# В таинственном парке. Из сборника новелл и рассказов «Мгновения»

Феликс Бродовский

В старом летнем парке медленно распадаются мраморные статуи – одушевлённые жертвы времени, страдающие от заброшенности и забвения.Природа наполняет их обитель жизнью и благоуханиями, солнце пытается согреть их каменные тела, но даже оно не в силах утешить эти холодные, уставшие от долгого заточения божества, чьи повреждённые формы хранят скорбь об утраченной красоте. Но всё неожиданно меняется, когда парк посещают…

Переводчик Руслан Дончевский


© Феликс Бродовский, 2026


ISBN 978-5-0069-1864-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Летнее лазурное небо щедро одаривало землю теплом. В это ясное, свежее утро оно выдалось таким нежным и привольным – похожее дыхание счастливого сердца, наполненного блаженством.

Над бескрайними просторами изредка проплывали одинокие странницы – белые пушинки облаков. Робко огибая лучезарную обитель солнца, они не смели взглянуть на его ласковый лик, лишь таяли от его жаркого дыхания.

Земля жадно впитывала раскалённое золото, роняемое на лету озорным ветром. Деревья, травы и цветы хватали его дуновения с такой ненасытностью, будто норовили растащить всё разом по бескрайнему полю. Но воздушный проказник, играючи и легко, ускользал от любого прикосновения. Макушки лип он бесцеремонно трепал, а когда те, рассердившись, осыпали его цветочной пылью, ещё больше раззадоривался, радуясь новому аромату. Берёзы он дёргал за длинные косы и потешался, глядя, как эти лукавые белоногие девицы, ропща, поправляли растрёпанные пряди, но упрямо продолжали притворяться скорбящими. Травам же он насмешливо шептал: «Скосят вас скоро!» – и, прикинувшись косой, заставлял их смиренно полечь. Даже чужеземным деревьям не было покоя – в туи он швырнул пожухлой листвой акации, хилую пальму ткнул по макушке, а кипарисам крикнул отдаляясь: «И не таких я видывал! Да и кто вы вообще? А ну, марш на кладбище, сторожа могильные!» – и улетал прочь к рыжим, наливным апельсинам, а кипарисы тем временем угрюмо качались ему вслед.

Подлетев к пруду, ветер едва коснулся зеркальной глади и, успевая по пути дёрнуть лебедей за крылья, кубарем рухнул в цветочные клумбы. От густого аромата на миг замер, обмяк, охмелел, было совсем сник. Но ненадолго. Протрезвевшись, он снова встряхнулся, поднял пыльный вихрь, закрутил его и запустил в деревья, а потом уносился на другой конец парка, растеряв в полёте все собранные, благоуханные запахи.

Наступил полдень. Тепло томной негой разлилось по неподвижному воздуху. Разнородные благоухания застыли в пространстве – душистые ароматы цветов опустились к земле, а над ними, едва уловимо, витал лёгкий аромат цветущей липы. Но вдруг резвый посланник Эола снова встрепенулся, подхватил её сладкий, нежный, волнующий запах и разнёс высоко в воздухе.