Александра Горячко
Рыцари Солнца

Пролог

В бесконечном воздушном пространстве, рассекая крыльями облака, парил дракон. Чешуя, некогда бывшая ослепительно-белой, потускнела. Стальной гребень, что сиял так же ярко, как Вечное Светило, потух. А пламя, хранившее жар миллиардов звезд, остыло.

Дракон уже чувствовал, как жизнь, по чешуйке отлетает от шкуры. Знал, что скоро вечность потребует свою плату. Но не был готов платить.

Его обсидиановые глаза, еще не утратившие зрячести, с тоской взирали на бескрайнее небесное море. Безжизненное и одинокое.

Вокруг в тысячах, миллионах крупиц льда томились в ожидании миры. Звали. Просили. Изнывали от желания явить новую жизнь. Но дракон равнодушно проплывал мимо, лишь по случайности задевая льдинки кончиком хвоста.

Он не мог сказать, сколько веков, тысячелетий, эр прошло с тех пор, как в бескрайнем небе засветило его юное Солнце. Но еще помнил, насколько горяча была кровь и как неуверенно затрепетали крылья, впервые почувствовав вкус ветра.

Тогда он был уверен, что вот-вот, в следующей льдистой искорке, найдет его. Свой мир. Тот, что будет не стыдно показать небу. Тот, что примет ворчливая, старя вечность. Но время истлевало. А он рыскал в поисках, пока крылья не одряхли, а пламя не потухло.

Давно канувшие в небытие Зодчие, те, что ковали из синего пламени небо, потешались над драконом. И он все громче слышал их смех. Пока вдруг сквозь этот громогласный хохот не пробился тихий серебристый звон.

«Кап»

Разлетелась в осколки чистейшая нота.

«Кап»

На самом краю Вечного неба, в лучах заходящего солнца вспыхнула огнем искорка. Дракон тяжело взмахнул крыльями и приблизился к ней.

Мир ежесекундно вспыхивал, мерцал, переливалась множеством оттенков. И лед не мог сдержать его, плавился с каждым новым всполохом света.

Старый бог замер, не решаясь даже вздохнуть. Он вновь ощутил, как закипает в ветхих жилах кровь. Как рокочет в груди буйное молодое пламя. Многовековые ожидания не прошли даром. Зодчие могли больше не смеяться над ним.

Дракон нашел.

Все еще не веря, он, как завороженный, смотрел на мерцающую искорку. Вглядывался сквозь истончившуюся ледяную корку, за которой, уже появилась новая жизнь. Жизнь необычная, необузданная. Пульсирующая в унисон с миром. Словно это не свет играл на гранях льда, а несмело бились юные сердца.

Глава 1

Гулкое эхо шагов разбивалось о мраморные своды потолка. Звук разлетался осколками, теряясь средь высоких витых колонн. Человек шел быстро, и шаг его был сродни удару молота. Мужчина спешил. Дыхание сбилось, каждый новый вздох хрипом резал горло. Длинные волосы растрепались, и седина бликами отливала в холодных глазах.

– Не в ваших правилах опаздывать, Хьюго, – приветствовал вошедшего властный голос. Его обладатель монолитом застыл в кресле, даже не кивнув королю.

– Не привык быть гостем в собственном замке, – холодно отозвался тот.

Совет поднялся со своих мест, но Хьюго махнул им рукой, позволяя сесть.

На холодном мраморном лице собеседника трещиной пробежала улыбка.

– Поверьте, это ненадолго.

Черные, непроницаемые глаза сузились, с интересом наблюдая за королем. Ловя каждый вздох, каждое движение, ожидая, какова будет реакция. Но угроза прошла впустую. Лишь невысокий, коренастый мужчина в алой рясе недовольно прошептал:

– Напустили крыс.

И тут же умолк под грозным предупреждающим взглядом своего правителя. Хьюго мог стерпеть детские угрозы от своего гостя, но не собирался позволять поданным оскорблять его. Если Карлос, правитель соседнего Плантагена, никогда не отличался воспитанием, это не значило, что можно уподобляться ему.

– Мы приветствуем гостя с вестями, Валлэн, – сухо произнес король, опускаясь в кресло, и за его спиной тут же возникла тень. Советник был хмур и серьезен. Высокий, слишком худой, с бледным лицом и такими же светлыми, почти белыми волосами.

– Приступай, Оуэн – кивнул ему Хьюго. – Не заставляй нас ждать.

– Да, Ваше Величество, – мужчина шагнул вперед и вновь застыл. Советник был еще молод, тридцать пять лет, тридцать семь – очень молод. Но выглядел человеком, которого опасно недооценивать. Он без видимых усилий выдержал тяжелый насмешливый взгляд зазнавшегося гостя, вовсе не боясь его величия. И получив в ответ одобрительную ухмылку, приступил к докладу:

– Из Регендрауна получено сообщение о попытке вооруженного отряда пересечь границы королевства. Отряд задержали по приказу Его Высочества принца Бриана. Все шестеро умерли при перевозке. По предварительным данным, причиной смерти послужило отравление. Его Высочество предполагает, что солдатам приказали в плен не сдаваться.

На самом деле первые вести из крепости пришли в столицу еще в конце февраля. Но магам было не под силу передать что-то сложнее коротких фраз. Слишком много энергии забирали их линии связи. Гонец же прибыл только на прошлой неделе. Аккурат перед приездом особых гостей.

Оуэн замолчал, и в зале послышался презрительный смешок:

– Его Высочество предполагает, – передразнил черноволосый, – твой сын так ничему и не научился.

Хьюго проглотил оскорбление. Сейчас ему не стоило реагировать на такие грубые провокации. Еще будет время повоевать.

– Нортен не посмеет напасть, – холодно произнес мужчина в красной рясе.

– С каких пор Хранители пламени разбираются в войне? – язвительно спросил гость и обратился к королю: – Что еще передал твой сынишка, а?

Тот сглотнул, на секунду могло показаться, что он ответит на колкость, но Хьюго умел держать себя в руках.

– Нортен собирает войска у границ, король Асбьерн объявил общий призыв.

– В деревнях у подножия Хребта Арона начались волнения, – продолжил Оуэн. – Люди напуганы. Путь через перевал стал небезопасен.

Хранитель открыл было рот, чтобы возразить, но издал только сдавленный писк.

– Но он не посмеет напасть! – с напором повторил он. – Меченая Десятка не допустит! Асбьерна остановят! – от натуги Валлэн чуть ли не подпрыгивал на месте.

– Меченой Десятке и без нас есть чем заняться, – подал голос статный мужчина с правильными, почти идеальными чертами лица. Главнокомандующий, как всегда, говорил неприятные вещи без видимого недовольства. – Пламя угасает в чашах, Арон сулит холодную зиму. Они обеспокоены.

– Следующая зима еще не скоро, Симон, дай хотя бы этой нормально закончиться, – коротышка был явно недоволен, что какой-то военный пес принялся рассуждать о его вере.

– Уже март, – с дальнего конца стола поднялся высокий мужчина. Его кожа была темна как сажа, и сам он напоминал огромный неотесанный камень, мощный и нерушимый, – зима прошла, а на полях так и не было снега. Не ждать нам урожая в этом году. А Плантаген и Берстоун сократили поставки зерна. Если следующая зима действительно будет суровой, – мужчина с почтением кивнул Симону, – то нам ее не пережить. Не вам ли это понимать, Валлэн? Или храмовикам чужды дела земные?

Старичок весь затрясся от возмущения, но Хьюго примирительно поднял руки:

– Не будем ссориться друзья, – а в тоне явно читалось: «не при гостях», – Ты совершенно прав, Мутаф, нас ожидает тяжелый год. И нам нужна помощь.

– Если Плантаген вновь начнет торговать зерном… – начал было Симон.

– Не начнет! – мерзко улыбнулся Карлос+.

– Не начнет, – спокойно согласился Хьюго. – Но у Плантагена есть другое предложение.

– А Десятка… – в очередной раз попробовал начать Хранитель, но его опять перебили.

– Хьюго, Дракон бы тебя побрал, где ты набрал этих шутов? Не продашь одного?

– Держи себя в руках, Карлос, – с паузой на каждом слове проговорил король. – Помни, что ты являешься моим гостем и обязан подчиняться моим правилам.

– Нет уж, старик, – мужчина поднялся с места, – я не твой гость, я твой спаситель. Поэтому, это тебе придется потерпеть мои манеры, – он картинно высморкался, отерев нос тяжелой оконной шторой.

Хьюго, казалось, побледнел еще сильнее, но не произнес ни слова. Только ноздри раздувались, как у разгневанного быка.

– Когда ты перестанешь читать бумажки и донесения своего непутевого сынка? Уже поздно прятаться под трон, пора взглянуть правде в глаза. Твое королевство ждет голодный год, соседи свернули торговлю, Асбьерн засылает разведчиков, провоцирует восстание. Да еще и Меченая Десятка отвернулась от Фолка. Никто не поможет тебе решить проблемы. Никто! – вновь промелькнул оскал улыбки. – Кроме меня.

– Ты летишь поперед Арона, Карлос, – холодно произнес король.

– Прекратите, Ваше Величество, вы и так слишком долго играли в прятки. Нортен не станет нападать сейчас. Зачем сражаться с сытым и здоровым драконом, если можно подождать, пока он сам не сдохнет от голода? Асбьерн подождет у границ. Почешет нервишки вашему принцу, закинет отряды в поселения и подобьет людей на восстание.

– Но Меченая Десятка… – вновь попытался возмутиться Валлэн.

– Меченая Десятка и платка носового вам не даст для белого флага. Совет давно уже не оплот справедливости, и только идиоты считают иначе. Они закроют глаза на удар исподтишка, – Карлос пошел вдоль стола, и каждый невольно замирал, когда мужчина мелькал за его спиной.

– И что же вы предлагаете делать? Молиться? Ждать?

– Вы думаете, ваш всемогущий Арон подарит Фолку свое божественное пламя?

– Да как вы смеете?! – Хранитель побагровел от гнева.

– Успокойся, Валлэн, сядь, – лицо Хьюго утратило жесткость. Похоже, доводы Карлоса возымели над ним власть. Король враз сдулся, за тревожными мыслями потеряв свое величие. Теперь было видно, насколько он стар. Нахмуренный лоб изрезали долгие, глубокие морщины, под потеплевшими серыми глазами стали заметны круги. Больше король не выглядел грозно. Он был просто уставшим стариком. Но вот лоб разгладился, а фигуре вернулась стать. Решение было принято и оставалось его только озвучить: – Карлос прав. Нортен стал представлять опасность для нас.

– Но напасть первыми мы не можем, – Симон оперся локтями о стол. – И что…

Но его перебили:

– Вы упоминали какое-то предложение от Плантагена, Ваше Величество, – пристально глядя на короля, спросил Мутаф. – Самое время.

– Самое, – эхом повторил Карлос. – Скажи им, Хьюго, ты принимаешь мое предложение?

Совет молчал и ждал. Ждал объяснений, но не ответа. Какое предложение решил принять король, без их ведома?

– Принимаю, – бросил тот.

– Тогда не вижу смысла больше задерживаться.

Гость вихрем пронесся мимо кресла Хьюго. И эхо его шагов затерялось в сводах колониального коридора.

– Плантаген предложил помолвку? – потускневшим, тихим голосом спросил Симон. Ему не ответили.

В наступившей тишине Его Величество поднялся из-за стола. Король чувствовал, как, несмотря на прохладу зала, горят щеки.

«Словно юнец», – грустно подумал он про себя, и, обращаясь ко всем, заговорил:

– Карлос обрисовал картину событий.

– Да так точно, будто сам руководить подстрекательством Нортена, – язвительно бросил Симон.

Но никто не отреагировал.

– Нам нужна помощь, – продолжал король, – Фолк не готов к войне. И я собираюсь сделать все, чтобы ее избежать.

– Правильно, – вновь заговорил главнокомандующий. – Лучше добровольно отдать королевство, без боя.

– Если понадобится, – холодно ответил Хьюго. – Я принял решение и сейчас перед вами объявляю о помолвке своего сына сэра Бриана Пэрана, наследного принца королевства Фолк и  наследной принцессы Плантаген, леди Кристины Лавингстоун.

– Отдать без боя, – повторил Симон и направился к выходу. На полпути он остановился: – Для Бриана это будет отличная партия, Хьюго. Но мы понимаем, что Фолк вряд ли продолжит свое существование. Как только Карлос завладеет вожжами, больше не станет ни королевства Солнца, ни его короля.

Остальные ушли молча, хоть им было что сказать своему повелителю. Только Оуэн так и остался тенью у трона.

– Ваше Величество.

– Иди Оуэн, – Хьюго мягко улыбнулся ему. – Иди, и пусть Арон согреет твое сердце.

Советник поклонился и, в последний раз взглянув на короля, вышел из зала. Во взгляде была печаль и сожаление. И от взгляда этого Хьюго вдруг почувствовал себя невероятно жалким. От взгляда мальчишки, который по-настоящему его жалел.

Хьюго сполз в кресле и скинул с плеч мантию. В этот раз Совет не принес облегчения. Он надеялся получить ответы, но вопросы так и остались не решены. Хорошо новых не прибавилось.

Королю неприятно было признавать, что он уже давно упустил бразды правления. Не заметил тот момент, когда вожжи в руках стали рваться.

– Война. Надо же, – с горько вздохнул он. – Под самым носом. Никудышный из меня вышел правитель. Простите, – старческое лицо озарила грустная усмешка. Но никто не ответил и не простил. Вереница правителей, чье время уже прошло, но чья власть еще была сильна, спиралью кружила по куполу потолка. С безмолвных портретов, на Хьюго глядели полные немого укора взгляды.

Он не мог их выдержать.

– Никудышный, – в пустоту повторил король и со вздохом поднялся.

Забытая мантия, так и осталась лежать на полу.

Совет был окончен.

Глава 2

Раннее утро было промозглым. На колосьях в поле драгоценными камнями блестела роса. В воздухе, разделяя два мира, висела полупрозрачная дымка тумана. Скованный дремой, молчал лес. Стих ветер, что бушевал весь прошлый день. Только легкое его дыхание трепало короткие темные волосы, и даже шелеста шагов не было слышно. Лишь тихие вздохи вырывались облачками пара, чтобы в следующий миг испариться. Никому не было дозволено потревожить мир в этот час. Человек принимал правила игры.

Но вот, взметнулся в небо полевой жаворонок, заиграла призывным горном одинокая трель. И в одно мгновение все изменилось. Багровый пузырь, набухавший над пиками восточного хребта, лопнул. Раскаленным стеклом потекло по склону восходящее солнце. Лучи, словно огненные стрелы, пронзили бесформенное белесое тело тумана, и тот дрогнул, отступая под напором света. Мир ожил.

– Какой пример ты нам подаешь, Виктор? – зазвенел голос.

– Плохой. С добрым утром, Лаки, – названный окинул опушку взглядом, в поисках хозяина голоса. Только он подумал, что дуб был бы идеальным укрытием для него, как зашелестели листья, и с дерева спрыгнул огненно-рыжий парень. Он протянул товарищу руку, многозначительно подмигнул, кивая в сторону леса.

– Доброе утро, Грей, – Виктору не нужны были подсказки – еще ни разу Лаки не появлялся без лучшего друга.

– Опаздываешь, капитан, – донеслось с того же дуба. Но вот, говоривший приземлился рядом.

Виктор на миг зажмурился. Сейчас их было тяжело отличить друг от друга. Оба высокие и крепкие. С добрыми открытыми лицами и улыбками во все тридцать два. В случае Лаки – тридцать один.

В золотистом утреннем свете их волосы горели красным огнем. И любой встречный принял бы парней за братьев. Но стоило густой листве деревьев заслонить солнечный свет, как один красный пожар потух, а лица утратили лучистую схожесть. Да и ростом широкоплечий Лаки оказался на добрые полголовы ниже друга.

Наваждение исчезло.

– Все собрались?

– Ага, только тебя и ждем, – Лаки махнул рукой, и компания углубилась в лес. – Можешь не извиняться, – бросил он с умешкой. – Мы же не короли – подождем.

– Да-да, мы понимаем, – нарочито серьезно протянул вслед за ним Грэй, – а вот Винсент не очень, – и, оглянувшись, подмигнул Виктору. Тот слабо улыбнулся в ответ. Ругаться с Винсом с самого утра не хотелось.

Они спешили, а лес тем временем просыпался в разноголосице птиц. Лучи солнца то тут, то там пробивали молодую весеннюю листву и озерцами света падали на землю. Ночью прошел дождь, и теперь от полога тянуло полуденной духотой. Но пока еще воздух был свеж. Сегодня впервые запахло летом.

Вскоре лес начал редеть, впереди проглядывалась поляна. Меж деревьев тенями мелькали люди, обрывками фраз долетали голоса.

На одно мгновение Виктору захотелось остановиться, притаиться в тени крон и наблюдать. Прищурив темно-зеленые глаза с лучистыми морщинками в уголках, парень всматривался в тени, пытаясь различить фигуры друзей. Он замедлил шаг, но в тот же миг Лаки проскочил мимо и, первым выйдя на поляну, крикнул:

– Виктор пришел!

Прятаться было поздно. Стоило ему ступить из-под тени листьев, как над поляной прокатился гром:

– Доброе утро, – в девять голосов прокричали рыцари, и в один миг разрушили волшебство утра.

– Негоже опаздывать, Виктор, – звонко крикнул Арти, подлетая к другу. Он попытался подпрыгнуть и отвесить капитану подзатыльник, но не дотянулся и заехал по уху.

– Не дорос еще, малявка, – оскалился в улыбке Винсент, за шиворот оттягивая мальчишку. И сам залепил провинившемуся оплеуху. Да такую, что у Виктора зазвенело в голове. – Будем считать, что ты извинился.

– Да, я бы лучше извинился, – прокашлял тот, потирая шею. Подзатыльник – самое меньшее, что можно было ожидать от буйного нрава Винсента. Ему не нужно было особого повода, чтобы выйти из себя, а вспылив, парень не признавал авторитета капитана. Необузданность громили оправдывало только то, что он всегда помнил, кто на чьей стороне.

– Сегодня устроим забег, – поздоровавшись со всеми, начал Виктор: – Так что пока разминайтесь.

– Обычная разминка? – Элиот, как всегда взлохмаченный и сонный, скорчил гримасу. – Слишком скучно.

Лаки и Арти активно закивали в поддержку.

– Ну не знаю, – протянул Виктор, – тогда, может, прятки? – он довольно улыбнулся, наблюдая за вытянувшимися в недоумении лицами команды. – Прятки, прятки, – повторил и развел руками, не понимая, чего они ждут. Это послужило командой к старту и не прошло и пары секунд, как поляна была пуста.

– Ты серьезно? – Аден, скрестив руки, прислонился к дереву. Бледное, узкое лицо было словно мазками исполосовано тенями листьев и казалось ненастоящим, неживым. Только светлые глаза холодно блестели из-под черной челки. Этот взгляд пугал многих, но Виктор слишком хорошо знал друга, чтобы бояться его.

– Да, – улыбнулся парень, – хорошая тренировка. Для нас с тобой тоже, – он махнул, приглашая начать игру, но Аден не сдвинулся с места. Он чего-то ждал. И был уверен, что дождётся.

Виктор не боялся друга, но прекрасно знал, что юлить с ним бесполезно.

– Хьюго послал за гонцами, – уже серьезно произнес он. – Весна заканчивается, и она скоро прибудет.

– Придворные утверждают, что девушка – желанный гость в замке, – будто с листа, начал декламировать Аден. – Что король сам нянчил ее много лет назад. Но в хрониках про принцессу сказано только то, что она есть. И не одного портрета, – Аден казался болезненно худым, даже тонким, но голос был тверд. Он ни о чем не спашивал и все же, Виктор предпочел ответить:

– Эти слухи не для нас, – резче, чем следовало бы, сказал он. И мягче добавил: – Достаточно, что Его Величество считает: для Бриана это будет отличная партия.

– Король очень любит своего сына, – Аден зло усмехнулся, – но пора бы уже подумать о благополучии королевства. Хьюго ведь был прекрасным королем.

– Он и сейчас хороший король,  – с нажимом произнес Виктор.

– Сейчас он – хороший человек.

Капитан не нашел что возразить. Хьюго Шестой действительно был прекрасным королем. Он поднял Фолк из того дерьма, в которое королевство кинул его отец. Но теперь Его Величество ослабил хватку. Постарел. Поданные также любили его, но были бы не прочь прокричать «Да здравствует новый король!» А может и «королева».

С этой женитьбой у них совсем скоро появится такой шанс.

Зашелестела листва, и из ближайших кустов высунулась недовольная физиономия Артура

– Вы играть будете?

Виктор с Аденом переглянулись.

– Ну? – еще больше нахмурился Арти. – Идете?

– Идем, – улыбнулся ему Аден и в секунду подскочив к Виктору, щелкнул того по носу.

– Виктор водит! – на весь лес заорал рыцарь, и со смехом скрылся в листве.

Игра началась.

Но капитан не спешил покидать поляну. Прикрыв глаза, он слушал, выжидал, когда под неаккуратным шагом хрустнет прутик. В гомоне птиц и шелесте листвы прочие звуки пропадали, но вот вдалеке, у мелкого озерца захрустел потревоженный тростник. Недовольно заквакали лягушки, еле слышно всколыхнулась вода. Виктор только улыбнулся. Он не пойдет к озеру, даст тому, кто решил одурачить его, времени спрятаться лучше.

Прежде чем бросаться в самую чащу, неплохо бы было проверить все у себя под носом. Медленно и аккуратно, чтобы ни единым шорохом не выдать себя, капитан углубился в королевский лес. Тут не было дорог или тропинок. Даже звери стали редкими гостями в границах замка. И оттого два четких следа босых ног тут же бросились в глаза. Оба были правыми. Шуточка в духе Лаки. Слишком очевидная, чтобы так просто оставить ее без внимания. Виктор пошел по следу и черех два десятка шагов наткнулся на следующий указатель. В единственном лучике света пылал красный волосок, как будто случайно зацепившийся за сломанную веточку.

Виктор сделал круг, убедившись, что во всех прочих направлениях также заботливо оставленны подсказки, и вернулся к следам.

Оценивающие окинул взглядом ближайшие деревья, а затем подобрал с земли пару шишек. Прицелился. И в следующий миг с ветвистого дуба послышалось отчетливое «Ой». Листья зашелестели, но никто не появился.

– Я нашел тебя, Лаки, – понимая, что иначе тот не слезет, крикнул парень.

– Я нашел тебя, Грей, – он запустил втору шишку в соседнюю крону.

Секунда и оба рыцаря свалились со своих насестов. Вид у них был недовольный. Оба явно гордились своими ложными следами и были расстроены, что план провалился.

– Стоило ли прятаться вместе? – добродушно улыбнулся Виктор.

Те насупилась и ничего не ответив, побрели к поляне.

Было слышно только, как Грей бормочет себе под нос:

– Он так всех скоро шишками закидает.

– Так уж скоро, – недоверчиво прошептал в ответ рыжий, – одного Адена искать не меньше часа.

«Адена искать, как раз таки, и не надо», – улыбнулся про себя Виктор, но вслух промолчал. Ему на миг почудилось, что ветерок принес из чащи слабый мускусный запах. Удушающий, животный. Но вот наступило затишье, и запах исчез до того, как капитан понял, что это было.

Парень обошел орешник и стал забирать влево. Он шел с таким расчетом, чтобы обогнуть озеро и выйти с противоположной стороны, возле развалин охотничьего домика. Виктор не сомневался, что там подготовлено что-то интересное.

Ветер еще дважды приносил мускусный запах, и капитан дважды менял направление, стараясь не сильно отклоняться от основного пути. В какой-то момент вонь усилилась, а в следующую секунду парня мощным ударом откинуло в сторону, и кто-то с силой прижал его к стволу дерева.

– Попался, капитан, – прорычал Винсент на самое ухо. Хватка тут же ослабла.

– Ты уже мертв, – отплевываясь от шелухи коры, ответил тот. В шаге от него, так близко, что был слышен запах пота, стоял Винсент.

– На секунду я принял тебя за кабана, – в висках бешено стучала кровь.

– На секунду я принял тебя за идиота, – безразлично отозвался Винс. Подбородок ему рассекла тонкая алая нить. Капитан спрятал нож. После первого удара ему потребовалась целая вечность, чтобы вспомнить, что это игра, и остановить руку. Но даже сейчас, что-то внутри подсказывало, что разоружаться рано. Хоть Винсент уже ушел.

В обычном бою он бы победил. Первым найти того, кто ищет тебя – отличный план. Но в этот раз был не бой, была игра. И от той ярости, что на миг проскользнула в глазах товарища, Виктору было не по себе. Он чувствовал себя врагом.

Он присоединился к ним пять лет назад. После смерти тогдашнего капитана. Винсента выбрали из всех учащихся Града – крепости, где готовят солдат. Удостоили чести стать одним из легендарных Рыцарей Солнца. А в итоге, оказалось, что он просто закрыл дыру. Пришел на место погибшего и не смог заменить его. За пять лет они так и не стали друзьями. Хотя от них требовали всего лишь быть командой.

Капитан не успел двинуться дальше, как послышался крик. Разрывая переплетенные корни, похожий больше на лесное чудовище, чем на человека, на поляну выбрался Николас. Он бежал вслепую, как ребенок, уткнув лицо в руки, и, в конце концов, свалился, споткнувшись. Парень больше не кричал, только тихо постанывал.

– К Арону этих пчел! – разобрал Виктор, подойдя ближе. В этот момент друг отнял ладони от лица, и капитан еле сдержался, чтобы не засмеяться. На и без того пухлом лице Ника, двумя воспаленными шишками красовались укусы.

– Ну и на кой ты туда полез?

– Думал, ты не догадаешься, что есть такие идиоты – у пчел прятаться, – недовольно пропыхтел Николас и тут же скорчил гримасу боли.

Назвать Ника идиотом было бы несправедливо.

– Возвращайся, Аден для тебя что-нибудь найдет, – капитан сочувственно похлопал товарища по плечу.

– Так ты уже нашел Адена? – Ник отряхнул штаны от сухих листьев.

– Я его не искал.

Друг только фыркнул в ответ и не стал ничего спрашивать, знал – бесполезно. А капитан вернулся к поискам. Впереди еще ждало озеро. Заканчивался первый час игры, а четверо еще были не найдены. Стоило поспешить, чтобы побить прошлый рекорд Элиота. Он отыскал всех за час.

От озера вновь донесся сухой треск. Это не было похоже на случайно задетый тростник. Казалось, это кабан ломится через густой подлесок.

– Одного кабана мне сегодня хватило, – протянул парень.

– Виктор! – в следующую секунду разнеслось над лесом.

– Это что-то новенькое, – хмыкнул капитан и стал ждать. Через пару минут беспрерывного зова, к нему вышел Оливер.

– Ты не слышал, как я тебя зову? – возмущенно спросил он.

– Слышал.

– Ох, – парень явно не хотел распинаться, но все-таки начал: – Давай сойдемся на том, что я добровольно сдался в плен? – лицо, с тонкими девичьими чертами и резко выделяющимися скулами, сейчас выражало крайнее недовольство. В длинных светлых волосах запутался репейник, и у Оливера никак не получалось его достать. Это расстраивало намного больше проигрыша.

Виктор скептически приподнял бровь.

– Ну, хорошо, – друг даже не посмотрел на капитана, – сначала сдался в плен, потом отравил.

– У тебя всегда с собой есть яд?

Тот опять тяжело вздохнул и извлек из внутреннего кармана пузырек.

– Для тебя всегда найдется.

Оливер довольно воскликнул, ему наконец удалось вытянуть репейник из волос.

– Славно, – парень почти любовно провел рукой по прядке, распутывая последние узелки, – думал, придется резать, – он, кажется, забыл о том, что они еще недоговорили.

Виктор про себя усмехнулся. Тяжело было представить ситуацию, в которой красавчик Оли согласился бы отрезать хотя бы прядь. Он не был способен на такую жертву. Хотя чем длиннее становились волосы, тем сильнее было заметно, что желтоватый льняной цвет уступает место травянистому. Древняя кровь лесного народа требовала выкуп за красоту.

– Мог бы просто воспользоваться своей магией.

– Вот еще! И ходить потом как гороховый стручок?

Сравнение было что надо.

– Ну, выбирай: плен или красота?

– Прямо сейчас – красота. Прости, Виктор, но ты мне не страшен, – окинув товарища оценивающим взглядом, произнес он.

– Тогда думаю, ты без всякого страха останешься после тренировки и будешь наматывать круги по лесу?

Парень поморщился:

– Пойдет, – в конце концов, согласился он. Оливер был капризен, порою совсем невыносим. Но он всегда трезво осознавал, какие последствия может принести его решение. И без лишних вопросов принимал наказание. Только потому, что сам его выбрал, отказавшись от чего-то другого.

– Кто там остался?

– Флинт, Артур и Элиот.

– О, Флинт это серьезно – найдешь, только когда споткнешься. Постарайся успеть до полудня, а то я спекусь раньше, чем тренировка закончится, – и он не спеша пошел через лес, абсолютно неслышно ступая босыми ногами. Давал капитану понять: если бы он не захотел, его бы никто не услышал и не нашел.

Теперь никто ему не мешал, и Виктор наконец-то вышел к озеру. Берег мягкий, илистый отвечал на каждый шаг характерным чмоком. Но проходило несколько минут, и след исчезал, рассасывался, будто гребок ложки в поднявшемся тесте. Вот и теперь Виктор так и не нашел ни одного отпечатка. Зато обнаружил источник треска, что слышал в самом начале: в камышах была проломлена тропинка.

Сухие колосья, пережившие бесснежную зиму, теперь ломались от легкого прикосновения. Стоило только задеть стебелек и – крак – тот уже рассыпался трухой. Пройти мимо, не потревожив хоть одного, было невозможно, и капитан не мог понять, кому понадобилось ломиться через заросли, когда большая часть берега была пуста.

В том, что на озере прятался Элиот, Виктор был уверен. Артур не любил воду, а Флинт не стал бы забираться так далеко. Оставался только фокусник, признанный мастер маскировки и любитель водить за нос.

Капитан пошел в обход озера, стараясь держаться как можно ближе к воде. Идти далеко не пришлось. В десяти шагах от проломленной тропинки доживало свой век полусгнившее дерево. Уродливые корни торчали из воды как скрюченные пальцы. На одном из них сидела жаба и недовольно надувалась, глядя на незваного гостя. Виктор шикнул на нее, и квакша, возмущенно крякнув, шлепнулась в грязь. Но не поплыла, а гордо зашлепала к зарослям. Капитан проводил ее взглядом.

– Мелко даже для жабы, – улыбнулся он и, закатав штаны, ступил в ил. Холодные, скользкие щупальца водорослей обвили ноги, слизкие комья забились между пальцами. Но вопреки ожиданиям, под водой никого не оказалось. Только легкие волны кругами расходились от шагов. И от них, казалось, что бурая жижа, затопившая ствол дерева, вздымается от дыхания.

Виктор с сожалением цыкнул, ловя запоздалую догадку. Ему пришлось замереть на несколько минут, прежде чем вода, разбуженная шагами, успокоилась. Но грязь в полом дереве, продолжала мерно вздыматься в ритм человеческого дыхания. Капитан плеснул горсть чистой воды на корни. Грязь отступила, на черном фоне белым пятном сияло лицо.

– Браво! – Элиот выглядел не лучше мертвеца. С ног до головы перепачканный илом, укутанный, как в паутину, водорослями и со сбившимися, торчащими в разные стороны волосами.

Виктор протянул ему руку, помогая подняться.

– Ты превзошел сам себя.

– Тогда ты бы не смог меня найти, – Элиот стянул и бросил в воду рубашку. – Сколько у меня есть времени?

– Флинт и Арти, – коротко отозвался Виктор. Фокусник просиял:

– Значит, могу не спешить, – и, сделав несколько огромных скачков, он нырнул в озеро. За ним, как королевская мантия, тянулся темно-бурый шлейф.

Пора было завершать игру. И в тот миг, когда капитан уже повернулся, чтобы идти, с дальней границы леса прилетел крик. Кто-то звал на помощь. Элиот в одно мгновение очутился на берегу. Виктор сорвался следом, успев только подумать, что никто из своих так кричать не мог. Голос был незнакомый, высокий и испуганный.

Он долетал со стороны поляны. От этого становилось спокойнее. На поляне Аден, значит, бояться нечего. Парень хотел сказать фокуснику, чтобы сворачивал, но неожиданно споткнулся и вместо предупреждения из груди вырвался вскрик. Содранные колени заныли от боли. Не останавливаясь, он прополз несколько шагов на четвереньках и уже собирался бежать дальше, как почувствовал, что ладонь упирается во что-то упругое и мягкое. Виктор посмотрел вниз и замер: незаметные в лесной подстилке, на него смотрели два немигающих карих глаза. Не прошло и секунды, как листва зашевелилась. Еще мгновение назад Виктор был уверен, что ему мерещится лесное чудовище, но вот перед ним выросла фигура.

– Я слышал крик, – безразлично произнес Флинт, отряхиваясь бороду от сосновых иголок.

– Да, – сдавленно ответил ему капитан, – поспеши, – и больше не задерживаясь, отправился к поляне, а про себя подумал: "Вот уж правда, не найдешь пока не споткнешься".

Когда Виктор с Флинтом появились на поляне, остальные уже были в сборе.

– Во, выловил, – Винсент вытолкнул навстречу капитану подростка. Из-за мешковатой, не по размеру, одежды, было не разобрать, кто перед ними – миловидный мальчика, или не очень красивая девочка. Винс вцепился ему в ворот, и тот извивался как угорь в бочке, рвался, пытался высвободиться, но при этом лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Только прозрачные серые глаза блестели то ли от страха, то ли от сдерживаемой ярости. – Я предложил наказать, но святоша Аден против.

Капитан представлял себе, какие наказания предпочитает Винс. Хорошо, что Аден остался прятаться на поляне. Иначе пришлось бы им раскладывать погребальный костер.

Виктор повел рукой.

– Отпусти.

Винсент помедлил, но все же ослабил хватку, давая пленнику вырваться. Тот отскочил на несколько шагов, но быстро понял, что бежать некуда, и замер, исподлобья озираясь на остальных.

– Сколько тебе лет, мальчик? – почти ласково спросил Аден. Этого тона мог испугаться даже Оуэн.

– Восемнадцать, – ответил тот звонким голоском. В нем не было ни тени страха.

– Врет, – хмыкнул Грей. – Сдадим страже?

– Повесят.

– Тогда не вижу разницы, – не унимался Винс, – мы его пришьем или олухи из гарнизона.

Подросток вскинул голову. Вильнула тонкая длинная косичка светлых волос. Взгляд был горд и выражал столько призрения, что на миг могло показаться, что это он их судит, а не они его. И все же от капитана не укрылось, как побледнели его щеки.

– Ты же не убьешь ребенка, Виктор? – воскликнул Арти. По лицам рыцарей скользнули улыбки. Но вопрос остался без ответа.

– Он нарушил закон, – рассудительно заметил Аден.

– Ага, – хмыкнул Лаки, – подглядел, как мы играем в прятки – королевская тайна раскрыта. Давайте просто отпустим.

– Хорошая идея, – Виктор кивнул и невольно улыбнулся, заметив, как одинаково вытянулись лица у Адена и Винсента. – У тебя пять минут, – обратился он уже к подростку, – добежать до границы леса. Если попадешься стражникам – твои проблемы.

– А если я не успею добежать? – нагло спросил он.

– Я тебя догоню, – плотоядно оскалился Винс.

Второго приглашения не понадобилось. Подросток сдержанно кивнул и, дождавшись ответного кивка от капитана, спуганной белкой метнулся в гущу леса.

Никто не пошевелился. Виктору казалось, что каждая секунда почти осязаемым гулом разлетается в воздухе. Он чувствовал себя диким зверем, притаившимся в кустах. Напряженный комок мышц, готовый отреагировать в одно мгновение. Весь он превратился вслух. Пять минут это очень много. Пяти минут ему хватит. Должно.

– Время вышло! – вдруг крикнул Винсент и бросился в лес. Арти метнулся ему на перерез, но отлетел в сторону, не в силах остановить великана.

– Еще нет! – почти прорычал юный рыцарь и припустил следом. Это стало сигналом. Поляна ожила. Время, стремясь нагнать упущенное, полетело быстрее, и только натужный гул секунд в воздухе остался прежним. Все одновременно бросились в погоню. Винс не станет церемониться: придушит на месте.

Лес вокруг смазался, превратился в сплошное размытое пятно. Оно вспыхивало солнечными бликами. Пульсировало. Зверь, выжидающий в засаде, приступил к охоте. Теперь существовал только он и его цель. Только стук крови в ушах и пьянящий бег, казалось, целиком заменивший жизнь.

– На помощь! – взметнулся над верхушками деревьев крик. – Помоги!.. – умолк на полуслове. На мгновение наступила тишина, но вот она прорвалась множеством голосов. Стал слышен шум борьбы, сдавленные крики и стоны. Они раздавались совсем рядом, но капитану потребовалось бесконечно долгое мгновение, чтобы очутиться на опушке.

Борьба была окончена, на земле, в каких-то пол шагах от границы леса ворошился сплетшийся клубок. Винсент с диким звериным рычанием тянул пятерню к шее беглеца. Тот извивался, мертвой хваткой вцепившись в руку врага и всеми силами пытаясь вырваться.

– Отпусти! – крикнул Виктор, подлетая к Винсу и хватая его за плечи, но тот только отмахнулся, как от назойливого комара. Удар был такой мощи, что Виктор отскочил на несколько шагов. – Винсент! – Громила опомнился, остановился.

– Ну, ладно-ладно, – недовольно пробурчал он, отпуская беглеца.

Тот, более не спрашивая разрешения, скрылся за верстовыми столбами, отмечающими границу леса..

– Ты, – капитан перевел дыхание и обернулся к Винсу.

– Наказан? – перебил тот.

– Начистишь парадные доспехи к празднику Дракона!

– Что? – ухмылка сползла с лица рыцаря. – Это слишком! Уж лучше картошку!

– Отлично. Значит, потом займешься картошкой.

Рыцари рассмеялись. Только смех их вышел нерадостным, напряженным. Удивительно много проблем было от одного заблудившегося мальчишки. Или девочки.

Когда молчание стало почти осязаемым Лаки вдруг хлопнул Грея по плечу:

– Я вот как чувствовал, что нельзя на дереве прятаться, а?

Друг кивнул.

– Вот Аден молодец, никогда бы не додумался вернуться прятаться на поляну. А главное, как Виктор тебя раскусил. Я бы не смог.

– Куда уж тебе, – беззлобно бросил Аден.

– Вот-вот. Так кто же все-таки победил, Виктор?

Капитан пожал плечами. Ну не скажешь же «дружба», после всего что произошло.

– А ты где прятался, мелкий? – не дождавшись ответа, спросил Лаки у Артура.

– Так я того, – Арти не смог сдержать улыбки, – ровненько над тобой сидел. На несколько веток выше.

Глава 3

Мышка неслась сквозь лес, из-под копыт разлетались сухие ветки и корни. Взмыленная лошадь то и дело спотыкалась, и Виктор считал секунды до того, как они разобьются. Но скачка не кончалась, а они пока еще были живы.

Все вокруг напоминало представление магических огней, что так любят пускать на ярмарках странствующие волшебники. Воздух, наполненный тяжелым удушающим смрадом, казался почти осязаемым от цветных водоворотов и облаков дыма. Шары света взрывались искрами, рассыпались блестящими фонтанами и взмывали в небеса ракетами.

Но Виктор не слышал ни взрывов, ни треска ломающихся веток. Его мир был погружен в тишину. Капитан отстраненно наблюдал за танцующими огнями и не мог вспомнить, как он здесь очутился. Еще мгновенье назад «Бегущие» возвращались с тренировки, и вот он скачет сквозь незнакомый лес.

Из темноты вырвалась очередная колдовская ракета и разлетелась искрами перед самым носом Мышки. Кобыла испуганно вздыбилась. Капитан схватился за вожжи, но руки словили только воздух. А в следующее мгновение бесконечная скачка превратилась в бесконечное падение.

Лес исчез, и мир перестал полыхать. Но темнота не принесла с собой успокоение. Раскатами грома в сознание ворвался звук. От нескончаемого скрежета и писка сводило зубы. Крики и стоны заполонили голову, и невозможно было избавиться от них, просто заткнув уши.

– Помогите! – вдруг отчетливо прокатилось в пустоте. – На помощь!

Голос казался смутно знакомым. Точно, он уже слышал его сегодня утром. Капитан протянул руку, надеясь на ощупь выбраться из этой бездны. И стоило пальцам схватить тьму, как она тут же порвалась, исчезла. Он вновь очутился в лесу.

– Помогите! – крик задохнулся нечеловеческим визгом боли. Виктор подхватился с земли и кинулся на помощь. Ветки больно хлестали по лицу, обжигали голые руки. Рассеченные губы кровоточили, и рот был наполнен вязкой отвратительной жижей. Она смолой склеила зубы, лилась в горло и забивала легкие. Дышать становилось все труднее, но он не переставал бежать, наугад выбирая дорогу.

Всего шаг и вместо деревьев капитану представилась опушка с развалинами ветхого домика. Вдалеке на синеве неба чернел контур замка.

Никто больше не кричал, лишь на траве тихо попискивало и корчилось от боли изуродованное тело. Капитан опустился рядом с ним на колени. Он перевернул человека на спину и отпрянул, увидев лицо. Мертвые губы растянулись в жуткой улыбке, серые глаза превратились в два мутных стеклышка.

– Ты не спас меня! – с надрывом выкрикнул мальчик, и изо рта его полилась кровавая пена. – Убийца! – уже мертвым прошептал он.

– Убийца, – раздалось вкрадчиво из-за плеча, и холод пробрал от того, насколько родным звучал этот голос.

Виктор вскочил, готовясь защищаться…

Но комната оказалась пуста.

Предрассветное небо серело в проеме окна и отражалось в холоде стального клинка. Капитан, весь мокрый от пота, сидел в своей кровати, не опуская меча. Он еще не понял, не осознал, охваченный кошмаром, что это был всего лишь сон.

– Опять, – прошептал парень и рухнул лицом в подушку. – Опять! – разлетелся его сдавленный стон.

***

С замковой стены открывался захватывающий вид на город. Мюррей утопал в последних лучах заходящего солнца, и, казалось, был залит расплавленным золотом. Только здесь, на высоте, было возможно понять истинное значение названия королевство Солнца. Фолк поистине был владениями небесного светила.

Столица светилась. Древние зодчие, что выложили камнем первую мостовую города, некогда хотели превратить Мюррей в неприступную крепость. Вдохновляясь пустынными арханами, они жали дома друг к другу, настраивали мостки и переходы, путали ходы и возводили стены. И в итоге превратили его в ажурную салфетку. Словно узоры мастеров из туманного островного Бранта, узкие и широкие улицы рассекали полотно города.

На крохотных перекрестках ютились фонтаны. Над низкими – не выше третьего этажа – ярусными крышами взмывали шпили. Они устремлялись в небо, словно пытаясь вытянуть Мюррей за шкирку, приблизить к солнцу своими сияющими пиками. И бронзовые флюгера: драконы и совы, кошки и кони – пылали в закатном солнце огнем.

Далеко внизу, городская жизнь сменила свое обыденное размеренное русло. Она кипела в затухающем городе. Люди готовились к празднику. Окна и двери были украшены корзинами цветов, а на флюгерах развивались алые и золотые ленты. Лавочники спешно сворачивали торговлю, сегодня покупателей больше не будет – людям есть чем занять себя в весенний вечер. Женщины семенили по узким улочкам, взвалив на плечи корзины с продуктами, спешили, летели, чтобы успеть с приготовлениями. И только на площади у фонтана по-прежнему беззаботно играли дети. Им не было дела до взрослых забав. А между тем, до Часа Дракона оставалось всего два дня. Мюррей ждал.

В этом году город встречал Арона намного раньше, чем обычно. Еще не наступил июнь, а в Фолк уже пришло лето. Вот на дальней башенке первым вестником ночи вспыхнул фонарь. Затем еще один, и еще. А стоило последнему фонарщику закончить свою работу, как солнце, прогоняемое сумраком снежных гор, покинуло город. Спряталось за дальний пик, подпалив его багряным заревом. Вечер вступил в свои права.

Он видел эту картину изо дня в день с самого начала своего правления. Каждый вечер, когда солнце тускнело, Хьюго отправлялся в путь. Оставляя охрану позади, король устремлялся вверх. К небу. Сто сорок ступеней вели его на крепостную стену, и он мог пройти их не глядя. Ничего не менялось. Король называл это счастьем.

Уже пять десятков лет Фолк не знал войны. Окруженное хребтом гор, королевство было самой надежной крепостью. Только у Пасти Арона, долине, где по легенде лежат хвост и голова великого Дракона, да в полонине Регендрауна, где покоится его крыло, враг мог найти лазейку. Многие века вражеские войска штурмовали королевство, ослепленные блеском золота и камней. Рвались к богатствам, что скрывают горы. И многим пришлось остаться там навсегда, пока весь мир не понял, что с Солнцем воевать не стоит.

Его Величество оторвал взгляд от пленяющего вида и пошел вдоль зубчатого края стены. Он еще помнил Мюррей другим. Грязным и пыльным, с разбитыми военными обозами улицами, и обрушившимися под катапультами башнями. Военным городом, который создал его отец.

Пять десятков лет понадобилось Хьюго, чтобы вернуть столице покой, раздать долги и укрепить мирные связи с бывшими врагами. И вот, снова волнения.

Король не боялся Нортена и его подстрекателей. Он ждал, когда вилы поднимет напуганный народ. Хьюго помнил прежние восстания. Ни на одном поле боя гнев не был так силен, как на деревенской сечи. Дурак тот, кто недооценивает мужика с молотом.

Первым делом нужно было успокоить народ. А свадьба, даже если это свадьба на кострах – всегда праздник. Людям нужен этот праздник. Им нужна уверенность. Пусть невеста без приданного, а жених погряз в войне. Свадьба – это надежда. Да, эта помолвка не оставляла ему шансов удержать трон. Без нее проигравших будет намного больше.

– У Карлоса чудесная дочь. Совсем не похожа на своего отца, славная девочка, – вслух произнес Хьюго и улыбнулся своим воспоминаниям.

Он видел Кристину совсем недавно. Чуть больше десяти лет назад. Но то, что казалось малым сроком для старика, превращалось в вечность для того, кто молод. И все же, он верил, что принцесса не изменилась.

Над Мюрреем раскатился тяжелый колокольный звон. Главная площадь вспыхнула огнями, и издалека еле слышный долетел крик:

– Десять!

Для короля колокол звучал набатом, но это был всего лишь часовой. Сто сорок ступеней свели его с крепостной стены. Пока еще ничего не изменилось.

***

Обеденный зал уже давно ожидал гостей. Широкий дубовый стол под безупречно белой скатертью манил разнообразием блюд. Запах стоял настолько соблазнительный, что Ник еле сдерживал слюни, чтобы те не потекли из-под забрала. Он был большим любителем поесть, и каждый прием давался ему пыткой.

Принцесса опаздывала. Ожидание длилось не меньше часа. Но никто за столом не обмолвился и словом за это время. Все замерло. Даже с кухни, где не прекращалась работа, не доносилось ни звука. Слуги застыли в дверях, храня на своих лицах странную смесь страха и почтения.

Виктор стоял в тени трона. Капитан «Бегущих» в громоздких парадных доспехах напоминал литого солдатика. Гребенчатый шлем украшал королевский герб – дракон, схвативший собственный хвост. Сталь переливалась в тусклых лучах солнца, льющихся из высоких стрельчатых окон. Тяжело было представить, что этот костюм, предмет роскоши и почета, пережил больше двадцати хозяев. И не известно еще сколько переживет. Эти доспехи ковались первым Рыцарям Солнца и с тех пор не знали замены. Как и сами «Бегущие». Оттого простому люду могло показаться, что легендарные войны бессмертны. Это вселяло ужас и уважение. И лишь немногие знали, что на протяжении тысячелетия под броней скрывались разные люди.

Вот и теперь, вдоль стен зала, торжественным караулом стояло десять игрушечных фигурок. Мало кто знал их имена.

Когда тишина стала невыносимой, вдруг щелкнула открывающаяся дверь. Намасленные петли не издали ни звука, пропуская гостей. В зал в сопровождении патруля вошли двое. Юный маг и вчерашний знакомый рыцарей. В этот раз подросток был одет в женское платье.

Виктор бросил быстрый взгляд на Винсента. Не нужно быть пророком, чтобы догадаться, что тот сейчас чувствовал. Капитан успел послать хвалу Арону, что их лица спрятаны под забрала, но стоило ему встретиться взглядом с вошедшей, как он понял – принцесса прекрасно знает, кто скрывается за ними.

В холоде серых глаз еще блестели те гордость и осуждение, что капитан видел на поляне. Но лицо было бесстрастно – девушка ни единым жестом не дала понять, что она помнить о случившимся накануне.

Теперь мешковатые одежды сменило простое синее платье, подпоясанное белой лентой. И все же принцессу до сих пор без труда можно было принять за мальчишку. Вся она была нескладна и угловата в своей худобе. Строгое, узкое лицо обрамляли ломкие светлые волосы. Редкая коса едва касалась лопаток.

Болезненно тонкие пальцы были переплетены на поясе. Девушка казалась непреступной и холодной. Она не была красива. Но Виктор ловил себя на том, что любуется надломом ее шеи и строгим блеском глаз. Принцесса обвораживала, своей гордой статью.

Ее спутник, немногим старше девушки, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Его шаг был резок, будто он каждым движением бросает вызов залу. Он так и не сменил дорожный костюм и теперь выделялся своей потрепанностью. Только натянутый на пшеничные кудри алый берет сверкал чистотой. Принцесса прибыла с личным магом. Еще учеником, но, несомненно, уже мастером. Три золотые стрелы – отличия последней ступени обучения – сверкали на отвороте берета.

– Чувствуйте себя, как под крылом Арона, – Хьюго поднялся.

– Пусть истинное Пламя сбережет ваш дом, – склонилась принцесса.

– Сколько лет, девочка моя, сколько лет, – вздохнул король, принимая девушку в свои объятия.

– Как я рада видеть вас, дядюшка, – звонко рассмеялась она, и образ ледяной королевы пал. Кристина подхватила Хьюго под руку и повела к столу. Ворот платья сполз, теперь на ее шее были хорошо видны синяки, отпечаток пятерни. Но почувствовав, что на нее смотрят, принцесса тут же подняла воротник и, последний раз бросив взгляд на капитана, заняла свое место.

– Скажите, дорогая, – первым нарушил молчание Симон, – как долго вы планируете быть нашей гостьей? – главнокомандующий с легким прищуром посмотрел на принцессу, ожидая ее реакции. Он не хотел смеяться над ней, просто старику было интересно, что думает о своей роли сама девушка.

– Поверьте, пока во мне не пропадет нужда, я не покину королевство Солнца.

Симон остался доволен ответом, но до конца вечера больше не проронил ни слова.

Ужин проходил за скучной светской беседой. Герцоги справлялись о здоровье Его Величества короля Карлоса. Но не рисковали говорить о Катерине, младшей сестре принцессы. О ее безумии знал весь свет.

Кристина отвечала с улыбкой, но в каждом ее взгляде сквозила усталость от этого вышколенного вечера. Принцесса, похоже, не любила приемов. И внимательный взгляд без труда мог понять: ей было абсолютно плевать на здоровье чьего-то там батюшки, на погоду в неизменно жарком Арре, на особо удавшихся рябчиков. На всю бесцветную чушь, которой набивали рот высокочтимые гости только для того, чтобы не говорить о том, что их волнует. О действительно важных вещах.

Час проходил за часом, блюда сменялись, принцесса продолжала с улыбкой лгать. И Виктор проникался к ней все большим и большим уважением. Ему даже казалось, что не заступись он за девушку накануне, она сама смогла бы постоять за себя.

Время от времени Кристина кидала на него взгляд пепельных глаз. Но смотрела с такой глубокой грустью и болью, будто бы видела под его доспехами кого-то другого. Могла ли она знать его отца? Сегодня он бы не удивился и этому.

Казалось, прошла целая вечность, но вот, зазвонил серебряный колокольчик, и слуги, вновь вынырнув из потайной дверцы, убрали со стола.

– Рад был нашей встрече, Ваше Высочество, – учтиво поклонился главнокомандующий.

– И я не менее.

Гости подходили, чтобы попрощаться, и каждому она улыбалась одинаково учтиво и безразлично.

И только Оуэн, склонившийся, чтобы поцеловать ее руку, был удостоен искреннего и теплого взгляда. Он ответил такой же лучистой улыбкой. И, откинув приличия, обнял девушку. Словно старший брат. Такой улыбки Виктор никогда не видел на лице советника.

Но вот вереница гостей закончилась. Когда за последним закрылась дверь, Хьюго кивнул Виктору. Капитан поднял руку – «Бегущие» парадным караулом покинули зал. Теперь они остались с королем и принцессой одни.

– Разрешите представить вам, моя дорогая, Виктора, – капитан снял шлем, склонился перед Кристиной. – Уже пять лет возглавляет отряд «Бегущих».

– Лучшие рыцари королевства, – с легкой усмешкой кивнула девушка, принимая его приветствие. Руку для поцелуя не подала, – Встаньте. Мне очень жаль, Виктор, – в этот раз она не лукавила. – Вашего отца. И «Рыцарей Солнца». Великая утрата для Фолка.

– Мы достойны занять места своих отцов.

– Вы юны, – без тени презрения сказала Кристина.

Виктор ничем не выдал раздражения, но в глубине его глаз заплясали угольки.

– Пусть так, моя дорогая, – тоже ощутив напряжение, мягко сказал Хьюго, – «Бегущих» не наберешь из солдат Града и не найдешь в городском гарнизоне. Они молоды, но их воспитали лучшие.

– Даже Артур сможет защитить вас, хоть ему еще нет семнадцати.

– Я имела удовольствие убедиться в этом, – как кошка улыбнулась Кристина. Но ее взгляд оставался холоден. Виктор не отводил глаз. Он уже понял, что она не собирается ничего говорить королю. Не собирается, но при этом желает узнать, как далеко он сможет зайти, чтобы защититься.

Капитан защищаться не собирался. Принцесса осталась довольна.

– Пройдемте в покои, – прекращая незримое противостояние, сказал король. – И ты тоже, Виктор. Вы оба… – но недоговорил.

Из обеденной залы они вышли в центральный коридор. До королевских покоев, что находился в западной башне над тронным залом, вела узкая боковая лестница. Во время пути никто не произнес слова, но как только за спинами вошедших захлопнулась дубовая дверь, король начал:

– Твой путь был долог, дорогая, – он сел за стол. – Три дня назад от Бриана пришли новые вести. С торговыми обозами через перевал прошли солдаты Нортена. Без знаков отличий, без оружия. Они сожгли две горные деревни на Тропе, прежде чем их перебили.

– Но как? – Кристина побелела, – Вы же сказали…

– За перевалом их ждали. Вместе с северянами повесила пятнадцать наших людей. И не известно, скольким удалось спастись. Бриан закрыл границу.

– Но ведь через Регендраун снабжали Северный край, – Виктор глянул на карту, что висела над столом короля. Берстоун граничил с Фолком по западному хребту. Торговцам приходилось обходить горы по территории Нортена, чтобы попасть к перевалу. Это был один из крупнейших торговых путей на материке – Тропа Арона. Туда обозы шли набитые зерном и тканями, заморскими сладостями и приправами. А возвращались с рудой и сталью, камнями и всевозможными украшениями. Закрыть границу, значило лишить Фолк огромного куска прибыли, а Северный край зерна и кормовых. Для ослабленного теплой зимой и пустыми амбарами королевства это был большой удар.

– Верно, – Хьюго проследил за его взглядом. – Он уже развернул два обоза из Берстоуна. Фолк ожидает не война.

– Наша свадьба для того, чтобы предотвратить бунт.

Король кивнул. Капитан открыл только рот, хотел спросить, почему бы принцу просто не возобновить торговлю, но понял, что это бессмысленно. Открой Бриан перевал, как Нортен снова начнет нападки. А сдерживать восстание, легче, чем вести войну. Свои бояться, уважают и даже любят.

– Пока не взойдут первые посевы, есть шанс предотвратить волнения. После людей будет уже не удержать. А стоит королевству расколоться, как никто не помешает Нортену вступить с войсками, оправдав вторжение помощью.

– И не только ему одному, – горько улыбнулась принцесса, – уверена, отец тоже не будет стоять в стороне.

Хьюго согласно кивнул. Плантаген многие века пытался завоевать королевство Солнца. Карлос не упустит шанса.

– Если Асбьерн введет свои войска в поддержку восстания, то он примет сторону сильнейших.

– Или сильнейшие примут его сторону.

– Верно, Виктор. Молодой король с сильным войском, морской мощью, открытыми водными путями. Многие пойдут за ним. И Меченая Десятка слова не скажет против. По их закону это справедливо.

– А наша свадьба?

– Жест доброй воли твоего отца, – при этих словах Кристина скривилась, – Плантаген могущественен, брак наследников укрепит наши позиции. А главное, даст народу надежду. Поддержка такого сильного королевства это и пища, и защита, новые связи и новые пути. Люди воюют не за идею. Они сражаются за себя. И буханки хватит, чтобы остановить бунт.

– Какая в этом выгода для Плантагена?

– Все та же, что и у Нортена – власть. Знаю, ты не доверяешь своему отцу. Я тоже. Но сейчас он – меньшее из зол.

– Короли глупы, – произнесла Кристина.

– А старые короли, еще глупее, – виновато улыбнувшись, ответил Хьюго.

Виктора удивляло, с какой легкостью принцессе спускается грубость.

– Я надеюсь, что твое согласие останется в силе. В конце концов, у Карлоса есть еще одна дочь. Но с ней у меня не останется и шанса на победу.

– Моя сестра никогда не отличалась умом.

– В отличие от тебя. Итак, дети, главное. Не может быть и речи, о том, чтобы Бриан покинул Регендраун. Поэтому тебе, девочка моя, придется самой отправиться к нему. Полтора месяца на то, чтобы пересечь королевство. Не больше Виктор? Я могу рассчитывать на вас, – это не было вопросом.

Капитан кивнул.

– Мне не нужен конвой! – нахохлилась Кристина.

– Ни в коем случае не конвой, но сопровождение. Подумай сама, скольким людям в сложившейся ситуации выгодна твоя смерть?

Принцесса замолчала.

– Вы выступите сразу после праздника. Как закончится Час Дракона тракты будут наполнены людьми, даже такой большой отряд не вызовет подозрений.

– Через два дня.

– Да, моя дорогая. Два дня. Успейте подготовиться, – он подошел к двери, показывая, что разговор завершается, – Но главное, успейте отдохнуть. Арон пробуждается. В юном пламени новое счастье.

– Новая жизнь, – склонилась девушка и первой покинула покои.

– Новая жизнь,– вторил ей капитан, но уйти не успел.

– Задержись ненадолго, Виктор, – попросил Хьюго, – Присядь, – король указал на кресло напротив, капитан остался стоять.

Его Величество не настаивал. Он, словно маг из воздуха, достал из-за тяжелых оконных партеров два бокала и графин со светлым вином. Виктор отказался от угощения. Опустившись в кресло и отпив вина, король заговорил:

– Скольким людям в сложившейся ситуации выгодна смерть Кристины, Виктор?

– Многим.

– Кому именно?

– Асбьерну в первую очередь, а… – капитан запнулся.

– А Карлосу во вторую, – закончил за него Хьюго. – Я знаю его давно, он не поскупится собственной дочерью ради достижения целей. Нет, не стоит казнить его раньше времени, но остеречься стоит. Гибель наследницы Плантагена – Меченая Десятка не упустит такого.

Меченая Десятка, оплот мнимой справедливости, от них во все времена было больше вреда, чем пользы. Серые правители, тени у трона, словно крысы, бросались на любой конфликт и загрызали тех, от кого было меньше пользы. Очередная война играла им на руку, и не было уверенности, что в этой битве Фолк им придется по душе.

– Умирать ей нельзя.

– Нельзя. Жизнь, будь то обычная крестьянка или принцесса, ценна. Ну а Кристина, – Хьюго поднялся с места, – эта девочка – последняя надежда королевства Солнца.

Он замолчал. Выбирая, что сказать, решая как сказать.

– Весть о браке разойдется быстро и найдется немало охотников, что за монету-солнце принесут заказчику голову самого Дракона, – бокал опустел, но король не стал наполнять его. – Я не знаю, с кем вы встретитесь в пути, Виктор. Благослови Арон, дорога будет легка. Но кто верит в это?

– Мы будем защищать принцессу, пусть нам придется умереть! – голос капитана стал звонок и решителен.

– Как всегда, – безнадежно вздохнул король, и могло показаться, что в уголках его лучистых глаз блеснули слезы. – Кристина не должна попасть в руки врага, кем бы этот враг ни был.

– Будет исполнено.

– Сделай все, чтобы она не попала в руки врага, – повторил приказ Хьюго, и с горечью добавил: – Сделай это так, чтобы никому не пришлось умирать.

Парень поклонился и про себя ответил: «Но кто верит в это».

Он уже потянул за кованую ручку, когда Его Величество вновь окликнул его.

– Когда твой отец уходил, он попросил позаботиться о тебе. Я сдержал обещание, данное своему друг. Я просто хочу сказать, что ты истинный сын своего отца, не сомневайся в этом, – Хьюго замолчал, но все же добавил: – Ты достоин быть на его месте. Он гордился бы тобой.

«Нет», – про себя ответил Виктор и закрыл за собой дверь.

Глава 4

Рыцари сидели за длинным столом в дальнем конце кухни. Обычно здесь кипела поварская работа. Шинковались овощи, разделывалось мясо. Но сейчас было так поздно, что даже провинившийся поварешка успел закончить «отдраивать до блеска» большой котел. Блестеть тот, правда, так и не стал.

На столе стыл ужин. Единственное, что прощало скуку королевских приемов, так это великолепная еда. Тут было тушенное и жареное мясо, рыба и птица, горы свежих овощей, подливы и соусы. Еда источала такой аромат, что казалось, покойники воскреснут из пепла и придут на этот запах.

Но никто к блюдам не прикасался. И оттого все девять рыцарей тихо этот стол ненавидели.

– Арон всемогущий, ну сколько можно! – Николас упал лбом на руки. Совсем близко от горячего печеночного пирога. Парень застонал и сполз на скамью. Живот вторил его стону.

Тут же раздалось еще несколько голодных урчаний.

– Король всегда любил поговорить, – с каменным лицом ответил Лаки. Это было неправдой, Хьюго не отличался неумеренной болтливостью. Правда, действительно задерживал встречи, когда вызывал к себе Виктора.

Все изнывали от голода, но начинать без капитана было не принято. Один Винсент жевал краюху хлеба. Жевал механически, пустой взгляд застрял между стеллажом с кастрюлями и печью.

– Страшно? – Лаки, что сидел рядом, ткнул его локтем вбок. Здоровяк не отреагировал, только клацнул зубами, промахнувшись мимо ломтя. Ответ вышел однозначным, и Рыжий отстал.

Больше разговоров не заводили. После нескольких часов в тяжелых, душных доспехах ни у кого не было сил на бессмысленную болтовню. Арти и вовсе дремал, оперившись локтями в колени. На голом плече, вылезшим из-под ворота рубахи, был виден синяк от кирасы.

В общем оцепенении прошло не более часа, но уставшим и голодным парням этот час показался вечностью. И все же появление Виктора не вызвало бурной реакции.

– Ну что? – первым спросил Аден, тут же наполняя свою тарелку. Винсент ничего не спрашивал. Только смотрел, словно подыхающая дворняга.

– Можешь не беспокоиться, – ответил на его взгляд капитан и обратился к своей «правой руке»: – Сначала поедим.

Адену такой ответ не понравился, но спорить он не стал. Только столь желанная еда в раз стала безвкусной – не прошло и трех минут, как он закончил ужин.

Остальные, не заподозрив ничего плохого, наслаждались.

Виктор заговорил только тогда, когда Лаки с сытым вздохом отодвинул от себя полупустую тарелку.

– Через два дня мы выдвигаемся в Регендраун. Сопровождаем наследницу Плантагена к Бриану.

Теперь настроение испортилось у всех. Только Артур обрадовался.

– Поход? Это же здорово! – мальчик просиял. – Ночевки под открытым небом, костер и охота!

– Комары, – хмыкнул Лаки.

– Голодовки, – поддержал Грей.

– Не всякий поход это здорово, Арти,– потрепал его по волосам Элиот. – Этот – совсем нездорово.

– Фолк на пороге восстания, – Аден поднялся с места. Ему всегда было легче рассуждать стоя.

– Либо войны, – подал голос молчаливый Флинт.

Восторг Артура испарился. Он не понимал еще, как это связано с их новым приключением, но знал, что такое война. И ему стало страшно.

– Так какого? – визгливо спросил Оливер. – Пусть посылает солдат! Их у него полно!

– Нам оказана честь, – проговорил капитан. Тихо и жестко, выделяя каждое слово.

Если бы это сказали Лаки или Грей, то «Бегущие» могли бы посмеяться. Но это сказал Виктор. И всем стало ясно, что он больше не потерпит возражений. Их капитан был идеальным слугой своего короля.

– Боюсь, мы такого доверия не заслуживаем, – одними губами произнес Аден. Если его кто-то и услышал, то отвечать не стал. Вслух же парень спросил: – Ну и какой план? Принцессу в кармане не спрячешь.

– Выезжаем утром после праздника. На рассвете. В толпе мы сможем спрятать даже короля.

– Двенадцать человек конных, плюс лошади с провиантом и вещами. Даже для Часа Арона многовато, – Элиот принялся тасовать колоду карт, его вечную спутницу. Он нервничал. – Разве что цирк.

– Двенадцать? – переспросил Артур.

– Маг, – карты рассыпались по столу, – с принцессой приехал маг, – похоже, у Фокусника уже появились планы на этого парнишку.

– И если восстание, – не дав Виктору ответить, продолжил Аден. – Вечером можно въехать в тихую деревню, а уже ночью жители перережут тебе глотку. И даже не узнаешь, у кого оказался нож.

Капитан выглядел раздраженным. Несомненно, он уже успел задать себе эти вопросы. Нашел ли он на них ответ?

– А что, мне нравится идея с цирком, – воодушевился Лаки. – Я могу быть артистом! – он вскочил на стол и протанцевал между пустыми тарелками.

Его выпендреж встретили хилыми улыбками. Все ждали слов капитана.

– Скорее клоуном, – беззлобно усмехнулся Виктор. Аден только фыркнул.

– Как скажешь! – Рыжий через заднее сальто спрыгнул на пол. Грей рискнул поаплодировать.

– И все же, Виктор? – спросил он.

– На сегодня все, – тот встал из-за стола. – Завтра Оуэн распорядится о припасах и снаряжении. Подготовит карты с кордонами. У нас есть два дня на подготовку. Оружие, вещи – надо успеть до Часа Арона.

Не дожидаясь прямого разрешения, Винсент ушел с кухни. Пока его больше беспокоила своя шкура. До приказов короля громиле не было дела.

– Не сегодня, – повторил капитан ему вслед. – Можем идти спать.

– Уснешь теперь тут, – вздохнул Флинт, рассеянно потрепав себя по бороде.

– Без проблем, – Грей зевнул. – До завтра, – он шутливо откланялся, – а я еще прогуляюсь.

– И я, – тут же подскочил Лаки. Друг явно был недоволен, но ничего говорить не стал. Плечо к плечу они вышли за дверь.

– По бабам пошли, – бросил Оливер.

– По бабе, – поправил Элиот и улыбнулся, – ухаживают тут на пару за дочкой молочника. Доброй ночи, – он тоже ушел.

Вскоре кухня опустела. Только Аден и Виктор остались.

– На дворе война, а у них любовь, – нахмурился друг.

– Пускай, – капитан неотрывно смотрел на огонь, – когда еще, – он прикусил язык, но друг все понял.

– А у Флинта семья, жена на сносях.

– Значит, ему будет к кому возвращаться.

Аден не поверил ему, но промолчал. Он был хорошим другом и прекрасным помощником. Умный, рассудительный, сдержанный. Парень, возможно, больше него самого понимал, на что они идут. И не просил себя успокаивать.

– Еще два дня, дружище, – ободряюще улыбнулся Виктор. – Полно времени, чтобы пожить.

***

Капитан покинул дом, когда еще солнце не поднялось над восточным пиком. Небо, хранившее оттенки ночи, только начинало светлеть, и далекие горы мрачными тенями вставали на горизонте.

Мюррей спал. Но капитан знал, что стоит первому лучу зажечь увенчанный солнцем шпиль храма Дракона на главной площади, как город оживет. Сбросит сонное оцепенение. Засияет. Загомонит.

Дорогой, тянувшейся по склону, Виктор спустился к Замковым воротам. Мимо ютились одинаковые домики придворных, за окнами была тишина. Стражники, недавно сменившие караул, приветливо отсалютовали ему и пропустили калиткой.

Рыцарь вдыхал морозный утренний воздух, радуясь, что тут, вблизи замка нельзя было услышать привычных запахов большого города. Легкий ветерок дул с холмов в долину, проникал под ворот куртки, щекотал кожу холодом. Траву и черепицу крыш украшал иней, под ногами во впадинах мостовой, тронутые хрупким ледком, лежали лужи.

Виктор не спешил, гуляя по замысловато переплетенным улочкам. Шел спокойно, не осматриваясь, сейчас можно было не бояться, что кто-то вывернет на тебя ночной горшок.

Город спал до поры. Но отмытые мостовые, блестящие окна и выставленные у дверей кадки с цветами, предупреждали о грядущем празднестве. Сегодня был особенный день.

С самого утра мастера из всех уголков Фолка будут наперебой предлагать свои товары – один другого чуднее. Подмостки на главной площади отвоюют музыканты и артисты, фокусники и циркачи. Город наполнится музыкой и смехом, ароматами карамели и сахарных крендельков. До всего этого осталось всего полчаса.

Еще полчаса и Арон пробудится. Настанет Час Дракона. Лето придет раньше даты.

Из открытого окна выпрыгнул пестрый, как лоскутный платок, кот. Он лениво потянулся, бросил безразличный взгляд на пустую улицу и, в один прыжок очутившись на крыше, отправился на утреннюю охоту.

Кот был домашним, но уверенным, что ему принадлежит вся столица. Виктор его понимал. Капитан любил Мюррей. Хоть он и не был его родным городом, но парень, который провел здесь почти всю свою жизнь, не знал другого дома. Деревушка, из которой привез его отец, когда пришло время приступать к обучению, давно сгинула в непролазных лесах. Мать умерла еще при родах, и капитану некуда и не к кому было возвращаться. Отряд, друзья, семья. Он никогда не жалел, что не знал другой жизни. Город Солнца был только его. И может быть еще этого кота.

Небо из сливово-синего стало нежно-персиковым. И вот-вот грозилось заняться пожаром. Хлопнула первая ставня. В небо взметнулись сотни голубей, выпущенных из голубятен, воздух наполнился шорохом крыльев.

И тут же, словно подгоняемое сизыми птицами, лениво появилось солнце. Мюррей ответил сотнями пылающих лучей-шпилей. Утро пришло в столицу.

Стоило свету проникнуть за стену, как город ожил. Словно люди выжидали за закрытыми ставнями, когда Дракон подаст им знак. С главной площади долетел звонкий клич мальчишки, что продавал новостные листки, ему вторили голоса женщин. Торговки заспешили на рыночную площадь, первыми занять свои места на праздничной ярмарке. Сегодня будет не счесть покупателей! Ведь отпраздновать пробуждение Арона в столице собралось все королевство.

Капитан не успел и моргнуть: тихая сонная улочка заполнилась народом. Каждый спешил за краткий утренний час расправиться с домашними делами: флагами развевалось белье на веревках, спешно орудуя метлами, танцевали меж прохожих дворники, женщины бежали за молоком.

Совсем рядом несмело затянула первую ноту скрипка. Еще секунда и ее робкий голос подхватила дудочка. И понеслась по улицам светлая, озорная мелодия, полная неугомонной фонтанирующей жизни.

Виктор свернул к рынку.

– Недорогие яблоки, юный господин, попробуйте яблоки, – не успел он переступить низкую каменную ограду, как к нему подлетела торговка. Но, не добившись успеха, не стала тратить на него время и понеслась дальше, сообщая каждому встречному, какие у нее прекрасные яблоки.

– Хлеб! Свежий хлеб! Только из печи! – пробился сквозь толпу знакомый голос, и парень, не раздумывая, пошел на зов.

– В юном пламени новое счастье! – радостно поприветствовал друга капитан.

– Новая жизнь! – с такой же радушной улыбкой ответил румяный лавочник, а в следующий миг воскликнул: – Батюшки, Виктор! Я уж было подумал, что ты забыл про старого Мира, пади уж третью неделю не заглядываешь!

Он на секунду исчез в лавке, и Капитан услышал его сердитый голос:

– Стань за прилавок, балда!

В следующую минуту мимо протиснулся крепки парень-подмастерье. И не хуже своего мастера стал зазывать народ на свежий хлеб.

– Работа, – Виктор протянул руку, и тут же оказался в стальных объятьях пекаря.

– Знаем мы вашу работу, – проворчал тот, – Арти после ваших тренировок ходит, как тень воскресного утопленника. Того и гляди уснет на ходу и завалится.

– Ничего не могу поделать. Сам Арон не совладает с Артуром, когда тот за что-то взялся. Верь не верь, но его тяжело заставить отдохнуть.

– Верю. Тебе уж точно верю, мальчишка! – Мир нырнул за прилавок и достал на свет два медовых кренделя и буханку белого хлеба. – Угощайся, Виктор.

Капитан полез было в карман за звездочками медяков, но пекарь нахмурился:

– Обижаешь, – сердито сказал он, – праздник же на дворе! Да и что я – не угощу старого друга?

Рыцарь виновато улыбнулся. Сладости, румяные и душистые, обжигали руки. Крендель, словно сладкий снег, таял во рту.

– Арон бы оценил, – искренне похвалил он, – ты превзошел сам себя, Мир!

– Кушай-кушай, отъедайся, – поглаживая рыжую бороду, сказал он, – а то ходишь – худющий, бледнющий, пади помрешь ненароком, а потом Его Величество будет упрекать старого Мира, что не покормил.

Виктор был лучшего мнения о своем внешнем виде, но возражать не стал.

– А хлеб занесешь Матушке Тильде. Она еще с вечера просила меня, но раз уж ты зашел, то доверю это тебе. Выручишь?

– Без проблем, старина. Я как раз собирался…

– Знаю я, как ты собирался, – Мир хмыкнул. – Положил-таки глаз на Анри.

– Что? – капитан поперхнулся. – Нет-нет, она же сестра Артура, как я могу.

– Можешь парень, можешь, – пекарь расхохотался. – Да не переживай ты, что я Тильду не знаю? Сколько помню, она вас сватает, все никак не успокоится. Хотя ты подумай, парень. Девка красивая, хозяйственная, и голос имеет – заслушаешься. А ты носом воротишь.

– Не собираюсь я жениться, – Виктор чувствовал, как краснеют уши. – Рано мне еще.

– Ишь, молодежь – двадцать шестой год по Солнцу пошел, а ему рано!

– Да рано. Да и не до свадьбы сейчас, Мир.

Почувствовав, как изменился тон рыцаря, пекарь перестал улыбаться.

– И на том прав, – серьезно произнес он. – Кому теперь до свадьбы, когда амбары пустыми стоят и печь полдня не дымит.

Они ненадолго замолчали. Виктор успел доесть крендель, второй оставил для Анри. Грустить в такой прекрасный день ему не хотелось, и он поспешил перевести тему.

– Ты тоже не затягивай, Мир. Матушка Тильда женщина видная, глядишь – выскочит за какого-нибудь молочника, опять с носом останешься.

Теперь настала очередь пекаря возмущаться. Капитан хохотал.

– Ладно уж тебе. Иди давай – не заставляй Тильду ждать. Да передай ей, что я наказал тебя покормить, что б не помер.

И когда уже Виктор укрыли спины прохожих, крикнул:

– Заходи, как вернешься, мальчишка!

Они проболтали совсем ничего, а рынок уже было не узнать. У лавок со свежими овощами и зеленью толпились хозяйки, и чуть ли не дрались за самый красный помидор. Перекрикивали друг друга торговцы, на все лады расхваливая свои товары. Смеялись дети, ивовыми прутиками погоняя треснувшее колесо телеги. Мальчики в соломенных шляпках, девочки – с алыми и золотыми лентами в волосах.

Площадь гомонила, то там, то тут слышалось восторженно-радостное:

– В юном пламени новое счастье!

Честно отстояв свою очередь, Виктор забрал у молочника последний кувшин утреннего надоя и купил головку осеннего сыра.

– Новая жизнь! – попрощался с ним торговец, и парень отсалютовал ему кувшином.

Он не спешил выбираться с площади, гулял по рядам, высматривал новые товары. Людей вокруг становилось все больше, и капитану приходилось быть максимально аккуратным, чтобы не задеть кого-то. Он скользил меж прохожих, будто бы танцевал, захваченный озорной мелодией.

Виктор не узнавал себя. От мрачного настроения последних двух дней не осталось и следа. Ему хотелось петь вместе с бродячими музыкантами, танцевать с их прекрасными девушками в длинных огненных юбках. И он улыбался, искренне улыбался незнакомцам и отвечал:

– С Пробуждением!

Рыцарь не заметил, как живой бушующий поток выплеснулся на городские улицы. Какая-то девушка, подхватила его под руку и поцеловала в щеку, но они не сделали вместе и нескольких шагов, как она убежала, чтобы закружить в танце нового незнакомца. Капитан еле вырвался из празднующей толпы, только чудом не разбив кувшин. Буханка, что велел передать Мир, уже остыла, пора было поспешить.

Матушка Тильда содержала маленький трактир у самого рынка. На вывеске уже не было видно букв, но каждый приезжий знал, где скоротать вечерок. Сегодня зал был особенно шумен. С самого утра тут собрались местные, чтобы за кружкой знаменитого черничного эля, встретить новый день.

Стоило капитану переступить порог, как ему на шею бросилась стройная хрупкая девушка. Веснушчатое лицо в обрамлении непослушных светлых волос, сияло:

– Мама! Виктор пришел! – через весь зал крикнула она.

– В новом пламени! – ответил недружных хор голосов – горожанам было все равно, кого приветствовать.

В ту же секунду в кухонном окошке появилась Матушка Тильда:

– Мальчик мой, – женщина отдала указания помощницам и вышла в зал, – как я рада тебя видеть!

Тильда, словно сытая гусыня, прошла меж столов и обняла рыцаря.

– И я вас, тетушка.

Анри уже забрала у него подарки и умчалась разыскивать место желанному гостю.

– Сюда, – она помахала из дальнего угла, там как раз освободился стол.

– Ты присаживайся, сынок, позавтракаешь с нами, – Тильда погладила его по волосам нежно, словно родная мама.

– Как у вас людно, – капитан устроился рядом с Анри, та уже уплетала дареный крендель.

– Ты удачно зашел, – нисколько не стесняясь, прочавкала она, – Час Арона – сытое время. Еще неделю назад и половину столов не занимали.

– Мир тоже жаловался.

– Сейчас все жалуются, – Анри стряхнула сахарные крошки с губ, – тяжелое время, – она на секунду замолчала. – Но не будем сегодня, Виктор – праздник же. Артур домой не собирается?

– Ну, когда я уходил, он еще храпел, – капитан был рад сменить тему, – может, к полудню и выползет из кровати.

– Ну, нет, чтобы Арти да в выходной так рано поднялся? К вечеру можно не ждать, – девушка звонка рассмеялась. Голос у нее был действительно чудесный – яркий, живой. Виктор заслушивался ее песнями.

Но сколько бы Матушка Тильда ни старалась, друзья так и остались друзьями. И большего им было не надо.

За огромным круглым столом в самом центре зала кто-то завел песню. Капитан не смог разобрать слов, впервые слышал этот чудной язык. Но мотив был как будто знаком. Мелодия, тяжелая и грустная, совсем не подходила для праздничного утра, в таверне тут же стало тихо. Посетители вслушивались в незнакомые стихи.

– Завел шарманку, – недовольно нахмурилась Анри, – гости с востока, только и делают, что сопли разводят, – она кивнула в сторону певцов, – вчера довели до слез женскую половину посетителей.

– А о чем они поют?

– Кто ж их разберет. Только грустно очень.

С кухни появилась Матушка Тильда с большим подносом в руках. Наткнувшись на ее сердитый взгляд, гости поспешили замолчать, так и не допев песню.

– Приятного аппетита, – женщина поставила перед друзьями поднос с болтуньей и жареной грудинкой. Анри голодной кошкой набросилась на яичницу, – Не обращайте внимания, – она присела рядом, – попоют да успокоятся.

– Я бы послушал, – уплетая мясо, проговорил Виктор. – А вообще, намекну Грею и Лаки, чтобы зашли к вам. Они оба любители народных песен и легенд.

– Да уж, давно вы у нас не собирались, – Тильда задумчиво улыбнулась, вспомнив один из многочисленных шумных вечеров, когда вся компания набивалась к ней в таверну. Грей играл на домре, Анри пела. И даже Винсент потягивал эль за дальним столом. – Были времена.

– Ну, хватит вам, – девушка уже разделалась со своей порцией, – нагоняете тоску. А сегодня, между прочим, праздник!

– Больше не будем, – пообещал капитан. Он тоже скучал по тем вечерам, но ему совсем не хотелось грустить.

– Господа! – голос Тильды разнесся по всему дому. – А сыграйте веселое!

– Будет исполнено, хозяйка! – откликнулись ей, и тут же мелодию взяла скрипка.

– Получай праздник, доченька, – улыбнулась женщина и, пританцовывая, вернулась на кухню – сегодня у нее было немало забот.

Под музыку они болтали обо всем на свете, шутили, смеялись. Анри завела разговор о ранней весне, пересказала Виктору городские слухи, пожаловалась на обнаглевших парней, что лезут целоваться. Капитан смеялся над ее шутками, отвечал историями из замка и все время чувствовал, что девушке не хочется болтать о жизни. Она ждала подходящего момента, чтобы спросить то, что ее действительно беспокоило. А может, наоборот, оттягивала этот момент.

Но, в конце концов, решилась.

– Посмотри на меня, Виктор, – тот сразу же почувствовал перемену в ее голосе. Он потускнел, стал серьезен. – Ты пришел прощаться. Вы уходите?

Рыцарь замялся, отвел было взгляд, но все же кивнул.

Капитан только теперь понял, что ни Анри, ни Тильда понятия не имеют о приказе короля. И лучше, чтобы они и дальше оставались в неведенье, но коли уж упомянул Арона, то надо было досказать до конца. – Послезавтра.

Анри ждала.

– И до осени.

Она тяжело вздохнула и спросила:

– Арти сегодня вернется? – столько надежды было в этом вопросе.

– Вернется. Я дал всем вольную на эти два дня. И я…, – он не закончил.

– Не можешь больше ничего рассказать, – девушка вновь улыбалась. Так знакомо было ей это виноватое лицо с печальными темно-зелеными глазами. Как часто она видела его? Не реже, чем раз в полгода. И такое же выражение принимало лицо ее брата, когда тот сообщал о долгих походах.

– Артур расскажет маме сам. Я не имею права, – Виктор протянул мизинец. – Никому?

– Никому! – Анри с готовностью его пожала. – А еще я таких слухов нараспускаю – городу и в голову не придет, что вас больше нет в столице!

– С тебя станется! – рассмеялся он в ответ и, поднимаясь, добавил: – Я пойду, хочу прогуляться по ярмарке.

– Еще бы! Сегодня там будет на что посмотреть.

– Присоединишься?

– Позже, капитан, мне надо помочь матери, – она поцеловала его в щеку. – Ну, иди.

Но не успел Виктор пересечь зал, как Матушка Тильда догнала его.

– Собрался уйти, не попрощавшись? – без обиды спросила она. Парень не стал оправдываться. – Встретишь Арти, передай, чтобы побыстрее возвращался домой – мы ждем, – Тильда не сдержала вздоха. Она заботливо поправила короткую светлую прядь, торчащую из-за уха, отряхнула отворот куртки, – две недели не видела, а словно вечность прошла.

– Не беспокойтесь, – парень взял ее руки в свои ладони, – Я забочусь о вашем сыне.

– Ох, Виктор. Кто бы так позаботился о тебе.

Виктору на мгновенье показалось, что Матушка Тильда слышала их разговор с Анри. Но, конечно, этого не могло быть.

– Я сам себя сберегу.

– Мальчишки, – на лице женщины проскользнула грустная улыбка. – Пока вы молоды, ваша кровь горяча, и она гонит вас в неведомые дали за приключениями. Вы еще не знаете, что приключения бывают опасными.

Капитан не стал разубеждать ее.

– Береги моего мальчика.

– Обещаю.

– Возвращайтесь не позже октября, – заключив друга в объятья, шепнула Анри, – Успеете еще застать наш черничный эль.

– Ну, ради такого дела, можно и пораньше вернуться, – также шепотом ответил Виктор.

– Возвращайтесь, – теперь уже серьезно повторила девушка.

– Обязательно.

За спиной тихо закрылась дверь, отрезая его от веселого шума. Но от теплой, долгожданной встрече на душе у парня было совсем невесело. Правда, он не сомневался, Артур сможет рассказать так, чтобы Тильда смеялась, а не плакала. Он так, увы, не умел. Так не хотелось ему видеть слезы на лице этой женщины. Человека, который заменил ему мать.

– Сухарь, – самому себе сказал капитан. – Седина пробилась – уже решил, что взрослый.

Колокол отметил полдень. К этому времени людей на улицах стало еще больше. На каждом перекресте и повороте развернулись лавочники. Здесь на открытых жаровнях готовили кукурузные лепешки, жарили незнакомые местным каштаны. Прилавки пестрели яблоками в разноцветных глазурях, леденцами на палочках и свежей сдобой. Дети бегали вокруг, выпрашивали у родителей хоть бы одну конфетку, а в итоге уходили с карманами, набитыми сладостями.

Виктор и сам не сдержался – купил огромное красное яблоко, облитое медом и посыпанное орехами. Когда-то давно-давно, в Час Арона, такие яблоки покупал ему отец. А Рик, лучший друг и названый брат, смеялся над будущим рыцарем, дразнил его «Сладким мальчиком». Время прошло, ни отца, ни Рика уже давно не было в живых. Но яблоки уличных торговцев оставались такими же вкусными.

Центральная площадь осталась позади. Перед рыцарем рядом невысоких домиков с дымящими печными трубами вырос Кузнечный проулок.

У фасадов грубых кузниц разноцветными шатрами раскинулся маленький рынок – «Город мастеров». Пока мужья ковали клинки и чеканили безделушки, их жены стояли у прилавка. Наглые и бойкие, они неустанно зазывали народ, и украшения с подносов и подставок разлетались в считаные минуты.

В Фолке, окруженном плодородными горами, кузнечное дело было в почете. Украшения королевства Солнца славились на весь свет. И многие приезжали в Мюррей только для того, чтобы завладеть прекрасными драгоценностями. На прилавках можно было найти серебряные и золотые перстни, литые подвески и ожерелья с камнями.

Но Виктор равнодушно смотрел на переливающееся богатство. Он не любил лишнего блеска. Из украшений капитан носил только эмблему солнца – знак «Бегущих», подколотую к обороту куртки. И эта простая серебряная бляха была дороже всех изумрудов Северного края.

– Прекрасный выбор, юный господин! – впереди мелькнул знакомый берет с тремя золотыми стрелами. – Но придется заплатить.

Маг хлопал себя по поясу и выглядел взволнованным.

– Кошелек, – простонал он, – Криста, у меня стащили кошелек!

Виктор рассмотрел за ним нескладную мальчишескую фигурку, цыкнул – он опять принял принцессу за парня. Девушка повернулась к магу, скользнула взглядом по толпе и остановилась на рыцаре, словно почувствовала, что за ней наблюдают.

– Неважно, – она тут же отвернулась, – пойдем Лем, пропустим выступление.

Под слабые возмущения обманутой торговки, Кристина оттащила друга от прилавка. Не прошло и минуты, как они затерялись в толпе. Капитана столь поспешное бегство позабавило.

Он подошел к лавке, у которой еще пару минут совещались принцесса и маг – на лотках было грудой высыпано множество мелких украшений. Простенькие бронзовые колечки и серьги, браслеты и булавки – дешевые безделушки по пять медных звезд за штуку.

– Что-то желаете приобрести, молодой господин? – жена кузнеца переключилась на нового покупателя.

– Скорее желаю узнать, – также учтиво ответил Виктор. – Что выбирали двое юношей? Они ушли всего пару минут назад.

– Вы про мальчишку – мага и его слугу? – лавочница порылась в груде украшений и выудила за цепочку небольшой, с золотую монету размером, кулон-солнце. – Это вот и искали. Этот волшебник, только рукой над прилавком провел, как цепочка сама ему в руку скользнула. А второй, мелкий, вот это присмотрел, да куда ему оружие-то – слуга, – она указала на соседний прилавок, где неровными рядом лежало несколько кинжалов с недостатками разной тяжести – красивые, но бесполезные игрушки. – Я думала, уж купят, то нет. Кошелек у него, видите ли, пропал. Всполошились как воробушки, да улетели.

– А что, необычный какой кулончик?

– Да не, обычный-обычный. Только что, муженек-то мой больше таких не делает. Свои не берут – в королевстве Солнца, солнца и так хватает, а пришлые так и вовсе мимо проходят, носом воротят.

– Сколько возьмешь за него, хозяйка, – Виктор потянулся за кошельком.

– Так, пятнадцать звезд и рассчитаемся, юный господин.

Хозяйка цену явно заломила, но из-за такой мелочи не стоило и торговаться. Заплатив, капитан взял указанный кинжал. На прилавок его выкинули за сколотое в нескольких местах лезвие.

– А посерьезнее этого, что покажете?

Торговка запнулась на полуслове, теперь с большим интересом глядя на покупателя.

– А это вам к мужу моему лучше зайти, – она расплылась в добродушной улыбке. Крикнула через плечо: – Клар! – и пригласила капитана за прилавок.

Рыжебородый кузнец дураком не был, сразу понял, что посетитель нож не для кухарки покупает. Кинжал подобрал быстро, короткое лезвие-жало, с ладонь в длину, широкая крестовина и небольшой шишковидный набалдашник. Рукоять слегка изогнутая и узкая, как раз под девичью руку. Ничего особенного. Вряд ли кто-то обратит внимание на игрушечный нож в простых кожаных ножнах, до тех пор, пока тот не воткнется ему в горло.

Виктор вернулся к жене кузнеца и отсчитал монеты в пухлую ладонь. Незапланированная покупка весьма облегчила кошелек, но капитан не торговался. Довольная лавочница еще больше зарумянилась, обрадовалась, что сбавила залежавшийся товар.

Виктор поблагодарил и отравился к площади, задумчиво крутил в руках цепочку. Солнце, совсем как на флагах, тускло блестело. Ничего особенного. Уж явно, эта побрякушка не стоила представления с поиском. Придется поговорить с юным магом, чтобы поменьше использовал талант задаром. А вот оружие принцессе не помешает. Не на прием едут.

Еще несколько раз Виктору казалось, что он видит в толпе край знакомой куртки, или все тот же берет, но он больше не стремился нагнать принцессу. Зато у башни с колоколом капитан встретил Флинта с женой. Та уже заметно округлилась. Капитан не стал окликать товарища. На круглом румяном лице рыцаря так редко можно было увидеть улыбку, он выглядел слишком счастливым, чтобы отвлекать его.

Тут же мимо, прошел Винсент. И больше случайных встреч не было.

Колокол успел пробить еще дважды, когда с площади у храма донесся зов трубы. Над деревянными подмостками тут натянули шатер. Трубач зазывал всех желающих. Кого – стать зрителем, а кого и самому очутиться на сцене.

Горожане и гости стекались к площади, словно капли воды на огромной сковороде. Выгребали из карманов мелочь, выбирали в корзинках самые мягкие помидоры. Люди ждали представления и были готовы отплатить выступающим по заслугам.

***

– Здороваться не собираешься? – Лем протянул принцессе рогалик и кружку с яблочным напитком. Та промолчала. – Ну, правда, – фыркнул маг, – бежишь, как от огня. Что же в нем такого, в этом рыцаре?

– Ничего.

– Тогда можно было и поздороваться.

Принцесса скривила недовольную рожицу и принялась за обед.

– Кажется, только вчера познакомились, – продолжил вслух рассуждать маг. – Когда ты успела на него обидеться? Вспомни – в лесу он тебя спас.

– Только сначала дал загнать.

– Но спас. Да и я бы на его месте сдал бы тебя страже. А они бы повесили.

– Отстань, Лем, – Криста скатала шарик из хлебного мякиша и запустила им в друга, промазала, – ты зануда.

– Ага.

Друзья притормозили, пропуская телегу, за которой хвостом неслась стайка ребятишек.

– Я помню прежних «Бегущих», – девушка поправила редкую светлую челку. – Они играли со мной в прятки в том лесу. Когда я была маленькой.

– Столько лет прошло, Криста. Глупо избегать человека только потому, что он не тот, кого ты хотела застать.

– Нисколько. Мы не друзья и не товарищи. Он не больше, чем очередной слуга. В дороге он выполнит любой мой приказ. Будет рад умереть за меня. Обычный солдат.

– Боюсь, с таким отношением никто не будет рад умереть за вас, Ваше Высочество.

Принцесса надулась от возмущения. Она хотела отвесить наглецу подзатыльник, но маг увернулся.

– Кроме меня. Я всегда готов, Криста, – он хохотал.

– Могу устроить прямо сейчас, – с улыбкой предложила Кристина.

– Не так скоро, дорогая. Но за что же ты все-таки на него злишься? – парень был настойчив. Он забрал из рук подруги опустевшую чашку и, тряхнув остатки воды, сунул ее к себе в сумку.

– За все, – в этот раз серьезно ответила принцесса, и, не дожидаясь, когда Лем потребует объяснений, продолжила: – Мальчишка, наглый и самоуверенный – он смешон!

– А если правду?

– От тебя ничего не скрыть, да? – вздохнула девушка. Маг с улыбкой покачал головой и подал девушке руку, помогая переступить лужу. – Он не боится. Меня уж точно. И наказания не боится. Знал же ведь, что я могу в любой миг выдать всю их шайку, но и вида не подал, что его это волнует.

– Ах ты, маленькая алчная до власти девочка. Не все, как мне под твоим каблуком ходить, – вдруг им наперерез бросилась маленькая девочка с корзинкой фруктов. И Лем, не успев остановиттся, налетел на малышку. В последнее мгновение он успел подхватить ее на руки и повалился на землю вместе с ней.

Корзинка перевернулась, рассыпав по мостовой огромные ярко-алые яблоки. Девочка всхлипнула.

– Ну что ты, – маг поставил ее на землю, оправил помятое платьице, – Смотри, – шепнул он заговорщицки и поманил пальцем. Секунду яблоки оставались неподвижно, но вот первое, повинуясь магу, покатилось, само прыгнуло обратно в корзину. Малышка перестала хныкать, с восторгов и страхом наблюдая за волшебством.

– Здорово, да?

Та, не отрывая удивленных глазенок от чуда, кивнула, а маг уже пошел дальше, увлекая принцессу за собой.

– Так вот, – продолжил он. И тут девочка догнала их снова.

– Пожалуйста, – она протянула Лему самое большое яблоко, что было у нее в корзинке.

Маг благодарно кивнул, взяв угощение, а малышка уже убежала.

– Так вот, – во второй раз начал он. – Твоя неприязнь, такое бывает, когда люди схожи.

– И чем это мы похожи?! – вспыхнула принцесса, она хотела было отобрать у друга яблоко, но тот не дал. Спрятал подарок в свою бездонную сумку.

– «Наглый, самоуверенный…», – процитировал маг, и от второго подзатыльника увернуться уже не смог. – Ну вот видишь, – для него реакция Кристины была лучшим доказательством.

Они вышли на главную площадь. Вокруг подмостков толпились люди, и совершенно не представлялось возможным протиснуться к самой сцене. Но Лем знал, что делать.

– Пропустите, выступаем! Пропустите! – не стесняясь, он расталкивал людей локтями. Народ возмущался, но дорогу уступал.

Первое представление уже началось. Бродячий цирк развесил под шатром свои знамена. Сейчас выступали шут. В пестром бесформенном костюме, нелепый и забавный, он ужасно раздражал. Маг не любил шутов.

– На начало не успели.

– Вначале обычно ничего стоящего.

Но под ногами выступающего уже валялись первые монетки.

– Фокусников еще не было? – обратилась Кристина к лысому мужчине. Тот только покачал головой, не отрывая взгляда от сцены. Клоуны завершали представление. Один, человек-оркестр, не жалея, лупил игрушечный барабанчик и свистел тростниковой дудочкой. Другой – без остановки крутил колесо. И в итоге, когда его все-таки поставили на ноги, не смог удержаться на ногах и повалился прямо в толпу.

Люди приняли это на ура, сотни рук подхватили актера и вернули на сцену. Ему выпал богатый улов. Среди медной мелочи поблескивали даже серебряные монеты-полумесяцы, а какая-то милая старушка и вовсе кинула артистам надкусанную куриную ножку.

Лем настолько вдохновился этой ножкой, что сорвал с головы берет, и, вручив его принцессе, был готов в тот же момент выскочить на сцену, но Кристина удержала его.

– Терпение, друг мой, терпение, – улыбнулась девушка. Ждать им действительно прошлось долго. На сцене певцы сменялись стихоплетами, стихоплеты акробатами, акробаты – актерами. А фокусников все не было.

– Слушай, может, в Мюррее фокусы вообще запрещены?

Маг раздражался. Он желала праздника и веселье, но долгое ожидание тушило запал. Прибывая в каждый новый город, друзья первым делом шли на рыночную площадь. Там они дожидались местного фокусника, и вот когда тот начинал давать свое незамысловатое представление, включался маг. В отличие от зевак, он совершенно ясно видел, куда деваются «испарившиеся» монетки, понимал, почему всегда выпадает загаданная зрителем карта и отчего парит в воздухе камушек. Разоблачить очередного «великого волшебника» не составляло труда. И тогда приходило время мага показать, на что он способен. Пораженная публика, которая еще недавно восхищалась шарлатаном, закидывала его тухлой капустой. А Лема была готова боготворить.

– Как легко люди верят в чудо, – усмехался маг, сортируя монеты, полученные после очередного представления. Цыкнул, смахивая медные звезды и серебрянный полумесяц в кошель. – Ни одного солнышка.

– И как мало они за него платят, – пыхтела, переодетая в мальчишку Кристина. Хотя они никогда видели, чтобы бродячим артистам платили золотыми солнцами.

Вот, наконец, очередной «великий» поэт, получив свои пару медных звезд, ушел с помоста. Несколько минут тот оставался пустым, но когда люди начали свистеть и улюлюкать, на сцену все-таки поднялся еще один артист.

– Верите ли вы в магию, друзья? – спокойно начал он, и толпа тут же затихла в предвкушении. В самом уголке сцены примостился музыкант с домрой, он, взглядом спросив разрешения, заиграл тихую мелодию. Фокусник ждал ответа. Но никто не решался заговорить. И Лем крикнул:

– Я верю в шарлатанов вроде тебя!

Парень на сцене улыбнулся.

– Тогда прошу, – он учтиво поклонился и протянул магу руку, помогая вскарабкаться на сцену.

Кристина с легкой усмешкой наблюдала за происходящим. Все повторялось по старой схеме. Но в какой-то момент фокусник словил ее взгляд, и, лукаво улыбнувшись, склонил голову. Он узнал принцессу. Принцесса его нет.

– Молодой господин усомнился в существовании волшебства, – тем временем продолжал фокусник. – Я не могу позволить себе не развеять его заблуждения.

Парень протянул руку, поманил пальцами, и в ладони тут же появилась карта. А спустя еще одно мгновенье, белой бабочкой вспорхнула в небо. Толпа ахнула, Лем фыркнул.

– Позвольте? – он стянул с фокусника куртку. Парень остался стоять в безрукавке, но без проблем повторил трюк с самого начала.

Кто-то несмело зааплодировал. Народ уже понял, что их ждет не простое представление, а противостояние. Но, чью сторону принять, еще не решил.

– Как видите, мне нечего скрывать. А вам? – выступающий потрепал мага по волосам, и во все стороны посыпалась золотая пыль, в следующую секунду русые волосы Лема стали ярко-рыжими. – Нет, все-таки рыжим вам не идет, – фокусник подул, и вернул прежний цвет.

Маг с интересом пощупал прядки, но не нашел остатков золотистой пыли.

– Неплохо, – одобрил он. – Но не убедительно.

– Что же, – парень вновь повернулся к толпе, в его руках хрусталем поблескивал небольшой шарик. Фокусник размахнулся и что есть силы запустил его вперед. Шар разлетелся миллиардом крохотных искорок, но не прошло и секунды, как они, на мгновенье застыв в воздухе, вновь собрались в сферу и вернулись в руки хозяина. Тот улыбнулся и сжал кулак, но вместо стеклянной крошки в его ладонях остался лишь сизый дымок. Толпа взорвалась аплодисментами. Лем посуровел. Он пытался найти подвох, но его, похоже, не было. Не было ни плохо спрятанных в рукавах карт, ни потайных кармашков, ни мешочков с сухими красками. Мог ли мальчишка тоже быть магом?

– Может, сделаем перерыв и перекусим? – фокусник вытянул из-за уха Лема большое сочное яблоко. То самое ярко-алое яблоко, каким угостила его девчушка, и которое все это время лежало в сумке, что осталась у Кристины.

Маг с недоверием взял его в руки. Яблоко оказалось настоящим. Но не успел он поднести его ко рту, чтобы попробовать, как оно лопнуло, оставив в его ладонях горстку конфет.

– Поделитесь?

Лем, с каждой секундой злясь все больше, зашвырнул конфеты в толпу. И люди восторженно заорали, когда леденцы превратились в разноцветных бабочек.

– Ну что, этого хватит? Что бы вы поверили в магию?

– Вполне, – маг больше не улыбался.

– Тогда, пожалуй, мне стоит заканчивать.

Лютня умолка, народ разочарованно зашумел, никто не хотел отпускать фокусника, люди жаждали представления. И он не разочаровал их. Парень поклонился, в последний раз улыбнулся магу, щелкнул пальцами и исчез, оставив после себя вихрь золотистой пыли. Исчез и музыкант.

Народ умолк, все были удивлены таким исходом. Монеты, что вот-вот были готовы полететь на помост, так и остались в руках хозяев.

Лем не стал задерживаться и поспешил скрыться. Блестящее выступление фокусника он принял, как собственное поражение.

– Идем, – Кристина бросила ему берет, подала сумку и стала выбираться с площади.

– Ну да, от такого позора надо бежать, – маг состроил кислую мину. – Арон побери этого мальчишку!

– Он рыцарь, – бросила через плечо девушка. – Идем.

Не успел Лем переварить полученную информацию, как принцесса юркнула в глухой тупик. Там их уже ждали.

– Рад снова видеть вас, молодой господин, – с усмешкой поклонился фокусник. Музыкант кивнул в знак приветствия. К ним присоединился еще один парень. С первого взгляда близнец музыканта, только огненно-рыжий.

– Кто ты? – зло спросил маг.

– Просто фокусник.

– Не ври. Это не было похоже на фокусы.

– Я хороший фокусник.

– Это точно, – улыбнулась Кристина.

– Не думайте, что я вру, – уже без всякой иронии продолжил парень. – Просто, чем сильнее вы хотите увидеть обман, тем легче вам его показать. Кстати, я Элиот, – он протянул руку и маг, секунду помедлив, пожал ее.

– Лем, – он вопросительно посмотрел на остальных.

– Грэй.

– Лаки, – рыжеволосый улыбался так, будто бы знал все тайны друга.

– А теперь скажите, – Кристина встревоженно оглянулась на шорох, но это была только крыса, – что делают рыцари Солнца на театральном помосте?

– Развлекаются, – Грэй поправил ремень домры.

– Знакомятся, – Элиот хитро глянул на мага, и тот не смог сдержать злости. Еще бы! Мало того что опозорили перед кучей людей, так еще и специально! – Был уверен, что вы не сможете пройти мимо, Ваше Высочество, – он протянул принцессе конфету, которая в этот раз в бабочку не превратилась.

– Кристина, – девушка с благодарностью приняла угощение, – не стоит лишних почестей, когда я стою перед вами в мужской одежде.

– Ну как тебе мое выступление? – обратился фокусник к магу. – Сойдет для бродячего артиста?

Лем, казалось, немного оттаял.

– Слишком уж хорошо, – сощурился он.

– Сочту за комплимент.

– Но стоит все-таки иногда ошибаться.

– И это тоже, – рассмеялся Элиот и, подхватив сумку, обратился к принцессе: – Мы собирались выступить у западных ворот, приходите посмотреть.

– Пожалуй, хватит, – Кристина сочувствующе посмотрела на мага.

– Тогда до встречи на ночной службе.

Вся троица растворилась в людском потоке.

Принцесса прыснула со смеха. Маг сурово посмотрел на нее, но тут же сам рассмеялся. Злость поражения исчезла. Фокусник ему понравился.

– Видел бы свое лицо, Лем, – сквозь смех проговорила Кристина и направилась к выходу. – Сделал тебя этот мальчишка.

– Нисколько, – гордо ответил маг. – У меня еще будет время его раскусить.

– Ну да.

Маг вспомнил, что так и не вернул фокуснику его куртку. Отбросив приличия, он залез в карман и извлек оттуда кулек с конфетами.

На секунду поверив, что перед ним ответ на все вопросы, парень развернул обертку. Волшебства не произошло, на его ладони лежал обычный леденец. Лем разочарованно выругался и закинул конфету в рот. У нее был приятный лимонный вкус.

Глава 5

– Пора, – появился советник.

Замковые ворота распахнулись. «Бегущие» стали двумя рядами, и под их конвой ступил король. Поодаль пристроились главы Совета и Лем. Оуэн взял под руку принцессу. Он лишь заметно кивнул, и процессия двинулась к храму.

К ночи город затих. Свернулись шатры и палатки, исчезли музыканты и актеры. Улицы опустели. От буйства праздника не осталось и следа. Близилась полночь, а это значило, что Дракон вот-вот подарит людям Истинное пламя.

И потому в городе не горел ни один фонарь, ни одна свеча. Мюррей был погружен в безмолвный мрак. Это пугало, это завораживало.

Виктор не доверял темноте. Он был предельно внимательным, но и так не сразу заметил, как к их процессии начали присоединяться все новые и новые тени. Люди выходили из своих домов, безликие, серые, пугающие. В руках они несли незажженные свечи.

Капитан поднял руку, и рыцари сомкнули строй, защищая короля. Виктор знал, что Хьюго не одобрит этого – он не боялся своих подданных. Рыцарь боялся. В каждой новой фигуре он видел опасность. Ведь никто не мог знать, у кого из них окажется арбалет вместо свечи. Ночная служба ежегодно стоила капитану «Бегущих» седых волос.

Улица вывела шествие к храмовой площади. В черных провалах между домами угадывалось беспокойное движение. Горожане топтались, не решаясь вступить в круг.

Только одна фигура статуей чернела у лестницы, ведущей в храм. В неярком свете молодой луны алая мантия Валэнна стала похожа на расползающееся пятно крови. Хранитель пламени склонился перед королем, тот также ответил поклоном. Они замерли, не сводя взглядов друг с друга, словно затеяли игру в гляделки. Храмовик проиграл. Он отступил в тень святилища, повел рукой, приглашая Хьюго войти. И за его спиной с бесшумной легкостью распахнулись огромные двери храма. По ту сторону был только мрак. Король в одиночестве поднялся по лестнице, без страха вошел внутрь и исчез. Никто не пошелохнулся.

Виктор с нарастающей тревогой всматривался в полуарку входа. Сейчас он волновался не за короля, капитан знал: в храме тому ничего не угрожает. Но Хьюго отсутствовал слишком долго, дольше, чем в прошлом году, чем в позапрошлом. И сама собой в голове возникала пугающая мысль: «А что если в этот раз пламя не зажжется?». Что, если Арон отвернется от них и в королевстве Солнца навсегда останется мрак? Капитан, так же как и все, кто ходил под крылом Дракона, знал: год, когда пламя покинет храмы, будет последним для их мира. Погаснет десять звезд. Арон пробудится и заберет жизнь, которую он подарил.

Но вот, в бездонной глубине блеснула искра. Среди теней пробежал шепоток, люди боялись, что им показалось. Но нет. Не прошло и секунды, как в самом сердце тьмы заиграло алое зарево, и вот на ступенях появился король Солнца с Первой свечой в руках.

– Арон пробудился! – громогласно объявил он, и тишина исчезла. Люди разразились аплодисментами, кто-то плакал, кто-то смеялся и молился. Со всех сторон долетали радостные возгласы. Дракон подарил им еще один год.

– Девочка моя, – Хьюго протянул руку к Кристине, та подала свою свечу, и на фитиле заиграл веселый огонек.

Принцесса поделилась огнем с магом и вот уже целая вереница крохотных искорок зажглась в темноте. Артур всхлипнул, когда вспыхнула его свеча.

Свечи зажигались, а значит, им был прощены ошибки: злость и предательство, обиды и разочарования. Подарен год на то, чтобы доказать Дракону, что он не ошибся в них.

Люди подходили к рыцарям, принимали от них божественное благословение. За несколько часов до рассвета Мюррей сменил ленты и цветы на свечи. Сотни, тысячи свечей. Они горели в каждом окне, маленькими оплывающими замками стояли на улицах, плавали в фонтанах. Город погрузился в их мягкое сияние. Юным пламенем озарились фонари, Фолк начинал новую жизнь.

Король лучисто улыбался. Поданные отвечали ему такими же улыбками, желали правителю счастливого года, благодарили за службу. Люди любили Хьюго. Сегодня он не выглядел уставшим или слабым. Его золотая мантия, отороченная алыми лентами, сияла не хуже солнца. Сталь седых волос превратилась в серебро. И даже глаза вернули юношескую цепкость.

Когда каждый прикоснулся к Истинному пламени, Валлэн подал знак. Колокол на башне пробил двенадцать раз и Ночная служба началась. Через площадь протянулась бесконечная очередь. Во главе ее стоял Валлэн, за ним король и его свита.

Хранитель Пламени позвал за собой в святилище, и Виктор с трепетом вошел под свод храма. Здесь не было алтарей. Только в самом центре, под куполом пылал в простой медной чаше огонь, а под ним небольшим фонтаном журчало молоко.

– В юном пламени новая жизнь, – служитель Арона зачерпнул ковшиком молоко из фонтана, и Хьюго отпил из него. В плату за угощение король бросил в огонь монету-солнце. Золото тут же исчезло, слившись с пламенем.

В каждом храме королевства, от каменных гигантов городов до простых срубов деревушек огонь в чаше не потухал, а молоко было неизменно теплым и никогда не скисало. Каждый, будь то рыцарь или нищий, мог просить у Дракона убежища и пищи, и тот никогда не отказывал.

Виктор прильнул к ковшику, чувствуя на губах сладковатый вкус.

– Новое счастье, – ответил он на пожелание Храмовика и уступил место Адену. Один за другим рыцари благодарили Дракона.

– Нам пора, – правитель кивнул «Бегущим» и те вновь стали щитом своего короля. Незамеченными, они покинули храм и вернулись в замок. А Валлэн до самого утра подносил людям молоко и принимал благодарности.

Уже под защитой замковой стены Виктор позволил своей команде ослабить охрану. Они проводили короля до его покоев, как того требовал обычай, и Хьюго, в последний раз пожелав всем нового счастья, отпустил рыцарей.

– Всем спать. Подъем рано, – снимая шлем, скомандовал капитан. И этому приказу рыцари, казалось, были рады больше, чем тому, что пламя зажглось. Без лишних слов все разбрелись по своим комнатам.

Завтра был еще один долгий сложный день. Празднование продолжится, но тихо и неброско. В этот день семьи понесут огонь на кладбища, чтобы почтить память своих близких. В Час Арона люди благодарили за жизнь, но не забывали и про то, что она не бесконечна.

Капитан переоделся, но спать не спешил. Пока никто не заметил его исчезновения, Виктор, словно вор, проскользнул мимо стражи и покинул замок. Он не видел, как грустно, понимающе, смотрит ему в спину Николас, тоже не спящий в поздний час. Они оба не любили толпы поминального дня, старались найти момент, когда сможет побыть со своими умершими наедине.

В этот раз Ник уступил капитану эту возможность – ему было нужнее.

Кладбище встречало спокойствием и полумраком. У каждого надгробия, маленькими произведениями искусства ютились кованые фонари. Свечи в большинстве из них давно потухли.

Не горел фонарь и у могилы отца – дурной знак. Только Виктор давно уже не верил в эту примету. Он достал кляксу застывшего воска, поставил на ее место свою свечу. Поменял огарок в светильнике Рика.

Отстранился. На грубых мраморных плитах не было имен, только герб солнца. Земля оставалась нетронута. Это место для них, для будущих «Бегущих», которым предстоит лежать также безымянными рядом с обычными людьми. Теми, кому их имена никогда не были интересны.

Виктор знал, что могила отца пуста. Так же как могилы девяти его товарищей. Они просто не вернулись однажды, с затяжного и сложного задания. И никто не прислал тел. Арти еще верил, что папа жив, но более никто не питал себя ложными надеждами. Старых рыцарей больше не было, теперь у «Бегущих» был только один состав.

Капитан завидовал отцу. Он был героем. И умер как герой, другой мысли не допускалось. Виктор не хотел даже думать о том, что человек, на которого он ровнялся всю свою жизнь, которого уважал, мог погибнуть от ядовитой стрелы или удара в спину. Человек, чьего имени он никогда не называл и больше не назовет. Тот, которым ему не стать.

Рик бы смог. Он действительно был достоин возглавить Рыцарей Солнца. Но, неудача, упал с коня на вечерней прогулке. Глупая, нелепая смерть. Виктор ненавидел его за это. Он не мог простить друга, что тот не дал ему шанс доказать свое превосходство. Что заставил его принять груз ответственности не потому, что Виктор был лучшим, а потому что он был последним.

Обида, злость и, главное, одиночество – он никогда и никому не признавался в своей ненависти. Даже себе. Капитан «Бегущих» не мог предать уважение короля, приняв такое низменное чувство. Он был мудр, добр, честен, как его правитель. Честен к другим, но не к себе.

– Еще один год, да, Виктор? – Николас появился бесшумно.

– Да, – просто ответил он. Жестко и холодно, так, чтобы тот отстал. Но Ник никогда не отставал, он совершенно безошибочно знал, когда людям нужна его помощь.

– Знаешь, я боялся их подвести, когда был маленький, – он окинул взглядом строгий ряд надгробий, – Ну… Полный, неловкий. Бегаю медленно, ем много. Позор семьи, – в его словах слышалась усмешка.

– Больше не боишься?

– Больше некого подводить, – голос друга стал жесток. – Не вижу смысла трепетать перед призраками прошлого.

И в этом простом признании было столько истины, что Виктор невольно охнул. Ответ, которого он искал для себя каждый год на этом месте, был слишком прост, чтобы он сам мог до него додуматься.

– Некого подводить?

– Вас я точно не подведу, – Николас похлопал его по плечу. – А с таким капитаном, как ты, Виктор, мне не страшно разбудить самого Арона, – он улыбнулся печально и понимающе. Так улыбаться умел только Ник. И на сердце вдруг стало спокойно, почти радостно. Гнетущие чувство непомерной ответственности спало, теперь капитану и небеса были по плечу. Но Дракона будить ему бы все равно не хотелось.

– И мне, – соврал Виктор, и они оба покинули кладбище. Чтобы вернуться через год.

***

– Еще не ложился? – капитан поднялся на балкон внешней стены. Они разошлись с Николасом час назад, рыцарь уже давно спал. Небо начало светлеть, за горами разгоралось солнце.

– Нет, – Аден стоял, свесившись через перила. Беспокойный взгляд был направлен в сторону леса. Парень кого-то искал.

– Что-то случилось?

– Не могу уснуть. Стоит закрыть глаза, как в голове начинает звучать серебряный звон.

– Так может?

– Да, я думаю это она.

– Тогда в чем проблема?

Аден дернулся, будто очнулся ото сна. Друг посмотрел на Виктора, и в его темных синих глазах заплясали искорки смеха.

– Конечно, – улыбнулся парень. – Ты прав, я же могу просто пойти к ней.

– С тобой точно все в порядке? – на всякий случай спросил капитан. Он знал, что случилось. Каждый раз, стоило этому неуловимому звону появиться во снах Адена, он становился растерянным и взволнованным. Как гость из чужого мира. Бродил тенью по ночному замку, боясь закрыть глаза. И одновременно, всем своим существом желал поддаться неведанной магии. А может, то была совсем не магия. Любовь порой дурманит сильнее, чем ворожба.

– Иди, – снова мягко улыбнулся Виктор. Другу всегда нужно было его дозволения, чтобы встретиться с той, что звала его во снах.

Рыцарь благодарно кивнул и вернулся в свою комнату. Стоило ему в этот раз закрыть глаза, как реальность отступила, а ее место занял волшебный мир сна. Тот же замок, знакомая комната и балкон, на котором он всего минуту назад говорил с капитаном, только в этот раз пустой. Аден знал, что поверни он сейчас вглубь коридоров, спустись в Мюррей, или даже дойди до границ королевства, не встретил бы ни одной живой души.

Только вдалеке, в сплетении деревьев горела одна золотая искорка. Там его ждали.

Пока Аден шел, невидимый колокольчик внутри, то начинал звенеть громче, то вовсе умолкал. Но тот был уверен, что идет по верному пути. Он никогда не ошибался. Тропинка сама ложилась под ноги, уводила дальше в лес, туда, где на маленькой полянке, не потухая горел костер. Мир, затянутый полупрозрачной молочной дымкой, мерцал, как осколок стекла в лучах солнца. Завороженный волшебством, рыцарь не сразу заметил, как лес изменился. Это был уже не смешанная чаща возле замка. Он знал в том лесу каждое дерево, каждый цветок, но таких деревьев никогда не встречал в Фолке.

В небо были устремлены витые, будто колонны замковых ворот, стволы. Их венчали широкие плотные кроны, что сплетаясь, создавали над землей живой купол. Кора деревьев отливала чудным пурпурным оттенком, а листва, не ровня молодой зелени Мюррея, была насыщенного изумрудного цвета с синими тонкими прожилками.

Впереди поблескивал огонек. Только когда стало казаться, что дальше дороги нет, деревья с легким вдохом расступились, открывая взору знакомую полянку и весело потрескивающий костер. Огонь приветственно вспыхнул и засиял еще сильнее. Сонное оцепенение пропало, полупрозрачная дымка растаяла. Магия Путницы отступила, она добилась своего – Аден был в нужном месте.

Рыцарь опустился на землю возле костра. Тут нельзя было судить о временах года. Когда бы он ни приходил, деревья отливали багрянцем, а листва сияла изумрудами, было тепло и уютно. Только в груди еще горела слабая тревога. Смешанное чувство восторга и ужаса, словно он после долгого путешествия вернулся домой.

Он сидел, глядя в огонь, не замечая даже, что улыбается. Аден так давно не был здесь. Так давно не встречался с ней. Но в голове еще звенел серебряный колокольчик, а это значило, что Путница вернулась.

Она вновь заставила себя ждать. Хозяйка Дорог никогда не появлялась вовремя.

– Рада вновь видеть тебя, Аден, – мягкий голос, точь-в-точь серебряный колокольчик, зазвенел над поляной. Девушка появилась из ниоткуда, словно шагнула в свет из переплетения ветвей, узоров листвы.

В этот миг он был готов, совсем как мальчишка, броситься и заключить ее в объятия, но никогда бы не посмел нарушить этого мерного и спокойного течения времени.

– И я тебя, Лариэль.

Путница устало опустилась рядом с ним. И только теперь парень заметил, что она не улыбается, как всегда, своей спокойно прощающей улыбкой. Лицо девушки было хмурым и опечаленным. Только медовые глаза сохранили прежний свет.

– Мы уезжаем завтра, – рыцарь первым нарушил молчания. Она знала. Склонила голову, словно собираясь извиниться. Вздохнула:

– Никогда не замечала, как быстро летит человеческое время, – Путница горько улыбнулась. – Представляешь, Аден? Мне дана власть над ним, но не дано понимание. Кажется, только вчера, я встретила тебя в этом лесу. Совсем мальчишку, – она опустила голову ему на плечо, погладила по волосам, – испуганного ребенка, заблудившегося в чаще. Еще вчера. А сегодня ты уже смотришь на меня сверху вниз, и голос твой больше не похож на птичий щебет.

– Зато ты совсем не изменилась, Лариэль. Все такая же, как и двадцать лет назад.

– Я тоже старею. Но это зрелище не для твоих глаз.

Аден промолчал. Как он желал видеть, как она стареет! Как огненные волосы пробивает проседь, у медовых глаз пролегают морщинки. Сколько бы он отдал, только за то, чтобы навсегда остаться рядом с ней. Состариться вместе. Вместе умереть. Но Путница не изменилась за двадцать лет, не измениться и за сотню. Хозяйке Дорог, одно из богинь этого мира, которой были открыты все пути, не положено было идти под руку с человеком.

– Пойдем со мной.

На мгновение ему почудилось, что она просит его остаться. Он уже был готов согласиться идти за ней куда угодно, оставить Фолк и «Бегущих», ступать по ее следам. Но Лариэль поднялась и протянула руку.

– Я покажу тебе.

Рыцарь только кивнул, ему не хотелось, чтобы она поняла это секундное заблуждение. Не хотел, чтобы она его жалела.

– Ты не чувствуешь этого? – Путница вела его меж витых стволов деревьев. – Дрожь земли, ее стоны?

Рыцарь покачал головой. От него эти тайны были скрыты.

– Пламя просыпается, Аден.

Он промолчал. Знал, что не стоит задавать вопросов, Лариэль задаст их сама и сама ответит.

Вскоре они вышли к ручью. Он сплетался в кольцо и вновь скрывался в лесу. Скованный в водную петлю, возвышался остров. Путница замерла у воды. Не успела она сделать шаг, как с высоты, опережая своего хозяина, рухнул соколиный плач. Еще мгновение и на руку ей опустилась прекрасная птица с по-человечески глубокими, карими глазами.

– Илир приветствует тебя.

Рыцарь учтиво склонил голову. Сокол, казалось, тоже кивнул и вновь обратился к хозяйке. Он не произнес больше ни звука, но Путница поняла.

– Сердце Дракона, – девушка повела рукой, указывая на исполинское дерево. Только теперь рыцарь обратил на него внимание. Могучее и невероятно старое, ни у кого бы не возникло сомнений, что именно оно главное в этом лесу. Его ветви, переплетенные так, что и мышь не пролезет, поднимались к небу и распускались там куполом. Этот живой покров был настолько велик, что кроны соседних деревьев терялись в нем. Ствол, испещренный трещинами и оплетенный молодыми побегами, еле заметно мерцал в лесном полумраке.

– Невероятно, – прошептал рыцарь.

– Сердце Арона, – повторила Лариэль и добавила: – Все это.

– Все?

– Да, все это один живой организм, одно дерево… Лес, в котором ты нашел меня – это не деревья, это корни.

Путница ступила на зеркальную гладь ручья и, не замечая препятствия, пошла дальше. Аден с удивление ощущал, как под его шагами мягко прогибается вода.

– Когда-то великий Дракон создал мир. Он вложил все свое пламя, все силы и неспособный больше парить, опустился на землю, чтобы уснуть, – нараспев произнесла Лариэль. – Со временем его чешуя побледнела и обросла мхом. Огонь погас, и Дракон окаменел. Люди, увидев спящего бога, не узнали его – приняли за гору. И решив, что нашли защиту, поселились на ее склонах. А после перебрались дальше, в долину меж лап, в леса на крыльях. И никто не знал, что глубоко в недрах гор, еще теплится драконье сердце. И когда настанет час, бог пробудится. И пламя заберет мир, который подарило людям. Придет час, когда погаснут десять звезд.

По стволу расползалась широкая трещина, от которой, как от реки, отходили более мелкие притоки-царапины. Разрез пульсировал болезненным багровым цветом, и, казалось, что это лава бежит по склону вулкана.

– Она разрушает Сердце?

– Это время, Аден. Оно разрушает любые сердца, – тонкие пальцы легко коснулись раны, и свет закружился водоворотами вокруг них.

– Полпути уже пройдено.

– Больше.

Хозяйка провела рукой, и трещина сдвинулась с мертвой точки, проползла выше и вновь замерла. Теперь до нижних веток оставалось не больше четверти.

– Так мало?

– Никто не может знать, мало иль много осталось идти. Путь может оборваться, а может продолжиться за поворотом. Также и время. Сегодня поднялось выше, завтра вильнет в сторону и замрет.

Она замолчала. Но именно в этот момент рыцарь предельно ясно понял – Путница пришла прощаться.

Вернулся сокол. Илир принес в клюве маленький кожаный мешочек и бросил его в руки хозяйке.

– Возьми, – она протянула «Бегущему» подарок. – Когда путь оборвется, и ты не будешь знать, куда идти дальше, просто кинь его в воду. Позови, и я помогу тебе.

– Если только вновь не исчезнешь.

Девушка тихо хлопнула в ладоши, мир вокруг тут же поплыл в серебристой ряби, и вот вокруг был все тот же лес, за южной стеной замка.

– Мне пора? – с легкой грустью спросил Аден. Путница только кивнула. – Мы увидимся снова?

Она покачала головой.

– Никто ни вправе знать, куда заведет его Путь, и как долго он прошагает рядом с друзьями.

– Ты же Хозяйка Дорог.

– Моя Дорога, далека отсюда.

Взгляд рыцаря наполнился горечью.

– Ты обещала ответить, Лариель. Почему я? Зачем ты показываешь мне это? Обычному человеку.

– Потому что только ты приходишь ко мне. Мальчик, которого я повстречала у Сердца Дракона.

– Но ведь это ты ведешь меня к поляне.

Девушка серебристо рассмеялась.

– Нет, Аден, я только зову. Дорогу ты находишь сам.

– Я, – он не смог сразу поверить в это. Взял себя в руки, кивнул: – Я услышал тебя.

– Слышать мало, рыцарь. Многие встречали звон серебряного колокольчика на своем пути. Но еще никто и никогда не находил меня сам. Кроме тебя.

– Почему?

– Я не знаю, Аден.

Она врала. Путница подалась вперед и обняла его. Он почувствовал, как мелко дрожат ее руки. Как веет тихим, по-летнему сладким, ароматом липы от ее волос. Как с надрывом бьется ее крохотное сердечко.

– Но мне правда очень жаль, – она разжала объятья. Медовые глаза блестели от слез. Было ли это сожаление необходимой разлуки, или же неизбежности давней встречи, рыцарь не знал.

– Для Путницы это слишком человеческое чувство, – усмехнулся он, чувствуя, как горечью жжет горло, щиплет глаза. Лариэль ответила улыбкой.

Из глубины леса подул сильный ветер, швырнув ему в лицо горсть сухих иголок и опавшей листвы. С высоты небес донесся протяжный соколиный клич.

– Пора идти.

Хозяйка Дорог отступила в тень деревьев.

– До встречи, Лариэль, – парень развернулся и быстро пошел в сторону замка. Ветер усилился, но даже он не мог заглушить, отпущенных слов.

– Прощай, Аден.

Рыцарь проснулся в своей постели. Но еще чувствовал дуновение ветра в волосах. В кулаке был зажат кожаный мешочек, последний подарок Хозяйки Дорог.

Рассвет отвоевал небо у ночи. Крыши замковых башен горели алым. Виктор еще не спал. Он ждал друга там же, где они расстались. Никогда не позволял себе, оставить Адена одного, после встречи с Путницей. Никогда еще тот не возвращался радостным.

– Она ушла.

Голос рыцаря изменился. Стал глухим и тусклым. Капитан понял, что значит это «ушла».

– Жаль.

– Путница покидает мир, Виктор, понимаешь? Что будет дальше?

Друг нахмурился. Спроси Аден его об этом на десяток лет раньше, он только бы посмеялся. Кто покинул их мир? Мираж, морок, просто видение, дурманящее разум юного рыцаря? Десяток лет назад он и смеялся над другом. Но сейчас Виктор никогда бы не посмел смеяться над наместницей бога. Единственной, кому известны пути их жизней. Но как ответить на его вопрос?

– Не знаю, – честно сказал капитан. – Возможно, вскоре все исчезнет, а может, наоборот, получит новое дыхание.

– Арон пробудится, когда погаснет десять звезд, – задумчиво проговорил Аден. – Может ли она быть первой звездой?

– Тоже веришь в кару дракона?

– А ты нет?

– Не знаю, – повторил Виктор. – В детстве я любил искать черты Арона в наших горах, но думаю, это всего лишь миф. Вряд ли могучему богу есть дело до нашего маленького мира.

– Лариэль сказала, что пламя пробуждается.

– Возможно, но только вспомни, что для нас и для нее время течет по-разному. То, что она видит уже сейчас, может произойти только спустя столетия. Сколько ей там?

– Сто?

– Думаю, раза в три больше. Ух, какая женщина, а, Аден? – Виктор рассмеялся.

– Ты только подумай, она нисколько не изменилась с тех пор, как наткнулась на меня в лесу. Мне тогда лет пять было.

Он осекся, вспомнив, как сбежал из замка. Сбежал первый раз, чтобы найти серебряный колокольчик, который больше никто не слышал. Только забыл уснуть.

– Ничего, Аден. Сколько раз я уже это слышал, и Лариэль всегда возвращалась. Вернется и в этот раз, – он словил недоверчивый взгляд, – Ну или тебе придется отправиться за ней, – капитан улыбнулся.

– Ну, если ты разрешаешь…

– Разрешаю. А теперь пойдем спать. Хотя бы пару часов для приличия.

Друг кивнул и, попрощавшись, отправился к себе. А Виктор еще несколько мгновений смотрел ему вслед.

Весь этот разговор о гибели мира казался ему всего лишь ширмой, отделяющей истинные чувства Адена. И капитан только сейчас понял: рыцарю было наплевать на мир. Путница покидала его, вот что было важно.

***

Последнее утро в замке выдалось холодным и ветреным. Фолк славился своей холодной весной, но после теплой зимы никто не ждал такой погоды.

Конюхи сновали между лошадей, проверяя сбрую. Кристина, уже в седле, зябко ежилась и прятала руки в карманы куртки. На многочисленные предложения подождать остальных в замке, принцесса только раздраженно фыркала. Всем своим видом показывая, что недовольна задержкой, казалось, что все двигаются слишком медленно, затягивают ее выезд.

Виктор, отвлекшись от последних сборов, подошел к Кристине. Та одарила его недовольным взглядом сверху вниз.

– Что?

Капитан просто протянул ей сверток с кинжалом.

– Возьмите, – символ солнца парень отчего-то решил придержать. – Взамен на спугнутые игрушки, – съязвил он, припоминая вредной девушке недавнюю встречу.

– Не беспокойтесь, – сквозь зубы процедила принцесса, оценив подарок. – Я смогу постоять за себя, – она собралась вернуть кинжал, но капитан проигнорировал протянутое оружие.

– Если вы вдруг попадете в плен…

– Я не собираюсь попадать в плен, – почти прошипела Кристина.

– Вот именно, – не дожидаясь, поймет ли она смысл его слов, Виктор развернулся. А когда он вновь посмотрел на принцессу, кинжал уже висел, пристегнутый к ремню на ее талии. Они поняли друг друга правильно.

Команда была почти собрана. Только Артур еще возился с седельными сумками.

– Ты не убрал нашивки, – Виктор только теперь заметил, что на походной куртке парня еще крепилась чеканная бляха – солнце с десятью лучами.

– Не хочу их снимать, – надулся тот.

– Арти.

– Что? Отец тоже сорвал, прежде чем не вернуться. Они все! – звонко прозвучали слова укора. В глазах Арти решительность сменилась растерянностью и страхом. Он не знал, что делать дальше. Казалось, парень вот-вот расплачется.

– Не стоит, – Ник мягко похлопал Артура по плечу. Хотел сказать что-то, чтобы обнадежить друга, но не нашел слов. Юный рыцарь понял и так. Нехотя кивнул, сорвал солнце, и Виктор видел, сколько усилий стоил ему этот знак согласия.

– Теперь пора.

Хьюго не вышел проводить их, но капитан видел тени в витражных окнах башни.

– Давно пора! – раздраженно крикнула принцесса и, пришпорив коня, первой выехала за ворота. В этот раз капитан не стеснялся выражений. Высказав, что думает о несносной девчонке, развернул Мышку и поскакал следом.

Остальные не заставили себя ждать.

Пыль из-под копыт их лошадей давно улеглась, а Хьюго все стоял и задумчиво смотрел вслед рыцарям, что уже превратились в еле различимые точки на горизонте.

– Пойдем, друг мой, пойдем, – взгляд его оставался грустен, хоть на губах и играла слабая улыбка. – Попросим у Арона за этих детей.

«Детей, – про себя подумал советник. – Ох, Арон, когда мы стали отправлять детей на войну? Неужели тебе не хватает напиться нашей крови?" – его немой вопрос остался без ответа, и только за горами разнесся рокот далекого грома.

– К ночи соберется гроза, – заметил король.

– Одна из многих, – недовольно Оуэн, и почувствовал себя совсем стариком. Будто их теперь должна была волновать погода.

Хьюго верно расценил его ворчание и решительно развернулся:

– Будет тебе, – он похлопал советника по плечу, увлекая за собой, – пламя пробудилось, в этом году волноваться о них не стоит.

Оуэн кивнул, не переставая хмуриться, было не похоже, чтобы эти слова успокоили его. И улыбка на лице короля стала выжидающей, несколько секунд он всматривался в лицо советника, пытаясь уловить в нем перемену. Оуэн ответил по-прежнему недовольным вопросительным взглядом и Хьюго успокоился. Конечно, ему показалось, советник не мог знать об обмане. В конце концов, в храм Его Величество входил один.

– Пойдем, – улыбнулся мягко и опустил руку в карман парадной мантии. Пальцы ощутили гладкий брусок кремня.

***

Ветер переменился. Стайка небольших пестрых птичек, что копошились на земле, выискивая корм, встрепенулась. Им всего на секунду почудилась опасность, а уже в следующий момент десять стрел одновременно проткнули их маленькие тела. Лишь одной, самой крупной и неповоротливой удалось избежать смерти.

"Крум?" – удивленно прокудахтала птица, и одиннадцатая стрела нашла ее.

– Отличный выстрел, Ваше Величество, – мужчина соскочил с лошади и собрал добычу в страшный букет.

Карлос пристраивал новую стрелу на тетиве. Охота выдалась на славу. Свита уже сумела раздобыть с десяток зайцев и завалить кабана. Последний, правда, успел задрать двух охотников. Но разве это потеря, по сравнению с богатой добычей?

Королю нравилась охота, пусть он практически не участвовал в ней. Пока слуги носились по лесу, загоняя дичь, Карлос неспешно прогуливался средь деревьев. Доставал лук лишь для того, чтобы показать чудеса меткости. Его добыча была не так ценна, все больше мелкие птички, белки – в них тяжело было попасть. Потому каждый удачный выстрел вызывал у свиты бурю эмоций и восхищений.

Вдалеке заревел рог, сообщая о новой удаче.

– Им пора закругляться, – заявил Карлос. – Пусть разворачиваются.

Не успел прозвучать приказ – гонец, на жилистой, невысокой лошадке, сорвался с места и исчез средь деревьев. Как лошади умудрялось на такой скорости избегать столкновения, оставалось загадкой.

Он только скрылся в густой листве, как со стороны дороги послышался стук копыт. Всадник на ходу соскочил с коня и склонился пред королем. Тот жестом разрешил ему встать, но мужчина продолжал молчать.

– Всем возвращаться в замок, – бросил Карлос слугам. – Живо! – рявкнул он, чтобы до людей скорее дошло. Но его поняли и с первого раза, никто не хотел быть застреленным только потому, что услышал что-то лишнее.

Дождавшись, пока они останутся наедине, прибывший заговорил:

– Они отбыли сегодня утром. Рыцари, принцесса и маг. Поехали по главному тракту, рассчитывают потеряться среди торговцев.

– Не сомневаюсь, – Карлос не был обрадован новостями. Он надеялся, что мягкосердечный Хьюго опять сглупит – пошлет с Кристиной обычных солдат.

– Нашим людям праздник тоже на руку.

– Людям, – король поморщился. Людей ему еще нужно было нанять. Отправлять в погоню подданных Плантагена было верхом идиотизма.

Гонец промолчал. Он ожидал дальнейших приказаний, но Карлос не спешил. У него было несколько вариантов, как уничтожить врага и остаться с чистыми руками. Гордому и тщеславному, ему и в голову не приходило, что он может ошибаться.

– Отзови разведку, когда наши люди, – он специально выделил эти два слова, – выйдут на тракт.

– Пленные?

– Не стоит.

Мужчина еще раз поклонился и свистнул коня.

– Тебе тоже стоит поспешить, – бросил король в пустоту. С дерева черной птицей, сорвалась тень. Взметнулся плащ, скрывая тощую, закутанную в черное фигуру хозяина, почти неслышно прошелестели листья и вновь все стихло.

Охота удалась на славу.

***

На стол подали вторые блюда. Перед Карлосом поставили поднос, полный запеченных, хрустящих птичек. Тех самых, что он настрелял сегодня утром.

– Почему ты не ешь? – обратился мужчина к совсем юной девушке и швырнул косточку в лакея. Тот даже не шелохнулся.

– Я не голодна, – ответила младшая дочь, не поднимая глаз от стола. Кудри падали на фарфорово-белое лицо, маленькие пухлые губки недовольно кривились. Сама она казалась куклой. Красивой, но ненастоящей. – Почему ты не рассказываешь мне новости? – ее голос стал холоднее, в нем прозвенели властные нотки. Совсем как у отца, хоть лицом Катерина пошла в мать.

– Государственные проблемы не решаются за столом.

– Интриги, – поправила девушка и все-таки потянулась к тарелке.

– Не будем об этом за ужином, – Карлос не был зол самовольством младшей принцессы, ему отрадно было видеть, что хотя бы в одной из его дочерей проявляется отцовская воля.

Когда ужин уже закончился, и со стола убрали последнюю тарелку, пред господином появился бокал с вином.

Катерина все так же сидела за столом, потупив взгляд, не шевелясь и, казалось, даже не моргая. Даже теплого света свечей не хватало, чтобы придать красок ее бледным щекам. Волосы, невероятно светлые, казались скорее седыми, чем русыми, а глаза, пустые и блеклые, нездоровым блеском выдавали скрытое безумие.

Король заговорил:

– Кристина уже отбыла в Регедраун. К середине лета она доберется до вересковых пустошей. И тогда ее свадьбу с Брианом невозможно будет расстроить.

– Так много времени.

– Поверь, я не трачу его зря.

– Сегодня я видела в замке Тень. Он тоже в игре?

– Не совсем, – Карлос отпил вина, с удовольствием причмокнул губами, – он будет лишь наблюдать за тем, как другие исполняют мои приказы. Мне нужны «глаза» в Фолке. Тень получил приказ не вмешиваться.

– Тень мог бы закончить гораздо быстрее, – девушка поднялась из кресла, и сама словно тень проплыла к дальнему концу стола.

– Спешка ни к чему. Тень может наследить, а мне не нужно чистосердечное признание, – Карлос, теперь больше походящий на огромного затаившегося кота, наблюдал за дочерью. – Ну а ты? Что скажешь?

– Обождем.

– И все? Тебе нисколько не радует возможность выйти на первый план? Затмить собой Кристину? – Карлос расхохотался. Девушке в пятнадцать должно мечтаться о принце, внимании, платьях и побрякушках, но никак не о государственных переворотах и интригах. И что он видит перед собой? Не юную принцессу, а жесткую и расчётливую правительницу. Он мог гордиться собой – вырастить такое чудовище.

– Меня нисколько не прельщает перспектива сблизиться с этим мальчишкой, – с презрением бросила она и вдруг взорвалась: – И я никогда не была на втором плане! Эта взбалмошная соплячка всего лишь грязь на подоле моего платья! Я никогда не уступала ей!

Теперь король хохотал в голос. Он вскочил с кресла и бросился к дочери.

– Всего лишь грязь, Рина, – захлебываясь грубым смехом, повторял он, – всего лишь грязь! И ты сотрешь ее! – он схватил девушку за плечи и закружил в каком-то безумном подобии танца.

Как же раньше он жалел о том, что немилостивое небо послало ему двух дочерей. Как он проклинал Арона, когда наследница трона выросла своевольной и гордой девчонкой, что ни в грош ни ставила отца. И многим больше любила и уважала совсем другого короля. И как теперь он был счастлив знать, что кроме великого наказания он получил и великую награду. Стоило терпеть выходки Кристины, чтобы теперь она смогла сыграть свою роль в этой партии. Стоило иметь двух дочерей. Особенно когда соседи растили сыновей. Легко играть, когда последняя карта – козырь.

Принцесса вырвалась из рук отца, успокоилась.

– К осени я стану королевой Фолка, а она, – Рина смахнула со лба выбившуюся прядь, – она исчезнет навсегда.

***

В пустых замковых коридорах было холодно. Высокая оборонная стена бросала на королевские покои тень и не пускала внутрь слабые солнечные лучи. Потому вдоль стен стояли массивные канделябры с огромными белыми свечами. Слуги не давали им гаснуть. Но на галереях и лестницах все равно господствовал мрак. Пламя, казалось, боялось разгораться ярче и потому пылало в полсилы, не давая ни тепла, ни света.

Девушка, словно бесплотный дух, медленно плыла по коридору, кутаясь в длинную шерстяную шаль, что шлейфом тянулась по полу. Губы принцессы еле заметно шевелились, словно она пыталась вспомнить слова давней песенки. Взгляд был пуст – вряд ли она понимала, где находится.

Слуги, что порой проходили по коридорам, быстро кланялись и старались как можно быстрее убежать от безумной хозяйки.

– Послал нам Арон горя, – шептались за ее спиной служанки.

– Яблоко от яблоньки, – пугливо озираясь, поддакивали лакеи.

– На кого Ее Светлость принцесса Кристина оставила нас.

Рине не было дела до дворцовых сплетен. Ее не трогали ни слухи, ни оскорбления – девушка была далека от этого. Ее жизнь проходила в совершенно ином мире. Принцессу задевали только яркие, сильные люди, что приносили ей волны новых эмоций и впечатлений. Этим людям не обязательно было быть хорошими или плохими. Главное, чтобы от них шел свет.

Коридор свернул, каменные стены уперлись в высокую, до потолка, дверь. Она целиком была вырезана из ствола огромного дуба. На гладкой, отполированной поверхности, незатейливая вязь рисунка выплетала простую историю. Бескрайнее небо, белоснежно-белый дракон и огненный мир. Арон охранял вход в покои Кристины.

Когда-то невероятно давно, когда обе принцессы были еще слишком малы, чтобы придавать значение глупым отцовским приказам и обидам – взрослым играм – девочки проводили много времени в этой совсем маленькой комнатушке под охраной Дракона.

Здесь не было власти, наследства и важности. Куклы и игрушки были общими. Никто не запрещал пользоваться красками. Потому стены были разрисованы причудливыми картинами. Рина любила рисовать. А Кристу всегда больше интересовали книги. Она привозила много книг из Фолка. Из тех самых путешествий, в которые почему-то брали только ее.

Кристина привозила сказки о злодеях, храбрых рыцарях и верных сердцах. И каждый вечер она читала сестре вслух, а утром обнаруживала, что на месте волшебного леса, на стене раскинулись бескрайние поля, а вдали высится сказочный замок.

Фарфоровые пальчики скользнули по облупившейся и потускневшей краске. Замок уже давно превратился в руины, поля пожухли, рыцари погибли. Без хозяйки комната пришла в запустения. Вещи скрывали тяжелые полотняные чехлы, поверх которых лежала пыль. Окна, занавешенные плотными шторами, не пропускали свет.

Не обращая внимания на упадок, принцесса круг за кругом обходила свое забытое убежище. Когда-то – оплот ее детского счастья. Сама по себе в голове появилась знакомая, но одновременно далекая мелодия детской песенки. Но Рина так и не смогла вспомнить слов.

– Ля–ля–ля, ля–ля ля, ля–ля–ля–ля, – подпевала она своим мыслям. – Ля–ля–ля, – вдруг девушка споткнулась. Под каблучок ей попалась кукла. Подарок сестры на день рождения. Ручная работа. Кристина была так горда, своим трудом, что Рина не посмела сказать ей, какой уродливой получилась игрушка. Теперь же она с удовольствием рассматривала изъяны маленькой несчастной куклы. Из тряпичной головы, соломенным пуком торчали светлые волосы, на лице красным была нарисованная улыбка, глаза заменяли две пуговицы.

– Ля–ля–ля, ля–ля, – тоненько пропела девушка. Замахнувшись, она швырнула подарок. Тот с глухим стуком ударилась о стену и осталась валяться на полу. Мерзкая кукла, как все, чего касалась ее никчемная сестра.

– Ля–ля? – спросила принцесса, в ее блеклых глазах зажглись недобрые искорки.

А в следующий миг по пустым коридорам полетел дикий, безумный хохот. И даже у самых сильных духом похолодело в груди.

– Ля–ля–ля, – сквозь отрывистый смех долетала детская мелодия.

Глава 6

Целый день, не переставая, лил дождь. Он то сыпался мелкой моросью, то лупил так, что казалось, вода, прочнее камня, становится неприступной стеной. Небо, чернильно–черное, озарялось всполохами далеких молний. Угрожало низкими, вихрастыми тучами и безжалостно заливало землю.

Отряд стал лагерем подле маленькой деревушки Пустяги. Но, несмотря на свое название, поселение не пустовало в эту ночь. Дома были набиты несчастными путешественниками, которых непогода застала на тракте. И рыцарям места под крышей не нашлось. Правда, Оливер все-таки отыскал себе угол в сенях, но скоро вернулся, недовольный и злой. Солома ему оказалась слишком жесткой, а свиньи за оградой оказались не лучшими соседями.

– Удивительно, что тебе не дают уснуть только свиньи, – хохотнул Элиот и вытянул из волос друга соломинку. Тот что-то пробубнил. Дорожная романтика была ему не по нраву.

Свиньи действительно были меньшим из зол в этот вечер. По округе разносились пьяные голоса. Все, кому не нашлось кровати, устроились меж домов и даже не собирались печалиться из-за отвратительной погоды. Люди продолжали веселиться, опустошали деревенские запасы, угощали друг друга. «Бегущие» пришли как раз к ужину. Промокшую компанию встретили горячим вином, усадили у костра и запретили платить даже копейки. В дороге не было своих, или чужих. Все были «наши».

Соседями рыцарей оказался небольшой бродячий цирк. Тут же ночевали и клоуны, которых Лем с Кристиной видели на площади. На счастье мага, никто его не узнал. А вот Элиот пользовался популярностью.

– Да это же наш фокусник! – крикнул один из клоунов и стиснул парня в дружественных объятьях. – Музыканта прихватил? – не давая тому ответить, спросил он. С той стороны костра несмело помахал Грей. – О! – обрадовался новый приятель и крикнул кому-то. – Тащи лютню!

Спустя минуту Элиота и Грея уволокли в гущу толпы. Лаки виновато глянул на Виктора, развел руками, как бы говоря: «Ничего не могу поделать», – и исчез следом. Капитан только цыкнул.

– Расслабились, да? – Аден поставил перед ним тарелку с похлебкой и сразу же добавил: – Вон она, – он указал рукой. Принцесса сидела недалеко от них. Маг, который явно хотел последовать за фокусником и остальными, со скучающим видом торчал рядом. Они болтали с мальчишкой-подмастерьем. Тот с умным видом рассказывал что-то о глиняных мисках, иногда хмельно икая. Если бы ему сказали, с кем он имеет честь говорить, подмастерье вряд ли бы даже поклонился.

Это только казалось, что рыцари забыли про Кристину и оставили ее без защиты. За спиной подмастерья то и дело мелькала белобрысая голова Оливера, Артур устроился на той стороне костра. Жарил хлеб над огнем, не сводя глаз с принцессы. Флинт то и дело пихал его, чтобы не забывал переворачивать прутик. Краюшке это не помогало, она уже давно превратилась в уголек. Винс спал там же, но Виктор видел, как в складках его плаща поблескивает наконечник болта.

– Все под контролем, – Аден знал, какой выдержки стоит другу делать вид, что он совсем не переживает. Виктор не любил толпы. Он вообще не сильно доверял людям.

– Пара дней и людей станет меньше, – сам себе сказал капитан. Это немного успокаивало. – А там глядишь… – он не успел договорить.

– Тихо! – громогласно раздалось над толпой. И, вторя голосу, в сумрачное небо огненным вихрем взлетела шутиха. Народ восторженно загомонил, но их опять окрикнули.

– Белобрысый играть будет, – клоун вытолкнул Грея к костру. Тот неловко потоптался на месте, стараясь не смотреть в сторону Виктора. – Играй-играй, белобрысый! Разверни душу! – алкоголь делал воинственными даже клоунов.

Музыкант все-таки наткнулся на взгляд капитана. Он помнил, что им не стоило привлекать к себе лишнее внимание, но что делать, когда уже привлек. Виктор рассудил также, кивнул, ему нравилась игра Грея. Тот заметно повеселел.

– Будет вам песня! – звонко крикнул он. И толпа взревела. Но стоило парню коснуться струн лютни, как вокруг воцарилось молчанье. Сразу же стало слышно, как дождь шуршит по настилам и шатрам. И в это тихое шуршание нота за нотой вплелась мелодия.

Виктора пробрала дрожь. Он не сразу узнал ее, в этот раз тихую и робкую, как пение капель. Но Грей смелее бил по струнам, выводил нездешний мотив, и капитан вспоминал. Эту мелодию пели приезжие в таверне Тетушки Тильды. Только там была песня без музыки, а тут музыка без песни.

Рыцарь почувствовал, как защемило сердце. Он боялся этого мистического совпадения. Словно она преследует его, эта непонятная, страшная музыка. Казалось, все вокруг чувствовали то же, что и Виктор. Утихли разговоры, исчез смех. Даже улыбки потускнели. Люди жались друг к другу, с непониманием и удивлением смотрели на музыканта. А тот продолжал играть.

Маг пересел поближе, зачерпнул огня из костра и запустил в свободное плавание как воздушные пузыри. Элиот вытряхнул из карманов своих волшебных бабочек. И теперь они тревожно плясали у огненных капель. Цирковые не рисковали прикасаться к чарующим шарам.

Лаки, что слушал игру друга с закрытыми глазами, запел на новом такте. В этот раз капитан понимал слова.

На дорогах одиный путник – усталый ветер.

Не найти компаньонов уж добрые лет сто тридцать.

И сказал бы, что все в порядке, вот только сниться

На пути появляется богом забытый рыцарь.

На доспехах ржавеют шрамы чужих сражений,

На лице пролегли морщины былых столетий.

Рыцарь, бывший героем из сказки о вечном лете,

Рыцарь, знавший предельно близко дыханье смерти.

Его конь охромел, в колтунах золотая грива,

Сколько верст пролегло под копытами? Бог не скажет,

Сколько раз он доказывал верность дворцовой страже?

Шкура, бывшая некогда белой, в дорожной саже.

– Здравствуй, рыцарь, – учтиво склонился ветер.

– Что ты едешь угрюмый, ссутулив могучие плечи?

Может горе какое? Скажи мне и станет легче.

И не смейся, поверь мне, бывает – и слово лечит.

– Верно – лечит, да только не впрок мне слово.

Моей сказки не стало, исчезла прекрасная дева,

Вот – скитаюсь – найти бы дороги в знакомые земли

Но пути больше нет. Я потерян, напуган, разгневан.

– Сколько видел я вас, опустивших могучие руки.

Позабывших, что им суждено воевать и бороться.

Глупых рыцарей в лучах заходящего солнца,

Кто страдает о том, что домой никогда не вернется.

Небо раскололо пополам ярчайшей вспышкой, а в следующий миг набатом ударил гром. Грей дернулся, тонко и тоскливо дзинькнула порванная струна. Лаки замолчал.

– Эко ты как, белобрысый, – протянул мужик. И во вздохе этом была и благодарность, и обида. – Эко ты как, – не того он ожидал от музыканта.

– На сегодня все, – хмуро объявил парень.

Лаки слышал, как всхлипнула женщина. Он сам не знал, почему выбрал именно эту балладу. Как так получилось, что стихи идеально легли на незнакомую ему мелодию? Рыжий не знал ответов.

– Где ты слышал ее? – спросил Виктор, когда все собрались.

– Анри напевала, когда я последний раз был в таверне. Запомнил.

– Красивая, – с восхищением протянул Артур.

– Как колыбельная, – рядом незаметно появилась Кристина. Она выглядела испуганной, словно стеснялась своих чувств. По девушке было видно, что она готова вот-вот заплакать.

– От прохвост, – сплюнул Винсент, – довел баб до слез и рад.

Грей его проигнорировал. Он вернул лютню хозяину, докинул пару монет за порванную струну.

– Пойдемте спать, – первым предложил Аден, чувствуя, что в таком настроении вечер продолжать бессмысленно. – Завтра вставать с рассветом. Иначе мы из этой кучи-малы не выберемся.

– А чем же песня закончилась? Что с рыцарем случилось? – Арти не хотел спать.

– Потом допою, – пообещал Лаки.

Юного рыцаря это не устроило, но остальные уже раскидывали дежурство.