Lim
Тропа Судьбы

Глава 1

«Опять я здесь», – подумала я, стоя на берегу большого озера.

Прекрасно понимая, что это сон, я прошла по песчаному берегу, утопая босыми ногами в прохладный песок, всматриваясь в очаровательный пейзаж, который открывался в этом удивительном месте.

Этот большой водоём был окружён лесом, от которого шло что‑то таинственное и загадочное. Само озеро было настолько красивым – я бы сказала, даже волшебным. А это необъятное небо, усыпанное миллиардами ярких звёзд! Но даже они меркли по сравнению с двумя лунами цвета лазурного океана. Благодаря им можно было не щуриться, вглядываясь в пейзаж, открывшийся передо мной этой прекрасной ночью.

«Будто картинка, созданная ИИ», – подумала я и непроизвольно улыбнувшись.

«Когда я впервые увидела этот сон…» – крутилось у меня в голове.

«Полгода? Нет, уже год мне снится это странно‑прекрасное место – с каждым разом всё чаще и чаще. А когда я начала понимать, что это сон?»

Открыв глаза и посмотрев на часы, я поняла неизбежное.

«5:59». Через минуту заиграет песня на будильнике, от которой меня уже подташнивает. Но это также значило, что целую минуту я могу понежиться в своей любимой кроватке.

Услышав злосчастную мелодию колонки, я сразу же остановила её.

«Инна, это твой крайний рабочий день! Завтра – выходной», – поддержала я себя мысленно.

Неделя выдалась нелёгкой, но это было ожидаемо: месяц подходит к концу, и теперь надо отчитаться за всю проделанную работу. Встав и подтянувшись, я поплелась на кухню.

Обдумывая всё это, я поставила чайник и направилась в ванную.

Закончив водные процедуры и вернувшись на свою небольшую, но уютную кухню, я сделала себе ободряющий напиток и уселась за стол. Сидя и попивая горячий кофе, я опять задумалась о том сне.

«То прекрасное и красивое место…» – от воспоминания о нём на душе становилось спокойно и легко.

Поняв, что если сейчас не начну собираться, то точно опоздаю, я одним глотком допила уже чуть остывший кофе. Посмотрев на настенные часы на кухне, на которых стрелки показывали без двадцати семь, я рванула в комнату.

Открыв встроенный шкаф‑купе, я достала светло‑серую блузу с коротким рукавом и небольшим V‑образным вырезом и чёрные брюки, которые я так любила. Посмотрев в зеркало, я довольно хмыкнула:

«А недурно», – отметила я.

В отражении на меня смотрела симпатичная, строго одетая девушка, которой не дашь больше двадцати трёх лет. Волосы я решила оставить распущенными – уж очень нравилось мне, как они аккуратными волнистыми локонами свисали до лопаток.

Прыгнув в белые кроссовки и проверив, что ничего не забыла, я подхватила сумку и отправилась в путь.

Выйдя на улицу и вздохнув свежий, уже практически летний воздух, я направилась навстречу новому дню. В наушнике заиграла моя любимая группа – настроение поднялось, и даже огромная очередь на остановке не могла его испортить.

Посмотрев на экран телефона и поняв, что у меня есть полчаса до начала рабочего дня, я сообразила: успею, даже если пойду пешком. Путь до работы составлял минут двадцать.

«Точно успею!» – сказала я сама себе и отправилась в путь с довольной улыбкой на лице.

Подходя к работе и увидев точно так же подходящую коллегу, я помахала рукой. Увидев меня, Света заулыбалась и сменила свой курс, направляясь ко мне.

Эта девушка была весьма неплоха и прекрасно это понимала, очень эффективно этим пользуясь. Светлана была чуть полненькая, но это, наоборот, её только украшало. Со временем я узнала не только, что она красива внешне, но и внутренне: она была очень добросердечной и умела расположить к себе любого человека. И вот сейчас ко мне шла миловидная девушка: её светлые волосы были собраны в хвост, лёгкое платьице, подчёркивавшее фигуру, легонько развивалось на тёплом летнем ветерке.

Иногда я думала: как мы могли найти общий язык и так хорошо подружиться?

Моё детство было весёлым, несмотря на то что росла я в детдоме. Воспитатели были хорошие, особенно Марья Ивановна.

«Судьба не дала нам с мужем стать родителями одного ребёнка, и я не расстраиваюсь из‑за этого. Ведь теперь мы родители многих детей», – даже в том маленьком возрасте я понимала, что она прошла через многое. Да и не я одна – все дети, которые были со мной, это понимали. Эта женщина растила нас всех как родных, но в то же время мы её боялись до жути. Если её кто‑то разозлит, ничем хорошим это не кончится – об этом знали все.

Она учила нас быть сильными и самостоятельными, и за это я ей очень благодарна. Прожила я в том детском доме до десяти лет, а потом – один, другой, третий… И тогда я поняла, что нужно уметь постоять за себя, давать отпор всем, кто тебя задирает.

Так я и стала тем, кто я есть: в меру добрая, в меру жестокая.

Слегка погрузившись в себя, я и не заметила, как Светка уже подошла ко мне.

«Инка, привет!» – сказала она с искренней улыбкой и приобняла меня.

«Приветик», – ответила я, лыбясь сильнее, чем подружка.

«Полночи не спала, не могла уснуть, всё ворочалась и ворочалась. Зато под утро еле глаза открыла», – с лёгким расстройством в голосе прощебетала она.

«Ну, не знаю, я спала сном младенца. И, кстати, мне опять приснился тот сон, про который я тебе говорила», – посмотрев в глаза Светке, я увидела весёлые огоньки.

«Я принесла!» – заключила она.

«Что принесла?» – с непониманием в голосе произнесла я.

Но, увидев опять эти весёлые огоньки, я вспомнила. Светка – очень большая любительница всего мистического и фэнтезийного. Сколько она книг прочла – просто не пересчитать! А её маленькая библиотека дома… Когда я увидела эти книжные шкафы, немного… офигела от такого количества. Я, конечно, тоже немного верю в судьбу и даже в карму, но понимание, что такого не может быть, тоже есть.

«Карты, конечно!» – произнесла она с такой довольной улыбкой и таким азартом в глазах, что даже мне поскорее захотелось увидеть, что же такого мне скажут эти её карты.

Взяв меня под руку, она потащила меня к главному входу.

Открыв стеклянную дверь здания и не успев сделать пару шагов, к нам подошёл наш гендиректор Николай Дмитриевич.

«Доброе утро, Светлана», – смотря только на неё, сказал он.

Все в офисе уже привыкли к тому, как он не замечает никого, если рядом стоит Светик. Его влюблённые глаза видели только её. Было всегда интересно смотреть, как на наших глазах зарождается «Служебный роман» – эдакий фильм в реале.

Подруга тоже понимала это, да и он ей был симпатичен. Честно сказать, я принимала выбор Светика, но не понимала. Для меня он был обычным офисным клерком: высок, но и не худощав, так сказать, в меру подтянут, в очках, которые постоянно поправлял, а ещё этот крысиный хвостик, который так выделялся на идеально выбритых висках, и со смазливой мордашкой. Но, несмотря на всё это, уважение как работник он заслужил: к своим тридцати годам стал гендиректором всей сети «ООО СтройДеталь». А видели бы вы, как она смотрит на него! Такого влюблённого взгляда, как у неё, я не видела ещё ни разу.

«Ой, и вам здравствуйте, Инна», – заметив меня, сказал он.

«И вам не хворать, Николай Дмитриевич», – отчеканила я с небольшой улыбкой.

«Как хорошо, что я вас здесь встретил», – произнеся эту фразу, я поняла: пахнет жареным.

За пять минут, которые он пробыл с нами, работы прибавилось на неделю вперёд.

«Николай Дмитриевич, а вам не кажется, что это уже перебор?» – процедила я, стараясь не выдавать раздражение в голосе.

«В смысле?» – то ли с наигранным, то ли с искренним удивлением спросил он.

«В прямом. Вы не забыли, что нас в отделе продвижения осталось двое? Если забыли, то я напомню. Сергей Павлович ушёл на больничный (падла такая), – подумала я и продолжила, – Рита уволилась, а все их отчёты и заказы на детали, а также презентации свалились на наши хрупкие женские плечи. Кроме всего этого, надо обзвонить заказчиков, у которых были назначены заказы на начало нового месяца, и продублировать позиции и виды стройдетали».

«Уж такие они и хрупкие?» – с усмешкой сказал он.

Эта скотобаза из всего того, что я сейчас высказала, выудила только это. Взбесившись, я уже открыла было рот, чтобы высказать этому говнюку, что я о нём думаю и куда он должен засунуть свои дополнительные задачки‑пятиминутки, как Светка встала между нами и заключила:

«Согласна с Инной. Так как конец месяца – работы и так много, а ещё эти задачки, которые вы нам подкидываете, занимают немало времени. Но если будет поощрение, то, возможно, наши хрупкие плечики смогут всё это выдержать», – заключила она и с довольной улыбкой глянула на меня.

«Сколько?» – задал вопрос Николай.

«Не меньше шестидесяти процентов к премии!» – в один голос произнесли мы.

Попытки торга с его стороны прошли мимо нас фоновым звуком.

«Ой, Инка, чё‑то мне плоховато… Наверное, продуло меня тут. Надо идти к врачу», – приложив тыльную сторону ладони ко лбу, заключила Света.

«Я вас понял», – произнёс он с печальными глазами.

Этот вздох проигрыша грел мои уши, и настроение, которое успел испортить этот Николай, мать его, Дмитриевич, немного улучшилось. Распрощавшись с руководителем, я направилась в наш кабинет, попутно услышав:

«Я сейчас приду», – прощебетала влюблённая мадам и скрылась вслед за своим возлюбленным за углом коридора.

Зайдя в наш кабинет, где по углам от двери расположились два угловых шкафа, полных разными документами и отчётами, которые надо было когда‑нибудь перебрать…

«Ключевое здесь – „когда‑нибудь“», – сказала я себе под нос и села за свой рабочий стол.

Включив заветную кнопку на блоке питания, компьютер тихонько зашумел. Глядя на три больших стопки бумаг и понимая, что это надо всё делать, я глубоко вздохнула и не очень лестными высказываниями выругалась.

Включив режим «ответственный работник», я начала потихоньку вливаться в рабочий день.

«Смотрю, уже вся в работе», – залетев в кабинет с двумя кружками кофе и довольной улыбкой на лице, проговорила эта булочка.

«Ну, как говорится, „быстрее начнёшь – быстрее закончишь“», – улыбнувшись, ответила я, взяв у неё из руки свою чашку ароматного напитка.

«Короче, смотри, план действий такой: сначала работа, потом обед, а там и погадаем», – подмигнув, сказала она мне и быстро юркнула за своё рабочее место, которое находилось напротив моего.

Время до обеда прошло незаметно: бегая то на третий этаж, то на первый за различными подписями для отправки и согласования всех документов, попутно ещё иногда обзванивая некоторых заказчиков.

Зайдя в кабинет и обратив внимание на то, что теперь вместо трёх огромных кип бумаг осталось две, я довольно хмыкнула и отвлекла Светку от работы фразой:

«Война войной, а обед по расписанию!» – громко сказала я.

Подруга перевела взгляд с экрана монитора на настенные часы, на которых уже было без пяти минут тринадцатого, потом на меня – и заулыбалась.

«У‑фф‑фф, я думала, не доживу! Как же есть хочется», – положив голову на стол, заключила голодная подружка.

«Я пошла разогревать», – с этими словами я выскользнула из кабинета и быстрым шагом поплелась на офисную кухню.

Кухня встретила меня одиночеством. Обычно, как ни зайдёшь, тут кто‑то да есть, а сейчас – ни души.

Кухонное помещение представляло собой небольшую комнатку, уютно обставленную. По левую сторону по всей стене шёл чёрный двухъярусный кухонный гарнитур с белыми крапинками. С самого начала была врезана раковина; рядом стояла кофемашина, в которую я закинула капсулу с любимым вкусом, подметив, что Светка уже успела помыть наши кружки – они стояли на сушилке возле раковины. Немного подальше шли две микроволновки; также лежали все возможные ништячки в виде шоколадок, конфеток и печенюх. И, конечно же, холодильник. По другой стороне стены красовался длинный барный стол с шестью стульями.

Достав из морозилки две замороженные лазаньи и, вскрыв упаковку быстрым движением, я отправила первую коробочку в микроволновку. Услышав щелчок, я поняла: первая порция кофе готова. Достав вторую капсулу, я также подставила кружку и взяла небольшой беленький подносик.

«Вилки у нас там вроде бы лежали… Или нет?» – не желая возвращаться обратно, я прихватила и их.

Дождавшись, когда разогреется вторая порция, я аккуратно сложила всё на поднос и пошла в кабинет.

Зайдя в рабочее помещение и приподняв голову, я… ашалела. Понадобилась минута, чтоб всё осознать, и ещё две – чтоб, не уронив поднос, донести его до рабочего стола. Аж слёзы потекли от смеха, но мой порыв веселья был встречен хмурым взглядом молодой гадалки.

«Посерьёзнее можно?» – сделав усилие на серьёзный тон, произнесла Светка, да и сама засмеялась.

Встречала меня картина маслом: у окошка на столике, который мы так долго с этой, кхм, ясновидящей выбирали на маркетплейсе, расположился, как я поняла, специальный коврик для карт. А посередине красовалась зажжённая свеча.

«Да уж, не ожидала я такого», – вытирая выступившие слёзы, проговорила я.

«Садись уже давай», – сквозь смех сказала мой личный таролог.

Присев на табурет, который шёл комплектом к столику, я сидела напротив Светки и улыбалась.

«Ну что ж, начнём», – с серьёзным ворожением произнесла она, но в глазах виднелись весёлые огоньки.

И тут от удивления у меня чуть не выпали глаза: подруга открылась для меня с новой стороны. Как опытный крупье, она начала тасовать колоду, делая такое с картами, что я даже не успевала углядеть за ними. Быстрым и резким движением она разложила все карты полумесяцем.

«Для начала вытяни одну любую карту», – произнесла она спокойным, серьёзным тоном.

Смотря на все эти карты – а их там было немало, – моё внимание привлекли две точно такие же однотипные карты, как и во всей колоде, лежавшие с самого края. И, сделав выбор, я плавным движением руки вытянула её.

«Карта „Влюблённые“», – заключила этот картежник.

«Неужели я наконец‑то встречу свою вторую половинку?» – с усмешкой сказала я.

«Нет», – ответила та и пояснила: – «Эта карта означает выбор. Тебе надо принять важное решение».

«Хорошо, поняла», – закивав головой в подтверждение её словам, подумала: «Играем так играем», – и улыбнулась.

Светка также одним резким движением собрала все карты и опять перетасовала, протягивая мне всю колоду.

«А разве можно? Я где‑то читала, что нельзя, чтоб твою колоду кто‑либо трогал», – с подозрением глянув на неё, уточнила я.

«Если я разрешаю, то можно», – с улыбкой и немного подавленным смешком сказала Светка.

Подержав колоду в своих руках пару минут, она забрала её у меня обратно. Зачем она мне её дала в руки, я так и не поняла.

«Сначала сделаем небольшой расклад», – всё так же улыбаясь, сказала она.

Сделав опять свои махинации с картами, она попросила меня вытащить три карты, которые мне нравятся, – и я вытащила.

Обратила я внимание только на одну карту: на ней было написано «Смерть».

«Если рассматривать каждую по отдельности…» – она задумалась; взгляд её не отходил от карт.

А я во все глаза уставилась на последнюю карту. Какое‑то странно‑необъяснимое чувство она у меня вызывала, и я не понимала, что это. Но, откинув эти мысли, я начала слушать, что мне глаголет Светка.

«Вот эта карта говорит о предательстве и о том, что обман вскрылся», – посмотрев на меня победным взглядом, она улыбнулась.

О чём она подумала, смекнула я сразу.

«Прямое попадание», – подтвердила я. Свидетелем того предательства как раз‑таки была Света и бывшая коллега Рита.

Произошло это в начале весны. Только сошёл снег, и начали появляться маленькие почки на растениях. Воздух был ещё прохладным, но на солнышке было так тепло и приятно находиться. Особенно это тепло начинаешь ценить, когда зима была адски холодной.

Стоя под весенними лучами солнца и наслаждаясь теплом, я ждала Светку и Ритку. Мы договорились встретиться и прогуляться по городу.

Подошли девчонки одновременно, и мы двинулись в путь. Попутно болтая обо всём на свете, Ритка, приехавшая только с медового месяца, бурно рассказывала, как они с парнем – теперь уже законным мужем – отдохнули на Камчатке. Сколько всего они видели! Мы слушали и ахали.

«В какую кафешку пойдём?» – спросила Светка.

В нашем городке таких было немного, но нашим любимым заведением являлся (и является) «Fir» – что в переводе обозначает просто «ель». Заведение было неплохим: кухня на высоте, цены не кусались, а какие там были десерты! Одна «Анна Павлова» чего стоила: это нежнейшее безе, которое таяло во рту, начинка из лесных ягод отдавала кисло‑сладким послевкусием. За этими десертами выстраивалась очередь до самых входных дверей.

Меню в заведении было небольшим, но тоже на вершине всех похвал. Особенно я любила блюдо под названием «Ушное». В нём было всё: грибы, овощи, картофель и зелень. От одного запаха голова кружилась, а рот моментально наполнялся тягучей слюной. Всё, что томилось в этой глиняной посуде на протяжении часа, было настолько нежным и в меру насыщенным – это был оргазм моих вкусовых сосочков! Но больше всего я балдела от бульона: он был словно амброзия богов.

«В эту?» – решает Инна, – сказала Рита.

Стоя посреди улицы и посмотрев влево, можно было увидеть ту самую «Ель» буквально в двухстах метрах. Но по правую сторону, за углом, было ещё одно заведение, причём тоже неплохое, – «Восточный вкус». Там мы частенько заказывали еду, так сказать, «бизнес‑ланч».

Немного подумав, я всё же решила:

«Девки, сегодня будем лакомиться восточной кухней», – заключила я.

Вот тут‑то и было то самое предательство, о котором говорила та самая карта.

Шли мы по небольшому тротуарчику: Света шла впереди, Рита чуть позади неё, а я плелась в конце, обдумывая, что бы мне заказать. До входа в кафе оставалось чуть меньше пяти метров, как подруги резко остановились.

«Что стоим, кого ждём?» – спросила я, но ответа так и не поступило.

Сделав ход крюком, я поняла, на что они уставились, вытаращив глаза. Через хорошо вымытое стекло я увидела его – на тот момент моего Аркашу – целующегося с какой‑то левой бабой.

Я прекрасно понимала, что мы не были влюблены друг в друга. Симпатия да, была, но её трудно назвать любовью. Но даже при том, что мы не влюблены, как этот щенок посмел так со мной поступить?

Не было ни слёз, ни боли в сердце – ничего такого я не испытала. Только одно чувство бурлило во мне – злость. Да, я верила в карму, в то, что человеку всё вернётся бумерангом. Но когда он вернётся? Вот мне на данный момент нужно здесь и сейчас.

«Инна, ты это… слушай…» – начали было Ритка со Светкой, но тут же умолкли, смотря на моё лицо.

Подходя к окну, у которого и сидела эта сладкая парочка, я легонько постучала в него. Это лицо – испуг, непонимание ситуации и того, что же делать дальше, – меня, если честно, позабавило.

Видя, как он заметался, резко подскочив, он выбежал на улицу и подошёл ко мне. Из‑за спины я услышала:

«Чё щас будет?» – немного обеспокоенным голосом произнесла Света.

Аркаша же пытался что‑то сказать в своё оправдание, но я вдруг поняла, как раньше могла не замечать эти звонки с какого‑то номера.

«Да это банки названивают, – не обращай внимания», – говорил он, и я не обращала.

Да, боги! Этот сраный телефон, который он начал класть экраном вниз…

«Она это… ну… сама…» – уйдя в размышления, я даже не слышала, что он мне пытался донести.

«Пойми, ты вся в работе, а я тепла хотел!» – от такого даже девки за моей спиной присвистнули.

И это он говорит мне, которая собирала его на работу, обеды – будь они не ладны! – готовила. Видите ли, домашнего ему хочется. А когда он заваливался посреди ночи вдрызг пьяный, я ему и тазик подставлю, и носочки сниму, суке такой.

Вспомнив то знаменитое видео на просторах интернета с бабулей, узнававшей цену на кофе и высказывавшей, что она думает об этом, я сформулировала свои мысли точно такими же словами.

Злость – это чувство, которое я хоть и плохо, но всегда старалась сдержать. Но не в тот раз.

Удар пришёлся по самому нежному и чувствительному месту любого мужчины. Издав стон глубокой боли, мой уже на тот момент бывший Аркаша согнулся, обхватив руками свои отбитые причиндалы. Но я не пальцем делана.

Цитируя слова самой знаменитой свахи нашей страны, я сжала кулак до белых костяшек и заехала им ему прямо в нос. Кровь хлынула моментально. Видя, как одной рукой он зажимает нос, а другой держится за пах, я довольно улыбнулась, взяла своих подружек под руки и дала дёру оттуда.

Сколько всего мы тогда выпили? Помню, начали с вина. Подумав, что трёх бутылок хватит, но вскоре я достала ещё две бутылки коньяка, которые купила, пока они были по акции. И вот первая стопка, вторая, а после третьей воспоминания уже туманные.

Точно помню, как предательски защипали глаза. Чувствуя, что вот‑вот расплачусь, я тут же ощутила, как две пары рук сцепили меня в крепкие объятия.

Проснувшись с сильной головной болью, я заметила на столе уже две пустые бутылки коньяка. Но воспоминаний, как они опустели, не было.

Опять переглянувшись со Светой, мы засмеялись: это было единственное предательство, которое меня постигло за несколько лет.

– Карта выбора, испытания и любви, – опять ткнув, только уже во вторую карту, заключила она.

– И карта будущего – «Смерть», – тут я напряглась.

– Не ссы, – сказала гадалка и засмеялась.

– Карта обозначает перемены и трансформации, – быстро проговорила она и продолжила: – Значит, так, смотри и слушай. Твоя первая карта говорит о предательстве и обмане, но это прожитое. Сейчас перед тобой встанет выбор, который ты должна сделать, и от этого выбора зависит твоё будущее. У тебя в раскладе встретились два старших аркана, переходя с одного на другой. Это значит, что выбор, который ты сделаешь, принесёт трансформацию, но также надо быть очень осторожной. Всё поняла?

Я замотала головой, давая понять, что всё отлично поняла, хотя никаких таких серьёзных решений у меня на данный момент не было.

– А теперь я хочу узнать, что будет, если ты пойдёшь по пути, который тебе сказали карты! – И опять быстрыми и чёткими движениями она перемешала карты и вытащила одну из середины колоды.

– Хмммм… – задумчиво произнесла она. Я, в свою очередь, опять ждала объяснения от Светки, но она не спешила рассказать мне об этой карте. Она достала ещё одну карту, и ещё, и ещё, и, с недоумением уставившись на меня, молча сделала ещё расклада три‑четыре, но уже ничего не объясняя.

Я услышала урчание своего желудка.

– Светик, спасибо большое, но пора заканчивать – обед‑то не резиновый, а кушать хочется, – улыбаясь, сказала я подруге, чувствуя, как кабинет наполнился запахом еды.

– Ага, давай, я попозже, – сказала она, не отрывая хмурого взгляда от карт.

Вторая половина дня прошла также быстро и незаметно. Времени ни на что не хватало, а документов, кажется, стало ещё больше. Я даже не заметила, когда Светка убрала свои гадальные принадлежности: на столике у окна теперь стояли две пустые кружки.

До конца рабочего дня оставалось 10 минут. Мы уже начали собираться. Я посмотрела на подружку, которая после обеда не проронила ни слова, и спросила:

– Что‑то случилось? – щурясь, посмотрела я на неё.

– Это всё так странно, – сказала она, посмотрев на меня немного испуганным взглядом.

– Ты это о чём?

Светка вздохнула, села на стул и продолжила:

– Расклады твои, – сказала она на выдохе.

– Да так, там же всё нормально, сама же сказала.

– Это‑то да, но обычно карты ведут себя по‑другому. Я задавала вопросы, и ответы были странные.

– В смысле?

– Ну, понимаешь, вариант того, что тебе выпадет одна карта несколько раз, возможен, но… – она замолчала и устремила свой взгляд в окно.

– Но‑о‑о‑о… – поторопила я её, улыбаясь.

– Карты были во всех раскладах абсолютно одинаковые. Я сделала около десяти раскладов на разное количество, допустим, на три карты. Я делала расклад пять раз – и пять раз мне выпали одинаковые карты.

Глядя на Свету, я увидела в её глазах испуг.

– Да всё нормально, это всего лишь значит, что мне нужно сделать выбор, и всё, – улыбаясь, ответила я.

– После выбора, который тебе представится, карты не видят тебя и не отвечают, – закончила Света с серьёзным тоном.

– Не забивай себе этим голову, – сказала я, подходя к подруге и потрепав её по плечам.

Света улыбнулась. Мы выключили свет в нашей маленькой «коморке» и направились к выходу.

Выйдя из здания, Света с серьёзным взглядом и голосом ещё раз попросила быть осторожной. На что я ей ответила, что всё хорошо. Мы обнялись и разошлись по разным сторонам.

Идти домой я решила той же дорогой, что и пришла, но приняла решение забежать в магазин. Взяв в супермаркете пару пирожков с мясом и прихватив ещё парочку с капустой, направляясь к кассе, я поняла, что раз уж завтра выходной – можно побаловать себя и взять две баночки своего любимого тёмного пива.

Идя по аллеи и наслаждаясь погодой и свежим воздухом, я осмотрелась. Увидев тропинку, ведущую вглубь аллеи, я вспомнила, как, будучи школьниками, по одной из таких троп мы выходили к речке. Картинка в голове вспыхнула сама собой: я, ребята, речка и мостик, с которого мы ныряли в эту прохладную воду. Глянув на экран своего телефона, я увидела, что время – полшестого вечера, а также всплывающий значок погоды, на котором было указано, что на улице +28 °C.

Представляя, как я сижу на мостике, окунув босые ноги в воду, да ещё и открыв баночку холодного пива, по телу побежали мурашки. Долго не думая, я свернула на эту еле видную тропу и гордо пошла вперёд.

Пройдя минут семь‑восемь, я вышла на маленькую полянку. Лучи вечернего солнца окутывали её теплом. Казалось, что от этого места исходит что‑то ещё, но что – я ещё не понимала. Но знала одно: здесь было очень красиво.

Тропа на этой поляне разветвлялась на две тропинки. Одна шла зигзагом через этот небольшой лесок – кажется, я даже видела конец этих небольших деревьев. Другая, делая крюк, как я поняла, вела обратно в центр аллеи.

Глядя на эти тропинки, я поймала смешок: «Возможно, это и есть то решение». И тут же, тихонько засмеявшись, направилась прямо. Как только я сделала шаг на дорожку, которая вела сквозь лес, виски запульсировали, а в глазах на мгновение потемнело. Это новождение прошло так же быстро, как и началось. Опершись о небольшую берёзку, я зажмурила глаза и, помотав головой, подумала: «Даже находясь в тени, духота даёт о себе знать» – и направилась дальше.

Как только я вышла из этого леса, передо мной открылась просто прекрасная картина. Тропинка тянулась через небольшой луг, усыпанный разными цветами. Эти цветочки были настолько яркими и разными, как будто все оттенки мира собрались на этой небольшой полянке. Трава с этими прекрасными цветами не достигала и колена, открывая потрясающий вид на далеко уходящую речку. Остановившись, заворожённая этим зрелищем, я всматривалась в след её течения. Я видела, как река дальше по течению, благодаря солнечным бликам на воде, превращалась в поток света.

– Прекрасный вид, – сказала я тихо, боясь спугнуть ту картину, которая открылась передо мной.

Разместившись на небольшом песчаном бережку и открыв холодную баночку того самого пива, я сделала первый глоток холодного, газированного, немного горьковатого напитка и поняла, что начала жить. Освободив волосы из плена «аля‑резинка‑пучок», пальцами немного взъерошив свои волосы, я полностью расслабилась. Сделав ещё пару глотков пенного, я, не развязывая, сняла свои уже не совсем белые кроссовки, откинула их в сторону, а следом и носочки‑лодочки. Затем закатала штаны и пошла.

Вода была идеальной – в меру прохладная, но не холодная. Я чувствовала, как она забирает мою усталость, как ноги перестали гудеть. Да что там ноги – шея и плечи! Вся боль, которую я испытывала, будто вымывалась из тела.

– Может, вода мне помогает? – улыбнулась я своим мыслям. Постояв так ещё с минуту, а может, и две, я вышла на берег.

Чувство лёгкости не покидало меня. Я прилегла на тёплый песок, облокотилась на руки, закрыла глаза и просто жила.

Время на часах показывало уже чуть больше восьми вечера. Я, не спеша, взяв кроссовки в руки, поплелась обратно. Но, дойдя до середины луга, я поняла, что нужда взывала. Осмотревшись вокруг, чтобы убедиться, что никто не увидит, я аккуратно подмяла травку по левой стороне тропинки и, молясь, чтоб никто этого не видел, сделала свои дела.

– Небольшой минус пенного, – отметила я себе, застёгивая пуговицу на брюках.

Подходя к лесу, я ещё раз обернулась посмотреть на этот завораживающий вид. Готовясь к ночи, цветы уже закрылись, образовав на лугу тысячу маленьких разноцветных точек. Этот закат останется в моей памяти на всю жизнь. Подняв голову и обомлев от увиденного, я произнесла:

– Ну нихера ж себе!

Открывшийся передо мной пейзаж завораживал. Небо – то бескрайнее и прекрасное небо – окрашивалось с одного цвета в другой. По ту сторону реки, где начинался густой непроходимый лес, за который и пряталось уходящее солнце, закат был ярко‑алого цвета, переходящий в помесь сине‑лилового, затем плавно переливаясь в оттенок фиолетового, уходил вдаль. Я не верила своим глазам – от этого вида захватывало дух.

Если бы я была хоть чуточку внимательнее и обратила внимание на то, что нет моста, с которого мы прыгали. Но – да ладно, бог с ним, с этим мостом: столько воды утекло, может, он прогнил и потонул. Но не заметить исчезнувшую железную дорогу… Она раньше была не близко, конечно, но понять, что едет поезд, можно было – а ездили поезда часто. Да и лес – тот густой и, казалось бы, непроходимый – его не должно было быть там.

Идя по тропе, я мысленно отметила, что тропинка, по которой я шла, становилась всё более заросшей – как будто ещё пара метров, и она совсем пропадёт. Но, поскольку лучи уходящего солнца пробивались меж деревьев, я более‑менее могла её разглядеть.

– Твою ж налево! – выругалась я вполголоса, когда поняла, что, и правда, пройдя несколько метров, тропинка оборвалась.

Заблудиться в небольшом лесочке – это надо постараться, думала я, обходя деревья. Солнце уже практически скрылось, и наступало время сумерек. Становилось не по себе от мысли встретить ночь в этом лесу.

Шла я ещё минут десять по этому злосчастному лесу, мысленно браня себя. Раздавшийся то ли крик, то ли хрип выдернул меня из раздумий – и сердце пропустило удар страха.

– Показалось, просто показалось, – мысленно успокаивала я себя.

Но с каждым сделанным шагом вперёд стук сердца становился всё сильнее и сильнее. Всё моё нутро вопило: «Беги! Беги! Беги!»

Я так и сделала.

Но долго пробежать мне не удалось: как бывает в фильмах ужасов, буквально через пару метров я споткнулась и добротно так упала на корячки. Почувствовав, как что‑то жидкое и тёплое проходит сквозь пальцы на руках, я попыталась всмотреться в то, во что вляпалась. В полумраке это удавалось с трудом – солнце скрылось ещё тогда, когда меня охватило то странное чувство страха. Но я всмотрелась. Глаза, привыкшие к потемкам лесной чащи, различили…

– Красный, – отметив цвет, произнесла я.

Сердце опять пропустило удар. Я заметила, как у моей правой руки что‑то качнулось, – и от ужаса перестала дышать.

– Г‑го‑голова… – не узнав собственный голос, прохрипела я.

Из этой части тела, которая лежала передо мной, текла та самая тёплая жидкость, в которой я была погружена своими ладонями. Широко распахнутые глаза и гримаса ужаса на этом бледном лице… Я видела, как стремительным ручейком кровь стекала по скулам этого длинноволосого мужчины. Из его рваной шеи до сих пор вытекала кровь, образовывая небольшую лужицу.

– Она тёплая и ещё стекает, – беззвучно пробормотав, отметила я.

Поняв, кто издал тот самый странный крик, который я слышала пару минут назад, я подумала: «Пару минут… Всего пару минут…»

Как только эти мысли завертелись у меня в голове, я почувствовала обжигающее затылок дыхание. Подняв голову, первое, что я увидела, – это два ярко‑жёлтых глаза, находившиеся в метре от меня. Челюсти этого огромного зверя что‑то сжимали.

Страх? Тревога? Паника? Все эти чувства просто слились в одно – чувство ужаса. Тело оцепенело, сердце замерло, даже кровь застыла в жилах.

В своей мощной пасти этот монстр держал торс. А кому эта деталь тела принадлежала, догадаться было нетрудно. Из рваного места, где когда‑то была голова, густым потоком текла алая жидкость. С широко открытыми глазами я наблюдала, как челюсти зверя с лёгким нажимом располовинили тело. Звук ломающихся костей и позвоночника разнёсся эхом по лесу – две половины когда‑то одного целого полетели вниз, глухо ударяясь о землю.

Проследив за падением одной из половинок тела, я увидела, как оттуда медленно вытекает то ли почка, то ли что‑то другое, а двенадцатиперстная кишка, зацепившись за клык монстра, свисала, будто лиана, раскачиваясь на ветру.

Наклонив голову, зверь одним плавным движением пасти цапнул сердце этого мертвеца и, слегка подкинув его вверх, сомкнул на нём свои объёмные челюсти.

Пока монстр разрывал тело этого бедняги, я начала по миллиметру отползать назад, не сводя с него глаз.

– Беги, беги, не оглядываясь, – молвил мне кто‑то в голове.

Рыча и громко чавкая, зверь резко навострил свои острые большие уши и выпрямился. Я замерла, смотря на это большое существо, похожее на чрезмерно огромного волка с густой длинной шерстью, которая неестественно шевелилась плавными волнами, растворяясь в глубокой темноте наступившей ночи. Уши его ещё раз дрогнули – и морда его резким движением обернулась назад.

– Сейчас! – промелькнула мысль.

В ту же секунду, как зверь отвернулся, я, собрав все свои оставшиеся силы, быстрым рывком сиганула в противоположную сторону от той ужасающей картины.

– Не оглядываясь, – опять услышала я тихий голос у себя в голове.

– И не собиралась, – ответила я ему, попутно подумав, что от всего происходящего, кажется, двинулась кукухой.

Бежала я настолько быстро, что казалось, вот‑вот поставлю новый мировой рекорд. Лёгкие горели – воздуха не хватало, глаза щипало от слёз. Пробегая сквозь чащу, я чувствовала, как сучья деревьев больно царапали кожу, но меня это не останавливало. Даже когда ветка дерева, скрывшаяся в темноте, полоснула меня по лицу и я почувствовала тёплые струйки крови, я не замедлилась.

Сердце билось в груди с бешеной скоростью, было слышно собственный пульс в ушах. Резкая боль пронзила голову в глазах заплясали веселые огоньки почувствовав как ноги отрываются от земли я приготовилась упасть на спину но сознание померкло быстрее чем это произошло.

Глава 2

Он стоял во всепоглощающей тьме. Не было никаких очертаний – ни стен, ни даже пола. Сплошная тьма окружала его.

«Как не на дне, а под дном океана», – подумал мужчина.

Теперь он прекрасно мог различить фигуру, сидящую посреди этого мрака, который окутывал всё пространство вокруг. Раньше мужчина видел лишь очертания – и ничего больше. Как бы он ни старался подойти, у него не получалось: он просто стоял и всматривался, но всё было тщетно.

В этот раз очертания были чёткими. Он мог разглядеть спину человека, сидящего на коленях перед ним. Обойдя фигуру, он смог даже увидеть лицо, но прочесть эмоции на нём было сложно. Человек, сидевший на коленях и державший что‑то в окровавленных руках, был как две капли воды похож на него.

«Что‑то?» – подумал он.

Головой он понимал, что держит её, но кого – понять не мог.

Ладонь, замутнённая белым шумом, потянулась к его щеке, но, не дотянувшись, рухнула вниз. Сам же он, глядя на себя, видел искажённое лицо.

«Страх? Ужас? Гнев?» – Нет, это были не те чувства, промелькнувшие в голове.

Приподняв голову, он понял: их взгляды встретились. Видя, как белок его глаз, окрасившийся в чёрный, смотрит прямо на него – но в то же время куда‑то вдаль, в ту самую пустоту мрака, окутавшего всё вокруг.

Этот взгляд… Так смотрит ненависть, которая сжирает всё внутри и не оставляет ничего, кроме пустоты. Перед ним сидел уже не человек, а оболочка тьмы, готовая поглотить всё вокруг.

Он смотрел, не отрывая глаз, на эту сцену, разыгрывавшуюся перед ним, а в голове отдалённо звучало:

– Их больше нет.

Через тяжёлые тёмные занавеси пробился луч утреннего солнца, развеивая сумрак спальни. На тяжёлой и обширной кровати лежал мужчина; его обеспокоенный взгляд был устремлён в потолок, обшитый деревянными балками цвета красного дуба.

– Дерьмо, – произнёс он сонным, хриплым голосом.

Откинув лёгкое одеяло, он встал и направился в ванну. Подойдя к раковине, он кончиками пальцев коснулся водного камня, который, не заставляя себя ждать, отозвался на прикосновение: и издав слабое полупрозрачное сияние выдал небольшую, но уверенную струю прохладной воды – словно утро в морозную снежную зиму

– Не к добру всё это, – хмуро произнёс он своему отражению и направился в душ.

Опираясь о каменную стену, он смотрел, как прохладная стекающая вода уходит в слив, а вместе с ней – сонливость.

Зайдя в спальню, он подошёл к огромному деревянному шкафу, вытащив оттуда чёрную рубашку и тёмные штаны и не спеша стал одеваться. Перед выходом из спальни, подойдя к зеркалу, он сделал несколько плавных движений рукой – от них в воздухе появились линии, вырисовавшиеся в руну.

– С какой радости я должен это делать? – серьёзным тоном проговорил молодой мужчина. – Я здесь не для того, чтобы нянчиться с кучкой необузданных неумех, – напомнил он сидевшему напротив старцу.

– Я прекрасно знаю, с какой целью ты тут находишься, – ответил спокойным и ровным тоном старик и продолжил: – Я бы не просил тебя об этом без особой необходимости, но Емиль не выходит на связь с вечера вчерашнего дня, а завтра уже день приёма. Я прошу тебя: возьми эту группу. – С доброй улыбкой попросил он.

– Просто быть попечителем? – переспросил мужчина, обдумывая все плюсы и минусы данной ситуации.

– Да, – ответил тот, хитро блеснув глазками. – Найти хорошего учителя непросто, но мы постараемся в скором времени это сделать. Да и тебе будет чем заняться, – улыбнувшись, закончил он.

– Работы у меня и так немало, – со вздохом ответил мужчина.

– Не тростинка – не сломаешься, – рассмеялся старик.

– Хорошо, – сказал мужчина с лёгкой грустью в глазах, мысленно уже понимая, что лучше бы отказался. Возиться с целой группой будет та ещё морока.

– Завтра, как только закончится вступление, ты получишь от завуча список людей, входящих в твою группу, а также их расписание, – деловитым тоном и с победной улыбкой закончил этот старый прохвост.

Встав с кресла и обменявшись крепким рукопожатием, мужчина не спеша направился к выходу из кабинета. Сидя в кресле, старик смотрел на только что закрывшуюся дверь. Взгляд его на мгновение стал туманным, и он тихонько, с доброй улыбкой на лице и грустью в глазах, произнёс:

– Жизнь – это тропа, а развилки, которые встречаются на пути, – это судьба. И только мы сами можем выбрать путь, по которому идти.

Глава 3

Всё, что я чувствовала, – это была одна сплошная «БОЛЬ». Особенно раскалывалась голова: ощущения были такие, будто мне ко лбу приложили железнодорожный костыль и кто‑то огромной кувалдой вбивал его прям в голову.

С усилием открыв глаза, всё, что я видела, – это кроны больших, я бы даже сказала, гигантских деревьев, средь которых пробивались лучи солнца. Оглушающий звон в ушах начал потихоньку угасать, давая возможность услышать хотя бы свои мысли.

– Ща сдохну, – хотела сказать я, но вместо слов из рта вышел только хрип.

Чувствуя влажную землю от утренней росы под своей спиной, мозг, который готов был вытечь из моих ушей, начал воспроизводить воспоминания вчерашнего дня.

Вот я проснулась в кровати, дорога до работы, кипа документов на рабочем столе… Вот мне Светка раскидывает карты и говорит что‑то про выбор, потом – аллея, тропинка, речка…

Голову опять пронзил удар молота.

– Да не, бред какой‑то, такого не может быть, – раздались мысли в моей голове.

Я бы могла свалить произошедшее на удар головой об ту толстую ветку, на которую я смотрела в данный момент, но понимала, что удар был уже после тех воспоминаний. Перед глазами снова вспыхнула та сцена, которая заставила меня ощутить тот ужас, открывшийся передо мной: сначала голова длинноволосого мужчины, потом клыки и тело, одетое то ли в мантию, то ли в плащ; как зверь аккуратным движением вытащил сердце и сожрал его.

– Глюк? – тоже нет, отмела я эту мысль, понимая, что дикий страх, который я испытала на тот момент, был настолько реальным, что до сих пор чувствовала, как сердце сжимается.

Думать было сложно: чувствуя, как всё тело ноет, шум в ушах пропал, и я услышала щебетание птиц и шум деревьев, раскачивающихся на ветру. Уперевшись руками о сырую траву, я начала потихоньку приподниматься, чувствуя, как каждое моё движение усиливало боль в мышцах. Мне казалось, что я потратила все силы на то, чтобы сесть на пятую точку, но нет – услышав резкое:

– Я уж думал, померла, – раздалось позади меня.

Вот тут‑то я и поняла, что сил во мне ещё ого‑го: я подскочила, забыв про ветку над своей головой, и хорошо‑таки приложилась о шероховатую поверхность этого сучка.

Боль пронзала темечко: я обхватила руками голову и застонала. Стоит ли говорить, что села я так же быстро, как и встала?

– Ети‑ть, мозги‑то пожалей, дурёха, растеряешь, – опять услышала я нравоучительный голос, только уже спереди.

Открыв зажмуренные глаза, я увидела маленького бородатого старичка.

– Ты ещё кто? – хриплым голосом процедила я, попутно вспомнив фразу:

– Испугались?

– Обосрался!

– Что сделали?

– Обосрался.

– У‑у‑у‑у, всё‑таки растеряла…

Почувствовав злость, от которой по спине побежали мурашки, я злобно глянула на него.

– Да ладно‑ладно, угомонись уже, – произнёс он с хитрой улыбкой.

– Ты ещё кто? – опять повторила я вопрос с напором, попутно разглядывая сатирика.

Был он какой‑то странный. Во‑первых, его рост – чуть выше колена; ни разу не видела таких маленьких людей. А во‑вторых, его волосы: на голове – копна русо‑седых волос, взъерошенных так, что со стороны походила на один большой колтун. А его борода – она была настолько густой и длинной, что доходила до земли, где из неё торчали босые маленькие пальцы ног. Посмотрев в его морщинистые глаза цвета весенней травы, я заметила в них игривый, чуть детский отблеск, а его ехидная улыбка натолкнула меня на мысль, что он был доволен, увидев картину моего неудачного побега от испуга.

– Ты от удара‑то совсем блаженная стала, что ли? – чуть детский взгляд сменился на удивлённый взор, и он продолжил: – По‑разному люд ваш меня кличет: кто‑то лесным хозяином, ещё царём леса, да и хранителем чащи бывало называли.

– Лесничий, что ли? – прохрипела я, чувствуя, как саднит горло.

– Не припомню, что меня так звали, – с сомнением ответил старичок, немного задумавшись.

Мысль, которая посетила меня, была дурной, но всё же я произнесла:

– Леший? – высказала я эту глупую идею.

С удивительной ловкостью старец отпрыгнул от меня на добрых метр или даже полтора и с суровым взглядом осмотрел меня.

– Уж несколько веков меня так никто не называл, – тон его был настолько серьёзный, что я поёжилась, но тут же почувствовала боль в теле, о которой я забыла.

– Ну нет, быть этого не может, – сказала я, но тут же замолчала, увидев картину, от которой пришла в ступор.

Этот «хозяин леса», как он себя назвал, уж очень некультурно харкнул на землю. И что, вы думаете, произошло дальше? А я вам расскажу, что было дальше: из этой зелёной смеси постепенно начал пробиваться росток, который с каждой секундой становился всё больше и больше. И вот уже через мгновение я смотрела на цветок, а именно – на красивую ромашку с теми самыми белоснежными лепестками и золотистой сердцевинкой.

– А ведь когда‑то я гадала по этому цветку, – подумала я с небольшим отвращением и большим шоком.

Сердце, почуяв неладное, пропустило удар, а в голову закралась не очень хорошая мысль.

– Где я? – осипшим голосом поинтересовалась я.

Леший, смотревший на меня с удивлением, ответил:

– Как где? В лесу! – серьёзным тоном сказал он.

Отдалённо понимая, что попахивает какой‑то хернёй, я уточнила:

– В лесу, на Земле? – уточняющим тоном задала вопрос, чувствуя, как приближается паническая атака.

– Ну да, – произнёс он, но смотря на меня как на дурочку.

Тут я выдохнула, но тогда что за херня, подумала я, как этот дедок продолжил:

– Находишься ты в лесу, сидишь на земле! Но мир твой далёк от сих, – сделав небольшую паузу и посмотрев на меня, он пояснил: – Бытие наше зовется Игнота.

– Блять, ну нет‑нет‑нет, этого просто не может быть, – крутилось у меня в голове только одна эта мысль, а старый, будто прочтя мои мысли, сказал:

– Может! – сказал он, подтверждая мои раздумья с лёгкой улыбкой.

Голова опять загудела настолько, что мысли начали путаться. Приложив ладонь ко лбу, я почувствовала шишку размером с грецкий орех, находящуюся, по ощущениям, ровно посреди лба, так сказать, а‑ля мини‑рог.

Кончиками пальцев, аккуратно проведя по ней, я ощутила мурашки боли, проходящие по всему телу: они задевали ноющие царапины и ссадины, от чего те начинали болеть сильней.

– Да, нехило тебя потрепал лес, да и головой неслабо приложилась, – с небольшими смешинками проговорил этот охранник леса, еле сдерживая смешок.

Он подошёл чуть ближе ко мне, одновременно делая плавные движения своими маленькими ручками, будто пытаясь повторить потоки небольшого дуновения ветра, гулявшего средь деревьев, окружающих нас.

Если бы я хоть кому‑нибудь рассказала, что я видела, на меня бы в ту же минуту надели усмирительную рубашку, заперли бы в комнате с мягкими стенами и отпаивали самыми сильными психотропными средствами.

Наблюдая, как меж травы сыроватая земля начала расходиться небольшими трещинами, которые, в свою очередь, начали углубляться, превращаясь в маленький ров, я услышала журчание воды. Небольшим, но бурным потоком между нами пробежала прозрачная и чистая, словно кристалл, жидкость. Будто не замечая ничего вокруг, словно опаздывая куда‑то, она наполнила эту маленькую канавку, превращая её в небольшое русло извилистого ручья. Как заворожённая, я наблюдала за этим потоком, попутно чувствуя наступающую жажду.

– Ну чего ждёшь? – с недоумением спросил Леший.

Я с шоком в глазах и открытым ртом посмотрела на него, а он с непониманием смотрел на меня.

– А‑х, точно, – будто подтверждая свои мысли, сказал он, почесав голову. – Руки в водицу отпусти и держи, не отрывая, – назидательным тоном сказал он.

Я, ещё не отошедшая от изумления того, что только что произошло, подумала: во что же я всё‑таки вляпалась?

– Вернись к реальности, – сказал он.

– Интересно, о какой реальности идёт речь? – сказала я первое, что пришло в голову.

– Руки в водицу, – повторил Леший.

Кряхтя и чуть ли не рыдая, я подползла к ручью и окунула туда ладони по самую кисть. Кожу рук окутала приятная прохлада, и я невольно прикрыла глаза.

Наслаждаясь тем, как вода щекочет кончики пальцев, я ощутила, как тонкие водные струйки бегут вверх по рукам.

– Стоп, что?! – пробежала паническая мысль в голове.

– Не вынимай рук! – тем же нравоучительным тоном сказал Леший.

Переведя глаза вниз, я увидела, как тонкие непрерывные струйки воды оплетали мои предплечья, задерживаясь на ссадинах и царапинах, растворяя их, продолжая свой бег по моему телу. Вот они уже поднялись к плечам, оставляя на блузе влажные следы тонких полос. А через мгновение всё моё тело было окутано изящной паутиной, сотканной прозрачными струйками кристально чистой воды.

Чувствуя лёгкую прохладу и отступление головной боли, я облегчённо вздохнула. Разум прояснился, мышцы больше не болели, и их не сводило ужасными судорогами. Раны на коже становились всё меньше и меньше.

Жажда взяла своё: набрав полные ладони воды, я сделала несколько больших глотков.

– Пришла в себя? – поинтересовался мой новоиспечённый незнакомец.

– Ну, это смотря с какой стороны посмотреть, – пребывая ещё в шоке от происходящего, неуверенно отозвалась я.

– Если с моей – то да, вон как раны залечила, – довольно улыбаясь, сказал он.

– Не смешно, – отозвалась я, сердито глянув на него, и продолжила: – Давай‑ка с самого начала и по новой. – Я понимала: всё, что я сейчас видела, не вписывается в рамки привычного – да и вообще ни в какие.

– Что «по новой»? Вродь всё уж сказано, – всё так же лыбясь, ответил он.

– Значит, так: ты леший? – спросила я у него, поняв, что так будет быстрее.

Встав под луч солнца, пробивающийся через кроны деревьев, он гордо вскинул голову и сказал:

– Я Хозяин леса, защитник всего, что есть в моём лесу. Но ты можешь называть меня Лисьяр, – улыбаясь, промолвил этот старенький дедушка.

«Прям картина маслом», – подумала я и улыбнулась.

– Меня Инна звать, – представилась я, подавляя смешок, глядя на всё это.

– Неплохое имя, – одобрительно кивнул Лисьяр.

– Кхм, Лисьяр, – начала я. – Если я правильно понимаю, то я оказалась в другом мире, верно?

– Угу, – подтвердил мои умозаключения лесной дух, тем самым чуть не заставив меня завыть.

– Обратно возможно попасть? – сразу озвучила я мысль, которая пролетела у меня в голове.

– Нет, – подтверждая мои опасения, сказал Леший.

Ситуация выходила скверной. Я мысленно перебирала все варианты развития событий. Большим фанатом фэнтези я не была – так, читала пару книг этого жанра, но восторга они у меня не вызывали.

Помню, Светка давала мне несколько рассказов про тех самых попаданцев. Немного подумав, я вычислила несколько общих черт: магия, академия, заговоры. И ни один из этих вариантов мне не нравился. «Волшебство? – это херня. Интриги? – я терпеть не могла». А от последнего варианта меня бросило в дрожь: «учиться? Ну уж нет! Я с трудом закончила девятый класс, и возвращаться к обучению опять не горела желанием».

Я не была глупой, но учёба мне давалась тяжело. Помню, как Ирина Львовна, учитель по физике, вычерчивая очередную двойку в журнале, сказала:

– Инна, быть умной и хорошо учиться – это две разные вещи. И какая‑то из них у тебя не получается.

Но и хорошие отметки у меня тоже были: например, по труду – сплошные пятёрки, а ещё по литературе красовалась чёткая четвёрка, которой я была горда. По остальным же предметам всё было не так радужно. И когда я получила аттестат с «удовлетворительными» оценками, я была крайне довольна.

Перебирая все эти мысли в голове, я всё же не отпустила ту маленькую ниточку надежды и спросила:

– Может, всё‑таки есть какие‑нибудь варианты обратного пути? – с молящимися глазами уточнила я у Лешего.

– Не‑а, – опять сказал он и, немного подумав, продолжил: – Когда‑то давно – уже не вспомню когда – были ходы, соединяющие миры. Благодаря им духи могли переходить меж нашим и вашим миром. Но вскоре магия вашего мира начала ослабевать.

– Всё‑таки есть возможность?! – воодушевлённо спросила я.

– Не перебивай старших, – нравоучительно сказал он и продолжил: – Возможности нет! Мир ваш отказался от магии. Остались там крупицы, но и они, наверное, уже исчезли. – Взгляд его стал немного грустным. – А вместе с ними и духи. Отказался мир ваш от волшебства, боятся вы его стали. И с каждым разожжённым костром всё меньше веры оставалось.

– Но я‑то как‑то сюда попала, – недоумённо сказала я, выслушав его небольшое повествование.

– Выбор у тебя был? – задал вопрос мой собеседник.

Пересказав вчерашние события Лисьяру – и про тропу, и про речку, и про монстра, которого встретила, – он немного задумался и заговорил:

– Мир ваш закрыт, и нет в нём столько магии, чтоб проход открылся сюда. Да и не даст он в него войти обратно. – Взгляд его с удивлением перекинулся на меня. – Ты! Причина открытия перехода, – тыкнув в меня пальцем, произнёс он.

– Я?

– Да, ты! Сила в тебе есть, которой нет там! Вон как залечила себя. Мир тот не принимал тебя, не смог он тебя изничтожить.

– В смысле «изничтожить»? – с полным шоком в голосе произнесла я.

– Не место магии там, где её быть не должно. Ваше мироздание – не исключение. Растворяет оно тех, кто обладает волшебством. Исчезают они бесследно. Но тебя не смогло растворить, дало оно тебе тропки на выбор. И если б выбрала другую, не ту, из‑за которой оказалась тут, оно бы что‑нибудь другое подкинуло на тебя.

– Что подкинуло? – переспросила я.

– Мне‑то откуда знать? Вон лепру накинуло бы на тебя прозрачным одеялом – и загнулась бы.

Бледность накрыла меня сразу после того, что услышала. Вопрос, который возник у меня в голове, сам сорвался с моих губ:

– Но почему сейчас? Почему?

– Сила твоя защищала тебя, не давая растворить. Да и росла она в тебе все эти года. Но и мироздание – вещь не слабая. Вот и выбор встал перед тобой.

После всего выслушанного в голове крутилось только одно: «Инна, это просто полное очко», – судорожно думала я.

Из двух зол (дорог), которые мне выпали, я поняла: если бы я выбрала дорогу, которая вела обратно, то в скором времени померла бы от какой‑нибудь болезни. Этот расклад меня не очень устраивал. Но, как мы уже поняли, выбрала я ту тропу, что привела меня сюда. А если вспомнить того монстра, которого я видела этой ночью… Живой я прохожу весьма недолго, то бишь оба варианта, мягко говоря, не очень.

Пытаясь найти выход из образовавшейся ситуации, я решила узнать про ту силу, о которой говорил Леший:

– О какой силе ты говоришь? – всё‑таки задала я вопрос, попутно подумав, как бредово это звучит.

– Сама ж видела, как вода тебе в помощь пришла, – с доброй улыбкой отозвался Лисьяр.

– И? – непонимающе ответила я.

– Ну так, водяная ты, – с голосом, полным уверенности, сказал тот.

– А это значит? – немного с напором отозвалась я, глядя на Лешего.

– А значит это то, что стихия – это твоя. Что, не понятно? – Он улыбался, когда говорил это, но я заметила лёгкую грусть в его стареньких морщинистых глазах.

– Ладно, это я поняла, – со вздохом, полным грусти, сказала я. – А дальше‑то что? Что мне теперь делать?

– Ну так в город чеши, живи и радуйся.

– Ага! Если есть город, то, значит, не всё так плохо, – но как туда добраться? – подумала я и сразу же озвучила этот вопрос.

– Так недалеко от сих. Так и быть, проведу я тебя. Если сейчас двинемся, к утру завтрашнего дня явимся к окраине леса моего.

«И это он считает недалеко?!» – вытаращилась на него я.

– Что смотришь на меня как умалишённая? Нормально всё будет, – засмеясь, сказал он.

– И это ты считаешь недалеко?! – пояснила свой безумный взгляд я.

– Та нормально. На лес мой поглядишь, а я уж так и быть расскажу тебе, что знаю. А вот про то, что не знаю – не скажу, – заверил он меня.

Он смотрел, как молодая девчушка смывает кровь с миловидного личика. На лбу, где буквально недавно была огромная шишка, теперь – лишь едва заметный след; на щеке, где красовался глубокий порез до правого уха, – только бледный рубец. С каждым прикосновением воды о её чуть бледную кожу кровавые разводы, смешанные с грязью, смывались без следа.

Как только она закончила, он наконец‑то увидел её чистое лицо. На нём читался небольшой испуг от незнания того, что же будет дальше. Но её глаза – серые, цвета летней тучи, готовой вот‑вот разразиться мощным ливнем, – смотрели на него решительно и с небольшим любопытством.

Она встала, отряхиваясь от пыли и грязи, прилипших к её рваной одежде. На когда‑то светлой кофточке была большая дыра, оголявшая плоский живот. Чёрные брюки, разошедшиеся по правой штанине до середины бедра, чуть развевались на ветру.

Хозяин леса был удивлён её реакцией после их беседы. Она не ударилась в истерику, даже ни разу не всплакнула. Просто задавала вопросы, иногда удивлялась, но не паниковала. А увидев, как вода пришла к ней на помощь, он подумал: «Сильна».

Поглядеть, если честно, было на что. Я шла в полном шоке от этого леса. Деревья были огромными – мне кажется, даже пять человек не смогли бы обхватить их вокруг. Высотой они были примерно с двадцатиэтажное здание, раскидывая свои необъятные ветви в разные стороны. Через кроны этих величественных деревьев пробивались лучи полуденного света, освещая всё, что находилось внизу.

За те полдня, что мы прошли, я узнала немного, но хоть что‑то:

Нашёл меня Лисьяр, как только вышло солнце.

– Иду я, значит, лес проверяю. Вижу – лежит звезда. На ветку‑то прыг, об которую ты и шлёпнулась. Всмотрелся – а это не звезда, а однорожка, – с хохотом рассказал он мне, указывая на мой лоб.

Мир, в котором я сейчас нахожусь, а именно Игнота, преобладает магией. Люди и существа наделены каждый своими особенностями. И, как и во всех фэнтези, тут есть шесть основных стихий.

– Стандарт, – подумала я тогда.

Стихии делились на огонь, воду, землю и воздух. Но также была магия света и тьмы. Встречались они нечасто, но всё же были. Даже при том, что с магией света всё было более‑менее понятно, со стихией тьмы шло всё не так гладко.

– Тьма – это не плохо. Не имеет она злого, – нравоучительно молвил Лисьяр. – Ведь как свет можно использовать во злобе, так и тьму можно применить во добре.

Немного непонятно, но я всё же что‑то да поняла. А также есть много видов подмагии. Тут я вообще запуталась и решила, что оставлю разбирательства на потом. То, как меня исцелила вода, кстати, было как раз этим вот видом магии.

Монстр, которого я встретила этой ночью, зовётся «Палумрак».

– Выходит он, когда настаёт полумрак, то бишь солнце уже нет, но оно есть. Как и луны – виднеются, но не появились, – объяснил мне Лисьяр.

Шли мы ну очень долго. Ноги уже гудели, а солнце начало угасать, накрывая лес закатными лучами заходящего солнца.

В пути я узнала, что леший‑то обидчивый. Еле сдерживая смешки, я семенила за этим маленьким хозяином леса.

– Да ладно тебе, не дуйся, – еле сдерживая смешок, сказала я.

– Дурная баба, – пробубнил он, сделав взмах рукой. И я почувствовала, как меня несильно, но довольно‑таки неприятно хлестнула ветка дерева по пятой точке.

– Эй! – возмущённо начала было я, но, вспомнив случившееся, захихикала.

Проходили мы тогда по небольшой полянке. Слушая повествования Лисьяра, я засмотрелась в чащу леса и оступилась, чуть не упав.

– Под ноги надо смотреть, а не ликом щёлкать, – учительским тоном произнёс леший. И, закончив предложение, сам споткнулся. Пробежав буквально метр, он распластался звездой на этой самой полянке.

Ну я и засмеялась. И вот теперь он шёл, гордо подняв голову, не разговаривая со мной.

Мне казалось, что шли мы вечность: то полуденное солнце, которое освещало весь лес, с каждым шагом становилось всё тусклее и тускнее.. Из сказочного густого леса он начал превращаться в мрачную и тёмную чащу. Вспоминать не хотелось, но перед глазами сама по себе всплыла та картина. Мурашки страха пробежали по телу, и стало уже совсем не до улыбок.

– Лисьяр, я устала, – простонала я.

– Ладно, привал, – сказал он, понимающе глядя на меня.

Мы остановились. Я сползла на землю, чувствуя, как ноги горят синим пламенем. Но, услышав вой, я тут же подскочила и хотела уже дать дёру, как леший сказал:

– Не бойся, не посмеют, – и деловито хмыкнул.

– Точно? – уточнила я с сомнением в глазах.

– Сомневаешься? – с ехидной улыбкой и вопросом на вопрос спросил он.

– Н‑нет! Наверное? – тихо ответила я.

Я сидела, облокотившись о широкое дерево, чувствуя кожей черствую кору. Всматривалась в костёр, который издавал тусклый свет. Огненные языки небольшого пламени облизывали сухие тростинки и, словно распробовав, сжирали их, превращая в пепел.

«Всё‑таки человек может привыкнуть ко всему», – думала я, греясь отдаваемым теплом огня. Я, конечно, удивилась, когда Лисьяр произнёс что‑то себе под нос, и тут же, словно плывя по воздуху, начали прилетать небольшие сухие сучья деревьев, складываясь в шалашик на земле. Но не сильно. Потом я видела, как, щёлкнув пальцами в воздухе, появились искорки, из которых родился небольшой огонёк. Вскоре леший метнул его в собранный хворост. Затем, повернувшись ко мне, попросил подставить ладошки. Над ними он протянул свою руку, и из неё посыпались разного вида ягоды.

– Поешь, – сказал он добрым голосом, но во взгляде читалась лёгкая грусть.

– Спасибо! – ответила я, добавив: – За всё спасибо!

Наполнил он мои ладони так ещё три раза. Потому‑то ела я последний раз на работе. В памяти всплыла Светка: «Интересно, как она там?»

Из раздумий меня выбил шорох, раздавшийся буквально в паре метров от нас. Я резко повернула голову к Лисьяру и на автомате схватила его за кафтан. Тот же сидел и продолжал смотреть в костёр задумчивым взглядом.

Посмотрев в ту сторону, откуда исходил звук, я увидела, как резким движением из темноты выпрыгнул…

– Кролик? – подумала я. Но нет. Чуть приглядевшись, я заметила различия. Во‑первых, у него был небольшой, но очень заметный рог на лбу. И тут я поняла, какого зверя имел в виду леший, когда сравнивал меня с однорожкой. Кроме рога, были небольшие ушки, стоящие торчком. Благодаря тусклому свечению огня я разглядела голубоватую шёрстку, маленький, словно бусинка, чёрный носик и очень большой пушистый хвост – больше зверька раза в полтора.

– Какой миленький, – подумала я.

– Смотри и не шевелись, – не отрывая взгляда, сказал серьёзным тоном Лисьяр.

Я смотрела. Видела, как зверёк обнюхивает окружение, как делает шажок навстречу к нам. Ещё заметила, как со спины к нему начало что‑то подкрадываться. Мгновение – и без того пугающий лес наполнился визгом.

Не знаю почему, но я не отводила взгляда от того, что происходило на моих глазах. Зверь, походящий вроде бы на кабана, был покрыт чешуёй. Его вытянутая рожа с выпиравшими жёлтыми клыками, по которым густыми каплями, падая на землю, стекала слюна, прижимала когтистыми лапами этого несчастного зверька.

Видя, как его хвост обвивает шею однорожки, я сильнее сжала кафтан Лисьяра. Монстр поднял зверька на уровне своих глаз и будто с наслаждением наблюдал, как тот бьётся в конвульсиях. Чудище сжало хвост сильнее – тем самым оглушив меня хрустом маленькой шеи этого пушистика. Лапки его безжизненно повисли в воздухе. Поднеся мёртвую тушку к своей пасти, монстр вцепился в неё своими зубами и, сделав небольшое усилие, разорвал её. Прожёвывая оторванную половину, я видела, как из его пасти, перемешиваясь со слюной, стекает кровь. Как из другой половинки, которую это существо до сих пор держало в воздухе, висели кишки и обильным ручьём стекала кровь.

Расправившись и с другой половиной, он облизал вытекшую кровь с земли, посмотрел на лешего, потом на меня и не спеша скрылся в ночи ужасающего леса.

– П‑по‑почему ты не помог ему? – чуть заикнувшись, тихо сказала она.

– А зачем? – Он посмотрел на меня. Его старые и морщинистые глаза при свете огня казались тёмными и глубокими. – Законы мироздания везде одинаковы: сильный пожирает слабого, и вмешиваться в это никому не дозволено – это закон выживания! Даже духи не должны его нарушать. В твоём мире всё точно так же, просто прикрыто плотной вуалью, через которую очень трудно что‑либо разглядеть.

– Я могла бы возразить и сказать, что мой мир не таков, но понимала, что он прав.

– И что же делать?! – с испугом в голосе прошептала я.

– Страх, ужас – это нормально, – Лисьяр сделал небольшую паузу, а затем продолжил: – Он делает из нас тех, кто мы есть. Но только ты можешь решить, какой тропой пойти: забыться и бежать либо же взглянуть в самую глубину того ужаса и сражаться. – Он перевёл взгляд обратно на огонь, попутно кинув туда тростинку. – Один раз ты выбрала тропу. Теперь выбирай, как ты по ней пойдёшь.

– Бегать не люблю, – с грустной улыбкой сказала я.

– Поспи немного, – не отрываясь от костра, сказал он. А я, в свою очередь, прикрыв глаза, облокотилась о дерево, чувствуя шершавую кору, и провалилась в сон.

– Ну и долго будешь дуться? – спросила я своего попутчика.

– Вообще‑то ты сам виноват, – сказала, смотря на идущего лешего впереди.

– Да ты не дурная, ты больная, баба, – процедил немного взбешённый Лисьяр.

– Ну кто орёт на ухо спящему человеку? – поинтересовалась я, еле сдерживая смешок.

– Да где это видано, чтоб царя леса девка тюкнула, да ещё как тюкнула! – возмущённо сказал маленький царь, повернувшись ко мне.

– О, ваше величество, простите холопку такую, бес попутал и запутал, – не сдержалась, смотря на эту его сердитую стойку, и засмеялась.

Пробуждение выдалось криком в ухо:

– Солнце встало, а ты нет. Открывай глаза – и увидишь ты рассвет!

От испуга я подскочила и, не осознав, что происходит, сжав кулак, отправила его в ту сторону, откуда секунду назад донёсся крик. Услышав «у‑у‑у‑х‑х‑х» и звук, будто что‑то тяжёлое упало на землю, я пришла в себя.

У дерева сидел Лисьяр, раскинув ноги в небольшом шпагате, и держался за нос. А взгляд его был полон шока.

И всё с этого момента со мной больше не разговаривали.

– Прощаешь? – невинно глянув на него, спросила я.

– Что ж, ещё с тобой‑то делать, – он улыбнулся. И, поравнявшись с ним, мы двинулись дальше.

– Слушай, есть ещё что надо бы тебе рассказать, – сказал Лисьяр, и я навострила уши, дабы не прослушать.

– В городе гильдия есть – что‑то типа сообщества. Я так подумал, туда тебе надобно: там тебе помогут. Но, – он резко остановился и, взглянув на меня уж слишком суровым взглядом, сказал: – Никому знать не надобно о том, откуда ты явилась.

Я молча кивнула, дав понять, что всё уяснила.

– И вот ещё, – он достал из‑за спины небольшой коричневый кожаный рюкзак. Я уже даже не поинтересовалась, откуда он взялся. А если точнее сказать – это ж «магия»!

– Ты туда шишки складывал? – хихикнув, спросила я.

– Да нет, в лес‑то много кто заходит, но мало кто выходит, – ответил тот таким невозмутимым тоном, что я удивилась больше ему, чем неизвестно откуда взявшемуся рюкзаку.

– Да уж, лучше б не спрашивала, – пробубнила себе под нос и тут же вспомнила вопрос, который хотела спросить ещё вчера.

– Лисьяр, а вот этой самой водой, ну, то есть магией, ты сможешь меня научить?

– Не‑а. Наша магия разная: мы, духи, черпаем её от природы, все стихии нам подвластны, а вы черпаете её из источника но как от туда силу берете для колдовства сказать тебе не смогу, – поведал леший.

– Источника? – переспросила я.

– Угу. В вас, людях, источник хранится. В нём ваша магия и заключена. Оттуда вы колдуете. Но как вы колдуете – загадка для меня, – пояснил Лисьяр.

– Понятно, – с большим и нескрываемым огорчением сказала я на выдохе.

– Но что‑то я всё же тебе покажу. Сядь. – Я села на землю в позу йога и ждала дальнейших инструкций.

– Пусть я и не знаю, как вы управляете источником, но немного наблюдал за людом, который в лес ко мне заходит, – пояснил Лисьяр и продолжил: – Не знаю, что это за заклинание, но, думаю, разобраться сможем. Закрой глаза. – Я послушно сделала, что сказал леший, и почувствовала, как в грудь лёгким толчком ударила маленькая рука.

И представьте моё удивление, когда я увидела себя со стороны.

– Да уж, вот это меня потрепало, – пришла первая мысль мне в голову.

Кроссовки, которые я надела перед заходом в лес, стали чёрно‑грязными – даже намёка на белый цвет не виделось. Штаны, которые я так любила, сейчас были в дырках и разорваны по шву, оголяя грязные ноги по середину бедра.

– Ваша служба закончена, – грустно отметила я. – Но они и так мне долго прослужили, тем более за ту смешную сумму, которую я отдала за них.

Блузка теперь была похожа на грязный топик. Раньше хоть просто дырка на животе была, но сегодня, пробиравшись через чащу, половина её осталась висеть на ветке, и теперь вместо живота она оголяла и спину. А увидев волосы, чуть не застонала: мало того что они были похожи на гирлянду, которую проще было не распутать, а выкинуть, так из них ещё и ветки торчали. И тут‑то я поняла, что одновременно вижу себя с двух сторон: понимала, что глаза закрыты, но я вижу свои руки и скрещённые ноги – и сразу же вижу себя со стороны. Откинув мысль о том, как такое возможно, я ещё раз осмотрела себя.

– На лешего я похожа больше, чем Лисьяр, – всё‑таки простонав, подумала я.

– Видишь дымку вокруг себя? – услышала я знакомый голос лешего.

Присмотревшись, я и правда увидела, что от моей кожи исходит небольшой полупрозрачный туманный свет, который расходился примерно сантиметра через два от меня.

– Тебе надо сделать его плотным, чтоб он не расходился, чтоб контур появился, будто вторая кожа, – промолвил мой, так сказать, учитель.

– Но как? – не открывая глаз, одними губами произнесла я.

– Чего не знаю, того не знаю, – сказал тот.

– Да уж, учитель из тебя точно такой же, как из меня маг, – заключила я.

Что делать дальше, ни я, ни Лисьяр не знали. Сказал лишь одно, что когда люди в лес заходят, дымка эта плотной становится.

Я уж и так, и вот так, и тут, и там – что я только не пробовала. Ноги уже начали затекать, а дымка даже не шевельнулась. Но спустя‑таки добрый час до меня дошло: «Будто вторая кожа», – пронёсся в голове у меня голос лешего. И я подумала: кожу‑то я чувствую, может, и это свечение надо почувствовать?

Воодушевившись новой идеей, я сосредоточилась. Вот чувствую ветер, обдувающий ноги и живот, неприятные мурашки, расходившиеся по телу от пятой точки, потому что она тоже затекла, – ну и больше ничего. Просидев так ещё немного, я поняла, что идея – говно, и ничего у меня не получится. И, залипнув на слабом сиянии рук, я наконец‑то почувствовала лёгкую дымку, которая окутывала их.

– Получилось! – вскрикнула я, открыв глаза.

– Че орёшь‑то? – немного вздрогнув, сказал леший, сидя напротив меня и закидывая тёмную ягодку в рот.

– Подожди, а как я… – начала было я, а он, словно прочитав мои мысли, ответил:

– Так я тебя только подтолкнул, а дальше ты уж без моей помощи в себя зашла, – отправив вторую ягоду, сказал Лисьяр. – Ну и если получилось, то меньше болтай и больше делай.

– А как мне опять увидеть себя? – вопросительно посмотрев на него, спросила я.

– Дорогу уже знаешь, поэтому сможешь, – с улыбкой ответил тот.

Ещё раз подумав о том, что учитель он отвратительный, я закрыла глаза и, сосредоточившись на тех ощущениях, увидела: у меня получилось – я опять видела себя с двух сторон.

– Как говорится, «тише едешь – дальше будешь». Я так и сделала: поняв, что могу видеть себя со стороны по отдельности, я начала с рук, потом попробовала ноги и голову. Убедившись, что что‑то получается, решила объединить всё.

Посильнее сосредоточившись, я чувствовала, как кожа источает эту странную дымку по всему телу. Но в этот раз вместо того, чтобы сосредоточиться на чём‑то одном, я сконцентрировалась сразу на всём – и это наконец сработало: дымка стала плотной.

– Быстро учишься, – донёсся до меня голос лешего, тем самым выкинув меня из этого странного астрала.

– Получилось? – на всякий случай спросила я.

– Естественно, – кивнул, довольно улыбаясь, Лисьяр.

Леший не знал, что это такое, а я – уж тем более. Но я гордилась тем, что у меня это получилось.

Немного посидев и отдохнув, мы отправились дальше, попутно болтая обо всём и ни о чём. Много информации выудить из него не удалось, но я узнала, что лес, в котором я находилась, называется «Октар». Кроме людей, из разумных существ тут есть эльфы, гномы и, как он их назвал, «зверолюди». Ещё, помимо различных тварей, встречаются орки и гоблины – по его словам, умом они не блистают.

«Стандарт», – опять подумала я.

По словам Лисьяра, с людьми он редко общался: за почти тридцать лет я стала первой, с кем он заговорил. И то лишь потому, что не мог понять, как я вошла в лес, а он меня не почувствовал.

Я спросила его и о духах. Вот про это он знал многое, но, как сказал: «Человеку всё знать не положено». Тем не менее он поведал, что, кроме него, духов много.

Сама того не заметив, мы подошли к окраине леса.

– Там в сумке я накидку кинул – срамоту‑то прикрой! Да и кошелёк с монетами у мертвяка забрал – тоже кинул, авось пригодится, – заботливо улыбнулся он.

Я постаралась не обращать внимания на слово «мертвяк», но мурашки всё же пробежали. Несмотря на это, понимая, что деньги всё равно как‑никак нужны, я улыбнулась и сказала:

– Спасибо большое.

– Наш путь почти закончен, дальше я не пойду, – серьёзным тоном сказал Лисьяр, смотря, как я вытаскиваю ветки из волос.

Стало страшно от того, что теперь я буду там одна, не зная практически ничего.

– Да не бойся, всё нормально будет, справишься ты. Не забывай одно: ты сильна, – наставлял меня леший.

А я задала вопрос, о котором иногда думала:

– Так ты всё‑таки мысли читаешь? – прищурившись, сказала я.

Но в ответ услышала смех.

– Мысли твои читать не нужно, чтоб узнать то, о чём ты думаешь. Лицо твоё всё выдаёт, – хохоча, процедил старый прохвост.

Накинув на себя накидку, я отметила, что она довольно лёгкая, несмотря на то что была до земли. Закреплялась она на пуговицу, находящуюся около шеи; были даже прорези для рук. Единственное, что было непонятно, – зачем такой длинный капюшон, свисавший чуть ниже лопаток.

– Ну, пора тебе. Береги себя там, – улыбнувшись, сказал леший.

– Ещё раз спасибо тебе за всё, Дух‑хранитель леса, – сказала я, чувствуя, как немного заслезились глаза.

– Ну ещё соплей здесь твоих не хватало, – сказал он серьёзным голосом. – Иди давай. Но в гости заходи – не часто, конечно, но иногда можно.

– До встречи, мой маленький хранитель, – сказала я и направилась прочь из этого леса, который одновременно завораживал своей красотой и пугал до ужаса, от которого кровь стыла в жилах.

Лисьяр смотрел, как молодая девушка шла по полю, усыпанному цветами. Она развернулась, помахала ему и продолжила свой путь. Её красивые каштановые волосы и серо‑дымчатые глаза были ему знакомы до боли в сердце.

– Прости нас, – эти слова, полные грусти, были направлены уходящему всё дальше силуэту девушки. Но они потонули в звуке листвы, поднявшейся благодаря ветру, который, в свою очередь, закружил вокруг Хранителя леса, превращая его в те самые опавшие листья, уносящиеся вглубь огромного леса.

Глава 4

– Прекращай, – процедил Ян, сжав зубы и чувствуя, как заходили желваки.

– Да что бы ты и учил! – дикий смех главы опять раздался по большому кабинету. Он откинулся на спинку стула, пытаясь не задохнуться, и продолжил: – Да ладно‑ладно, – произнёс седовласый мужчина, вытирая выступившие от смеха слёзы.

– Сколько уже? – Тон, с которым Ян произнёс эти слова, разбил ту весёлую и непринуждённую атмосферу.

– Четыре, – взгляд главы стал серьёзен, а улыбка слетела с лица.

– Значит, осталось двое, – буркнул Ян, вставая со стула, и направился к большому окну.

– На данный момент ты единственный, кто находится в гильдии с высшим рангом, но знать об этом пока никому не стоит. Посмотрим, что будет дальше, – он сцепил ладони в замок, а в его глазах не было и тени улыбки.

– Да понял‑понял, – коротко ответил Ян.

– Ну, облик мог бы и получше выбрать, – закинув ногу на ногу и ехидно улыбаясь, высказался глава.

– Мне пора, – коротко сообщил Ян, наблюдая в окно и видя, как к гильдии начали подходить люди.

– Конечно, вы можете идти, наставник, – весёлые огоньки вернулись во взгляд главы, и на весь кабинет опять раздался смех седовласого мужчины.

Проходя мимо объёмного стола, который освещался утренним светом солнца, он как бы невзначай задел кипу книг, лежавшую на гладкой поверхности рабочего места, и, слыша глухой звук и бормотание главы, вышел из кабинета.

Помните ли вы мультфильм «Цветик‑семицветик»? Ну так вот: шла я по полю, усыпанному точно такими же цветами. Сорвав один лепесток бледно‑розового цвета и, подумав: «Глупость, но всё же…», – загадала желание. Но, как и предполагала, ничего не произошло.

«Бегать не люблю», – вспомнила я слова, которые сказала Лисьяру. Так‑то оно так… Но что же делать дальше?

Я остановилась с пониманием того, что страх никуда не делся – он преследовал меня. Незнание того, как устроен этот мир и что меня ждёт впереди, только усиливало его.

«Что мне делать? Как мне быть дальше? Смогу ли я справиться со всем этим?» – эти мысли крутились у меня в голове. Моя жизнь изменилась за один короткий вечер. То, что я знала и к чему привыкла, больше не существовало. Оставалось лишь осознание неизвестности.

Тёплые дуновения ветра нежным потоком ударили мне в спину, заставив тем самым сделать шаг вперёд. Подняв голову, я устремила взор вперёд: на большое поле, усыпанное семицветиками, потом – на огромное голубое небо с облаками, похожими на сахарную вату.

Я вдруг вспомнила:

– Люди создают перегородки, не видя, что происходит за ними. Они отделяются от мира, слепо веря, что выстроенная «стена» – это та самая красота, которая окружает их.

Все те баррикады, которые я возводила всю свою жизнь, рухнули в один миг, открыв мне новый мир, который готов был сожрать меня, как того парнишку, но, вместе с обвалом этих стен, я видела не только те ужасы, которые произошли не так давно, но и красоту этого мира. Посмотрев на свою ладонь, я сжала её в кулак с такой силы, что кожа на костяшках побелела.

– Судьба, значит? Ну давай посмотрим, кто кого!

Примерно через полчаса ходьбы я увидела небольшой холмик, который встал на моём пути. Ну и, подумав: «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт», – я забралась на него. Уперевшись руками в ноги и тяжело дыша от восхождения на холм, я подняла голову и увидела, что примерно в четырёх, ну или пяти километрах, стояло какое‑то большое здание.

– Ну наконец‑то! Кажись, добралась, – воодушевившись тем, что увидела хоть что‑то кроме поля, силы которые буквально пару минут назад покинули меня, начали возвращаться.

Пройдя с полпути, я увидела песчаную дорогу, ведущую прямо к тому самому зданию. Выйдя на неё, я немного обрадовалась ровной поверхности и не мешающейся под ногами траве и поплелась дальше.

Чем ближе я подходила, тем больше могла рассмотреть. Теперь можно было увидеть небольшой забор из железных прутьев высотой метр‑полтора. От больших ворот шли две дороги: одна, по которой шла я, а другая уходила в другую сторону. Само здание было огромным, построено из какого‑то серого гладкого камня, в два этажа. Крыша состояла из четырёх шпилеобразных башен. По бокам главного входа располагались два огромных окна, а над ним – одно большое, и словно россыпью были раскиданы маленькие деревянные окошки.

Подойдя к воротам, я заметила ещё два здания. Не увидела я их лишь потому, что стояли они позади этого большого. Да и были чуть меньше, чем оно. С левой стороны здание было похоже на первое, но были небольшие отличия: у него был всего один этаж, выполнено оно было из того же самого камня. А вот здание по правую сторону отличалось: оно было словно квадратное, двухэтажное, с множеством окон и двумя главными дверьми. Да и камень, из которого было выстроено это здание, имел оранжевый оттенок.

Стоя у входа, я рассматривала эти постройки, как вдруг почувствовала, как моё плечо сжала крепкая мужская рука. А почему мужская? Потому что хватка была железной.

– Чего стоим? Вступление уже началось, быстро в гильдию!

– Чего? Куда? – ошарашенно спросила я, чувствуя неприятную боль.

– Да что ж с вами делать‑то… – пробурчал этот человек и, перехватив меня под плечо, потащил к главному зданию.

Мои восклицания и просьбы отпустить были проигнорированы. Этот старичок с козлиной бородкой был не по возрасту силён. Я бы сказала, что уж слишком силён: даже если бы я споткнулась, он бы не заметил и без особых усилий просто тащил бы меня.

Открыв главные двери и затащив меня туда, я успела увидеть множество небольших столиков, раскиданных в зале, а также висевшую на стене огромную доску с кучей прилепленных к ней бумажек. Это было единственное, что я увидела. Подойдя к какой‑то двери, он открыл её и затолкал меня туда, попутно захлопнув дверь прямо перед моим носом.

Немного взбешённая от такого обращения, я повернулась и застыла. Моему взору открылось большое помещение, в котором рядами размещались длинные лавочки по правую и левую сторону, образовывая длинный проход до начала этой аудитории. А там уже стоял длинный дугообразный стол‑полумесяц. В середине этой дуги стояла каменная стойка высотой где‑то с полметра, на которой лежала чёрная подушка, а на ней располагался шар размером с голову. Но всё это меркло, ведь самым главным было то, что там были люди: они сидели на лавочках и за тем самым столом тоже.

Я, как мышка, юркнула за свободную лавочку по правую сторону у выхода, пока меня никто не заметил, попутно подумав: «Если что, смогу быстренько свалить!»

В зале стоял гул: все переговаривались и чего‑то ждали. Я же оценивала всё. Странная вещь, которая бросилась мне в глаза, – это оружие. А точнее, у кого‑то был меч, у кого‑то лук. Я смотрела и пребывала в небольшом шоке. У девушки передо мной, сидевшей в красном платье, из ремня на поясе торчали два небольших кинжала.

Дверь, через которую меня впихнули, с грохотом открылась. От неожиданности я подпрыгнула на деревянной лавочке. В аля‑аудиторию зашёл высокий широкоплечий седовласый мужчина средних лет. Шёл он спокойно, источая уверенность и силу, которую я почувствовала кожей. Подойдя к каменной стойке, он развернулся, осмотрев всех присутствующих смирительным взглядом.

– Позвольте представиться: меня зовут Зилф, я глава гильдии искателей, – его строгий голос раздался по залу эхом. – Люди, которые сидят за моей спиной, – ваши будущие учителя и наставники, которые будут вас наставлять. – Он замолчал, будто забыв, что надо говорить дальше, но вскоре продолжил: – Вступление будет проходить в несколько этапов. – Подняв руку, он показал большой палец правой руки. – Первый – приём шара магии. Если сильны – пропустит, если нет – то идёте в гильдию рыцарей. – Он поднял второй палец. – Второе: даже если шар принял вас, вы должны показать хотя бы магию усиления – это минимум. Для этого здесь и сидят ваши наставники. – Третий палец повторил движение двух предыдущих. – Третье: вас разобьют на группы по десять человек. Затем, в скором времени, вы получите карточку гильдейца, в которой будут указаны ваши данные и ваш ранг. – Информация… Это та самая информация, которая мне нужна, подумала я и начала улыбаться как сумасшедшая, попутно вслушиваясь и будто смакуя каждую крупицу его слов. – Через полгода вы сможете брать первые задания, равные вашему рангу. Также его можно повысить, сдав дополнительные экзамены. Чем выше ранг, тем выше оплата за выполненные задания. – Он опять замолчал, снова осмотрев всех, и, подняв четвёртый палец и хитро улыбаясь, начал объяснять: – И четвёртое: есть два вида оплаты обучения. – — И четвёртое: есть два вида оплаты обучения, – вот тут улыбка с моего лица пропала. Не Лисьяр говорил, что кинул мне кошель с деньгами? Но не думаю, что там хватит на год обучения. Нервно сжав мантию в руках, я ждала, что он скажет.

– Мы не благотворительная организация, поэтому первый вид – это десять золотых за месяц. А второй… – Его взгляд сменился на хитрые огоньки. – Это подписать договор длиною в год на работу в нашей гильдии.

Закончив разъяснения, он начал улыбаться пуще прежнего. А я? Да, я тоже сидела и лыбилась во все тридцать два зуба.

Быстро обдумав его слова, я поняла, что выберу. Денег, скорее всего, на год мне не хватит, а вот вариант с договором меня устраивал. Ну и пусть год поработаю – потом‑то свободна.

Обдумывая второй вариант, я пропустила момент, когда к нему подошёл тот самый старик с козлиной бородкой, который меня сюда и затащил.

– Теперь позвольте представить вам профессора Маэ.

Этот старик также осмотрел всех присутствующих, но, в отличие от главы Зилфа, его взгляд был тяжёлым и каким‑то… не знаю, липким, что ли.

– Добрый день! – Голос его был сухим, но мягким. – Сейчас каждый из вас по одному начнёт подходить к шару. – Он плавным жестом указал на стойку и продолжил: – Начиная с правого ряда, прошу.

Первым пошёл белокурый парнишка в белой рубашке и в кожаных штанах. Через плечо у него была перекинута портупея, из которой торчала ручка меча, переплетённая кожей. Я смотрела во все глаза на его действия. Он подошёл к шару, протянул руку – шар засветился зелёным. У него ещё что‑то спрашивали, но что именно, расслышать было невозможно. Воодушевлённый гул накрыл зал волной, как только начался этот «приём у шара».

Совру, если скажу, что меня это не волновало. Ещё как волновало! Я сидела как на иголках. После того парнишки прошло ещё человек пятнадцать. У многих шар светился ярко, но были и те, у которых свечение было тусклым. Они с грустным лицом уходили. Всего я насчитала около восьмидесяти человек, с учётом тех, кто «прошёл».

Когда начала подходить моя очередь, сердечко немного постукивало, даже руки потряхивало немного от напряжения. Когда девушка в том самом красном платье до колен подошла, я от напряжения чуть не лопнула. Шар мигнул тусклым светом, и она, расстроенная, пошла на выход. А я, в свою очередь, пошла к шару.

Так не переживала ещё ни разу. Ноги свинцовые, по лбу прошла испарина. Подходя к стойке, я взглянула на тех самых профессоров и удивилась. За столом сидело пять человек. Быстрым взглядом отметила, что первый по правую сторону – молодой мужчина. Светло‑русые волосы завязаны в длинный хвост, лицо худощавое, глаза его были сощурены, будто он пытался что‑то увидеть.

Посмотрев на его соседа, а именно на соседку, я ахнула. Длинные волосы цвета малины волнами струились по её плечам. Но даже не это меня удивило, а то, что из них торчали острые уши.

– Эльфийка, – прошептала про себя.

Лицо её было статное, чуть бледное, с небольшим румянцем, а цвет её глаз – как у Лисьяра, цвет молодой травы. Поняв, что начинаю пялиться на эти уши, я отвела взгляд на её соседа и поняла, что лучше бы не отводила.

– Аполлон красоты, – мысленно сказала себе. И вот теперь начала пялиться.

Мужчина, на которого я залипла, был темноволос. У него была не сильно короткая стрижка с плавным переходом от висков. Тёмные, немного хмурые брови, а его глаза… В них можно было утонуть. Цвет атлантического океана, тёмной синевы. Смотря на него, я перестала дышать, всё сильнее всматриваясь в эти широкие плечи, в мышцы груди, которые так хорошо подчёркивала рубашка. Смотрела бы вечность, но…

– Девушка, долго мы будем ждать? – раздался голос возле меня, тем самым вернув в реальность.

Я немного растерялась, забыла, что делать, но, посмотрев на шар, вспомнила. Протянув руку над шаром, я взмолилась, чтоб я поступила. И шар загорелся голубым цветом – слава богу, ярким!

С облегчением вздохнув, я украдкой опять посмотрела на темноволосого и услышала:

– Водная, – сухо произнёс Маэ, попутно записывая пером на деревянной дощечке. – Имя?

Рука с пером остановилась, и он перевёл взгляд на меня.

– Инна, – тихо произнесла я, убрав руку обратно в мантию и чуть не подпрыгнув от счастья, что всё получилось.

– Сила – в каком году проснулась? – поняв, о чём идёт речь, я ответила:

– Да вот недавно только, – честно, как на духу, выпалила я.

– А годин‑то тебе сколько? – улыбаясь, спросил дед.

– Полных двадцать восемь, но все дают не больше двадцати трёх, – с улыбкой ответила я.

Он прищурился и снова задал вопрос:

– Родители кто были?

Этот вопрос застал меня в тупик, и я на автомате ответила:

– Не было родителей.

Он прищурился и спросил:

– Померли, что ль?

Я вытаращила на него глаза от удивления:

– Не знаю… Не было… – не успев договорить, я услышала, как женский голос с отвращением сказал:

– Пха, безродная.

Я была привыкшей к подобным обращениям. Многое слышала в свой адрес, особенно в первом классе. Прекрасно помню, как другие дети оскорбляли, называя брошенкой. Один раз даже ранец порвать умудрились. Но то было в первом классе – тогда я боялась. Потом, когда стала чуть старше, начала давать отпор.

И вот сейчас, видя, как высокомерно на меня смотрела эта эльфийка, моё чувство радости сменилось на злость. Сжав руки в кулаки до такой степени, что почувствовала хруст костяшек на пальцах, я процедила:

– Сучка ушастая.

Ну, могу сказать, это того стоило. Лицо её исказила гримаса удивления с примесью злости.

Чувствуя, как воздух вокруг нас становится тяжёлым, чуть ли не осязаемым, будто пытался придавить меня к земле, я сделала шаг к этой эльфийке. И тут на весь зал раздался спокойный бархатный голос:

– Прекратили.

Он не кричал, но слышно было везде.

– Она первая начала, – даже не видя, кто говорит, злобно процедила я, не отводя взгляда от эльфийки, которая также остановилась, встала со стула и замерла, глядя на меня.

– Вернись на место, – более требовательно донеслось до меня.

– Как скажете, – разворачиваясь и разжимая кулаки, процедила я, попутно показав средний палец этой высокомерной сучке, которая смотрела на меня вроде бы даже с удивлением. Попутно отметив, что голос так же хорош, как и его хозяин.

Шла я в полной тишине. Люди, которые так недавно бубнили и перешёптывались, молча проводили меня взглядом, пока я не дошла до той самой лавочки, на которой сидела. Пребывая ещё немного в состоянии злости, я остановила ногу, которая дёргалась.

– Кошель, – вспомнила как‑то невзначай.

Открыв рюкзак и убедившись, что всё внимание опять переключилось на поступающих, я осмотрела содержимое мешочка на шнурке. Местную валюту я не знала, да и ценность тоже. Но, посчитав все монеты, я примерно понимала: двенадцать золотых монет, которые там были, скорее всего, по валюте – самые крупные. Потом шли тринадцать серебряных, и завершалось всё двадцатью пятью медными (ну или бронзовыми – понять я не смогла).

– Слишком лёгкий кошель для всей этой мелочи, – отметила я, попутно убирая его обратно в рюкзак. А также подумала, что всё‑таки надо будет разобраться в ценности этой мелочи.

– Приём шара окончен, – промолвил старик на всю «аудиторию». Я же, в свою очередь, отметила, что уж как‑то мало нас осталось.

Профессор, не отрывая взгляда, начал диктовать имена и попутно указывал, куда им вставать. Услышав своё имя, я также встала и пошла к небольшой группе людей. Нас в ней было девять человек, включая меня. Также были сформированы ещё четыре группы по восемь‑десять человек. Таким образом получилось пять групп.

– Первая группа, ваш наставник – Флир, – сказал профессор Маэ. Я кинула взгляд на «учителя». Встал тот самый молодой парнишка с хвостом на голове, подошёл к своим, сказал им что‑то и повёл к выходу из зала.

– Вторая группа, ваш наставник – Настъя. Девушка, сидевшая в капюшоне, встала и подошла к ним, попутно жестом указывая на выход. И они ушли.

– Третья группа, ваш наставник – Мира. Встала та самая эльфийка, кинув на меня немного злобный взгляд, она также удалилась со своей группой из зала.

– Четвёртая группа, ваш наставник – Ян, – произнёс профессор Маэ.

Я не знала, какая мы группа, но этот «Аполлон» направился к нам. В отличие от меня, ребята были не очень довольны этим раскладом.

– На стойку регистрации, – коротко сказал он и, не останавливаясь, прошёл мимо.

Что‑то мне подсказывало: он не горел желанием обучать кого‑либо.

Стойки регистрации оказались в том же помещении, через которое меня протащил профессор Маэ: большое помещение с доской и столиками. Но теперь я увидела длинный деревянный стол, за которым стояли три девушки и два парня.

– Регистраторы? – сама у себя спросила я.

Все так же молча мы подошли к одной из девушек.

– Буду ждать вас на улице, – холодным тоном сказал Ян и пошёл к выходу из гильдии.

Видя, что все как‑то медлят, я подошла первая.

– Добрый день! – с улыбкой произнесла я.

Девушка с такой же улыбкой ответила:

– Добрый день! Приветствую вас в нашей гильдии. Меня зовут Трина. Я регистратор. Отвечаю за регистрацию заданий в гильдии, а также за приём выполненных задач и, конечно же, провожу выплаты по успешному выполнению задания.

– Приятно познакомиться! Меня зовут Инна.

Девушка подхватила перо, которое лежало на стойке, и, достав небольшую карточку из‑под неё, начертила на ней какой‑то символ. Затем протянула мне:

– Прошу, приложите руку к карте.

Всё так же улыбаясь, сказала Трина.

Приложив руку к этой железной карте, я увидела, как на ней начали появляться буквы, словно кто‑то их выгравировывал. Прочитать я тоже, кстати, смогла, хотя письменность мне была не знакома:

Ранг: E

Имя: Инна

Стихия: Водная

Когда на ней перестали появляться символы, Трина поставила небольшую печать, которая лежала рядом с пером, и нагнулась под стойку. На стол она положила небольшой бумажный свёрток и, всё так же улыбаясь, объяснила:

– Пока не пройдёте обучение, просьба носить данную одежду. А также прошу уточнить, где вы будете жить.

А вот тут я затупила. Жить‑то мне негде.

– В гильдии есть общежитие, в котором вы можете арендовать комнату на одного или более человек! – услышав об этом, я с облегчением вздохнула, но всё равно с опаской поинтересовалась:

– Сколько?

Вопрос был озвучен правильно, потому что блеск глаз Трины было невозможно не увидеть.

– В комнату с несколькими жителями – одна золотая, одноместная – две золотых. – Ненадолго замолчав, она подняла указательный палец и продолжила: – Да, дороговато, но также в эту сумму включено питание, – сказала она деловитым тоном.

Если подумать и прикинуть… могу сэкономить, поселившись с кем‑то. Но я пока не знаю менталитета людей в этом мире – да и сам мир для меня загадка. Тут, наверное, есть и хорошие, и плохие. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Да и перспектива, что кто‑то постоянно будет рядом, меня не радует.

Быстро обдумав всё, я приняла решение:

– На одного, пожалуйста! – попутно доставая из рюкзака кошель

– Так как вы будете проходить обучение, оплата принимается на полгода вперёд, – с улыбкой сказала мне Трина, но я почувствовала, что где‑то меня немного… наеб… обманули.

Отдав десять золотых, Трина опять юркнула под стойку и, достав ключи, положила их на гладкий деревянный стол:

– Второй вход, второй этаж, комната под номером двадцать восемь.

– Спасибо, – с грустью в голосе произнесла я. Жалко было отдавать столько денег, тем более не зная их ценности

Взяв все свои пожитки, которые мне выдали, я отошла в сторону и ждала, пока моя группа получит свои. Как только последняя девушка получила такой же тюк с вещами, мы всем скопом отправились к выходу: я, четыре девушки и четыре парня.

Обернувшись, я также заметила и остальные группы, которые до сих пор стояли у стоек и бурно что‑то обсуждали с регистраторами.

Как только мы вышли на улицу, сразу услышали раздражённое:

– Долго!

Наставник Ян стоял посреди дорожки, сложив руки крестом.

– Значит так. Здание, где вы сейчас регистрировались, – основная гильдия, – начал объяснения наставник. – Так как сегодня день приёма, кроме вступающих, никого здесь нет. Также два здания позади – это общежитие и зал для тренировок. – Посмотрев на одноэтажное здание, я поняла, что это зал тренировок, а другое, значит, общага. – Завтра в десять часов у вас состоится первая тренировка и вторая часть поступления, – со вздохом поведал нам наш тренер. А я всё‑таки поняла, что он и вправду не хотел нас обучать. – На сегодня пока всё. Можете быть свободны.

Закончив предложение, он как‑то странно посмотрел на меня. Ну либо мне показалось.

– Ну что, давайте знакомиться? – жизнерадостно сказал рыжеволосый парнишка в кожаных штанах и синей кофте, поворачиваясь к нам. – Меня звать Игрин.

– Грамма, – не слишком громко сказала девушка с небольшим каре и в платье, усыпанном цветочками. Завершал её образ большой боевой молот за спиной.

– Я Сэмир, а это Динка и Витер, – сказал хмурый темноволосый парнишка лет шестнадцати.

– Нарц, а мои товарищи – Вик и Прая, – быстро проговорил ещё один парнишка, и вся его команда пожала нам руки.

– Инна, – сказала я, поправив сползающий рюкзак с плеч.

– Ну что, тогда, может быть, сходим куда‑нибудь в честь знакомства? – весёлым тоном произнёс Игрин.

Этот жест дружелюбия был отклонён всеми. И даже несмотря на моё любопытство, я тоже отказалась.

Мои новоиспечённые товарищи разошлись по разным сторонам: кто‑то отправился обратно в гильдию, кто‑то – на выход из неё. Я же, в свою очередь, попрощавшись со всеми, поплелась в общагу.

Обойдя гильдию по тропинке и дойдя до общаги, я сразу нашла свою дверь. Над ней была цифра «два». Пройдя внутрь, меня встретил тихий холл, лестница, ведущая на второй этаж, и два не шибко длинных коридора по обе стороны с множеством дверей.

Второй этаж был точь‑в‑точь как и первый: такие же коридоры, на конце которых красовались по большому окну. Найдя дверь с номером двадцать восемь, я вставила ключ в дверной замок, повернула его и, услышав щелчок, распахнула дверь в своё новое жильё.

Комната была небольшой: стены были покрыты серыми обоями, потолок выполнен из чёрных деревянных реек. Большое окно, рядом с которым стояла большая кровать. Также имелся небольшой комод по правую сторону от кровати и деревянный шкаф.

Рядом с дверью входа красовалась ещё одна, практически такая же. Подойдя к ней, я взмолилась:

– Умоляю, пожалуйста, будь той самой.

Шептала я, открывая вторую дверь.

Мой крик радости, наверное, услышало всё общежитие. Это была небольшая комнатка с белой каменной раковиной, над которой красовалось овальное зеркало. Также там было что‑то типа душевой кабинки: то есть была большая лейка, приделанная к потолку, а на стене красовался небольшой кристалл размером с яблоко. И, конечно же, он – тот самый белый конь, которому я была рада больше всего.

Всё моё внимание было приковано к унитазу, к которому я сразу же и подошла. На вид – обычный; единственное – вместо сливного бачка был такой же кристалл, как и везде. Прикоснувшись к нему кончиком пальца, я увидела, как он засиял небольшой прозрачной дымкой, и в тот же миг по белому трону бурным потоком начала бежать вода.

– Ага, это что‑то типа смывного клапана, – сказала я с уверенностью, скрестив руки.

Почувствовав, как скрутило живот, я решила воспользоваться им. Я даже немного удивлена, что при встрече с тем «Палумраком» я не сходила прямо там.

Сделав все свои дела, я с шоком смотрела на отражение в зеркале. Мои волосы были как один большой колтун, лицо в некоторых местах было в грязных подтёках, под глазами были тёмные мешки от недосыпа, а взгляд – уставшим. Коснувшись ладонью кристалла, который был закреплён на тонких металлических прутьях посреди раковины, я подумала о том, что неплохо было бы, если пошла тёплая вода. И вот те раз: камень издал слабую дымку небольшого сияния, и тотчас из него хлынула приятно тёплая водичка.

—Магия-грустно улыбнулась я- но всё же интересно как она нагревается-думала я держа ладони под потоком теплой воды

Скинув с себя всю одежду, что была на мне, я направилась под лейку на потолке. Немного времени спустя я до конца разобралась, как работает этот водный камень, и уже, стоя под обильным тёплым тропическим дождём и наслаждаясь тем, как вода стекает по обнажённому телу, я чувствовала, как понемногу отступает усталость и небольшая боль в ногах от долгой ходьбы.

После душа я нашла полотенце в ящике под раковиной, а также, расчесав свои волосы пятернёй, занялась стиркой своего нижнего белья. Осмотрев в комнате все ящики, я также нашла чистое постельное бельё, одеяло и две подушки. Также над дверью я увидела часы со световыми стрелками, которые указывали на полшестого вечера. Я развязала верёвочки на бумажном тюке, и достала из него одежду, которую мне выдали. Разложив все свои пожитки по местам а рюкзак закинув в шкаф я кинула взгляд на одежду которая лежала на кровати

– Сойдёт, – утвердительно произнесла я с небольшой улыбкой, смотря на юбку хвойного цвета и белую кофту с коротким рукавом.

Сидя за столом, у Яна была только одна мысль:

– Какого тёмного я на это подписался? – он нервно перебивал пальцами по гладкой поверхности стола, смотря на вступающих новичков.

Он думал, как избавиться от лишней головной боли, которая свалилась на него. Но из раздумий его выдернула фраза:

– Сучка ушастая!

Он удивлённо посмотрел на девушку в мантии, злобно смотрящую на Миру, которая, в свою очередь, точно так же смотрела на неё.

Перестав перебирать пальцами, он почувствовал, как эльфийка, не сдержав силу – пусть и небольшую её часть, – всё же выпустила её. Зал замолк сразу, от чего становилось понятно, что малую долю её магии почувствовали все.

«Слабы», – подумал Ян, смотря на бледные лица новичков. Но, перекинув свой взгляд на девчушку с взъерошенными волосами и немного грязным личиком, он удивился пуще прежнего.

Она стояла, будто не чувствуя силы Миры, что было удивительно: ведь даже маги ранга С навсегда могут побороть этот небольшой выплеск силы – они просто замирают, и всё. Но не она. Он видел, как девушка делает шаг вперёд навстречу этой эльфийке.

– Прекратите! – сказал Ян спокойным тоном, смотря на эту девушку.

Его настроение поднялось, когда он увидел, что эта молодая девушка показала эльфийке, разворачиваясь и направляясь в зал. Но также его немного взволновал её взгляд на него – её быстрый взор, брошенный в его сторону, будто она видела его, хотя это было невозможно.

Когда крайний поступающий прошёл, перед ним возник листок с именами и номером группы. Он кинул быстрый взгляд на свою группу:

«Даже года не пройдёт, как помрёт половина из них», – думал Ян, вставая со стула и направляясь в их сторону.

В глаза светило утреннее солнце, заставляя открыть их.

– Не хочу‑у‑у! – простонала я на всю комнату.

Взглянув на часы, висевшие над дверью, и чуть присмотревшись к световым стрелкам, показавшим полвосьмого утра, я ещё раз застонала. Сделав потягушки, я неспеша отправилась в ванну.

Сделав все свои дела и надев форму, я посмотрела в овальное зеркало. Отражение было уже получше, чем вчера: синяки исчезли, как будто их и не было; волосы тоже были более‑менее в порядке после процедуры расчёсывания пятернёй. Теперь была только одна задача – найти еду.

Зайдя в гильдию, я удивилась: несмотря на раннее утро, народу было немало. Кто‑то стоял у доски с объявлениями; даже несколько столиков были заняты небольшими компаниями, которые что‑то рассказывали друг другу, смеясь.

Увидев уже знакомое лицо, я подошла к стойке регистрации.

– А ты рано, – всё так же улыбаясь и облокотившись на руки, сказала Трина.

– Доброе утро! – ответила я такой же лёгкой улыбкой. – Трина, а где здесь столовая?

Произнеся это предложение, я услышала, как живот заурчал, словно зверь. Да и не я одна: регистраторша, захихикав, ответила:

– Садись за любой свободный стол – официант подойдёт.

– Спасибо! – немного смущённо бросила я и устремилась за свободный столик у окна.

Присев за круглый столик, к которому тотчас подошёл парнишка, протягивая мне карточку размером с альбомный лист, я заказала «Мясной завтрак». Официант улыбнулся и сразу же куда‑то скрылся.

Сидя за столиком и ожидая свой заказ, я рассматривала всех в гильдии, да и саму гильдию тоже. Со вчерашнего дня практически ничего не изменилось: всё та же доска, те же столики и регистрация. Но теперь тут находилось множество людей: кто‑то сидел с компанией, кто‑то был в одиночку; пара ребят стояли у стойки регистрации, отдавая работникам объявления, сорванные с доски.

«Скорее всего, это и есть те задания, за которые платят», – подумалось мне.

Хотелось бы подумать о будущем, но понимание, что сначала надо разобраться с настоящим, было сильнее – особенно сегодняшний день, а именно то, что надо будет продемонстрировать какую‑то магию. А я ни в зуб ногой, как вообще ей пользоваться. Единственное, что я умела, – это превращать дымку вокруг своего тела в плотную вторую кожу.

– Инна, да? – выдернул меня тихий девчачий голос из раздумий.

– Ага, а ты – Грамма? – спросила я, посмотрев на девушку в такой же форме, как и у меня.

– Ага! – она улыбнулась. – Можно? – рукой указывая на один из свободных стульев, поинтересовалась она.

– Конечно, присаживайся, – улыбнулась в ответ.

– Блин, я так переживаю – ночь не спала, – на выдохе произнесла Грамма, упираясь на ладонь.

– Не могу сказать то же самое: отрубилась сразу, как на кровать села, – ещё раз улыбнувшись, отметила я.

– Мне бы твоё спокойствие, – захихикав, произнесла девушка.

А ведь она и права: я хоть и переживала, но не сильно.

– Какие люди! – раздался уже немного знакомый голос.

– И тебе доброе утро! – сказали мы почти одновременно Игрину.

Вместе с ним подошёл и официант с моей едой, и всё моё внимание с парнишки и девушки переключилось на еду – а именно на жареную яичницу с добротным куском мяса и кружкой какого‑то горячего напитка. Выглядело всё весьма аппетитно, да и пахло уж очень вкусно – настолько, что слюна ручьём пошла.

На приличия я плевать хотела в данный момент, поэтому не стала ждать, пока ребята сделают свой заказ, а уж тем более ожидать, пока его им принесут, – поэтому принялась трапезничать.

– Ну что, образуем группу? – улыбаясь, сказал Игрин. Но, увидев наш вопросительный взгляд, пояснил: – Вообще‑то, если вы не заметили, то те шестеро уже разбились на группы по три человека, и мы должны создать свою команду. – Как я поняла, он говорил о тех ребятах, которые были с нами вчера.

– Ну, было бы неплохо, – смущённо прощебетала Грамма.

А я просто кивнула, так как с набитым ртом разговаривать неудобно, да и неприлично как‑то. Но расклад меня устраивал.

Вот так, сидя за завтраком, у нас и образовалась группа. Вскоре официант принёс заказы моих новоиспечённых товарищей: Грамме – какой‑то салат и что‑то похожее на творог, а Игрину – то же самое, что и у меня.

Сидя вот так и завтракая, я вспомнила, как точно так же недавно сидела в офисе с Светкой и Риткой. Только тогда мы обсуждали заказы по клиентам, а сейчас я уже сижу и слушаю, какое заклинание потребуют наставники для прохождения второго этапа принятия в гильдию.

– Вот так ирония, – тихо сказала я, глядя в окно и поднося к губам кружку горьковатого напитка, немного похожего на кофе.

– Ну что, пора? – произнесла Грамма.

– Ага! – ответил улыбающийся Игрин.

Мы поднялись из‑за стола, оставив на нём опустевшие тарелки и кружки. Я ещё раз окинула взглядом гильдию: люди приходили и уходили, кто‑то оживлённо обсуждал задания у доски, кто‑то тихо переговаривался за столиками. Здание наполнялось шумом и суетой предстоящего дня.