Дарина Белелиева
Двойной подарок

Глава1

Толпы людей, шум, запах корицы и горячего шоколада ‒ весь город будто сошел с ума в преддверии Нового года. Я лавировала между празднично одетыми прохожими, стараясь не застрять у очередного прилавка с блестящей мишурой. Магазины пестрили вывесками о скидках, манили теплом и обещаниями идеального подарка. Идеального подарка для него.

Три года вместе. И вот я снова стою перед витриной, размышляя, что может обрадовать человека, который, кажется, не нуждается ни в чем материальном. Я отпросилась с работы, чтобы спокойно выбрать подарок, но ему об этом не сказала. Пусть будет сюрприз. Главное, чтобы я успела его найти.

Снег кружился в воздухе, а я, сжимая пальцами ручку бумажного пакета с уже купленной парой носков в виде оленей (на случай, если ничего лучше не найду), шагнула в очередной магазин. Здесь пахло кожей и дорогими ароматами, а полки были уставлены элегантными запонками, ремнями и часами.

‒ Может, вам что-то подсказать? ‒ продавец посмотрел на меня с профессиональной улыбкой.

Я вздохнула. Подарок парню ‒ звучит просто, но каждый год это превращалось в целую миссию. Он всегда говорил, что подарок не важен, но мне хотелось, чтобы он действительно обрадовался. Чтобы его глаза загорелись так же, как гирлянды на этой витрине.

Я провела пальцами по прохладной поверхности стеклянной витрины, задумчиво разглядывая ассортимент. Часы казались слишком формальными, запонки ‒ слишком официальными. Может, что-то более личное? Что-то, что будет говорить о нас двоих?

В голове всплыли моменты наших совместных зим: прогулки по заснеженным улицам, горячий кофе в термосе, согревающий замерзшие руки, и та самая песня, что мы всегда слушаем в новогоднюю ночь. Может, мне стоит найти что-то, связанное с этими воспоминаниями?

Вдруг я заметила небольшой серебряный брелок в виде снежинки. Он был изящным, но не вычурным. Внутри переливался миниатюрный кристалл, создавая эффект падающего снега. Он напомнил мне о той самой первой зиме, когда мы гуляли в парке, смеялись и дурачились, ловя снежинки ртом.

‒ Можно посмотреть поближе? ‒ спросила я, указывая на брелок.

Продавец достал его и положил мне на ладонь. Он был холодным, но, кажется, идеально подходил для него.

Может, это и есть тот самый подарок?

Я не стала долго раздумывать. Этот брелок казался правильным выбором, словно сам нашел меня. Я протянула карту продавцу, и он с улыбкой пробил покупку. Пока он аккуратно заворачивал брелок в коробочку, я почувствовала, как внутри разливается теплое ощущение удовлетворения.

‒ Отличный выбор, ‒ заметил продавец, передавая мне пакет.

Я кивнула, спрятав покупку в сумку, и вышла на улицу. Снег все так же кружился в воздухе, но теперь мне казалось, что этот вечер стал немного особенным. Осталось только дождаться момента, когда я смогу вручить подарок.

Глава 2

Я зябко поежилась, выходя из магазина. Снегопад усилился, и пушистые хлопья мгновенно оседали на волосах и плечах. Дорога домой заняла бы не больше двадцати минут, но я не спешила. Город в преддверии Нового года был каким‒то особенным: гирлянды на витринах переливались теплыми огнями, в воздухе пахло свежей выпечкой, а со всех сторон слышались радостные голоса.

Я шла по заснеженному тротуару, сжимая в кармане перчатки и пакет с подарком. Дома меня ждал Никита. Мой Никита. Мы вместе уже три года, и почти два из них жили под одной крышей. В квартире, которую теперь я могла назвать своим домом.

Раньше домом был другой адрес. Там, где всегда пахло мамиными пирогами и где папа ворчал, когда я в декабре открывала окна, чтобы впустить свежий морозный воздух. Там, где ёлку мы ставили строго 25 декабря, потому что «традиции должны соблюдаться». Где в новогоднюю ночь мы смотрели одни и те же фильмы, а потом устраивали семейную фотосессию в пижамах.

Я так и не смогла вернуть себе ту атмосферу.

Несколько лет назад всё оборвалось. Глупая авария, нелепый случай. Один звонок ‒ и всё. Родителей больше нет. А я осталась. Сначала с пустотой внутри, потом с чувством, что мне нужно жить дальше, потому что по-другому нельзя.

Я никогда не говорила об этом Никите подробно. Он знал, конечно, но я не хотела грузить его своими воспоминаниями. Да и что это изменит? Прошлое не вернуть.

Я глубже закуталась в шарф, отгоняя грустные мысли. Сегодня я купила ему подарок. Я хочу просто прийти домой, обнять его и почувствовать, что я не одна.

Домой.

Через пять минут я уже стояла перед дверью квартиры, доставая ключи. Никита не знал, что я отпросилась с работы, и не ждал меня так рано. Это даже забавляло ‒ я смогу его удивить.

Тихо повернув ключ в замке, я осторожно вошла внутрь, стараясь не издавать ни звука. В квартире было тепло, пахло чем-то сладким, но странным образом уют не ощущался. А затем я услышала это.

Женские стоны. Приглушенные, тянущиеся. Из нашей спальни.

Сердце замерло и тут же ухнуло вниз. Я стояла в прихожей, не в силах пошевелиться, боясь сделать хоть шаг. Может, мне показалось? Может, это просто звук из телевизора? Но затем я услышала его голос. Приглушенный, низкий, но узнаваемый до боли.

Мир перед глазами сжался до одной точки. Воздух в квартире вдруг стал тяжелым, удушающим. Я медленно сделала шаг вперед, но не смогла заставить себя войти дальше.

Нет. Только не это.

Я сделала вдох. Глубокий, медленный, чтобы не сорваться. Чтобы не закричать, не запаниковать, не разрыдаться прямо здесь, в прихожей. Сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя шагнуть вперед.

На пороге спальни я увидела их.

Никита. Разгоряченный, полураздетый, наклонившийся над девушкой с длинными светлыми волосами. Постельное белье смято, воздух пропитан предательством, и в тот момент я поняла, что сказка, которую я себе рисовала, разлетелась на тысячи осколков.

Но знаешь, что самое интересное? Я не закричала. Не бросилась с кулаками. Не разрыдалась.

Я усмехнулась.

‒ Вау, Никита, не знала, что у нас сегодня гости. Ты хотя бы чаем девушку напоил перед тем, как засветиться во всей красе?

Он вздрогнул и резко повернулся ко мне. Глаза округлились, лицо побледнело. Девушка в кровати сжалась, пытаясь натянуть на себя простыню.

‒ Ч-черт… ‒ Он заморгал, словно проверяя, реально ли я здесь. ‒ Ты же должна была быть на работе!

‒ Ой, прости, я забыла согласовать с тобой свой график, ‒ я сложила руки на груди и смерила его взглядом. ‒ Следующий раз напишу заявление по форме: «Прошу отпроситься на пару часов, чтобы застать любимого в койке с другой». Как тебе?

Его челюсть судорожно задергалась, но сказать ему было нечего. Ну конечно, что тут скажешь? «Она первая начала»? Или, может, классическое «Это не то, что ты подумала»?

Девушка тихо пробормотала:

‒ Я… я не знала, что у тебя есть девушка…

Я покосилась на неё и кивнула:

‒ Да не переживай, солнце, он тоже, видимо, забыл. У мужиков же память короткая.

Никита встрепенулся:

‒ Эля, дай мне объяснить…

‒ Объяснить? ‒ Я подняла брови и с силой захлопала в ладоши. ‒ Давай, шоу начинается! Слушаю тебя внимательно. Желательно, чтобы это было что-то пооригинальнее, чем «Я был пьян» или «Это было случайно».

Он открыл рот, но тут же захлопнул. Неловкая пауза затянулась, и я решила не тратить на это ни секунды больше.

‒ Знаешь, что, Никит, ‒ я кивнула на разбросанные вещи. ‒ У тебя есть пять минут, чтобы собрать свои шмотки и выметаться.

‒ Что?.. ‒ он моргнул.

‒ А, ты не понял? ‒ Я улыбнулась как можно шире. ‒ Вали из МОЕЙ квартиры.

Он растерянно уставился на меня, а потом вдруг возмутился:

‒ Да ладно тебе, из-за одной ошибки ты меня выгоняешь?

‒ Ошибки? ‒ я покачала головой. ‒ Ошибка ‒ это купить просроченное молоко. А ты ‒ это осознанное предательство. И знаешь, мне как-то не хочется жить под одной крышей с предателем.

Он шагнул ко мне, протягивая руки:

‒ Я… я всё исправлю!

‒ Ага, конечно. ‒ Я отступила и указала на дверь. ‒ Вещи. Собирай. Вон там чемодан, давай, вперёд!

Никита застыл, явно не веря, что я не закатываю истерику и не прошу его объяснить. Но я не собиралась. Боль внутри никуда не делась, но я не дам ему удовольствия видеть меня сломленной.

Девушка в кровати вскочила и схватила свою одежду, поспешно натягивая её.

‒ Эм… я, наверное, пойду…

‒ Отличная идея, ‒ я кивнула ей. ‒ И совет на будущее: проверяй семейное положение своих «партнёров». А то вдруг окажется, что у них ещё и дети есть.

Она быстро прошмыгнула мимо меня и исчезла в коридоре. Никита же продолжал стоять, как вкопанный.

‒ Ладно, раз ты не хочешь двигаться… ‒ я подошла к шкафу, открыла его и начала бросать его вещи в чемодан.

‒ Ты серьёзно?! ‒ Он схватился за голову.

‒ Абсолютно. ‒ Я подняла на него взгляд и сказала самым спокойным тоном: ‒ У тебя ровно пять минут, чтобы оказаться за дверью. Если не успеешь ‒ я лично вызову грузчиков, и они вынесут тебя вместе с кроватью.

Он сжал кулаки, но, видимо, понял, что я не шучу. И начал молча собираться.

Глава 3

‒ Ты ещё пожалеешь об этом, ‒ процедил Никита, стоя на пороге с чемоданом в одной руке и курткой в другой.

Я сложила руки на груди и с легким наклоном головы посмотрела на него.

‒ Уже пожалела, ‒ усмехнулась я. ‒ Три года жизни, потраченные на тебя, действительно жалко.

Он скривился, но сказать больше ничего не успел, потому что в этот момент дверь соседней квартиры внезапно открылась.

На пороге появились двое мужчин.

И нет, это были не какие‒нибудь невзрачные соседи‒любители громкой музыки. Нет. Эти двое выглядели так, словно сошли со страниц какого-нибудь романа про брутальных альфа-самцов.

Первый ‒ высокий, с темными волосами и ледяным взглядом, в серой футболке, которая подчеркивала внушительный рельеф мышц. Второй ‒ светловолосый, с чуть растрепанными волосами и озорной улыбкой, будто он уже оценил всю ситуацию и нашел её крайне занимательной.

Они оба молча перевели взгляд с Никиты на меня, затем снова на Никиту, а затем на его чемодан.

‒ Проблемы? ‒ лениво поинтересовался темноволосый, скрестив руки на груди.

‒ Да вроде нет, ‒ ответил светловолосый, приподняв бровь. ‒ Хотя по лицу девушки явно видно, что кто-то тут крупно облажался.

Никита бросил на них быстрый взгляд, но, видимо, понял, что связываться с двумя такими парнями ‒ идея так себе.

‒ Не ваше дело, ‒ пробормотал он, но его голос уже не звучал так уверенно, как минуту назад.

‒ Ну, как сказать… ‒ протянул светловолосый. ‒ Если ты сейчас не уберешься, возможно, это станет нашим делом.

Я чуть не рассмеялась. О, это уже интересно.

‒ Ты чего, телохранителей себе нашла? ‒ Никита злобно посмотрел на меня.

‒ Ой, а тебе-то что? Ты же уже ушёл, верно? ‒ я невинно улыбнулась. ‒ Или ты хочешь, чтобы тебя ещё и проводили?

Темноволосый сделал шаг вперёд, став немного ближе к Никите, и проговорил низким, угрожающим тоном:

‒ Думаю, тебе пора.

Никита сжал челюсть, но, чувствуя, что тут он уже не главный, взял чемодан и направился к лифту.

‒ Ну и катись, ‒ бросила я ему вслед.

Дверь лифта закрылась, унося с собой остатки моего прошлого, а я вдруг ощутила странную легкость. Всё. Он ушёл.

Я выдохнула и перевела взгляд на моих неожиданных спасителей.

‒ Спасибо за эффектное появление, ‒ с улыбкой сказала я.

Светловолосый широко ухмыльнулся:

‒ Всегда рады прийти на помощь. Особенно такой милой соседке.

Темноволосый лишь кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то вроде уважения.

Кажется, эта зима начинала становиться интересной.

‒ О, так мы еще и милые, ‒ усмехнулась я, оглядывая их. ‒ А я думала, что вы только что спасли меня из чистого альтруизма.

‒ Ну, мы такие, ‒ ухмыльнулся светловолосый. ‒ Защищаем слабых и обиженных.

‒ Обиженных? ‒ я прищурилась. ‒ Да нет, обиженный тут один ‒ тот, кто только что утопал с чемоданом.

Темноволосый хмыкнул, наконец заговорив:

‒ Хороший удар ниже пояса.

Я улыбнулась:

‒ Спасибо, старалась.

‒ Ладно, соседка, ‒ светловолосый хитро посмотрел на меня, ‒ мы-то знаем друг друга в лицо, но, наверное, самое время представиться.

‒ Наверное, ‒ согласилась я, решив, что это вежливо. ‒ Я Эля.

‒ Костя, ‒ темноволосый коротко кивнул.

‒ А я Глеб, ‒ добавил светловолосый. ‒ И теперь, когда мы знаем, как тебя зовут, можем официально заявить, что ты всегда можешь обратиться к нам, если понадобится помощь.

‒ Это очень мило, но, надеюсь, мне больше не придется разбираться с бывшими, ‒ я пожала плечами.

‒ Ну, если вдруг понадобится кого-то выставить за дверь, ‒ усмехнулся Костя, ‒ мы рядом.

Я усмехнулась:

‒ Запомню.

Они оба посмотрели на меня с выражением… даже не знаю, как это назвать. Как будто оценивали меня заново. Не как «бедную девушку, которую только что предали», а как человека, который умеет держаться.

‒ Ладно, ребята, спасибо за шоу, но мне пора… ‒ Я кивнула им и сделала шаг назад.

‒ Конечно, ‒ кивнул Костя.

‒ Если что, стучи в 15‒ю, ‒ добавил Глеб.

Я усмехнулась, махнула рукой и скрылась в своей квартире.

***

Как только дверь захлопнулась, лёгкость момента сменилась гнетущей тишиной.

Я прошла в спальню и застыла на пороге.

Постель всё еще была смята. Простынь ‒ скомкана. Подушка сдвинута вбок.

Моё место в кровати было осквернено.

Меня затошнило.

Я подошла ближе и резко стянула простыню, свернув её комком. Затем подушку. Затем всё, к чему он мог прикасаться.

Как давно это длилось? Сколько раз он приводил её сюда?

А может, не только её?

Я почувствовала, как предательски защипало в глазах, и прикусила губу.

Нет.

Я не буду плакать по человеку, который этого не стоит.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

‒ Три года, ‒ пробормотала я. ‒ И не будет ни одной слезинки.

Пока что.

Глава 4

Я рухнула на диван, уставившись в потолок. Сердцу было легче, чем я ожидала, но всё равно оставался какой-то неприятный осадок. Разбитых надежд?

Телефон завибрировал в кармане.

‒ Алло, ‒ ответила я, даже не глядя на экран.

‒ Ну, здравствуй, королева драмы, ‒ бодро раздалось в трубке.

Я закатила глаза.

‒ Привет, Вика.

‒ Как дела? Что нового?

‒Да, ничего. Если не брать во внимание, что Никита мне изменил, в нашей же постели.

‒ Оооооо, рассказывай, как ты его выкинула. Со спецэффектами? Громкой музыкой? Может, ты вызвала караоке‒автобус, чтобы спеть на прощание «Я свободен»?

‒ Почти, ‒ усмехнулась я. ‒ Но обошлась без караоке.

‒ И как он? Сильно скулил?

‒ Скорее, злился. Еще и сказал, что я пожалею.

‒ О, классика жанра! ‒ фыркнула Вика. ‒ Мужчины так любят драматично уходить, как будто мы не обрадуемся их отсутствию.

‒ Зато у меня появились новые знакомые, ‒ решила я сменить тему.

‒ Ой, интригующе! Кто это?

‒ Мои сексуальные соседи.

‒ Эля, подожди… ты жила там три года и только сейчас узнала, кто твои соседи?

Я закатила глаза:

‒ Ты же знаешь, я особо ни с кем не общалась.

‒ Знаю. Ты видела только Никиту. Это не плохо, когда любишь, но…

Она осеклась, а я закатила глаза:

‒ Но в моем случае это сыграло злую шутку.

‒ Именно! ‒ Вика оживилась. ‒ Так что, самое время попробовать что-то новое. Нового мужчину. Или даже двух.

Я чуть не подавилась воздухом:

‒ В смысле двух?!

‒ Ну ты же сказала «соседи», а не «сосед» …

‒ Подожди, ‒ я села ровнее, ‒ ты намекаешь на…

‒ Я не намекаю, я прямо говорю! ‒ рассмеялась Вика. ‒ Эля, тебе пора развеяться!

Я закатила глаза, но, если честно, её энтузиазм был заразительным.

‒ Посмотрим, ‒ протянула я, хоть и понимала, что прямо сейчас мне не до романов.

‒ Вот и умница. Так, с меня бутылка вина, с тебя подробности про красавчиков‒соседей.

Я улыбнулась.

‒ Договорились.

***

‒ За свободу! ‒ торжественно провозгласила Вика, поднимая бокал.

‒ За свободу! ‒ повторила я, стукаясь с ней бокалом, и залпом выпила вино.

Вика, довольно хмыкнув, потянулась за кусочком торта и, не стесняясь, набрала ложкой сразу половину кремовой розочки.

‒ Вот скажи мне, Элюся, ‒ она хитро прищурилась, ‒ почему мужчины такие идиоты?

‒ Потому что их слишком рано отпускают из детского сада? ‒ предположила я, наливая себе еще вина.

‒ Возможно… ‒ задумчиво протянула она. ‒ Или потому что у них в голове не мозг, а компот.

‒ Не компот, а пюрешка, ‒ хихикнула я.

‒ О, точняк! Пюрешка! ‒ Вика хлопнула ладонью по столу. ‒ Причём без котлетки.

Я не выдержала и прыснула со смеху, чуть не опрокинув бокал.

‒ Блин, мне кажется, или я уже пьяная?

‒ Эля, ты сделала три глотка вина! ‒ рассмеялась Вика.

‒ Ну так у меня организм аристократичный! ‒ заявила я, гордо выпятив грудь.

‒ Бедный организм… ‒ сочувственно вздохнула подруга и снова откусила торт. ‒ Ладно, Эля, давай к главному.

‒ К чему?

‒ К красавчикам‒соседям, конечно же! ‒ она махнула ложкой, едва не уронив кусок бисквита мне на колени.

‒ Вик, давай не сегодня, а? ‒ я помассировала виски.

‒ Ну уж нет, дорогуша, ‒ Вика строго ткнула в меня ложкой. ‒ Ты годами жила с Никитой и не видела никого вокруг. А теперь, когда этот предатель свалил, надо приоткрыть глазки и посмотреть, что у тебя там за окружение.

Я вздохнула и, думая, что просто отделаюсь парой фраз, начала рассказывать:

‒ Ну… Костя ‒ темноволосый, высокий, серьёзный. Такой, знаешь, холодный айсберг с мышцами.

‒ Ох‒хо‒хо, люблю таких, ‒ мечтательно протянула Вика.

‒ А Глеб ‒ его полная противоположность. Светловолосый, улыбчивый, с этим… озорным взглядом, как будто у него в голове только проделки.

‒ Обожаю проделки! ‒ радостно вскрикнула подруга и хлопнула в ладоши.

‒ Ты всех обожаешь, лишь бы были красивые, ‒ поддела я её.

‒ Ну, извините, я эстет, ‒ гордо вскинула нос Вика.

Я только фыркнула и снова потянулась к вину.

Вечер продолжался под смех, бокалы и карамельные разводы от торта на тарелках. И впервые за весь этот день мне стало по-настоящему хорошо.

Глава 5

Голова гудела, как после концерта рок‒группы, желудок протестующе сжался, а во рту было так сухо, будто я на спор сожрала пустыню Сахару.

Я медленно открыла глаза, но тут же зажмурилась ‒ даже слабый свет из-за штор бил прямо в мозг.

‒ Ох… ‒ простонала я, утыкаясь лицом в подушку.

Почему так плохо? Мы же всего лишь пили вино…

Я нахмурилась, вспоминая, что было дальше. Вино… торт… разговоры… А потом…

Ах да. Виски. Чёртово виски Никиты, которое мы нашли в шкафу и решили «не оставлять изменщику».

‒ Дура, ‒ пробормотала я, осуждая саму себя, и, кряхтя, приподнялась на локтях.

Тело тут же отозвалось недовольными протестующими звуками ‒ то ли от жёсткой поверхности, то ли от позы, в которой я спала.

Я приоткрыла один глаз, затем второй.

Огляделась.

И осознала, что это…

Не моя комната.

Я застыла, уставившись на потолок. Это не мой потолок. И не мои шторы. И не моя кровать.

‒ Что за… ‒ пробормотала я, осторожно приподнимаясь.

Память услужливо пыталась сложить пазл, но пока это больше походило на помятую газетную вырезку ‒ обрывки фраз, смех, чей-то голос… Но как я здесь оказалась, я не помнила.

Чьё это вообще место?

И, самое главное…

Я одна здесь?

Я посмотрела вниз и только сейчас осознала, что на мне не моя одежда.

Боже…

Я в мужской футболке.

Я судорожно дернула подол, словно он мог внезапно удлиниться до колен. Затем тут же нащупала резинку нижнего белья и вздохнула с облегчением ‒ оно было на месте.

Ну хоть что-то хорошее.

Перевела взгляд на тумбочку рядом с кроватью. Вода. Аспирин.

Какой заботливый кто бы то ни был…

Я взяла таблетку, запила водой и, медленно соскользнув с кровати, ступила босыми ногами на пол.

Тихо, осторожно, стараясь не шуметь, двинулась к выходу из комнаты.

В коридоре было тихо, но до слуха донеслись приглушённые голоса.

Я пошла на звук.

И уже через пару шагов оказалась на пороге кухни.

Два мужских силуэта, один у плиты, второй ‒ за столом. Запах кофе и жареных тостов.

Костя, всё такой же хмурый и сосредоточенный, листал в руках телефон. Глеб, весёлый и расслабленный, помешивал что-то в сковороде.

Мои соседи.

Они одновременно повернули головы в мою сторону.

Я застыла, босая, растрёпанная, в их футболке.

‒ Доброе утро, ‒ ухмыльнулся Глеб.

‒ Эля, ты наконец очнулась, ‒ сухо добавил Костя.

Я моргнула.

‒ Кажется, мне нужна… гм… краткая сводка новостей.

‒ Ты ничего не помнишь? ‒ уточнил Глеб, приподняв бровь.

Я скривилась.

‒ Смутно… Какие-то танцы…

Костя с Глебом переглянулись.

‒ Ну, танцы были, да, ‒ кивнул Глеб, подмигнув.

‒ И не только, ‒ добавил Костя, вздохнув.

Я напряглась.

‒ В каком смысле «не только»?

Глеб довольно улыбнулся и уперся на столешницу.

‒ Ты пришла к нам где-то к полуночи, пьяная в зюзю, встала в дверях и заявила, что мы красавчики.

Я нахмурилась.

‒ Это… допустим.

‒ Потом добавила, что твоя подруга посоветовала тебе попробовать что-то новое… ‒ продолжил он, наблюдая за мной с интересом.

Я напряглась ещё сильнее.

‒ А потом… начала раздеваться, танцуя прямо в коридоре, ‒ закончил Костя, явно сдерживая смех.

Я застыла.

‒ Что?..

‒ Мы затащили тебя в квартиру, чтобы никто этого не увидел, ‒ отрезал Костя.

Я закрыла лицо руками.

‒ Боже…

Наступила тишина.

Я медленно опустила ладони и прищурилась.

‒ И что было дальше?

Глеб вдруг как-то странно замолчал.

Костя сжал челюсть и отвернулся.

Меня пробрала дрожь.

‒ Так… Что. Было. Дальше?

Ответа не последовало.

Но вот память наконец соизволила подкинуть мне кусочек вчерашнего вечера.

***

Я хохотала, качаясь из стороны в сторону, но сильные руки держали меня, не давая упасть.

‒ Ну всё, пора спать, ‒ проговорил чей-то голос, кажется, Кости.

‒ Никуда я не пойду! ‒ возмутилась я, вцепившись в его футболку. ‒ Вы такие красивые… ммм…

Кто-то усмехнулся.

‒ Да? И что ты с этим собираешься делать?

Я хитро прищурилась и провела пальцем по широкой груди перед собой.

‒ Даже не сомневайтесь, что я сделаю что-то интересное.

Секунда ‒ и я оказалась прижатой к твёрдому, горячему телу.

‒ Эля, ты пьяная, ‒ раздалось прямо у моего уха.

Я запрокинула голову и встретилась с пронзительным взглядом.

‒ А что, разве нельзя веселиться, если пьяная?

Я чувствовала тепло рук, их силу, их прикосновения.

Меня накрыла волна желания.

‒ Эля… ‒ голос был предупреждающим, но я уже не слушала.

Губы, руки, дыхание ‒ всё смешалось.

Глеб был сзади, Костя ‒ спереди. Их руки, горячие, настойчивые, касались меня так, словно изучали, запоминали каждый сантиметр.

Я тонула в ощущениях.

Пальцы Кости прошлись по моей щеке, затем скользнули ниже, к шее, и он наклонился ближе, чтобы прикусить кожу прямо под ухом. От этого мои колени подогнулись, но Глеб сзади лишь крепче прижал меня к себе.

‒ Чувствительная, ‒ усмехнулся он, проводя ладонью по моему бедру и задирая платье, которое я не успела снять у двери.

Я задышала чаще, ощущая, как тёплые губы Кости опускаются ниже ‒ к ключице, к вырезу платья…

‒ Вам двоим… не стоит… ‒ попыталась сказать я, но мой голос дрожал.

‒ Почему? ‒ Костя посмотрел на меня сверху вниз, с прищуром, с хищным интересом.

Глеб в этот момент заправил ладони под платье, его пальцы нашли мои бёдра и, словно проверяя мою реакцию, начали медленно подниматься выше.

Я всхлипнула.

‒ Потому что… я…

Но слова утонули в жаре прикосновений.

Костя провёл языком по впадинке между ключицами, его пальцы сомкнулись на моей груди через ткань, а Глеб сзади уже не стеснялся ласкать мою кожу, изучая, подчиняя.

Мои ноги дрожали, дыхание сорвалось, когда Костя сжал моё бедро и приподнял его, позволяя Глебу ещё глубже скользнуть вниз.

‒ Ты такая красивая, ‒ выдохнул Глеб мне в шею, его голос был низким, срывающимся от желания.

Я выгнулась, не в силах сдерживать ни себя, ни свои стоны.

Волна удовольствия росла, их движения становились увереннее.

Костя прикусил мой сосок через ткань, Глеб заскользил пальцами туда, где было горячо и влажно.

Мир взорвался вспышками света перед глазами, меня захлестнуло наслаждение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.