# Библиотека пропавших физиков

Барбара Белломо

В Институте физики на виа Панисперна, среди бесконечных страниц с формулами и уравнениями, Ида Клементи чувствовала себя как дома. Работая в местной библиотеке, она стала свидетельницей научной революции и встретила молодого инженера Альберто. Его блестящий ум, страсть к литературе и пылкий нрав покорили девушку. Но отец Иды разрушил ее мечты, выдав замуж за другого. А накануне Второй мировой войны возлюбленный внезапно исчез вместе с гениальным ученым Этторе Майораной.

Спустя почти двадцать лет случайная встреча дарит Иде призрачную надежду: ходят слухи, что Альберто и Этторе, считавшиеся пропавшими, могут быть живы. Ей предстоит распутать клубок лжи и предательств], чтобы найти любимого и разгадать одну из загадок XX века – исчезновение талантливого физика, открытия которого опередили свое время.

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)


Главный редактор: Яна Грецова

Заместитель главного редактора: Дарья Башкова

Арт-директор: Юрий Буга

Руководитель проекта: Елена Холодова

Дизайнер: Денис Изотов

Корректоры: Евгений Яблоков, Татьяна Редькина

Верстка: Максим Поташкин

Фотография на обложке: Portrait of a woman by Italian photographer Arturo Ghergo, 1930s – Alamy/Legion-Media

Разработка дизайн-системы и стандартов стиля: DesignWorkout®


© 2024 Garzanti S.r.l., Milano Gruppo editoriale Mauri Spagnol

Published by arrangement with ELKOST International literary agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление.

ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *


Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

> Моим родителям, подарившим мне любовь к Истории и рассказам и научившим меня ценить свободу

> …В разгар зимы я наконец понял,

> что во мне живет непобедимое лето[1].

> АЛЬБЕР КАМЮ.

> Лето. Возвращение в Типаса

Многие персонажи этого романа – плод фантазии автора. Среди них Ида Клементи, адвокат Клементи, Альберто Гварнери, Раффаэле Браски, Джулия Берни, Мара, Фабрицио, Флора, Дора, дон Паоло, Лючия и прочие эпизодические фигуры вроде баронессы Мазини, гувернантки в доме Майорана, библиотекаря с виа Панисперна и Альфио, работника в доме Клементи.


Создание этих фигур было необходимо, чтобы прояснить историю и слова персонажей, существовавших в действительности, – например, физиков с виа Панисперна: Орсо Марио Корбино, Энрико Ферми, Этторе Майораны, Эдоардо Амальди, Эмилио Сегре, Бруно Понтекорво, химика Оскара Д’Агостино и всех прочих ученых, упомянутых в книге.


Помимо, само собой, Леонардо Шаши, потому что именно он явился первопроходцем в реконструкции истории Майораны, ставшего героем его прекрасного «Исчезновения Майораны» (1975).

## 1. Рим, 31 марта 1938 года

Последние вещи сложены в большой фибровый чемодан. Она продела в застежки кожаные ремни и туго затянула. Потом с трудом принялась толкать багаж к двери. В прихожей проверила, не забыла ли чего-нибудь. Серый плащ, шляпка-котелок, перчатки, газета и, самое главное, билет на поезд.

Ида тяжело выдохнула.

Обернулась и окинула взглядом пустую комнату, в которой стоял запах паркетной полироли. Раффаэле был в Турине уже несколько недель, и Ида освободила квартиру раньше, чем предполагала. Подумать только, ей всего двадцать восемь, а она уже четвертый раз переезжает. Ей было жаль оставлять библиотеку, но она чувствовала, что смена обстановки поможет забыть.

Ида посмотрела на часы на кожаном ремешке с маленьким золотым циферблатом. Еще рано. Водитель приедет только через час.

Она пошла на кухню, где из всей обстановки остались лишь навесные шкафы с фасадами из светло-зеленого пластика. Открыла дверцу и взяла стакан, избежавший участи оказаться в коробках, потому что у него был отколот краешек. Из крана полилась вода, и, когда пошла холодная, Ида наполнила стакан до краев и выпила залпом. Потом вернулась за газетой и села на ступеньку под окнами.

И тут она увидела его.

Заголовок на всю полосу.

Ее длинные ресницы дрогнули, черные как смоль глаза широко распахнулись.

«Быть не может», – подумала она.

И снова посмотрела на заголовок.

> Таинственное исчезновение Этторе Майораны, профессора кафедры теоретической физики Неаполитанского университета. Рассматривается версия о самоубийстве.

По спине пробежала дрожь, однако она жадно принялась читать статью: профессор отплыл из Палермо, но в Неаполь не прибыл, родные в полном смятении, один из коллег получил письмо, в котором Майорана сообщал, что хочет проститься с жизнью.

Сердце Иды тревожно забилось. «Этторе, что ты творишь?» – пробормотала она, пока перед ее мысленным взором, словно на киноэкране, проносились воспоминания: библиотека и проводящий в ней часы, склонившись над тетрадями, физик – молодой человек в самом расцвете сил, одетый в серые брюки и белую рубашку с закатанными рукавами; волосы напомажены и уложены на правую сторону.

Она глубоко вздохнула и вновь принялась за чтение. Еще более жадно, чем прежде. Ида хотела найти хоть что-то, что поможет ей понять.

«Почему ты покончил с собой?»

Этот вопрос вертелся в голове, не давая покоя, боль проступала все сильнее. Воспоминания поднимались из колодца памяти и снова возвращали ее в то время, когда она училась в Институте физики, когда преподаватели приходили в аудиторию, чтобы посоветоваться с Этторе и показать ему свои расчеты, а он быстро, словно играючи, поправлял формулы и снова уходил в свой мир, где царила тишина.

«Ты же гений. Ты мог все – и вот что ты делаешь?» Ида задумалась о последних исследованиях Этторе. О теории новых частиц, являющихся собственными античастицами. Вспомнила, как она пришла в замешательство, когда впервые об этом услышала, и как сильно он был разочарован тем, что она не смогла с лету ухватить ход его мысли.

Что же ей делать?

Пойти к Энрико Ферми и расспросить его о подробностях, которых нет в газете? Ида застыла в нерешительности.

Внизу позвонили в дверь.

Она посмотрела на часы.

Должно быть, это водитель.

Уже не раздумывая, Ида надела зауженный в талии плащ, схватила сумку, выскочила из квартиры и кинулась вниз по лестнице, гулко стуча каблуками по мраморным ступеням.

Внизу ждал человек в ливрее.

– Ваш багаж? – поинтересовался он, открывая скругленную полированную дверь черного «Фиата Балилла».

– Пока без багажа. Вокзал отменяется.

На лице водителя мелькнула тень удивления. Ничего не объясняя, Ида уселась в машину.

– Езжайте на виа Фламиния.

Ей нужно было увидеть Альберто. Увидеть его в последний раз, чтобы понять, что произошло. Кто может знать, если не он?

«Фиат» помчался вперед, подскакивая и скрипя на брусчатке узеньких улиц, по бокам которых возвышались здания цвета пудры. Машина выехала на пьяцца Венеция, и Ида немного растерялась, заметив вдали очертания Колизея, который теперь, с появлением новой улицы виа Имперо, стал отлично виден отсюда.

Когда водитель остановился напротив здания девятнадцатого века, Ида быстро выскочила из машины, подбежала к высокой двери и, ухватив дверной молоток, принялась яростно стучать.

Тишина.

Она постучала еще.

Дверь отворилась. На пороге стояла бледная женщина. Ее черты напоминали того, кого искала Ида.

– Вы мать Альберто Гварнери? – спросила она без предисловий.

Женщина кивнула.

– Мне нужно поговорить с вашим сыном. Это срочно. Я Ида Клементи, из библиотеки.

Глядя на молодую темноволосую незнакомку, женщина неуверенно поджала губы, но через пару мгновений ее глубоко посаженные глаза наполнились слезами.

– Альберто… Альберто уехал. Вчера. Очень неожиданно.

– Уехал? Куда?

Женщина пожала плечами:

– Он ничего мне не сказал. Знаю только, что уехал навсегда.

Вопрос так и замер у нее на губах: «А Джулия с ним?» Но Ида удержалась. Теперь, когда она стала женой Раффаэле, ей нужно отпустить Альберто, несмотря на то что она до сих пор его любит. Ей нужно найти в себе силы и похоронить тайну, которая всегда будет их связывать.

## 2. Турин, апрель 1954 года

Ида перешагнула порог Центра социальной помощи, где в такой час обычно никого не бывало, и поставила тяжелые сумки на деревянную скамью. Дон Паоло поспешил ей помочь.

– Она снова здесь, – сообщил священник.

Ида тут же поняла, о ком шла речь. Это продолжалось уже несколько недель. Всякий раз, когда ночь выдавалась особенно промозглой, Лючия прибегала в Центр посреди ночи и просилась переночевать.

– Где она?

– До сих пор в спальне. Зашивает рубашку. Говорит, что порвала рукав, когда спускалась по лестнице. – Дон Паоло вздохнул. – Никак не соображу, что ей сказать. Ты же знаешь, я не силен в таких вещах.

Ида кивнула. Она понимала, скольких трудов стоит священнику поддерживать этих женщин, приезжающих со всего Пьемонта и умоляющих о помощи. Часто им нужна просто горячая еда, постель или врач, но дон Паоло прекрасно знал, что правду они расскажут только женщине, и то не всегда. Поэтому Ида сняла пальто и пошла по длинному коридору в направлении спальни. Светлые голые стены украшала лишь небольшая деревянная доска, куда Ида иногда прикалывала цветными кнопками оптимистичные цитаты, нередко из книг, чтобы подбодрить посетителей и подарить им, да и самой себе, немного надежды.

Она прошла мимо библиотеки и, как всегда, заглянула внутрь. Ида гордилась тем, что сама обустроила эту комнату и заполнила исключительно собственными книгами. Внутри она увидела женщину с ребенком. Они сидели за столом и листали книжку сказок. Ида издалека поздоровалась и двинулась дальше, в более темный конец коридора. Ей не терпелось увидеть Лючию. Ее история глубоко трогала Иду.

Когда Ида вошла в спальню, девушка сидела на кровати. Ее каштановые волосы были собраны в простой хвост, на пухлых щеках пестрели веснушки, грустные глаза смотрели на Иду. На Лючии была красная футболка, которую она взяла из корзины, куда складывали вещи для нуждающихся.

Девушка положила голубую блузку на колени и пожала плечами.

– Опять? – спросила Ида.

– Да. Не знаю, правильно ли я сделала, что пришла, мне пришлось ждать несколько часов, пока он открыл дверь. Время тянулось так медленно, а за дверью было так тихо. Было холодно, темно. Потом неподалеку прошла пьяная компания, и один из них взглянул на меня, я испугалась.

– Конечно, ты все сделала правильно. Мы работаем как раз для этого. Чтобы тебя поддержать.

– Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, становится только хуже. Может быть, он прав и я ставлю его в неловкое положение тем, что хожу сюда. Мне нужно быть терпимей. Переждать.

Ида взяла Лючию за руку, и та продолжала:

– Он говорит, что я сама виновата.

– Что же такого ты сделала на этот раз? – спокойно спросила Ида.

– Он говорит, что я неблагодарная. Он целый день работает, а я даже дом убрать как следует не могу. Он нашел в кухне крошки. Но я подметала! Честное слово! Целый день убиралась. Но когда он вернулся, то съел печенье, и несколько крошек упало на пол. Я бы подмела, да только не успела.

Ида лишь молча кивнула. Она прекрасно знала, что насильно никому не поможешь. Иногда единственный путь – просто выслушать. Это единственная помощь, которую она может оказать тем, кто в ней нуждается.

– Он постоянно меня ругает, говорит, что я не умею вести хозяйство, – продолжала Лючия после долгого молчания. – Обвиняет меня, что я вгоняю его в могилу. Да еще жалуется на меня своей матери. Каждый раз, когда они видятся. А я…

– А ты?

– А я чувствую себя виноватой, – объяснила Лючия, подняв глаза на Иду. – Мне кажется, что я ничего такого не делаю. Я потакаю ему во всем, но он всегда находит, к чему придраться, снова и снова. Я понимаю, что все, что он говорит, – неправда, и все равно в конце концов ему верю. Он как будто контролирует мои мысли. Я совсем запуталась.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду.

– Вы? – лицо девушки вдруг вспыхнуло. – Ваш муж тоже?

– О нет. Мой муж обходителен и заботлив. Он всегда меня поддерживает во всем. Когда я захотела работать здесь волонтером, он был только за.

– Какая вы счастливая! – Девушка немного смутилась. – Зачем вы это делаете?

– Что именно?

– Приходите сюда слушать о наших бедах, – Лючия закусила губу. – Проводите здесь столько времени, вместо того чтобы заботиться о своей семье.

– Потому что я не выношу жестокости, – улыбнулась Ида.

– Мой муж никогда меня не бил, даже ни одного волоска не дернул, – сказала Лючия, точно защищаясь, и, сама того не заметив, вцепилась в голубую рубашку.

– Это вовсе не обязательно. Есть много способов сделать человеку больно.

– Кажется, что вы меня понимаете. Для меня это очень важно. Я уже не чувствую себя такой одинокой. – Лючия потупилась. Затем снова взялась за штопку и добавила: – Думаю, если у нас будет сын, мой муж утихомирится.

Ида вдруг почувствовала какое-то беспокойство. На дне колодца памяти всколыхнулись воспоминания. Ида постаралась их отогнать, но образы вставали перед глазами против ее воли. Взволнованная, она вернулась в зал, который постепенно заполнялся людьми, и подошла к дону Паоло.

– Ну, как Лючия? – спросил тот.

– Она еще не готова. – Ида порылась в пакетах. – Я забыла сахар.

Она надела пальто и двинулась к двери.

– Скоро вернусь.

Она и сама прекрасно понимала, что сахар – это только предлог. На самом деле впервые с тех пор, как она работала в Центре, ей захотелось оказаться подальше от него. Отстраниться от тяжелых историй, которые приходится постоянно выслушивать.

Оказавшись на улице, она посмотрела в небо, затянутое облаками, и глубоко вдохнула.

С каждым шагом она чувствовала себя все сильнее.

Ида снова подумала о Раффаэле. В этой юдоли слез она понимала, как ей повезло.

На виа Чернайя она остановилась перед витриной модного магазина. Шифоновое кружевное платье в витрине напомнило ей, что в субботу они с мужем приглашены на ужин к чилийскому послу. Не мешкая, она вошла в магазин. Ей хотелось, чтобы в этот вечер все было идеально. Чтобы начать сначала.

## 3. Турин, апрель 1954 года

Ида поглядела на себя в зеркало. Длинное черное кружевное платье без рукавов село прекрасно, подчеркнуло хрупкую фигуру и тонкую шею. Довольная, она слегка надушилась ароматом амбры, в последний раз провела щеткой по длинным черным локонам, мягко спадающим на плечи, и положила шелковые перчатки в сумочку.

Затем посмотрела на часы. Почему Раффаэле до сих пор нет?

В последнее время такое случалось нередко, и это ее беспокоило.

После недолгих колебаний она прошла в гостиную. Повернула ручку выключателя, и поток света залил пространство комнаты, окруженное высокими шкафами, полными книг. Ида направилась к столу красного дерева, подняла увесистую темную трубку и набрала номер. В такое время в конторе уже никого не бывает, но попробовать стоило.

К ее удивлению, муж поднял трубку.

– Ида? – удивился он.

– Дорогой, ты что, не помнишь, что мы приглашены на ужин к чилийскому послу?

– Точно, извини. Тяжелый день. Боюсь, что я никак не смогу.

– Но я не могу идти одна. – Голос ее стал глух, стих почти до шепота. В нем сквозило разочарование.

– Это еще почему? Конечно, иди. Тебе полезно отвлечься.

– Отвлечься? Ты на что-то намекаешь?

– Нет, совсем нет.

Раздосадованная, Ида повесила трубку. В душе закопошилось сомнение, назойливое и тягостное.

Она вернулась к туалетному столику и, глядя на себя в зеркало, задумалась о прошлом. Вспомнила о довоенном времени и о той блондинке, которой тогда увлекся Раффаэле. И о том, как она все узнала. Как стала подозревать, как подолгу ждала мужа, как он вечно опаздывал, недоговаривал и как, наконец, она увидела их у двери в контору, заговорщически улыбающихся друг другу. После того как удивление и чувство унижения сменились злостью, Ида потребовала у него объяснений. Несколько дней она думала, что нужно разойтись, она собирала и вновь разбирала чемодан, но каждый раз все менее уверенно. Наконец постепенно, сделав над собой немалые усилия, охваченная сожалением, она помирилась с Раффаэле, поскольку он сказал, что раскаивается, и на его лице читалось чувство вины. Однако через несколько месяцев после окончания войны все повторилось снова. Это новое открытие ранило ее уже не так больно, как первое. А третье – и подавно, так что она даже ничего не сказала. С тех пор Ида уверяла себя, что для мужа это всего лишь развлечение. Она даже убедила себя в том, что эти чужие сменяющие друг друга женщины укрепляют их брак. Она дошла до того, что даже пыталась находить в этом положительную сторону: измены избавляли ее от необходимости удовлетворять физические потребности мужчины, в постели с которым она никогда не чувствовала себя свободно. Но было и кое-что другое. Наконец-то ей тоже было за что укорить мужа, и теперь она могла смотреть ему прямо в лицо и чувствовать, что ей не в чем себя винить.

Так постепенно ее обида сошла на нет, и, к собственному удивлению, она приняла такое положение вещей и даже оправдывала его.

Затем понимание сменилось привычкой.

Однако в последние два года Раффаэле вел себя так, что казалось, будто он решительно намерен спасти их брак. Они снова сблизились, и, хотя по привычке спали в разных комнатах, в их отношениях появилось теплое чувство близости.

Но что же такое произошло? Несмотря на то что жизнь все время подкидывала разные неожиданности и Иде не раз приходилось сидеть и ждать, все же не в обычаях Раффаэле было бросить ее вот так, в последнюю минуту, даже не предупредив. Или отправить на прием одну. За много лет такое случилось впервые.

Ида вздохнула.

Напрасно она сомневается. Должно быть, муж и в самом деле сильно загружен работой.

Ида уже собиралась снять туфли на каблуках, но передумала. В одном Раффаэле прав. Сегодня ей нужно развеяться, а водитель, должно быть, уже ждет внизу. Поэтому она поспешила добавить помады на губы, подхватила плащ с воротом из темного бархата, поправила шляпку со светлой вуалью и закрыла за собой дверь.


Она прошла по длинному коридору, выложенному белым мрамором и устланному толстыми коврами, разглядывая лепнину, украшавшие стены большие полотна, вазы, полные белых гортензий.

Темноволосая женщина в бордовом платье чуть ниже колен и с большим страусиным пером в волосах устремилась ей навстречу. Ида смутилась. Ее ведь пригласили как спутницу Раффаэле, известного хирурга.

– Дорогая госпожа Браски, – приветствовала Иду хозяйка дома, – как мы вам рады! – Она огляделась по сторонам. – А где же ваш муж?

– Он задержался в клинике, – соврала Ида, уверенно глядя на хозяйку и широко улыбаясь.

– Очень жаль, – женщина была заметно разочарована. – Как я вас понимаю! Работа супруга для нас, женщин, – наказание похуже измены.

Ида сглотнула. Сомнения вновь охватили ее, и, хотя она никогда не пила, все же машинально протянула руку к подносу с шампанским, который предложил официант. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее, и отпила из бокала, раздумывая об отступлении. Затем повернулась к даме, стоявшей справа от нее. Блондинка была выше Иды и говорила так, как говорят люди из окрестностей Болоньи. Ее голос был знаком Иде. Она посмотрела женщине в лицо, и ей показалось, что она очнулась от долгого сна.

Женщина смотрела на нее, словно не веря собственным глазам. Смущение продлилось не дольше вздоха.

– Джулия! Джулия Берни! – прошептала Ида.

Ее как будто отбросило на много лет назад. Она старалась выглядеть равнодушной, меж тем еще раз невольно пригубила шампанского. Несмотря на то что прошло шестнадцать лет, ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы узнать ее. Соперницу, по вине которой Ида провела не одну бессонную ночь; женщину, изменившую всю ее жизнь, присвоившую себе любовь всей ее жизни. Ее улыбка сияла как прежде, и лишь несколько мелких морщинок вокруг глаз напоминали о необратимом беге времени.

Ида увидела, как вспыхнули голубые глаза Джулии, и машинально разгладила ладонью платье, подчеркивающее ее хрупкую фигуру. Похоже, смутилась только Ида. Джулия и виду не подала, словно та старая история, что отдалила их, ее нисколько не касалась, и непринужденно направилась навстречу Иде.

– Ида! Ида Клементи! Глазам не верю! Скорей рассказывай, как ты здесь оказалась?

– Я давно живу в Турине. Приехала вместе с Раффаэле.

– Доктор Браски! Как же, я отлично помню, как он заезжал за тобой на виа Панисперна на прекрасном черном автомобиле. А где же он? – Джулия оглянулась по сторонам.

– К сожалению, он не смог прийти. У него много работы, – вновь солгала Ида.

– Как жаль! Было бы приятно снова его увидеть, – заметила Джулия. – Ну, расскажи мне, ты была с тех пор в библиотеке?

– По правде говоря, нет. Я давно оставила ту работу. После войны пыталась устроиться в общественную библиотеку здесь, в Турине. Но проработала всего несколько месяцев. Книги и запах старых бумаг там были, но мне очень не хватало всего остального. Нашей компании, жажды знаний, духа открытий… В общем, не было людей, которые создавали атмосферу на виа Панисперна.

– Да, тех лет никогда не забыть!

Повисла пауза.

– Помню, что ты вечно таскала в сумке какой-нибудь роман и позолоченный ножик для бумаги.

– Привычка читать никуда не делась. Не проходит и дня, чтобы я не купила новую книгу. Дома их уже некуда ставить, приходится раздаривать. – Ида вздохнула. Ей не хотелось, чтобы о ней думали как о богатой женщине, не знающей, чем себя занять, и потому добавила: – Во время войны я пошла волонтером в Красный Крест, водила машину скорой помощи, а сейчас работаю в Центре женской взаимопомощи. Рада, что занимаюсь этим. – И, сама не желая того, зачем-то добавила: – Но в сердце я так и осталась той девочкой, что работала в библиотеке на виа Панисперна. Я как будто зависла между прошлым и настоящим.

Разум подсказывал ей, что лучше замолчать, и ей захотелось уйти. Иде стало страшно. Она боялась узнать новости об Альберто, боялась его увидеть. Увидеть его рядом с Джулией. Но любопытство взяло свое. Она глубоко вдохнула и быстро спросила:

– А как ты?

– Я живу в Афинах. Здесь проездом, только что вернулась из поездки по Южной Америке. Перу, Аргентина… Езжу повсюду за мужем.

За мужем? Почему бы не назвать его просто Альберто?

– Так вы живете в Афинах? – не скрывая удивления, спросила Ида. – И ты больше не занимаешься ядерной физикой?

– Как можно чем-то заниматься, когда у тебя семья? Это исключено. – Смягчив тон, она осторожно добавила: – Ведь на мне двое детей.

– Жаль. Ведь ты так долго училась.

Ида потупила взгляд, но Джулия будто бы ничего не заметила.

– Я стараюсь об этом не думать. Все мы прекрасно понимаем, что после свадьбы жизнь радикально меняется. Появляются обязанности. Послы ведь постоянно в разъездах по миру.

На этот раз Ида задержала дыхание.

Послы?

Сердце ее бешено забилось, меж тем собеседница продолжала:

– Артуро – невероятный мужчина. – В глазах Джулии мелькнула гордость.

– Ар-ту-ро? – медленно произнесла Ида по слогам.

Казалось, Джулия смутилась.

– Да, Артуро Легати. – Она замолчала и слегка прищурилась. – Что-то не так? Ты же не думала, что…

Тут Джулия широко распахнула глаза. Ида кивнула. Ее сердце ушло в пятки.

– Ты что, думала, я вышла за Альберто? Да нет, что ты! – Она понизила голос: – Ида, спустя столько лет я хочу быть честной. Поначалу я была безумно влюблена в Альберто, мне казалось, что у нас все прекрасно, но, когда я вернулась из Парижа, он будто стал другим человеком. Вечно витал где-то далеко. И знаешь почему? Да потому, что он думал только о тебе и о том, что между вами было, хотя ты тогда уже была замужем. Мне постоянно казалось, что я борюсь с призраком.

У Иды закружилась голова. Она не могла понять смысла сказанного. Она прекрасно знала, что Альберто забыл ее. Даже хуже того. Он бросил ее тогда, когда она нуждалась в нем больше всего. Эти ненужные слова грозили вновь всколыхнуть боль, которую она с таким трудом похоронила в себе. Она уже пожалела, что вообще пришла на этот ужин, но даже не успела что-то сказать или предпринять, а Джулия тем временем продолжила:

– Не то чтобы он сам это сказал. Он не желал говорить о тебе вовсе, но кое-что иногда просто видно. Меня раздирало от ревности. И тогда, через несколько дней после исчезновения Майораны, Альберто вдруг решил уехать и попросил меня не ехать с ним. Одним словом, он меня бросил. Я ужасно страдала… Но Артуро лучше не знать о том, что мы здесь обсуждали. – Она подмигнула Иде, но затем вдруг снова посерьезнела: – Так даже лучше. Для всех. У нас не было будущего. Мы были бы несчастливы вместе.

Помолчав несколько секунд, Джулия снова заговорила:

– Тридцать восьмой вообще лучше и не вспоминать. Какое счастье, что Сегре и Понтекорво смогли выехать за границу до введения расовых законов. Профессор Ферми с женой тоже успели вовремя.

Ида глубоко вздохнула:

– Да, лишь Этторе не удалось спастись.

Грусть читалась на ее лице.

– Ты о Майоране? Да почему вы тут, в Италии, так уверены, что он мертв?

– Что ты хочешь сказать?

Джулия взяла ее под руку и, отведя от других гостей, зашептала:

– В Буэнос-Айресе я познакомилась с одной женщиной, женой известного писателя из Гватемалы[2]. Фамилию никак не припомню… – Она потерла пальцем висок. – Но когда она услышала, что я посещала занятия по физике на виа Панисперна, что я училась в Париже у Жолио-Кюри, она рассказала мне, что много раз видела Майорану в доме сестер Кометта-Мандзони.

– Что еще за сестры?

– Две сестры, вроде бы потомки известного писателя, устраивают культурные вечера и держат салон в Буэнос-Айресе.

– Но при чем тут Этторе?

– Одна из них занимается математикой. Кажется, они дружны.

– Ты его видела? Ты с ними знакома?

– Я? Этторе? Нет. Что до сестер… Признаюсь, у меня не было времени расспросить об этом. Я должна была отплывать в Европу уже на следующий день.

– Джулия, Этторе не может быть жив!

– Отчего же? Ты же прекрасно знаешь, что его тело так и не нашли.

– Конечно, знаю. Я долгое время верила, что он просто уехал. Я была почти что уверена, но потом…

Его разыскивала вся Италия, и Ида не осталась в стороне. У нее была целая папка с вырезками из газет, она писала всем, кто его знал: Амальди, Ферми, Лучано, брату Этторе. Никаких следов. С тех пор как Майорана отплыл из Палермо в Неаполь на пароходе «Тиррения», его следы испарились.

– Никто ни разу не получил от него весточки, – печально подытожила она.

– Понимаю твою печаль. Вы так дружили. Альберто мне рассказывал.

На губах Иды мелькнула улыбка.

– Если с таким закрытым человеком вообще можно было дружить.

Ида замерла, раздираемая противоречивыми чувствами. В ней боролись надежда и сомнения. Она пыталась уложить в голове все услышанное. В какой-то момент даже закралась мысль – уж не собирается ли Джулия расквитаться с ней за прошлое, не затеяла ли она какую-то игру? Но, посмотрев ей в глаза, Ида поняла, что Джулия вполне откровенна.

– Отчего же тогда он так и не дал о себе знать? Его мать ждет его до сих пор!

– Я лишь передаю то, что мне удалось узнать. Женщина, с которой я говорила, была в этом совершенно уверена. Ты же знаешь Этторе. Он всегда был такой странный. Как все гении.

Ида кивнула. Она уже собиралась попрощаться, но что-то ее удерживало. Спросить или нет?

Наконец она сдалась:

– А что с Альберто? Ты что-то о нем знаешь?

Джулия понизила голос и пристально посмотрела на Иду.

– Ты тоже подумала, что его отъезд в такой момент был совсем не случайным, правда? Когда он мне об этом заявил, я ничего не поняла. Я еще не знала о Майоране. Но потом… Такое совпадение показалось мне не случайным, поэтому, когда та женщина рассказала, что видела Этторе, я спросила, не слышала ли она имени Альберто Гварнери. Одна знакомая услышала наш разговор и сказала, что знает одного инженера, которого зовут именно так. Он тоже посещал этот салон.

– Так они были вместе? – спросила Ида, затаив дыхание.

– По крайней мере, их видели в одном месте. Ты уверена, что с тобой все хорошо? – поинтересовалась Джулия. – Ты так побледнела. Я сболтнула лишнего?

Она снова посмотрела на Иду. Потом запустила руку в сумочку и вытащила визитку.

– Вот мой номер. Через неделю я возвращаюсь в Афины.

Ида неуверенно кивнула и отошла, поклявшись себе, что никогда не наберет этот номер.

Никогда.

Только не этот.

## 4. Турин, апрель 1954 года

Домой она вернулась около полуночи. Голова раскалывалась от мыслей, а сердце разрывалось от чувств. Этторе. Альберто. Она постоянно о них думала. И о себе, молодой и счастливой.

Она положила шляпку и перчатки в прихожей. Как можно тише. Ей не хотелось будить Раффаэле.

Сначала эта встреча с Лючией в Центре, потом встреча с Джулией. Внутреннее равновесие, которого она так долго пыталась достичь, оказалось нарушено, фундамент просел, и шрам, оставленный прошлым и так и не заживший до конца, вновь зарделся.

Тихими шагами, держа туфли в руках, Ида прошла в кухню выпить глоток воды. Потом направилась в свою комнату. Она хорошо знала привычки мужа и была уверена, что утром он встанет гораздо раньше нее. Если бы муж тоже пошел на прием, оба они уже давно бы лежали в кроватях.

Ида резко замерла.

Дверь в комнату Раффаэле была открыта, точно так, как она оставила ее перед уходом, и, к огромному удивлению Иды, кровать была пуста и нетронута. Муж так и не вернулся.

Она обхватила руками лицо.

Что, если с ним что-нибудь случилось?

Она включила свет, прошла в ванную, затем в гостиную, в кабинет, в поисках хоть каких-то следов его присутствия.

Наконец, смирившись, Ида отправилась в свою спальню, облачилась в ночную рубашку кремового цвета и шелковый халат и отправилась в кабинет – ждать.

Шаги.

Туда-сюда.

Ей казалось, что время тянется еле-еле.

Что же такое происходит? Неужели он снова ей изменяет?

Неведение порождало в ней смятение, и, чтобы немного успокоиться, она села за стол. Ида включила настольную лампу и скользнула пальцами по кожаной обложке книги Флобера «Мадам Бовари». Не так давно она купила ее у антиквара. Этот роман всегда нравился Иде и в разные моменты жизни помогал ей осознать, что умение расстаться с собственными иллюзиями и взглянуть в лицо реальности иногда может быть единственной дорогой к спасению. Она открыла книгу и прочла несколько страниц. Но тут же захлопнула том, словно ее ударило током.

Странно: чтение, которое обычно расслабляет и дарит радость, иной раз совершенно невыносимо. Теперь знакомая история казалась каким-то печальным предзнаменованием, или же Иду просто так раздражал Шарль, слепой и беспомощный перед самой жизнью, безвольный и недалекий.

Минуты тянулись. Ида облокотилась на стол и, положив голову на руки, провалилась в неглубокий беспокойный сон.

Ее разбудил шум.

Кто-то ковырялся в замке. Она встала и прошла к двери. Босиком.

Увидев ее, Раффаэле приоткрыл рот, словно ее появление сильно его удивило:

– Я думал, ты давно спишь.

– Ты думал? Я боялась, что с тобой что-нибудь случилось. Ты считаешь нормальным приходить в такой час?

Она пыталась выглядеть спокойной, а сама судорожно затягивала пояс халата все туже. Она прекрасно знала, что обвинения ни к чему не приведут.

– Нет.

– И это все?

Ида говорила все тише, словно не веря в то, что слышит.

– Я думал, ты спишь, поэтому и не позвонил. Прости, если можешь.

Ида посмотрела на мужа. Ей было отвратительно это признавать, но она чувствовала, что от него пахнет другой женщиной.

Его отношение глубоко ее ранило. Казалось, ему было все равно и он даже не чувствовал себя виноватым. Напротив, в его взгляде горела искорка нового счастья.

– Завтра мне нужно очень рано быть в клинике. Дай мне пройти, будь любезна.

Ида помедлила. Она чувствовала, как на нее накатывает усталость. С одной стороны, ей надоело притворяться, что все хорошо, с другой – было страшно что-то сделать. Поэтому на этот раз она уступила.

Шаг назад.

Другой.

Лучше ничего не знать, обманывать себя, питать надежду.

Ей уже сорок четыре. Она не могла себе представить, как будет жить без поддержки мужа. В мире, где все считают, что женщина – существо второго сорта, она не понимала, с чего начать.

В юности она пыталась вести себя иначе, старалась идти вперед и быть не такой, как все. Но лишь запятнала себя грехом.

Ей было страшно снова оказаться в той же ловушке. Снова почувствовать себя парией, вынужденной сражаться безоружной.

Она развернулась и прошла по длинному коридору, оклеенному зелеными обоями и с лепниной на потолке, в свою комнату, где ей снова предстояло провести ночь одной. Но в то мгновение, когда она закрывала дверь, перед ней снова возник образ Шарля Бовари.

## 5. Турин, апрель 1954 года

Ида так и не сомкнула глаз и, только когда услышала, как хлопнула входная дверь, бесшумно вышла из комнаты.

Она направилась в кухню и приготовила кофе в надежде избавиться от головной боли, обручем сковавшей виски с прошлого вечера. Однако когда увидела темно-коричневую струйку, бегущую из кофейника, и вдохнула аромат жареного кофе, заполнивший комнату, то почувствовала лишь удивление и грусть. Глубокую, точно черный колодец.

Она осмотрелась вокруг. За окном виднелись чистое голубое небо и фасады красивых домов на виа Гарибальди. Привычный вид, но что-то изменилось в ней самой. Надломилось, как после землетрясения.

Она попыталась отвлечься, и мысли ее вернулись к Джулии. Вот и Джулия, такая целеустремленная девушка, многообещающий физик-ядерщик, оказалась вынуждена подчиниться всемогущему правилу, согласно которому любая женщина обязана следовать за мужем, подчиняться ему и заботиться о детях. А что бы сделала сама Ида, встань перед ней такой выбор? Ответ не заставил себя ждать.

Я бы сделала то же самое, да, впрочем, отчасти так и вышло.

– Да уж. Джулия, – пробормотала Ида. Вчерашний разговор с ней напомнил Иде, какой она сама была когда-то: веселой девушкой, раздираемой страстями. Ида выключила газ и, так и не выпив кофе, вернулась в свою комнату.

Она взяла стул, стоявший у письменного стола, и подставила его к книжному шкафу. Затем влезла на него и вытащила с полки коробку, обтянутую бежевой тканью. Открыла ее. Внутри лежала фотография с изображением всей компании ученых с виа Панисперна. Справа круглолицый Энрико Ферми – с залысиной, руки скрещены на груди. Рядом высокий и худощавый Разетти. По центру курчавый Сегре в очках в темной и толстой оправе. Слева, прижавшись друг к другу, молодежь: Майорана, Амальди и Понтекорво. Чуть в стороне – Д’Агостино. И рядом с этими людьми, изменившими ход истории, – Джулия, в широкой юбке до колен, с самым довольным выражением лица.

Тогда они еще не ведали, что История с большой буквы И бесцеремонно ворвется в их жизнь и раскидает их по свету, и, кажется, не могли представить, что благодаря их исследованиям в ядерной физике произойдет настоящая революция, которая определит будущий мировой порядок; что спустя несколько лет все они займут важные посты, в Италии или за рубежом. Все, кроме Джулии, которая предпочтет стать женой и матерью, и Этторе, который навсегда исчезнет.

То было лучшее время ее жизни. Все началось случайно, в 1927 году, когда вопреки воле отца, сомнениям матери и скептическим утверждениям брата Ида окончила обучение на филолога-классика и получила место библиотекаря в Институте физики на виа Панисперна в Риме. Пока подруга Дора, подобно другим сверстницам Иды, мечтала о семейном очаге, Ида оказалась в окружении гениев и будущих нобелевских лауреатов и, сама того не зная, стала свидетелем первого расщепления атомного ядра. Даже спустя многие годы от одной этой мысли ее переполняла гордость.

Держа фотографию в руке, Ида уселась на кровать, пристроила коробку на коленях и сгорбилась над ней.

Она вернулась в настоящее.

В коробке лежало еще первое издание романа Пиранделло «Покойный Маттиа Паскаль». Ида вытащила книгу и принялась листать, пока ее взгляд не упал на черно-белую фотографию. На ней Майорана с большими блестящими глазами стоит, поджав губы, рядом с угрюмо улыбающимся Альберто Гварнери.

Тонкие и ухоженные пальцы Иды коснулись обложки книги, она снова открыла роман и прочитала слова, подчеркнутые несколько раз. После исчезновения Этторе она снова и снова перечитывала эти строки: «Может быть, людей, находящихся в том же положении, моих, так сказать, собратьев, много. Ведь это же так просто – оставить шляпу и пиджак с письмом в кармане на парапете моста через реку, а потом не броситься в нее, а спокойненько уехать себе в Америку или еще куда-нибудь»[3]. Она подчеркнула их, когда еще надеялась на возвращение Этторе.

По спине пробежал холодок.

Возможно, Джулия права.

И вдруг, словно очнувшись от долгого сна, Ида вновь принялась рыться в своих старых вещах в поисках красной шкатулки. Обнаружив ее, она вскрыла замок и вытащила кольцо, сплетенное из трех. Медленно надела его на безымянный палец, рядом с обручальным. Этот крохотный жест придал ей уверенности.

Она давно забыла об этом кольце. Забыла, сколь важным оно было для нее когда-то. И теперь, разглядывая его, почувствовала, что внутри что-то зашевелилось, и на губах вспыхнула улыбка, навеянная воспоминанием.

Приободрившись, Ида надела белое платье с коротким рукавом, перехватила поясом на талии, собрала волосы зеленой лентой и, не заботясь о неубранной постели, вышла на улицу.

Ей было нужно пройтись.

Ей было нужно вспомнить.

## 6. Рим, декабрь 1927 года

Звонок прозвонил решительно и долго. Мать поправила темные волосы, собранные в строгий пучок, в котором проглядывала одинокая белая прядь, и, догнав мужа у двери, покорно встала позади него.

Уже неделю в семье Клементи говорили только об одном. А именно – о рождественском визите Орсо Марио Корбино, профессора физики, бывшего министра и нынешнего сенатора Королевства Италия.

Отец, обычно не встававший с кресла, в последнее время был лихорадочно деятельным, в постоянном движении. Он раздавал указания жене и детям, увещевая их не позорить отца в присутствии столь важного и уважаемого гостя. Больше всего досталось жене Маре, которой пришлось драить дом сверху донизу и начищать столовое серебро до идеального блеска. Ида и ее брат Фабрицио осторожно ступили на путь компромисса и старательно изображали, что им очень интересно слушать рассказы отца о школьных годах, о подростковой дружбе в Катании во времена учебы в лицее, о скромных юношах, которые, выйдя из простых семей (один – крестьянской, другой – рабочих макаронной фабрики), собственными талантами пробили себе дорогу, чтобы оказаться в столице, где им суждено было встретиться снова.

# Notes

1

Пер. М. Злобиной.

2

Эта новость относится к июлю 1974 года. – Здесь и далее примечания автора, если не указано иное.

3

Пер. Г. Рубцова, Н. Рыкова.