Без анестезии
Стихи
Олеся Гореева

© Олеся Гореева, 2026

ISBN 978-5-0069-2450-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПИСЬМА В НЕБО

Привычка дышать в темноте

Апрель. Семнадцатый. Крах мироздания.
Всё в двух словах – и в бездну, бездыханно.
Знакомо ли такое состояние,
Когда весь мир – незаживающая рана?

Цвета исчезли. Лето пахнет стужей.
Болезнь крадет последние мгновенья.
И ты стоишь, никем не обнаружен,
В дождливых бурях, полном онеменья.

Внутри – метель. На щеках – соль и влага.
Мечты и сны рассыпались в песок.
Для каждого шага нужна теперь отвага,
Чтобы сдержать в груди свой тихий голосок.

Знакомо ли, когда душа – как пепел,
И телу больно просто быть живым?
Когда во всем, что раньше был светел,
Лишь едкий мрак и горестный дым.

Проходят зимы. Время – лже-спаситель.
Оно не лечит, только бьет сильней.
Ты не спасен, ты просто стал – хранитель
Той боли, что теперь тебе родней.

Письма в небо

Уже три года в ледяной тиши
Я отмечаю день его рожденья.
Того, кто был дыханием души,
Чья дата стала кругом из мученья.

Текут года, но жизнь его – в плену,
Праздник стал болью, въевшейся под кожу.
Я в эту дату медленно тону,
На «иногда» печаль не подытожу.

Я так люблю тебя, родной мой, папа.
Пусть в пустоту летят мои слова,
В стихах, абзацах, в каждой строчке этапа —
Там, где любовь по-прежнему жива.

Я в эти буквы вкладываю вечность,
В них чувства – как в хрустальном ларце.
Читаю их – и плачу в бесконечность,
Мечтая лишь о дорогом отце.

Дом вне координат

Среди чужих и дружеских широт
Я нахожу приют, тепло и стены.
Но в каждом доме – лишь холодный лед,
Лишь декораций временные смены.

А мой – ушел. Он больше не живет.
Он стал архивом, затонувшим в Лете.
Там время замедляет свой полет,
И пыль танцует в призрачном рассвете.

Там, под покровом синих облаков,
Осталась жизнь, не знавшая финала.
Тот дом парит в созвездии стихов,
Его земля из памяти изъяла.

Он неживой для мира и людей,
Но для меня – единственный и вечный.
Кров, ставший тенью в памяти моей,
Мой рай, ушедший в космос бесконечный.

Сладкая память

Я помню, как ночью, отринув покой,
Сползало на пол одеяло.
А он поправлял его доброй рукой,
И сердце теплом обдавало.

То не от фланели, не от полотна —
То свет, что хранится годами.
Я в это тепло, как в шелка, влюблена,
Даримое папы глазами.

А утром под тонкой подушкой моей
Он прятал свою же душу.
Всю нынешнюю горечь моих февралей.
Он грел, защищая от стужи.

Так больно теперь… и так нежно вдвойне,
Что вечность его отозвала.
Он больше не может прийти в тишине,
Чтоб я его взгляд увидала.

Мне б только проснуться в том давнем году,
Где вновь рука к краю потянется,
Где я под подушкой гостинец найду,
И детство со мною останется.

Нырнуть под атлас, как в морскую волну,
В мир грез и конфетных мечтаний,
И в ту дорогую мою глубину —
В сокровищницу воспоминаний.

Февральская тишина

Февраль шестьдесят второго года —
Начало жизни, светлой и большой.
Сам бог и мудрая природа
Явили нам тебя с родной душой.

И вновь тот день. Друзья и близкие помянут,
Собравшись вместе в скорбной тишине.
Часы настенные, застыв, внезапно встанут,
Почтя твой путь в небесной вышине.

Отчаянье накатит горьким валом,
Тоска разлуки – вечный мой удел.
Напомнит дата в инее зеркальном,
Как короток был срок земных и важных дел.

Так скоро. Так нежданно. Безвозвратно.
Былое не вернуть, не воскресить.
И болью жжет пронзительная дата:
Тебя не поздравить – лишь помнить и любить.

До востребования. Папе

Папа, мне плохо, мне мир этот тесен,
Жизни не хочется, гаснет рассвет.
Я – лишь заложница собственных песен,
Раб своих чувств, где спасения нет.

Год проходил за мучительным годом,
Встречи я ждала, считая часы.
Только за этим небесным исходом
Нет для живых возврата черты.

Дни оставались до нашей минуты…
Но известие – голос затих.
Первое время я помню лишь смутно:
Мир раскололся для нас двоих.

Хоть бы всё это сном мне приснилось!
Лишь бы видением было оно!
Только бы сердце отцовское билось,
Только бы жить тебе было дано.

Страшный кошмар, и отчаянью – вечность,
Мама не в силах меня разбудить.
Ты унесен в облаков бесконечность,
Чтобы в небесном краю уходить.

Письма пишу я тебе день за днём,
Спишь беспробудно в своём забытьи.
Ты на свободе – в покое святом,
В небо уводят чужие пути.

Вот он, твой гроб… Ты холодный, как лед.
Я согреваю, но нет нам пути.
Яма разрыта. Потоком течёт
Боль, от которой уже не уйти.

Папа, ты греешь меня из былого,
Только ладони – синей полотна.
Крышка закрыта. Ни вдоха, ни слова.
Выпита чаша разлуки до дна.

Вот он, твой крест. И свет без тебя.
Дом наш остыл, в нем не слышно речей.
Будет пусть пухом тебе вся земля,
Мир потемнел без твоих лишь очей.

Бог погубил мою веру и силу,
Нас обрекая на этот финал.
Солнце зашло, уходя за могилу,
Взор мой размытую правду узнал.

«Вечная память» – твердят мне года,
Только не в силах я это понять.
Что ни сейчас, ни потом, никогда
Мне не придётся тебя здесь встречать.

Буду мечтать я, как в прежние дни,
Ты ко мне сядешь опять на кровать.
Папа, дождись… Мы в союзе одни,
Будем мы скоро друг друга обнимать.

Верю, ты снова присядешь к кровати,
Прежняя жизнь улыбнётся нам в лица.
Папа, дождись – в бесконечной расплате
Дочка к тебе наконец возвратится.

ДИАГНОЗ

Диагноз: Время

Нам счастье дано, пока живы мечты,
Но время – болезнь, и мы в карантине.
Жизнь – лишь насмешка пустой высоты,
А смерть – избавление в черной долине.

Кто понял секрет, тот не видит пути,
Мечты рассыпаются пеплом у входа.
Нам мимо себя суждено пройти,
Лишившись ключей и небесного свода.

В толпе мы немы, как могильный гранит,
Но дома с собой – разрываемся криком.
Зачем в нас притворная стужа звенит,
Чтоб вспыхнуть и стать ослепительным бликом?

Мы безнадежны. Мы слишком больны.
Лекарство опоздало на целое веко.
Коснувшись небесной, густой тишины,
Мы умираем, в снах не найдя оберега.

Диагноз: Завтра

Я не думаю о том, что будет завтра —
Для многих этот день не обретет черты.
Пусть будущее пеплом или астрой
Цветет на пепелище пустоты.

Я вглядываюсь в завтра – и немею,
Там прячется мой самый главный враг.
Я думать о грядущем не посмею,
Пока в груди звенит свинцовый мрак.

Оно придет как казнь и как гоненье,
Иль как глоток целебного вина.
Но между ними – вечное сомненье,
Которым я отравлен дочерна.

Сто лет в крови живет опаска злая,
Что завтрашний рассвет – носитель зла.
Я жду его, от страха замирая,
О, как же, завтра, я боюсь тебя.

Стеклянный человек

Я сам не понял, как настал финал —
Без драм и криков, просто по крупицам.
Я стёр себя, я фразы подменял
Улыбкой без участия лица.

Ты шла ко мне сквозь сеточку дождя,
Боясь спугнуть застывшее молчанье.
А я стоял, за край времён глядя,
И мерил жизнь пустым расстоянием.

Мне не хватило духа стать живым,
Сорвать доспех, признаться в каждом шраме.
Теперь в тебе – как в зеркале – мой грим
И всё, что я разрушил в этом храме.

Ты скажешь: «Бросил». Скажешь: «Струсил, скрылся».
Но я тонул – так тихо, как умеют.
Снаружи – цел. Но внутренне – разбился,
Сжимая угли, что уже не греют..

Музей фальши

Не верь глазам – я маска, я подлог,
Не принимай мой облик за основу.
Я выдумал себя, насколько смог,
Приправив ядом каждое из слов.

Я лжец. Маэстро вычурной игры.
Я лгал мирам, но чаще – отраженьям.
Себя убив средь праздной мишуры,
Я притворялся жизнью и движеньем.

Я говорил: «Простил». Но я копил
Свою обиду, словно клад проклятый.
Я нагло врал, пока хватало сил,
Скрывая смехом час своей расплаты.

Коллекционер. Мой душный, пыльный зал
Набит до края злобой и печалью.
Я каждого из вас запоминал,
Чтоб стать для всех непроницаемой сталью.

Полно. Финал. Окончен маскарад.
Я больше не хочу лукавых истин.
Спроси: «Ты как?». Я дам тебе ответ,
Пока патрон в патроннике не свистнет.

Я улыбнусь, прицел вложив в висок,
Напишут в сводках: «Всё благополучно».
Я лгал всегда. И в этот свой срок
Я ухожу – эффектно и беззвучно.

Прейскурант души

Почём нынче нежность и верность?
В каком каталоге искать?
Мы купим любую бесценность,
Чтоб выгодно перепродать.

«Погода?» – шепнешь ты в смятеньи. —
«Её не засунуть в карман».
Она – лишь одно исключение
В эпоху, где правит обман.

Магазины торгуют улыбкой,
Искринкой в прищуре глаз.
Всё кажется прочным и зыбким,
Всё сделано – ради нас.

Хотите тепла и вниманья?
Быть нужным на краткий срок?
Внесите аванс за признанье
И встаньте на наш порог.

Исповедь зверя

Так вышло – я заложник злой неволи,
В моих руках лишь пепел и вина.
Я не могу дарить иного, кроме боли,
Которой чаша сердца всклянь полна.

Мне нечего отдать: в моей пустыне
Лишь горечь, гнев и едкое зерно.
Отчаянье – мой крест и имя ныне,
Я приношу лишь то, чем стал дано.

Не ждите слов добра – во мне нет света,
Я стал чудовищем, рожденным из теней.
Прекрасное во мне давно отпето,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.