А. Ролан
Беседа в теле гиганта

ПРОЛОГ: ДОМ, КОТОРЫЙ ЗАБЫЛ СЕБЯ

Вечер пятницы цеплялся за город промозглой, тусклой лапой. На окраине, вдали от городской суеты, стоял дом – старый, выцветший, словно фотография, оставленная на солнце. На втором этаже было три окна. Одно выходило во внутренний двор, где ржавели старые качели. Другое – на спящую улицу, освещённую одиноким фонарём, в тусклом свете которого медленно кружились первые декабрьские снежинки. Третье окно было заколочено досками, и сквозь щель между ними пробивался тонкий луч лунного света. Дом ждал.

Внутри пахло временем. Не пылью – именно временем. Воздух был пропитан холодной сыростью кирпича, запахом ветхого дерева, привкусом металла. Комната на втором этаже была просторной и почти пустой: старый стол, три стула и кресло у камина, который давно не топили. Тишина стояла плотная, как туман.

Первым пришёл Макс. Его шаги по скрипучей лестнице были тяжёлыми, отмеренными – не от усталости, а от привычки. Он вошёл, стряхивая с плеч снег. В тусклом свете он казался старше своих сорока с небольшим.

Свитер, когда-то тёмно-синий, выцвел до цвета грозовой тучи. Лена связала его десять лет назад, и с тех пор Макс надевал его каждую зиму. Он сел за стол, положил перед собой потрёпанный блокнот, исписанный формулами, которые больше ничего не объясняли. Руки, высушенные мелом, неподвижно легли на дерево. Макс посмотрел в заколоченное окно – будто надеялся разглядеть за досками не луну, а ответ.

Вторым явился Влад. Он появился почти неслышно и остановился в дверном проёме. Чуть за тридцать. Красивый – той уставшей красотой, какой бывают редкие книги, зачитанные до потёртых корешков. Его плащ, когда-то элегантный, был протёрт на локтях. От него пахло типографской краской и дешёвым портвейном – запахом уставших иллюзий.

Влад бросил плащ на спинку стула и сел, широко расставив ноги. Он не смотрел на Макса. Макс не смотрел на него. Между ними лежало не молчание – целое минное поле невысказанного.

Третий не входил. Он был в комнате с самого начала.

Сначала – просто тень у заколоченного окна. Потом Кирилл сделал шаг вперёд, и лезвие лунного света разрезало его призрачный силуэт. Лицо было серым, землистым, цвета влажного асфальта или старой штукатурки. Худой, измождённый. Костюм висел на нём, как на вешалке в пустом шкафу.

– Привет, призраки, – сказал он.

Голос был шершавым, будто слова продирались сквозь песок и битое стекло.

Он аккуратно поставил на стол бутылку коньяка и три мутные от времени стопки. Каждое движение давалось ему с заметным усилием.

ТРЕЩИНЫ

Первые глотки были ритуалом без веры. Коньяк пах не дубом, а лекарственной горечью – полынью, пылью, соскобленной с забытых балок.

– Спасибо, что позвал, – наконец сказал Макс, всё ещё не глядя ни на кого. Он вращал стопку в пальцах, свет дробился в стекле жёлтыми зайчиками. – А то я бы на этой неделе… – он запнулся, поморщился. – Не выдержал бы. Четвёртый курс, сессия. Они спрашивают про тёмную материю, а в глазах – пустота. Такая же, как в этих стопках. Иногда кажется, что я сдохну у доски от этой вселенской глухоты.

– Не за что, – Кирилл кашлянул. Кашель был не показным – глухим, тяжёлым, идущим откуда-то изнутри. Он подавил его, вытер губы. – Я тоже… соскучился.

Влад фыркнул. Резко, почти зло.

– Да бросьте вы этот пафос. «Соскучился». Меня сегодня шеф снова заставил корёжить чужой бред. Тридцать страниц восторженной прозы о «духе нации» от человека, который свою нацию видел только в супермаркете. Я правил, а буквы расплывались, превращались в чёрных тараканов. И я вдруг понял, что… – он замолчал, провёл рукой по лицу. – Я уже не понимаю, где заканчиваются их слова и начинаются мои мысли. Или наоборот. Сплошная тьма. А ты, Кирюх, – он дёрнул подбородком в его сторону, – как луч света в конце тоннеля. Горькая ирония, да?

Он уставился на свои потрёпанные ботинки. Тишина вернулась – уже другая, наэлектризованная, как воздух перед грозой.

Макс медленно поднял глаза на Кирилла. В его обычно сухом, аналитическом взгляде мелькнуло что-то похожее на испуг.

– Ты… выглядишь паршиво. Тебя не было года два, если не больше. А сейчас… – он замялся. – Ты будто просвечиваешь. Что с тобой?

Влад тоже пригляделся.

– Да, Кир. Лица на тебе нет. Ты заболел?

Кирилл сделал глоток. Медленно, будто глотал не коньяк, а раскалённые гвозди. Поставил стопку – со слабым, но отчётливым щелчком.

– Стресс, – коротко сказал он. – Доконал.

Он потянулся к коробке с дешёвыми сигарами. Рука зависла в воздухе, пальцы слегка дрожали. Он помедлил, словно решая, стоит ли вообще продолжать, потом всё-таки взял сигару, обрезал кончик старой гильотиной. Хруст табачного листа показался неприлично громким. Кирилл сел в кресло, накинул на колени плед и начал раскуривать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.