Сергей Пикин
В том мире

Пролог

…Храм, в котором они находились, был построен задолго до нашей эры. И нельзя была упускать из виду следующий факт – он было построен на очень древних плитах, огромного размера, длиной в 1,5, а то и 2 метра.

Возраст этих плит можно было определять научными способами, но сейчас ему и участникам комитета просто показывали, что возраст этих плит уходит в такую глубокую древность, которая не описана ни в истории, ни в сказаниях, и потому важным было то ощущение, которое сейчас было – он находился в историческом пространстве, стоя одновременно и десятки, а то и сотни тысяч лет назад, на древнем аэродроме/площадке, и одновременно находясь в современности.

Он ощущал всем собой эти слои времени и видел, как лжива история, преподносимая в науке, рассказывавшая о том, что…

…Он вздохнул и прервался на секунду в этих размышлениях, поскольку сейчас ему показывали то, что было для него важно.

В храме кроме участников комитета были лишь служитель и его помощник или послушник, которые провели их в тот зал, где они находились. Этот зал находился в самой глубине храма, был продолговатым и с невысоким потолком. В стенах его были ниши, в которых стояли чаши и скульптуры.

Они пришли в тот момент, когда служитель в темно-красной одежде читал молитву, и уже при них он закончил и передал им специальную толченую смесь, которая заряжалась на алтаре во время чтения молитвы.

Сейчас, стоя в глубине этого зала босиком на теплых камнях, служитель беззвучно, без разговоров передал помощнику емкость с цветами и этими толчеными смесями и отошел вглубь комнаты, где находился вход в небольшое помещение.

Л. подошла к нему и спросила:

Нам можно было бы попросить еще зайти в параллельный зал.

Он отрицательно покачал головой, не говоря ни слова.

Сейчас он наблюдал те исторические слои, которые здесь накопились и ему хотелось бы, чтобы сейчас информация была более конкретной. Сейчас он видел картины глубокой древности. Лучше было бы сказать «других времен».

Здесь были не люди. Это были существа, происхождение которых он не уточнял специально, потому что не всегда стоит любопытствовать.

Скорее наоборот – чаще нужно довольствоваться тем, что дают и показывают. Поскольку мир знает лучше, чем человек.

Он наблюдал, что происходило здесь раньше и одновременно то, что происходит сейчас – и все это является одной историей.

Попытки же найти причины происходящего в рамках имеющейся истории – задача примерно такая же, что пытаться воспользоваться компьютером не зная от него пароля.

Сколько времени назад происходили события, которые он сейчас наблюдал?

Он не смел спросить, поскольку грандиозность ощущения захватывала его. Возможно, что речь шла о цифре с шестью нулями.

Социальное, сформированное в урбанизированных условиях, современное общество существовало в реальных, в том числе и физических загонах, как стадо – и это не было новостью.

Но где искать выход из этого загона и главное зачем – в социуме такие вопросы отсутствовали.

Социум двигался вперед и пастухи незаметно перемещали легкосъемные для них ограждения в процессе движения, переставляя их, сохраняя размеры территории. Словно ничего и не происходило.

И в это время в авангарде двигались самые продвинутые особи которые были ближе всех к тому, что можно было бы назвать приманкой.

Приманкой, представляющей собой некий букет из технологий, экономики, истории, трендов, культуры и политики и букет этот подавался человечеству как некая истина в конечной инстанции, держащая в руке портфель с научными документами, подтверждающими право на дальнейшее существование этого субстрата.

Каждый же из этого коллектива человек двигался за тем, чтобы стать классным, лучшим, полезным, уникальным, как можно больше узнать, одеть на себя ткани, делающие его привлекательным, а также поесть так, чтобы получить удовольствие. А еще сделать что-то такое, что принесло бы денег и известность. Периодически возникавшие и хорошо подходившие примеры для подражания, особенно хорошо достигавшие успехов выводились пастухами вперед и поддерживались в престижном статусе.

Разумеется для того, чтобы поддерживать движение в нужном направлении.

И все это тщательно организованное движение двигалось вперед под чутким контролем.

Стоя босыми ногами на чуть теплых плитах он слушал древность, которая никуда не исчезала и в этом храме, пусть и не таком древнем, как территория этого мегалитического комплекса, сейчас ему показали очевидные, но не замеченные им сразу вещи.

В этой части страны, где находился храм, практически отсутствовало веяние других стран. Веяние Запада.

Не было ничего, что бы напомнило о культуре Америки или Европы. И сейчас это было важным элементом, поскольку это и позволяло местным сохранять свои исторические корни.

И на этой территории ощущалось как нигде единение с историей и от этого-сила.

Сила заключалась в том, что люди помнили откуда они, для чего они здесь и чего делать не нужно.

Люди помнили о существовании Света и Тьмы.

Люди помнили свою реальную историю, ту, что описана в мифологии и находились в этом мифе, в этой культуре.

Он вспомнил, как видел местного жителя, одетого вполне современно, вдруг ни с того ни с сего, как могло показаться на первый взгляд, начинающего что-то напевать или прямо в машине, в срочном порядке, разжигающего благовония.

Так они чувствовали негативное присутствие и таким образом от него защищались.

Все это указывало на хорошую укрепленность в собственных традициях и память о том, что нужно делать, когда беспокоит что-то неприятное.

Кроме того, практически отсутствовали оценивающие взгляды людей друг на друга. Никто не пытался быть в образе, никто не был шумным или черезчур активным про общении. Все происходило в рамках, определенных собственной историей и культурой, в которых люди знали, чего делать нельзя и почему это именно так.

Цель приезда Комитета в эту страну заключалась в посещении нескольких мест, которые за прошедшее время покрылись налетом хаоса и тяжести, туризма и просто запустения. В то время как значение этих мест для страны являлось огромным.

Это были оазисы, оживляющие неочевидную, энергетическую «карту», мир этой страны.

Великолепная связь с историей в этих местах давала естественную защиту и верное направление во многом, что касалось моральных, духовных ценностей, из которых исходила культура. Экономическое состояние этого региона можно было бы оценить с разных ракурсов – в том числе с привычной, европейской точки зрения. Но принимая во внимание огромную разницу в ценностях – это было абсолютно неуместно. Абсолютно неуместно тащить европейскую, гедонистическую, возлегающую на ложе комфорта или сидящую на троне цензуру сюда, в этот край, находящийся в естественных условиях, как климатических и исторических, так и этнически-духовных и энергетических.

В этом и предыдущем храмах он наблюдал интересные ритуалы с участием увиденных ранее существ.

Среди построек храмового комплекса, между их строениями ему показывали музыкальные действа при участии барабанов и других местных музыкальных инструментов.

При этом присутствовали танцы, и можно было воочию увидеть то, как музыка действовала и как это действие может быть как на темной стороне, так и на светлой – вопрос в том, откуда и из чего она исходит и куда и на что направлена.

Он наблюдал эту картину и существа или, скорее, сущности – какие-то светлее, какие-то темнее – напоминая физический темный дым, появлялись от музыкальных вибраций и двигались соответственно им.

Людей на этом представлении не было. За исключением нескольких, играющих на этих инструментах жрецов.

Ты знакома с местной мифологией? – тихим шепотом вопросил он Л.

Да. – также тихо ответила она

Мифология являлась многомерной и реальной историей, которая могла рассказать одновременно и о событиях тонкого плана и о физических их отголосках в нашем мире, а кроме этого – о том, как это отражалось внутри человека, в социуме или конкретных группах.

Дракон был не только фигурой речи, но и реальным драконом на тонком плане. И помимо этого он был также событиями драконовского характера в той стране и местности, в которой написан миф. А еще – психическим явлением.

Фонтанирующие «драконовскими» событиями, поведением и психическими реакциями и самое важное – выделениями от них – все это тот же самый «мифический» дракон, охватывающий многие слои реальности своими вибрациями.

И вопрос понимания заключается в том, что человечество может привыкнуть к тому, что как за линией горизонта планета не заканчивается, как существуют в городе параллельные улицы или за городом существует лес – также существуют и другие миры, нематериальные.

Как при использовании градиента один цвет отстоит от другого – также и один мир от другого отличается вибрационно.

Грубые эмоции и вибрации вибрируют глухо и тяжко внизу, а легкие, светлые, возвышенные – осветляются и восходят ввысь.

Тем временем современный мир шел за экранами, на ходу глядя в них же, по пути технологий, имеющих очень мало общего с божественной природой человека и более того – во многом затрудняющим человеку то, что можно было бы назвать Путь.

Не менее, чем за экранами, мир шел и за чувственными удовольствиями и приятными эмоциями. И незаметными и точными усилиями пастухов люди начинали считать это счастьем…

Глава 1.

В этой местности, где находился храм, существовала одна данность, которая не сразу бросалась в глаза. Здесь отсутствовала западная культура. Он не сразу это заметил. Ни моды, ни фастфуда, ни рекламы, ни товаров.

И это означало следующее – стремления в культуре и сознании восходили выше, чем к удовлетворению материальных потребностей и погоне за деньгами, материальными благами и удовольствиями, свойственными западу, точнее транслируемой им культурой. Гораздо выше, чем погоня за модой и удовольствиями, а также престижем в профессиях.

Воскуренные благовония, поставленные служителем храма на стол, выполняющий функцию алтаря, дымили не спеша, дым и аромат сносило в сторону потоком воздуха, которым тянуло из двери.

Постепенно приходя в настоящее, он понял, что на сегодня с этим храмом работа заканчивается. Оглядев храм тем зрением он сделал удовлетворительный вывод. Место уже преобразилось. Но работа еще продолжалась. Еще нужно было несколько минут.

Древние стены строения, в котором он находился, запах, стоящий здесь и невыразимая мощь истории, заключавшаяся в самом факте существования этого объекта и ощущаемая им сейчас, прямо указывали на то, что человечество в погоне за уникальностью и престижем совсем не задумывалось о вещах, аспектах, которые были и будут всегда. В отличие от мира маркетинга.

Но что это – ведь это всего лишь стимуляция спроса. Способствующая достижению лишь одной цели – получению прибыли.

И в ходе процесса нахождения клиента – продукты, облекаются маркетингом в обертку, которая, кроме прибыли, привносит в мир ложь, заставляя людей верить в это.

И люди гонятся за тем, что во многом им бесполезно, но чувствуют себя уникальными благодаря этому. Людям преподносят удовольствие и приятные эмоции, выдавая их за счастье.

И люди направляются в сторону этого. Ведь счастье явно лучше, чем несчастье…

Но поскольку это способствует движению экономики – тоже нужно время, в течение которого наступит пересмотр.

Величественные, древние стены строения, в котором он находился, запах, стоящий здесь и невыразимая мощь истории, заключавшаяся в самом факте существования этого объекта и ощущаемая им сейчас прямо указывали на то, что человечество в погоне за уникальностью и престижем совсем не задумывалось о вещах, аспектах, которые были всегда и будут всегда.

Стоя босыми ногами на теплых плитах он слушал древность, которая говорила ему о том, что история помнит все. Здесь никто ничего никому не пытался продать. В этой местности, где находился храм, существовала одна данность, которая не сразу бросалась в глаза. Здесь отсутствовала западная культура. Он не сразу это заметил.

И это означало следующее – стремления в культуре и сознании восходили выше и дальше, чем к удовлетворению материальных потребностей и погоне за деньгами, материальными благами и удовольствиями.

Гораздо выше, чем погоня за модой в красоте, в технологиях или профессиях.

Людям в загон закидывали мысль о том, что что-то даст им тот эффект, от которого никто не откажется – и люди бежали за этим сотнями тысяч и миллионами.

И при этом люди совсем не учитывают ни истории, ни тех особенностей, исходя из которых она строилась.

И даже если хотят учитывать – ищут в интернете ответы, которых там практически нет. Но люди думают, что там есть все…

В храме потянуло свежим воздухом и чувством сакрального уюта, который обрамлял ту величественность, которая наполняла и, одновременно, составляла здесь все.

Природа происхождения мира…Наверное этот вопрос можно было бы выделить в качестве главного тезиса к изучению. И сейчас этот вопрос задается. И люди убеждены, что знают ответ. И многие действительно интересуются.

Но пока еще влияние материалистической цивилизации достаточно сильно, чтобы можно было говорить о конкретном пересмотре картины мира людьми.

Это процесс постепенный. Но, тем не менее, нужно идти вперед. И не за маркетингом. И даже не за технологиями.

мы готовы – сказала сбоку Л. – с этим местом, думаю, на сегодня все

Он прислушался к себе. Место стало живее, место стало чище. И то, что сейчас приходило к нему – было своего рода подтверждением, что можно двигаться дальше.

Медленно и осторожно он завершил пребывание в храме молитвой, поблагодарил смотрителя и двинулся за ним.

Л, которая была с ним, двигалась следом и М шла замыкающей.

Проходя через храм и касаясь босыми ногами теплых плит они шли через старинный зал, неспешно ступая, но двигаясь быстро.

История – это гораздо больше, чем исторические факты. И уж точно больше, чем то, что написано в учебниках.

Тенденция измерять все в цифрах, представляющая собой также гораздо больше, чем кажется, для человечества противоестественна во многом, хотя и не во всем.

Они остановились в зале, из которого был выход на улицу, возле хорошо отреставрированного изображения – в этой части храма, в которую люди попадали сразу с улицы, были проведены работы, освежившие интерьер.

На стене была фреска, изображавшая борьбу сил тьмы и света.

Он взглянул на нее, чувствуя и видя те события, которые описаны этой фреской.

Люди совсем забыли, что это существует – не отрываясь от фрески, сказал он Л. – Они считают мифы сказками, считают, что древность – это архаика. Хотя это – прямая история. – он задумался – даже не история. А реальность.

Взгляд сосредоточенных и выразительных глаз Л приобрел мечтательный оттенок и она за счет этого похорошела.

В храм заглянули пара туристов и остановились у ниши в стене, в которой был небольшого размера скульптурный ансамбль, изображающий древние фигуры местной культуры. Позолоченных деталей почти не было, но кто-то из них отметил это.

Потому что золото – сказала Л – Полагают, что и в древности это было главным.

Он продолжал смотреть на фреску и сейчас ему вспомнились ее глаза… Он соскучился, он признавался себе в этом. И знал, что нельзя торопиться и опережать события.

Вместо подробного освещения деятельности подробное подсчитывание золота. – он знал, что нельзя сейчас вовлекаться излишне в романтику.

На улице было солнце и оно слегка прикрыло им глаза.

Перед выходом из храма они обулись и, провожаемые взглядом пары просящих милостыню местных женщин, сели в машину.

Ну что? – поинтересовался он

Думаю, сейчас можем вернуться в отель. – сказала Д.

Да. – подтвердил он. Сколько на сегодня еще мест?

Еще три

Дорога пролегала через поселения с джунглями. В непосредственной близости от дороги находились домики, за ними стояли огромные тропические пальмы, свешивавшие гигантские листы, по размеру превышавших сами домики. На улице было около 30 градусов, солнце было в зените.

Дома, стоявшие вдоль дороги во многом можно было бы считать подсобными помещениями – если судить по европейским меркам.

В некоторых не было окон и дверей – только проемы. Помещений в таких домах часто бывало одно или два. У входа, на земле или прямо на дороге, сидели местные жители и с абсолютно самодостаточным и удовлетворенным видом делали разнообразные поделки руками. Кто-то делал что-то из кожи, кто-то – фигурки из камня. Он сосредоточился и окинул тем зрением дом и хозяина. Здесь было все иначе, нежели близ города…

С европейской точки зрения – эти дома можно было бы назвать кошмаром. Но лишь потому, что данный факт европейской точке зрения не соответствует.

Но что, если в данной местности должны быть именно такие дома?

Что, если в данных домах должны жить именно те люди, которые в них находятся? И что, если этих людей вполне устраивает это?

Они находят счастье совсем не в том, что Европа и СшА.

Они находят счастье в соблюдении традиций, молитве и удерживании от того, что можно было бы назвать соблазнами.

Хотя, при этом, конечно, они просят милостыню. Точнее, их соседи.

Но, кажется, человек социальный устроен так, чтобы в первую очередь последовать мыслью за тем, что ему привили в социуме. Хотя во многом социум является ловушкой для человека. Хотя и не для всех…

В машине не разговаривали. Разговоры о пустом создавали вокруг машины, точнее, вокруг защитного поля вокруг машины – скопища различных местных гостей.

Машина ровно двигалась через пространство, словно сама, направляемая силой.

Поездка сюда ознаменовала начало период, который нужен для налаживания взаимоотношений в самых различных областях.

Начиная с экономических, и продолжая различными этническими, политическими и космическими аспектами.

После приезда Комитета Высшее руководство отслеживает результаты работы и, при необходимости, направляет через некоторое время еще один вояж.

Он наблюдал за пейзажами вдоль дороги и, отслеживая внутреннее состояние, читая периодически молитвы, отмечал состояние местности..

Глава 2.

Приехав в отель, он сразу поднялся к себе в номер, который был на втором этаже.

Отель был свежий, только построенный, и это было важным критерием выбора. Номер был с угловым видом на море, хотя этот фактор был для него не принципиален.

Разувшись, он, ступая по теплому полу сразу же прошел в душ, чтобы сделать омовение.

Работа шла и работы было много. Каждый утро, просыпаясь, он наблюдал картину того, что происходит в стране, в мире и после заседаний комитета он, как и все участники, продвигались в своей работе вперед и каждый делал это в своем темпе. В соответствии со своими задачами как в Комитете, так и в этом воплощении.

Комитет выполнял разного рода задачи, и сейчас, приехав в эту страну с Л. и М. они работают, совершая поездки в некоторые места, чтобы эта страна получала то, что должна.

Ступая по теплому полу, он ощущал себя словно бы еще в том храме. В этот раз то, что ему показали и то, как проходила работа особенно глубоко открывали ему суть происходящего. Особенно глубоко погружали в слои, которые ему нужно было видеть.

Из проблематики, относящейся к его сфере, в этой стране ситуация была во многом удовлетворительной. Влияния запада было минимум, люди в целом сохраняли согласие с миром – уровень гнева и протеста против того, что происходит, уровень капризов был низким, а это значило, что к таким людям меньше цеплялась всякая нечисть.

Надо бы еще поменьше отвлекаться – вслух сказал он.

В целом суть ситуации обстояла так. Люди, подвергаясь различным влияниям, съезжали не туда или ехали с другой скоростью – по дороге своей жизни, по дороге своего Пути.

И ситуацию разглядеть, находясь в социуме, было сложно. Люди, которые находились в этой среде считали это нормальным, поэтому и не возникало вопросов.

Но в чем же состояла та проблема, с которой надо было работать?

Она состояла в том, что люди выбирали фальшивые ориентиры для жизни. Как если бы корабль плыл по морю и перед ним было бы два маяка – один ведет в нужный пролив и гавань, а второй – в никуда или же непонятно куда.

И второй, вполне вероятно, может выглядеть привлекательно и своим видом что-то обещать. И вот так люди выбирали вместо любви – одноразовый секс и удовольствие, вместо семьи – свободные отношения, вместо гармонии с миром – претензии в попытках сделать все по своему. И это был выбор п р о т е с т а.

И, совершая его, человек чувствовал себя менее счастливым, как минимум, или вовсе несчастным.

Он задумался. Сколько же миллионов примеров, демонстрирующих и несущих в массы абсолютно ложное, появлялись в культуре за прошедшие хотя бы лет 10? Сколько всеми «любимых» героев, на самом деле задавали человечеству пример, совершенно отличный от созидательного?

Теплый пол создавал приятное тепло. Ему хотелось лечь на этот пол и он так и сделал, взял с дивана подушку и подложил ее под голову. Сбоку он поставил на пол подсвечник, вложил в него свечу из купленных сегодня в городе и, чиркнув зажигалкой, дождался пока огонь устоялся. После этого лег на пол и, смотря наверх, продолжил размышления.

Человек привык к тому, что ему говорят, что делать. И об этом говорили все – весь социум. Также все говорили и про теорию заговора, подразумевая что-то социальное, вроде политических заговоров, заговоров ради прибыли, власти, удовольствий, или мести.

И в той или иной степени все это было правдой, разумеется. Но важно было другое.

Человек, вне зависимости от наличия подобного рода заговоров имеет право выбора. И выбор тех или иных ориентиров и ценностей – вот на этом этапе начинаются все заговоры и уводы на человеческом уровне. Если человек идет за ценностью искренности, честности и доверия – он имеет одну дорогу, с определенными пейзажами, если же выбирает в качестве приоритета то, что должно было бы быть лишь второстепенным – например, удовольствие или деньги, которые в случае следования за искренностью являлись бы естественным дополнением или же просто средствам – он имеет совершенно другие пейзажи.

И в этом случае дорога следования к таким ценностям выглядит как маячащий перед человеком саморазворачивающийся рулон, над которым болтается символ денег.

И этот рулон может разматываться из совершенно помойных побуждений, далеко не самых приемлемых.

Если говорить простым языком, то приоритеты вроде денег и удовольствия, стоят на порядок ниже, чем ценности и приоритеты доверия, искренности, стремления к достижению тех или иных целей, играющих действительно созидательную роль.

И ведь если брать тот или иной уровень достижения этих ценностей за точку Б – то значит можно говорить о том, что точка Б, которую обещают второстепенные ценности – лежит значительно ниже.

И такого рода второстепенные ценности, по сути дела, являются лишь сопутствующими элементами общего пути, лишь лежат по дороге к настоящим ценностям.

Свеча горела. Было тихо. Вечер. Он попросил показать, как выглядит их завтрашняя поездка в то место, которое они наметили.

Тут раздался стук в дверь. Ожидая, что это персонал отеля и что сейчас последует уточнение, кто именно это стучит, он продолжал лежать на полу.

Но никто не представился. Он расценил это как знак, что пора все-таки уже перейти к подготовке ко сну и хватит маячить в эфире на чужой территории.

Но дверь тем не менее открыл. Там стояла Л. Вид у нее был задумчивый. Он оглядел ее и прислушался к себе.

Заходи

Она держала в руке книгу известного музыканта.

Смотри, что я принесла

Да, вижу.

Может быть, тебе будет интересно. Мне кажется он говорит о том, что музыка негативно влияла на историю человечества с момента появления рок -н-ролла. Думаю, что немногие музыканты так говорят. Хотя, возможно, я просто не знаю об этом.

Не с момента появления рок н ролла. Хотя появление таких жанров можно было бы отметить особенно, потому что это действительно оружие против человечества. Это откровенное применение искусства во вред человечеству.

Может быть, и до этого музыка была направлена не идеально, но жанры рок много вбросили в социум.

Как ты считаешь, что делает музыка? – спросил он Л. Она, в силу нахождения в комитете, могла ответить на этот вопрос более или менее по существу.

Л. Призадумалась. В процессе этого она прошла в номер и положила книгу на стол. Присела на диван, стоящий в углу.

музыка увлекает человека. – после минутного размышления сообщила она

Точно. И ведет за собой

И поэтому, как я думаю, если человек послушает песню о тоске в момент, когда размышляет, то это прибавит тоскиии в его настроение и в его мысли, потому что будет, как бы это сказать… Предлагать присмотреться к такому варианту, или… предлагать свои варианты, можно так сказать

Да. При этом совершенно человеку не нужные. – кивнул он – Предлагаемые настроения намекают человеку на те или иные выводы. Едет человек, думает о чем-то и песня играет. И там говорят что-то. И он начинает за этой песней следовать и уже чуть иначе смотрит на то, о чем думал. Представь, едет человек и думает о том, например, что делать в отношениях. И тут играет песня какая нибудь о несчастной любви или о зависимости, страдают там и изнемогают в микрофон. Или предложения свои еще выдвигают. Ну и что, от этого разве польза будет?

Он посмотрел на книгу. Содержание ему было видно. Изобилующие подробностями тусовок и девиантного поведения, являющихся самими по себе следствием увода за лживыми ценностями главы ожидаемо вызывали эффект, от которого люди проявляли желание подражать или, хотя бы, попробовать на вкус через чтение такой образ жизни.

И что делает эта книга? Впрочем, как и музыка? Она ведет не туда. Это тот самый лживый маяк.

Он вспомнил русскую сказку про Ивана Царевича и двух братьев. В которой этих самых братьев соблазняли две девушки угощением и выпивкой, обещанием «спать-почивать» – короче всеми этими классическими, а может и не только, удовольствиями.

И когда эти братья захаживали к этим девушкам и пили-ели, а потом шли на ложе – эти девушки ложе переворачивали – а под ним – яма. И в эту яму скидывали этих Иванушкиных братцев.

Идеальный пример, как работает этот увод не туда. И рок музыка – это один из тех факторов, который заставляет воспринимать таких вот девок нормально и даже искать их. И при этом, эта музыка заставляла людей думать, что сбрасывание в яму – это хорошо. Кожаные брюки, звуки электрогитары и все прочее – классическая атрибутика, создающая имидж темных миров. В которых плохо.

Но человек воспринимает это как развлечение.

Он задумался на секунду. На концертах таких переворачивающих кровати полно. И это не только рок музыка. Любая музыка. Кино. Перевернутая кровать – это ложные ценности. А под ними – яма. Но не просто фигура речи. А нижние миры.

Он посмотрел на Л. Она смотрела в окно.

Представляешь, сколько миллионов, наверное даже миллиардов раз люди начинали подражать героям сериалов, музыкантам или делать как в песнях? Представляешь, сколько раз были повторены слова, особенно цеплявшие в песнях? Или в фильмах? Или сколько раз такие же шуточки использовали? Или сколько раз выбиралось поведение или внешний вид?

Он решил пока дальше не говорить. Она была в курсе того, как устроен мир, но посвящать ее в тонкости, как это работает – вряд ли стоило делать это сейчас. Но она спросила сама:

Это ведет вниз?

Помогает фастфуду – улыбнулся он

Она была своего рода специалистом по этому направлению – с едой дела обстояли тоже неоднозначно и проблема эта брала начало там же – на западе.

Или свинине. – улыбнулась в ответ она

Свинина отличалась некоторыми неочевидными свойствами, кроме того факта, что была завезена в Россию – об этом многие не знали.

Свойства эти заключались в том, что она была некоторого рода отравой на тонком плане, а это означало негативное влияние на потребителей.

Человек, поевший свинины может чувствовать больше желаний низкого характера, относясь к ним при этом нормально, вылавливать более негативные мысли и прочий подобный эффект.

Это весьма неочевидное воздействие для привыкших есть свинину, но тем не менее общеизвестный факт, что это – грязное мясо.

Красиво здесь. – сказала Л.

Да. – он протянул ей книгу – так что книгу эту можно не читать. Если с точки зрения психологии – потребность во внимании и получение его такими вот способами, желание быть любимым. Если с точки зрения религии – бесовщина, если с точки зрения мироустройства – воздействие темных миров или заманивание туда.

Мда уж. – она выглядела так, словно ей поставили два, в угол, на колени и на горох.

Не читай это. – улыбнулся он.

Хорошо. Доброй ночи.

Доброй.

Он постоял немного, глядя в окно. Пальмы. Атмосфера. Если прислушаться – доносился шум океана.

Поездка в новое место завтра уже чувствовалась. И она обещала много хорошего. Как для него, так и для других.

Так и для нее…

*****

Оставшись в номере один, он вдруг погрузился в те размышления, которые старался держать под контролем – и оттого, конечно, контролировать их было сложнее. Он работал с этим.

Он знал, что у нее не самый простой период. И в такие моменты лучше не навязываться. Да он и не навязывался.

Как есть, так есть…

Глава 3

Он сидел за столиком ресторана, на самом берегу моря, а точнее – над морем, на деревянной террасе.

Шум небольших волн и негромкая музыка были явным аргументом в пользу выбора многими людьми бокала вина вечером.

На террасе было порядка десяти столов, возле каждого из них было по три стула. Он сидел на том, который был обращен в сторону моря. На столе была небольшая настольная лампа, имитирующая свечу, создающая приятный свет, неяркий, мягкий и говорящий о теплых чувствах и воспоминаниях. Одним словом – романтичный.

Конечно, учитывая всю ситуацию и обстановку – романтика была для него в основном определением, позволяющим описать некий набор качеств и характеристик.

Этим определением можно было назвать некоторые оттенки чувств, или желаний или чего бы то-то было подходящего.

Но как таковой романтической жизни у него не было очень давно. Романтической – это значит не две встречи, а более или менее длящийся период времени.

Дело было, конечно, в потребности. Ему хотелось этого потому, что это давало удовольствие,радость и прочие, присущие этому эмоции и ситуации.

Но что это такое, если посмотреть глубже? Это ведь потребность получить радость или конкретную эмоцию, получать ее, чтобы было приятно, хорошо или просто не одиноко.

И, поскольку это приятно – этого, конечно хочется. И ужинов вот так вот вечером на берегу моря, и поцелуев и чувственного, наполненного взаимопониманием и влюбленностью секса, все прелести которого сразу же начинают раскрываться.

И этот коктейль из удовольствий, набор наслаждений разной степени воздействия – в смысле своей сути немногим отличается от потребности любой другой.

Но эта имеет свойство вызывать зависимость и отвлекать от дел, нашептывая томным шепотом страстные фантазии и стремления влюбленности, заставляя думать много и непонятно. Думать и хотеть. Хотеть и вожделеть. И на почве этого вожделения всходят побеги зависимости, обильно сдабриваемые эмоциями самых разных категорий и вибраций и после этого человек начинает наблюдать уже некое самостоятельное произведение этой своеобразной флористики.

И как бы поэтично не описывалось это все – это лишь вкус. Но не состав и не действие. Вкус пьянящей близости – это один сорт эмоций, которым поливают. Вкус разврата – совсем другой. С более густыми нотками, с более вязкими и более горячими, словно воск, или привычка чуть дольше держать, чем нужно.

Вязкость и обжигающее – это не просто описание. Это свойства, которые эти эмоции привносят.

Желание получить удовольствие. Желание получить ласку и нежность. И это не плохо. Но что иначе? Иначе грустно?

За прошедшие десятилетия было написано огромное количество песен, снято фильмов именно об этом. О желании. И где-то когда-то кто-то назвал это любовью. Но это ведь как требовать у ресторана любимое блюдо или у банка свои деньги – в случае с девушками и с парнями соответсвенно.

В то время как любовь заключается в несколько других вещах.

И конечно всеми эти песнями начали пользоваться. Что эти песни несут?кто их пишет на самом деле? Исходя из чего их пишут – этот вопрос никто не задавал в социуме. Из какого состояния это написано, о чем это написано, а значит – откуда это идет и, соответсвенно – что это привнесет?

Если у вас хорошее настроение и кто-то начнет говорить вам о том , что его раздражает и будет делать это честно и искренне – разве это улучшит что-то?

Разве это сделает настроение лучше? И куда приведет такое настроение?

Социум предлагает таких людей игнорировать. В чем есть естественное – зачем же вредить себе.

Картина же была куда объемнее: человек возмущающийся – протестует против природы мира и обстоятельств, которые ему даны, в то время как тот, кто отказывается от такого человека – делает то же самое.

И важный аспект – что человеку возмущающемуся – все эти обстоятельства указывают на то, что ему надо делать и что менять, и в то же время являются следствием его собственных действий, а тому человеку, который убегает от этого – для того же. И убегая, они не находят ничего нового. В то время как выход из этой ситуации – согласие и работа над тем, что происходит, начиная с себя, а не с обстоятельств или людей вокруг.

Он посмотрел на переливающиеся огни небоскребов. Обещание внешней красоты. Демонстрация внешней красоты. Но ведь это лишь декорации.

Красота внешняя – это следствие красоты внутренннй и все это знают. Но красота внутренняя – плод работы, и эта работа – то, от чего социуму предлагается уйти.

И стремиться к красоте внешней, которая невозможна без этой работы, либо будет лишь пустышкой, не приносящий ни радости ни ценности.

Что значит для человека, живущего в деревне, любимая корова, не один год дающая молоко, приносящее доход и еду?

И что эта корова значила бы для того, кто любит мясо?

Что значат для человека отношения, в которые он вложил огромное количество усилий, взращивал их, словно сады с фруктами, поливая их и бережно следя за каждым сорняком.

И что значат эти сады для тех, кто хочет заработать на продаже дерева?

Это быстро промелькнуло и теперь он также смотрел на панораму города

Музыка уводит человека… Также, как социум.

Как человек, уговаривающий выпить еще бокал, как подружка, советующая послать или забить… Но это все другие масштабы.

Чего стоит одна откровенная песня от звезды западной эстрады, в которой она так трогательно рассказывает о своей измене?

Оправдывая это обидами или тяжестью каких-то ее обстоятельств?

Сколько людей, слушающих такую песню будут оправдывать свои поступки, ссылаясь на это? Но поступки то их собственные.

Сколько людей исходят из примеров?

Сколько людей стремятся к тому, что предлагается таким образом? И что же предлагается ? Счастье и удовольствие? Радость и комфорт?

Вывеска ресторана мелькнула красной надписью. Для этого ли человек приходит на эту планету?

Известное мнение о том, что миром правят деньги и что все ради денег заставляет людей относиться к деньгам как к чему-то избавляющему от ответственности. «Это бизнес». Забывая о том, что на этом свете и в этом воплощении – бизнес. А что дальше? Каковы сакральные, кармические, космические – выбирайте удобное слово – последствия этого? Где после этой жизни оказываются сильные мира сего? В каком мире?

Социум тянул человека в другую сторону. Песнями и людьми, фильмами и корпорациями, трендами. Как в сказке про крысолова, под его дудочку тонущих в воде.

И дудочкой этой были ложные ориентиры и ценности.

Но при этом люди говорят про теорию заговора. И думают, что она ради денег и власти.

И она, как ни странно – ради денег и власти тоже. Но это только внешнее, только верхушка айсберга. И сейчас это становится очевидным, но эта теория – она же и практика – не сидит сложа руки.

И погоня за счастьем – разве это не погоня за дозой? За компенсацией? За чем-то, что сделает счастливым, если совсем просто? Погоня за технологиями – разве это не отличные условия для того, чтобы усадить человека за экран настолько, насколько это возможно?

Высокоразвитые цивилизации – какой привычный термин. Но высокоразвитые не в смысле технологий. Не только с смысле технологий.

Стремление к комфорту – разве это не направление в сторону комфорта?

И он хорошо знал, что это такое же средство, как и вино. Если понемногу и в меру – это хорошо. Но разве это не обман? И разве это правда? Нет, это нечто третье. Впрочем, здесь нет однозначного.

Глава 4 для книги. Чужие среди своих.

Участник комитета О. находилась в прекрасных размышлениях.

У нее существенно улучшилось настроение после новостей о том, что можно приобрести дом, который она хотела, гораздо проще и выгоднее, чем ожидалось.

Домик был небольшой, тихий и уютный, в прекрасном месте, около воды и в окружении прекрасного леса.

В котором можно было бы спокойно находиться в состоянии спокойствия и тишины, находясь наедине с миром.

Город во многом устаревал. Устаревала сама концепция урбанизации, предполагавшая плотную среду, в которой люди зачастую мешали друг другу, совершенно не подозревая об этом.

Припарковавшись, она окинула машину взглядом и, не спеша, направилась ко входу в отель, в котором жила. Вечер был тихим, но вокруг отеля царило оживление – как и всегда.

Навстречу прошли двое подростков, горланивших песню и находившихся в состоянии опьянения этой музыкой, но может и не только. Они раскачивались из стороны в сторону, их явно распирало от нее.

Проходя мимо она уловила исходивший от них хаос, который был посеян этой музыкой и вследствие которой они могли ввязаться в драку прямо сейчас в течение секунды.

От мыслей про это ей стало сначала забавно. Но потом, проследив ситуацию, она немного взгрустнула, хотя знала, что работы в этом направлении уже ведутся.

А взгрустнула (и вздохнула) – потому, что если бы эти подростки не слушали эти песни – разве были бы они такими взвинченными?

Красные щеки, походка в раскачку и громкие, повторяющие за песней, возгласы… Что поется в песне? Разве правда может так воздействовать? Вероятно, может. Но только если эта правда касается исключительно важных и глобальных вещей. Пелось ли в той песне, которую слушали эти ребята, о таком?

Или же в этой песне шло выступление за права свободы негативных эмоций и стремлений?

С эпохи Биттлз активно навязываемой музыкальной культурой через вдохновение самих же музыкантов предыдущими «легендами». В то время как действительные смыслы, приносимые этой музыкой, оставались за кадром.

Ей захотелось позвонить подруге. Она много времени вместе с ней слушала и восторгалась и Биттлз и многими другими. Но этого делать было нельзя.

Комитету было запрещено делать шаги назад.

Поскольку ситуация с музыкой обстояла гораздо хлеще, чем в эпоху Биттлз, работы у сотрудника комитета, занимавшегося этой проблемой, было выше крыши.

Глава 5

Д. Отсрочила выезд за границу по причинам ожидания нужных решений. Вопрос касался недвижимости и требовал размышлений. Но она уже давно понимала, что термин «размышления», как и сам процесс этого потихоньку начинает вырисовываться из тумана прошедших эпох в своем настоящем виде, обретая очертания, которые доселе были в основном передававшимся друг другу знанием, почерпнутыми из книжек.

Иногда стоило внимательно следить за этим процессом. Иногда лучше было поменьше вовлекаться в него. Но времена вели к тому, что теперь нужно было опираться на нечто иное.

В каких темпах и масштабах люди будут понимать это – зависело от людей, как можно было бы сказать. Но на самом деле от огромного количества факторов.

В некоторых аспектах определяемых самими людьми, но в остальном – совсем не ими.

Сейчас она находилась дома. После заседания комитета, на котором Председатель поднял вопрос о том,как на самом деле обстоят дела в сфере культуры, прошло немного времени, но результаты она вполне могла бы изложить в небольшой книге.

Ее работа заключалась в работе с девушками, с женщинами.

Понемногу мир Запада привносил тенденции, которые явно и откровенно, негативно воздействовали на женщину и ее природу, из-за чего женщина становилась несчастной и начинала искать счастья там, где его нет, но там где ей предлагали его искать.

И в процессе этого поиска женщины очень стремились найти его и менялась их походка, менялось их настроение и туман этой тенденции обволакивал нежное женское серостью, чернотой или просто пыльной прозрачностью, отчего женщины начинали искать в еще более неподходящих для этого местах.

И когда они, уже хорошо поискавши, начинали рассказывать другим о том, как проходил этот поиск – они, в общем-то говорили правду, но эта правда была просто честным описанием дороги лжи, по которой они шли.

Женщинам предлагалось научиться фотографироваться так, чтобы вызывать желание. Женщинам предлагалось научиться выглядеть так, чтобы вызывать желание. И женщины шли этой дорогой, смело и с чисто женской надеждой на лучшее, раздевались.

Перед ними маячили модели, на которых они равнялись, и потихоньку эти модели становились такими, как будто их совсем не за что любить и они могут добиться внимания только самыми простыми способами – через пороки и соблазн.

Но еще оставалось много тех девушек, которые смотрели на это с грустным пониманием и нежеланием идти в эти туманы и серость, грязь или прозрачность.

Они выбирали чистоту, которая светилась той женственностью, которая давала им естественное женское счастье, без которого они так страдали. Счастье, женское, а не прилипчивый суррогат из удовольствия, соблазнения, гордыни и бунта против нормального за счет следования советам, обещавшим стать счастливыми.

И ее работа во многом перекликалась с тем, что делал он.

Счастье заключалось не в сексуальности, которая обеспечивало лишь уровень внимания определенного характера.

И здесь она наблюдала примеры, которые было основаны на том, что говорили, снимали и показывали.

И не в соблазнении всех подряд. Оно заключалось в женственности, в ее естественном состоянии, а не в интерпретации со временного социума, во многом основанной на литературе запада и Голливуде, а проще говоря – на дурных примерах.

На днях она, сидя в ресторане, слушала песню Майкла Джексона, игравшую там.

Вспоминая его, она вдруг обратила внимание на то, что раньше было дня нее неочевидно.

Remember the time вызывала такое резонанс. Но из-за чего? Майкл Джексон – великий артист, звезда, король попа и прочее. В игравшей песне она вдруг ясно услышала вопли Майкла Джексона, которые трудно было назвать вокалом и четко поняла, из чего они идут.

Вспомнила его танцы – которые были, по сути, некоторым набором резких движений, которые были неэстетичны и в песне всю работу делала аранжировка.

Очевидная обработка на всем, что передал в микрофон Майкл Джексон делала звучание приятным.

По сути – это подвывание, визги, кривляния. Это – великий артист? Отсюда пошло огромное количество современных танцев? Это- музыкант? Разве он писал себе сам эти аранжировки? Разве в его песнях есть эстетика и гармония ? Не музыкальная, а природная.

Это было чистой воды бутербродом с дерьмом, или же с дерьмом в конфетной обертке.

Она прислушалась к тому, что происходило в песне и вдруг поняла, что если бы она не знала, что это – один из самых известных и растиражированных артистов в истории, она бы подумала, что это просто «что-то играет» – ничего интересного. Весь эффект создавался упаковкой.

Где же тут тогда артист? Припомнив современные сцены из клипов, она наглядно увидела, что это не артист, а продукт, совершенно не обладающий зарядом, способным дать что-оо созидательное человеку, просто звучащий привлекательно.

Исключительно за счет упаковки в коммерческое звучание. Которое, в свою очередь, становилось таким просто за счет технологии. Что-то вроде усилителей вкуса, или обилия специй на испорченную еду.

Сейчас же она увидела, как еще менее созидательные персонажи смотрятся вполне талантливыми в аранжировках Рок музыки. Звучащей, на самом деле, как ржавый металлический поезд. В такой вакханалии звуков вопли и крики выглядели привлекательно. Исключительно за счет антуража. За счет убежденности слушателя в том, что это – круто.

Но что на самом деле происходит?

На самом деле происходит следующее. Такие дурные примеры заставляют человека действовать так, думать так, хотеть того, что понижает его вибрацию и влечет за собой соответствующие последствия, тем самым вовлекаясь в такую игру, которая вела его вниз.

Ведь можно ли, находясь в болоте, остаться чистым?

Можно ли, находясь у костра, не пропахнуть дымом?

Можно ли, находясь в животном желании подумать о том, как хорошо вместе спокойно прожить годы? Можно, конечно, но с трудом и это будет промелькнувшей мыслью.

Плохие примеры создавали кармические связи – так говорил Председатель, и люди, следуя за тем, что предлагал им экран и понижая вибрацию буквально шли вниз.

Тенденции, появляющиеся в социуме – требовали объяснения людям о том, что происходит на самом деле.

А на деле – люди последовавшие за примером плохого парня из фильма совершали плохие поступки, таким образом распространяя негатив среди других людей, и этим создавали себе кармический груз и психологические проблемы, мешавшие им двигаться вперед.

Это игра – можно было бы сказать красивыми словами из кино. Это просто бизнес. Это просто игра. Это все из за денег.

Но дела обстоят совсем иначе.

Вовлекаясь в дурные примеры, человечество должно знать, что эти примеры не просто так названы именно этим словом.

Они откровенно вредят.

И их дурнота и вред заключаются в том, что она мешает человеку идти нужным путем. А это значит – мешает идти вверх.

Вместо пути наверх, дурные примеры, действующие как средство, снимающее симптомы больного эго и раздувающие его, предлагают понижение вибраций и значит – путь вниз.

И человечеству полезно было бы научиться смотреть на все с этой точки зрения.

Если человек преисполнен горделивой уверенности в себе, подкрепленной агрессивной напористостью, если человек находится в страстном желании, если человек находится в гневе – все это дает ему понижение вибраций.

И если человек совершает какие-то поступки из этого – они обладают, соответсвенно, не самым высоким свойством и решения предлагают те, которые соответствуют этой вибрации.

А значит – человек встречает тех людей, которые соответствуют этому же, и действует также. И если человек постоянно выбирает такие волны – то значит он просто постоянно принимает низкие по качеству решения и совершает поступки, которые тянут вниз. И ему плохо. Но не физически. Именно это происходит, если человек следует дурным примерам.

Она вспомнила про двух парней, которые шли и слушали музыку и ей захотелось позвонить ему.

Она взяла телефон и позвонила. Прошел первый гудок. Прошел второй гудок.

– Да – его голос был как всегда спокойным и привлекательным

– Привет. Хочу спросить кое-что.

– Да

– Музыка тянет людей вниз?

– Не всегда и не вся

– А какая тянет?

– Это зависит от многих факторов. Та, которая окрашена темными мирами.

– А как это понять?

– В голосе, на инструменте, вокруг инструмента в эмоциях и в мыслях есть налет этих миров и тех, кто их представляет. Представь вокалиста, который орет нечеловеческим голосом – вот это «нечеловеческим» и есть оно самое. И также во всем. Такое можно встретить почти в любой музыке современной. За счет эффектов в том числе. Эти эффекты помогают транслировать эти миры, поскольку создают эту вибрацию, которая им соответствует и атмосферу. Музыка создает условия и атмосферу, среду. Запомни это. И в этой среде обитает то или иное.

– Человек не знает об этом?

– Ощущает но не знает. Хотя те, кто пишут – знают немного. Но считают это привлекательным, потому что такое воздействие помогает музыке быть более эффектной. А для музыки это ведь одна из основных целей.

– Это как говорят про сделки музыкантов с дьяволом?

– Это слишком поэтично. Это просто обман самого себя. От такого эффекта музыки музыканту самому плохо. И это груз. Кармический.

– Музыкант получает то, что отдает?

– Он просто за счет такого тесного воздействия возбуждает в людях эффект, который задает им соответсвующую вибрацию и состояние и это во многом, по сути, является привнесением в мир этой темноты, находясь под воздействием которой люди совершают то или иное. Находясь на волне темных миров.

– Зачем им это?

– Ты хочешь знать все. Музыкант хочет внимания, но уже не думает об этом. И внимание для него хорошо в том числе и за счет соблазнения и за счет того, Что он производит впечатление и часто неважно с помощью чего.Для него важно «вау». Понимаешь? И здесь ему предлагают дешевый способ. Легкий способ. И он не бесплатный.

– Ты хочешь сказать, что культурой владеет темнота?

– Культурой во многом владел Запад. И это – почти синонимы.

Она слушала его и думала о том, что если бы она не знала о его роли и всего того, что происходит, то подумала бы, что это все какая-то чушь. Но это не было чушью.

– Слушай, ну песни-то хорошие есть у них.

– Они направляют не туда. Только что же сказал.

– Ну не все же!

– Какая-то больше, какая-то меньше.

– Ну ладно, например песня из Титаника. Или Уитни Хьюстон. Или АББА.

– Представь, что ты посидела в каком- нибудь кафе с открытой кухней и пропахла едой. Примерно Тоже самое происходит при прослушивании музыки. Только ты уносишь вибрацию, настроение. Идешь совершать под воздействием этого аромата. Думаешь, что происходит тоже, что и в музыке. А к реальности относишься уже иначе.

– А романтичные? А воодушевляющие?

– Если от них человек не висит в облаках и не начинает считать всех заиньками, то еще ничего – кажется, он просто решил не посвящать ее в оставшиеся тайны Вселенной и она это поняла.

– Кажется, стало чуть больше ясности. Спасибо. Ты в городе?

– Пока да. Но думаю, что надо бы на море. Подумать.

– Хорошо. Ладно, доброй ночи.

– Доброй.

Она положила телефон на стол. Вспоминала, как ценны для всех ее родственников были музыкальные пластинки, кассеты, диски…

Какая любовь крутится вокруг концертов. Как она сама дурела от того, что слушала любимых музыкантов.

А ведь и правду дурела… И примеры были явно дурные… Сколько она находилась в тех мирах, которые предлагала ей музыка? Сколько вместо этого она могла бы находиться в своем?

Она решила прогуляться, подышать воздухом. Потому что сейчас ей нужно было осмыслить то, что она услышала от человека, который напрямую имел дело с этим.

Как молодежь превозносит музыкантов, которые во многом несут в массы дурной пример.

Она накинула светлую куртку, выключила небольшую лампу, горевшую у стойки и, закрыв дверь, прошла по коридору с ковровой дорожкой до лифтового холла.

–«Мы не имеем права пытаться быть прежними» – вспомнила она слова Председателя

Что же происходит? – вслух сказала она, ожидая лифта. – сколько лет человечество смотрит фильмы и слушает музыку, не подозревая, как они воздействуют. С каждой минутой к ней приходило осознание, насколько человек относительно этого был в неведении.

Погруженная в эти мысли, но сохранявшая включенность она спустилась на первый этаж, в холле которого играла музыка и направилась через второй выход отеля на улицу.

Оказавшись в парке, находящемся неподалеку, она, вдыхая свежий воздух, наблюдала за светящимся шпилем телебашни. Конечно, эта башня не была единственным распространителем информации подобного рода, но совершенно точно символизировала телевидение.

Телевидение… Повторила она. Теле – вижн. Вот как, значит. Почему то раньше она не обращала внимания. Общественное видение… формирование общественного видения и картины… Что будут видеть люди Да и музыка -тоже самое.

Ей захотелось еще раз позвонить ему. Но она не стала это делать, что-то удержало ее.

Сколько времени потребуется человечеству, чтобы осознать тот уровень воздействия на него, который стал настолько привычен, что абсолютно незаметен?

Она гуляла и мысли приходили к ней. На улице было хорошо, хотелось гулять еще и она подумала о том, чтобы пригласить подругу составить ей компанию.

Поразмышляв немного, она позвонила и пригласила. Подруга отозвалась сразу и, буквально через полчаса, приехала.

Участникам комитета было тяжело общаться с теми, кто не состоял в нем в тех случаях, если человек был закрыт от информации и верил социальному больше, чем себе. За счет таких людей социум и двигался по направлению вниз, словно лодка, набитая гребцами, к обрыву.

Сейчас Д. Было интересно, как сложится ее общение с этой подругой, поскольку она не была совсем уж закрытой, но и слишком далеко от социальных взглядов тоже не отходила.

Пока подруга подъезжала, Д. ощутила странный диссонанс, который можно было бы описать как неоправданные ожидания. Когда ее серебристый кроссовер припарковался перед Д., на парковке у отеля, от него повеяло тяжестью и чуждым для нее, грубым взглядом.

Д. Ожидающе постояла, посмотрела вокруг. Ее подруга, которую звали Алина, вышла из машины. На ней был светло серый тренч металлического цвета, сапоги-ботинки с небольшим каблуком, а также свитер под горло бежево-серого цвета. Светло русые ее волосы были распущены. Выглядела она хорошо и ухоженно, но от нее веяло чужбиной и тяжестью.

Привет – сказала она Д., раскрывая объятия.

Привет – они обнялись, и Д. Убедилась, что ее подруга сейчас совсем не так уж и на той волне, которую она хотела, чтобы получить удовольствие от прогулки…

В машине ее, когда она подъезжала, играла песня Girl you”ll be a woman soon.

– Рассказывай – сказала ее подруга, несколько агрессивно смотря на нее, но при этом улыбаясь. Она стеснялась и это было поведением на основе защитной реакции.

– Гуляю, думаю о том, что здесь хорошо – просто сказала Д. – Хотела увидеться.

– Тут неплохо, хотя холодно. Что такая грустная?

– Ты грустная – улыбнулась Д. Глядя ей в глаза. На секунду ей пришлось сдержать поднявшийся порыв гнева, потому что такое поведение было диким для тех, кто состоял в Комитете. Подруге было грустно и неуютно и она видела это в Д.

– Я нормальная – слегка осеклась она – просто холодно

– Сейчас привыкнешь

– Может в кафе пойдем?– от нее повеяло суетой и Д. Поняла,что можно было все-таки довольствоваться тем ощущением от прогулки, которое было у нее до звонка подруге. Но теперь уже стоило просто позволить себе расслабить ее и себя.

– Давай прогуляемся, свежий воздух вечером – красота. Сейчас пройдешься и согреешься.

– Ну пойдем. Поймала себя на мысли, что совсем не видимся и не только с тобой а вообще. И непонятно, что я вообще делаю в свободное время.

– А что ты делаешь в свободное время?

– Да ты знаешь, ничего особенного, все так или иначе с работой связано. Ну сейчас еще сериальчик нашла вот, смотрю. Ну и спортом занимаюсь. Пожалуй, кроме работы это все. – она задумалась и приумолкла на минуту

Д. не нарушала тишину. Подруга сейчас должна была что-то понять, судя по всему. Или сказать. Тем зрением Д. Видела, что она уже готова признаться себе в чем-то.

– А личная жизнь? – спросила Д., выступая больше в роли терапевта, ведущего сессию.

– Да ничего. В смысле, что ничего. – растерянная от собственной неожиданной честности сообщила Алина, смотря на Д. Она вдруг прыснула от смеха и, не удержавшись, захохотала. – Я даже не могу сказать, когда у меня последний раз нормально было. Хотя пялятся на меня все кому не лень.

Д. посмотрела, что значит для Алины это внимание. У нее было явное желание его, но конкретного упоения от его получения не наблюдалось.

– Выглядишь эффектно. – сообщила ей Д. – Какие размышления насчет этого?

– Да ты знаешь, мне кажется что у меня сто-то отпугивающее. Или притягивающее озабоченных каких-то. – загарелое лицо Алины слегка покраснело и это было видно.

– Почему так? – спросила Д.

– Не знаю. Может потому что сама такая… Но это же неправильно.

– Так всегда было? – спросила Д.

– Да нет. Ты же знаешь, я наоборот больше за традиционную семью и секс это скорее что-то такое, не самое важное, короче.

– Да, знаю. А когда началась эта озабоченность вокруг?

– Какое-то время назад, точно не скажу когда. Смотришь на людей и они чего-то хотят.

– А ты чего хочешь?

– Да отношений нормальных хочу. Не просто развлекухи, а чтобы нормально можно было знать, что человек надежный, можно ему и личное доверить, и знать, что направо налево не будет смотреть…

– А что мешает?

– Да что мешает – люди такие попадаются. Я то вроде готова. Я уже даже когда смотрю на всяких красавчиков, думаю ну раз, ну два, а дальше что.. Иногда конечно что-нибудь посмотришь, настроение бывает появляется… но это так.. А потом слушаешь рассказы людей про это и все только жалуются. И вообще – она вдохновилась – я смотрю сейчас люди что-то вообще несчастные, которые считают что нужно быть одним. Я вот не считаю, что нужно быть одной. И я готова к отношениям. Я даже уже поняла, что это – работа. И что от этой работы даются бонусы. Я не знаю, зачем сейчас общество убегает от этого.

– Общество не убегает. Оно плавает. По течению, трендами задаваемому. И во многом еще западом.

Алина не очень понимала, и это было видно.

– А что значит это? – спросила она

– Значит, что тренд на сексуальность работает так. Люди смотрят кино и хотят быть сексуальными, классными, уверенными, плохими или хорошими. Но основное воздействие – это тренд на сексуальность. И, стремясь к этому, люди собирают внимание, наслаждаются им и все ищут где бы его еще получить или получить получше, или стать более сексуальным. Ну или успешным. И присматриваются к людям. И в итоге не сближаются по-настоящему или сближаются не с теми, потому что ставят в приоритет сексуальность. Или выбирают, словно товары, считая себе более сексуальным, исходя из этого выбирая предложения, но думая о сексе. Или о чем-то около этого. Примеры красной дорожки, кстати, в «помощь» в этом смысле. А теперь уже и без дорожки. Просто показывают пример, который воздействует на низкие желания, инстинкты и комплексы и при этом заявляется, что это привлекательно – с помощью сюжета и актеров. Харизмы. И при этом делают это неосознанно, потому что следуют предыдущим примерам. И люди подражают и вокруг себя создают совсем не то, что нужно. И страдают поэтому, понимаешь? И поэтому же ведутся на то, что подчеркивает этот негатив. Потому что люди вокруг и события отражают то,что они ищут из за того, чего насмотрелись и наслушались.

– Да это понятно, конечно. Наркоманы всякие.

– Ты просто представь, вот например, какой-нибудь Эминем. И миллионы людей, которые послушали его песни. Это значит что у миллионов людей поменялось настроение исходя из прослушивания этой песни. Это значит, что если они более или менее угорают по Эминему – то они стали относиться к тем или иным вещам несколько иначе, чем до этого. И добавилось ли в их отношение спокойствия и хорошего отношения? Или добавилось борьбы и протеста? – Д. Говорила и чувствовала, словно он говорит за нее.

Алина молчала и шла рядом. Она слушала Бейонсе и многое другое. И она неоднократно задумывалась под песни про любовь. А задумывалась ли она под эти песни так, что это было ей полезно? Или песни направляли ее не туда?

Д. Понимала, что лекции насчет этого лучше было бы проводить все-таки не ей, но сейчас ей четко и понятно шло о том, что пора бы и самой начать в этом разбираться. Она видела, что Алина довольно плотно засела в культуре Запада. И сейчас было то самое время, когда пора было понять, что эта культура – мертвая.

– Я хожу на танцы и танцую часто под всякие хиты – сказала Алина – это круто, у нас такого не пишут до сих пор, хотя уже лучше, чем раньше

– Что ты танцуешь? – спросила Д.

– Да, всякое – погрустнела вдруг Алина

Какое-то время они шли без разговоров. Потом, чувствуя, что тема отношений висит в разговоре, Д. Спросила

– Так ты одна или в отношениях?

– Ну вообще одна. Мне так комфортно.

Д. Молча проследовала вперед по дорожке, увлекая за собой Алину. Комфортно. Это значит, что не возникало дискомфорта. За которым рост. Как личностный, так и духовный. И это и было тем трендом, который вел человечество не туда – одним из многих.

– Ты же хочешь отношений? – спросила Д.

– Ну да. И более того – я к ним готова. Но и одной комфортно. – с этими словами Алина повернула голову к Д. и посмотрела ей в глаза. – понимаешь?

– Ты боишься? – спросила Д., все таки решившись это озвучить. Взгляд Алины во время вопроса все таки был вопрошающим

– Уже нет.

Д. Молчала. Она хотела бы поговорить с Алиной подробнее, но понимала, что нельзя навязывать ей. Но Алина, кажетс, была готова озвучить все это сама:

– Я вот подумала – сказала она – Одной комфортно… Но ведь это же я просто наступала на грабли. И потом забилась в угол и боюсь. А чего? Чего бояться то? Что попадется кто-то? Ну так можно же смотреть во-первых, а во-вторых, я уже кажется поняла, что когда сама смотрю на вещи не очень, то и люди попадаются не очень. Если хочется просто чего-то непонятного, то и непонятное. А если думаешь, хочешь точнее, чтобы было все хорошо, и видишь это хорошо – то все же и хорошо…

– Вокруг тебя то, что… – начала Д. Но у Алины зазвонил телефон и не дал договорить

– Алло – казалось, что она взяла трубку меньше чем за секунду

Д. Обратила внимание Алина вдруг стала мягче, пока разговаривала по телефону. Интересно, задумалась, Д., когда она говорила с ним – какое у нее было лицо?

Она отследила уже не впервые – эти разговоры и этот человек значил для нее больше, чем просто участник комитета.

Пока она размышляла об этом, Алина закончила разговор по телефону. Вид у нее стал более волшебным, отчего стало понятно, что прекрасный собеседник кажется вдохновил ее на прекрасный вечер. Во всяком случае так читалось.

– Как дела? – Д. Сохранила в голосе некоторую иронию – Одной комфортно?

– Да – улыбнулась, оценив мягкий сарказм, и притихла Алина

– Готова? – Д. Улыбнулась тоже

– К чему? – понимая, что Д. Говорит об отношениях, Алина немного забеспокоилась

– К прекрасному. Точнее, к прекрасным отношениям?

– Кажется, хорошо, что я приехала – Алина посмотрела наверх, на небо и Д. Расценила это как хороший знак. Вообще хорошо, когда человек смотрит наверх.

– Хорошо, да.

– Знаешь, мне полегчало

– И хорошо. Можем зайти в ресторан.

Глава 6

Тем временем он наблюдал за тем, что происходило в социуме, в тех его слоях, которые проводили свободное время в соцсетях, в сериалах и музыке.

Человек, привыкший слушать музыку часто поступал следующим образом: он получал из музыки эмоции, используя их как некое топливо, и она помогала ему, когда человеку нужно было справиться с неприятными эмоциями, найти силы, но также и наоборот – когда человеку было хорошо, он тоже включал музыку и уже слушал то, что подходило под его радость, или помогало ее усилить.

Музыка становилась тем другом, что помогала пережить или разделить те или иные моменты в жизни.

Человек строил фантазии под музыку, думал под музыку, страстно желал под музыку, веселился под музыку, любил под музыку.

Но также и утопал в вожделении под музыку, гневался под музыку, ненавидел под нее и находился а иллюзиях – все это под музыку.

А более того – начинал разделять настроение музыки, начинал менять отношение к тем или иным вещам и подсаживаться на музыку.

П о д р а ж а т ь.

Вот что начинал делать человек.

С у щ е с т в о в а т ь в т о й с р е д е, которую предлагала музыка.

И что же происходило? Люди, впечатленные сексуальностью и дерзостью, харизмой и стилем набивали шкафы одеждой, проводили время за синтезаторами, компьютерами барабанами и гитарами, стремясь подражать тому, кого слушали, обретали вредные привычки и выбирали партнерш и партнеров. И спорили за это. И спорили. И ненавидели. И доказывали святость и крутость. Сотворяли себе кумира.

Социум источал стройные и не очень симфонии нужных запахов и вибраций, выделений и мыслей, эмоций и настроений.

Музыканты обрастали неподъемным грузом, сеяли вокруг себя то, что называли свободой, но на самом деле было хаосом, разбрызгивали то, о чем люди не подозревали.

А кино и культура говорили людям о том, что этот хаос и разбрызгивание достойны были быть предметом восхищения и предлагали добавить еще.

И людям говорили об их проблемах, тупости и ограниченности и подтверждали это музыкой и кино, из которых люди повторяли и привносили в социум то, что соответствовало мнению об этой тупости.

Самым ценным считалось быть в тренде, классным и полезным. Все это – с точки зрения социума.

Он посмотрел на полку с книгами. На Махабхарату. На Веды.

Было ли там где нибудь написано, что человек должен следовать обществу? Безусловно, в Стоицизме, у Античных авторов можно было найти то, что гражданский долг – первостепенен.

Но с точки зрения благодетелей, во-первых и, скорее всего – для политиков и общественных мужей – во-вторых.

Но в этом же Стоицизме присутствует то, что нужно ставить превыше социума однозначно – это жребий, выпавший на долю каждого. Это то, что назначено человеку свыше.

Это то, что он пришел сюда выполнять. И каждое событие, которое происходило с человеком – было так или иначе в том или ином виде предписано. И на каждое событие можно посмотреть с разных сторон.

Что же предлагает социум? Моду? Престиж? Деньги?

Существовал миф, что очень многое ради денег.

И действительно, до определенного уровня это было так. Но лишь до определенного момента.

Что же происходило на деле? Общество не должно было знать, что происходило на самом деле.

Потому, что ничего в мире не бывает зря. Но работать над тем, что делает человек – общество обязано.

Но что происходило с теми, кто во всем следовал современности, трендам и стремился к тому, что обещали?

Человек, погружавшийся в музыку при любом удобном случае – не проживал то, что должен был, утапливая это в музыке. Человек, с помощью музыки снимавшей боль или тоску зачастую делал выводы на эмоциях от музыки – слишком романтичные, слишком навязчивые, слишком грустные – смотря что слушал.

Вместо того, чтобы признать ситуацию и посмотреть на нее, сделать выводы собственные.

Он начинал относиться к вещам, следуя эмоциональным и смысловым, вербальным и невербальным советам прослушанного и просмотренного…

Социальная драматургия становилась хорошо отрепетированным и грандиозным спектаклем.

Но все же теперь становилась видна природа, из которой происходило это воздействие.

Назвать это природой Запада – значило упростить вопрос.

Но при небольшом уточнении – что под Западом имеется ввиду – в том числе то, что идет оттуда, куда идут мертвые.

То есть Запад – это то, куда идут мертвые . И поэтому то, что идет с Запада, имеет характерные свойства этого эффекта.

Это было не ново и при более широком взгляде на культуру запада это было очевидно. Они пели о ненависти и грусти, о зависимости, об агрессии и желании, или о деньгах или о сожалении, о чем-то бесконечно сладком но невозможном и имели за значениями слов обозначающие совсем иные и куда более простые действия и вещи, чем их более объемные аналоги языка русского и восточных языков.

Не всегда. Но часто.

Он наблюдал тенденции в музыке и видел:

если бы повар вдруг взял моду готовить пиццу зажаренной до уровня гренок к пиву, на черном хлебе и при этом появились бы лидеры мнений, которые бы одобрили такой рецепт, то все бы стали говорить что это вкусно и стали бы еще сдабривать это все просроченными ингредиентами. И стали бы считать, что это круто и говорить, что это пицца – вот примерно тоже самое происходило в музыке.

Он понимал, что люди искали в музыке то, что их приучили там искать.

А именно то, что приучили искать с помощью джаза и блюза. Люди знали, что в музыке можно найти помощника для свидания, знали что с помощью музыки можно возбуждать разного рода аппетиты.

Люди присваивали музыке роль эксперта в стиле, вкусе и правде, во всем, что касалось их личных интересов.

Они убегали в музыку и бежали с музыкой, они отдавались музыке, как женщина отдается желанному ей мужчине или как исследователь отдается работе над открытием.

И что же происходило дальше?

Да ничего особенного.

Люди совершали поступки под музыкой, люди напивались под музыку, люди решались на хамские слова, или на распущенность. Или на любовь. Или на улыбку. Или на радость.

Под музыку было лучше пить.

Под музыку было проще раздеть женщину. Под музыку было проще соблазнить мужчину. Что это значит на самом деле? Это значит, что под музыку было проще совершить что-то такое, отчего человек приобретет дополнительный груз.

То есть совершить грех. Люди веселились, когда им говорили про грех, потому что со временем всех убедили что люди не без греха и что грех – это весело и ничего страшного.

Так, ерунда и развлекуха.

Но о том, что существуют жизни до и после этой людям говорить перестали. О том, что идет война между Светом и Тьмой на этой планете – людям тоже не сообщали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.