Ольга Бажечкина
Изъян

Порою наши слабости привязывают нас друг к другу ничуть не меньше, чем самые высокие добродетели.

Люк де Клапье Вовенарг

Когда мы потеряли себя, всё для нас потеряно.

Иоганн Вольфганг Гёте

Пролог

«Чувствую себя палачом. Сравнение, конечно, так себе. Палач не чувствует вины за то, что убивает. Я же полностью утопаю в собственном раскаянии. Жизнь теперь похожа на один большой кошмар. Возможно, ты была права. Чем больше времени проходит, тем больше кажется, что что-то идет не так. Представляю, как со стороны смотрится наш треугольник, если даже мне самой это кажется странным. Вот уже почти двадцать лет мы неотделимы друг от друга. Наши жизни так тесно сплелись в тугой узел, что эта связь больше походит на оковы. И пусть они ограничивают меня, мою свободу, я не могу представить свою жизнь без них».

Авторучка продолжала неторопливо скользить по белоснежной глади страницы. Пальцы красивым почерком выплескивали зарождающиеся в сознании мысли на бумагу. Ненадолго оторвавшись от привычного занятия, молодая женщина откинулась в мягком кресле, чтобы полюбоваться видом за окном.

– Ваш заказ, пожалуйста! – явно не выспавшаяся официантка незаметно подошла к Алисе, быстро поставила содержимое подноса на стол и вернулась к барной стойке.

Мелкий дождь мягко барабанил по стеклу, завораживая единственную посетительницу кофейни звучанием чарующей весны. Ненавязчивая джазовая музыка и аромат свежесваренного кофе дополняли раннее утро рыжеволосой женщины, буквально обволакивая ее уютом. Лишь одного фрагмента не хватало в мозаике, чтобы картина оказалась законченной. Того, что не позволяло ей улыбнуться новому дню. Алиса пригубила терпкий напиток и продолжила делать запись в дневнике.

«Боюсь их потерять. И боюсь оставить все, как есть. Кажется, что жизнь продолжается, но наши жизни застыли, и мы снова и снова повторяем свои ошибки. И тебя нет рядом, мама. И я чувствую, как каждый день становится все невыносимее».

Ручка выпала из пальцев, после чего Алиса с едва заметным раздражением закрыла небольшой дневник. Она провела ладонью по кожаной обложке, вспоминая, как на двадцать четвертый день рождения получила подарок от мамы, найти применение которому смогла лишь спустя годы.

Алиса прикрыла лицо ладонью, словно пытаясь укрыться от ужасных воспоминаний, которые постоянно мешали ей жить обычной жизнью обычных людей. И, как только сомкнулись веки, прошлое мощной волной сокрушило темноту. Пространство вокруг наполнилось «Молчанием Бетховена». Приглушенное звучание рояля переплеталось с мягким женским голосом. И едва его обладательница замолчала, раздался рев клаксона. После чего к шуму мрачного оркестра добавился визг тормозов, скрежет сминающегося от удара металла и звук бьющегося стекла. Еще мгновение – и вновь воцарилось «Молчание».

Алиса резко оторвала голову от подушки. Тягостный мотив продолжал звучать, разрывая сердце на части. Сквозь легкие шторы в комнату проникал тусклый лунный свет. Женщина села и растерла лицо руками, чтобы быстрее очнуться от кошмара. Дыхание сбивалось, на глаза наворачивались слезы. Когда под боком спал муж, становилось немного легче. Но сейчас кровать пустовала, и некого было обнять, чтобы хоть ненадолго унять ноющую в груди боль.

Алиса неспешно встала и подошла к туалетному столику. Среди разбросанного хлама она отыскала обручальное кольцо и в ту же секунду надела его, наивно полагая, что это ее успокоит. Столь же неторопливо женщина вернулась в постель и вновь попыталась погрузиться в сон, укрывшись тонким одеялом, словно магическим щитом. Тело и душа Алисы были измотаны, и поэтому она не замечала, как крохотный изъян, однажды проникнув в самую ее суть, усердно и методично разрушал весь внутренний мир.

Глава 1

Что каждодневно творилось в голове молодой женщины, окружающие могли только догадываться. Всегда скромна, немногословна и почти всегда с вселенской грустью в застывших глазах. Однако внутри бушевали чудовищные страсти – чистой воды пытка. Ужасающие видения давно минувшего изо всех сил старались не исчезнуть в безвестности, прорывались в сознание и полностью завладевали мыслями, мучая жертву и не желая ослаблять мертвую хватку ни на секунду. Груз вины за смерть любимого человека был настолько тяжким, что вновь задышать полной грудью было просто невозможно. Будто рыбу лишили родной стихии, и она, задыхаясь, угасала вдали от бурлящих потоков, беспомощно била хвостом и плавниками о землю.

Такси неспешно ехало по вечернему городу, лениво погружающемуся в сон. Легкий ветер пересчитывал молодые листочки на деревьях. Небо, затянутое темным покрывалом, навевало тоску. Однако Алиса, сидя на заднем сиденье автомобиля, слегка улыбалась. Копна волос превратилась в элегантную, соблазнительную прическу. Ее бледная кожа будто сияла изнутри. В серо-голубых глазах отражался неоновый свет, который заливал собой все пространство вокруг; но было нечто еще, нечто, что заставляло огонь во взгляде разгораться все сильнее. Пламя перекинулось в сердце, разгоняя кровь по сосудам.

Водитель такси изредка окидывал пассажирку взглядом в зеркало заднего вида, отмечая ее едва заметную нервозность. Алиса то поправляла уложенные локоны, то теребила в руках темный клатч или полу легкого плаща. Дыхание временами прерывалось, мимолетная улыбка украшала и без того дивное лицо.

– Может, радио включить? – поинтересовался мужчина.

– Нет, – предложение водителя заставило ее встрепенуться. – Это отвлекает.

До места назначения они доехали молча. Когда машина остановилась, Алиса расплатилась с водителем и спешно выскочила на улицу. Бежевый плащ развевался на ветру, открывая взору прохожих совершенно нескромное красное платье, подчеркивающее ее формы. Будучи совсем не низкой, Алиса в придачу вышагивала по улице на высоченных каблуках. Не обращая внимания на взгляды, прикованные к ней, она все ближе подходила к клубу, который разноцветными огнями зазывал всех, кто не собирался этой ночью спать. В предвкушении безудержного веселья она забыла обо всем, что мучило ее почти ежедневно. Жажда праздника оказалась сильнее маленького изъяна, потихоньку съедавшего Алису.

Зайдя внутрь, Алиса поспешила пробраться к барной стойке. Танцпол кишел людьми. На миг ей показалось, что она находится в муравейнике. Несметное количество разгоряченных молодых тел извивалось в ритме танца, громкая музыка распаляла их все больше. Пока Алиса пробиралась к стойке, она успела порядочно пропитаться энергией возбужденных людей. Пространство вокруг до предела наэлектризовалось. Каждый раз, как только она случайно касалась кого-то, несильный разряд проникал внутрь, пробуждая в ней жизнь. Оказавшись у бара, она помахала рукой молодому бармену. Тот с улыбкой подошел к ней.

– Привет! – сказал он, пытаясь перекричать музыку. – Давно тебя не было!

Алиса, улыбаясь, кивнула и подалась ближе к нему, чтобы ответить.

– Привет! Меня мучает дикая жажда!

– Большой стакан?

– Самый большой! – Алиса раскинула руки в разные стороны, чтобы показать размах мучившей жажды.

Молодой человек поставил перед ней коллинз. В одной руке, как по волшебству, появилась бутылка водки, в другой – мартини. Уже через секунду стакан наполнился пьянящими напитками, отчего Алиса расплылась в улыбке.

– Я посмотрю, как они будут уносить твое тело утром, – сквозь смех сказал бармен.

– Эх, Сашка! Завидуй молча. И не забудь плеснуть пару капель сока.

Он пододвинул полный стакан ближе к ней.

– Сколько с меня? – Алиса взяла стакан в руки и, сделав глоток, чуть не прикусила от удовольствия губу.

– Они заплатят. Иди, отдыхай.

Мужчина посмотрел на один из столиков в зоне отдыха. Алиса сделала то же самое и увидела стоящего на втором этаже и наблюдающего за танцполом высокого брюнета. Она поблагодарила Сашу и, крепко вцепившись в стакан, направилась к другу. Его лицо было спокойным и прекрасным, как всегда. Ей стало немного не по себе – из памяти помимо воли начали вырываться воспоминания их давних любовных отношений. Алиса ловко поднялась по дико неудобной железной лестнице и сразу же попала в объятия старого друга.

– Привет, чертовка! – голос его, чарующий и властный, звучал так, будто он хотел соблазнить ее.

– И тебе привет! – Алиса прильнула к нему всем телом, стараясь не разлить стакан с живой водой и вдыхая аромат парфюма, который когда-то сама для него выбрала. – Боже, я так соскучилась! Сколько же мы не виделись?

Они продолжали стоять, обнявшись, в лучах цветных прожекторов. Он мягко держал ее за талию. Она провела рукой по спине и затем слегка отстранилась.

– Наверное, месяц, – не сразу ответил мужчина.

– Не думала, что месяц – это так долго, – тихо произнесла Алиса.

Он предложил ей сесть за столик, и она шустро заняла место на мягком диванчике, смочив горло коктейлем.

– Ким! – Алиса хотела что-то спросить у него, но не решилась продолжить.

– Да, Алиса! – Ким сел рядом с подругой, и его глаза буквально впились в нее.

Она махнула рукой и сделала еще один глоток.

– Пока не пришел твой муж, позволь мне сказать, что сегодня ты выглядишь чертовски привлекательно.

Алиса немного засмущалась и кивнула в ответ.

– Ты поэтому назвал меня чертовкой? – улыбка украсила раскрасневшееся лицо. – Но все равно – спасибо! А где Слава?

– Сейчас придет, не волнуйся. Он сказал, что в выходные поедет к своим, – Алиса кивнула, и Ким продолжил: – Я так понимаю, ты с ним не поедешь. Может, встретимся? Кажется, что живем в разных городах. Хочется видеть тебя почаще.

Алиса завороженно слушала гипнотический голос друга, только и успевала кивать.

– Да, конечно! – с воодушевлением ответила она. – Я и сама хотела предложить, но что-то помешало.

– Видимо, природная скромность, – засмеялся Ким.

– Мне очень нужно поговорить с тобой, – Алиса сделала вид, что не услышала его шутливое замечание.

За разговором друзья не заметили, как к ним поднялся Слава. Высокий, широкоплечий мужчина медленно подошел к столику. При виде жены взгляд его изменился, будто пламя начало разгораться, а улыбка смягчила чересчур брутальное лицо.

– Наконец-то ты пришла! Ким так переживал, боялся, что уже не дождется. Сомневался, что я вообще сообщил тебе о нашей встрече.

На что Ким ответил фальшивой улыбкой. Алиса вскочила с места и кинулась в объятия мужа. Она протянула руки к его лицу, прижала к себе и крепко поцеловала.

– Привет, мой хороший, – прошептала Алиса.

– Привет, котенок.

– Может, хватить телячьих нежностей? – немного раздраженно сказал Ким. – Вы шушукаться сюда пришли или пить-кутить?

Алиса в голос рассмеялась и, отойдя от мужа, решила сесть на место. Однако Слава, легонько схватив жену за руку, остановил ее. Она с удивлением посмотрела на него. Ким с недовольной гримасой на лице замотал головой.

– Сядь с краю, – тихо попросил Слава.

– Я хотела сесть между вами, – Алиса с непониманием смотрела на мужа. – Как обычно.

– Пожалуйста, – слово хоть и прозвучало как просьба, но во взгляде читался чуть ли не приказ.

Она не стала спорить, но, перекинувшись взглядом с Кимом, осознала, что ревность мужа скоро достигнет масштаба глобальной катастрофы, раз теперь ей нельзя даже сидеть рядом с лучшим другом.

– Слава, не сходи с ума, – опустошая содержимое бутылки пива, язвительно процедил Ким.

– Слушай, замолчи! – Алиса почти зашипела на друга, крепко взяв за руку мужа. – Не стоит это обсуждать!

Он вскинул руки в воздух. Киму эта ситуация казалась ребячеством. Он не понимал, почему его лучший друг ведет себя подобным образом, ведь после смерти матери Алиса сделала свой выбор. И когда Слава, наконец, заполучил то, что так давно и страстно желал, его разум помутился.

Другого объяснения не было. Никогда Слава столь безмерно не ревновал жену, даже когда она была девушкой Кима.

– Отлично! Тогда надо срочно выпить!

Алиса тут же приготовилась, подняв стакан в воздух. Друзья подняли бокалы с пивом. Напряжение между ними быстро испарилось, так как никто не хотел портить вечер. Редкий вечер, когда все они собрались вместе.

– Как бы глубоко под воду ни увлекала нас жизнь… – с выражением начал тост уже захмелевший Слава.

– Мы выплывем, – закончил Ким мысль друга.

– Мы все выплывем! – с улыбкой на лице произнесла Алиса.

Зазвенели бокалы. И живительная влага утолила жажду всей компании.

– Святая вода! – воскликнула она, выпив почти полстакана.

– Надо заказать еще пива, – Ким собрался спуститься к бару.

– Сиди, – остановил его Слава. – Я заказал, когда уходил. Девочки сейчас принесут.

– Знаешь, Алиса, – сев на место, выдал Ким, – пока тебя не было, к твоему мужу самым наглым образом клеились официантки. Особенно одна, длинноногая.

Слава засмеялся и, отхлебнув еще пива, сказал, что Ким шутит.

– Не скромничай! – он толкнул его плечом. – Ей очень понравился шрам над бровью.

Алиса посмотрела на мужа и пальцами нежно прикоснулась к небольшому шраму.

– Она сказала, что это дико сексуально! – не унимался Ким.

Друзья громко рассмеялись. Слава прильнул к губам жены. Насытившись поцелуем, Алиса с трудом оторвалась от мужа и обратилась к Киму.

– Я его тоже обожаю! Не зря же говорят, что шрамы украшают мужчину.

– Что-то я не припомню, чтобы ты восхищалась тем, как этот шрам у него появился.

– Это ты про тот случай, когда мне пришлось за тебя получать синяки? – Слава начал вспоминать, при каких обстоятельствах он заработал столь любимый женой шрам.

– А ты поройся там, у себя в голове, сколько раз я за тебя получал! – оживился Ким. – Мне, между прочим, руку однажды сломали!

– Как руку сломали? Ты же говорил тогда, что упал. Зимой было дело, я помню, – заволновалась Алиса.

– А вот и наше пойло! – Слава принял полные бокалы темного напитка из рук подошедшей официантки. – Спасибо.

– Дорогая моя! Если бы я рассказывал о каждой заварушке, в которую меня втягивал твой муженек, ты б с ума сошла!

– Я всю жизнь только то и делал, что спасал твой трусливый зад! – ткнув несколько раз пальцем в плечо друга, заявил Слава.

Ким кивнул Алисе.

– Слыхала? Во заливает!

Слава поднял бокал и произнес тост за самых близких друзей.

– А вы помните, как из-за вас мне чуть не надавали по голове? – осушив стакан, спросила Алиса. – Если честно, было так страшно. Я все думала, вдруг вас обоих вырубят? Тогда мне точно конец! От вас были одни проблемы. Может, именно тогда ты и заработал этот сексуальный шрам? – она засмеялась, дотрагиваясь до левой брови своего мужчины.

– С тобой никогда ничего не случится, – прошептал Слава жене на ушко.

– Да, – она кивнула, – я выплыву.

– Да, Гайка, Чип и Дейл всегда придут на помощь. Не волнуйся, – Ким поднялся с места и подмигнул ей, а затем обратился к другу. – Пойдем, прогуляемся.

Алиса провожала взглядом самых дорогих ее сердцу мужчин, и внутри просыпалось тревожное чувство. Да, они были вместе уже почти двадцать лет. И сколько боли они успели друг другу причинить. Но ничего сладостнее этой боли не существовало. Чувство полной защищенности, трепетной любви, неведомая сила, что помогает выжить, и безграничная радость – вот что испытывала Алиса, когда все они были вместе. Но как же редко случались эти моменты. И насколько несчастной она пребывала в иные. Голова ее шла кругом – то ли от алкоголя, то ли от мыслей, от которых никуда не деться. Здесь и сейчас нет прошлого.

Алиса взяла со стола опустевший коллинз и, подойдя к лестнице, подняла его в воздух, пытаясь подать знак бармену. Увидев ее, Саша поднял кверху большой палец и улыбнулся. В этот вечер Алисе захотелось, чтобы живая вода вытравила из головы последние мрачные мысли и освободила ее хотя бы на одну ночь.

Глава 2

Этой ночью Алису не мучили кошмары. Мрачные воспоминания не всплывали неожиданно из закоулков памяти и не пугали молодую женщину. Выпитый в клубе алкоголь выполнил свою функцию – она ненадолго освободилась. Однако утреннее пробуждение было ужасным. Веки налились свинцом, тяжелую голову раздирала изнутри боль, к горлу волнами подкатывала тошнота. Сделав небольшое усилие, Алиса разомкнула веки.

Мягкий свет проникал в комнату, заливая все вокруг новым днем. С кухни слышались звуки льющейся из крана воды, закипающего чайника и еще чего-то, что она не могла разобрать спросонья. Солнечные лучи ослепляли Алису, что заставляло ее сильно щуриться, пока глаза не привыкли. Она медленно села на край кровати и, свесив ноги, дотронулась кончиками пальцев до пола. Через мгновение стопы уже уверенно стояли на прохладной доске паркета, и приятная свежесть распространялась по изнуренному телу.

Встав, Алиса сладко потянулась и неспешно направилась в ванную, растирая помятое лицо. Взгляд уловил стоящую на книжной полке фотографию. Обычная, ничем непримечательная рамка обрамляла одну из самых любимых фотографий. Тонкие пальцы коснулись стекла.

На снимке в волшебном единении трое пьяных счастливых людей радовались окончанию школы. Последний раз, когда они были по-настоящему беззаботны. Алиса часто спрашивала себя, когда все пошло не так? Когда они перестали быть настоящими друзьями? Сблизившись с каждым из них, побывав в одной постели и с тем, и с другим, она тем самым навсегда лишилась права называть их друзьями. Алиса все испортила, но, тоскуя по тем временам, пыталась отгонять от себя плохие мысли, хотела исправить ошибки прошлого, а может, просто делала вид, что ничего не изменилось. В который раз она притворилась, что все в порядке, вышла из комнаты и, пройдя мимо ванной, зашла на кухню. На небольшом круглом столике лежали фрукты, рядом с которыми стоял поднос для завтрака в постель. Слава колдовал у плиты, не замечая жены.

– Нам обязательно ехать? – ее голос отвратительно прохрипел на всю кухню.

От неожиданности мужчина дернулся. Взглянув на Алису, он громко выдохнул и картинно схватился за сердце.

– Ты меня в могилу сведешь, – нервно произнес Слава. Алиса продолжала стоять в дверном проеме, ожидая ответа. Волосы напоминали паклю, под глазами красовались ужасные темные круги. Весь вид ее говорил, что ей тяжело было даже стоять, и слова приходилось силком проталкивать наружу.

– Отлично выглядишь, – засмеялся Слава.

– Замолчи, – слова звучали тихо и угрожающе. – Меня тошнит. Никуда не хочу ехать.

– Перестань, тебе станет легче на свежем воздухе.

Он поставил на стол кружку горячего кофе, омлет, маленькую корзинку с выпечкой и жестом пригласил жену к завтраку. Алиса, помедлив, уселась за стол и с недоверием взглянула на его шедевр. Рука потянулась к крепкому напитку, остальное же отправилось на другую сторону стола.

– Я спущусь, отнесу вещи в машину.

– Ты тоже вчера был пьяный! Что ж ты такой… – она запнулась, подбирая нужное слово, – бодрый! Это так раздражает!

Слава лишь усмехнулся и, поцеловав недовольную жену, направился в прихожую. Он забрал собранную сумку и вышел из квартиры, пока Алиса медленно потягивала кофе.

Легкий аромат корицы придавал напитку особенную пикантность, и утренний упадок сил отступал под его натиском. Голова продолжала болеть, но после нескольких глотков это напоминало не страшную пытку, а обычное недомогание. Чтобы стало еще легче, Алиса направилась в душ. Струи чистой прохладной воды бодрили, каждая клеточка тела наполнялась жизнью. И, очутившись перед зеркалом, она увидела в нем полную сил женщину, для которой поездка с любимым человеком на лоно природы казалась самым приятным времяпрепровождением.

К тому моменту, как Слава вернулся в квартиру, Алиса была полностью готова к маленькому путешествию. Волосы убраны в высокий хвост, на лице минимум макияжа, что, впрочем, только украшало нежное лицо. Она еле отыскала одежду, предназначенную исключительно для походов и пикников, так как после последнего случая та была закинута далеко, в самые глубины шкафа.

Муж улыбкой оценил наряд любимой, как делал это всегда, и уже через минуту они спускались. У машины он предложил жене сесть за руль, протянув ключи. Алиса лишь помотала головой и, виновато улыбаясь, села на место пассажира, сразу же пристегнув ремень безопасности. Слава, сев рядом, завел машину, но уезжать не торопился.

– Мы можем поменяться, когда окажемся за городом, – он не унимался, пытаясь уговорить жену поменяться местами. – Там, куда мы едем, движения почти нет. Вспомнишь, как водить эту развалюху.

Слава внимательно смотрел на жену, пытаясь понять, что творится в ее голове. Алиса пару раз неуверенно кивнула. Их взгляды встретились, и ей по-прежнему не хватало слов, чтобы объяснить мужу, насколько силен страх вновь сесть за руль.

– Вспомнить, как водить нашу развалюху… – ее голос звучал тихо и неуверенно. – Ты не представляешь, как меня сковывает ужас при одной лишь мысли снова оказаться за рулем. Опять пережить весь этот кошмар.

– Вот именно, – затараторил Слава. – Ты боишься лишь воспоминаний. Ты спокойно можешь управлять машиной, было бы желание.

– Ты же знаешь, что, проезжая любой, даже самый небольшой, перекресток, я с ужасом смотрю в окошко, ожидая, что какой-нибудь лихач влетит в правое крыло. Я в панике. А ты предлагаешь баранку немного покрутить. Представляешь, как это будет выглядеть? Я не успею переключить на вторую, как остановится сердце.

Слава понял, что переубедить жену не получится, и не стал больше ничего говорить. Старенький «Форд» тронулся с места и направился за город. Совсем скоро серые фасады домов сменились зеленеющими деревьями, и на одной из развилок машина свернула на проселочную дорогу.

– Отец вчера звонил, – неохотно сообщила мужу новость Алиса.

Он не стал ничего отвечать, давая возможность жене продолжить.

– Хочет приехать, – выдержав паузу, с пренебрежением произнесла она. – Говорил что-то про воссоединение семьи. Бла-бла-бла. Видимо, его благоверная дала от ворот поворот, и он вспомнил, что где-то в другом городе у него есть дочь.

– Почему ты не хочешь, чтобы он приехал? Он все-таки твой отец.

Разговор об этом человеке был неприятен Алисе, и она чувствовала, что может из-за этого вспылить.

– Он не приехал на мамины похороны! Я знаю – это по-детски. Можешь думать все что угодно, но они далеко не чужие люди. Были. Ведь когда-то он любил ее! И что такого произошло, что он не смог приехать?! Не прощу его никогда!

– Ты нужна ему. Он не стал бы просто так звонить, если бы реально не нуждался в тебе. Ты ведь помнишь это чувство?

– Конечно, помню, – перебила мужа Алиса. – Он был мне нужен, когда мама погибла. И где он был?

Слава не ответил, но решил, что позже снова попробует поговорить об этом. Что бы она сейчас ни говорила, отец ей нужен. Просто гора накопившихся обид не позволяла Алисе осознать это.

Спустя два с половиной часа после выезда из города они, наконец, оказались в нужном месте. Проселочная дорога заканчивалась, дальше нужно было идти пешком. Супруги вышли из машины. Алиса потянулась, оглядываясь по сторонам. Весь мир словно испарился. Больше не существовало постоянно куда-то спешащих людей, застывших в пробках машин, бестолковых разговоров на работе. Лишь свежий весенний ветер, перебирающий молодую зелень на деревьях. Лишь пение вернувшихся в родные леса птиц. И запах. Именно в это время года особенный запах. Алиса вдыхала его полной грудью. Прохладный и влажный, он теплел с каждым мгновением, словно набираясь сил после долгой спячки. Этот запах окутывал ее, пробуждая давно забытые чувства. Алиса ощутила себя частью прекрасного леса, будто это было нечто родное, близкое. Легкое дуновение ветра – словно мама нежно смахнула с лица выбившиеся из прически прядки. Еле заметная улыбка коснулась лица.

– Алиса, переобуйся! – слова мужа отвлекли ее от раздумий. Слава стоял рядом с машиной, доставая из багажника старые резиновые сапоги, и хитро улыбался.

– Издеваешься? – она подошла к нему и выхватила из рук неприглядную обувку. – Не думаю, что там настолько сыро.

– Никто тебя не увидит, – подбадривал ее муж, – и пальцем в тебя тыкать не будет. И, вообще, взгляни под ноги. Ты уже промочила кроссовки.

– Ладно, – немного расстроившись, пролепетала Алиса. Она устроилась на заднем сиденье «Форда» и быстро натянула сапоги. Слава тем временем достал из багажника сумку и закинул ее на плечо. Алиса прижалась к мужу, и они направились дальше, в лес. Пройти им предстояло не больше двух километров.

Земля действительно была еще очень сыра, а местами с нее и вовсе не сошел снег. Супруги шли в ногу. Даже когда Алиса не успевала за мужем, она весело подпрыгивала, перескакивая на нужную ногу. Разговор наполнялся милыми глупостями, от которых улыбки на их лицах расплывались до ушей. Слава обожал жену такую – беззаботную, веселую, с искренней улыбкой на лице, заливающуюся смехом. И как больно ему было видеть другую ее сторону. Обуреваемая разрушающей страстью, измученная ночными кошмарами и потаенными страхами, не подпускающая к себе и не дающая ни единого шанса помочь. Поэтому с наступлением погожих деньков он старался почаще вытаскивать жену в это чудное место. Ему казалось, именно здесь она становилась прежней Алисой, той жизнерадостной женщиной, какой она была до аварии.

Сапоги уже изрядно испачкались, земля с остатками прошлогодней листвы облепила обувь со всех сторон. Ноги путешественников иногда серьезно проваливались в грязь, но супруги продолжали веселый путь, подшучивая друг над другом.

Вскоре до их ушей донесся еле слышный шум воды. Они переглянулись и прибавили шаг. Алисе хотелось поскорее добраться до места и присесть. Слава шел позади жены, отпуская в адрес любимой шуточки. Она же никак на это не реагировала. Через несколько минут они, наконец, дошли до живописнейшего места.

– Надо же. Здесь кто-то уже был, – удивилась Алиса, указывая на прибранную скамейку.

Слава повесил сумку на спинку, подошел к жене, любующейся водопадом, и обнял. Над головами супругов смыкались кроны высоких деревьев. Листьев было совсем мало, и сквозь почти голые ветки проглядывало пасмурное небо. Летом, когда огромные деревья полностью покрывались листвой, под их сенью они спасались от палящего солнца. Алиса высвободилась из объятий и села на скамейку. Слава последовал за ней.

– Ты был прав, – с улыбкой произнесла она, когда муж сел рядом. – Здесь так хорошо. Я чувствую себя прекрасно.

Он ничего не ответил, лишь придвинулся ближе и поцеловал ее. Его руки крепко обхватили осиную талию, а губы продолжали нежно ласкать. Они оторвались друг от друга, но лишь на мгновение. Слава схватил в охапку молодую жену, и они продолжили сидеть в обнимку, любуясь падающими потоками воды. Алиса вытянула ноги и, осмотрев испачканные сапоги, сделала кислую мину.

– Летом все же намного лучше. Ходишь босиком по траве, чувствуешь пятками прохладную землю. А когда на градуснике почти тридцать, можно залезть под воду и почувствовать, как холодные струи поглощают разгорающийся внутри огонь. А можно просто сидеть здесь и смотреть, как солнечные зайчики играют в прозрачных потоках воды.

– Ну надо же! Да ты – поэт! – с издевкой произнес Слава.

– Нет, – отрезала Алиса. – Я люблю здесь бывать. Просто иногда забываю, как здесь красиво. Совсем по-другому себя ощущаю.

Слава снова промолчал. Он гладил жену по волосам, боясь завести разговор, ради которого они приехали. Именно в этом живописнейшем месте Алиса становилась собой, и Слава был почти на сто процентов уверен, что здесь она выслушает его, поймет и не станет увиливать от серьезного разговора. Пение птиц и шум воды ласкали слух, и никто не хотел прерывать упоительную мелодию природы.

– Хочешь, приедем сюда на твой день рождения? – все-таки вымолвил Слава. – Отметим?

– Попробуй, уговори меня, – не раздумывая, ответила Алиса.

– Вряд ли у меня получится, – разочарованно выдохнул он.

– Не хочу отмечать – я перестала любить свой день рождения. Зачем ты все время напоминаешь? – Алиса немного отодвинулась, чтобы взглянуть мужу в глаза.

– Напоминаю, что ты не умерла? Видимо, нужно говорить, ведь ты забыла об этом.

Слава пытался говорить негромко, подбирая нужные слова. Ему не хотелось обидеть жену, но она должна была, наконец, выслушать его претензии. И она, немного растерянная, внимательно слушала, ему на удивление.

– Для начала я хотел извиниться. За вчерашнее. Сам не знаю, что это было, но такого больше не повторится, обещаю, – он поцеловал руку жены и, тяжело выдохнув, продолжил: – Но поговорить я хотел о другом.

Слава заметно нервничал, но голос он контролировал. А вот взгляд то и дело сновал туда-сюда. Алиса пыталась поймать его, и, лишь когда она попросила мужа посмотреть на нее, он взял себя в руки и продолжил разговор, не отрывая глаз от жены.

– Мне очень тяжело рядом с тобой. В последнее время меня все чаще посещает мысль, что мама и сестра, возможно, правы на твой счет. Ты переживаешь из-за смерти матери, я переживаю из-за тебя, а они – из-за меня. И я постоянно ругаюсь с ними. Они не понимают, что с тобой происходит. Но, поверь мне, скоро и я перестану это понимать.

Алиса ловила каждое слово мужа, с жадностью смотрела на него и понимала, что все – правда. И на душе делалось ужасно оттого, что заложником ситуации становится человек, искренне любящий ее и пытающийся помочь ей выбраться из мучительного ада.

– Время идет, но ничего не меняется. Я знал, что так будет. Глупо было ожидать, что это быстро сотрется из памяти, ведь вы были так близки с ней. Но хоть какое-то движение должно быть. Ты застыла, до тебя не достучаться. Прошло уже два года, но ощущение такое, будто ты похоронила ее только вчера. Ты отказалась от класса, мотивируя тем, что это слишком большая нагрузка. И тебе поверили. Тебе дали время прийти в себя, чтобы ты вновь начала работать в прежнем режиме. Да, работа не сахар. Ну и черт с ней! Может, я и не сказал бы ни слова, но ты в придачу отказываешься сесть за руль, отказываешься от отца, который хочет наладить отношения… И создается впечатление, что ты отказываешься от меня. Да вообще от жизни!

Ему неприятно было все это говорить, и он видел, как неприятно было Алисе слушать. Она сидела спокойно, даже не пытаясь что-то возразить или ответить. Лишь морщинки испещрили лоб, выдавая расстроенное состояние, и голубые глаза заблестели.

– Ты не хочешь дальше жить? – тихо спросил Слава, прикасаясь к розовеющей щеке. – Или дело во мне? Ты не хочешь жить со мной?

Алиса замотала головой и в ответ коснулась руки мужа.

– Я тебя люблю, – шептала она, и казалось, будто что-то мешало ей говорить.

– А я люблю тебя, но ни черта не выходит! – почти вскрикнул Слава. С каждым словом он все больше горячился. – Я хочу, чтобы ты стала прежней! Хочу, чтобы ты родила мне ребенка!

– Слава, ты же знаешь, я не готова стать матерью, – Алиса изо всех сил замотала головой, и слезы застыли в глазах.

– Черта с два! – Слава вскочил со скамьи и начал расхаживать из стороны в сторону. – Зачем ты мне врешь?

Его голос иногда срывался на крик, но он, видя в каком состоянии жена, пытался успокоиться и говорить сдержанно. Бурные потоки воды продолжали шуметь, а ветер все также теребил полуголые ветки деревьев, но супруги уже не слышали ничего, кроме собственных голосов.

– Я знаю, до аварии ты этого хотела, – негромко продолжил говорить Слава. – Просто я – не тот человек, верно?

Алиса продолжала упорно мотать головой, боялась, что голос выдаст правду, когда она солжет.

– Боже мой! – воскликнул он. – Кажется, я люблю тебя, сколько помню себя! И буду любить! Но какой смысл? Я хочу семью, детей. Я хочу двигаться вперед. И я согласен ждать еще, если ты скажешь, что все это у нас будет. Но ты так боишься того, что может произойти. Будем ли мы двигаться дальше вместе? Или на самом деле я тебе не нужен?

Одинокая слеза скатилась по щеке женщины. Она быстро смахнула ее, но Слава заметил и расстроился, что довел жену до такого состояния. Алиса поднялась и, подойдя к мужу, обняла его. Глаза продолжали блестеть, готовые вновь пролиться слезами. Супруги пристально вглядывались друг в друга.

– Ты очень мне нужен, – тихо промурлыкала Алиса. Голос ее не дрожал. Она произносила слово за словом так проворно, что сама верила в то, что говорила. – Дай мне время. У нас все будет, как ты захочешь. Я обещаю. Только не бросай меня. Если я останусь одна, то погибну.

– Тихо, тихо, не говори так. Ты не останешься одна, – Слава поцеловал жену.

– Если хочешь, я позвоню отцу, – улыбнулась Алиса. – А может, и за руль сяду. Если не побоишься сесть со мной рядом.

Лицо её мужа просветлело, засияло улыбкой, и он крепче обнял любимую женщину. Вокруг вновь зашумел водопад. Птицы подпевали усиливающемуся ветру. Стало немного прохладнее, но супругов это нисколько не смутило. Они вернулись к скамейке, которую несколько лет назад своими руками сколотил Слава. Он любил путешествовать на машине по ближайшим районам, исследовать лесные массивы в поисках чудесных уголков, где можно уединиться, отвлечься от повседневных забот. И однажды совершенно случайно забрел сюда. Это место стало особенным для него. Никого, кроме жены, Слава сюда не привозил. Тайное убежище по-настоящему распахивало свои объятия только для Алисы. Как и сердце мужчины, которое любило и страдало, не понимая, что на самом деле происходит. Славе казалось, что с этого момента, наконец, все пойдет по-другому, как надо. Он достал из сумки пару на совесть слепленных бутербродов и протянул один жене.

Темные тяжелые тучи медленно перемещались по небу, вырисовывая причудливые узоры. Весенний лес наполнялся жизнью. Несмотря на всю серость и пасмурность дня, он действительно оживал, медленно просыпался, готовясь хорошенько развернуться, чтобы начать все заново.

– Боюсь, сейчас закапает, – негромко выдала Алиса, уплетая стряпню мужа и разглядывая облачное небо. И как только слова вырвались наружу, маленькая капля прикоснулась к бледному лицу. – Черт!

–Вставай!

Слава вскочил, схватил сумку и стянул жену со скамьи так, что она чуть не упала.

– Пока дойдем до машины, промокнем насквозь, – запричитал он.

– Надеюсь, дождь будет несильным – неохота снова стать мокрой курицей. Ты специально такие дни выбираешь? – вдруг начала возникать Алиса. – Прогноз погоды не судьба посмотреть?

Слава пропустил жену вперед. Они шли по узкой тропинке. Мелкие кустарники мешали свободно проходить, то и дело цепляясь за ноги. Сапоги все больше увязали в грязи; и чем сильнее шел дождь, тем в большую кашу превращалась земля под ногами. Лицо Алисы окропила дождевая вода, и создавалось впечатление, что она плачет.

– Я не могу себе позволить взять и устроить выходной, когда захочу, – сзади раздался немного раздраженный голос Славы, – или когда солнце светит.

– Не обижайся, я же понимаю, что так совпало, – виновато улыбаясь, сказала она и остановилась. – Шутка не удалась, извини.

Слава развернул жену и легонько подтолкнул в спину, чтобы она шустрее продолжала путь к машине.

– Помалкивай и шагай, – он был недоволен, но пытался сделать вид, что все в порядке. – Такими темпами мы и к утру не доберемся.

Оставшуюся дорогу они молчали. Дождь усиливался с каждым шагом, барабанил по листве, переливаясь с ветки на ветку, с высокого дерева на небольшие кустарники, а оттуда просачиваясь в землю. Супруги почти бежали, смотрели лишь под ноги, забыв о красоте окружающего леса. Слух уже не улавливал шумного водопада. Да и птицы смолкли. Лишь дуэт ветра и дождя исполнял промозглую мелодию.

Когда супруги выбежали к машине, дождь уже лил стеной. Алиса сильно замерзла, губы стали почти синими и лицо казалось мертвенно-бледным. Дрожь била по всему телу. Слава, достав ключи, открыл машину. Алиса с разбегу забралась на заднее сиденье автомобиля и шустро начала скидывать с себя одежду и сапоги, пока не осталась в нижнем белье. Слава, закинув сумку в багажник, залез внутрь и завел машину. Он включил печку на полную, а потом взглянул на жену. Она переползла на переднее пассажирское сиденье и устроилась там с ногами, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

– Прости, что так вышло, – Слава выглядел изможденным и расстроенным.

– Ничего, – тихо ответила Алиса.

С волос на полуобнаженное тело капала вода, отчего ее иногда передергивало и по коже начинали ползать мурашки.

– Обещаю в следующий раз посмотреть прогноз.

Алиса улыбнулась словам мужа, но ничего не ответила. «Форд» тронулся с места и, развернувшись, направился в сторону дороги.

– Если согрелась, может, оденешься? – предложил Слава.

– Надеть сырую одежду, чтобы снова замерзнуть? – еле уловимая улыбка коснулась порозовевших губ. – Я пожалуюсь на тебя Киму.

Алиса нехотя потянулась за валявшейся сзади одеждой и с выражением особого отвращения на лице стала натягивать мокрые штаны и водолазку. Когда она окончательно оделась, машина свернула с проселочной дороги на главную.

– Жалуйся сколько угодно, – усмехаясь, произнес муж, – пока есть возможность.

– В смысле?

– Он хотел сам тебе рассказать и просил, чтобы я молчал.

– Дорогой, мы оба знаем – это не в твоей власти, – Алиса забыла про сырую одежду и барабанивший по стеклам и крыше дождь. Ей не терпелось услышать, что скрывал муж. – Говори. Я скажу ему, что пытала тебя.

– Ему предложили работу, – неохотно проговорился Слава. – В другом городе. Вот он и думает, как быть.

Алиса от неожиданности раскрыла рот и в первые секунды не смогла вымолвить ни слова. Но она быстро пришла в себя, волнуясь, что муж заметит странную реакцию на новость.

– Кто предложил?

– У него везде друзья, ты же знаешь. Я сам толком ничего не знаю.

– Подожди, – перебила мужа Алиса. – Что ты ему сказал? Слава взглянул на жену и понял, что новость по-настоящему задела ее за живое. Щеки раскраснелись, а взгляд буквально пробуравливал его.

– Я сказал, чтобы он соглашался и ехал, – отчеканил он.

– Он же твой друг! Зачем ты так? – с надрывом вырвались слова. – Слава, скажи честно, это из-за меня? Ты хочешь, чтобы он уехал и был подальше от меня?

– Что ты несешь?! – вспылил он, не веря своим ушам. – Причем здесь ты? Он хочет уехать из этой дыры уже давным-давно. И вот, наконец, появился шанс, так пусть он им воспользуется. Что ему тут делать? Я буду только рад, если он уедет.

– А как же мы?

– Что мы? – машина вильнула на скользкой дороге. Слава старался удерживать машину, но внутри проснулось сильное раздражение, отчего педаль газа почти полностью ушла в пол. – Ты думала, мы вечно будем втроем?

– Слава, сбавь обороты, – негромко сказала Алиса, вжавшись от страха в сиденье.

– Алиса, мы же не шведская семья. Мы – сами по себе, Ким – сам по себе. Так? – в голосе звучало все больше раздражения. – Может, пора отпустить его? Мне кажется, он прекрасно справится и без нас. Как ты считаешь?

Она неуверенно кивнула. Ответить вслух мешал подкативший к горлу ком. Алиса уставилась в окно, боясь взглянуть мужу в глаза. Деревья все больше шатались под натиском бушующей стихии. Темное небо продолжало изливаться дождем. Дорога пустовала, и они пролетали маленькие деревушки на большой скорости, что заставляло Алису еще сильнее впиваться пальцами в обивку сиденья.

– Ты едешь слишком быстро, – шепотом сделала она замечание мужу.

В памяти начал всплывать давнишний разговор с матерью. Веки потяжелели, и она, не сопротивляясь подступившей тяжести, закрыла глаза. Вдруг нахлынуло то чувство, что терзало ее в тот день, когда она спешила в кафе на встречу. Тогда была точно такая же отвратительная погода. Небольшой серый зонт вырывался из рук; ветер был настолько силен, что она боялась, что ее унесет мощным порывом. Выражение лица говорило о том, что она была рассержена, недовольна. Только не погода была тому причиной.

Увидев знакомую вывеску, Алиса поспешила войти в кафе. Уверенной походкой она пробралась к столику, за которым сидела мама. Каждый, кто видел их вместе, непременно делал комплименты обеим. Марина Владимировна всегда называла дочь молодой копией себя. А Алиса признавалась, что иногда видит будущее, и для того, чтобы в него заглянуть, ей достаточно посмотреть на маму, ведь именно ее она однажды увидит в отражении зеркала. Та же копна рыжих волос, те же небесного цвета глаза, та же искрящаяся улыбка. Алиса подошла к столику у окна и в сердцах бросила сумку и зонт на кресло. Однако вещи полетели на пол, и она даже пальцем не пошевелила, чтобы поднять их.

– К черту все! – воскликнула Алиса, падая в кресло и стягивая плащ.

Мама внимательно смотрела на дочь, которая от бессилия чуть ли не грохнулась на стол. Официант принес заказанный кофе и быстро ушел.

– Значит, поговорили, – бархатный голос мамы звучал успокаивающе.

Алиса посмотрела на нее и взяла в руки горячую чашку. Голова все время моталась из стороны в сторону, будто она не знала, что делать дальше.

– Я его ненавижу, – наконец найдя подходящие слова, спокойно произнесла она. – Почему я снова ему поверила? Почему решила, что в этот раз все будет иначе? Как можно быть настолько глупой?!

– Ты просто любишь его, – вновь негромко зазвучал мамин голос.

– Точно, – прошипела Алиса, – я – влюбленная идиотка. А делать-то что?

– Что он сказал?

На глазах выступили слезы, но Алиса быстро смахнула их, сделала глубокий вдох и развела руками.

– Я не готов, я не готов, – съязвила она. – У него на все один ответ.

– А что Слава говорит?

– Ты думаешь, я с ним по любому вопросу советуюсь?

– А разве не так?

Алиса хитро улыбнулась.

– Когда началась вторая попытка с Кимом, Слава обещал, что собственноручно открутит ему голову, если тот снова посмеет сделать мне больно.

– Как трогательно, – заулыбалась мама, отпив напитка.

– Проверим. Буду ждать даров и поднесений в праздничной упаковке. В противном случае я сама ему откручу голову.

– Алиса, – мамин голос звучал встревоженно, – может, пора отпустить его? Он никогда не будет готов.

За их спинами в окно шумно барабанил дождь, будто обращая внимание молодой женщины на слова матери. Алиса обернулась, вглядываясь в то, что происходит на улице. Ее взгляд приковывали спешащие домой люди, и казалось, что она погрузилась в себя, в свои мысли.

– Откуда тебе знать? – не отрываясь от окна, спросила она.

– Милая, я не знаю, – мама придвинулась ближе и взяла дочь за руку. – Но когда человеку дают второй шанс, а он им не пользуется, то значит, он просто не хочет ничего менять. Кима все устраивает так, как есть.

Алиса опустила взгляд, делая вид, что разглядывает маникюр, и закивала в ответ.

– Я могла бы его отпустить, если б он не любил. Но я точно знаю, что он любит меня.

– Это не любовь, – перебила ее мама. – Его чувство к тебе нельзя описать этим словом. Он, в общем, неплохой человек. Преданный друг, отличный специалист и – боже, сама не верю, что говорю такое, но у нас такие тонкие стенки, – неплохой любовник.

– Мама! – Алиса дико вскрикнула, и рука с грохотом повалилась на стол.

Мама лишь улыбнулась и продолжила:

– Все бы ничего, но он не годится… – она запнулась, подбирая нужное слово. – В общем, не годится он, дочка. Просто не годится.

– Это твой диагноз? – она увидела в ответ лишь еле заметный кивок. – Как бы там ни было, он мне нужен. Когда мы расстались в первый раз, я не хотела ни видеть, ни слышать его. Слава был рядом и не давал сильно раскиснуть. Но прошло совсем немного времени, и я поняла, как сильно мне его не хватает. Пусть Ким сделал мне больно, я готова закрыть глаза на все, что произошло. Ему тоже пришлось несладко. Я ведь не была ангелом. Сама прекрасно знаешь.

– Ты можешь уговаривать себя сколько угодно. От этого ничего не изменится. Уговаривай, что однажды он станет таким, каким ты хочешь его видеть. Уговаривай и жди. Ты лишь потеряешь время, а когда очнешься, поймешь, что все было напрасно, и останешься одна.

– Я люблю его. Не могу отпустить, – голос Алисы предательски дрожал. Возможно, она понимала, что мама на самом деле права, но не могла ничего с собой поделать.

Мама дотронулась рукой до ее прядей и поцеловала в лоб, чтобы хоть как-то успокоить. Но спокойствие так и не поселилось в сердце Алисы, фигура мамы исчезала, а шум города возвращал ее в реальность.

Машина начала притормаживать, и, когда она остановилась, Слава взглянул на жену.

– Уже приехали? – раздался сонный голос Алисы. Она начала растирать глаза и потягиваться.

Слава кивнул.

– Выспалась? – он, как и его жена, не торопился выходить из машины.

– Нет, – она дотронулась до волос, поправила хвост и затем осторожно спросила мужа. – Будешь скучать по нему, когда он уедет?

– Буду, – улыбнувшись, сказал Слава. – Я знаю, и ты будешь. И он тоже.

– Просто не верится, что мы останемся вдвоем. Что отпустим его, – в ее голосе зазвучала грусть.

– Если там ему будет лучше, мы просто обязаны это сделать.

Алиса кивнула в ответ и вышла из машины. Дождь потихоньку угасал. Слава нежно обнимал жену, а ей не давала покоя одна мысль: «Не могу отпустить».

Глава 3

Пятничное утро не могло быть прекрасным. Не после того как Алиса узнала о возможном отъезде лучшего друга. И хотя за окном тяжелые тучи уступили место яркому солнцу, на душе у нее было неспокойно. Она с нетерпением ждала, когда наступит суббота, чтобы вдоволь поворчать на Кима.

Муж разбудил ее поцелуем очень рано, после чего отправился на смену, и Алиса не смогла больше сомкнуть глаз. Поднявшись с постели, она какое-то время простояла у окна, наблюдая, как просыпался маленький город. Секундная стрелка настольных часов медленно, но неумолимо нарезала круги по истертому циферблату, отмеряя утекающее время. Время, которого так не хватало, чтобы разобраться с чувствами, чтобы забыть о прошлом и начать жить заново. Размышления о минувшем начали разливаться острой болью в голове. И как только она стала невыносимой, Алиса запретила себе думать о том, что произошло или еще может произойти. Отыскав на кухне аптечку, она достала упаковку обезболивающего и приняла сразу две таблетки. Остальное Алиса положила в сумку и продолжила собираться на работу. Дни, когда голова начинала болеть уже с утра, выжимали из нее последние соки. Это было особенное время, когда хотелось просто лечь, закрыть глаза и оказаться нигде, буквально перестать существовать.

Дорога до школы занимала совсем немного времени. Алиса всегда добиралась на работу пешком, какая бы погода ни стояла на улице. Она шла не спеша, глядя себе под ноги и не обращая внимания на прохожих. Только когда в поле зрения появилась знакомая вывеска, она сбавила шаг и уставилась в окно, на тот столик, за которым любили сидеть они с мамой.

Обычно, когда Алиса просыпалась рано, она успевала перед работой забежать в кафе, выпить чашечку вкусного кофе и поразмыслить над тем, что волновало ее больше всего. Это всегда выглядело странно. Молодая красивая женщина, в полном одиночестве, задумчиво вглядывалась в пейзаж за окном, иногда отвлекаясь на дневник. Но разве может быть странной тоска по любимому человеку?

Алиса разглядывала немногочисленных утренних посетителей. Руками она прикоснулась к стеклу и придвинулась ближе, словно пыталась пройти сквозь него. Воспоминания одно за другим накатывали волнами. Сколько чашек кофе было здесь выпито и сколько пролито. Сколько раз в зале раздавался их громкий заразительный смех, и сколько раз им приходилось искать утешения, смахивая слезы с глаз друг друга. Боль с каждой волной воспоминаний била в виски все сильнее. Алиса с трудом оторвалась от окна и, заметив на себе косые взгляды прохожих, побрела на работу.

Посещая школу маленькой девочкой, она не переставала удивляться архитектурной красоте небольшого здания. Казалось бы, ничем не примечательная кирпичная кладка. Однако цвет старых стен время от времени завораживал ее – будто менялся в зависимости от времени суток или погодных условий. Вход в школу украшал ряд колонн. Давно переставшие отмерять время часы располагались точно по центру треугольного полотна фронтона. Простое и изящное решение, которое радовало глаз как случайных прохожих, так и тех, кто каждый день приходил в школу.

Теперь же Алиса, подходя к зданию, не поднимала взгляд к застывшим часам и давно перестала замечать колонны. И цвет стен однажды стал грязно-серым и больше никогда не менялся. Ей опостылела школа и все, что с ней связано. Работа не приносила удовольствия, разговоры в учительской превратились в назойливый бесплодный шум. Из-за нежелания детей узнавать новое ее стремление давать им знания угасало. Она чувствовала себя бесполезной и ненужной, а после смерти матери эти переживания лишь усилились.

На бегавших по коридору детей Алиса не смотрела, словно их и не было. Голова источала мучительную боль, которая выплескивалась наружу, и любой, кто оказывался рядом, мог ощутить, что эта пытка на самом деле осязаема и реальна. Она окутывала женщину с ног до головы, не позволяя сделать лишнее движение. Окажись Алиса дома, она бы непременно забралась на кровать, с головой залезла под одеяло, и слезы хлынули бы из глаз, пытаясь хоть как-то облегчить страдание. И сейчас ей очень хотелось заплакать, но приходилось терпеть и надеяться, что терзания скоро прекратятся.

Оглушительный звонок взревел словно гром, и Алиса невольно прикрыла уши руками и машинально выругалась. Дети разошлись по классам. В опустевших коридорах повисла приятная тишина. Напротив входа в класс, у окна, Алиса заметила ученицу. Девочка лет двенадцати смотрела на улицу, облокотившись на подоконник. Одной рукой она приглаживала белокурые волосы, блестевшие в мягком солнечном свете. Что-то беспокоило ее, и Алисе передалось чувство тревоги.

– Наташа, что случилось? Почему ты не в классе?

Девочка дернулась, не ожидая, что кто-то заговорит с ней, и оступилась.

– Здравствуйте, Алиса Владимировна, – детский голос прозвучал без всякой интонации.

– Ты скажешь, в чем дело? – ее продолжала мучить жуткая боль, но унылый взгляд девочки отвлекал от собственных переживаний.

– Это из-за брата, – девичий голос немного дрогнул.

– Что-то случилось с Алешей?

– На него все постоянно жалуются. Говорят, он плохо ведет себя, – Наташа говорила спокойно, голос больше не выдавал волнение. – И родители отправили его в больницу.

– А что он сделал? – Алиса немного удивилась, но попыталась скрыть это.

– Они постоянно заняты. У них работа. Леша говорит, что мы не нужны им, – голос продолжал мелодично разливаться, но щеки девочки зардели, а глаза слегка увлажнились. – Он хотел, чтобы они просто обратили внимание, вспомнили про нас.

Алиса села на подоконник и предложила девочке сделать так же. Наташа успокоилась и продолжила рассказ о том, как младший брат оказался в психиатрической больнице. В школе он прослыл драчуном, вел себя агрессивно и, что значит уважать старших, мальчик не знал.

– Он там ненадолго, поверь, – четко проговаривала каждое слово Алиса. – Совсем скоро Леша вернется домой. Он ведь не болен.

– Тогда зачем его туда отправили? – этот вопрос застыл в серых глазах девочки, и Алиса не знала на него ответа. – А когда он вернется, все будут смеяться над ним и пальцем в него тыкать. Все будут считать его психом.

– С чего ты взяла? – воскликнула Алиса.

– Потому что те, кто уже знает, что случилось, так говорят, – быстро ответила Наташа.

Она опустила голову и растерла глаза. Алиса громко выдохнула и этим, казалось, согласилась с ней. Горько и обидно осознавать, что так и будет. Алиса прикоснулась к мягким золотистым волосам ученицы.

– Ему трудно придется, но ты уж постарайся, чтобы он не чувствовал себя одиноким, – почти шепотом произнесла она. – Когда все отворачиваются от тебя, так важно, чтобы рядом был родной человечек. Что бы ни случилось, вы должны быть вместе, помогать друг другу.

Наташа взглянула на учительницу и кивнула, шмыгнув носом. Девочка соскочила с подоконника и вошла в класс. Алиса еще минуту сидела, глядя в окошко, переваривая ужасный рассказ. Незаметно для себя она отметила, что вновь начала думать о своих друзьях, и лишь одна мысль вертелась в голове – “Не дай бог, они отвернутся, не дай бог, я стану им не нужна”.

Собравшись с мыслями и пытаясь не обращать внимания на вновь подступившую боль, Алиса направилась в класс. В отсутствие учителя дети были предоставлены себе, отчего в классе творился беспорядок. Как только она вошла, ученики притихли. Ее раздраженный голос дал им понять, что для всех будет лучше, если урок пройдет в полной тишине. Сама она говорила тихо, осторожно, словно боялась, что голова совсем разойдется по швам.

Время урока тянулось неприлично долго, разбавляясь выкриками и замечаниями детей. Их смешки нервировали ее, но сил, чтобы сказать хоть слово поперек, уже не было. И вдруг Алиса почувствовала, как что-то начало подниматься из глубины. Нечто, темное и зловещее, цепляло острыми когтями затуманенное сознание, оставляя кровоточащие ранки. Оно медленно выискивало путь наружу, на свободу. Изъян – вот чем было нечто – перестал быть маленьким. На плодородной почве сомнений, страхов и боли он разросся настолько, что смог ослабить Алису, заставить ее потерять над собой контроль.

К тому моменту, как до конца урока оставалось всего несколько минут, безудержная боль вырвалась наружу вместе с истошными криками Алисы. В глазах временами темнело, а по телу разливалось изнеможение. Лицо исказилось гримасой не то боли, не то злости. Сквозь стиснутые зубы она цедила отвращение и желчь. Одной рукой Алиса облокотилась на стол, так как чувствовала, что силы покидают ее.

Дети таращились на учительницу, застыв от страха. Глаза некоторых ребят наполнились слезами, но она этого не видела. Сердце бешено колотилось, а из глотки продолжали выплескиваться на свет божий потоки диких воплей и оскорблений. Сколько бы она ни кричала на детей, раздражение не уходило, а только лишь больше разливалось по телу, беснуясь. Наташа не могла поверить, что еще совсем недавно эта женщина утешала ее.

– Какого черта? – воскликнула стоявшая на пороге класса женщина.

Она с изумлением смотрела на Алису, на испуганных детей, а затем одним лишь жестом позвала взорвавшуюся учительницу за собой. И той не оставалось ничего, кроме как последовать за завучем. Ноги почти не слушались Алису, словно кто-то привязал к ним пару знатных мешков с песком. Сознание подчас затуманивалось, а внутри все продолжало бурлить.

Оказавшись в кабинете завуча, Алиса плюхнулась на стул и, облокотившись на стол, уставилась на полную, сильно размалеванную женщину. Виктория Павловна с упреком смотрела на учительницу.

– Извольте объяснить, Алиса Владимировна. Что это была за истерика?

В ответ Алиса пожала плечами и даже язвительно улыбнулась.

– Не выспалась, наверное, – дерзко произнесла она. – Так голова раскалывается с утра!

– Ты считаешь, это смешно? – грубо ответила завуч. – Завтра ко мне прибегут их родители и твоей головы просить будут. Это непозволительно – так себя вести! Что с тобой?

– Не волнуйтесь, Виктория Павловна, – процедила Алиса, всем весом навалившись на стол, – им плевать на своих детей.

– Так! Сейчас же иди домой. Впереди выходные; надеюсь, ты придешь в себя за это время, – завуч мотала головой, находясь под впечатлением от увиденного. – Не могу поверить в то, что видели глаза и слышали уши. Словно это не ты была…

– А кто же? – перебила ее Алиса. – Откуда вам знать, какая я на самом деле? Вы и представить себе не можете, как меня от всего этого тошнит!

Внутри бушевало адское пламя, сознание продолжало кровоточить, и яд, отравлявший Алису, рвался выплеснуться наружу.

– Ты бы закрыла рот, деточка! А то невзначай наговоришь чего лишнего! – резко ответила на хамство Алисы Виктория Павловна. – Потом пожалеешь.

– О чем жалеть? – прохрипела Алиса в ответ. – Что вы такого можете сделать, что заставит меня пожалеть?! И не волнуйтесь за детей, переживут. То, что я сказала, чистая правда. Они – ленивые сволочи, которые постоянно мешают мне работать и не дают учиться тем, кто действительно этого хочет. Правда еще никому не мешала.

– Я там была и все слышала. Слова были совсем другие, – подметила Виктория Павловна.

– Но смысл остался прежним, – резко вставила Алиса.

Завуч чувствовала раздражение, но все же ей было жаль Алису. Она понимала, что такое поведение неспроста. Виктория Павловна сочувственно качала головой.

– Слава богу, твоя мать не видела этого. Ее бы это зрелище сильно расстроило.

В раздираемой болью груди с прежней силой забурлил гнев. Злость исказила лицо, и вновь сквозь стиснутые зубы начал выплескиваться яд.

– Закройте свой поганый рот! Не смейте о ней говорить!

– Ты опять забываешься! – в ответ повысила голос Виктория Павловна. – Прекрати истерику! Вон отсюда!

– Мне плевать на вас! Можете делать, что хотите! К черту вас и все это болото! И не смейте о ней говорить! Вы слышите?

Их перебранка закончилась, только когда Алиса вышла на трясущихся ногах в коридор. Звонок снова прогремел глубоко внутри, и, продолжая трястись, она направилась в класс, где случилась истерика. По узким коридорам носились дети, не обращая внимания на еле передвигающуюся учительницу. Лишь те, кто вышел из того самого класса, случайно встретив, осторожно обходили ее стороной. С лица ее были стерты все эмоции, оно выглядело безжизненной белой маской. Нечто отступало, волнами растворяясь где-то внутри. Ей полегчало, но Алиса поняла, что нечто не исчезло, а просто вернулось в темное логово набираться сил перед новой вылазкой. Она заметила Наташу, которая снова высматривала что-то в окне, и прошла мимо, потупив взгляд.

Алиса зашла в класс и села на учительский стол. Внутри будто все успокоилось. Пустота заполнила ее до краев, и слезы заскользили по ожившему лицу. Алиса не сдерживалась. Иногда ей казалось, что не хватает воздуха, и она жадно его глотала. Чем больше слез капало на грязный пол, чем громче был слышен плач, тем больше Алиса осознавала, что натворила. Время стремительно утекало. Ей хотелось как можно скорее забыть об этом, как о страшном сне.

Тонкие пальцы стали шустро утирать воду с лица. Соскочив со стола, Алиса достала из сумки зеркальце и ужаснулась отражению в нем. Недолго думая, она привела себя в порядок, ровно настолько, чтобы люди, которые попадутся ей на пути, не упали в обморок при виде ее помятого лица.

Открыв дверь, она буквально выскочила из класса. Напротив стояла напуганная Наташа. Как только учительница закрыла за собой дверь, девочка сорвалась с места. Алиса хотела извиниться перед ней. Почему-то именно перед ней было особенно стыдно. Но через мгновение той и след простыл. Слышала ли она, как учительница плачет? Алиса надеялась, что да. Возможно, тогда Наташа поняла бы, как сильно та мучается и раскаивается.

Солнце продолжало неспешно плыть сквозь облака. Выбравшись на свежий воздух, Алиса вдохнула полной грудью весну и почувствовала, что стало немного легче. Она прогулочным шагом отправилась в парк, располагавшийся неподалеку. В середине рабочего дня здесь было практически безлюдно. От этого на душе у нее становилось светлее. Она так не любила чужие взгляды.

Алиса села на первую попавшуюся скамейку и достала из сумки дневник. Но, поразмыслив, решила, что не хочет вспоминать те ощущения и вновь их испытывать. Она зарыла дневник поглубже и вытащила небольшую книжку, после чего надолго погрузилась в удивительный вымышленный мир, забыв о настоящем.

Через пару часов ее отвлек телефонный звонок. Муж спешил обрадовать, что смена скоро закончится, и он вернется домой вечером, а не завтрашним утром. Алиса действительно обрадовалась этой новости. После того, что случилось, ей просто жизненно необходим был рядом родной человек. Когда они попрощались, Алиса осмотрелась вокруг и убрала книгу в сумку. Она посидела еще пару минут и полюбовалась безлюдным парком, а затем нехотя затопала по узкой тропинке к выходу. Несмотря на жгучее желание быстрее оказаться дома, Алисе пришлось сперва зайти в магазин.

Из сумки раздался звонок. Бродя мимо полок, забитых бесполезной ерундой, она услышала в телефонной трубке голос Славы. Алиса пыталась бодриться, чтобы муж не догадался о том, что что-то произошло, и пообещала, что будет дома, когда он вернется. Закончив разговор, она убрала телефон в карман плаща, продолжая толкать вперед неуклюжую тележку. Руки сгребали в нее банки, пачки, бутылки. Ноги зашаркали по полу – накатила какая-то слабость. В голове пульсировала боль, и, когда зазвенел карман, Алиса вздрогнула. Узнав мелодию звонка, она тут же ответила и заулыбалась.

– Привет, мой хороший. Твоя самая лучшая подруга на проводе.

– Привет. Слышу, настроение у тебя неплохое, – голос Кима звучал как всегда чарующе.

– Нет, – она скорчила нелепую гримасу. – На самом деле паршиво себя чувствую. Весь день голова болит. С утра выпила пару таблеток, потом еще на работе, но не помогло.

– Значит, настрой неважный.

– Да. В самый раз кого-нибудь придушить, – абсолютно серьезно сказала Алиса.

– Ладно тебе, не так лихо. Я, вообще, насчет завтра звоню. Еще в силе наше свидание?

– Не обольщайся, красавчик. Тебе ничего не перепадет, – она услышала в трубке смешок. – Ты смотри мужу моему не ляпни что-нибудь в таком духе – точно будет не до смеха.

– Ай-яй-яй! Жаль, что не перепадет, – съязвил Ким. – Я-то надеялся.

Алиса с трудом повернула тележку с продуктами в соседний проход.

– Ха, мой мальчик! – она выдавила из себя подобие смеха. – Давай в парке нашем встретимся, при входе. Скажем, часов в двенадцать?

– Хорошо, как скажешь.

Алиса, увидев впереди препятствие, остановилась.

– Вот черт, – голос прозвучал немного грубо.

– Что случилось? – встревожился Ким.

– Какой-то козел перегородил мне дорогу своей тележкой.

– Смотри, не нарывайся.

– Ладно, пока! – выпалила Алиса и бросила трубку, чувствуя, как ее покидает хладнокровие.

Она убрала телефон в сумку, обеими руками крепко схватилась за тележку и направилась прямиком к мужчине. Нежное лицо рыжеволосой красавицы исказилось гримасой недовольства. Ее тележка со скрежетом врезалась в неподвижную телегу мужчины. С важным видом он рассматривал полку, заставленную бесконечными пачками чая, когда услышал звук удара. Его картофелевидная фигура обернулась на шум, и он с недовольством уставился на Алису.

– Какие-то проблемы, девочка? – мужчина сразу заговорил хамовато.

– Какая я тебе девочка, козел? Тележку свою убери.

– С другой стороны обойдешь, раз такая вежливая. Не сломаешься.

Внутри что-то начало подниматься. Алиса жутко перепугалась. Раздражение смешивалось со страхом. Горячая смесь бурлила, вздымая грудную клетку.

– И это ты мне будешь говорить о вежливости? Поставил свою телегу поперек дороги! Нормальным людям не пройти! С головой как? Совсем не дружишь?

Их перебранка заинтересовала других покупателей. Они с интересом наблюдали за происходящим. Алиса не стеснялась в выражениях, а голос временами срывался на крик.

– Чувак! Ты оглох, что ли? Сколько раз можно повторять? Убери свою телегу!

Мужчина развернулся, немного приблизился к ней и с явным раздражением выдал:

– Или ты успокоишься сама, или я тебя успокою. Поверь, первый вариант менее болезненный.

У Алисы от удивления раскрылся рот. Его наглость в ее душе отозвалась всепожирающим огнем. Вновь туман застил глаза. Она попыталась убрать его тележку с дороги, отталкивая ее своею. Кто-то из покупателей начал звать охрану.

– Убери! Свою! Телегу! К черту! – каждое слово слетало с губ Алисы отчаянным криком.

– Слышь, ты! – мужчина крепко схватил ее за руку.

От его прикосновения последние крупицы здравого смысла разлетелись на кусочки. Ее правая ладонь моментально превратилась в кулак, и Алиса ударила обидчика по лицу. Удар был несильный, и мужчина устоял на ногах, но, качнувшись, ударился о полку. От кипящего внутри пламени она не почувствовала боли, раздирающей костяшки пальцев.

Лишь мгновение продлилось ее недоумение. Увидев приближающихся охранников, Алиса бросила злополучную тележку и выбежала на улицу. Закинув сумку на плечо, она перебежала дорогу и пустилась, куда глаза глядят. Но никто не выбежал за ней из магазина. Никто не преследовал молодую женщину. Бежала она не от людей. Алиса пыталась убежать от самой себя.

Одна из главных улиц сияла неоном, раздражая своей яркостью. Ноги несли ее прочь от огней города, в темные переулки. Желание скрыться разливалось по телу неприятным холодом. Остановившись и оглядевшись вокруг, Алиса увидела незнакомые невысокие здания, погруженные во мрак. Дыхание сбивалось, на щеках рдел румянец, и легкий мороз сковывал изнутри. Она кинула сумку на асфальт и села, прислонившись к грязной кирпичной стене. Лишь одна мысль вертелась в голове, несколько раз срываясь с губ: «Что происходит?»

Алиса нервно перебирала пряди, наматывала их на трясущиеся пальцы, которые изредка покусывала. В глазах стояли слезы, но она не хотела плакать. Все раздражение и гнев покинули измотанное тело, но память о содеянном не переставала съедать его изнутри.

Закрыв глаза, Алиса оперлась о холодную стену, спиной и затылком она чувствовала, как прохлада проникает внутрь и гасит остатки бушевавшего пламени. Время текло быстро, хотя ей казалось наоборот. Тихие голоса прохожих раздавались где-то неподалеку, но Алиса сидела также смирно, ни на что не обращая внимания. Даже когда начал звонить мобильный, она ни разу не пошевелилась. Алиса понимала, что это муж, но ей было ровным счетом плевать на него. В тот момент ее не волновало ничего, кроме собственного пошатнувшегося душевного равновесия. И пока она приходила в себя, остальной мир для нее не существовал.

Глава 4

Солнце плавно перемещалось по небосводу, приближаясь к линии горизонта. Мягкий дневной свет превращался в пылающее красками зарево. Сумерки медленно завладевали городом. Слава встревоженно наблюдал, как немногочисленные фонари начинают разгораться холодным светом. Он стоял у окна, опершись рукой о стекло. Взгляд живо бегал, выискивая среди прохожих знакомое лицо.

Иногда Слава отходил от окна и нервно прохаживался по кухне, ходил из комнаты в комнату и снова возвращался на кухню. На столе лежал мобильный телефон, который он гипнотизировал взглядом, ожидая звонка от жены. Однако маленькое устройство не издавало никаких звуков, заставляя его еще сильнее переживать. Снова и снова он ломал голову, что могло произойти. Выражение его лица и жесты рук выдавали обеспокоенность, и, казалось, он вот-вот потеряет самообладание. Наконец, раздался звонок телефона. Слава кинулся к столу и спешно ответил. В трубке раздался голос друга:

– Я не понимаю, что происходит, – взволнованно произнес Ким. – Я звонил несколько раз, но она не отвечает. Надеюсь, с ней все в порядке. Она жаловалась, что плохо себя чувствует сегодня.

– Вы разговаривали? Когда? – в голосе послышалось небольшое раздражение.

– Да, – расстроено выдохнул друг. – Несколько часов назад. Как бы то ни было, к нам Алиса не поступала. Я сейчас в приемном.

Слава, тяжело вздыхая, нервно растирал пальцами лоб.

– Главное, чтобы не оказалось поздно, если вдруг поступит.

– Какого черта! – грубо перебил его Ким. – Даже не думай!

В трубке раздались гудки. Слава швырнул телефон на стол и навис над ним, опершись кулаками о столешницу. И как только раздался его отчаянный вздох, в дверном замке начал проворачиваться ключ.

Слава бросился в коридор встречать жену. Дверь медленно отворилась, и в квартиру нехотя вошла Алиса. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней и, бросив испачканную сумку на пол, продолжила стоять, совсем не шевелясь. Она лишь мельком взглянула на мужа, а затем опустила глаза.

– И где ты была? – с диким возмущением спросил Слава. – Я здесь чуть с ума не сошел! Весь вечер тебе звоню! Почему трубку не брала?

Алиса со слезами на глазах взглянула на ужасно недовольного мужа, но расстроенный вид жены нисколько не смягчил Славу. Он продолжал стоять перед ней, ожидая ответа на вопрос. Алиса робко приблизилась к нему и с громким выдохом обняла мускулистое тело. Руки сцепились за его спиной в крепкий замок, и она все сильнее прижималась к нему. Буквально через несколько секунд Слава сдался и схватил жену в охапку. Он нежно провел рукой по слегка влажным волосам.

– А с одеждой что? Ты вся грязная как поросенок. Что случилось? – продолжил спрашивать он, заметив испачканный плащ.

Легкая улыбка коснулась лица. Алиса замотала головой и немного отстранилась. Слава выпустил жену из объятий, не понимая, что с ней происходит и почему она молчит. Алиса быстро стянула плащ и прошла в спальню, за ней спешно последовал Слава. Через несколько секунд на ней не осталось ничего, кроме нижнего белья – серая юбка-карандаш и светлая блузка в одно мгновение оказались на полу. Заметив на себе раздраженный взгляд мужа, Алиса закатила глаза и села на кровать.

– Да не смотри ты на меня так! – выпалила она. – Все хорошо!

– Ты где-то пропадала несколько часов, не брала трубку! Что значит, все хорошо? Мне пока не плевать, где ты и что с тобой!

Вновь не дождавшись ответа, Слава сел прямо на пол. Он внимательно смотрел на поникшую голову жены, заметив потерянный взгляд, и терпеливо ждал, когда Алиса соизволит, наконец, признаться. Тишина разливалась по комнате, раздражая супругов.

– Знаешь, – тихо начала Алиса, – последние пару лет я думала, что самый страшный день в моей жизни был, когда погибла мама. А сейчас даже не знаю…

Голос слегка дрожал. Она уставилась в одну точку и продолжала нервно говорить.

– Так страшно потерять себя… Боюсь, это и происходит со мной. Я совсем не узнаю себя.

Алиса устало сползла с постели на пол и растерла лицо руками, пытаясь собраться с духом, чтобы рассказать о случившемся.

– У меня в школе случилась истерика, – голос больше не дрожал, и она уставилась на мужа. – Не знаю, можно ли то, что случилось, назвать этим словом, но это было ужасно. Я кричала на детей, – эмоции начали захлестывать ее, Алиса активно зажестикулировала. – Почти не помню, что я говорила. Но во мне было столько злости, столько агрессии! Оно будто сидело внутри и вдруг вырвалось на свободу!

Слава с удивлением слушал жену и не мог поверить своим ушам. Он придвинулся ближе и взял ее за руку, чтобы успокоить. Боялся, что она вот-вот расплачется.

– Потом ругалась с завучем, потом с мужиком в магазине.

Алиса подняла правую руку так, чтобы муж увидел следы удара на костяшках пальцев. Он чертыхнулся, увидев, в каком состоянии находилась кисть.

– Сильно болит?

– Нет, я и ударила его несильно, – быстро ответила Алиса и, немного помедлив, продолжила: – Я ведь не такая. Это совсем не я была. Все эти годы боялась потерять вас с Кимом, боялась, что однажды вас не станет в моей жизни, а на самом деле все это время я потихоньку теряла себя.

Слава крепко обнял жену и захотел как-то утешить, но слова никак не шли на ум. Он просто не знал, как реагировать на подобное признание.

– Мы что-нибудь придумаем, – его слова прозвучали неправдоподобно. Будто он пытался убедить сам себя, но ничего не выходило.

– Я потеряла контроль над собой, – вместе со всхлипом вырвалось у Алисы.

Слава мягко прикоснулся к белоснежному лицу.

– Приляг, отдохни, – он помог ей встать и, уложив в постель, украдкой поцеловал. – Все будет в порядке.

Алиса наблюдала, как муж неспешно выходит из комнаты. Выражение его лица выдавало беспокойство, и она поняла, что он совершенно не знает, как правильно поступить и что сделать, чтобы исправить ситуацию. А возможно, Слава просто не представлял, насколько глубокие перемены произошли с его женой. Как и сама Алиса не до конца осознавала, в какой опасности оказалась.

Очутившись под одеялом, она закрыла глаза, и сон практически сразу же завладел всем ее существом. Кожей Алиса чувствовала летнюю прохладу, которая чуть позже сменилась теплом, окутавшим почти обнаженное тело. Чувство спокойствия овладело ею, и она решилась открыть глаза. Вокруг не было ничего, кроме воды, в которой Алиса медленно дрейфовала. Подол короткого платья и яркие волосы вторили подводному течению, лениво развеваясь в воде и вырисовывая причудливые формы.

Алису нисколько не удивило это место. Она с улыбкой оглядывалась вокруг. Ощущение комфорта не покидало ее, она чувствовала себя в родной стихии. Алиса сразу подумала, чего же ей не хватает в реальном мире, чтобы так же прекрасно себя чувствовать? Но она отбросила все мысли и продолжила подпитываться энергией подводного мира.

Однако умиротворенность продлилась недолго. Из глубины, будто из преисподней, кто-то медленно поднимался, приближаясь к Алисе. Она начала рефлекторно двигать ногами и руками, чтобы быстрее всплыть на поверхность. И практически сразу же почувствовала толчок в спину. Испугавшись, Алиса обернулась и увидела двух лучших друзей. Оба были спокойны и протягивали ей руки. Почувствовав себя в безопасности, она решила взглянуть на того, от кого бежала, и посмотрела вниз.

Кромешная тьма разверзлась, и навстречу Алисе выплыла красивая рыжеволосая женщина. Ее волосы горели ярче солнца, а губы, слегка тронутые милыми морщинками, обезоруживали искренней улыбкой. Мама не стала подплывать близко, но подозвала дочь жестом. Сердце Алисы сжалось. Как хотелось снова оказаться в объятиях мамы. И она машинально протянула руку. Однако друзья тут же задержали ее. Их руки перегородили путь так, что она оказалась в плотном кольце. Ким и Слава дружно замотали головами. На лицах четко читалось беспокойство. Но Алиса жестами пыталась убедить их отпустить ее. Несмотря на их несогласие, она все-таки освободилась и подплыла к маме, которая тут же взяла дочь за руку и, развернувшись, поплыла вниз.

Темнота вновь начала смыкаться, и Алису посетило смутное беспокойство. Она все время обращала свой взор к оставшимся наверху друзьям, и внутри возникло острое желание остановиться. Мама почувствовала, как рука дочери выскользнула из ее руки, и замерла. Казалось, что Алиса плачет. Она бурно замотала головой, прильнула к маме в последний раз и, не раздумывая, кинулась обратно. Чем ближе Алиса оказывалась к друзьям, тем яснее она видела всю картину. Всего несколько метров отделяли ее от Кима и Славы, и ей не терпелось, наконец, схватиться за протянутые ими руки. На душе стало настолько легко, что она прямо-таки влетела в объятия друзей.

Алиса быстро очнулась ото сна. Она села на кровати и приложила ладонь к груди. Ей показалось, что сердце давно так сильно не колотилось, а легкие никогда так жадно не глотали воздух. Голова была ясной – не затуманенной болью и страхом. Алиса чувствовала, что освободилась.

Тем временем Слава находился на кухне, размышляя над тем, как помочь жене. Подняв со стола мобильный, он тут же набрал номер друга.

– Да, – голос Кима звучал будто из-под земли. – Есть новости?

– Есть. Она вернулась. Все в порядке.

– Да? А голос такой, словно все ужасно.

Слава громко выдохнул и поделился с другом опасениями по поводу произошедшего. Их разговор не продлился долго. Никто из них и представить себе не мог, с чем они столкнулись. Положив трубку, Слава подошел к холодильнику и достал из морозильной камеры лед. Завернув его в тканевую салфетку, он направился в спальню к жене, но неожиданно застал ее на пороге кухни.

– Боже, когда ты перестанешь меня так пугать! – вылетело у него.

– Прости, – тихо произнесла Алиса. Она улыбнулась и подошла ближе. – Знаешь, о чем я сейчас подумала?

Слава протянул ей компресс и пожал плечами. Алиса приложила лед к ноющим костяшкам, слегка содрогнувшись от холода.

– Ты был прав вчера. После смерти мамы я словно откладывала жизнь. И вот к чему это привело – я срываю зло на детях и бью совершенно незнакомого человека. Пора уже вспомнить, что значит жить. Я устала лить слезы в подушку и прокручивать в голове тот день снова и снова. И хочется надеяться, что мне хватит сил начать все заново.

– Ушам своим не верю! – воскликнул он. – Я уже и не надеялся, что настанет день, когда ты произнесешь эти слова.

Слава подхватил жену и закружил ее в крепких объятьях. Алиса залилась смехом и попросила мужа вернуть ее на бренную землю.

– Можешь мне не верить, но, когда я слышу твой смех, у меня за спиной вырастают крылья, – прошептал он на ушко жене.

Казалось, Алиса растаяла от умиления. Она притянула мужа к себе и поцеловала.

– Знаешь, чего я сейчас хочу?

Простые слова прозвучали как приглашение, и его руки заскользили по полуобнаженному телу. Слава попытался поцеловать любимую, но она остановила его движением руки.

– А вот и не угадал! – с издевкой вырвалось у Алисы.

– Чертовка! – сделав пару шагов назад, произнес Слава.

Она лишь хмыкнула, а затем вышла из кухни, поманив за собой мужа. Войдя в комнату, он увидел, как Алиса неторопливо надевает джинсы.

– Куда собралась? – с интересом спросил Слава.

– Покатаемся?

– Сядешь за руль? – не сразу спросил он.

Алиса кивнула и продолжила одеваться. Слава стоял и глазел на жену, не веря, что это происходит наяву. У обоих бешено колотились сердца. По их лицам расползлись довольные улыбки, и уже через несколько минут они оказались во дворе. Вокруг царила тишина – время было довольно позднее. Весенняя ночь казалась безмятежной. Ничто не тревожило людей: ветер не раскачивал тонкие ветки деревьев, небо не изливалось дождем на землю, никаких звуков, лишь неяркий лунный свет.

Слава открыл «Форд» и с особой важностью вручил ключ жене. Алиса, вдоволь покривлявшись, села в машину и завела ее. Звук мотора звучал словно песня, и она вслушивалась в каждую ноту. Внутри все трепетало, настолько необычно было снова оказаться на месте водителя. Слава с интересом наблюдал за ней, отмечая, что Алисе жутко нравилось, как ревел движок.

– Долго сидеть будем? – подтрунивал муж.

– Не торопи меня, – нервно произнесла она. – Видишь? Алиса протянула руку. Слава дотронулся до трясущихся пальцев и переместил их туда, где они должны находиться – на руль.

– Не волнуйся, ты справишься.

Алиса скорчила гримасу, а затем пристегнула ремень безопасности. При попытке тронуться с места машина заглохла. Супруги почти одновременно рассмеялись.

– Эй! Ты чего смеешься? – недовольно поинтересовалась Алиса. – Что смешного? Просто нога соскочила.

– Ага, – кивнул Слава, успокоившись. – Совсем не смешно. А сама-то почему смеешься?

– Это нервы. И вообще, мне можно. А ты молчи, – важно произнесла Алиса, заводя машину.

На этот раз нога не дрогнула, и синий хэтчбек плавно тронулся с места и медленно выехал со двора. Подсвеченные фонарями и неоном улицы пустовали. Редкие автомобили мчались по ночному городу. Слава видел довольное лицо жены и понимал, что страх рассеялся. Вместо него на ее лице он читал дикий восторг и жажду свободы, которой так не хватало. Иногда она начинала говорить, но мысли так быстро роились в голове, что Алиса не успевала их обдумать, и они обрушивались на Славу бессмысленным и бессвязным потоком слов. Стрелка спидометра почти всегда лежала в пределах разрешенной скорости, но временами Алиса увлекалась, и педаль газа все больше уходила в пол.

– Если хочешь погонять, поехали за город, – Слава сделал ей замечание.

– Это случайно, – оправдывалась Алиса. – Хотя, может, это на подсознательном уровне дает о себе знать желание? Я так соскучилась по этому, – пальцы заскользили по рулю.

– Она по тебе тоже соскучилась.

Слава заметил, как через несколько минут начал пропадать город. Машина мчалась почти в темноте. В ближнем свете фар мало что можно было рассмотреть, но пару это совершенно не тревожило. Супругов переполняло спокойствие. Впервые за долгое время они без опаски смотрели вперед. Будущее представлялось вполне определенным и совершенно их не пугало.

– Как ужасно, что долгое время я сама себя лишала такого счастья, – замотав головой, с грустью в голосе сказала Алиса.

– Ужаснее было бы, если бы ты так и продолжала это делать.

Слава дотронулся до ее бедра, и его слегка дернуло током.

Они вздрогнули.

– Нормально ты подзарядилась!

Алиса лишь прохихикала в ответ. Через несколько минут она увидела место для остановки, припарковалась и заглушила машину.

– Устала? Или надоело?

Алиса замотала головой, а затем повернулась к мужу и внимательно на него посмотрела.

– Тебе давно уже стоило взять меня за шкирку и усадить сюда, – ее слова звучали страстно. – Связать покрепче и не выпускать, пока я не прокачусь хотя бы пару километров.

– Отлично, – Слава потирал руки. – Теперь я знаю правильный подход к твоему воспитанию.

– Наивный, – Алиса придвинулась ближе и поцеловала мужа. – Знаешь, чего я сейчас хочу?

Мягкий лунный свет освещал дорогу, но глаза женщины блестели, будто озаренные ярким солнцем. В полумраке ночи Алиса выглядела еще прекраснее, губы казались еще более чувственными, взгляд – выразительнее. В ней пламенем горело желание, и Слава чувствовал это разгорающееся пламя.

– Покататься? – поинтересовался Слава, и шрам над бровью изогнулся.

– Можно и так это назвать, – сладко ответила она, нескромно улыбаясь.

Слава расплылся в улыбке и напомнил, как неудобно ей было в прошлый раз и как она зареклась никогда больше не делать этого в машине.

– Но что же теперь делать? Ведь я так сильно хочу тебя.

Слова прозвучали настолько тихо, что, казалось, их произнесла не Алиса. Пространство вокруг наэлектризовалось, наполнилось безудержным желанием – именно оно отзывалось эхом в разгоряченных сердцах. Тонкие пальцы дотронулись до мужской груди, обтянутой легкой футболкой. Слава накрыл их своей ладонью и крепко прижал так, что они оба почувствовали, как сильно бьется сердце. Свободной рукой Алиса притянула мужа к себе и поцеловала его. Оторвавшись от жаждущих продолжения губ, она стянула со Славы футболку. Ее пальцы вновь касались его груди. Руки двигались медленно, будто изучая рельеф давно знакомого тела: пару небольших родинок, аккуратный рубец… Ничего не изменилось, но Алису не покидало ощущение, что пальцы впервые гладят и трогают, а губы – целуют любимого мужчину.

– Так странно, – ее голос звучал чувственно, руки продолжали прикасаться к обнаженному телу, а губы, украв дикий поцелуй, продолжали шептать: – Внутри все трепещет. Какое-то непонятное волнение. Будто в первый раз.

Слава ухмыльнулся, но ничего не ответил. Не произнеся ни слова, он вышел из машины, чтобы пересесть назад. Сидение перед собой Слава отодвинул по максимуму и вполне удобно расположился сзади. Алиса следила за его движениями в отражении зеркала и, когда муж, наконец, устроился, повернулась к нему. Взгляд буквально пробуравливал ее. Слава раскинул руки, облокотившись о спинку сиденья. В ту секунду, при тусклом лунном свете, он казался жене олицетворением силы, чувственности, искушения, неуемной жажды. С трудом оторвав взгляд от мужа, она довольно быстро разделась и перебралась к нему на колени. Одной рукой Алиса обхватила его за шею, и какое-то время они сидели, не шевелясь, и слушали горячее дыхание друг друга. Мужские руки скользили по гладкой коже Алисы, и каждая клеточка тела отвечала на эти прикосновения возбуждением.

Промчавшийся мимо на большой скорости автомобиль воздушной волной накрыл «Форд» – его качнуло в сторону. Слава крепче обнял жену, отчего она издала глухой стон и уткнулась ему в плечо. Языки пламени сочились из кончиков пальцев и проникали глубоко внутрь – туда, где тела касались друг друга. Прохлада темной ночи не могла ни на секунду остудить их. Даже в условиях острой нехватки пространства Алиса была раскована, движения были вызывающими, оголяющими ее неуемный аппетит. Усиливающийся ветер раскачивал дрожащие ветви деревьев. И по мере того, как природа все больше неистовствовала, на заднем сиденье старого авто ураганный вихрь кружил их в страстном порыве. Казалось, все вокруг прекратило существование, и единственное, чем они хотели заниматься – непрерывно и бесконечно отдаваться друг другу.

Вернувшись в квартиру, супруги продолжили гореть любовью. Все, к чему они прикасались, мгновенно воспламенялось: будь то воздушные простыни, в которых утопали обнаженные тела, или прохладный паркет, тихо скрипевший под их натиском. Супруги были похожи на молодых любовников, которые только-только начали встречаться – они не могли насытиться и продолжали утолять голод снова и снова. Глоток за глотком, пока полностью не наполнились сладострастной истомой.

Слава еще долго не мог уснуть. Он, затаив дыхание, наблюдал за спящей женой. Никогда еще они не были столь близки. И он был безмерно рад, что Алиса, наконец, раскрылась вся как есть, отдала себя без остатка. Рука потянулась убрать растрепанные пряди волос с ангельского лица, однако Слава одернул ее, побоявшись потревожить безмятежный сон жены. Внутри у него продолжало бурлить, но он заставил себя закрыть глаза и попытаться уснуть. И пока Слава проваливался в сон, его охватило чувство долгожданного счастья, которое он уже и не надеялся когда-либо испытать.

Глава 5

Тонкие нити перистых облаков прошили весеннее небо. Делая шаг за шагом по узкому тротуару, Алиса то и дело поднимала голову, чтобы полюбоваться игрой света и тени. Каблуки важно цоколи по асфальту. Элегантное платье, которое она надела с утра, придавало ощущение свободы и легкости. Вчерашняя буря утихла, но огонь внутри все еще горел. Горел непрерывно, ровно и безмятежно, воспевая ее женскую натуру. Слабый ветер едва касался распущенных локонов. Несмотря на то, что мыслями Алиса была с мужем, ей не терпелось скорее увидеться с Кимом.

Т-образный перекресток упирался в узорчатые ворота парка. Алиса остановилась перед светофором и увидела стоящего перед входом Кима с большим букетом красных роз. Когда их взгляды встретились, они оба не смогли сдержаться и улыбнулись друг другу.

Ким наблюдал, как Алиса вышагивала, переходя дорогу, и заметил, как ее волосы растрепало неожиданным порывом ветра. Он вдруг увидел в ней ту самую, которая однажды соблазнила его и больше ни на секунду не выпускала из своих объятий. Когда Алиса подошла вплотную, Ким развернулся, одним лишь жестом предложив взять его под руку, что она, не раздумывая, и сделала. После чего друзья неторопливо, нога за ногу, вошли в парк. Взгляд Кима упал на букет, и он протянул цветы подруге.

– Держи, красотка. Это тебе.

Она с улыбкой приняла розы и кивнула в знак благодарности.

– И как я объясню это мужу?

– Вот засранка! Дай сюда! – вырвалось у Кима, и он тут же отобрал цветы. – Отдам какой-нибудь одинокой мамашке.

Алиса в голос рассмеялась и толкнула его бедром.

– Ладно тебе. Что ты обижаешься? – она забрала розы обратно и вдохнула чудный аромат цветов. – Очень красивый букет. Спасибо.

Друзья медленно прогуливались и, заметив свободную скамейку, решили присесть. Парк был полон людей: семейные парочки, маленькие дети, мамы с колясками, компании молодых приятелей. Их передвижения напоминали хаос. «В точности как в моей голове», – подумала Алиса.

– Ну рассказывай. Как дела? – Ким уставился на подругу, будто пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки сознания.

– Давай сначала ты, – промолвила Алиса, надеясь услышать о предложенной работе и возможном переезде. – А то, если начну я, у нас не будет ни единого шанса на нормальный разговор. Я буду ныть. Очень долго и неприятно. Ты знаешь, я это умею.

– Да, – закивал Ким и взглянул на подругу. – У меня, в общем-то, все замечательно. Супер.

Он догадывался, что Алиса уже знает о предложении, и очень не хотел обсуждать это с ней, что мешало ему выдумать какую-нибудь несерьезную тему для разговора.

– Знаешь, по голосу очевидно, что у тебя все супер. От такого супер и повеситься недолго.

– Да что ты понимаешь?! – повысил голос Ким. Он запустил пальцы в копну рыжих волос и растрепал их.

– Ким!

Алиса тут же отмахнулась от его руки и привела в порядок вьющиеся локоны.

– Да, малышка, в гневе ты страшна и прекрасна.

– Ты еще не видел меня в гневе, – выпалила она, показывая след от удара.

Ким дотронулся до красневших костяшек и поинтересовался происхождением ссадин, но Алиса увильнула от ответа.

– Расскажи то, о чем не хочешь говорить.

Она уставилась на него в ожидании признания. Ким внимательно смотрел на подругу и не сразу ответил.

– Да, я не хотел говорить, – закивал он и со всей серьезностью продолжил: – Но другого выхода нет. Я должен признаться.

Алиса затаила дыхание.

– Я должен был сразу во всем признаться, – Ким потупил взгляд. – Возможно, тебе не понравится, что я скажу, но… – он внимательно посмотрел на подругу и после паузы продолжил, – сегодняшнюю ночь я провел с двумя отпадными девчонками. Ты бы видела нас! Это было нечто…

– Фу! – перебила его Алиса и скорчила гримасу. – Как не стыдно мне такие вещи рассказывать.

Ким громко рассмеялся.

– Чтоб я такого больше не слышала! – она замотала головой, и на лице появилась улыбка. – Озабоченный, блин. С мужем моим можешь это обсуждать.

– Ладно тебе. А когда-то ты была не против обсудить пикантные подробности нашей жизни, – сладким голосом шептал Ким.

– Что-о?! – протянула Алиса. – Вот врунишка! Никогда такого не было.

– Да? А как же Андрюша? – уже громче продолжил он. Ким внимательно смотрел на подругу, как она пыталась выудить это из памяти. – Ты развлекалась с ним, когда бросила меня. И тебе хватало наглости потом все мне рассказывать. Знаешь, как больно было слушать про эти ваши развлечения?

Буквально через мгновенье Алиса вспомнила свое чудовищное поведение. Рот ее открылся от изумления. Она схватилась за голову, пытаясь руками прикрыть лицо.

– Ага! Вспомнила! – казалось, что Ким взорвался, эмоции били через край. – Что, деточка, стыдно стало?

Его громкий смех заполнил собой пространство вокруг. Алиса, наконец, посмотрела на него и улыбнулась. Лицо ее раскраснелось, и она попыталась успокоиться.

– А почему ты слушал? – спокойно и пристыженно поинтересовалась она. – Если тебе было так больно?

Ким успокоился, смеха уже не было слышно. И его бархатный голос прозвучал очень серьезно.

– Я любил, – он говорил осторожно, подбирая каждое слово, чтобы ни в коем случае не напугать подругу, сболтнув лишнее. – Я хотел видеть тебя, слышать твой чудный голос, быть с тобой все время. Несмотря на то, что был тебе уже не нужен.

Алиса опустила взгляд. Рядом на скамье лежали прекрасные цветы. Больше всего она переживала из-за того, что могут прозвучать слова, которые она не хочет слышать. В голове все перемешалось. К чему розы и весь этот разговор?

– Да, успели мы друг другу нервы измотать, – без эмоций в голосе сказала Алиса, а затем подняла взгляд и посмотрела на друга. – Но ты всегда был мне нужен. И тогда, и сейчас.

Казалось странным, что она могла смело сказать, что он был ей нужен, но услышать то же самое от него боялась.

– Может, сменим тему? – Киму было не очень приятно продолжать разговор в подобном русле, и Алиса заметила это. – Ты хотела о чем-то поговорить со мной.

Она еле заметно кивнула и не сразу заговорила:

– Хотела, но вчера кое-что произошло, и теперь меня волнует нечто другое. Меня волновало то, что я никак не могу забыть об аварии, о маме… о ее похоронах.

Алиса подбирала слова, чтобы рассказать о срыве, не подозревая, что Ким уже в курсе.

– Переживать из-за потери самого близкого человека – нормально, – он будто утешал ее. – Нужно время, чтобы боль утихла.

– Ким! – грубо перебила его Алиса. – Я пытаюсь сказать, что из-за этих переживаний произошло нечто, что нагнало на меня столько страха и боли, каких я никогда в жизни не испытывала.

– Это то, что произошло в школе?

– Это то, что произошло в школе. А потом в магазине, – очень эмоционально продолжала Алиса. – Тебе Слава доложил?

– Почему сразу доложил? Он переживал и позвонил мне, чтобы посоветоваться. И…

– Как бы там ни было, – перебила его Алиса, – я сорвалась. Я совершенно не могла себя контролировать, и это, – она показала ссадины на кисти, – результат срыва. Не говоря уже о том, что услышали от своей учительницы дети.

– Подожди, – Ким пытался разобраться, что к чему. – Ты по телефону тогда сказала, что голова с утра болела, таблетки не помогли.

– И ты думаешь, что мне снесло крышу из-за головной боли? – на лице ее читалось сомнение.

– А часто голова болит? – будто не слыша подругу, спросил Ким.

– Часто, – голос звучал удручающе. – До аварии такого не было. Хотя, я уже почти привыкла.

– А если это из-за травм, которые ты получила в аварии? – начал рассуждать вслух Ким.

Алиса молчала и внимательно смотрела на друга. Она пожала плечами и сосредоточенно внимала его словам.

– Что твой врач говорит? Ты ему рассказывала про постоянные боли?

– Какой врач? – слегка удивилась Алиса.

– Невролог.

В воздухе повисла тишина, друзья сидели рядом, уставившись друг на друга.

– И? Ты что-нибудь скажешь? Я должен из тебя все клещами вытаскивать? – и тут его озарило. Ким не сдержался и выкрикнул: – Ты что, больше не ходишь к врачу?!

– Зачем так орать? – Алиса не ожидала столь бурной реакции. – Я несколько раз была у него первые полгода после аварии. Он прописал какие-то таблетки, от которых не становилось лучше. И я решила…

– Забить?! – нервно перебил ее друг. – Ты – идиотка!

После грубых слов Кима у нее глаза полезли на лоб. Ей вдруг стало не по себе от его резкости.

– Хам!

– Возможно. А ты все равно идиотка! – внутри у него все кипело, он и сам от себя не ожидал такой реакции. Лишь усилием воли Ким не переходил на крик. – У тебя была серьезная черепно-мозговая травма. С этим не шутят. Наверняка, твой срыв стал следствием того, что ты повела себя как дура и решила забить на лечение.

– Мой срыв стал следствием того, что я день и ночь не могла ни о чем думать, кроме как о смерти мамы, – Алиса так же резко ответила ему, энергично жестикулируя. – Это я виновата в ее смерти. И в течение последних двух лет я истязала себя за это, не позволяя себе жить, как прежде. Я мучила себя и мучила Славу. За то, что оказалась убийцей родной матери.

– Прекрати, – Ким крепко взял ее за руку и попытался успокоить. – Ты в этом не виновата. Это вышло случайно. Тише.

Он увидел, как голубые глаза налились прозрачной влагой. Киму невыносимо было смотреть на это, и он придвинулся ближе и обнял ее. Алиса положила голову ему на грудь и прижалась еще крепче. Тонкие нити облаков растворились в небе, уступая место греющему все сильнее солнцу. Его лучи согревали друзей, совсем недолго просидевших в обнимку. Алиса, успокоившись, отстранилась.

– Твой муж совсем не интересуется твоим здоровьем? – уже спокойно полюбопытствовал Ким.

– Он интересуется, – закивала Алиса, чтобы друг уж точно поверил ее словам. – Я ему все время врала.

– И почему я не удивлен? Это же ты, – усмехнулся он.

– А ты никогда не интересовался, – прошептала вдруг Алиса.

Ким не отвел взгляда, а продолжил внимательно смотреть на бывшую возлюбленную.

– Алиса, ты всегда была умной, рассудительной девочкой. Если бы я знал, что авария так изменит тебя, то, будь уверена, ты бы продолжила ходить к врачу и пить таблетки под моим чутким руководством.

Она громко хмыкнула.

– Значит, теперь я глупая и безрассудная, – подытожила Алиса.

Теплый ветер растрепал блестящие волосы, и Ким с улыбкой на лице наблюдал за этой живописной картиной. Кроме него, за ней наблюдала еще одна пара любопытных глаз. По одной из тропинок, за их спинами, прогуливалась молодая девушка невысокого роста. Она буквально пробуравливала взглядом парочку на скамейке. Тонкие губы искривились от неприязни. Ей стало настолько противно видеть их вместе, что она решила ускорить шаг и отправиться домой.

Тем временем Ким обещал подруге найти специалиста, с которым они могли бы посоветоваться. Алиса же все надеялась услышать от него признание.

– Что бы вы без меня делали? – самодовольно ухмылялся он. – У одного моего товарища есть знакомый, психолог или психотерапевт. Я договорюсь о встрече. Но сначала в любом случае ты должна пойти на прием к неврологу.

Алиса скорчила недовольную физиономию.

– Алиса, обязательно, – его рука обвила хрупкую шею, а сам он придвинулся ближе. – Врач должен наблюдать тебя, чтобы в будущем не повторялось то, что случилось вчера.

Буквально на одну секунду они оказались так близко, что их губы были готовы соприкоснуться. Ким отпустил ее и немного отодвинулся, тяжело выдохнув. Алисе показалось, что она почувствовала вкус его губ.

– Ты должна, понимаешь? – не глядя на нее, сказал он. А после согнулся, упершись локтями в колени.

– Посмотри на меня, – голос Алисы прозвучал едва слышно.

Ким оглянулся и увидел ее встревоженное лицо в мягких лучах солнца.

– Ты уедешь?

– Ты хочешь, чтобы я уехал? – после короткой паузы спросил он.

Алиса замотала головой. Ким с шумом выдохнул и тоже замотал головой.

– Но я должен, – поднявшись со скамьи, негромко произнес он.

– Тогда какого черта ты меня спрашиваешь?! – в сердцах выкрикнула Алиса.

– Мне хочется, чтобы ты сказала «да», – Ким внимательно смотрел на ничего не понимающую Алису. – Хочу… – он запнулся, не зная, что сказать. – Я должен оставить вас. У меня своя жизнь, а у вас… В общем, вы…

Ким продолжал запинаться, пока Алиса не перебила его:

– Скажи, пожалуйста, этого хочешь ты или мой муж? – потребовала она, но ответом ей было молчание. – Ты возьмешь и просто уедешь?

– Я еще думаю, – он попытался успокоить разнервничавшуюся Алису. – Мне дали достаточно времени, и я не хочу торопиться с решением.

Ким вновь сел на скамейку и слегка хлопнул подругу по плечу.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – нагло заявила Алиса. – И мне плевать, что там по этому поводу думает Слава и что он тебе наговорил. Он хочет, чтобы ты уехал только потому, что дико ревнует. Учти это, принимая решение.

– Почему ты не хочешь, чтобы я уезжал?

Вопрос поставил Алису в тупик. Она не могла честно на него ответить и начала осторожничать:

– Я же сказала, ты мне нужен.

– Зачем? – он не унимался, будто пытаясь вывести ее на чистую воду.

Алиса занервничала, но попыталась скрыть волнение от его глаз. Однако для бывшего возлюбленного не было ничего проще, чем угадать ее настроение. От его взгляда не ускользнуло беспокойство Алисы.

– Что за дурацкие вопросы? Ты – мой друг, и ты нужен мне.

– У тебя есть муж. Он тебе не друг? К тому же вокруг тебя столько людей, с которыми ты общаешься чаще, чем со мной. Зачем тебе я?

Алисе казалось, что он издевается. Она взяла в руки букет и, поднявшись со скамейки, направилась к выходу.

– Спасибо за цветы, – небрежно кинула она на прощание.

Ким вскочил и кинулся за ней.

– Значит, тебе нечего сказать? – немного раздраженно спросил он, остановив подругу и схватив за плечи.

– Я все уже сказала, – безразлично ответила она.

– Алиса, я сделаю, как ты хочешь, – вдруг вырвалось у него. – Я останусь, откажусь от должности. Только скажи правду. Он не узнает. Но я должен знать.

От такой неожиданности она забыла, как дышать. Лишь усилием воли Алиса заставила себя сделать вдох. Она смотрела, как солнце золотом переливается в его карих глазах, и выглядело это столь завораживающе, что она ответила на его мольбу:

– Ведь мы не просто друзья, верно? То, что мы когда-то пережили вместе, – я никому не позволю украсть это у меня. Оно останется со мной, как и ты. Я не знаю, что именно ты хотел услышать, но это все, что я могу сказать. Больше мне нечего добавить.

Ким не смог проронить ни слова, и, не дождавшись ответа, Алиса зашагала в сторону улицы. Он провожал ее взглядом, переваривая сказанные ею слова. Конечно, это были не те слова. И в последнее время Ким все чаще ломал голову над тем, как сделать так, чтобы все-таки услышать желанное признание. Он считал, что еще не поздно исправить ситуацию и вернуть прошлое. Недолго раздумывая, Ким догнал и остановил Алису.

– Давай не будем так прощаться. Я подвезу тебя.

Он смотрел на подругу, лицо которой явно выражало непонимание, и осознал, что запутал ее.

– Дашь порулить? – с улыбкой спросила Алиса.

Ким с небольшим удивлением смотрел на нее, не веря своим ушам.

– Хочешь мою ласточку угробить? – с издевкой произнес он, и улыбка озарила мужественное лицо.

– Мы с твоей ласточкой всегда находили общий язык, – Алиса застучала каблучками, направляясь к выходу. – Она еще на ходу?

– Очень смешно.

– Извини, но ей уже сколько? Даже машины столько не живут.

Друзья вышли из ворот и направились на небольшую стоянку перед парком. Вся она была заставлена машинами, но Алиса уже издалека заметила знакомую черную «Мазду» и направилась к ней. Когда они вплотную подошли к иномарке, Алиса похлопала друга по руке, выпрашивая ключ. Ким с опаской глядел на подругу, но все же вложил его в открытую ладонь.

– Ты покатайся немного, я тебя здесь подожду, – иронично заметил он, отходя от машины и сложив руки на груди.

– Зря ты так, – Алиса открыла заднюю дверь и положила букет на сиденье. – Я вчера прокатила мужа. И ничего – все живы.

– Но пристегнуться, наверное, все же стоит, – залезая в машину, сказал Ким.

«Мазда» выехала со стоянки на дорогу, неторопливо перестроилась в левую полосу, после чего педаль газа под ногой Алисы почти полностью ушла в пол. Тонкие пальцы нажали кнопку на двери, и стекло стало с шумом опускаться. Алиса открыла его совсем немного, но ворвавшийся в салон ветер растрепал яркие пряди. Она пыталась убрать их за уши одной рукой, другая рука уверенно держала руль. Ким с наслаждением наблюдал за ней, однако, когда в поле зрения оказывалось ее обручальное кольцо, им овладевало чувство неудовлетворенности, и он не мог без угрызений совести смотреть на это. Весть о свадьбе лучших друзей привела его в бешенство. Ким всегда считал этот шаг ошибкой и полагал, что только он всему виной. Если бы он не поддался своему страху, который всегда стоял между ним и Алисой, сейчас все могло сложиться по-другому.

Друзья непринужденно болтали, вспоминая истории из жизни. Их улыбки и звонкий смех наполняли салон автомобиля. Увидев впереди нерегулируемый перекресток и знак «Уступи дорогу», Алиса начала перестраиваться в более свободный правый ряд. Ехавшие в левом ряду машины начали притормаживать, и в боковое зеркало она увидела, как на скорости летит дорогая иномарка, которая явно не успевала затормозить. Автомобиль подрезал Алису, отчего она ударила по тормозам, и «Мазда» резко остановилась. Гонщик, даже и не думая останавливаться, вылетел на перекресток, который по главной дороге пересекала «Лада», но не успел его проскочить. Удар пришелся иномарке в заднее колесо, машину развернуло, и она завалилась на левый бок.

Ким, увидев, как сильно трясет подругу, включил «аварийку». Алиса, сложив руки на руль, тихо всхлипывала. Грудная клетка ходила ходуном. Лбом она оперлась на собственные руки, продолжая истерично дышать.

– Хорошая реакция, – поглаживая ее по спине, успокаивал Ким. – Молодец.

Алиса дернула плечом, и он убрал руку. Ким взглянул на перекресток, к которому начали подбегать люди. Из разбитых машин вышли водители, чтобы осмотреть повреждения.

– Ненавижу! – задыхающимся голосом выпалила Алиса.

Через несколько секунд она выпрямилась и осторожно продолжила движение по полосе. Алиса все еще тряслась как осиновый лист, но паника отступила. Она медленно свернула на главную дорогу, остановила машину на обочине и вышла на улицу. Выйдя из машины, Ким положил руки на крышу автомобиля и внимательно посмотрел на Алису.

– Ты как? Все хорошо? – его голос прозвучал очень мягко и успокаивающе.

Алиса, пару раз глубоко вздохнув, посмотрела ему прямо в глаза и сначала не смогла проронить ни слова. Она сложила руки так же, как он. Друзья стояли по обе стороны автомобиля, как отражения друг друга.

– Ненавижу, – голос зазвучал более спокойно. Алиса беспомощно мотала головой. – Ненавижу таких. Обезьяны безголовые. Почему они ведут себя так, словно их жизнь ничего не стоит?

– Я думаю, после этого,– Ким посмотрел на перекресток,– он вспомнит, что жизнь у него только одна, и перестанет вести себя как безголовая обезьяна.

Скромная улыбка тронула мужественное лицо. Ее же лицо осталось непроницаемым.

– Как это случилось с тем парнем, который протаранил нашу машину?

– Уж он-то точно все понял, – Ким кивнул. – Он сам себя наказал и теперь проведет остаток жизни в коляске.

– Но почему… – голос Алисы дрогнул. – Почему для того, чтобы он все понял, моя мама должна была умереть?

Она замотала головой, сдерживая подкатившие слезы. Ким бросился обнимать ее. Оказавшись рядом с ним, Алиса быстро успокоилась, всхлипнув лишь раз.

– Я так сильно скучаю по ней, – тихо произнесла она.

Ким высвободил ее из объятий и поправил спадавшие на лицо волосы.

– Мы все скучаем. Я думаю, Марина хотела бы видеть тебя с улыбкой на лице. Поменьше слез и самобичевания. Побольше смеха и праздника в душе.

Алиса лишь ухмыльнулась его словам.

– Ты, видимо, забыла, каким праздником была. Нам не хватает тебя такой.

Она ничего не ответила другу и, обойдя машину, уселась на переднее пассажирское сиденье. Когда Ким сел рядом, Алиса будто захотела что-то сказать, но никак не могла сформулировать мысль. Он внимательно смотрел на нее, ожидая ответа.

– Мне… – с трудом подбирая каждое слово, говорила она, – мне самой себя не хватает иногда. Но не так просто забыть, кто на самом деле виновен в той аварии. Я тут на парня решила все повесить, но всем понятно, что я не меньше него виновата.

– Алиса, солнышко. Не начинай, пожалуйста, – умолял Ким. – Ты уже достаточно себя истерзала. Может, настало время простить себя?

Она вновь промолчала в ответ, и всю дорогу домой они безмолвствовали. Алиса внутри соглашалась с ним. Ей вновь хотелось стать прежней, чувствовать жизнь так, как она когда-то умела, а не просто существовать, укутанной в траур. Букет роз на заднем сиденье источал изумительный легкий аромат, от которого на душе становилось светлее. Он придавал ей уверенность в том, что все непременно наладится, и белоснежное лицо озарила игривая улыбка.

Глава 6

В то время как Алиса только собиралась на встречу с другом, машина Славы мчалась по загородной дороге. Поездка была недолгой, буквально через полчаса «Форд» припарковался у одного из старых домов, затерявшихся в пригородном поселке. Слава не торопился. Выйдя из машины, он медленно подошел к калитке и огляделся вокруг. Дырявый забор огораживал небольшой участок, на котором был разбит удивительной красоты сад. Конечно, вся его красота в полной мере раскрывалась летом, когда цветники зажигались красками, а небольшие кустарники и стройные деревья одевались в сочную зелень.

Слава зашел на участок, закрыл за собой калитку и зашагал по узкой дорожке. Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась его мать. Полноватая женщина мягко улыбалась, что успокаивало встревоженного сына. Поприветствовав друг друга, они крепко обнялись и, когда мамины теплые руки слегка потрепали его за щеки, вошли в дом.

Паркетные доски дико скрипели под их ногами. Время шло, но в этом замечательном месте ничего не менялось. После смерти отца дом застыл. В этом не было ничего необычного или страшного. Слава понимал, что каждый пытался совладать с несчастьем, как мог. Его мать часто критиковала Алису за то, что той не хватало смелости оставить прошлое в прошлом, в то время как сама никак не могла осмелиться проститься с мужем. Удивительно.

Удобно расположившись на кухне, Слава и Нина Андреевна принялись беззаботно болтать о всякой ерунде. Обычно, когда разговор приобретал неприятный оттенок из-за напряженных отношений жены и матери, Слава пытался на- править его в другое русло. Однако в тот момент ему хотелось поделиться с матерью отличной новостью, и он тщательно подбирал слова, чтобы поведать ей о том, что произошло вчера с женой, что Алиса, наконец, отважилась проститься с прошлой жизнью.

– Надеюсь, все позади, – завершил свой рассказ Слава. – Теперь все наладится.

– Это было бы чудесно! – искренне зазвенел мамин голос. – Она всегда была частью нашей жизни, сколько я себя помню. И то, что в последнее время наши отношения жутко испортились, не дает мне спокойно спать. Уверена, Полина чувствует то же самое. Ты это понимаешь?

Мягкий свет с улицы падал на ее короткие волосы, которые после смерти мужа обрели серебристый оттенок. Во время разговора она не переставала их поправлять, что вкупе со встревоженным взглядом серо-голубых глаз выдавало небольшое волнение. В ответ на слова матери Слава замотал головой.

– Остается надеяться, что ты права, но ее поведение говорит об обратном. Иногда возникает ощущение, что между ними произошло что-то, о чем мы даже не подозреваем. Что-то, что развело двух подруг в разные углы.

Мама ничего не ответила на предположение сына и, поднявшись, поставила на стол корзинку, полную пирожков, после чего снова села рядом с ним.

– Вот, – с усталостью в голосе произнесла она. – Вчера испекла. Половину мы с твоей сестрой уже уговорили.

Слава в предвкушении чревоугодия начал потирать ладони. И пусть выпечка была вчерашней, запах все равно манил распробовать все пирожки без исключения. Пока он, почти не прожевывая, их глотал, мама говорила об Алисе:

– Дело в том, что она тебя изменила, – негромко и осторожно рассуждала она. Слава внимательно слушал и вскоре оставил пирожки в покое. – Алиса страдает. И это понятно – смерть близкого человека нелегко пережить. Особенно, когда считаешь себя виновной в произошедшем. Но из-за ее проблем страдаешь и ты.

– Что бы ни случилось раньше, – грубо перебил ее Слава, – это все в прошлом. Ты не видела Алису вчера. Не видела, как горели ее глаза, когда она вела машину. Как от скорости прерывалось дыхание. Как улыбка не сходила с лица. Я давно не видел ее такой счастливой.

– Дай бог, чтобы я ошибалась! – мама дотронулась до раскрасневшейся щеки сына. – Каждый день я переживаю, что это может плохо закончиться. Сердце не на месте.

Слава взял ее руки в свои и, поцеловав, нежно их похлопал. Он видел, что разговор причиняет ей боль. Пару раз она всхлипнула и не смогла больше ничего сказать. В это время послышалось, как к дому подъехала машина. Звук открывающейся двери сразу дал им понять, что приехала Полина. Двери именно ее «девятки» скрипели так, будто были изощренным орудием пыток. Сам дьявол молил бы о пощаде, услышав этот чудовищный звук. Слава выглянул в окно и увидел входящую через калитку сестру. Через пару мгновений раздался громкий голос Полины:

– Ты все еще ездишь на своей развалюхе?

Через пару секунд Полина показалась на кухне и с распростертыми объятиями кинулась к брату. Слава обнял ее и растрепал уложенное каре, отчего тонкие губы искривились.

– А ты на своей? – спросил он. – Люди не падают на землю в истерике, когда ты проезжаешь мимо или открываешь дверь?

Полина скорчила гримасу и, поправляя волосы, села рядом с мамой.

– А кто из вас с Кимом придумал девушкам прически портить? Прямо как малые дети! Что за дурацкая привычка?

– Что? – Слава немного опешил.

– Кстати, один ненормальный все еще ждет моей руки и сердца, – быстро и громко затараторила Полина. – Обещает, если соглашусь, купить мне новую.

– Развалюху? – перебил девушку брат.

– Ха-ха! – демонстративно произнесла она с недовольным видом.

Ее глаза впились в брата. Полина тут же схватила из корзинки пирожок и протянула его Славе.

– На-ка, займи свой рот.

Слава рассмеялся, но взял из рук сестры угощение.

– Ты ездила в город? Думал, вы будете здесь обе, когда я приеду.

– Ездила, – с недовольством выдохнула Полина. – Пыталась объяснить этому козлу, что мне не надо звонить или присылать подарки. Как сделать, чтобы он отстал?

Слава ухмыльнулся, поедая пирожок.

– Слава, я же серьезно!

– Да? А я не понял, прости, – продолжая улыбаться, произнес он. – Не волнуйся, что-нибудь придумаем. После беседы со мной и Кимом, он забудет о тебе.

– Ой! Гляньте на них! Прямо Чип и Дейл спешат на помощь!

Она решила сделать себе чашку чая и встала со стула. Повернувшись спиной к матери и брату, Полина начала шарить по полочкам в поисках любимого чая.

– А где Алиса? – с интересом спросила она, не оборачиваясь.

– Полина! – вырвалось у мамы, словно это была запретная тема.

– Мама, ты что? – Слава очень удивился ее реакции и попытался успокоить, увидев, как она разнервничалась от одного лишь упоминания имени его жены.

Полина развернулась всем телом и оперлась о неустойчивый шкафчик, сложив руки на груди.

– И правда, мама, ты что? – вторила она брату.

Полина, как и Слава, с удивлением проводила взглядом мать, которая с трудом поднялась и, покачивая головой, молча вышла из кухни.

– Я что-то пропустила? – с вызовом спросила Полина.

Слава лишь развел руками. Он внимательно смотрел на сестру, которая была явно недовольна. Поставив чашку на стол и кинув рядом ложку, она подсела к нему и продолжила буравить его взглядом.

– Ты что-нибудь скажешь?

– Она слишком бурно на все реагирует, – как будто оправдывался Слава.

– И ты, конечно, опять что-то ляпнул про свою жену, – подытожила Полина.

– Я могу вообще молчать. Уверен, ты умело подливаешь масло в огонь. Не знаю, чем Алиса тебе не угодила, но то, о чем вы с мамой постоянно говорите – полный бред!

– Так где она сейчас, говоришь? – после недолгой паузы спросила сестра и уставилась на Славу.

– Это важно? – в голосе чувствовалось раздражение.

– Ты сам решаешь, важно ли для тебя, где и с кем твоя жена, – с издевкой выдала Полина.

– А тебе откуда знать, где она? – в голосе Славы зазвучали нотки злости.

– Ты же не думаешь, что я специально выслеживаю ее? – с улыбкой на лице произнесла Полина. – Но что поделать? В маленьком городе не избежать случайных встреч.

– Ты чересчур довольна. Мне это не нравится.

Его лицо исказилось и превратилось в маску. Казалось, еще немного и Слава вспылит.

– Просто сегодня я поняла, что была права все это время.

– Куда же исчезла твоя до непристойности довольная улыбка?

Слава придвинулся ближе к сестре и посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь найти ответ лишь на один вопрос.

– А ты думаешь, я хотела оказаться правой? – пристально глядя на брата, спросила Полина.

Слава кивнул, на что сестра мгновенно замотала головой.

– Я бы хотела, чтобы у вас, ребята, все было хорошо. Правда. Но этого никогда не будет – она тебя не любит.

Слова, произнесенные ею, повисли в воздухе. Полина встала из-за стола и направилась к двери. На мгновение она остановилась и, обернувшись, взглянула на брата. Слава явно был недоволен услышанным, но сидел спокойно, даже не пытаясь хоть что-нибудь сказать в защиту жены. Обычно выпады в сторону Алисы переходили в обоюдную перебранку, крики и ор, доводившие обоих спорящих до исступления. Поэтому тишина показалась Полине неправильной.

– И ты ничего не скажешь? – с наездом спросила она.

Слава не хотел отвечать. Но, взглянув на сестру и увидев наглое выражение лица, передумал. Он встал и быстро подошел к ней.

– Конечно, скажу! Алиса – твоя подруга. И ты смеешь говорить о ней гадости.

– Алиса была моей подругой! – грубо перебила брата Полина. – Но, знаешь, иногда всего одна фраза может изменить очень многое.

Слава смотрел непонимающе и ждал, когда она продолжит говорить. Ему хотелось, наконец, узнать, в чем причина столь сильной неприязни. Полина вышла из кухни, Слава последовал за ней.

– Пошли, – тихо сказала она, накинув куртку и натянув на ноги кроссовки.

Слава оделся и вышел из дома вслед за сестрой. Под их ногами скрипели ступени, пока они спускались с крыльца. Одна из тропинок вела к калитке, другая – к участку, на котором был разбит сад. Полина неспешно зашагала именно по второй. Посреди участка стояли большие деревянные качели, сделанные когда-то отцом. Она забралась на них и предложила брату сделать то же самое. Слава продолжал стоять и ждать ответа. Полина глядела вокруг и, казалось, что-то припоминала. Ее молодой лоб испещрили морщинки.

Садовая дорожка, выложенная тротуарной плиткой, петляла вокруг всего дома, вырисовывая причудливые узоры. Все вокруг радовало глаз, и каждый раз, выходя в сад, любуясь его великолепием и восхищаясь уютом построек, вы- шедших из-под умелых рук брата и отца, Полина вспоминала, что именно здесь она услышала от Алисы те неприятные слова. Слова, которые заставили усомниться в истинности ее чувств к Славе. Полина вновь пригласила жестом брата сесть рядом, и он, помедлив, сел. Старые качели тихо заскрипели.

– Знаешь, было время, когда я ей завидовала, – поджимая губу, начала она.

Брат с недоверием взглянул на нее, злостно хмыкнув.

– Честно! – чуть прикрикнув и дотронувшись до его плеча, продолжила Полина. – У Алисы были вы двое. Всегда готовы прийти на помощь. Всегда рядом, когда это нужно.

Слава слышал в ее словах правду и понимал, что отношения подруг были не такими простыми, как ему казалось.

– Я первая была готова помочь ей, когда произошла авария. Ты знаешь это, – нужные слова складывались в отчетливую картину, которую описывала Полина. – Я готова была день и ночь быть рядом. И я день за днем переживала бы все кошмары вместе с ней, если бы потребовалось. Ты прав, называя наши с мамой переживания бредом. Это отговорка. Нет никаких переживаний, кроме одного. Однажды она предаст тебя, и твое сердце будет разбито. Лишь это нас волнует.

Слава глядел на встревоженную сестру. Несмотря на прохладную погоду, ее щеки залились румянцем, а в глазах сверкало нечто, желавшее вырваться на свободу – то, что он так жаждал услышать.

– Это произойдет. Вопрос лишь в том когда.

– Ты не права, – резко возразил Слава.

– Ты не хочешь в это верить. Но уверена, где-то глубоко в душе ты понимаешь, что я права.

Слава вскочил, и скрип раскачивающихся качелей потерялся на фоне вырвавшегося крика:

– Прекрати, наконец, ходить вокруг да около! Расскажи, в чем дело?!

Полина несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Воспоминания о том дне начали потихоньку всплывать в сознании. Она лишь на пару мгновений прикрыла глаза, и все, что окружало ее, начало медленно изменяться.

Весенние облака унесло прочь жарким летним ветром. Прозрачное голубое небо начало изнывать от зноя. Невысокие туи ярко зазеленели в лучах солнечного света. Пара альпийских горок в разных концах участка ожила. Весь сад наполнился жизнью – словно художник расписал его сочными красками. Яркие пятна разных оттенков разгорались на зеленом покрывале. На стенках беседки, напоминавших перголы, зацвели сиреневые клематисы. Знойный ветер взъерошивал налившиеся зеленью кроны молодых яблонь.

Из дома вышла Алиса. Яркие волосы, развеваемые ветром, путались, и она попробовала собрать их. Тонкие пальцы ловко намотали блестящие на солнце пряди в небрежный пучок. Она медленно спустилась с крыльца и направилась в сад. Несмотря на стоявшую уже целую неделю жару, ее с ног до головы пронизывал холод. Даже в опустевшей квартире веяло прохладой. И в любом месте, куда бы Алиса ни пришла, ее знобило. Она вытянула рукава серой вязаной накидки, чтобы согреться. От ветра Алиса поежилась и посильнее запахнула края одежды. Дойдя до качелей, она удобно расположилась на них, усевшись с ногами и обняв колени руками. Лицо казалось совсем бескровным – некогда красивая белоснежность превратилась в болезненную бледность. Лицо, чистое от косметики и погребенное под слоями горя и тоски, поражало невзрачностью. Темные круги под глазами выдавали бессонные ночи, когда от проливавшихся слез и распирающей боли внутри невозможно уснуть. Прозрачная голубизна обворожительных глаз сменилась пепельной серостью потухшего взгляда.

Из окна, выходившего прямо на сад, на Алису внимательно смотрел Слава. Рукой он упирался в треснутое стекло, продолжая встревоженно наблюдать за подругой. Другая его рука потянулась к фигуре Алисы за окном, будто он хотел прикоснуться, снова утешить ее. Как утешал все последние недели.

– Она так мучается, – прохрипел он, обращаясь к сестре, сидевшей неподалеку. – Не знаю, смогу ли я помочь ей.

Полина встала с места и подошла к брату. Она погладила его по спине и приобняла.

– Все будет хорошо, – ее громкий голос прозвучал ласково. – Главное, что вы наконец-то вместе.

Полина заулыбалась и, получив в ответ улыбку брата, отошла от окна. Быстрым шагом она вышла сначала из комнаты, а затем и из дома. Когда знойный ветер ударил в лицо, она вдохнула его полной грудью и засеменила к Алисе. Через несколько секунд девушка уже сидела рядом с подругой, медленно раскачиваясь на качелях.

Светлые волосы Полины с каждым днем все больше выгорали на солнце, а кожа смуглела. Каждую свободную минуту она использовала для того, чтобы понежиться на солнышке. И к концу лета становилась похожей на куклу с пучком сена на голове вместо волос и с неестественным цветом кожи.

– Надо было надеть купальник, – затараторила Полина, отметив, что короткий топ и шорты – не слишком подходящая одежда для загорания.

– Ты похожа на уголек, – тихо отметила Алиса. Взглянув на подругу, она выдавила из себя улыбку. – И не жалко тебе себя? Это же вредно.

Полина демонстративно прочистила горло, закатив глаза и подставив лицо солнцу.

– Вредно в этой стране жить. И на потолке спать вредно, – грубо ответила Полина, а затем продолжила уже мягче: – А солнце – это хорошо. Его всегда так мало.

Она рассмеялась, на что Алиса пару раз кивнула, продолжая сидеть в застывшей позе, обхватывая руками колени. Несколько минут они просидели молча: Полина – продолжая нежиться на солнце, а Алиса – пытаясь облечь неправильные мысли в правильные слова.

– Как ты это пережила? Смерть отца?

И хотя голос Алисы прозвучал безразлично, этот вопрос не давал ей покоя. Полина облокотилась о резную спинку качелей и посмотрела на жаждущую ответа подругу.

– Это было так давно… – не сразу ответила она, подыскивая нужные слова. Полина дотронулась пальцами до губ и потупила взгляд. – Не важно, как я это пережила. Речь ведь сейчас не обо мне, – она посмотрела на Алису в упор. – Если правда хочешь знать, это было довольно болезненно. Я не могла спать по ночам – мне постоянно не хватало воздуха.

Полина осеклась и замотала головой. Воспоминания возвращались, но она совсем не хотела этого и старалась загнать их обратно. Алиса, глядя на нее, вдруг вспомнила что-то.

– Меня не было рядом, – извиняющимся тоном произнесла она. – Паршивая из меня вышла подруга.

– Хочешь, открою секрет? – с легкой улыбкой на лице произнесла Полина. – Ты не была мне нужна. Как, впрочем, и никто другой. Я – девочка взрослая и привыкла со всеми бедами справляться сама. Так что, не кори себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.