Смоленщина
Прогулки рука об руку
Дмитрий Кругляков
Надежда Давыдова

© Дмитрий Кругляков, 2026

© Надежда Давыдова, 2026

ISBN 978-5-0069-2718-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предвкушение

У каждого есть места, в которые обещаешь себе вернуться, но обязательно с друзьями, а еще лучше – с любимым человеком, чтобы было с кем не только разделить все каверзы пути, но и поделиться своим восторгом и новыми ощущениями, потому как мир не стоит на месте, он все время меняется: в прошлый раз была рыжеволосая осень, а в этот – белобородая зима; тогда было тепло и сияло солнце, но пришлось скакать галопом по Европам, хватая только верхушки, а теперь идет дождь и небо затянуто свинцовыми тучами, зато появилась возможность рассмотреть все вдумчиво, никуда не торопясь…

Так и у меня со Смоленском: был здесь трижды, но каждый раз открываю для себя что-то новое. Вначале ранней весной, в марте 2014 года, правда, проездом, по пути в Белоруссию, а затем в июне 2017 года, за день облазив его вдоль и поперек, даже до Талашкино добрался. Тем не менее центр города вообще не узнал, как будто никогда здесь и не был. А теперь уж и подавно Смоленск другим стал, как-никак с той поры восемь лет минуло, но он все такой же ухоженный красавец, любо-дорого погулять по его улочкам, заглядывая в сувенирные лавки и музеи да балуя себя вкусным кофе с крендельком аль пирожным, сидя в уютном креслице на открытом воздухе.

А еще можно по округе прокатиться, тут уж точно Европа отдыхает! Такие места есть – обзавидуешься! Взять хотя бы Рославль. Давно мечтал в этот город попасть, Спасо-Преображенский монастырь увидеть, но о том, что тут столько старинных домов имеется, один изящнее другого, будь то деревянный или каменный – никогда б не подумал. А есть еще Вязьма, Болдино, Дорогобуж, Талашкино! Везде красиво, по любой погоде. Одна проблема – не имея собственного транспорта, придется изощряться, чтобы добраться до некоторых точек, а потом без задержек обратно вернуться, но все, поверьте, сторицей окупиться. И вы еще не раз Смоленский край благодарным словом вспомните!

Смоленск

История Смоленска, несмотря на неоднозначность времени своего возникновения и неутихающие споры по этому вопросу, тесными нитями переплетена с народом кривичи – восточнославянским племенем, занявшим, по словам доктора русской истории Петра Васильевича Голубовского, «огромные пространства в северо-западной и северной части восточно-европейской равнины. Оно не было тут автономным, а явилось сюда из другой страны и, конечно, в продолжении многих веков мало-помалу колонизировало ту обширную область, на которой застает его история»¹.

«В незапамятные, доисторические, времена, с берегов реки 3. Двины перешли кривицкие колонисты к верховьям Днепра и двинулись по его берегам и его притокам на восток. Мало-помалу раздвигались их поселения, устремляясь все далее и далее, пока не перешагнули в область р. Волги и ее верхних притоков. Кривицкие колонисты заняли своими поселениями великий путь, с отдаленных времен втянулись в торговые интересы, сделавшись посредниками в сношениях далекого востока с западом. Там, где находится узел великих водных путей, должен был возникнуть исходной пункт колонизации смоленских Кривичей и центр обширных торговых сношений, тут явился новый кривицкий город Смоленск»².

А произошло это после смерти основателей Киева – братьев Кий, Щек и Хорив, и сестры их Лыбедь, о чем свидетельствует запись в летописи Нестора³, согласно адаптированной версии которой «по смерти братьев этих потомство их стало держать княжение у полян, а у древлян было свое княжение, а у дреговичей свое, а у словен в Новгороде свое, а другое на речке Полоте, где полочане. От них же произошли кривичи, расселившиеся в верховьях Волги, и в верховьях Двины, и в верховьях Днепра, их же город – Смоленск. Там и поселились кривичи. От них же происходят и северяне»⁴.

В той же летописи Нестора, называемой также Повестью временных лет, сказано, что в 859 году «варяги из заморья взимали дань с чуди и славян, и с мери, и со всех кривичей»⁵, однако тремя годами позднее кривичи изгнали варягов, не заплатив им дани, «и начали сами собой владеть. И не было среди них правды, и встал род на род, и были между ними усобицы, и начали воевать сами с собой. И сказали они себе: „Поищем себе князя, который управлял бы нами и судил по праву“. И пошли за море к варягам, к руси, ибо так звались те варяги – русь, как другие зовутся шведы, иные же норманны, англы, другие готы, эти же – так. Сказали руси чудь, словене, кривичи все: „Земля наша велика и обильна, а наряда⁶ в ней нет. Приходите княжить и управлять нами“. И избрались три брата со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли к словенам первым, и срубили город Ладогу, и сел в Ладоге старейший Рюрик, а другой – Синеус – на Бело-озере, а третий – Трувор – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля»⁷.

После смерти Рюрика его место занял Олег, который в 882 году пошел в поход, «набрав с собой много воинов: варягов, чуди, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и взял город, и посадил в нем мужа своего»⁸. Согласно Лаврентьевской летописи, 882 год (6390)⁹ является первым письменным упоминанием о городе Смоленске. Однако в летописце за 1781 год мы находим упоминание, что в лето 6371, что соответствует 863 году, вместе с Рюриком «пришли из Варяг два человека, имя единому Аскольд, имя другому Дир, ни племени княжа, ни боярска, и не даст им Рюрик ни града ни села. Аскольд же и Дир испросистася у Рюрика ко Царюграду идти с родом своим, и поидоша из Новаграда на Днепр реку; и по Днепру вниз мимо Смоленск, и не явистася в Смоленску: зане град велик и мног людьми»¹⁰.

На 863 год также указывает и доктор исторических наук Евгений Альфредович Шмидт, ссылаясь на Устюжский летописный свод, хотя «достоверность этого упоминания сомнительна, так как летопись составлялась через 600 с лишним лет после событий IX века, а в других более древних летописях такого упоминания нет. Вместе с тем мы (жители Смоленска. – Д.К.) эту дату отмечаем… как… „первое упоминание города в летописях“. <…> Есть мнение, что его возникновение относится к середине I тысячелетия н.э. и даже предположение, что он и того древнее»¹¹.

Аналогичные с годом основания города споры касаются и его первоначального местоположения. Это объясняется тем, что «в самом начале XX века на основе археологических источников, полученных В. И. Сизовым и другими исследователями, было сформулировано положение, что город Смоленск первоначально возник в Гнездове и только в XI веке был перенесен на его современное место. <…> В 60-х годах XX века Б. А. Рыбаков высказал мнение о возникновении и существовании одновременно двух городов – и Гнездова, и Смоленска. К этому мнению затем присоединился Д. А. Авдусин»¹².

Тем не менее, сопоставив археологические и другие источники, Евгений Шмидт пришел к выводу, что поселение IХ—Х веков в Гнездове могло называться Смоленском и оно просуществовало до начала XI века, в то время как «древнего города IХ—Х вв. на территории современного Смоленска не было. Город на этом месте сформировался только во второй половине XI века. <…> В IX веке в Гнездове поселились славяне, и их поселение было опорным пунктом в освоении Смоленского Поднепровья»¹³.

Интересно и появление названия города. По мнению автора первого печатного труда по истории Смоленской земли протоиерея Никифора Адриановича Мурзакевича, «Смоленск получил свое название от Смольян, гнавших смолу и промышлявших ею в разные места; соседи и те, кои покупали оную для смоления водоходных судов, прозвали их Смольянами, а селение Смоленец назвалось. Обширнейшие смолистые леса, вокруг Смоленска существовавшие, предоставляли им случай сим промыслом пользоваться»¹⁴.

В свою очередь, краевед Иван Иванович Орловский в примечаниях к записи Мурзакевича указывает на существование иных версий, согласно которым название Смоленска могло произойти: от Смолигова колодезя, предводителя Смолига, населившего город, или речки Смольянки – нынешнего Егорьевского ручья. Однако эти версии он считает ошибочными, объясняя это тем, что «1) …ежели город Смоленск от Смолигова колодезя название свое получил; то почему колодезь Смолиговым называется? Колодезям обыкновенно дают имена, чьим старанием он выкопан, или хорошо обделан; а иногда по месту и дому близ колодезя находящемуся. – 2) „От предводителя Смолига…“ – Смолиг был ли предводителем и населял ли город, о том никто не упомянул, а что он существовал, доказательством тому колодезь, а не город. Древние историки Иоаким Епископ Новогородский, Преподобный Нестор и другие; о Смолиге не упоминают, а город именуют Смоленск или Смоленец, а не Смолигов или Смолиговец; также и жителей Смольянами, Кривичами, а не Смолиговцами. – 3) „От речки Смольянки…“ – Егорьевский ручей начинается в Спасском рву, которой столь мал, что, соединяясь с Зеленым протоком, составляет маленькую речку, текущую от источника до Днепра не больше версты»¹⁵, намекая тем самым, что сей ручеек никак не мог дать имя большому городу, возникшему на левом берегу Днепра.

Этот берег могучей и в ту пору полноводной реки, по словам краеведа Семена Петровича Писарева, благодаря четырем холмам, вдавшимся в долину Днепра « (по теперешнему названию, начиная с запада: Казанский, Воскресенский, Соборный и Георгиевский), представлял более удобное место для жилья в смысле естественной защиты. Между этими 4 холмами и приютился город, окружив себя последовательно еще в доисторическую пору на верховьях оврагов этих холмов, в направлении к югу, на горе, двойною линией валов, между которыми было Блонье, т. е. окраина города между двумя валами, как и в других русских городах. При дальнейшем развитии населения и следующий (за Георгиевским) на востоке Рачевский крутой выступ холма вошел в состав ограждений города; но вала здесь не было насыпано. Там, где кончились крайние выступы холмов, впадают в Днепр, быстрые прежде, речки: Чурильня, или Чуриловка, (на западе) и Рачевка (на восточной стороне), которые протекают в очень глубоких оврагах и опоясывают город в некотором расстоянии от валов. Это, после валов, была вторая защита, а вместе с тем и последняя граница города в доисторическое время. За этими оврагами на юге были топкие места, дававшие источники означенным речкам. Оставался только небольшой перешеек, по которому была расположена дорога к реке Сож, где жили радимичи, и далее – в Молохвинскую волость. Означенный перешеек, с проведением здесь тракта, был единственным доступным местом для врагов с юга. Между оврагами и южною частию городского вала, на довольно большом протяжении, было «поле», где иногда смоляне встречали врага. Поле служило и для пастьбы скота; но, в случае нападения врагов, пастбищем было Блонье, или Оболонье, в первичную пору не заселявшееся, где было много питья в ямах, вырытых для насыпки двойного ряда земляных укреплений; было также много и травы. Торговый город мало занимался земледелием: по Днепру отовсюду могли подвозить ему жизненные припасы»¹⁶.

Развивая эту мысль, Иван Орловский пишет, что «от торговли иноземной Смоленск разбогател и разросся по соседним холмам. …И стал Смоленск к началу Русского государства большим и крепким городом. Когда Аскольд и Дир плыли мимо Смоленска вниз по Днепру к Киеву, хотели они завладеть этим городом, но так и не отважились… Смоляне в то время никому не платили дани и управлялись сами собой. <…> В 882 г., т. е. через 20 лет после призвания варягов, «могучий и вещий» Олег хитростью овладел Смоленском и с тех пор Смоленск сделался городом юного русского государства. <…> В 989 г. Великий Князь Владимир – Красное Солнышко отдал Смоленск своему маленькому сыну Станиславу, который и был первым Смоленским князем, хотя в Смоленск он по малолетству не приехал, и потом вскоре умер.

После крещения Киевлян Владимир Святой отправился в 990 г. из Киева по Днепру в Новгород. С ним был и первый русский митрополит Михаил. Они просветили Смолян св. крещением, а языческого идола Волоса, что стоял на Вознесенской горе, велели бросить в Днепр. <…> Когда умер Владимир святой, его сын Святополк Окаянный стал избивать своих братьев. Один из них, Глеб, был убит в Смоленске… Св. Глеб был князем в Муроме. Получив от Святополка весть о смерти отца, он поехал в Киев. В Смоленске он остановился со своими «кораблецами» и «насадами» в Смядынской бухте, и здесь получил весть об убийстве Святополком брата своего Бориса. Когда Глеб, оплакивая отца и брата, молился, явились подосланные Святополком убийцы. <…> Это случилось 5 сентября 1015 г. Тело св. Глеба положили между двух колод и прикрыли хворостом, и лишь через 4 года Вел. Князь Ярослав Мудрый, брат Глеба, нашел его нетленным и перевез к Киеву, в Вышгород, где и похоронил вместе с телом св. Бориса. На месте убиения св. Глеба был построен в 1145 г. Борисоглебский монастырь, от которого теперь остались одни развалины. Недалеко от них, на берегу высохшей речки Смядынки стоит древний колодец, к которому из Свирской церкви 5 сентября бывает крестный ход»¹⁷.

После смерти Ярослава Мудрого в 1054 году в Смоленске стал княжить его сын Вячеслав¹⁸, а в 1057 году его брат Игорь¹⁹. И с этого времени, по словам Ивана Орловского, в Смоленске стали править удельные князья, многие из которых оставили о себе добрую память. Так, внук Ярослава, Владимир Мономах, построил в Смоленске каменный Успенский собор, заложив основы каменного строительства в городе, и поставил в храме этом в 1103 году Чудотворную икону Божией Матери Одигитрии, которая, по преданию, была написана Евангелистом Лукой и досталась Мономаху от его матери, греческой царевны Анны. Икона стала главной святыней Смоленска и покровительницей города, поэтому в летописях его называли «град Богоматери»²⁰.

А Роман, правнук Мономаха, «отличался необыкновенным милосердием и любовью к просвещению. Он построил Богословскую церковь и при ней училище, где обучали Русскому, Латинскому и Греческому языкам. На школы и книги он потратил все свои средства, и когда умер, его похоронить было не на что. Благодарные Смоляне похоронили его в соборе на общественный счет и долго оплакивали этого доброго князя»²¹.

В 1238 году, как пишет Орловский, или годом ранее, как указано в летописце за 1781 год, на Русскую землю с восточной страны с огромной ратью пришел царь Батый, «и Владимир сожгли, и многи грады плени, Рязань, Коломну, Муром, Суздаль, Юрьев, Ростов, Ярославль, Кострому, Переславль, Москву, Волокламской, Дмитров, Тверь, Кашин, и инии мнози городы»²². А вот Смоленск Батый взять не смог, потому как, по легенде, Пречистая Богородица призвала своего угодника Меркурия, благочестивого юношу, наказав ему сразиться с врагом, несмотря на то что после боя ему отсекут голову.

В версии филолога Петра Петровича Миндалева это звучит так: «Божиею помощью и Пречистый Богородицы побивал он врагов. Устрашенный царь бежал от города того без успеха, с малою дружиною. Батый ушел в Угры, где и был убит Стефаном. Тогда перед Меркурием предстал прекрасный воин, которому он отдал свое оружие и был им усечен. Взяв в одну руку свою голову, а другою ведя коня под уздцы, блаженный пошел в город и в Мологинских воротах… <…> …лег… и честно предал душу свою Господу, а конь его стал невидим. Тело Меркурия три дня оставалось без погребения, так как к архиепископу того града был глас: „Кто послал его на победу, тот и погребет“. На четвертый день тело блаженного было внесено Пречистою Богоматерью и Архистратигами Господними в соборную церковь, где оно и лежит доныне»²³.

Здание ж/д вокзала

Петропавловский (XII в.) и Св. Варвары храмы

Вид на Успенский и Троицкий соборы

Дом купца Павлова (ул. Бол. Советская, 12/1)

Вид на Успенский собор, ул. Бол. Советская

Жилой дом (ул. Бол. Советская, 19/2)

Троицкий собор, Троицкий монастырь

Церковь Зачатия Анны, Троицкий монастырь

Ваза, Троицкий собор, Троицкий монастырь

Богоявленский собор и колокольня

Церковь Иоанна Предтечи

Великий князь Владимир II Мономах

Благовещенская церковь (в центре)

Православная гимназия

Дом художника (ул. Бол. Советская, 21)

Фонтан «Лебеди»

Вид на Успенский собор и Православную гимназию

Церковь Георгия Победоносца, XVIII в.

Фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов

Колокольня и часовня Николая Чудотворца

Нижне-Никольская церковь, XVIII в.

Жилой дом, кон. XIX – нач. XX в. (ул. Беляева, 8)

Русский живописец Михаил Микешин

Музей княгини Тенишевой «Русская старина»

Керамическое панно, музей «Русская старина»

Здание больницы «Красный крест», 1897 г.

Аттик (ул. Бол. Советская, 18/18)

Декор крышки канализационного люка

Герб Смоленска, элемент решетки (пл. Ленина, 1)

Декор с колосьями и звездой (ул. Ленина, 33)

Бельведер (ул. Бол. Советская, 16/17)

Бельведер (ул. Ленина, 7/2)

Башня жилого дома (ул. Окт. Революции, 4)

«Пожарная каланча» (ул. Коммунистическая, 6)

Дом Энгельгардта (ул. Глинки, 4)

Аттик (ул. Карла Маркса, 10)

Шейла – летучий лисенок

Музей скульптуры Конёнкова (ул. Маяковского, 7)

Декор с пальметтами (ул. Пржевальского, 6/25)

Изделия смоленских мастеров

Святой Авраамий Смоленский

Спасо-Преображенский собор, Авраамиев мон.

Макет Спасо-Преображенского собора

Башня Орел (Городецкая)

Александр Твардовский и Василий Тёркин

Вид на башни – Долгочевскую и Зимбулка

Крепостная стена и Заалтарная башня

Памятник участникам операции «Дети»

Дом М. Н. Тухачевского (ул. Карла Маркса, 14)

Мурал «Наши герои» (ул. Бол. Советская, 24)

С Надеждой на ул. Маяковского

Лев, Лопатинский сад

Ахтырская церковь, Вознесенский монастырь

Крестовоздвиженская церковь, XVIII в.

Львица, Лопатинский сад

Памятник В. И. Ленину (пл. Ленина)

Печные трубы, дом купца Нахмана Карпилова

Декор жилого дома (ул. Бол. Советская, 39/11)

Наташа и Андрей Зубченко на ул. Маяковского

Бронзовый красавец – олень, сад Блонье

Вид на башню Копытенские ворота

Смоленский губернатор Александр Лопатин

Декор дома Будникова (ул. Коммунистическая, 1/9)

Русский зодчий Федор Конь

Памятник «Благодарная Россия – Героям 1812 г.»

Надежда и лисенок, ресторан «Блонь-Огонь»

Городское начальное училище, 1912 г.

Башня Молоховские ворота, макет (пл. Победы)

Аттик (ул. Бол. Советская, 27/20)

Успенский собор, вид с ул. Реввоенсовета

Башня Веселуха и Георгиевский храм, раннее утро

Успенский собор, вечер

На месте кончины святого Меркурия, по словам Ивана Орловского, смоляне за Молоховскими воротами поставили столп, в то время как его мощи до 1611 года лежали в соборе, но на начало XX века там были только его шишак (островерхий металлический шлем) и железная обувь²⁴. Тем не менее, несмотря на столь героическое прошлое своих предков, последние смоленские удельные князья ссорились между собой слишком часто, пока в 1404 году город не был завоеван литовским князем Витовтом.

Как пишет историк Василий Иванович Грачев, под властью Литвы Смоленск «пробыл 110 лет, а в 1514 году присоединен вновь к России. Сознавая всю важность Смоленска, как пограничного города с Литвой и Польшей, царь Феодор Иоаннович решил укрепить Смоленск каменною стеною. В 1609 году Сигизмунд III, король польский, пользуясь смутами в Московском государстве, осадил Смоленск и после 20-ти месячной осады 3-го июня 1611 года взял город, обратив его в груду пепла, но в 1654 году царь Алексей Михайлович окончательно присоединил Смоленск к Москве.

Тяжел был для Смоленска 1611 год, много нерадостных воспоминаний оставил он по себе, много мест после него осталось облитых кровью верных сынов отечества, и вот, после двухсотлетнего затишья, ему вновь пришлось, в виду страшной опасности, стать как один человек для спасения родины. Смоляне, в годину тяжких для Руси испытаний, первые подавали пример всеобщего восстания на врагов, так они первые явились в 1609 году на защиту Москвы от поляков и сражались против врагов под начальством Скопина-Шуйского, а в 1812 году на границах Белоруссии они первые взялись за топоры и рогатины для истребления врагов и защиты отечества»²⁵.

В 1812 году отступающая русская армия, намереваясь объединиться для отпора врагу сперва под Витебском, а затем под Смоленском, внезапно обнаружила в своем тылу армию Наполеона, который предпринял обходной маневр «по Краснинской дороге. Неверовский, стоявший здесь с небольшим отрядом, дрался как лев, отступая шаг за шагом, но, конечно, удержать всю Наполеоновскую армию он не мог. <…> Обеим нашим армиям предстояла погибель: Наполеон легко мог с тылу разбить их по одиночке, если бы они не успели соединиться и отступить вперед, к Москве. На соединение же требовалось не меньше двух дней. И вот эти-то два дня, за которые мы могли поплатиться потерею обеих армий, a следовательно и России, и дали нам старые Смоленские стены»²⁶.

Два дня, 4 и 5 августа, город стоял насмерть, но не дрогнул, в бессильной злобе «Наполеон велел зажечь город разрывными бомбами, и Смоленск запылал в огне. <…> В 9 ч. канонада смолкла, и наступившая зловещая тишина еще более усиливала ужас. Пламя пожара подымалось столбом к верху, и Наполеон издали любовался картиной, сравнивая ее с извержением Везувия. В эту же ночь русские войска вышли из города и вынесли с собой Надворотную икону Богоматери. <…> На утро 6-го августа, в Спасов день, французы не без опасения вошли в опустевший Смоленск. Наполеон въехал в Никольске ворота. <…> 7-го августа он заехал в (Успенский. – Д.К.) собор. Пораженный его величием гордый завоеватель снял шляпу; его примеру последовала и его свита. Свящ. Мурзакевич упросил Наполеона приставить к собору часового, и собор был спасен от разграбления. <…> Через 4 дня Наполеон отправился вперед, к Москве. Но наши армии уже соединились и отступали вместе. На Бородинском поле русские войска, воодушевленные присутствием в их рядах Смоленской Надворотной иконы Богоматери, которую перед битвой носили по лагерю, отразили все атаки французов, и здесь только Наполеон понял всю силу русского духа»²⁷.

Между тем примечательно другое. После 1812 года многострадальная, защитившая город, каменная стена, которую заложили еще в 1587 году, но активно начали строить только в 1595 году под руководством городового мастера Федора Савельевича Коня, оказалась никому не нужна. А ведь когда-то она «сплошным кольцом окружала Смоленск на протяжении целых 6 верст. Она имела до 7 сажен в высоту и до 3 в толщину, тысячи красивых зубьев с бойницами украшали ее. На зубцы опиралась двускатная деревянная крыша. В стене были устроены в два яруса печуры или амбразуры с бойницами для пушек. Она имела тридцать восемь… башен, круглых и четырехугольных, которые грозно смотрели с вершины высоких холмов своими бойницами в три яруса, или боя. 4-й бой был между башенных зубцов. В башнях было устроено девять проезжих ворот, над которыми… стояли св. иконы в особых углублениях. Для пешеходов в стене были сделаны форточки, а для стока воды из разных „ручьев“ – каменные со сводами трубы. Кроме того, в разных местах под стеною были сделаны подземные ходы»²⁸.

Конечно, после осады Наполеона многие укрепления стены были разрушены, но, вместо того чтобы восстановить эти участки, гражданским ведомством, в чье управление была передана стена в 1844 году, было принято решение разобрать три башни и стену на протяжение более версты. И это бы, вероятно, случилось, если бы не вмешательство Императора Александра II, который «на докладе об этом Министра 7 июня 1868 г. написал следующие достопамятный строки: „Смоленская городская стена, представляющая собою один из древнейших памятников Отечественной истории, назначена к сломке. Было бы желательно более внимательное охранение древних памятников, имеющих, подобно Смоленской стене, особое историческое значение“. <…> В силу этого разборка Смоленской стены была немедленно остановлена, и стена была передана в ведение сначала земства, а с 1889 г. – Высочайше утвержденной комиссии по охранению Смоленской стены»²⁹.

Но если изначально у стены было 38 башен, то в начале XX века их было уже 19, «из которых только 16 Годуновских. Кроме башен, 2 Надворотных церкви – Богоматерская и Верхне-Благовещенская»³⁰. А вот до наших дней дошло лишь 17 башен; на месте надвратной Богоматерской церкви теперь красуется Православная гимназия, в то время как надвратная Верхне-Благовещенская, заложенная в 1833 году на месте Молоховских ворот «во имя Благовещения Пресвятой Богородицы, в честь иконы Благовещения, стоявшей до 1812 года над воротами и найденной в мусоре невредимой после взрыва»³¹, была снесена строителями коммунизма в 30-х годах прошлого столетия при перепланировке улицы.

А в остальном сегодня почти как у Ивана Орловского в начале XX века: «Среди достопамятностей Смоленска первое место занимают: 1) храмы Божии, от незапамятной старины (ХII-го века) нисходящие до столетней давности; 2) урочища с развалинами древних зданий; 3) укрепления, напоминающие собою горестные, но славные эпохи Смоленска; 4) могилы Смоленских выдающихся деятелей и монументы в честь их и в память исторических событий. Наконец, заслуживают внимания современников 5) некоторые здания и 6) привилегии, пожалованные в разное время Русскими и Литовскими государями Смолянам»³².

Ну а первым всех, кто приезжает в Смоленск на поезде, встречает белоснежная церковь Святой Великомученицы Варвары, в тени которой, а потому неприметный глазу, прячется краснокирпичный Петропавловский храм, самый древний в Смоленске, он был заложен «в 1146 г. св. великим князем Смоленским Ростиславом Мстиславичем „Набожным“ и освящен первым Смоленским епископом Мануилом-греком. <…> В польскую эпоху (после 1611 г.) Петропавловский храм был обращен в униатский монастырь в честь Богоматери. Униатский архиепископ Смоленска, Леон Кревза, сделал к нему с запада пристройку и поселился в ней. <…> Царь Алексей Михайлович, по возвращении Смоленска к Москве (1654), превратил ее снова в православную… Древний вид храма изменился в 1737 году, когда купец Сысоев устроил над архиепископскими покоями второй этаж с церковью св. великомученицы Варвары, а внизу – во имя Ахтырской Богоматери и св. Екатерины и пристроил вновь колокольню»³³.

А вот самым величавым храмом Смоленска, который когда-то хорошо был виден издали, является, пожалуй, Успенский собор. До 1941 года его главной святыней была «Чудотворная икона Смоленской Божией Матери Одигитрии. Она, по преданию, написана была св. евангелистом Лукою и благословлена самою Богоматерью со словами: „Благодать Рождшагося от Меня да будет с сею иконою“. Из Иерусалима она была перенесена в V в. в Константинополь, во Влахернский храм, где пред нею исцелились два слепца, невидимой рукою приведенные в храм, отчего св. икона и получила название Одигитрии, т. е. Путеводительницы. Перед нею св. Роман Сладкопевец получил дар голоса и святого вдохновения, который и употребил на составление священных песней. <…> В честь этой иконы составлена была песнь „Взбранной Воеводе“ после избавления Константинополя от нападения Русских в 866 г., под начальством Аскольда. Этою иконою благословила в. к. Владимира Мономаха, мать его, княгиня Анна, дочь Византийского императора, Константина Мономаха»³⁴.

Сейчас на месте утраченной иконы «находится чудотворный список, сделанный в 1602 году. История его такова. После окончания строительства крепостной стены икона была привезена в Смоленск царем Борисом Годуновым для установки над главными – Фроловскими – воротами у Днепровского моста, после чего стала именоваться Надвратной. Списана эта икона с чудотворного образа при царе Иоанне Грозном художником Постником Ростовцем. К началу войны 1812 года Надвратная икона находилась в Благовещенской церкви… В ночь на 6-е августа русские войска оставили Смоленск, и икона из Благовещенской церкви была взята 1-й артиллерийской ротой капитана Глухова. <…> 25 августа по распоряжению главнокомандующего М. И. Кутузова икона Смоленской Богоматери была обнесена по всем рядам войск, и перед ней… был совершен молебен с коленопреклонением»³⁵.

Еще один храм, а точнее, Троицкий собор, о котором нам бы хотелось рассказать, находится на подворье Троицкого монастыря, который, вероятно, «возник после того, как Троицкий монастырь на Кловке был взорван Прозоровским в 1633 г. Владевшие этим монастырем бернардины переселились в город, устроили монастырь в центре города и получили вотчины. По крайней мере храма этого монастыря, показанного на плане Гондиуса 1634 г., нет на плане 1611 года (или 1627 г. по Писареву). После взятия Смоленска в 1654 г., Алексей Михайлович, грамотою 1655 г. восстановил монастырь православный и наделил его вотчинами, которые, по заявлению архимандрита Пафнутия, исстари ему принадлежали»³⁶.

Но в данном случае суть не в его безусловной исторической ценности, а в душевности, с которой встречают прихожан в этом храме Божием. Мы под его сводами оказались совершенно случайно, хотели переждать ливень, а заодно немного постоять на службе. Но, как оказалось, вечерняя служба подошла к концу, и прихожане подходили причаститься к батюшке. Каковы же были наше удивление и радость, когда монахиня, несмотря на то что мы только что вошли в храм, оба были в дождевиках и мокрые с головы до пят, мягко, но очень настойчиво пригласила нас также причаститься…

О Смоленске можно рассказывать бесконечно, но пересказывать труды десятков историков и краеведов выйдет себе дороже. Да и нам этого делать не очень хочется. Проще приехать и самому увидеть то, чего душа простит, как это сделали наши друзья – Андрей Зубченко и его жена Наташа, которые, в отличие от нас, были в саду Блонье и насладились видом бронзового красавца – оленя с огромными витиеватыми рогами, подстреленного, по преданию, кайзером Вильгельмом II в 1909 году и в память о великолепном трофее увековеченного в виде бронзовой скульптуры, удивительным образом перекочевавшей то ли с Восточной Пруссии, то ли, как утверждают, с дачи Геринга в русский Смоленск.

Флёново

Рядом с селом Талашкино, примерно в километре к востоку от него, находится деревня Флёново. Многие называют ее тем же именем, что и село, история которого, по словам искусствоведа Светлана Николаевны Михайловой, «известна с XVII века. В прошлом оно принадлежало старинному дворянскому роду Шупинских, записанному в VI родословную книгу Смоленской, Курской и Ярославской губерний. Герб внесен в IV ч. Общего Гербовника. Сельцо Талашкино Шупинские, скорее всего, получили при Сигизмунде III, как пожалованное представителю их рода польскому шляхтичу Гейдалу Талашке. В начале XIX века Талашкино с окрестными деревнями принадлежало уездному предводителю дворянства, бывшему таковым с 1838 по 1843 год, гвардии-капитану Николаю Александровичу Шупинскому. Он имел 260 душ крестьян и 2962,5 десятины земли. <…> Далее Талашкино унаследовала дочь Е. И. Шупинской, Екатерина Константиновна, в замужестве Святополк-Четвертинская»³⁷.

Близкие называли ее «Киту (вместо Китти) – уменьшительное имя княгини Е. К. Святополк-Четвертинской, данное ей Наследником Цесаревичем Александром Александровичем (буд. Императором Александром III)»³⁸. А лучшей ее подругой в детстве была Маша Пятковская, будущая княгиня Мария Тенишева, и с этой дружбы, оказавшейся длиною в жизнь, все, по сути, и началось, ибо, когда Мария Клавдиевна по возвращении из Парижа, где она брала уроки оперного «пения, итальянского языка, мимики»³⁹, а также декламации у Ристори, брата знаменитой актрисы, находилась на грани отчаяния из-за отношений с первым мужем и, по ее собственным воспоминаниям, «днями валялась на диване…, без мысли, без желания, с чувством отвращения к себе и ко всему окружающему, в безвыходной тоске. <…> …За дверью послышался стук»⁴⁰ и к ней вошло спасение…

«Давно, еще маленькими девочками, мы дружно играли с ней на берегу необозримого моря, где волны, мягко раскатываясь, рассыпались у наших ног легкой белой пылью… Она была разумная, добрая – мы с нею ладили. Потом мы встречались подростками, когда у нас слагались уже вкусы, мысли, понятия, и тогда мы тоже во многом сходились. Ее детство было счастливое, мое – суровое. Между нами родилось сочувствие, взаимное доверие. Встречи наши были случайные, но каждый раз согревали душу, оставляя в ней что-то хорошее. Потом судьба повела каждую из нас по разным дорогам. Мы обе выросли, вышли замуж, успели разочароваться в жизни. Но, видно, нам суждено было снова встретиться»⁴¹.

Эта неожиданная встреча сблизила давних подруг и с этого времени Киту, как пишет Мария, сделалась ее «нравственной руководительницей, как любящая старшая сестра. Ее положительность, уравновешенность служили противовесом моей чрезмерной чувствительности. Все, чего не хватало мне, было в ней. Простым, разумным словом она умела успокоить мои порывы отчаяния, сомнений, безотчетной грусти, непосредственно приводя меня к спокойному обсуждению минутного затруднения, и своей лаской и участием залечивала мои душевные раны. Незаметно для себя, рассудок мой заражался ее мудростью, все чаще и чаще беря перевес, а сознание, что я не одна, что есть на кого опереться, благотворно укрепило мои нервы»⁴².

По приглашению Киту Мария весной 1884 года впервые приезжает в Талашкино, где наконец оттаивает душой, проведя там все лето и начало осени, до конца сентября, пока вместе с Киту не уезжает вновь в Париж, чтобы продолжить брать уроки пения. Понемногу, в свободные минуты, она начинает читать книги по искусству.

Однако, как вспоминает Мария, «современные выставки оставляли меня равнодушной, тянуло к старине. Я могла часами выстаивать у витрин античных предметов. Мое внимание притягивала и поглощала средневековая эпоха, а главное – эмалевое дело. В Лувре, в Musee de Cluny были вещи, от которых я с трудом отрывалась. Не знаю, что делалось со мной, когда я глядела на них. Они положительно приковывали меня к себе. Каждый предмет мне что-то говорил. Пытливо заглядывая в прошлое, я видела его в той обстановке, для которой он создался, людей, для которых он строился. <…> Предметы эти казались мне живыми, одухотворенными. Я преклонялась перед ними, чувствуя к ним глубокое уважение»⁴³.

При этом Мария прекрасно понимала, что «нельзя написать книги, не зная азбуки»⁴⁴, но ей повезло, в одном из залов Лувра она познакомилась с немолодым художником по имени Жильбер, который не только согласился давать ей уроки рисования два раза в неделю, но и стал ее фактически первым наставником на этом поприще, сумев раскрыть ее талант и вытащить из ее неумелых, но простодушных суждений о красоте «много оригинального и своеобразного. Не критикуя их, он наводил… на верный путь»⁴⁵, вследствие чего их занятия приносили Марии огромную пользу, и она в последующем «страшно сожалела, что раньше не встретила такого руководителя»⁴⁶. А ведь совсем недавно, в первый свой приезд в Париж, таковым для нее мог стать художник Константин Маковский, но вместо этого он поразил ее «своей неимоверной пошлостью, пустотой и невежеством

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Голубовский П. В. История Смоленской земли до начала XV ст.: монография – Киев: Тип. Имп. ун-та св. Владимира (В. И. Завадского), 1895. – С.1.

Вернуться

2

Там же. – С. 259.

Вернуться

3

Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Археографической комиссиею. – Т. 1: I. II. Лаврентьевская и Троицкая летописи. – СПб: Тип. Э. Праца, 1846. – С. 5.

Вернуться

4

Повесть временных лет / Сост., примеч. и ук. А. Г. Кузьмина, В. В. Фомина. Вступ. ст. и перевод А. Г. Кузьмина / Отв. ред. О. А. Платонов. – М.: Ин-т русской цивилизации, 2014. – С. 62.

Вернуться

5

Там же. – С. 67.

Вернуться

6

Под словом «наряд» понимается «начальник», см.: Толковый словарь живого великорусского языка В. И. Даля: в 4 частях. – Ч. 2: И-О. – М.: Тип. Лазаревского ин-та восточных языков, 1865. – С. 1053.

Вернуться

7

Повесть временных лет, [4]. Указ. соч. – С. 67.

Вернуться

8

Там же. – С. 69.

Вернуться

9

Полное собрание, [3]. Указ. соч.– С. 10.

Вернуться

10

Летописец, содержащий в себе российскую историю от 6360/852 до 7106/1598 года, то есть по кончину Царя и Великого князя Феодора Иоанновича. – [Москва]: Моск. тип., 1781. – С. 4.

Вернуться

11

Шмидт Е. А. О времени возникновения города Смоленска // Музейный вестник. – 2012. – Вып. VI. – С. 139.

Вернуться

12

Там же. – С. 139—140.

Вернуться

13

Там же. – С. 147.

Вернуться

14

Мурзакевич Н. А. История губернского города Смоленска от древнейших времен до 1804 года / собр. из разных летописей и российских дееписателей трудами д [ьякона] Н. Мурзакевича. – Смоленск: При Губернском правлении, 1804. – С. 12—13.

Вернуться

15

Там же. – С. 13—14.

Вернуться

16

Писарев С. П. Княжеская местность и храм князей в Смоленске. – Смоленск: Типо-Литография Ф. В. Зельдович, 1894. – С. 5—6.

Вернуться

17

Орловский И. И. Смоленск и его стены: краткая история Смоленска и его крепости (к 300-летнему юбилею городской стены). – Смоленск: Паровая тип.-лит. Я. Н. Подземского, 1902. – С. 5—7.

Вернуться

18

Летописец, [10]. Указ. соч. – С. 48.

Вернуться

19

Повесть временных лет, [4]. Указ. соч. – С. 172.

Вернуться

20

Орловский И. И., [17]. Указ. соч. – С. 8.

Вернуться

21

Там же.

Вернуться

22

Летописец, [10]. Указ. соч. – С. 57.

Вернуться

23

Миндалев П. П. Повесть о Меркурии Смоленском и былевой эпос. – Казань: Лито-тип. И. Н. Харитонова, 1913. – С. 2.

Вернуться

24

Орловский И. И., [17]. Указ. соч. – С. 10.

Вернуться

25

Грачев В. И. Смоленск и его губерния в 1812 году: Юбилейное издание (1812—1912 годы). – Смоленск: Тип. П. А. Силина, 1912. – С. 5.

Вернуться

26

Орловский И. И., [17]. Указ. соч. – С. 30.

Вернуться

27

Там же. – С. 34—36.

Вернуться

28

Там же. – С. 16—17.

Вернуться

29

Там же. – С. 39.

Вернуться

30

Там же. – С. 48.

Вернуться

31

Там же. – С. 45.

Вернуться

32

Орловский И. И. Достопамятности Смоленска. – Смоленск: Тип. П. А. Силина, 1905. – С. 4.

Вернуться

33

Там же. – С. 5—6.

Вернуться

34

Там же. – С. 17.

Вернуться

35

Чудотворная Смоленская икона Божией Матери «Одигитрии» // smolsobor.ru: официальный сайт Смоленского Свято-Успенского кафедрального собора (дата обращения: 03.11.2025).

Вернуться

36

Орловский И. И., [32]. Указ. соч. – С. 26.

Вернуться

37

Михайлова С. Н. Усадьба Талашкино Тенишевых // Знаменитые усадьбы Смоленщины (сборник научных статей). – Смоленск: Изд. Флиманкова И. А., 2011. – С. 377.

Вернуться

38

Тенишева М. К., княгиня. Впечатления моей жизни. – СПб.: Искусство, 1991. – С. 55.

Вернуться

39

Там же. – С. 43.

Вернуться

40

Там же. – С. 55.

Вернуться

41

Там же.

Вернуться

42

Там же. – С. 58.

Вернуться

43

Там же. – С. 59—60.

Вернуться

44

Там же. – С. 60.

Вернуться

45

Там же.

Вернуться

46

Там же.

Вернуться