Евангелие fm
Эдуард Князев

© Эдуард Князев, 2026

ISBN 978-5-0069-2229-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дисклеймер

Данное произведение является художественным вымыслом и носит исключительно развлекательный характер. Все персонажи, диалоги и события – плод авторского воображения; любые совпадения с реальными людьми, местами или событиями случайны и не преследуют цели кого-либо задеть, оскорбить или дискредитировать.

Автор не ставит перед собой задачу:

– затрагивать, оценивать или оспаривать религиозные, философские или иные убеждения читателей;

– давать экспертные суждения по научным, историческим или социальным вопросам;

– пропагандировать какой-либо образ жизни, взгляды или поведенческие модели.

Упоминаемые в тексте бренды, названия, произведения искусства, музыкальные композиции и прочие культурные референсы используются исключительно в художественных целях и не подразумевают рекламы, критики или иных скрытых смыслов.

Читатель самостоятельно несёт ответственность за интерпретацию текста и возникающие в связи с этим эмоции, мысли и выводы. Автор не несет ответственности за возможные разночтения, субъективные трактовки или иные последствия знакомства с данным произведением.

Возрастное ограничение: 18+ (в связи с наличием разговорных выражений и тем, затрагивающих взрослую проблематику).

© Эдуард Князев, 2026

1

Ну, хотя бы штаны искать не надо. Проснуться можно и в куда худших условиях. Например, не собой. Или не с собой… Вариантов полно. А там и того хуже – можно вообще не проснуться. Где бы найти время? Кружка, бутылка, пепельница. Время не показывается на глаза. Боится, что ли? Или пока стесняется. Как женщина.

Вчера она была обнажена и пылала от страсти, а сегодня прикрывает всё, что обнажила ночью. И колола точно ножами. Словно убийца. А ты не мог оторвать взгляда от лезвий, что своими линиями дополняли окружающий мир и делали его чуточку острее. Чуточку живее.

…

Мысли, остановитесь! Я не помню, во сколько уснул, и не знаю, во сколько проснулся. Но я открыл глаза. Картина была бы более резкая, если бы не такая замыленная. Повседневная.

Сначала мы о чём-то говорили. Затем завязался спор, и началась драка. Нет. Я не мог подраться сам с собой. Это глупо. Что нас не убивает – делает сильнее. Возможно, то, что нас не убило, сделает меня сильнее сейчас. Но бутылка пуста – и это, пожалуй, самая одинокая мысль.

…

Рубашка. Это уже неплохо. Но, может, всё-таки футболка? Интересно, а как с утра собираются модницы, читающие журналы о высокой итальянской моде? Было бы забавно, если бы они тоже выбирали свой наряд из того, что валяется на полу. Тогда мне стоит бросить на пол пару футболок, чтобы создать подобие альтернативы.

…

Пустить бы сигареты в розыск. Последний раз их видели на кухне, на столе. Сколько они не появлялись дома? А какой сейчас день? Очередной.

…

Конечно же, надо сначала понюхать рубашку, прежде чем надеть на себя. Так сказать, убедиться, что мы с ней подходим друг другу. Как собаки. Они нюхают друг друга, не спрашивая о серьёзности намерений. Так и я нюхаю свою рубашку – просто чтобы убедиться, что это рубашка. А всё мама приучила. Ну как приучила? Это был защитный механизм, который стал привычкой. Не пахнет – значит, свежая. Пахнет табаком. Лучше бы женщиной, но и табак меня более чем устроит сейчас. Да, кстати, который час?

…

Сигарета. Одинокая, лежит себе в пачке, точно я в этом помещении. «Поговорим? Ты не знаешь, который час?» Прийти к сигарете без огня – всё равно что на свидание без букета. А зажигалка осталась на рабочем столе. «Прогуляемся? Тут недалеко».

Вот здесь я работаю: вот микрофон, ноутбук и пульт. Пыльно, но я точно знаю, что всё работает и никакие внешние силы не коснулись оборудования. Говорят, что можно вечно смотреть, как горит огонь. Наверно, это не про огонь зажигалки, который вскоре начнёт обжигать пальцы рук, добывших его. Неприветливый огонь. Появляется, как курьер, отдаёт тепло и быстрее уходит.

…

Время. Время точно есть в ноутбуке. Одно из самых странных изобретений человечества – это крышка ноутбука. Я понимаю, что эта жёсткость нужна, чтобы не было родства с крышкой от туалета, которая падает сама. Но как же это некрасиво, эстетически, – открывать ноутбук, придерживая нижнюю часть.

…

«Не шуми так громко».

«Да, Макс, это я. Ты думал, тебя ещё кто-то открыть может? Тут больше никого нет, а сигарета скоро растеряет весь интерес к нашей персоне и обратится пеплом. И мы вновь будем общаться жестами и щелчками. Что тут у нас? Двадцать два – двадцать два. Добрый вечер! Мы начинаем».

2

Умение открывать пиво зажигалкой я получил от отца. Он изобретателен. Вы замечали, что мы не называем имя? Если мы говорим «отец» – это значит больше, чем «Андрей», «Лёша», «Паша», «Вася»… «Отец научил» – аргумент. «Лёша рассказал» – ну, молодец.

А ведь отец появляется под конец. Когда уже дальше некуда – его интересуют события десятилетней давности. И ведь ты рассказываешь. Как будто это было вчера. Где-то приврал, потому что не помнишь. Где-то сгладил углы. Но отчитался. Итог: отец доволен. Мать довольна, что ты пообщался с отцом. Ты? А ты тоже доволен. Просто пока не понимаешь. Ведь когда ты уже не можешь говорить с отцом – только тогда понимаешь, сколько стоили эти диалоги.

…

Зажигалка задохнулась, и я нашёл спички. Боже, я спички нашёл! И ведь красиво же – прикуривать. Вот так. Только себе. Зажигалку ты передашь, а спичка – горячая картошка. Её никто не возьмёт. У вас интим. И вам это нравится. Она затухнет, как затухают любые чувства. Но сделает это быстрее. Сорок секунд.

…

В пустой квартире меня кто-то тронул за душу. То есть за руку. Но рука ничего не почувствовала. А вот душа… Но, может, это всё вымысел? Ну муха села. Ну полетела мимо. Ну что-то было. А ничего не было. Ты лишь почувствовал.

…

Взять себя в руки. Минут тридцать, а потом начнём. Нужно открыть окна. Поможет? Нет. Но нужно открыть. Вдруг оно прячет ветер, а ты такой и не знаешь.

Вообще концепция окна постоянна. Что бы ты ни делал – пока ты не откроешь окно, ты не узнаешь: какая погода, что там во дворе. И вообще – что там, где ты ещё не был.

Окно распахнулось со звуком. Но он стих, а ты давно не пишешь стихи. И теперь вас двое – ты и открытое окно.

Мир, находящийся за рамками окна, – лишь картина, висящая на стене. Он не несёт никакой смысловой нагрузки и не требует к себе пристального внимания. Он просто есть. Как есть ты и открытое окно. Открытое окно и ты. А стало ли легче?

…

Я не один такой. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало… Кого ты видишь в моих глазах? Сколько же их, прекрасных, непохожих. Они просто есть, а ты листаешь их в плеере.

Нет, нет, не время. Сейчас должна играть не она. А сейчас так вообще хочу, чего-то другого.

Мы слушаем музыку – точно слушаем маму, когда живём отдельно. Она что-то говорит, но не нам. Потому что нам уже сказали – тогда. А сейчас пусть напомнит мне о том, что было. И она играет. А ты слушаешь. Но не как тогда. Потому что тогда она попала в ритм души.

Ты можешь поставить её на репит, но она не сыграет заново. Потому что чувства не играют второй раз. У них всего один концерт. И ты его уже слышал.

…

И пусть не арабика, но я в себе. Не в плане «в себе» – внутри. А в плане «в себе» – готов к работе. На часах двадцать три двенадцать, и у меня есть пять минут.

Так что же я могу успеть за пять минут? Уже открытые окна выпадают из списка. С ними же уходит уже отпитое кофе. И догоняет их уже выкуренная сигарета.

Пять минут, которые так и останутся минутами без цели. Они просто были, но ты отчаянно ждал, когда они пройдут. И вот, когда их больше нет, ты не можешь жалеть, что не потратил их на что-то важное. Ты пустил их по ветру, и уже не вернёшь. Но, даже осознавая это, ты продолжаешь ждать, пока они пройдут. Потому что уже ничего не надо. Потому что уже всё есть. Как и эти пять минут, которые некуда деть.

…

Часы показывают двадцать три восемнадцать. Наступило время эфира.

3

Лязг капкана сопровождается криком. Щелчок затвора – выстрелом. Тумблер переключения микрофона – голосом. Моим голосом. С перебивками на музыку.

Я хорош в этом. Я включаю её для себя, создавая фон для всего сказанного. Слова – это всё, что у меня есть. Когда тумблер сменит положение, жизнь разделится на два момента: до и после. Всё, что было до, станет неважно. Это мои слова, адресованные мне. Я знаю конечного слушателя – это я сам. Но всё, что после, обретает смысл.

Я не знаю, кто их услышит. Спасёт ли это чью-то жизнь или подтолкнёт к непоправимому? Это мои слова, которые мгновение назад были только моими. И вот они доносятся из колонок машины с открытыми окнами – чтобы легче дышалось под гнетущим солнцем. Они доносятся из колонок студента, который не спит вторые сутки, так как боится проспать молодость. Мои слова несутся туда, где их услышат, – и, возможно, это что-то изменит.

…

Щелчок тумблера.

…

Мы говорим, что слышим. Но слушаем ли мы? Брэдбери задался этим вопросом и начал сжигать книги. Хорошая аллегория. Если мы не слышим, то мы и не понимаем, что читаем. Оттого и читаем всё подряд. Есть книжка – значит, умная. Есть стих – значит, что-то несёт в себе. Но стихи бывают и с открыток, где заложены две строчки смысла: пожелания на годовщину или день рождения. Не более того.

Мы слушаем и верим. А когда перестаём верить – перестаём слушать. И дальше мы только делаем вид, что слушаем, – чтобы нас больше не обманули. Потому, когда нам говорят правду, мы её не слышим. И интерпретируем сказанные слова как можно комфортнее для себя. Потом это выльется в недопонимание.

Но сейчас в нашей зоне комфорта появилась ещё одна полка. С пиздежом, конечно. Но таким комфортным, что он уже успел стать родным. И таких полок у нас целый шкаф: вот здесь обиды, вот здесь – разочарование. А полка с счастьем где? А зачем для счастья полка? Оно ведь мимолётно.

Боимся поверить или боимся услышать? Ставя телефон в беззвучный режим, боимся, что нам кто-то позвонит, или боимся, что нам никто так и не позвонил?

Страх порождает ложь. Ложь убивает доверие. Доверие – как нервные клетки – не восстанавливается. Потому что доверие порождает ложь. А ложь убивает страх. Ты больше не боишься, что тебе соврут. Ты к этому готов. Но не готов доверять.

Так что ты на самом деле делаешь? Слушаешь или слышишь?

…

Щелчок тумблера.

…

Спинка кресла холодная. Зона комфорта найдена. До начала песни: три, два, один… «Black Keys – Lie» дополнит мои слова своей пронзительной ложью, исполненной с особым доверием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.