Юрий Томчик
Пепел эльфийской империи

Глава 1.

Из пепла.

"Нет и не было никогда такой силы, которая могла бы сравниться с силой, что порождает жизнь. Сила которая стремится к балансу и разрушению. Сила которая созидает и рушит всё что сама и смогла построить. На остатках этой силы целые народы встают с колен, а некоторые вынуждены опускаться. Сила дарующая первое дыхание целым государствам, целым культурам и...."

-Нет, это явно не то что мы читали тогда, – расслабленный, но с толикой раздражения мужской голос пробежал по пустым залам. Огибая массивные колонны, он вернулся эхом и заставил читающего остановиться.

-Ты раздражён, Сайнлир? Что-то случилось? – второй голос, словно мягкая перина, убаюкивающая любого кто его слышит, зазвенел следом. Его нарочито строгая и официальная манера чтения моментально улетучилась.

-Нет, Симлир, я лишь…-эльф, с длинными белыми волосами, облачённый в белую робу, падающую в пол, с прикрытыми глазами натяжно вздохнул – Я не должен был демонстрировать тебе свои чувства, ты не должен был этого заметить.

-Но я уже заметил, а значит желаю знать что случилось – второй эльф, с не менее длинными уже золотыми волосами и одетый официально строго, даже по военному, поднялся с каменной скамейки и захлопнул книгу – Если тебя что то беспокоит, как ты будешь проводить сегодняшние лекции?

-Я не буду проводить лекции, – отчеканил белокурый эльф и повернулся на своего товарища – Больше не буду.

-Что? Почему? – возмущение быстро вплелось в голос златоглавого эльфа и тот аккуратно положил книгу на подставку, вбитую в колонны – Тебе же нравилось быть лектором! Вспомни как молодые смотрят на тебя, как даже после окончания твоих уроков, почти никто не расходится и слушает рассказы.

-Выдуманные рассказы, Симлир, рассказы которые я придумываю перед сном и не имеющие ничего общего с реальным миром. В каждый рассказ я вплетаю частичку себя, но не правду, за которой пришли юные умы. Я никогда не был в тех местах о которых рассказываю. Я никогда не встречал тех о ком рисую картины. Я никогда не верил в те слова, что в меня вбивали сотни лет.

Эльф, по имени Сайнлир, имел крайне стройное и натянутое как струна тело. Его оыстрые, впрочем как и у всех выходцев из Кронст-Вдордена, черты лица обрамляли его тело и постоянно создавали ощущение строгости и чопорности. Как и его отец, как и его брат, как и все мужчины норсящие фамилию Аарлитар – он был облачён в белую робу без изысков и без какой либо символики. Дорогая, но при этом не вычурная роба была его единственным способом говорить о себе. Была единственным способом говорить в Кронст-Вдордене. Он был из немногих несчастных кому не повезло оказаться вне милости Разрушенного Осколка. Сайнлир был, как и его семья, отрезан от магических талантов полностью. Таких эльфов старались убрать куда-то в низы, спрятать от глаз тех, кто слушал речи Прекрасного Принца об избранности эльфийского народа – об избранности тех, кто повелевал материей Осколка. И те, кто не попадал в эту картину очень быстро понимали что никто не хотел их слушать.

А зачем слушать тех, кто не видел настоящий мир, тех кто не способен управлять материей, настолько тонкой и опасной – что даже великие Искатели разломов не до конца понимали все явления магии.

Именно поэтому он облачён в белое одеяние – одеяние Острых умов, тех, кто способен словом достучаться до сердец и душ окружающих. Долгие столетия практик, доказывающих что он тоже годится в ряды тех – кому велено открывать рот и изрекать мысли. Мысли которые нужно слушать. Мысли которые дадут пищу для ума и позволят отточить ораторское искусство, логику, философию.

-Я не философ, Симлир, я знахарь, – прервал попытку товарища подойти к себе эльф и сделал жест рукой, указывающий на колонны позади них – Эти сооружения построили не философы или логики. Не мастера слова, а дела. Пустословие в умы тех, кто никогда не покинет Кронст-Вдорден и архипелаг – дело утомляющее и подлое.

-Не называй себя тем, чем ты не являешься! – строгость и злость промелькнули вспышкой в голосе товарища и тот сложил руки на груди – Ты посвятил учёбе столько столетий, что теперь просто готов сказать, что это всё было зря? Я не верю что ты избрал для себя столь грязное и низкое ремесло.

-Именно, – наклонив голову в сторону длинного прохода в стене сказал белокурый эльф, его голубые глаза сверкнули интересом пойти дальше, но он остался на месте – Именно потому, что я потратил на это века, я знаю о чём говорю. Ты же нет. Ты даже не знаешь что такое правда или ложь.

Слова друга заставили эльфа с золотыми волосами подойти к нему и встать плечом к плечу, давая понять, что слова его ранят.

Даже здесь, в Белом Театре их манеры и речи внимательно слушались. И хотя на протяжении многих сотен метров пустые колонны внушали лишь тишину, а серые стены с осыпающимся камнем – пустоту, они всегда знали что каждое слово будет услышано. Будет ли оно понято или передано из уст в уста? Никто и никогда не знал. В Кронст-Вдордене слова давно перестали иметь вес и возымели лишь стоимость.

-Я знаю что такое ложь, Сайнлир, это то, чем ты занимаешься сейчас…

-Сколько звёзд на небе? – вопрос нагло и показательно прервал изречения друга.

-Что?

-Сколько звёзд на небе, Симлир? Ты ведь посещал уроки пророков Прекрасного Принца Знающего Всё На Этом Свете.

-Никто не знает ответ на этот вопрос, Сайнлир и тебе об этом прекрасно известно, – Симлир повернулся лицом к другу и его лицо исказилось в напряжении и желании прекратить этот разговор.

-Почему же? Я знаю, их там восемь миллиардов и одна звезда, та что светит на юге – слова эльфа стали звучать как постукивание пальцев по дереву, громко и назойливо.

-Ты выдумал это число. Ты ведь даже не стараешься – со вздохом сказал златовласый эльф и опустил в расстройствах руки.

-Разве? А можешь ли ты это доказать, Симлир? Можешь ли ты доказать что я вру, если знание общеизвестное – неизвестное никому? Если я утверждаю что я говорю правду, а ты и вы все остальные просто не знаете ответа, то что я делаю? Лгу? Или я только что поразил тебя той самой редкой правдой? Ложь и правда это лишь слова, они ничего не значат. Значит лишь то что ты знаешь. Но что сделать если то что ты знаешь – ложь? Или, что ещё более страшно, что делать если никто не знает правды. Лгать или не знать?

-У тебя нет доказательств что бы подкрепить свои же слова, ты просто играешься вопросами – отмахнулся рукой друг и начал медленно идти на выход из этого театра колонн и серых стен.

-Как и у Прекрасного Принца нет никаких доказательств нашей исключительности и уникальности, мы....– его слова были прерваны резким возгласом.

-Ты не знаешь о чём говоришь, потому что ты не разу не был на его уроках! Ты ни разу не слушал его речей и ни разу не интересовался у меня! – Симлир показательно остановился и резко развернулся – Наш бессмертный народ тысячалетиями плывёт по течению времени и всё вокруг лишь гаснет или гниёт. Мы – и правда уникальны, так как мы до сих пор стоим на пъедестале первенства!

-Мы не бессмертны, Симлир – с печалью в голосе и с уже не скрываемым раздражением сказал Сайнлир – И никогда не были бессмертны.

-Ты хоть понимаешь что ты говоришь? Ты хоть понимаешь что именно из за этих слов твой отец встретил ту судьбу, которую встретил? Я слышал что ты отвергаешь бессмертие как часть нашего естества, но я не хотел в это верить.

-Потому что мы не бессмертны – повторил свои слова Сайнлир уже более отчётливо, проговаривая каждый слог – И никогда не были. Я знаю с кем сравнивает нас Прекрасный Принц. С фениксами, но именно фениксы показали мне что мы не бессмертны. Они перерождаются из пепла, а мы в нём задыхаемся. Они используют своё окончание как стимул для возвращения. Что будет со мной, если я умру, Симлир? Что будет когда моё дыхание остановится, а сердце перестанет биться? Ты знаешь?

Молчание стало ответом на последние вопросы. Молчание которое звенящей тишиной нависло над головами двух эльфов.

-Нет, не знаешь, – дал подтверждение своим же словам эльф в белой робе и спрятал руки в рукава – А значит ни у кого из вас слушателей и изречителей нет права говорить – что это правда. Смерть знакома нам лишь по опыту младших рас. Рас, которые мы загнали в рамки. Свои рамки. И теперь считаем что мы особенные лишь потому – что остальным ведано окончание пути.

-Я советую тебе отправиться на лекции и заняться делом – со строгостью и жестокостью сказал эльф со знаком прекрасного эльфийского лица на жилете, – Если ты хочешь что бы твою ритортку слышали все, тогда говори об этом громче. Но потом не пытайся убедить меня в обратном. Я тебя предупредил.

-Ты спрятал предупреждение в дружескую встречу. И я не хочу более скрывать своих слов и намерений, я буду говорить теперь об этом всем кому посчитаю нужным. А если вы откажетесь меня слушать – я покину Кронст-Вдорден. Как и сделал мой отец. А ты…ты возвращайся на Солнечный Берег и продолжай верить что ты такой же как и феникс. Продолжай верить что ты также как и эти исчезнувшие птицы вернёшься из своих же останков – Сайнлир прошёл мимо друга и уже возле выхода, озарённого солнцем, повторил, – Исчезнувшие.

Мягкий звук босых ног быстро покинул Театр и златовласый эльф остался в злобном одиночистве. Его голова повернулась в сторону осыпавшейся стены и он, сделав лёгкий взмах руки, заставил камни встать на место.

-Серое и бездушное – прошептал он себе под нос и постояв так ещё несколько минут, покинул помещение.

Глава 2.

Ожидания.

"Я помню Кронст-Вдорден тех времён. Самый величественный город-государство раскинутый на весь архипелаг Амитралар. Архипелаг изгибался полумесяцем и перекидывал свои концы в формирование серии настолько маленьких островов, что на них с большим трудом помещались несколько поместий или школ или музеев. Никто и никогда не посещал окончания архипелага, а все корабли направлялись к главному острову в этой гряде безжизненной земли – Амотрану. Остров на котором кипела жизнь и на котором принимались самые важные решения всего эльфийского народа. Резиденция Прекрасного Принца, дворец раскинутый на целый район, что раньше принадлежал Острым умам, эльфам которые не славилиь своими магическими талантами, но могли распостранять многие науки в разные слои. Больше этого не было в Кронст-Вдордене, белый и прекрасный город постепенно уходил вверх. Город который некогда возводили самые гениальные и лучшие архитекторы теперь напоминал часть Разрушенного Осколка. Дома парили и плавно вращались вокруг Аотрана, рынок каждые несколько часов вращался и весь товар на прилавках сменялся совсем другим. Районы военной касты были обнесены белокаменными заборами, на которых красовались иллюзии картин сражений, постоянно переливаясь из побед в ещё одни, более громкие победы. И лишь центр пришлось оставить таким какой он был. Мостовые соединявшие разломы в каменной породе, что плавно и аккуратно, изгибаясь словно в желании услужить, соединяли Истинный Кронст-Вдорден и Древний Район. Я помню как мы все боролись за Древний Район, как мы желали отстоять то, что возводили наши далёкие предки, мы хотели видеть остроту и красоту, а магия стирала всё это, превращая весь город в какафонию из образов и безумных идей. Каждый же маленький островок давно превратился в резиденции избранных. Последней треснувшей балкой нашей надежды станет освещение всего города магическими лучами, что изливались из дворца Принца. А возведение Настримала, Башни Избранности, навсегда покажет где проживают истинные эльфы, а где те, кто не смог родиться с нужными навыками. Или талантами."

Дверь плавно отворилась, скрип пощекотал нервы Сайнлира и он неспеша, семеня ногами прошёл в свой дом. Впрочем "свой дом" было достаточно громким словосочетанием, скорее "дом в котором я сплю". Выданное имущество от школы Острых умов не было роскошным, ибо всё роскошество должно быть в мыслях и на языке, а не в окружении и в шелках, в которых тебе бы хотелось кутаться. Каменные мёртвые стены отдавали прохладой, что в такой жаркий день спасало. Сайнлир приоткрыл одно из окон, резные каменные ставни сдвинулись впрво и влево, впуская приятный, но жаркий морской воздух. Ощущение сырости постепенно начало уходить.

Дом состоящий из одной большой комнаты совсем недавно стал "новинкой" в эльфийском обществе, в обществе где все привыкли жить на широкую и роскошную ногу. Острые умы предупреждали что очень скоро мест под роскошные особняки, резиденции, загородные виллы не останется. Так и случилось тридцать шесть лет назад. Практически вчера, новоиспечённые семьи вьехжали в свои огромные и массивные жилища, а теперь же тебе повезёт, если ты сможешь выбить себе лишь такой скромный домишко в Древнем Районе. Остальные же внезапно для себя открыли север Архипелага, север про который никогда и никто не говорил ничего. Абсолюнто ничего.

Покатый стол, приставленный к стене с натяжным деревянным скрипом принял своего хозяина, который опустился за него и ловкими движениями стал перебирать бумаги. Материал для лекций а также готовые лекции лежали вперемешку, что впрочем никогда не мешало просто схватить всю эту кипу и заявиться в Адвитрилль, школу умов и знаний в Древнем Районе.

-Открыто, – бросил Сайнлир когда услышал что кто то уже поднимается по каменным ступеням ведущим именно к нему. Он медленно выпрямил спину, сощурил глаза и спрятал руки в рукавах – истинный и необходимый облик учёного ума в Кронст-Вдордене.

Дверь, оставленная приоткрытой, вновь заскрипела, но на этот раз со страхом и ощущением того, что следующее такое открытие она не переживёт. Лязг доспеха быстро спустил Сайнлира из своих мечтаний на землю. Он подорвался что бы запереть вторую дверь, ведущую из общего коридора в его дом, но не успел.

Эльф с сухим и безжизненным лицом зашёл в его жилище. Аккуратный и идеально посаженый на тело доспех отливался лунным светом в этом маленьком помещении. Шлем был прицеплен сбоку, а руки по венному немедленно сложились в надменный, хотя и не опасный жест на груди. Золотые волосы лежали на плечах и груди эльфа, заставляя оттенки переходить от солнечного в ночные к ногам. Он пробежал своими огненного цвета глазами по этой комнате. Не нужно было быть Острым умом что бы увидеть отвращение и презрение на лице эльфа. Но он обязан был быть здесь. Он был здесь чужим, во всём районе, но не мог не прийти.

-Господин Аарлитар, – протянул он своим стальным и вальяжным голосом, – Я полагаю что вы были в последнее время крайне заняты.

-Господин Энтривель, – уважительно поклонился Сайнлир и освободил руки из рукавов, – Как видите мои научные изыскания не требует отлагательств, умы которые нужно точить как меч, всегда ждут своего черёда.

-Что это за запах? – внезапно спросил вошедший эльф и сделал полукруг по всему дому. Что заняло у него пару шагов.

-Травы, ваша воинская светлость, и несколько экземпляров с Дортрасиля, – с жестом указывая на ткань, что закрывала большой шкаф напротив окна, сказал Сайнлир, – Множество лекарств и книг. Книги также дают свой запах, когда долго существуют в нашем мире.

-Вы привезли сюда что то с Дортрасиля и даже не скрываете этого? – с неудачей попытавшись спрятать удивление спросил воин.

-Зачем? Журавлиные хвостики растут и у нас, там они лишь цветут иначе и находятся в симбиозе с другими растениями. А багрянка и семиконечник давно разрешены на ввоз даже на Солнечный берег, – подходя к шкафу и снимая ткань с него неспешно говорил Сайнлир.

-Как давно вы читали последние законы, господин? – с ещё большим удивлением спросил златовласый эльф.

-Пару сотен лет назад, Саринтрир тогда заставлял изучить эти бумаги всех, и иногда почитываю когда прохожу на площади Прибоя. Впрочем там я бывал…

-Вы бывали там достаточно давно, что бы не знать, что монолит со сводом законов давно убран, а многие изменены. Все экспедиции на Дортрасиль давно закончились, а всё что привозилось с того грязного материка изымается, – отрезал рассуждения Сайнлира эльф и поправил шлем.

-Ах, вот как, что ж, если вам нужно то вы всегда можете забрать что пожелаете из моего шкафа, знахарство....

-Я здесь не за этом, господин Аарлитар. Вы пропустили шестнадцать встреч, четыре последних которых назначала уже моя дочь. Ваше неуважение к моей семье и моему ремеслу закончилось и вы боле не сможете бегать и прятаться по своим лекционным залам, – уже более напористо и ещё более холодно стал говорить Энтривель.

-Вы всегда могли записаться в ученики, – с язвой в голосе сказал Сайнлир и присел за свой стул обратно, – Мой отец давно покинул наши земли, вы не обязаны следовать обещанию данному ему. Вы не обязаны соблюдать договор, который не стала соблюдать моя семья.

-В отличие от вашей семьи, моё слово данное кому бы то ни было, остаётся неизменным как камень, и я не желаю уподобляться вам или вашему отцу, вы явитесь на встречу сегодня же, или я притащу вас туда за шкирку как ребёнка, – сказав последние слова эльф с золотыми локонами сделал пару шагов навстречу Сайнлиру, – Я не позволю оскорблять себя и тем более свою дочь. Элрисса будет ждать вас возле фонтанных.

-Вы воин, а не варвар, – парировал беловласый эльф и смело поднялся навстречу зачарованному стальному идеалу, – Если вы не смогли убедить меня прийти на встречу 16 раз, почему вы считаете что в дальнейшем вас постигнет успех? Или вы избрали тактику изматывания? Элриса умная дочь своего отца, она не станет терпеть меня в своей семье, не смотря на ваши слова, – улыбнулся холодной улыбкой эльф и скрыл пальцы под рукава.

Глаза гостя быстро упали на шкаф с сушёными травами, склянками и трактатами, он заметно помрачнел и явно намеревался сказать что то, что ему самому будет говорить неприятно. Противно. Сайнлир готов был поклясться что слышал как скрипят зубы у одного из знатнейших эльфов из военной касты. Эльфа, что прибыл в его дом с острова Лаангримиль. Прибыл ли он на корабле или своём боевом драконе было не столь важно – важно было его появление здесь, в Древнем Районе, появление столь же внезапное как и поднимающее голоса ввысь.

Сайнлир уважал каждого эльфийского воина, что служил под сталью держа в руках оружие. Его брат избрал ту же судьбу, не считая себя настолько умным что бы испытать свои силы в стенах Острых умов. Ему повезло, Глашатаи заметили талант юного эльфа и он быстро был поставлен в один из верхних эшелонов службы. Брат не появлялся дома очень давно. Последнее что слышала семья так это то, что он должен был пройти отбор в драконьих наездников. Лунный дракон был привезён в Кронст-Вдорден из Сумрачного Острова. Последняя весточка от брата была перед самим посвящением.

Эльф стоящий перед Сайнлиром не был простым воином. Не был он и высшим чином, он был лишь знаменит. Знаменит среди тех кому хватало этого, что бы считать его равным, но недостаточно что бы позволить ему руководить войсками. Он был искренне честен и искренне благонравен. И его лицо сейчас не отражало этого совсем. Он был загнан у гол и обманут и не собирался больше терпеть подобное.

-У вас есть знахарская лачуга, если я правильно слышал? – голос воина упал и стал почти шёпотом.

Сайнлир замер и его глаза округлились. Он почувствовал как его тело напряглось настолько сильно, что он перестал ощущать свои ноги и руки. Он хотел было изобразить удивление, безразличие или просто непонимание в конце концов. Но не смог. Об этом не знал никто из тех, с кем даже в теории мог встретиться этот воитель из древней касты. Никто кроме тех, кому он раньше мог довериться.

-Как много к вам приходят каждый вечер? Как много…– воин сделал лёгкий поворот в сторону шкафа, с которого сползла ткань, обнажив все пороки, – Как много младших рас вы обслуживаете?

-Откуда вы знаете? – встав между шкафом и воином сказал Сайнлир, – Нет, это не важно. Это ничего не меняет. Подобная практика не....

-Запрещена, стала запрещена достаточно давно. И вы бы знали об этом, проводи вы время среди своего народа, а не среди той грязи в которой вам так нравится копошиться, – голос Энтривеля начал возвращаться в прежнее русло, – Сегодня, вечером, на площади Красоты. Я не строю свои ожидания выше того, что у меня уже есть на вас. Но я всё же скажу – больных станет куда больше, когда все узнают про вашу лачугу на берегу.

Зазвенев доспехом он вышел куда быстрее чем зашёл. По всему ему виду было понятно, что он не желал здесь проводить даже несколько минут, а потратил на разговор куда больше.

-Ожидания.....Я покажу вам какие вы можете строить ожидания....– тихо прошипел эльф и захлопнул за вышедшем дверь. Дойдя до своей кровати и нырнув под неё, он извлёк на свет сокрытый костюм, костюм который когда то выдворил его отца прочь.

Глава 3

Площадь Красоты.

"Не найти уже таких сооружений и слов, что бы описать или вернуть к жизни это место. Площадь Красоты была сооружена с приходом Прекрасного Принца в Кронст-Вдорден, во времена, когда он ещё был заинтересован в эльфах, способных творить что то руками, а не магией. В те времена, когда мой брат закладывал первые кирпичи, мы искренне верили что наступило новое время и эти серые и мёртвые камни архипелага оживут вместе с пришествием нашей мессии. Да, мы ошибались, но тем не менее то что спроектировал Принц до сих пор считается выдающимся сооружением во всех эльфийских городах.

Многоуровневая площадь спиралью устремлялась ввысь где распускалась на лепестки, словно цветущая багрянка, а алые тополи в период цветения покрывали кроваво-красным пухом верхушку парка. Ветер иногда сдувал пух вниз, создавая эффект красного водопада, льющегося вниз, где он терял яркие оттенки и становился приятно розовым. Мы любили это место и любим до сих пор, оно напоминает нам всем о том, почему Принц был прозван Прекрасным. Его горделивая и черезмерно величественная статуя была взгромождена в нижней части площади гораздо позднее, статуя, которую было видно практически из любой точки Истинного Кронст-Вдордена. Статуя которая раз и навсегда закрепила его неоспоримую власть и его вечное как и он сам влияние.