распечатанное письмо. Он держал в руках искусно выполненный кинжал. Работа безупречна. Платок пах полевыми травами и, опять же, корицей. Пряность теперь мало ассоциировалась с яблочными пирожками, сейчас этот запах по праву принадлежал леди Алисе.

– Подкуп? Нет, слишком наивно и прямо. Шутка? Слишком дорогостоящая. Этот кинжал из… Сновидец упаси, если это тот самый метеоритный металл. – он смотрел на переливающиеся жилки на черной стали и понимал, что такое не подделаешь и что это действительно тот самый редкий северный металл – Платок вышит вручную, месяцы работы. Она что, всерьез? – бормотал Алистер, играясь с клинком. – Или, или… моей фантазии хватит с лихвой, чтобы придумать оправдание этому недоразумению. Она точно что-то от меня хочет.

И, конечно же, свои ответы он нашел в письме. Иначе быть не могло. Алистер Рута был пропускным билетиком для строптивой графини в мир рыцарей, драконов и доблести. И Рут оказался бы законченным придурком, если бы взял на свой счет ее навязчивое внимание.

Но его взгляд был прикован к письму. К ровным, уверенным строчкам, излагавшим ее искреннее желание попасть на Хребет мира. Анализ сильных и слабых сторон Ордена, ссылки на его же, Алистера, труды о важности «свежего взгляда и нестандартной тактики», трезвая оценка своих навыков, а именно фехтование, верховая езда, знание истории. Эта девчонка уже была лучше многих новичков во всем, но вот незадача. Родиться девчонкой с такими талантами.

Внутри скрипела знакомая песня, известная ему боль.

Алистер откинулся в кресле, отбросив ножны на стол и закрыв глаза. В нем боролись две грани: первая – это собрать все подарки, отнести ее отцу и сказать, чтобы с девочкой поговорили няньки и вразумили ее.

Вторая же… О, да, Алиса Фрост купила половину его рассудка и теперь у него возникала мысль не отказываться от нее сразу и испытать девушку на прочность …

В дверь постучали. Вошла служанка с кувшином горячей воды и маленьким глиняным горшочком.

– От леди Алисы, милорд. Крем для кожи.

– О, разумеется! – усмехнулся безрадостно Алистер, хлопнул себя по коленям и резко поднялся, разворачиваясь к вошедшей с ироничной улыбкой.

– Травница сказала, после долгой дороги самое то. – Девушка, смущаясь, поставила поднос и выскользнула из покоев высокопоставленного гостя.

Алистер медленно поднял крышку. Пахло медом, воском и чем-то хвойным. Он ткнул пальцем в мягкую массу, затем быстро растер ее между пальцев.

– Это уже переходит все границы – Рут подошел к окну.

Внизу, во дворе, он увидел возмутительницу его покоя.

Алиса подбежала к брату с четким намерением предъявить ему за предательство. Лео стоял у крепостной стены, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел на замок, как будто хотел навсегда врезать в память этот вид: зимняя крепость, залитая ослепительным солнцем, каждый камень, каждое бревно, сияющее инеем, как серебряной чеканкой. Его щеки, как и у Алисы, горели румянцем от мороза, рыжевато-каштановые волосы аккуратно убраны, а зеленые глаза, те самые, что она знала с детства, светились не просто позитивом, а глубоким, почти благоговейным предвкушением. Перед отрывом.

Это заставляло сердце завистливо сжиматься и болеть в груди.

Алиса толкнула брата локтем в бок, хоть он и был выше ее на голову и даже больше. Лео с привычным смешком опустил тяжелую руку ей на макушку, безжалостно взъерошивая и без того спутанные ветром рыжие космы.

– Предатель! – фыркнула Лиса, пытаясь извернуться и укусить его за запястье. – Не разбудил на утреннюю разминку!

Леонард ловко уклонился и щипнул ее за раскрасневшуюся щеку.

– Ты спала как медведь во время спячки, раскинувшись во всю ширь. Совесть не позволила тревожить такой эпический сон. Тем более, – Леонард понизил голос, – учитывая, что ты только отошла от простуды.

– А ты мне не лекарь, чтобы постельный режим назначать! – буркнула Алиса и вдруг, мельком подняв взгляд, заметила в узком окне башни застывшую тень. Он смотрел. Верховный Наставник. Алистер Рута.

Таким Алису не смутить. Напротив, ее лицо расплылось в самой широкой, самой солнечной улыбке, которую лисица только могла изобразить, и она махнула ему рукой, совсем по-детски.

Штора дернулась и резко закрылась, отсекая вид. В полумраке комнаты Алистер прижал ладонь к груди, где сердце стучало с глупой, неприлично юношеской силой. Мастер отточенной фразы и язвительного парирования, он не мог придумать ни одного достойного оправдания. В голове крутилась лишь одна, ясная и пугающая мысль: «Я влип. По самое не хочу. И, кажется, мне это… нравится».

Алиса же только повела плечом, отводя взгляд от теперь уже глухого окна.

«Упрямство – это моя сильная сторона. И этому человеку оно не по зубам».

Рыжеволосая бестия ловко нагнулась, сорвала ножны с пояса ничего не подозревающего брата и рванула с места с победным криком:

– Значит, буду тренироваться настоящим мечом! Твоим! Затуплю его о манекен до состояния ложки!

– Стой, паршивая лисица! – рявкнул Лео, бросаясь в погоню.

Алиса, как белка, запрыгнула на пирамиду бочек с вином, что охлаждались у стены, с них ловко перемахнула на низкую крышу сеновала, перепрыгнула через забор и исчезла за ним. Она неслась мимо дымящейся кузницы, темного входа в оружейную, но вдруг затормозила, шаркнув сапогами по снегу, и прижалась к холодной стене. Впереди, прохаживаясь неторопливым шагом у входа в кузницу, показался отец. Граф Александр, должно быть, ждал, когда мастера освободятся для срочного заказа от Ордена.

И тут ее взгляд упал на фигурку, сидящую на обрубке у дровяного склада. Сын старого пекаря. Мальчик сидел, сгорбившись, и что-то сжимал в руках. Алиса поджала губы и вспомнила. Неделю назад тот задирал Ника, а ее младший брат в пылу драки сломал обидчику деревянный тренировочный лук.

Возможно, это был единственный лук, который мальчик мог себе позволить за всю жизнь.

В тот день Алиса попыталась утешить малыша, но тот в ярости толкнул ее в сугроб и убежал. Она уже и думать забыла.

Александр Фрост заметил мальчика. Тяжелой, но неторопливой походкой он подошел к нему, что-то спросил. Мальчуган вскочил, как ошпаренный, и замер в низком поклоне, но граф легонько придержал его за плечо, не давая упасть в сугроб. Потом опустился на одно колено, прямо в снег, взял сломанный лук, внимательно осмотрел место надлома и что-то сказал подошедшему кузнецу. Непродолжительный разговор, твердый кивок, и вот граф кладет увесистую серебряную монету в ладонь своего вассала. Тот тут же скрывается в мастерской. Через несколько минут он возвращается с аккуратным, уже обработанным луком, подходящим ребенку по росту. Мальчик, весь пунцовый от смущения и восторга, уже вытянул к нему руки, но граф с улыбкой покачал головой, указал на ближайшую соломенную мишень у стены и, достав из своего колчана стрелу, протянул ее вместе с луком. И остался стоять рядом, скрестив руки на груди, наблюдая, как мальчик с серьезным, сосредоточенным лицом натягивает тетиву.

Теплая, тихая улыбка расцвела на губах Алисы, пока она наблюдала за этой немой сценой. Но мысль о преследователе вернула ее к реальности. Лисица метнулась в сторону, к тренировочному полигону.

Ловко юркнув между двумя складскими сараями, Алиса за считанные секунды преобразилась: скинула сарафан, натянула сверху грубые шерстяные брюки и просторную стеганую куртку, на руки быстро надела потрепанные кожаные перчатки, спасающие от мозолей. Последним штрихом стал старый, видавший виды шлем, забрало которого она опустила. Рыжие волосы были наспех затолканы под куртку и шлем. Теперь Алиса Фрост превратилась в заурядного немного щуплого воина в толпе. Брат так и не появился, так что Алиса смогла затеряться среди тренирующихся. Начала с разминки: бег, отжимания на заиндевевшей земле. А потом выхватила из ножен украденный меч братца. Медленно, методично стала разрабатывать кисть, отрабатывать базовые удары и парирования. Ее движения постепенно набирали скорость, она кружилась среди других воинов, ее дыхание вырывалось клубами пара в морозный воздух.

Алиса остановилась, только когда к краю поля вышел запыхавшийся Леонард. Он пришел с опозданием. Видимо, по дороге перехватила матушка с поручением.

Он, ничего не говоря, выхватил у нее из рук свой палаш и швырнул взамен под ноги тренировочную деревяшку. Алиса лишь пожала плечами и подхватила оружие, продолжая свое занятие, а брат, скинув плащ, устроился на бревне и стал наблюдать. Его лицо постепенно теряло досаду, сменяясь на привычную сосредоточенную оценку.

Вскоре графиня под прикрытием, вся в поту, с разгоряченным лицом, плюхнулась рядом, делая длинные глотки теплой воды с травами из фляги.

– Отец сказал, что если еще раз увидит тебя здесь, то оторвет уши и прибьет их к воротам в назидание, – беззлобно сообщил Леонард. Не пояснив чьи, конкретно, уши.

– Не беда, – Алиса усмехнулась, упираясь локтями в колени и глядя на линию горизонта, где небо уже начинало окрашиваться в нежные персиковые и лиловые оттенки. – На Хребте тебе уши не понадобятся. Только глаза, чтобы видеть дальше всех, и руки, чтобы держаться крепче всех. О, Великий Лорд Леонард Фрост.

Они помолчали, слушая, как с поляны доносятся крики, звон железа и тяжелое дыхание других бойцов.

– Лео, – тихо начала Алиса, не глядя на него. – Ты уже говорил с ним? С Алистером Рутом?

– Нет, – брат фыркнул. – Он такой… маленький, что я его в общей толпе и не разглядел. Верховный Наставник, а спрятаться может за пони. Оказывается, он карлик. Обалдеть, кого только не берут на службу. Хоть бы кто предупредил.

– А тебе надо чаще интересоваться новостями Хребта и изучать их еженедельник – строго ответила Алиса, поджимая губы. – Тогда бы знал поголовно, как выглядят верха, кто там главный, и не упал бы в грязь лицом перед начальством. Но выбор за тобой, простофиля. Книжками ж только камин можно растопить по мнению твоей тупой башки.

– По крайней мере моя башка пропорциональна телу, слава Сновидцу и его снам.

Он рассмеялся своим простым, открытым смехом, но тут же получил тычок локтем в ребро, от которого аж крякнул.

– Не смей, – прошипела Алиса, раздраженно скривившись. В ее глазах вспыхнул настоящий гнев. – Это низко. Для тебя низко. Ты уже не ребенок, чтобы ржать над тем, что дано человеку от рождения.

– Да брось, Алиса… – Лео смущенно почесал затылок. – Я не виноват, что это чистая правда. Маленький Верховный – он же… чудо природы. Сзади вылитый наш Ник, когда тот наряжается в папину рубаху.

Алиса покачала головой. Не с пренебрежением, а с глубоким разочарованием. Она поднялась, оставив деревянный меч валяться в снегу.

– Знаешь, брат, – сказала она тихо, уже отходя. – Иногда ты кажешься мне ужасным дураком. Хоть я тебя и люблю больше всего на свете.

И, не обернувшись, пошла прочь, оставляя его сидеть одного на бревне с внезапно нахлынувшим и очень неприятным чувством стыда.

***

Снег мягко опускался в сумерках. На Севере рано вечерело, но взамен коротких дней природа дарила роскошное мерцание звезд, полную луну и северное сияние, что часто переливалось зеленью и синевой над морозным замком Фростов. Снежинки садились на плечи Алисы, прижимавшей к груди молитвенную книжку, корешок которой был усыпан темными сапфирами, тускло поблескивавшими в потемках.

Она медленно шла к неприметной башне без окон, с дверью из плотного, почерневшего от времени дуба. Здание это именовалось Ложей и было храмом для молитв и благодарности Сновидцу. Охранник в ливрее с вышитой лисой с мечом в зубах, мягко поклонился графине и беззвучно отворил перед ней тяжелую дверь.

Алиса накинула на голову платок, покрывая рыжие волосы, и мягко отодвинула один за другим плотные шерстяные пологи, пробираясь внутрь храма. Наконец, она раскрыла последнюю завесу и замерла на пороге.

Помещение было неземным. Звезды, представленные мерцающими самоцветами из драконьего камня, и серебряная россыпь выстилала собой стены и сводчатый потолок, создавая иллюзию ночного неба. В воздухе витал густой, сладковатый аромат сонных благовоний, а легкий дымок от тлеющих углей в жаровнях скрадывал четкие очертания мебели и самого алтаря. Повсюду были диваны, пледы и горы подушек для различных сновидческих ритуалов и общей молитвы по религиозным праздникам.

Перед алтарем, погруженная в вечернюю молитву, сидела Марианна Фрост. Графиня-мать пребывала в молитвенном сне, недвижимая, с восковой свечой, зажатой в тонких, изящных пальцах. Пламя колыхалось ровно, отражаясь в ее закрытых веках.

Алиса осторожно, стараясь не потревожить мать, села рядом. Она зажгла собственную свечу от неглубокой чаши с вечным тихим пламенем. Рядом, в позе безмятежного сна, возлежала статуя Великого Сновидца. Гигантское изваяние из белого лунного мрамора было работой невероятной тонкости: каждая ресница казалась настоящей, тонкие веки реалистично прикрывали глаза. Алиса была едва ли размером с его ладонь. Такое величие пугало и восхищало одновременно. Именно так, через благоговейный трепет, действовала церковь Всеобщего Сновидения.

Алиса погладила сапфировый корешок молитвенной книги, открывая ее на первой странице. Она пыталась хоть немного прикоснуться к миру своей набожной матери, да и в целом к опоре своего дома. Сама девушка не была особо религиозной, предпочитая полагаться на личное предназначение и силу собственной воли. Но эта вера считалась единственно признанной, и в королевстве была принята за основную. Фросты исправно верили в Сновидца, а их фамильное изваяние божества было одним из самых больших и древних, уступая, конечно, лишь королевскому, чьи размеры, как говорили, соперничали с самим Зимним замком.

Алиса начала читать, делая вид, что погружается в молитву.

«Мир это творение Спящего Титана, иначе именуемого Великим Сновидцем. Его тело – это земля, горы, камни. Его медленное дыхание – это ветер и смена времен года. А его Сон – это все, что живет и мыслит: люди, животные, даже драконы».

Рядом матушка начала бормотать благословенную молитву сквозь сон, ее голос был тихим, но отчетливым:

– Мы живые сны Титана. Наша цель быть хорошим, ярким, добрым сном, чтобы, когда Титану суждено будет проснуться, он оглядел свои сны и остался доволен. Тогда он повторит цикл, снова уснет, чтобы создать новый мир. Если же его сны наполнятся ненавистью, алчностью и разрушением…

Алиса поджала губы, невольно думая о Юге, который именно так и пал. Если верить вероучению, то кара Сновидца постигла древних магов. Война с драконами и Пепельные земли – это уже первый тревожный звоночек, следы кошмара на лике Спящего.

На вечерней молитве священнослужители-Хранители Сна не присутствовали. Они готовили все необходимое для еженедельного общего сеанса большого сна для всего дома.

Наконец, матушка вздрогнула, пробуждаясь ото сна. Алиса улыбнулась ей, мягко закрывая молитвенную книжку.

Мама проморгалась, потушила свою свечу, и с приятным удивлением склонилась к дочери, нежно погладив ее по щеке.

– Родная моя, отчего ты не спишь? Ты редко присоединяешься к вечерней молитве.

Алиса ответила тепло и тихо:

– Хотела побыть с тобой. ти хлопоты и великие гости заняли все твое внимание.

Леди Фрост усмехнулась по-доброму, по-матерински, и пододвинулась к дочке, крепко обняв ее и поцеловав в макушку.

– Сновидец относится к твоим именинам с трепетом, – ворковала матушка, отрываясь от объятий, чтобы поправить выбившуюся прядь волос дочери. – Его посредники передали мне, что сезон будет весьма удачен. О, как же ты прекрасна, мое дитя! Я вижу тебя уверенной и сильной Леди достойного дома. И верю всем сердцем, что ты найдешь благородного мужа, который будет лелеять и оберегать тебя.

– О, матушка… – Алиса смущенно улыбнулась, опуская глаза. – Благодарю тебя.

Играть в эту игру было не так сложно. Пусть леди Марианна молится об удачной партии. Пусть верит, что дочь готова к браку и смиренной жизни хозяйки поместья, замка… Алиса слишком любила свою маму, чтобы легко решиться прервать эту идиллическую иллюзию исказать ей правду, что не планирует принимать ни одно из предложений руки и сердца, даже если их будет сотня.

Но нужно выждать время. Еще немного. Прежде чем Алиса вскроет свои карты, которые не понравятся ни одному Фросту, кроме, разве что, ее любимого старшего братца.

И все же было что-то теплое и по-настоящему особенное в молитвах с мамой. Хоть Алиса участвовала только в еженедельной, в этот раз захотелось сделать маленькое исключение. Марианна снова взяла дочь за руку и закрыла глаза. Алиса тоже прикрыла веки. И вдруг, сама удивляясь себе, мысленно обратилась к Великому Сновидцу: «Если ты правда слышишь, то я молю лишь об одном. Пусть Алистер Рута сдастся. Эта победа должна быть за мной».

Они погрузились в тишину. Алиса, не овладевшая навыком сидячего сна, вскоре уронила щеку на плечо матери. Один из хранителей, что вернулся в храм, бесшумный, как тень, появился из дымки и накинул на плечи графинь теплый плед, после чего снова растворился в туманном полумраке Ложи.

***

Морозный воздух кусал щеки, но Алистер Рута его почти не чувствовал, уже привыкая к северному климату. Он прохаживался по краю тренировочного двора, где рекруты графа Фроста лениво стучали деревянными мечами, и переваривал в голове последние три дня. Уж о них можно составить целую комедию! Они были сплошь окрашены в рыжий цвет и отмечены навязчивым присутствием графской дочки, которая отчаянно хотела попасть на Хребет и стать, как бы наивно это не звучало, всадницей на драконе.

Теперь он выяснил и эту маленькую подробность. Эта… разбойница, иначе ее назвать никак нельзя, поначалу скромно просилась просто сопроводить брата. Потом эта просьба плавно перетекла в желание немного задержаться на Хребте с экскурсией, чтобы написать собственный труд и мемуары.

Вчера же она нашла Алистера в библиотеке и выдала, что на самом деле планирует стать всадницей.

После такого откровения Великому Наставнику потребовалась двойная порция вина и тройная порция хороших книг, чтобы отделаться от потрясения, которое создавала вокруг него Алиса Фрост.

«Детская непосредственность?» – мысленно фыркнул он. Нет, в скором времени им предстоит посетить ее именины и выход в свет в качестве совершеннолетней двадцатилетней Леди. Этой милой головушке полагалось думать о фамильных альянсах и тонкостях придворных менуэтов, а не о грязных казармах, сложных испытательных от Ордена и аэродинамике драконьих крыльев. Ее вопросы вились вокруг него, как назойливые, но удивительно умные пчелы, жалящие в самое незащищенное место. В ту жажду знаний, которую он давно похоронил в себе, в силу возраста, в силу суровой жизни в Ордене. Рута привык к некоторой стабильности в жизни и уже не так охотно рвался узнать новое, цеплять крупицы знаний. Это все удел молодых.

Устало проведя ладонью по лицу, Рут остановил взгляд на кучке своих собственных избранников, на тех, кого предстояло вести на Хребет. Его рекруты. Пока что они больше походили на разгулявшихся на ярмарке щенков. Породистых щенков, которых всю жизнь кормили дорогим мясом и убаюкивали на мягкой перине. Сверкающие от балагурства глаза, неопрятная форма, а главное, клинки, болтающиеся на поясах. Мечи были чисты с точки зрения парадного блеска, хотя заляпаны от пальцев. В уголках скопилась пыль, видимо от того, что орудия месяцами висели на держателе рядом с кроватями лордиков. На лезвии не было следов недавней работы точильным камнем, а ножны не потерты от бесчисленных повторений боевых стоек. Лордики болтали, перебивая друг друга, явно делясь не тактикой, а сплетнями или байками.

Алистер молча подтянул свой пояс. Специально скроенный дублет сидел сносно, хоть и не безупречно из-за халатности швей. Под дублетом была удобная серая рубаха и жилетка из красного бархата.

Так было всегда. Одежда на заказ, седло и крепления всадника – собственная разработка, обувь… Обувь – это тихий ужас. О ней лучше вообще не говорить.

В рукавах под рубашкой прицепленные к запястьям прятались кинжалы. Механизм, опять же, личная разработка Руты. Его гордость.

Лучшим после этих кинжалов был подарок Алисы, но тот остался в комнате Алистера, ведь Наставник пока не принял решение: сдать нерадивую дочь родителям или принять ее подарок.

Он направился к группе, и его тихие шаги по хрустящему снегу заглушил смех. Первым обернулся Леонард Фрост. Высокий, широкоплечий, с беззаботной белозубой улыбкой, он смотрел на Алистера буквально свысока.

– Верховный Наставник! Доброго вам дня. – голос Леонарда звенел неподдельным, чуть снисходительным весельем.

Алистер ответил натянутой, холодной улыбкой и кивнул на их оружие.

– Оружие – это лицо воина, господа. Лицо ваше, – он сделал паузу, давая словам улечься, – похоже, забыло умыться с утра. И почистить зубы.

Парни переглянулись, на их лицах промелькнули смущенные и вместе с тем насмешливые ухмылки. Высказываться предоставили Леонарду.

– А что его, собственно, точить-то? – молодой Фрост пожал плечами, жестом охватывая весь мирный, заснеженный двор. – Я что, в бой собрался? Скоро завтрак, а утром мы уже как следует размялись. Знаете, милорд, вам бы лучше наш северный пирог с морозной вишней попробовать. На Хребте еще натренируемся.

Тихий смешок пробежал по шеренге. Алистер не стал спорить. Шепот парней затих, сменившись настороженным молчанием.

–Пирог, – произнес Алистер мягко, почти задумчиво, – я непременно отведаю. О нем, кажется, говорит каждый пес в вашем замке. Но сначала небольшая разминка. Думаю, вам не составит труда одолеть вашего коротышку-наставника. Раз-раз – и разойдемся.

Он сбросил теплый дублет прямо на снег, оставшись в тонкой рубашке. Теперь его согревала только жилетка. Клинок на правой руке со свистом выскочил из-под рукава, становясь опасным продолжением руки.

Сталь, короткая и широкая, зловеще сверкнула в тусклом свете.

Леонард неловко почесал затылок.

–Верховный Наставник, может, не стоит… – начал он, но Алистер уже занял стойку.

Корпус Руты подался чуть вперед, центр тяжести сместился, короткие ноги уверенно вросли в землю. Он был подобен сжатой пружине.

– Первый урок: знай все свои слабости и выбирай оружие под себя. Не всем носить длинный меч, или тяжелый топор, кому-то будет неудобно с маленьким кинжалом. Всегда заботься о себе и своем оружии, прорабатывай слабости, превращая в преимущества – Алистер усмехнулся, смотря в жалостливые глаза беззлобного паренька. – Боишься покалечить карлика? – голос Алистера прозвучал легко, даже с усмешкой. – Скажи мне в лицо. А если не можешь, то покажи, кого я отобрал для Ордена. Победишь и получишь право съесть три пирога, от моего имени. Провалишь, и будешь чистить оружие всему взводу сегодня вечером.

Вызов нельзя было игнорировать. Леонард с внезапной решимостью, выхватил свой длинный, изящный палаш. Он был красив, параден и совершенно не готов к реальному сражению.

Бой с Леонардом оказался краток и жестоко поучителен. Юноша атаковал с размаху, рассчитывая на силу и длину клинка. Алистер не стал парировать. Он исчез из-под удара, сделав молниеносный подкат, и плашмя, смещенной рукоятью, ударил Леонарда по колену. Резать его мышцы на икрах было бы фатально, поэтому пришлось импровизировать.

Тот взвыл от неожиданной боли и неуклюже завалился вперед. Прежде чем Лео успел понять, что происходит, холодное лезвие уже легло ему на горло, чуть впиваясь в кожу.

–Мертв. – без эмоций констатировал Алистер. – Слишком много лишних движений. Слишком много гордости. Следующий.

Один за другим остальные рекруты бросались в бой. Сначала с презрением, потом со злостью, наконец, со страхом. Алистер был неудержим. Он использовал свой низкий рост как преимущество: был вертляв, непредсказуем, постоянно находился в их «мертвой зоне». Он бил не клинком, а рукоятью, локтем, плечом, подсекал, отбирал оружие одним точным ударом по кисти. Он не дрался, а демонстрировал. Иначе бы сотни глубоких ранок заставили парней истечь кровью. Каждый его удар был лекцией: «Вот почему длинный меч бесполезен в тесной пещере. Вот почему высокий рост – это легкая мишень. Вот почему ты должен думать, а не махать красивеньким клинком, что подарил богатый папочка на именины».

Через десять минут все пятеро его отобранных «надежд» лежали на снегу, постанывая, покрытые синяками и унижением. Леонард смотрел уже без жалости, а с неподдельным уважением, что слегка посмешило Наставника. Алистер, едва запыхавшийся, стоял среди них, вытирая лезвие от снега о край плаща.

Именно тогда, с другой стороны, двора раздался звонкий девичий голосок:

– Вы принимаете вызов от посторонних, Верховный Наставник?

Все, включая Алистера, повернули головы. К ним шел еще один «юноша». Стройный, в простом, потертом дублете и штанах конюха, с лицом, скрытым под капюшоном. Но походка была легкой, почти кошачьей, а в руке дерзкий человек нес не парадное оружие, а добротный, потрепанный постоянными тренировками небольшой меч, баланс которого был безупречен.

Алистер почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке из-за мгновенного узнавания его страшного кошмара этих дней. Ну, конечно же, она пришла. Иначе быть не могло. Этот ураган ничто не успокоит. Он видел эту походку раньше в танцах на балу, в том, как она ловко срывала яблоко с высокой ветки. Как снова и снова преследовала его с книгами, с письмами, с подарками и мольбами.

– А ты кто такой? – спросил холодно он, подыгрывая ее очередной выходке.

«Юноша» сбросил капюшон. Из-под него выбились светло-рыженькие пряди. Это уже не была та ухоженная красотка с бала. Это было дикое, озорное и невероятно сосредоточенное лицо Алисы Фрост. Почему-то подобный образ шел ей в разы больше. И подходил ужасно взбалмошному нраву!

– Тот, кто хочет пирог. – заявила Лиса, и ее глаза встретились с глазами Алистера. В них не было насмешки, как у других. В них горел чистый, неутолимый азарт. – И, кажется, единственный здесь, кто еще не проиграл.

Она, не дожидаясь разрешения, заняла стойку. Ноги расставила для маневра, корпус подвижен, колени легко пружинят, клинок наготове.

Алистер впервые за весь день по-настоящему улыбнулся. Уголки его глаз сморщились. Вызов был до сумасшедшего трогательный.

–Леди Алиса, – произнес Рута тихо – Это безрассудно.

–Это необходимо, – парировала девчонка. – А теперь покажите, чему учат на Хребте.

Алиса не лезла напролом. Она изучала. Тоже привыкла использовать свои слабости. В основном, женщина против мужчины заведомо проигрывает: в весе, в силе, в росте, за некоторым исключением. Алиса, как и сам Алистер, привыкла думать головой, искать особый подход к каждому противнику. Кружась вокруг Алистера, она отражала его молниеносные выпады не силой, а точным расчетом, используя длину своего меча, чтобы держать дистанцию. Она училась на лету, подстраивалась под его низкую стойку. Он видел, как ее ум работает быстрее, чем клинок. Алиса предугадывала его попытки зайти сбоку, под ноги.

«Много тренируется, много работает каждый день. Да… она живет этим.»

Но Алистер не стал бы занимать высокую должность в Ордене, если бы являл собой посредственного воина. Рут был мастером, поэтому заставил девчушку сделать широкий замах, ловко нырнул под ее лезвие и, оказавшись внутри защиты, нанес отточенный удар рукоятью в корпус. Несильно, но ощутимо. Лиса крякнула от удара, отступила, но не упала. Ее глаза вспыхнули не от боли, ярости а в… восхищении.

И тогда графская дочка сделала то, чего он не ожидал. Никто не ожидал, если уж на чистоту. Лиса бросила меч в сторону.

На мгновение воцарилась полная тишина. Алистер замер, не понимая. А Алиса, используя эту долю секунды замешательства, рванулась вперед. Не за оружием. На него. Она поймала его вооруженную руку двумя своими, скрутила, используя собственный вес и инерцию, и отцепила крепления, надавливая на механизмы. Варварский способ обезоружить. Да-да-да, эта девчонка отчаянно училась драться не по-рыцарски, будучи хрупкой, низенькой, но с таким невыносимым характером. Алистер, ошеломленный этой грубой, неожиданной уличной тактикой не успел избежать подножки, потерял равновесие и грохнулся на спину, роняя клинок. Звон заглушил снег. В следующее мгновение девушка была уже сверху на нем, прижимая коленом запястье Алистера, а ее грязный, заскорузлый нож (откуда он у неё вообще!?) уже был приставлен к его горлу.

Алиса Фрост дышала часто, ее рыжие волосы падали им на лица. От нее пахло конюшней, потом и корицей.

–Учили ли вас на Хребте, милорд, – прошептала она, и в этом шепоте звенела победа, – что иногда честь нужно бросить вместе с мечом, чтобы выжить?

Алистер, лежа на холодном снегу, смотрел в ее горящие, торжествующие глаза странного золотисто-янтарного цвета. И чувствовал, как в его груди, вместе с уважением, которое он редко проявлял к кому-либо, медленно и неотвратимо разгорается что-то другое. От чего ребра в грудной клетке плавятся, открывая его отчаянно оберегаемое ранимое сердце.

– Учили, – тихо ответил Рут, не пытаясь вырваться. – Но до сих пор не встречал никого, кто усвоил бы этот урок так… блестяще… Я не ожидал такого хода от вас, миледи.

Вокруг них воцарилась гробовая тишина. Леонард и остальные рекруты смотрели на Алису и Наставника, не веря своим глазам. Пирог был совершенно забыт, а этот бой точно станет центром сплетен на ближайшие дни.

## Глава 3. Головная боль Алистера Руты.

The door – Teddy Swims

Алиса Фрост удалилась в сторону жилых помещений, чтобы сбросить настоящие доспехи и вновь облачиться в доспехи из бархата и кружев. Матушка упадет в обморок, если ее главная надежда, старшая дочь, которую предстоит «выпустить в свет», появится на торжественном ужине, пропахшая потом и конской сбруей, с волосами, из которых сыплется снег и солома прямиком в серебряные кубки с элем.

Вскоре Алиса уже лежала в медной ванне, отбиваясь от щепетильных атак служанок. Ее скребли, натирали, ополаскивали водой с лепестками, а потом обливали духами с терпким ароматом корицы и гвоздики. Волосы этой рыжей бунтарке смазали ароматным маслом, вычесали до блеска и уложили в сложную, воздушную прическу, больше похожую на изящное гнездо из медных нитей. Алиса корчила в зеркале немые гримасы, ловя взгляд младшей сестры, которой заплетали две тугие, словно канаты, косы.

Анна выглядела, как идеальная маленькая пироженка в своем многослойном розовом платье. Алиса же чувствовала себя куклой, которую наряжают для ярмарки.

Потом началось главное испытание. На подтянутое, привыкшее к свободе движений тело натянули шелковые чулки, пышные панталоны, подъюбник, а затем и корсет. Его затягивали с методичным усердием, пока талия не стала неестественно тонкой – такой, что Алиса могла бы обхватить ее пальцами обеих рук, будто хрупкий стебель.

– Вообще-то, – хмуро процедила Алиса, пытаясь вдохнуть полной грудью и не сумев, – я сегодня мечтала о жареной оленине. Целом окороке.

– Миледи, какая вы смешная! – захихикали служанки, водружая на нее тяжелое платье цвета молодой весенней травы. – Сегодня только бокальчик вина, чуть зелени и, может, кусочек белого фазана. Для легкости.

Лора, ее личная служанка, посмеивалась в стороне, отправляя одну за другой морозные вишни в рот. Она знала нрав Алисы лучше, чем себя саму, и получала некоторое удовольствие от мук ее леди.

– Да-да, – приговаривала старшая ключница, припудривая упрямый, усыпанный веснушками нос Алисы. – Ваша матушка изволила заметить, что младший сержант из отряда Верховного Наставника, тот статный, с юга… весьма состоятельный холостяк. Вполне можно присмотреть себе партию и поскромнее, чем графа, но куда более… героическую!

– Упаси Сновидца, какая чушь! – пробормотала Алиса и громко, неподдельно чихнула прямо в облако пудры.

Пока ворчащие служанки поправляли испорченный макияж, золотистые, охотничьи глаза с тоской нашли в углу комнаты скромные, но прочные кожаные полусапожки. Их тут же унесла догадливая горничная, поставив вместо них изящные, ненавистные каблуки.

Вскоре Алиса Фрост уже стояла в душном, шумном бальном зале. Воздух был густ от смеси парфюмов, жаровен, запаха приготовленного мяса и воска. Гул десятков голосов смешивался с живыми, слишком бравурными звуками музыки. Грудь сдавливало не только платье с вырезом, открывавшим ключицы и намекавшим на нечто большее, но и сама атмосфера показного веселья. Алиса нервно дергала за шнуровку корсета на спине, она специально оставила петлю поближе, и прихлебывала вино. Уже второй, а может, и третий бокал. Ее взгляд, острый и оценивающий, скользил не по лицам кавалеров, а по рыцарям Ордена. По их практичным, серебряным плащам.

Наверное, матушка думала, что дочь грезит о прекрасном рыцаре на золотистом драконе, который преклонит колено, подарит поцелуй и попросит ее согласия на брак. Но Алиса, положив руку на сердце, мечтала совсем о другом. Она сама хотела сесть на дракона. Взять в руки меч. И улететь за Хребет, навстречу ветру, пеплу и настоящему делу. «Великий Сновидец, – думала она с горькой усмешкой, – ты пошутил надо мной, сотворив этот сон в теле женщины. И шутка твоя не слишком смешная».

Тут же, среди гостей, были и новобранцы, набранные из других графств. Знатные юноши с надменными взглядами и простые парни, смущенные блеском зала. И больше всего удручало одно: среди рекрутов не было ни одной женщины. Ни единой. Алиса узнала в толпе и сына оружейника из соседней деревни, и парнишку из семьи свечных мастеров, своих же, из графства Фростов. Она знала этих ребят с детства, могла победить любого в спарринге. Она стояла выше их по титулу, по рождению. Но они совсем скоро наденут доспехи и уйдут. А Алиса? Она навсегда останется здесь, в этом золотом, душном заточении.

Отчаяние сжало горло туже, чем корсет. Алиса раздраженно дернула за злополучную нить у спины, но дышать легче не стало. Воздух казался густым и бесполезным.

– Чтоб все платья в мире сожрал огнедышащий червь, – прошипела она в свой бокал, – и подавился корсетом!

Алистер Рута не смог избежать пира, хотя всем существом жаждал тишины своей комнаты и чтения книг из коллекции графа Фроста. Он занял место в самом конце стола, рядом с главным библиотекарем графства и его пожилыми летописцами. Отсюда, из этой тихой академической бухты, он мог наблюдать за всем залом, оставаясь почти невидимым.

Его взгляд, вопреки воле, раз за разом самопроизвольно скользил к возвышению, где сидели Фросты, выискивая в их рядах определенную рыжую голову, теперь уложенную в сложную, чужеродную прическу.

Рута видел, как лисичка вошла, превращенная стараниями служанок в хрустальную куклу, заточенную в тугой зеленый шелк. Видел, как ее природная солнечная энергия, которую он наблюдал утром, медленно угасала, словно свеча под стеклянным колпаком, под гнетом корсета, церемоний и притворных улыбок. Видел красноречивый, отчаянный жест ее пальцев, раз за разом нащупывающих у спины шнуровку. Если бы он был поэтом, то сказал бы, что это был жест пленника, пробующего прутья клетки.

Ирония ситуации, горькая и острая, щекотала его ум: Алиса Фрост, графиня, дикая северная лиса, была загнана в позолоченную клетку условностей, а он, вечный пленник собственного тела и насмешек, сегодня вдруг почувствовал себя абсолютно свободным в своих желаниях и жизненном пути. «Вот тебе и парадокс» – думал он, отхлебывая вино, которое было весьма неплохим.

Чтобы не умереть со скуки, Рут решил исправить ситуацию единственным известным ему на пирах способом, а именно, забыться в крепком. Он потянулся к графину с темным, почти черным элем, но его опередила служанка. Смутившись своей нерасторопности, она торопливо налила лорду полный бокал. Алистер лишь кивнул, взял тяжелую чашу и, мысленно пожелав себе хоть на час освободиться от назойливых мыслей, отвернулся от сверкающей Алисы Фрост.

Когда Леонард поднялся, чтобы произнести тост за Орден, Алистер наконец перевел на него взгляд, стараясь забыть об опальной девчушке хоть на время. Пылкий, крепкий, с открытым лицом. Леонард – это типичный продукт суровой земли, где ценят силу и прямоту. И его шутка, брошенная сестре, отдавалась в памяти Алистера четким эхом: «Он сзади вылитый Ник».

Мало кто смотрит за спину, когда ведет обыденную беседу. Никогда не знаешь, может ли оказаться позади человек, о котором, собственно, и идет речь.

Да, конечно. И дракон сзади всего лишь большая ящерица. Пока не обернешься и не увидишь клычища и клокочущее в глотке пламя.

Леонард закончил тост. В зале вновь поднялся гул бессмысленных разговоров. И в этот самый момент Алистер, к собственному глубочайшему изумлению, сделал едва заметный жест стоявшему позади слуге. Наклонился и прошептал что-то на ухо.

Проклятый эль!

Слуга, слегка округлив глаза от неожиданного поручения, кивнул и бесшумно растворился в направлении кухонь.

Прошло минут десять. Алиса, уныло ковырявшая вилкой зелень в тарелке, вздрогнула, когда к ней подошла другая служанка. Та почтительно наклонилась и что-то тихо проговорила. На лице графини промелькнула целая гамма чувств: сначала полное недоумение, потом вспышка любопытства и, наконец, безграничная радость. Она украдкой метнула взгляд в самый конец стола. Их глаза встретились.

Алистер не улыбнулся. Он лишь чуть приподнял свой бокал в ее сторону: «Да, это я. Ну что, поймала, лисица?»

Служанка, запинаясь от сложных терминов, шептала:

– Верховный Наставник, лорд Алистер Рута, просил передать… что в трактате про каких-то драконов и терморему…регулировании, ох, миледи, прошу прощение, но это труд, который вы, судя по всему, изучали… есть спорный момент касательно… каких-то моментов. Верховный Наставник был бы глубоко признателен, если бы вы, как знаток теории, просмотрели его заметки… На свежем воздухе, для ясности ума. И высказали свое мнение, миледи.

Алиса покраснела так, что румянец стал виден даже при тусклом свете факелов. Она торопливо допила вино, не отрывая загипнотизированного взгляда от Алистера, будто боялась, что он исчезнет, если она моргнет.

– Спасибо, ты очень выручила. – поблагодарила она обескураженную девицу и поднялась из-за стола, собирая все свои юбки.

Шаг за шагом, обмениваясь светскими улыбками и кивками, смеясь над чьей-то шуткой, Алиса прокладывала себе путь к выходу. Ей повезло, что мать в этот момент была поглощена беседой с кем-то из южных дворян. И Алиса, наконец, выскользнула из душного зала.

Холодный ветер ударил ей в лицо, остудил разгоряченную кожу на шее и ключицах. Графиня закуталась в норковую шубу. Она жадно вдохнула полной грудью, подхватив тяжелое платье, и, едва переставляя ноги в нелепых туфлях по снегу, устремилась к крытой беседке в дальнем углу сада. Внутри царила ледяная тишина. Дрожащими от волнения руками она зажгла принесенную с собой свечу, ведь сияния звезд, пробивающегося сквозь редкие облака, было недостаточно, если они с Алистером действительно собрались заниматься изучением записей на улице. Желтый огонек выхватил из мрака резные деревянные скамьи, припорошенные инеем.

Алиса ждала. Затаив дыхание, прислушиваясь к шагам на снегу, которые должны были вот-вот раздаться.

Алистер появился в световом круге очень скоро, не заставив леди долго себя ждать. Он остановился у самого края, в полумраке, закутанный в темный плащ поверх вечернего камзола. В руках у него были две массивные, потертые книги.

– Вы правы, графиня. Платье очень эффективный инструмент пытки. Оно ломает волю, сверкая для других сказочным блеском. Я заметил ваше состояние на балу. Похоже, вы не поклонница роскошных нарядов.

Алиса смутилась, укутавшись в свою шубку получше и смотрела на собеседника, ожидая, что Рут наконец расскажет, зачем им уединяться на улице в беседке. И больше всего она рассчитывала на то, что Алистер Рута, наконец, увидит в ней потенциал.

Рут сделал шаг вперед, и свет упал на его лицо. Оно было спокойным, но в глазах сверкало веселье.

– Ваше прошение, – начал он, кладя книги на стол так, чтобы она не видела корешков. – Я его прочел. Вы крайне серьезно настроены, как я погляжу. Цитируете мою работу о «нестандартном мышлении в экстремальных условиях», потом на практике его демонстрируете, обезоружив на глазах у собственных людей. Вы приводите убедительные доводы, но потом вкладываете роскошные подарки. Подкупы, если быть точным, миледи, – он мягко, но неумолимо продолжил, присаживаясь на противоположную скамью, – не по мне. Ваша вышивка искусная, трогательная… Но трогательная для желанного кавалера, который будет ночами прижимать этот шелк к щеке и вздыхать о ваших прелестных устах.

Лисица поджала губы, ее взгляд стал тверже, но Алистер был непоколебим. Он ее оскорбил, но Алиса старалась держать осанку и принимать этот вызов с достоинством. Пусть намекает, что ее поступок нарушил приличия, она будет стоять на своем.

– Дарить столь личные дары вояке из Ордена, чтобы задобрить его и вырвать согласие, которое, по сути, станет для него смертным приговором от гнева великого графа Севера… Подумайте сами, миледи. В вашей схеме есть фатальный изъян. Хотя девушка вы, несомненно, неглупая.

Алиса задышала чаще, по лицу разлилась краска от накатывающей волны гнева и жгучей обиды. Она не ожидала такой стальной, беспощадной логики. И в этом, поняла она, была ее собственная глупость.

«Но для чего ты вышел со мной на улицу, милорд?»

Алистер выдержал паузу, дав словам повиснуть в морозном воздухе, впитаться. Затем он взглянул на ее лицо.

– Прежде чем я решу, что делать с вашим прошением, ответьте мне на один вопрос, леди Алиса. Без комплиментов, без реверансов. Зачем вам это на самом деле? – Откинувшись на спинку скамьи, он сложил короткие, сильные руки на груди. – Хребет Мира – это не романтичная гравюра из книги. Не круиз, не сладкая поездка на юга, где можно махать красивым мечом в перерывах от полета на красивом драконе. Это грязь, вши, пот, ледяной страх в животе и вечный запах гари и паленой чешуи. Это страх, что Охотники на монстров не справятся и какая-нибудь тварь проникнет в Орден. Что вы ищете там, чего не можете найти здесь, в своем теплом, крепком, идеально защищенном замке? Махайте себе мечом, путешествуйте в компании служанок и ешьте пирожные, Алиса. Книги о драконах никуда не денутся, и, уж поверьте моему немалому опыту, в книгах они куда милее и прекраснее, чем в реальности. Драконы – это злобные, непослушные и безумно хитрые ящерицы с крыльями, которых надо уметь усмирить и приручить. Зачем, Алиса?

Его собственная поза, при всей внешней расслабленности, была напряженной. Алистер Рута будто готовился к удару. Потому что если он ошибался, и в ней таилось нечто большее, чем каприз влюбленной в сказки девочки… Тогда ему будет сложно ответить Алисе Фрост категорическим отказом.

Его же самого хотели выбросить из Ордена, и он так же страстно мальчишкой стремился туда попасть во что бы то ни стало. Судьба бывает жестока.

Алиса сидела неподвижно. Свеча отбрасывала колышущиеся тени, разделяя ее лицо пополам на светлую и темную. Она спокойно смотрела на Алистера, сложив руки в замок на столе.

Ответ был готов, судя по всему.

– Это несложный вопрос, буду честна. Всю жизнь я провела в стенах теплого, защищенного замка. Я знаю каждый его камень, каждый тайник. И также хорошо знаю, для чего меня растили: этикет, вышивка, пение… Алису Фрост готовят быть изящным приложением к союзу двух домов. Выдать за рыцаря, графа или, в лучшем случае, за принца, и запереть в другом, не менее уютном и безопасном замке. – Голос ее был ровным, почти бесстрастным, но в нем звенела сталь. – Я сбегала в лес, охотилась с крестьянскими детьми. Но это весь мой опыт. Весь мой мир. Весь остальной, настоящий, мир для меня существует лишь в книгах и в рассказах других людей. Мы с Лео поклялись в детстве на крови стать всадниками, когда услышали истории у очага. Я готовилась. Жила этой мыслью. Пока не узнала, что женщинам в Ордене отведена иная «цель». Иногда пожилых старых леди берут туда поварихами, швеями и помощницами лекаря. И я поняла, что не видать мне драконов. Не видать Хребта. Не поднять меч против настоящей угрозы. – Ее глаза, казалось, вобрали в себя весь свет свечи и загорелись изнутри. Один уголок губ задрожал. – Вы думаете, я ребенок с красивыми грезами?

Алистер не ответил, смотря на нее снизу вверх.

Алиса поднялась. Шелк платья зашелестел, блестки поймали отсвет пламени. Графиня обошла стол и встала прямо перед ним, сжав кулаки у боков, будто готовая к бою.

– Я хочу увидеть Хребет. Не описание в книге. Хотя бы одним глазком. Хотя бы как тень в дверном проеме. Я хочу обнять брата там, где он будет исполнять нашу общую клятву, потому что я не могу. Я никогда не смогу исполнить свою. Я прошу не многого, милорд. Прошу, нет, умоляю, лишь прикоснуться к моей мечте. Хотя бы одним пальчиком. К тому, что никогда не будет принадлежать мне по праву.

Безнадега повисла в воздухе под неловкую тишину, что воцарилась после исповеди Алисы Фрост.

Алистер слушал, не двигаясь. Но внутри его сознание работало с бешеной скоростью, анализируя, сверяя, сопоставляя. Не романтика. Не каприз избалованной девочки. К его крайнему сожалению. Это был хорошо известный ему лично экзистенциальный голод. Голод по своему пути, по праву на собственный выбор, пусть даже на крошечный его кусочек.

«О, как это… знакомо. До боли знакомо».

Рут не отступил, когда Алиса возвысилась перед ним. Не отвел взгляд, выдерживая ее напор. Напротив, его взгляд стал еще пристальнее и глубже, будто он пытался прочитать между строк ее души то, чего она, может быть, и сама не понимала.

Что он все еще слушает ее и не дал своего ответа.

Тишина между ними стала густой, значимой, наполненной невысказанным пониманием.

Алистер Рута тихо заговорил

– Прикоснуться к тому, что никогда не будет вашим… Знаете, это точное описание всей моей карьеры, леди Алиса. Я стал лучшим специалистом по драконам, изучая их на расстоянии вытянутой руки, длины которой у меня никогда не хватит, чтобы оседлать их. Я профессионал по прикосновениям к недоступному. Местный эксперт!

Он поднялся из-за стола и сделал шаг в сторону, к краю беседки, глядя на темные очертания замка, откуда доносился приглушенный гул пира.

– Ваш брат… «Он будет хорошим солдатом, – наконец произнес Алистер, – Орден любит таких, как он». Прямых, сильных, с ясной, простой мечтой. Их легко вести. Их легко использовать.

Алистер обернулся на предмет своих мыслительных терзаний.

– А вы…

– Я девчонка, – кивнула Алиса, качая головой с горькой усмешкой. – Знаете, лучше бы Леонард родился девчонкой. С его красотой и скверным характером, выдали бы его за какого-нибудь заносчивого герцога. Посмотрел бы он на жизнь с другой стороны.

Неожиданная, дерзкая шутка сорвалась с ее губ. Они оба на миг рассмеялись, тихо как заговорщики, и этот смех на секунду стер границы между графиней и Наставником, оставив лишь двух понимающих друг друга людей в холодной беседке.

– Я ненавижу благородные порывы. По опыту знаю, что они чаще всего кончаются мертвыми идеалистами и грудой проблем для тех, кому приходится разгребать последствия.

Алистер резко подошел к скамье, взял одну из книг. То был толстый, потрепанный том в кожаном переплете. «Хроники первых следопытов. Записки лекаря Ордена».

– Как Наставник, я в первую очередь учу своих рекрутов, испытываю их, смотрю, на что они способны и, конечно, даю задания, от выполнения которых зависит и мой ответ. Все просто. «Вот мое задание вам, – он протянул Алисе книгу, – Первая глава, моя леди, не о парящих драконах». Она о кровавой дизентерии в походе. О тепловых ударах под шлемом. О вони в переполненных казармах после недели марша. О тоннах драконьего помета, который кто-то должен убирать. О том, как с утеса срывается товарищ, перебравший вина, и разбивается в лепешку на камнях. Вот из чего на самом деле соткан Хребет. Прочтите этот труд. Если после этих страниц ваша мечта не рассыплется в прах… – Он сделал паузу, и в его глазах, таких же голубых и холодных, как ночное небо, мелькнуло что-то опасное и неизбежное. – Тогда мы продолжим этот спор. Пока вы меня не сломаете. И я не совершу чего-нибудь безрассудного.

– Милорд… – прошептала Алиса, почти выхватывая книгу. Ее пальцы на мгновение коснулись его, и она почувствовала шероховатую кожу, привыкшую к работе, а не к перьям. – И это все? Кажется, я читала походные заметки одного разведчика и там были страшилки и поизощреннее.

Алистер не стал ничего отвечать, он подхватил вторую книгу, судя по всему, для личного изучения. Резко развернулся и растворился в ночи так же бесшумно, как и появился, оставив лисичку одну, с тяжелой книгой в руках и оглушительным грохотом в груди.

Он не сказал «да». Но он и не сказал «нет».

Алиса стояла, часто дыша. Перед глазами все еще рисовался образ Руты: пронзительный взгляд, бархатный голос, таинственный силуэт, растворяющийся во мраке. Лисичка села на скамью, ресницы ее предательски дрожали. Прижав ладонь к груди, она слушала безумную песню своего сердца.

Повинуясь внезапному порыву, она наклонилась и тихо дунула на свечу. Пламя дрогнуло и погасло, погрузив девушку в приятную, укрывающую темноту. Лишь слабый свет звезд пробивался сквозь переплетение ветвей беседки.

В тишине и полумраке Алиса откинулась на спинку, достала из складок платья маленькую фляжку и сделала долгий глоток согревающей жидкости. А затем с решимостью, граничащей с дерзостью, она извлекла из-за корсажа свой собственный маленький и острый кинжал. Не колеблясь, Лиса завела его за спину и ловким движением – шр-р-рп! – разрезала несколько стягивающих шнуров корсета. Ткань ослабла, и тогда Леди Алиса сделала глубокий, по-настоящему полный вдох —впервые за весь вечер – и подняла лицо к просветам в крыше, к мерцающим точкам далеких звезд.

Тишину нарушил лишь ее шепот, твердый и полный непоколебимой воли, обращенный в пустоту, где только что стоял Алистер:

– Я прочту вашу книгу, милорд. Я проглочу ее с такой жаждой, которая вам и не снилась.

## Глава 4. Именины

Tourner dans le vide – indila

Прошло несколько дней. В замке кипели приготовления к балу в честь именин Алисы Фрост. Алистер старался держаться подальше от виновницы предстоящего торжества, погрузившись в проверку снаряжения рекрутов и бесконечные разговоры с графом Александром о логистике предстоящего пути, об обязанностях Леонарда и его шансах пройти испытания всадников. Алистер, говоря о Леонарде, невольно думал и о его строптивой сестрице с некоторым злорадством, представляя себе, как она читает эти противные заметки лекаря, которого часто уносило в водоворот излишних нелицеприятных подробностей. Такое чтение категорически не подходило Леди и кардинально должно было отличаться от всего, что она читала до.

Только вот пока Алиса не появилась, ее присутствие витало в воздухе, напоминая о себе проклятым запахом корицы.

Алистер перечитал за две ночи огромную стопку северных книг, пытаясь понять, отчего все так стремятся в Орден. И некоторые ответы Рута смог отыскать. Писатели Севера оказались весьма искусными рассказчиками. От правды оставалось мало… Зато крылья драконов ощущались шире и «золотее», замок роскошным, а монстры… Предсказуемыми. Легкой мишенью для доблестных рыцарей.

Но…

Алистер устало пил вино, почти что, опрокидывая в себя бокал и жмурил глаза. Правда, скрытая под пафосом, репутацией и легендами, являла собой очень грустную картину… Но рекруты Хребту нужны, защитники необходимы, как воздух, иначе Север падет вслед за Югом.

Рута с крайним негодованием потряс кувшин, что опустел слишком быстро, и недовольно сполз по креслу. Он полулежал на нем и смотрел в потолок. Может оно и к лучшему, пусть два мечтателя увидят все своими глазами. Леонарду придется остаться, а Алиса сможет вернуться.

Он устало обнял себя короткими руками и ушел в свои скверные думы, взвешивая все, что за последние дни взвалили на весы его жизни.

Вечерняя тишина в личных покоях Алисы была обманчива. Ее нарушали лишь тихое бульканье воды в медной купели да ворчливое бормотание служанок. Пар от почти кипящей воды застилал воздух, смешиваясь с запахом лавандового масла и мыла из овечьего молока. Алиса сидела в воде по пояс и упрямо листала книгу, бегая глазами по строчкам. Она читала быстро и вдумчиво, ее лицо оставалось непоколебимым несмотря на то, что этот противный лекарь был женоненавистником, матершинником и писал чересчур плохо. Удивительно, что ему вообще позволили выпустить свой труд. Но одно в этой книге было хорошим: он рассказывал подробно и правдиво, описывая тяжелые вылазки, рассказанные его пациентами, говорил о ранах, полученных от столкновения с монстрами, о болезнях, о строптивых драконах, которые слишком часто восставали против всадников.

– Миледи, чтение можно отложить на потом. Только книгу испортите. – проворчала Элси – главная ключница – пытаясь натереть локти пемзой. Другая служанка, борясь с мокрыми, спутанными в тугой узел прядями, дергала серебряной расческой так, что у Алисы слезились глаза. – Завтра такой важный день! Целых двадцать лет. Цифра-то какая… солидная. По этому поводу в замок полкоролевства съезжается. Лорд Эдрик Лориан уже на перевале, говорят. И молодой граф Вейлон… Ох, и красавец же! А с ним сестра, леди Клара, девица умная, воспитанная, стала бы вам отменной подругой, если б вы, того… избрали ее братца в мужья.

Алиса проигнорировала поток слов и восхищений, снова перелистнула страницу и к удивлению заметила, что книга оборвалась. Внизу была приписка, что автор скончался при весьма неудачном стечении обстоятельств. И Лиса сразу решила, что он все-таки упал с лестницы, которая соединяла лечебницу с лифтом.

Перед сном служанки вытерли Алису насухо мягчайшим полотенцем из шерсти овцы, в кожу втерли холодящий крем с ароматом подснежников и ледяного корня, чтобы к утру лицо было фарфоровым, без следов усталости. Они удалились, оставив графиню одну в новой, «совершеннолетней» спальне.

Девушка отложила увесистую книгу на туалетный столик и обернулась.

Комната была роскошной, просторной, с камином и видом на северное крыло замка. И невыносимо пустой. Алиса обожала дружескую тишину детской, где было слышно дыхание Анны. Тут же тишина была одинокой. Лиса присела на край красивой кровати под балдахином из струящегося серебристого шелка, привыкая к новым, чужим стенам. Теперь ей полагалось жить отдельно. Совершеннолетие отгородило лисичку не только от детства, но и от любимой сестренки.

– Лора, – окликнула она молодую служанку, которая задержалась, поправляя угли в жаровне. Девушка тут же выпрямилась. – Передай Анне… что я очень сильно люблю ее. И целую. И что мы обязательно дочитаем нашу книгу. До конца.

– Да, миледи! Непременно передам. – кивнула Лора, и в ее глазах мелькнуло понимание.

Наконец, суета утихла, двери закрылись. Перед уходом Элси еще раз просунула голову в дверь: «Спите, золотце. Ради вас сейчас десяток карет по снежникам топает. Завтра нужно сиять». Дверь щелкнула, и Алиса осталась наедине со своим нетерпением и звездами за окном.

Первые бледные лучи солнца только-только пробивались сквозь морозный туман, а Алиса уже металась под одеялом, строя планы сбежать на тренировочный двор. Хоть на час, чтобы вдохнуть знакомый запах конского пота и застывшего железа, почувствовать землю под ногами, а не скользкий паркет. Но она жестоко просчиталась, не оценив масштаб операции «Именины».

Ее планы прервал мягкий стук в дверь. На пороге с загадочной улыбкой и аккуратной шкатулкой в руках уже стояла матушка. А из-за ее спины, как два любопытных птенца, выглядывали Анна и Ник. Их глаза сияли в предвкушении праздника и подарков. Бегству пришел конец. Алиса сонно улыбнулась, впуская в комнату это утро. Утро ее семьи.

Лиса быстро глянула на томик, покоящийся на столике, и поразмыслила, что Алистер обязан быть на балу, и там они смогут обсудить кошмарные мемуары.

День тянулся томно, как патока. Облаченная в простое, но изящное домашнее платье, Алиса стояла у высокого витражного окна своей гостиной. Она наблюдала, как в ворота, подобно нарядным жукам, вползали одна за другой кареты, запряженные парами и четверками. Гербы мелькали перед глазами: вздыбленные единороги, скрещенные мечи, поющие птицы. До начала бала виновницу торжества не должны были видеть – таков обычай. Ее мир сузился до этой комнаты, постепенно заполнявшейся изящными коробочками, свертками и шкатулками. На некоторых уже красовались знакомые печати. Алиса бродила между стопками подарков, изредка проводя пальцем по нарядной упаковке, и на губах у нее появлялась невольная, чуть грустная улыбка. Все это великолепие было для нее. И все это ей не нужно.

Единственный подарок, который именинница распаковала, был серебряный, с печатью Ордена Следопытов. Внутри оказались книги. Южные легенды и сказки, закладка из чешуи дракона и браслет из клыка. Она чуть улыбнулась, подошла с браслетом к своему мечу, висящему на стене, и повесила украшение на него.

Вечер наступил с безжалостной быстротой. Сборы превратились в многочасовую, изматывающую церемонию. Волосы юной Фрост завивали раскаленными щипцами, тело стягивали шнуровкой нового невероятно красивого и невероятно тесного корсета, каждую складку платья укладывали с математической точностью. Алиса покорно вращалась, поднимала руки, задерживала дыхание, чувствуя, как вместе с последней застежкой она все ближе к своей новой роли идеальной дебютантки. Когда работа была окончена, и в зеркале на нее смотрело сияющее, чуждое существо из шелка и румян, явились две почтенные дамы из свиты матери. Молча с торжественными лицами они взяли ее под руки и повели по длинным, наполненным музыкой коридорам к сияющим дверям бального зала, где, затаив дыхание, замерли, готовые к ее появлению гости.

Великий зал Зимнего замка преобразился. Гирлянды из морозных ягод и сосновых ветвей свисали с темных балок, сотни свечей отражались в отполированном дереве длинных столов и фамильном серебре. Гости съезжались со всего графства и соседних земель: лорды в бархате и шелке, дамы в парче, усыпанной самоцветами, сверкающими, как льдинки на солнце.

Да, неудивительно, ведь взять в жены дочку графа Фроста, властителя Севера, было высшей честью, что принесло бы крепкие связи, богатства и статус.

Алистер стоял в тени одной из массивных колонн, наблюдая. Он был одет в свой лучший, тщательно скроенный камзол из темно-серой шерсти, с серебряным шитьем по вороту и манжетам – форменное платье высшего офицера Ордена, только утепленное. На груди скромная цепь с эмблемой рыцаря на драконе. Рута чувствовал себя музейным экспонатом, вытащенным на свет божий: маленьким, нелепым и бесконечно чужим среди этой праздной, высокорослой толпы.

Выбирать не приходилось. Еще в дороге Рут узнал, что придется задержаться в Зимнем замке Фростов, чтобы уважить графа Александра и посетить важное событие для его семьи.

Свита Алистера, а именно рекруты и пара сержантов, уже вовсю наслаждалась вниманием местных девиц и кубками крепкого северного вина. Сам он предпочел остаться в стороне, распробовать три вида вина. Рут пил маленькими глотками, пытаясь распознать ежевику, хвою и морозную малину, как уверяли проскальзывающие мимо слуги.

И вот музыка смолкла, и герольд возвестил:

– Граф Александр Фрост, графиня Марианна Фрост, их дети: Леонард Фрост, леди Анна Фрост, наследник лорд Николас Фрост!

Красивое семейство медленно спускалось по ступеням. Граф Александр сохранил мужественные черты и молодые глаза несмотря на то, что правит уже тридцать лет. Его волосы струились, как настоящее серебро, – истинный граф Севера. Марианна была стройной и юной женщиной, едва ли не ровесницей самого Алистера, а их схожесть чертами лица с Алисой потрясала. Только волосы графини были еще более огненными. Фигура выразительная. Ее хорошо подчеркивало шёлковое золотое платье. Малышка Анна напоминала фею из сказок, особенно за счет бледной кожи, ярко-рыжих волос и пышного платья. Похоже, вторая дочь с большим удовольствием принимала судьбу придворной леди. Ник, немного лохматый светловолосый и со съехавшим камзолом, явно мечтал поменяться местами с какой-нибудь шустрой птичкой и отправиться в приключение по окрестностям двора. Но теперь этот мальчуган был официальным наследником Севера, так как брат отрекся от правления, приняв звание рыцаря. Многие юные девушки, поглядывали в сторону мальчишки, наверняка планируя дождаться его совершеннолетия, чтобы попытать счастье стать графиней Севера.

Роскошный оркестр, где преобладали струнные и флейты, имитирующие зимний ветер, смолк, когда Фросты заняли свои места за столом. На хоры поднялся старый слуга Фростов с седыми усами, в ливрее с вышитой серебром лисой с мечом в клыках.

Он трижды ударил посохом с набалдашником из горного хрусталя о дубовый пол. Гул стих.

– Достопочтенные лорды и леди! – его голос, поставленный годами объявлений, заполнил зал. – По воле Сновидца и с благословения рода, графство Фрост и дом его смиренно представляют вам цветок северных снегов, драгоценность семьи, достигшую совершеннолетия и готовую предстать пред очами света!

Все взгляды устремились на верхнюю площадку парадной лестницы. Двери распахнулись.

– Представляется леди Алиса Фрост, старшая дочь графа Александра Фроста и графини Марианны!

И она появилась.

Алиса спускалась по лестнице неспешно, с достоинством, которому ее обучали с детства. Ее платье было шедевром северных мастериц: нежный, сложный оттенок «пыльной розы», цвет увядающего в инее шиповника. Это был многослойный шелк и атлас, создававший иллюзию движения, словно легкий туман. Лиф, украшенный серебряной вышивкой в виде морозных узоров и маленьких лисичек идеально облегал стан. Рукава были длинными, чуть расходящимися у запястья и открывавшими тонкие кисти. На шее виднелась неброская серебряная цепь с кулоном-печаткой рода Фрост. Это был подарок отца на совершеннолетие.

Но главной изюминкой именинницы были ее волосы. Светло-рыжие, они ниспадали волнами и локонами до поясницы без лент и украшений. Ее лицо нарумянилось от макияжа или волнения, а глаза, подведенные тончайшей золотой линией, сияли тем же янтарным огнем, что и в день их с Алистером первой встречи.

Алистер почувствовал, как что-то тяжелое и холодное опускается у него в желудке. Он отхлебнул вина. Оно было горьким. И никакой малины Рута не почувствовал.

Бал набирал обороты. Зазвучала музыка. Пары закружились в центре зала. Алиса танцевала. Искусно, легко, с той же кошачьей грацией, что была в ее бою, если исключить варварские приемчики. Она улыбалась кавалерам, поддерживала беседу. Но Алистер, наблюдавший за ней, прохаживаясь за колоннами, видел, как лисичка в золотой цепи устало вздыхает, как дергает руку за спину, раздраженно пытаясь расслабить корсет, как и в прошлый раз. Эта бунтарка терпеть не может клетку из роскошных нарядов. Ее глаза скучали, пока какой-то купец с сыновьями рассказывал долгую историю про одну служанку и интриги двора.

Алистер, смотря на этот спектакль, почувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Он видел не просто красавицу. Рута уже успел изучить это чудо природы с каждой стороны. Она была необработанным неидеальным алмазом, и все грани, все до единой, вызывали в нем столько чувств, что…

«Где чертово вино?!»

По традиции, один из танцев именинница исполняла с отцом. Граф Александр, могучий и седовласый, с неожиданной нежностью повел дочь в медленном, величественном движении. Алиса смотрела на него с теплом. В какой-то момент положила голову на плечо, позволяя вести себя. Это был трогательный и полный символики момент: отец представлял дочь миру.

После отца пошли другие родственники, потом самые почетные гости. Алиса превратилась в центр Вселенной, вокруг которого вращались планеты в лице кавалеров. Она улыбалась, но глаза постоянно бегали по залу, пытаясь выхватить кого-то.

Алистер догадывался. Лисе нужно было продолжать бой за Хребет, а он как раз уже неделю исполняет роль ее оппонента. И книжку она точно прочитала, и больше у него не припасено козырей.

Одному Сновидцу видно, как Алистер Рута примет решающий бой с Алисой Фрост.

Неожиданно к Руте подошел граф Александр слегка навеселе и хлопнул Верховного Наставника по плечу.

– Ну что, Верховный Наставник, не скучаете в нашей глуши? Вижу, моя Лиса произвела на вас впечатление, – засмеялся граф, его голос был раскатистым и добродушным. – Упертая, как лось весной! Целый день только и твердит «Хребет», «драконы», «Орден». Мать с ума сходит. Говорит, что дочь хочет одним глазком взглянуть на Хребет. Может, вы ее образумите? Как человек авторитетный.

Алистер усмехнулся, отметив, что Алиса уже перешла к подготовке почвы Фростов. Знали бы они, что Лиса уже давно и его мучает.

– Боюсь, милорд, там, где потерпели неудачу родительская мудрость и материнская любовь, мои доводы вряд ли будут услышаны, – сухо парировал Алистер, следя, как Алиса, закончив танец, ловко ускользает от попытки лордика увести ее в сторону.

– Ха! Точно! – Граф залился смехом. – Ну что ж, пусть порезвится на балу. Завтра-послезавтра гости разъедутся, вы с новобранцами отправитесь, а она… она успокоится. Обязательно успокоится. Женская доля – ждать да растить детей. Хотя, – он понизил голос, став вдруг серьезным, – смотрю я на Леонарда. Горд им. Но сердце ноет. Берегите его там, на краю света. И… спасибо, что дали ему шанс.

Алистер кивнул, обменявшись с графом понимающим взглядом мужчин, знающих цену долга и опасности. Граф отошел, а его место тут же заняла графиня Марианна. От нее пахло лавандой.

Похоже, вся чета Фростов решила свести Руту с ума.

– Милорд Рута, – начала она тихо, ее прекрасные глаза были полны беспокойства. – Моя дочь… она говорила с вами о своем… неразумном желании. Умоляю вас, не потакайте ей. Она ребенок, мечтатель. – Ее взгляд умоляюще скользнул по залу, где Алиса, отвергнув очередного кавалера, направлялась к столу с напитками. – Этот вечер должен все расставить по местам. Вы видите, сколько достойных молодых людей? Один из них…

– Я понимаю, ваша милость, – мягко перебил ее Алистер. – И разделяю ваши заботы. Орден не место для нежных созданий. Ваша дочь получила мой окончательный ответ.

Ложь давалась ему крайне тяжко. Нет и нет и нет, ее гребаный кинжал все еще лежал у него в покоях, а письмо не было сожжено в огне. И она прочитала эту проклятую книжку.

Графиня вздохнула с облегчением, но в ее взгляде мелькнуло сожаление, будто она что-то чувствовала, какую-то искру между этим странным маленьким человеком и ее дикой дочерью, и не знала, радоваться этому или бояться.

Алистер поклонился ей и двинулся к столу, подхватывая виноградину. Чем скорее они уедут из Зимнего замка, тем лучше.

Музыка сменилась на медленный, томный менуэт. Алиса, наконец, осталась одна у колонны, неподалеку от него. Она взяла кубок с вином, но не пила, а смотрела в темное вино, будто гадая на нем. Ее профиль в свете огня был, поразительно красив и печален.

Алистер потерял дар речи и, возможно, разучился дышать на пару минут. Не в силах уйти.

Тут Алиса заметила его взгляд. Ее лицо вмиг преобразилось, и леди Фрост направилась к Алистеру.

Именно тогда ее путь преградил Лорд Эдрик Лориан из Восточного маркграфства. Это был высокий, черноволосый, с ухоженной бородкой и самоуверенной улыбкой представительный молодой мужчина лет тридцати. Моложе Руты. Его камзол был цвета спелой сливы, расшитый золотыми нитями.

– Миледи Алиса! – сказал он громким голосом, рассчитанным на публику. – Вы сегодня затмеваете само полярное сияние! Позвольте увековечить этот вечер в танце с вами!

Пойманная Алиса с нежеланием протянула руку для поцелуя. Ее глаза снова метнулись к Алистеру.

– Благодарю вас, лорд Лориан, вы очень любезны, но… Я, кажется, уже обещала следующий танец. – Ее голос звучал неловко.

Лориан нахмурил акцентные брови.

– О? И кому же выпала такая честь? Я не видел, чтобы кто-то осмелился опередить меня.

Алиса сделала глубокий вдох:

– Меня уже пригласил Верховный Наставник всадников на драконах Ордена Следопытов, капитан Алистер Рута.

Лорд обернулся, следуя за ее взглядом. Его глаза, полные уверенности и легкого задора, наткнулись на фигуру Алистера, замершую у колонны. Иронично было то, что звание Рута было длиннющим, в отличие от роста, составляющего лишь 134 сантиметра. На лице Лорда Лориана промелькнула целая гамма эмоций: недоумение, мгновенная оценка роста, осанки, отсутствие яркого дворянского лоска.

Алистер же, услышав свое имя, произнесенное таким тоном и в таком контексте, испытал желание провалиться сквозь каменный пол. Или вышвырнуть этот хрустальный бокал в ближайшую стену. Но двадцать лет в Ордене научили его иному.

Рут сделал шаг вперед, выходя из тени полностью. Он расслабленно подошел к паре.

– Лорд Лориан, – произнес Алистер, и его низкий, бархатистый голос, привыкший отдавать приказы в реве драконьих крыльев, легко перекрыл гул зала. Он обратился к юноше по имени, что было тонким, но безошибочным напоминанием о его осведомленности. – Вы оказываете честь и леди Алисе, и нашему Ордену своим вниманием. Я отказал вам в прошении взять Вас на Хребет, если не ошибаюсь. Приношу свои извинения за доставленные неудобства. Уверен, вы прекрасно устроитесь в другом месте.

Он подошел ближе, остановившись так, чтобы не приходилось задирать голову слишком сильно, но и не допуская фамильярности. Его взгляд скользнул с Лориана на Алису, и в нем явно читался вопрос «что ты творишь?»

Лорд Лориан зарделся сливовым цветом его наряда и не мог найти слов, чтобы не упасть в грязь лицом. Алистер видел, что в голове того вертелись однобокие обзывательства по типу – мелкое чудовище, полумуж, карлик. Да, все это Алистер гордо проходил и стерпеть снова не составило бы труда, а накопленный цинизм тут в помощь, да только такая забавная штука получается. На балу громкие грязные оскорбления не остались бы незамеченными, а терять репутацию ради трех злых слов в сторону маленького человека… высокая цена, поэтому Лориан мог только пыхтеть негодованием и смотреть максимально свысока.

– К сожалению, леди Алиса ошибается, – продолжил Алистер меланхолично, и его тон стал вежливо-сожалеющим, как у ученого, констатирующего досадную неточность в расчетах. – Я, разумеется, не мог взять на себя такую смелость, не будучи уверенным, что моя… скромная персона не испортит впечатления от этого прекрасного вечера. Однако, – он снова повернулся к Лориану, – если леди Алиса уже оказала мне такую честь, то отказать ей было бы верхом неблагодарности. Прошу прощение за недоразумение.

Рута, наконец, перевел взгляд на Алису, протягивая руку. Не высоко, а так, как было естественно для него. Его ладонь была не такой уж и маленькой, покрытой тонкими шрамами и мозолями от работы с кожей, упряжью и металлом.

Если она хочет танцевать с ним, придется подстроиться.

– Миледи, – сказал Алистер просто, и в этом одном слове звучала и готовность играть по ее правилам, и немой упрек, – Если ваше приглашение все еще в силе.

Взгляд Лорда Лориана метался между ними, явно пытаясь оценить, шутка ли это или некий странный северный обычай. Но манеры и явная решимость Алистера и титул Верховного Наставника заставили Лорда отступить с легким, натянутым поклоном.

– Разумеется… Я не смею мешать. Приятного танца. – пробормотал он и растворился в толпе, бросив на Алису последний недоуменный взгляд.

Алистер, не отпуская ее взгляда, ждал. Его рука все еще была протянута.

Алиса зарделась от смущения, и того, как Алистер прямо сказал, что он ее не приглашал. Это было наказание за ее самонадеянность.

Она поджала мягкие губы и протянула ладонь, вкладывая в его.

– Вы пристыдили меня, милорд. – сообщила Лиса тихим шепотом.

Теплые пальцы обхватили ладонь Алисы. Его хватка была такой сильной и уверенной, что у нее екнуло в сердце. Алистер поднял внимательный взгляд, почувствовав тепло ее кожи и легкую дрожь.

– Не пристыдил, – так же тихо ответил он, ведя ее к началу танцевальных пар. Голос его был теперь беззвучным шепотом только для нее, – Предоставил выбор. Шанс сделать разумный выбор, как мне кажется. И вы с треском провалили эту возможность.

Они заняли место среди других пар. Алистер встал напротив нее, его осанка была безупречной, военной. Алиса чуть склонилась к нему, подстраиваясь под рост. Музыка зазвучала снова, разрывая шепчущие сплетни, вздохи и смешки.

– Следуйте за мной. – сказал Алистер, когда начали звучать первые такты.

К удивлению Лисы Рут повел ее уверенно. Они шли параллельно друг другу, держась за руки. Его шаги были точными, выверенными, без лишнего пафоса, но с явным знанием дела. Немного даже ленивые. Он не «водил» ее, как это часто делали кавалеры с дамами, а скорее направлял, предугадывая ее движения, создавая для нее пространство и опору. Танец был не строг, и пары двигались хаотично.

– Удивлены? – спросил Верховный, его губы едва тронулись в полуулыбке, когда они впервые сблизились в фигуре танца. – На Хребте мало балов, а если быть точнее их там нет совсем. Но много церемоний, построений и.… необходимости координироваться втроем: всадник, дракон и земля под ними. Чувство ритма и баланса вопрос выживания.

Алиса от волнения и захватившего ее странного чувства пару раз оступилась, но Рут ловко притянул ее к себе и позволил покружиться, отпустив ее руки.

– Как видно, балансу вам учиться и учиться, а уже хочется сидеть на спине дракона, не так ли? Нетерпеливость может погубить вас, миледи.

Они разошлись, плавно покружились вокруг своей оси, и их ладони снова сошлись. В такие моменты близости он чувствовал ее дыхание, запах цветов в ее волосах, смешанный с той самой корицей. Это кружило голову круче любого вина.

Алиса испытывала похожие чувства, только в разы сильнее. Она не могла налюбоваться кудрями Алистера, его умными голубыми глазами. Тем, как красив он был, когда проходился перед ней в своем восхитительном парадном костюме Ордена Следопытов.

– Зачем вы это сделали? – спросил наконец Алистер, когда музыка позволила говорить, не привлекая внимания. Его голос был низким, без прежней смешливости. – Назвали мое имя. Подставили нас обоих под пересуды. Он, – легкий кивок в сторону, где скрылся Лориан, – и ему подобные будут обсуждать это еще неделю. Графская дочь и карлик. Вы этого хотели?

– Пусть говорят. Мне все равно.

– Вашим родителям не все равно, – напомнил Алистер, когда их ладони сошлись, и они стали обступать друг друга. Его свободная рука грациозно лежала за спиной, а Алиса придерживала свое платье.

Все лица в зале были устремлены на них. А в шокированные глаза матери страшно было даже смотреть. Она нервно поправляла платье и вздыхала, пытаясь не думать о вздорном нраве дочери и понадеявшись, что это просто добрый поступок по отношению к мужчине, которого вряд ли бы кто другой пригласил на танец.

Отец Граф тоже наблюдал, нахмурив брови и сложив руки на груди. Это не нравилось ему.

Алиса же за долгие часы вечера чувствовала себя как нельзя хорошо и спокойно и снова встретилась с Алистером в танце, ловя его руки.

– Я не хотела танцевать с ним. – Лиса следовала за ведущим Алистером. – А с вами хочу. И нет, это не попытка задобрить и добиться вашего согласия по поводу Хребта. – Она улыбнулась, когда в танце надо было обойти своего кавалера и вновь вернуться к нему и продолжила, – Сегодня я сложила меч и мы не боремся с вами за решение по поводу моей судьбы на Хребте. Сегодня я искренне предпочитаю всем этим павлинам и скучным собеседникам вашу приятную компанию.

– О, прошу не обманывайтесь. Ваша война против моего решения не прекращается ни на мгновение.

Когда лисичка вернулась в его объятия после фигуры, он задержал ее руку в своей чуть дольше, чем того требовал танец.

– «Павлины», – повторил он тихо, и в его голосе прозвучала усмешка, – Точное определение. Они щеголяют перьями, но летать не умеют. А их болтовня… лучше промолчу.

Он повел ее в очередном повороте, мастерски маневрируя среди других пар, его движения были такими же эффективными и экономными, как в бою. Рута не позволял никому задеть свою партнершу, создавая вокруг них небольшое, но надежное пространство.

– Моя компания, – продолжил он, глядя куда-то поверх ее плеча на осуждающие или недоумевающие лица, – Сегодня для вас это верный способ нажить врагов в лице всех матерей с неженатыми сыновьями и всех тех «павлинов», чье самолюбие вы только что уязвили. Вы понимаете это?

Он наконец посмотрел прямо на нее, и в его голубых глазах, обычно таких насмешливых и острых, было что-то иное. Беспокойство. Не за себя, ведь Алистеру абсолютно точно было плевать на эти пересуды. О, право, за столько-то лет это уже ехало-болело. Переживал он за Алису.

– Вы сегодня именинница. Звезда бала. Вам полагается выбирать лучших из лучших, самых блестящих. А вы выбрали… – он слегка, почти неощутимо, пожал плечами, – В общем-то, меня. Зачем, Алиса?

Алиса снова и снова встречалась с ним руками, как того требовал танец, но после каждого его прикосновения пальцы горели, и даже секунда без его руки казалась вечным голодом.

– Потому что я именинница и имею право выбирать того, с кем хочу танцевать. Это обычаи. Вы ничем не отличаетесь от других, милорд Алистер. Абсолютно. Вы такой же претендент, как и другие. Холост, с титулом и высоким званием. Я не права?

Ее слова застали его врасплох. «Претендент». Это слово повисло в воздухе между ними. Танец на миг стал механическим, пока его ум лихорадочно пытался найти подвох.

– Холост. С титулом и званием, – повторил он глухо, – Формально да.

Алистер покраснел и выполнил очередную фигуру, его движения оставались безупречными, но в них появилась какая-то новая напряженность.

– Вы играете с огнем, Алиса, – сказал он, уже опуская формальности, когда они снова оказались рядом. Его шепот стал почти жестким, – И это не красивый, праздничный фейерверк в честь милой именинницы. Это пожар. О, Алиса представьте, как быстро огонь охватывает сухие веточки. Именно так обожжет вашу репутацию эта ваша безумная выходка. И ваши будущие возможности. Выбрав меня сегодня, вы ставите крест на половине тех блестящих партий, о которых матушка мечтает. Они не простят вам такого публичного предпочтения.

Алистер посмотрел на нее серьезно.

– Я не претендент, Алиса. Я Верховный Наставник Ордена. Моя жизнь – это Хребет, драконы и долг. А это, – он едва заметно кивнул в сторону сверкающего зала, – не мой мир. Он должен, да просто обязан, быть вашим, если вы дорожите своей семьей. Подумайте об этом. Следующий танец с кем-нибудь другим. Высоким, красивым, холостым и богатым. Это будет мудро.

Музыка стихла и танец был окончен. Алиса дышала часто, руки подрагивали. Его слова сделали ей больно, но и обезоружили.

Алистер мягко отстранился и сделал галантный поклон, после чего подхватил бокал с подноса слуги, по пути глянув в сторону Фростов, и поспешил удалиться.

Алиса отвесила лёгкий реверанс и поспешила ретироваться в другую сторону. Она прошла среди гостей, добралась до столов и подхватила свой бокал. Но впереди уже виднелась голова матушки, которая шла ругать ее, и Алиса развернулась обратно. Духота зала вызывала тошноту.

По пути Алису не единожды останавливали лорды и их матери. Поздравляли и приглашали в гости. Именинница натягивала милую улыбку, благодарно принимала приглашения, но ей отчаянно хотелось уйти.

Вскоре, спустя час, лисичке удалось спрятаться за колонной с бокалом вина. Пятым по счету. Голова уже достаточно затуманилась крепким напитком, и Алиса мечтательно потягивала его, придерживаясь за стену. В конце концов она откинулась головой на колонну.

Тень, упавшая на нее, была не такой уж и длинной. Алистер подошел неслышно, как привык двигаться среди драконов. В руках у него был высокий стакан с кристально чистой водой. Он выглядел спокойным и собранным несмотря на то, что этот час он тоже пытался забыться в алкоголе. Все тщетно – вино было приторным, а настроение пропало.

Он молча протянул ей стакан, одновременно мягко, но недвусмысленно взяв у нее из пальцев почти опустевший бокал.

– Обмен. – произнес он тихо. Его взгляд скользнул по ее раскрасневшимся щекам, по чуть затуманенному взгляду. – Вино на Севере крепче, чем может показаться за сладостью ягод. И на пустой желудок, после корсета и колоссального волнения это верный путь к тому, чтобы ваши именины запомнились вам не лучшим образом. А допустим ведром и собственной рвотой.

Он поставил ее бокал на ближайший выступ, не упуская из виду.

– Ваша мать ищет вас, – сообщил Рута без предисловий, – С выражением лица, которое не сулит ничего хорошего. – он махнул в сторону беседки. – Может вам подышать воздухом перед тем, как сможете трезво поговорить с женщиной, которая организовала для вас такой праздник?

Алистер смотрел на нее выжидающе и хмуро. Алиса же достаточно опьянела, чтобы, посмеиваясь обратиться к нему.

– Вы посмотрите, мой герой уже тут. – она засмеялась и начала пить воду. – А потом ещё спрашивает, почему его компания мне приятнее всего.

Алиса оторвалась от стены и пошатнулась, но поймала плечо Рута и улыбнулась.

– Нам надо подышать свежим воздухом и обсудить, как сестра будет скучать по своему брату и какие пожелания она хочет сказать Верховному в отношении того, что Лео надо беречь… Ну или какой еще повод у нас может быть. – Алиса хихикнула и чуть пролила воду на пол.

– Тише. – шикнул Алистер сдавленно, оглядываясь. Ее хихиканье и шатающаяся походка привлекали ненужное внимание. – Ваш «герой» сейчас превратится в службу спасения от материнского гнева, если вы не возьмете себя в руки.

Он аккуратно, но твердо подхватил ее под локоть, направляя к темному проему лоджии. Движения Рута были уверенными.

– «Подышать» – это то, что нам сейчас нужно. – пробормотал он, пропуская ее вперед в прохладную, тихую темноту лоджии. Оттуда веяло морозным воздухом и запахом хвои из дворика. – А обсуждать мы ничего не будем. Вы будете молчать, дышать и пить воду. Пока не начнете соображать хотя бы наполовину. Это приказ, миледи.

Алистер выпустил ее локоть, но остался рядом, прислушиваясь к шуму из зала. Затем повернулся к ней. В свете звезд и отдаленных факелов ее лицо казалось бледным, а глаза слишком яркими. Он вздохнул, снял с себя свой серебряный плащ и накинул ей на плечи поверх легкого платья.

– Чтобы не замерзли, – отрезал он в ответ на немой вопрос в ее глазах, – Простуженная именинница еще большая головная боль. Теперь сидите. И пейте.

Он указал на каменную скамью у перил. Сам же остался стоять, прислонившись к косяку, загораживая проход и наблюдая одновременно за ней и за дверью в зал. Его поза была напряженной, как у часового на посту.

Алиса с улыбкой закуталась в его плащ и прошла к скамье, опускаясь на нее. Она не закидывала ножку на ножку, как делают леди, и не сидела с прямой спиной. Нет, это чудо развалилось на скамье и лениво уткнулось носом в плащ, а бокал поставило на пол.

– Алистер, то есть милорд, я объяснюсь. – пробормотала она. – Я очень… очень не хочу выходить замуж. Скажем прямо это вообще не входит в мои жизненные цели. Я хочу, – она жалобно свела брови и поджала губы, – Я хочу приключений, хочу увидеть драконов, хочу дышать полной грудью и видеть красоту мира вокруг. Хочу узнать, какого это спать в душной палатке на твердой неудобной земле, хочу ехать верхом и чувствовать, как ноет зад от усталости, и все равно ехать, зная, что впереди я увижу Хребет во всем великолепии… Я столько хочу, что дышать тяжело… А брак… мне тошно от одной мысли, что какой-то муж захочет присвоить меня… Я свободна! Я прочитала ваши страшилки и мне плевать. Придумайте другие отговорки, я все равно хочу в путь, и это железное, метеоритное мое решение.

Она сидела, укутанная в его плащ, сжавшись в комок, и ее слова, срывающиеся, пьяные и оттого такие обнаженно-честные, падали в тишину лоджии, как камни в воду. Алистер слушал, не шевелясь. Его лицо в полутьме было скрыто тенью. Он слышал в ее сбивчивых речах отголоски собственных, давно задавленных, юношеских мечтаний.

О, как горячо он ухватился за шанс, когда отец бросил его одного на Хребте.

Когда Алиса замолчала, в воздухе повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь ее неровным дыханием и далекими звуками музыки.

– Свобода, – наконец произнес Алистер, и его голос прозвучал тихо, – Красивое слово. На Хребте его понимают иначе. Там свобода – это ответственность за спину товарища. Это дисциплина, чтобы не угробить себя и дракона. Это грязь, жара, страх и бесконечная, выматывающая работа. Это смирение перед силами, которые могут превратить тебя в пепельную статую за миг. И да, – он заставил себя усмехнуться, – Ваш зад будет ныть. И спина. И руки сведет от усталости. И вы будете мечтать не о приключениях, а о горячей ванне и мягкой постели, которых не увидите неделями. Будете плакать по мамочке и корить себя за детские мечты. Я и сам не раз и не два плакал, будучи семнадцатилетним юношей, когда узнал, что такое истинный Хребет.

Алистер сделал шаг к ней, не нарушая дистанции, но его фигура показалась вдруг больше, заполняя собой пространство лоджии.

– А брак, Алиса, – его голос стал жестче, – это не обязательно «присвоение». Для многих это союз, договор, опора. Но Вы правы. Это клетка. Для таких, как мы и… – он запнулся, поправил манжет, – Алиса, я такой же, как вы, и понимаю как никто другой, как тяжело, как мучительно жить в клетке!

Он отвернулся, снова глядя на дверь в зал, проверяя, не идут ли к ним нежеланные гости.

– Ваши желания понятны. И они делают Вас на голову выше всех этих раззолоченных кукол в зале. Или как Вы там сказали? Павлинов. – он горько хохотнул, потирая переносицу. – Но одного желания мало. Нужна железная воля. И умение проигрывать, потому что проигрывать Вы будете. Часто. Постоянно.

– И пусть! – жарко возразила Алиса. – Я готова!

Лиса подняла на Рута взгляд и долго смотрела прямо в глаза, испытывая Верховного Наставника.

– Вам легко говорить. Вы мужчина. – она яростно дернула за шнуровку, платье ослабило хват и девушка жадно глотнула воздуха, которого не хватало из-за сильных эмоций. – Вы можете как жениться, так и оставаться холостым, и всем будет плевать, главное – это ваши достижения по карьере. А я… На меня смотрят как на кусок мяса. И кому же достанется этот лакомый кусочек? – она фыркнула в раздражении. – Дай мне волю, и я обрежу волосы, и сбегу служить в армию к королю. Не Хребет, но уж лучше этих томных взглядов чужих мне мужчин.

Ее слова «кусок мяса» ударили Рута с такой силой, что Алистер тут же сжал кулаки, и костяшки пальцев побелели. В его глазах вспыхнула отчаянная злость от несправедливости. Холостой мужчина?! Да в задницу это все.

– Замолчите. – Его голос прозвучал негромко, но с такой ледяной, сдерживаемой яростью, что, кажется, даже воздух вокруг стал холоднее. Алистер сделал шаг вперед, сократив дистанцию до минимума. – Вы думаете, я не знаю, что такое быть «куском мяса»? Вещью? Диковинкой, на которую тычут пальцами, и за спиной которой смеются? Вы думаете, мой титул и звание стирают это? – Он с силой провел рукой по своему лицу, как бы стирая маску. – Каждый день. Каждый божий день, Алиса. Когда новобранец, который должен мне подчиняться, невольно выпрямляется, чтобы казаться выше. Когда ремесленник на Хребте смотрит не в глаза, а куда-то поверх головы. Когда чей-то взгляд скользит по мне с той самой смесью любопытства и брезгливости, с которой смотрят на уродца в балагане, на шута при короле, кошмары меня подери! И я ничего не могу с этим поделать. Ничего. Кроме как быть в десять раз умнее, в двадцать раз упрямее и в сто раз полезнее, чем любой из этих высоких, красивых идиотов, которым повезло родиться с нормальными руками и ногами!

Он дышал тяжело, его грудь вздымалась под камзолом. Кудри упали на брови, создавая еще большую тень на дрожащем лице.

Алистер выплеснул наружу то, что годами копилось за стеной иронии. И теперь стоял перед Алисой обнаженным душевно и крайне уязвимым.

– Вы говорите «дай волю»? – Его голос сорвался на горький, почти издевательский смешок. – Моя воля двадцать лет назад разбилась о каменные ступени Ордена, когда мой собственный отец оставил меня в грязи под дождем и прилюдно отрекся! Свободу не «дают». Ее берут. Когтями и зубами. Ценой всего. И Вы хотите ее? По-настоящему? – Он наклонился чуть ближе, его глаза горели в темноте, как угли. Алиса задержала дыхание, бегая взглядом по его лицу и ощущая, как глаза намокают. – Тогда хватит ныть о несправедливости мира и жалеть себя. Перестаньте играть в побеги и ждать, что кто-то откроет дверь. Добейтесь. Заставьте всех забыть, что вы женщина. Заставьте увидеть в вас солдата, следопыта, всадника. О, должно быть, вы прекрасно знаете, как это разобьет им сердца. И тут вот, дорогуша, пора включать свой хваленый начитанный мозг, если хочется и пожалеть семью, и своего добиться. Вам надо становиться хитрее, а не лелеять мечты, плачась недавно приехавшему капитану, родителям и братьям. Вам надо подумать, что вы можете сделать для этого. Чтобы не калечить души близких, чтобы обойти систему и убить сразу двух зайцев – получить свободу и одобрение семьи. И это в тысячу раз тяжелее, чем выбрать между одним «павлином» и другим на дурацком балу.

Он отшатнулся, словно обжегся собственной горячностью, и снова отвернулся, тяжело дыша. Алистер сказал слишком много. Гораздо больше, чем собирался. И теперь эта тишина между ними угнетала.

Алиса дернулась и вжалась в скамью, смотря на него во все глаза. Из-за того, что она относилась к Алистеру, как к остальным, и игнорировала его рост, она забыла, что другие тычут в него и его телосложение всю жизнь. Унижают, заставляют чувствовать себя ущербно, и не таким как другие, только лишь от того, что Рута родился с неизлечимой особенностью внешности.

– Милорд – прошептала она хрипловатым голосом и тут же неловко кашлянула. – Простите… Я. —алкоголь стал быстро выветриваться, оставляя в голове оглушительную пустоту после его отповеди. – Я не должна была так задевать вас. —Алиса опустила подбородок, боясь смотреть на Алистера. Голова все еще кружилась. Щеки горели, но сознание прояснилось от холода лоджии и только что услышанной тирады.

– Алиса, не нужно.

Она просидела так пару мгновений, а потом тихо добавила: – Простите меня. Я стану умнее… Я придумаю план.

– Не извиняйтесь, – сказал Алистер глухо, отводя взгляд, – Это я вышел за рамки. Вы были правы в своей оценке моей привилегии. Как мужчина. Я не должен был… – Рута отмахнулся от темы легким движением руки. – Просто забудьте.

И что-то в нем дрогнуло. Окончательно и бесповоротно.

– Алиса Фрост, – произнес Алистер тихо, отчего девушка тут же собралась на скамье, смотря на него внимательно, – Вы самое упрямое, безрассудное и… невыносимое создание, которое я встречал за последние годы.

Он покачал головой и подошел ближе. Алистер Рута опустился на одно колено перед скамьей, принимая поражение.

– Хорошо, я согласен. – сказал он покорно. – Вы хотели добиться согласия? Вы его добились.

Верховный вытащил из внутреннего кармана камзола небольшой, но плотный сверток. Тот самый, с ее письмом и кинжалом.

– Ваше прошение, – он положил сверток ей на колени, поверх складок плаща, – Я рассмотрел. Исключительно на основании изложенных фактов: ваших навыков, аналитического ума, знания истории и… неоспоримой, фанатичной целеустремленности. Вы выполнили мое задание и прочитали книгу, после чего ваше намерение только укрепилось. Что ж, у меня не осталось ничего, чем я мог бы отвадить вас от этого.

Верховный Наставник поднял решительный взгляд:

– Я даю вам шанс. Но на моих условиях. Вы поедете как слуга, кандидат в оруженосцы. Без скидок на пол, на титул и на… нашу личную симпатию. – на этом слове он проигнорировал ее смущенный, полный надежды и скрытых чувств взгляд. – Вы будете чистить стойла, готовить лошадей, убирать горшки, полировать оружие, подавать еду и выполнять все приказы. Вы пройдете все испытания, которые пройдут остальные. И если сломаетесь, если откажетесь, если хоть раз попытаетесь апеллировать к своему происхождению – я лично отправлю вас обратно каретой под конвоем. И вы больше никогда не переступите порог Хребта. Ясно?

Алистер ждал ответа, не моргая. Он только что подписал себе приговор. Он это знал. И впускал в свою упорядоченную, защищенную службой жизнь хаос по имени Алиса Фрост. Но отчаянно надеялся, что это не станет самой большой ошибкой в его жизни. Или ее. Он долго вынашивал в голове этот дикий план, продумывал детали.

Алиса схватила его за руку от нахлынувших чувств и крепко сжала, а второй прикрыла свой рот, скрывая улыбку. В глазах проступили капельки слез, она сморгнула их, смотря вверх, и засмеялась смущенно и весело.

– О Великий Сновидец, я знала, что вино поможет, но не знала, что настолько. – она шутила, пыталась совладать с чувствами. – Оруженосец? Прекрасно. Я согласна. – Лиса закивала часто – Я готова выслушать ваш план.

– Вино здесь ни при чем. – пробормотал Алистер, но в углу его рта дрогнула улыбка. Он не отнял руку. Позволил держать ее, пока сам приходил в себя после того, что только что совершил. – Это ваше упрямство. Оно способно сдвинуть горы. Да сам Хребет, что б его.

Рута, собравшись с мыслями, аккуратно высвободил свою руку, встал с колена и отступил на шаг. Выражение его лица стало серьезным, деловым.

– Хорошо. Если вы настаиваете на том, чтобы увидеть Хребет… я могу предложить вам поездку. Не больше. Не приключения, не службу. Взгляд изнутри. И только при соблюдении жестких условий.

Он перешел к сути, его голос стал тихим, но четким.

– Первое: вы говорите родителям, что хотите помолиться за брата в храмах по пути на юг. Это своего рода паломническая поездка. Я, как представитель Ордена, подтверждаю, что это благочестивое и разумное желание. Вы едете в собственной карете со свитой. Ваши люди должны быть подкуплены или введены в заблуждение. Это ваша забота. Они то будут знать, что поездка продлится недолго.

Второе: по пути, в условленном месте, вы переодеваетесь в парня-оруженосца. Не Леонарда. Моего. Это важно. Вы будете под моим непосредственным надзором. Никто, кроме меня и Леонарда, не должен знать правду. Никто. Один неверный шаг, одна случайная встреча – и вся игра раскрыта. Вам можно возвращаться домой, а мне – на плаху за обман графа Севера. Ваша карета с верными людьми должна действительно проделать паломнический путь и побывать во всех храмах королевства, конечной точкой которого будет святилище на краю мира в нескольких километрах от Хребта.

Третье: вы прибываете на Хребет не как леди Алиса Фрост, а как Лис. Мой новый, молчаливый оруженосец. К слову, путь до Хребта займет четыре месяца. И это значит, чо все эти дни вы будете играть отведенную роль, без почестей и комфорта. По прибытию на Хребет у вас будет краткая экскурсия. Увидите казармы, питомники, летное поле издалека. Возможно, при идеальных условиях и, если драконы будут спокойны, я покажу вам одного с безопасного расстояния. – на этом моменте у Алисы так засветились глаза, что у размеренно вещающего Алистера выскочила улыбка, которую он поспешил стереть, отворачиваясь от девушки. —Никаких тренировок. Никаких попыток приблизиться. Вы наблюдатель. Только наблюдатель.

Четвертое и главное: через три дня после прибытия, не больше, вы возвращаетесь к своим людям и в той же карете, под тем же предлогом паломничества, отправляетесь обратно. Без споров. Без попыток задержаться.

Алиса выдержала взгляд, смело расправила плечи. Правила игры? Куда без них? Чтобы игра прошла весело, интересно и безопасно нужно соблюдать условия, и к ним Алиса была готова.

– Если вы нарушите хоть одно из этих правил, если задержитесь хотя бы на час дольше в день отъезда, то я лично передам вашим родителям полный отчет о вашей авантюре. И вы не только больше никогда не увидите Хребет, но и будете под домашним арестом до тех пор, пока не выйдете замуж за самого скучного и бдительного лорда в королевстве. Я не шучу.

Он скрестил руки на груди, наблюдая за реакцией лисички.

–Это единственная уступка, которую я могу сделать, леди Алиса. Вы никогда не станете всадницей на драконе, не будете служить бок о бок с братом, нет. Эта поездка будет служить лишь одной цели. Чтобы вы поняли, о чем мечтаете, и чтобы эта мечта наконец исполнилась и утихла. Вы согласны на такие условия?

Алиса переварила все сказанное, подложила руку под голову, покусывая внутри щеку, и приняла свое решение.

– Милорд, мы знакомы совсем немного и вы, видимо, не знаете, насколько я старательная в вещах, которые делают меня счастливее и хоть немного приближают к цели. – она протянула ему кинжал, который дарила, и с хитрой улыбкой заметила, —Чтобы сделать его было потрачено много дипломатии, хитрости, скрытности, сноровки, знаний, фантазии и зверского желания сделать такой совершенный кинжал. – она нажала на застежку и тот выехал в руку. Алиса взяла кинжал за лезвие и вручила Алистеру рукоятью вперед. – Чтобы он лежал идеально только в вашей ладони, хотя я до вашего приезда ни разу не видела вас и не касалась ваших пальцев… Вот насколько я умею добиваться своего, милорд. Эта авантюра будет не первой на моем счету.

Алистер взял кинжал из ее рук, а затем приложил его рукоятью к запястью. К своему сожалению, Рут не мог прицепить оружие к руке, так как не надел крепления, соблюдая правила бала. При себе запрещалось иметь оружие. Кинжал действительно был совершенен. Идеальный баланс, идеальный вес. Осознание, сколько труда, ума и внимания к нему было вложено в этот подарок обезоружило.

Алистер долго смотрел на клинок, мерцающий в слабом свете, затем медленно вложил его обратно в ножны. Его движение было почти ритуальным.

– Верю, – сказал он, едва ли сумев скрыть смущение, – Именно поэтому я и выдвигаю такие условия. Потому что знаю: если дать вам щель, вы разворотите всю стену.

Алиса тихо рассмеялась и в подтверждение его слов подняла от груди подвеску с гербом лисицы на ней. Изворотливое существо, прямо как она сама.

Его смешок разрядил обстановку и Алистер спрятал кинжал в складках одежды, но не на поясе, а внутри, поближе к телу.

– Хорошо, Алиса Фрост. Мы заключаем сделку. Вы получаете свою поездку на Хребет. Я получаю взамен головную боль невероятных масштабов и надежду, что это удовлетворит ваш пытливый ум, и вы вернетесь домой к своей законной жизни.

Он протянул ей руку для рукопожатия равных сторон, заключающих перемирие.

– Дайте ваше слово, как дочь графа Фроста, что будете следовать плану. Всю поездку до и от Хребта, а также в течении трех дней пребывания там. Сохраните в тайне всю эту авантюру. Вернетесь домой целой и невредимой и исполните свой долг Леди.

Взгляд Алистера был непоколебим. Это был его последний оплот. Ее честное слово. Если она даст его и нарушит… тогда Рута будет знать, что ошибся в Алисе Фрост, отчего будет легче выкинуть изворотливую лисичку из своей головы.

Алиса протянула к нему руку с абсолютным доверием, теплым желанием снова прикоснуться и заключить их тайную сделку. Она мягко сжала его руку, смотря на пальцы.

– Я, Алиса Фрост, дочь графа Александра Фроста, клянусь перед очами Сновидца, что буду следовать вашему плану, во всем вас слушаться и по истечению трех дней вернусь домой, сохранив в тайне эту поездку. – она сглотнула и поджала губы. – Насчет замужества никаких обещаний давать не буду. Вероятнее, я обрею голову и уйду в армию Короля, чем позволю кому-то насильно забрать меня под венец, но… Это уже не ваша головная боль. К тому времени нас будут разделять сотни километров. Я буду здесь, а вы… на Хребте.

«Нас будут разделять сотни километров» – заставило его стиснуть зубы и нахмуриться.

– Королевская армия – это тоже клетка, – отозвался он сухо, но без прежней резкости. Он все еще держал ее руку в своей, будто запечатывая сделку. – Просто с другим уставом. Но… да. Это уже будет не моя головная боль.

Он наконец отпустил ее руку, и ладонь его вдруг показалась пустой и холодной.

– Теперь слушайте внимательно, – голос Верховного снова стал деловым, – Через два дня утром после прощальных формальностей наш кортеж тронется в путь по южной дороге. Вы со своей каретой и свитой последуете за нами на почтительном расстоянии, как и подобает знатной паломнице. Первую ночь мы встанем лагерем недалеко от места, где случится ваше перевоплощение. Там, в лесу к востоку от основной стоянки, есть старая лесопилка. Развалины. Заброшена лет двадцать, как я выяснил. До этого времени вы должны уговорить мать на поездку, подготовить своих людей, построить маршрут паломничества и рассчитать все так, чтобы карета вовремя прибыла к Храму на юге. Запомнили?

Он помедлил, изучая ее лицо, проверяя, насколько она трезва и способна запомнить детали.

Алиса подхватила бокал с водой, молча кивнула.

– Я играла на этой лесопилке с Леонардом и мальчишками из деревни все детство, я знаю путь до туда верхом.

– С этого момента леди Алиса Фрост исчезает. Появляется Лис… Молчаливый, исполнительный, ничем не примечательный. Вы будете есть, спать и работать с остальными слугами, но под моим присмотром. Никаких разговоров с Леонардом наедине, если этого можно избежать. Он плохой актер. Всем должно быть очевидно, что вы моя обуза, мой новый слуга, которого я взял из милости и который едва может связать два слова.

Он вздохнул, потирая переносицу. План был безумным. Но Алиса его вынудила.

– Готовы к своей первой и последней роли, миледи?

– Как никогда готова. – с жаром согласилась Алиса и поднялась со скамьи.

Ее уже, должно быть, потеряли, а надо еще перед матушкой отчитаться, почему Алиса не отдала предпочтение ни одному из прекрасных кандидатов и бегает от них, как от чумы.

– Стойте. – Алистер бросился вперед и неловко указал на расслабленный корсет, ленты которого свисали на ее спине, из-за чего платье сидело криво.

Алиса смущенно поджала губы и растерянно завела руку за спину.

Алистер запрокинул голову, мысленно прося терпения у высших сил, после чего быстро преодолел между ними расстояние. Под удивленный ох Алисы, он развернул ее спиной к себе и, озираясь по сторонам, как вор, быстрым движением схватил ленты и стал затягивать их, криво цепляя за крючки.

Вскоре Рута несильно затянул корсет и завязал бант и быстро отошел на пару метров от Алисы. Рут отвернулся от нее, любуясь северным сиянием в небе.

Разговор был окончен.

– Милорд… – Алиса обернулась, смотря на Алистера проникновенно. Но тут же оборвала себя и покачала головой, так и не сказав ему своих мыслей. Она вошла обратно в бальный зал.

Пару взрослых лордов подошли к ней. Один из них, усатый и высокий, поцеловал руку Алисы и пригласил пройтись к столу с пирожными. Она была вынуждена играть роль. Но теперь это давалось легче, ведь Лиса знала, что завтра она приступит к исполнению нового спектакля, которого ждала всю жизнь.

Алистер остался стоять в темноте лоджии, следя за тем, как ее розовое платье растворяется в золотом свете зала. Ее недоговоренное «Милорд…» висело в воздухе, жгло его, как не затушенный уголек в камине, а пальцы все еще подрагивали.

«Дурак, – мысленно выругал он себя, – Глупый сентиментальный дурак. Ты только что подписал себе приговор».

Он видел, как тот усатый лорд берет ее под руку, ведет к столу. Видел ее улыбку, потому что за ней стояла их тайна. И в этот момент он понял, что его худшие опасения сбылись. Ему было все равно, что о ней подумают «павлины». Но видеть, как другой мужчина касается ее… это вызвало в нем тихую, ядовитую волну чего-то такого, чего он не позволял себе чувствовать. Ревность. Глупую, беспочвенную, унизительную ревность.

Алистер резко развернулся и вышел из лоджии другим проходом, ведущим в служебные коридоры. Ему нужен был воздух. Настоящий, морозный, бьющий в лицо. И ему нужно было найти Леонарда. Сказать ему ровно столько, сколько необходимо, и получить с него клятву молчания, которую тот не посмеет нарушить. А потом… молиться всем сновидцам и драконам, которых он знал, чтобы эта авантюра не закончилась катастрофой.

Проходя мимо открытого окна в коридоре, он услышал ее смех. Звонкий, свободный, уже не такой натянутый. Алистер замер на миг, потом стиснул зубы и зашагал быстрее, в темноту, прочь от музыки, света и от этого смеха, который теперь будет преследовать его до самой лесопилки у Черного озера и, возможно, намного дальше.