# Искусство исследовать усадьбы. Дело №1-17

Дмитрий Борисович Ойнас

Как превратить прогулку по исчезающим усадьбам в захватывающее расследование?

«Очень просто, дорогой Ватсон!» – отвечает автор в духе старого доброго приятеля Шерлока Холмса.

Вы узнаете об усадьбах-призраках и растениях-маяках, проникнете в тайны главного дома и изучите архитектурные и садовые стили, научитесь составлять план местности и, конечно, работать с архивами и «живыми» источниками. Словом, станете «читать» руины, реконструируя историю усадеб по мельчайшим деталям.

Первая книга в уникальной серии, раскрывающей авторскую методику исследования усадеб на основе дедуктивного метода.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

# Дмитрий Ойнас. Искусство исследовать усадьбы. Дело № 1–17

> Эта книга для людей, которые любят умные путешествия и хотят видеть невидимое.

> Дмитрий Ойнас

Серия «Дедуктивное усадьбоведение. Метод Холмса»


Иллюстрация на обложке Чураков М.М. Церковь Покрова в Медведкове, г. Москва. Общий вид. Снимок 1963 г., музей архитектуры им. А.В. Щусева.


© Ойнас Дмитрий, текст, 2025

© Фокина Ксения, иллюстрации, 2025

© Чураков М.М., музей архитектуры им. А.В. Щусева, иллюстрация на обложке, 1963

© 2012–2018 Sergey Beatoff a.k.a. Sam_T, S&M(T&D) Soft. All rights reserved

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

## Дело № 1. Усадьбы-призраки

> Восток стал понемногу бледнеть, и мы уже могли различать предметы вокруг нас в холодных утренних сумерках. Большой, похожий на коробку дом с черными провалами окон и высокими голыми стенами высился, печальный и молчаливый, позади нас. Наш путь лежал через парк, между ям и канав, которые пересекали его по всем направлениям. Это место с кучами мусора и земли, с кустами и деревьями, давно не видавшими ножниц садовника, являло вид мрачный и заброшенный, что вполне гармонировало с разыгравшейся здесь трагедией.

> Артур Конан Дойл, Знак четырех

Мир изменился! Да, дорогой Ватсон, золотой век усадеб ушел! Времена, когда усадьбы были центрами экономической и культурной жизни на обширных сельских территориях России, канули в Лету! Но кто из нас не мечтал окунуться в загадочный мир прошлого, почувствовать дыхание давно минувшей эпохи? Призраки прошлого реальны, они окружают нас. Только человек недалекий может думать, что события и образы дня сегодняшнего никак не связаны с прошедшим. Прошлое окружает нас, оно живет в наших воспоминаниях, в фольклоре, в географических названиях, в антикварных предметах, архитектуре домов, парковых деревьях, оно таится в мелочах, на которые мы, как правило, не обращаем внимания.


Все это пришельцы из минувших времен, молчаливые свидетели когда-то случившегося. И заставить их заговорить могут лишь те, кто стремится понять внутреннюю суть вещей, увидеть в развалинах, руинах, устаревших, вышедших из моды вещах не просто ненужный хлам, а ценнейшие свидетельства прошлого, которые в совокупности и составляют ту самую машину времени, о которой мечтали многие поколения людей.

Усадьба, в привычном для современного человека восприятии этого слова, связана прежде всего с дворянским сословием. По Толковому словарю живого великорусского языка В.И. Даля, усадьба – «господский дом на селе со всеми ухожами, садом, огородом и прочим»[1]. У большинства из нас в сознании тут же всплывают образы Петергофа[1], Кускова, Павловска, Архангельского и других загородных резиденций крупной дворянской аристократии. Однако этимология этого слова дает нам более широкое его понимание. В старину существовала масса синонимов слова «усадьба»: усада, усадебка, усадище, усадбище. Все они происходят от корня «усад», имеющего значение отведенного, выделенного участка, места, куда усадили, но в большей степени значение обжитого, освоенного места. Это в полной мере относится фактически к любому частному жилью, в том числе городскому и крестьянскому[2].

Зарождение русской дворянской усадьбы восходит к средневековью. Но владельческая усадьба XV–XVII веков еще мало отличалась от обычного крестьянского двора, как по планировке, так и по материалам, использованным при ее строительстве. У мелкопоместных землевладельцев усадьба располагалась, как правило, в окружении крестьянских дворов, являясь центром населенного пункта, и отличалась от окружающей застройки лишь количеством и величиной строений. При доме иногда разбивали плодовый садик, но чаще всего небольшой и хозяйственный по назначению. Лишь крупные феодалы-вотчинники разводили большие плодовые сады и даже упоминали их в своих духовных завещаниях:

> «А се даю сыном своим, Василью, Дмитрию, да Дмитрию Меншему, двор свои да сад за городом на посаде, да садец меншей, а тем ся дети мои поделят межи себе без обиды, ровно»[3].

Во времена царствования Алексея Михайловича Тишайшего и в большей степени с началом реформ его сына Петра I в Россию стали проникать новинки западноевропейской культуры паркостроения. Первоначально усадьбы европейского типа получили распространение в основном вокруг столиц. Только к концу XVIII века, после Жалованной грамоты императрицы Екатерины II «на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства»[4], усадьба нового типа широко входит в быт. Европейская эстетика, проникнув в Россию, существенно трансформировалась, вобрав в себя русские национальные черты[5]. И по мере распространения постепенно выработала свой неповторимый стиль и традиции.

Что же мы сможем увидеть, Ватсон, попав в какую-нибудь из старинных усадеб сегодня? В лучшем случае здания, которые в разное время были достроены или перестроены в связи с хозяйственными потребностями. Увидим старовозрастные деревья парка, давно переросшие свою эпоху и принятые современностью в облике, изменившемся за десятилетия своего существования. Дорожки и тропинки, возникшие и обустроенные уже при современных владельцах и посетителях. Еще реже можно обнаружить малые исторические формы – беседки, скульптуры, вазоны… Но чаще всего в используемых комплексах преобладают уже современные эпохе строения и формы благоустройства.

Тем не менее подавляющее большинство усадеб находится в состоянии скорее памятников археологии, чем архитектуры. Исчезнувшие постройки, заросшие пруды, погибающий или вырубленный парк… Усадьбы-призраки.

Вместе с разрушением института частной собственности в советские годы усадьбы лишились владельцев, а следовательно, потеряли функцию частного жилья и гарантии эффективного управления хозяйством. Сегодня же, в эпоху постиндустриальной экономики, у усадеб как у объектов наследия есть шанс снова стать востребованными, превратиться в серьезный ресурс для новой экономики, где символы и смыслы, которыми обладает каждый такой объект, могут стать факторами нового маркетинга, индустрии туризма, экономики впечатлений. То есть у усадеб-призраков есть шанс вновь стать частью материального мира и вернуться в современную хозяйственную и социальную жизнь. Они могут получить ряд новых функций, сделаться частью новой системы расселения, выступить точками роста для сельских территорий. А для этого мы должны научиться полноценно исследовать усадьбы, видеть утраченное, анализировать собранные данные и считывать ключевые смыслы, которые сообщает нам то или иное место.

Тысячи усадеб разбросаны по территории страны. Значительная часть из них мало кому известна или вовсе не известна. А усадьбы, сохраненные в виде музеев или используемые в качестве социальных, лечебных или рекреационных учреждений, – это лишь малая толика тех возможностей и ресурсов, которыми обладает эта тема.

В тексте я принципиально обращаюсь к малоизвестным или неизвестным усадьбам, стараясь по возможности избегать отсылок к крупным усадебным ансамблям, музеям-усадьбам и дворцовым комплексам, так как хочу показать, что усадебный мир России гораздо более обширен и многообразен, чем это принято считать. Страна была покрыта усадьбами! Каждый клочок земли имел собственника. А собственнику надо было где-то жить. И он строил себе усадьбу со всем, что было необходимо ему и его близким для жизни, что соответствовало его финансовому состоянию, философии, эстетическим чувствам, представлениям о качестве жизни.

Чтобы изучать и оценивать усадебные ресурсы и возможности, нам необходимо взглянуть на них не как на артефакты прошлого, а как на ресурсы настоящего. А чтобы подойти к этому методично и прагматично, нам важно понять, как эти ресурсы и возможности могут быть использованы именно сейчас, как это богатейшее наследие может стать действенной частью мира сегодняшнего.

Предлагая вам, дорогой Ватсон, обучиться данной методике исследования усадеб, я хотел бы показать, что не так все безнадежно с усадебным наследием, как часто полагают, что есть инструменты и способы изменить ситуацию и дать возможность «призракам» вернуться в мир реальный, пусть и в новых форматах. В новых формах сельских поселений, элитарного жилья, проектов социальной и культурной направленности, объектов для умного путешествия в мире культурного туризма и т. д. Все эти формы уже осваиваются, и, конечно же, появятся новые.

Путешествуя по таким местам, мы невольно соотносим их с нашими представлениями об усадебном мире. И наши впечатления от таких путешествий во многом зависят от того, насколько мы погружены в тему, какие аспекты данной темы предпочитаем, насколько способны интерпретировать увиденное в контексте своих знаний и представлений. А это значит, что наши впечатления во многом зависят от того, насколько мы способны распознавать в остатках прошлого ту самую призрачную составляющую, которую, интерпретируя, мы и превратим в свои впечатления и в понимание, как это может быть использовано сегодня.

Чтобы разобратьсяв этой теме и применять полученный опыт в дальнейшем, необходимо научиться подходить к исследованию осознанно, применяя методологический подход.

Методику, которую Шерлок Холмс так легко и виртуозно применял в произведениях Конан Дойла, распутывая загадочные истории своих клиентов, мне пришлось вырабатывать и оттачивать несколько лет, применяя ее к загадкам усадебной проблематики. И здесь я очень благодарен своим друзьям и коллегам, вместе с которыми мы нарабатывали первичный опыт совместного исследования усадеб на территории Костромской и Ивановской областей, формируя комплексный взгляд на эти многослойные объекты. Это биолог и ландшафтник Анатолий Сорокин, архитектор Светлана Зырянова, историк архитектуры и специалист по наследию Ирина Кондратьева, историк и краевед Татьяна Войтюк-Йенсен и профессор из Дании, историк Бент Йенсен.

За три десятилетия исследований мне удалось изучить и проанализировать более шести тысяч усадебных комплексов, находящихся в разном состоянии и в различных регионах России: в Белгородской, Брянской, Владимирской, Вологодской, Воронежской, Ивановской, Калужской, Костромской, Курской, Липецкой, Нижегородской, Новгородской, Орловской, Пензенской, Псковской, Рязанской, Самарской, Саратовской, Смоленской, Тамбовской, Тверской, Тульской, Ульяновской, Ярославской областях, Санкт-Петербурге и Ленинградской области, Москве и Московской области, Краснодарском крае, Республике Крым, Республике Татарстан.

Методика была апробирована и на ряде усадеб бывших советских республик: Украины, Беларуси, Литвы, Латвии, входивших в состав Российской империи и представлявших общее политическое, экономическое и культурное пространство, конечно, с учетом местного социокультурного контекста. Методика прекрасно себя показала во время исследования усадеб бывшей Восточной Пруссии (ныне Калининградская область), где ситуация с сохранностью объектов очень близка к общероссийской.

Статистические данные по состоянию усадебных комплексов дают очень относительные показатели, так как ситуация все время меняется и, к сожалению, далеко не в лучшую сторону. Тем не менее, подводя некоторые итоги по проведенным исследованиям на 2015 год, я вывел следующую ситуацию:


• 7% полностью утрачены (распаханы, застроены);

• 22% сохранились во фрагментах структур;

• 31% сохранились не полностью, но возможно реконстру– ировать планировку;

• 18% строения утрачены, но другие структуры комплекса сохранились;

• 22% в целом сохранились структуры комплекса, в том числе некоторые объекты архитектуры.


По мере накопления опыта и совершенствования методики, состояние объекта все менее и менее влияло на объем и оценку получаемой информации, призрачные образы прошлого становились для меня все более явными. Стало понятно, что усадьбы можно делить не только по времени, стилю и статусу, но и по заложенным в них концепциям, по эмоциональному фону и даже по гендерному контексту. Да, усадьбы можно разделить на мужские и женские, выяснить профессиональные и личные пристрастия создателей и даже составить психологические портреты их владельцев. И все это благодаря методу Холмса.

В описаниях усадебных комплексов и их элементов я активно использовал типологический подход. Это важно для освоения дедуктивной методики, так как знание и понимание всех возможных вариантов тех или иных элементов позволяет быстрее анализировать ситуацию, определять подходы к исследованию, находить недостающие фрагменты объекта, собирая все в целостный образ.

При формировании типологий я, безусловно, учитывал опубликованные данные многочисленных исследователей русских усадеб, но полные типологические комплексы сформировались в результате собственных многолетних полевых исследований усадеб, большинство из которых никогда доселе не вводились в научный оборот, не являются памятниками, поставленными на государственный учет, а зачастую даже не фигурируют в этом статусе как объекты недвижимости.

И, конечно же, в рамках одной книги я не смогу осветить все аспекты и нюансы мира усадеб. Поэтому в авторской серии, посвященной методике дедуктивного усадьбоведения, вас ждет еще две моих рукописи. А пока я постараюсь раскрыть основные принципы и аспекты исследовательских подходов, научить вас пользоваться методом, благодаря которому вы сами сможете видеть прошлое, накапливать знания и опыт. Итак, вперед!

## Дело № 2. Что такое дедуктивное усадьбоведение

Давайте порассуждаем, Ватсон! Рельеф, однажды перенесший воздействие хозяйственной деятельности человека, еще долго хранит память об этих преобразованиях. А растительный мир, в свою очередь, чутко реагирует на любые изменения и в поверхности рельефа, и в составе почвы. Любая впадина, выемка, холмик, участок, заросший рудеральной[2] растительностью, многое могут рассказать человеку любознательному. Стоит лишь повнимательней вглядеться в эти места глазами человека пристрастного, попытаться понять ход естественных и антропогенных процессов, повлиявших на формирование современного облика усадеб, – и призраки исчезнувших усадеб, дворянских родовых гнезд, загородных дач – замечательных образцов «модной и красивой жизни» – встанут перед вами в прежнем своем величии. Чуть-чуть фантазии, документальных свидетельств, литературной информации – и вы попадете в мир потаенный, призрачный, мир экипажей, напудренных париков, камзолов, вееров, перчаток, дуэльных пистолетов, карточных игр, святочных гаданий и многого другого, безвозвратно ушедшего, романтичного и безумно интересного.

# Примечания

1

Названия усадеб в тексте приводятся без географической привязки. Исключения составляют усадьбы, названия которых дублируются. Уточнить район и регион нахождения конкретной усадьбы можно в алфавитном «Указателе усадеб, упоминаемых в книге» на стр. 294.

2

Рудеральные растения (от лат. rudus, родительный падеж ruderis – щебень, строительный мусор) – сорные растения, растущие на мусорных свалках, пустырях, нарушенных строительными работами почвах, вдоль дорог, среди развалин.