Риман Райнов
Новогодние истории

.

ВСТРЕЧА

____________________________________________________________________________________

Денис стоял на балконе, курил уже вторую сигарету подряд и думал. Хотя вернее будет сказать – выбирал. Понимая, что это выбор без выбора…

_____________________________________________________________________________________

Неделей ранее.

– Ты сегодня как, по программе? – хитро прищурился Андрей, коллега, убирая в ящик стола рабочий ноут.

– Ага! – коротко ответил Денис.

– Не хочешь с нами? Мы кафешку тут рядом присмотрели, сегодня тестовый поход, – не отставал Андрей.

– А кто будет? – поинтересовался Денис для поддержания разговора, потому как идти всё равно не собирался. С ними.

Андрей осмотрел рабочий стол, переставил органайзер ближе к монитору и ответил:

– Я, Серёга, Витёк и девчонки из бухгалтерии.

– Хорошо вам… – невпопад сказал Денис, щёлкнул «Завершение работы» и повернулся к собеседнику. – Нет, спасибо, но я по личному плану, не люблю массовые гуляния…

– Ну и зря! – подытожил Андрей, встал, осмотрел стремительно пустеющий опенспейс и махнул рукой: – До понедельника…

«По программе». Занятная формулировка, но, возможно, и верная.

Неподалёку, или, как нынче говорят, «в пешей доступности» от офиса буквально за полгода вырос небольшой ЖК, который перегородил прямую дорогу к станции, но в виде утешительного приза в цоколе одного из корпусов расположился небольшой, но очень уютный барчик в английском стиле со всеми этими настенными панелями из тёмного дерева, массивной мебелью и тягучим, насыщенным ароматом эля.

В Англии Денис никогда не был, но в кино видел.

Первый раз он оказался там случайно – внезапно хлынувший ливень, будто где-то сверху прорвало дождевую трубу, загнал его под тёмно-зелёный навес… Ну а дальше дело техники. Он спустился по ступеням, толкнул тёмно-красную дверь с квадратиками витражного стекла, и с тех пор это место стало его личным убежищем, по крайней мере на пятничные вечера.

Денис сидел в «своём закутке», как он называл облюбованную им самую дальнюю «кабинку» бара, тянул эль из высокого стакана и разглядывал посетителей, которых, как всегда, было немного. Несмотря на пятницу. Он ничуть не сожалел о том, что отказал Андрею в посещении их очередного мероприятия. Сходил как-то раз…

Тогда он только-только начал работать в этой организации, и подобная идея показалась ему здравой, хотя и был у него набор правил – никогда не дружить ни с кем на работе. И тем более не пить. И ни в коем случае не спать.

Но тогда… Он решил провести своего рода эксперимент, который в итоге только подтвердил истинность имеющихся у него убеждений, касающихся взаимодействию с коллегами, особенно вне рабочего процесса.

– Денис? Денис, это ты? – смутно знакомый женский голос вырвал его из пелены воспоминаний. Он поднял глаза.

– Ирэна… – выдохнул он.

____________________________________________________________________________________

Предыстория проста, банальна даже. Он тайно был в неё влюблён, но выбрала она другого!

____________________________________________________________________________________

Она скользнула на сиденье напротив, улыбаясь, как Чеширский кот, крупными белыми зубами. Цепкий взгляд Дениса тут же просканировал её, и мозг спустя долю секунды выдал результат – почти не изменилась. Всё те же огромные синие глаза, явно выдающиеся скулы, тонкий нос… Разве что волосы стали заметно длиннее, да морщинок вокруг глаз прибавилось. Никто из общих знакомых особо не понимал, что он в неё нашёл… тогда… Высокая, худая, носатая, с торчащими из-под волос ушами.

Но для него… все эти элементы внешности, казавшиеся многим некрасивыми, складывались в единое целое, в образ, который манил, снился и вызывал повышение пульса и учащение дыхания.

Но… Не сложилось, не срослось, хотя он и пытался. И сложить. И срастить.

– Вот так встреча! – воскликнула она. – Да уж, этот город становится всё меньше и меньше…

– Он был меньше, даже когда был больше, – тихо сказал Денис. Что-то полузабытое шевельнулось в нём, пробуждаясь, грозя вернуться из небытия, в которое он его когда-то отправил… и отправилось оно, судя по всему, не очень далеко.

Её рука метнулась к его, мирно лежащей на столе, и её длинные тонкие пальцы сжали его ладонь.

– Ох, Дэнчи… я так рада тебя видеть! – проговорила она, широко раскрыв свои и без того большие глаза, и тонкая скорлупа отстранённости слетела с него, словно листья с осеннего дерева во время урагана.

Он сжал её пальцы в ответ:

– Как ни странно, я тоже! Ты совсем почти не изменилась, как я посмотрю… Всё так же хватаешь всё, что в пределах досягаемости…

Она снова улыбнулась, но руку не убрала. Наклонила голову, прищурилась и ответила низким, проникновенным голосом:

– Разумеется, но есть поправка… Не всё, что в пределах досягаемости, а всё, что мне нужно! Даже вне этих пределов!

Она убрала руку и слегка хлопнула ладонями по столу. Подошла официантка. Как по сигналу. Вопросительно взглянула на Ирэну.

– Маргариту. Лимон, а не лайм. И повторите молодому человеку.

Официантка исчезла.

– Я и сам могу это делать, – жёстко сказал Денис.

Она посмотрела на него оценивающе. Поставила руки на стол, оперлась подбородком на пальцы.

– Ничуть не сомневаюсь, но у тебя стакан почти пуст, и я знаю, что ты выпьешь ещё… Не было никакого смысла устраивать этот дурацкий ритуал, она всё равно бы тебя спросила, и ты ответил бы то же самое… разве не так?

Он смотрел в её глаза, понимая, что любой ответ сейчас сыграет против него. Она смотрела в его глаза, понимая, что сейчас происходит у него в голове и не только.

– Так и будем в гляделки играть? – спросила она через минуту.

– Пока я удерживаю твой взгляд, ты не пытаешься нарушить мои пределы, – попробовал он.

Она откинулась на спинку.

– Они давно уже нарушены. Даже не сегодня. Давным-давно. Поэтому ты и сидишь здесь один сейчас, – сказала она тихо и даже как-то печально.

Официантка вернулась с напитками. Маргарита в широком бокале, с ободком соли и жёлтой долькой лимона, и его свежий эль.

Она взяла свой бокал.

– Пределы – это условность. Всё зависит от цели, Дэнчи. Всегда от цели. – Она сделала маленький глоток. – Некоторые цели можно достигнуть, не нарушая пределов, другие – наоборот. Но суть в том, что всегда найдутся те, кто скажут, что они были нарушены… Даже если этого не было изначально…

– Философствуешь? – спросил он и глотнул свой эль. Тот показался ему неожиданно горьким. Сильнее обычного…

Она покачала головой. Он вдруг заметил, что её взгляд из весёлого, озорного стал усталым… тусклым, словно какой-то груз опустился ей на плечи, и она едва его выдерживала.

– Просто наблюдение. Ну ладно, за что пьём? – спросила она, поднимая бокал. Взгляд снова оживился, и в нём появился прежний азарт.

– За встречу, – хрипло ответил Денис, стукая своим тяжёлым стаканом о её хрупкий бокал. – И за то, чтобы цели достигались, а пределы не нарушались…

– Ох, Дэнчи! – усмехнулась она. – Годы уходят, а твой идеализм нет… Пьём!

____________________________________________________________________________________

Они выпили. Денис чувствовал, как всё, что, как он думал, безвозвратно ушло, оказывается не таким уже и безвозвратным. «Это всё алкоголь», – решил он. Да и времени прошло много… Недостаточно для того, чтобы забыть всё, но достаточно, чтобы отвыкнуть. Отвыкнуть любить определённого человека.

У него была теория… «Большая теория любви Дениса Лесникова». Он считал, что один отдельно взятый человек не может любить всех, кого любит на протяжении жизни, одинаково. Любовь – это некая волна, считал он. У каждого частота волны своя. Если встречаются двое, чьи волны максимально близки по частоте, возникает любовь. Если частоты сильно отличаются – не возникает. При этом диапазон настройки достаточно широк, и поэтому любить можно не только того, с кем частота совпадает максимально. В общем… есть простор для манёвра…

Подумав об этом, он внутренне удовлетворённо кивнул. Ничего страшного нет в том, что он сейчас вдруг чувствует что-то. Это просто эхо. Белый шум. Отголосок сигнала… Только и всего.

Он разглядывал её через край стакана: те же чуть резковатые черты, тот же изгиб бровей, тот же огонёк в глазах, который когда-то сводил его с ума. Но теперь ещё… усталость – привычная, рутинная даже, проявившаяся в носогубных складках и напряжённой шее.

– Так что ты здесь делаешь? – наконец спросил он, отставив стакан. – Ты вроде как уехала, насколько я помню. В другой город даже…

– Угу, – просто ответила Ирэна. – Уехала. А теперь приехала.

Она разглядывала ободок соли на своём бокале, не глядя на Дениса.

– Ясно, – сказал Денис. – Но район всё равно не твой…

Она перестала высчитывать количество кристалликов или что она там делала, поставила почти пустой бокал на стол и посмотрела на Дениса, хитро улыбаясь. Как-то очень хитро…

– Теперь мой! – провозгласила она. – Я квартиру тут купила…

Вот те раз… не было печали.

– Далеко? – с надеждой спросил Денис.

Она молча показала на потолок. Он с недоумением посмотрел на неё. Она вздохнула.

– У меня студия на пятнадцатом этаже. Буквально над нами… Буду теперь здесь жить. Когда ремонт закончат… Бойся – бойся, Дэнчи! Я вернулась!

____________________________________________________________________________________

– Я думал… у тебя всё хорошо, – вырвалось у него, и он тут же внутренне выругался. Угораздило ляпнуть же, а. Теперь она знает, что ему интересно…

Ирэна медленно подняла на него глаза. В них плескался какой-то странный коктейль – насмешка, жалость и что-то ещё, чего он не мог определить.

– У меня всё хорошо, – сказала она, растягивая слова. – Но я поняла, о чём ты. Смотрю, твои «пределы» вполне позволяют тебе говорить об этом…

– Мои пределы позволяют мне нести чушь, – парировал он. – Реагировать или нет – уже твои пределы.

Она рассмеялась. Звонко, искренне. Совсем как раньше. Дениса вдруг на мгновение даже дежавю шнуло, и сильно.

– Боже, как я скучала по этим твоим… формулировкам, Дэнчи. Всё у тебя – пределы, правила, программы. Ты, наверное, робот. Только не из будущего… – Она выпила остатки «Маргариты» большим глотком. – Я одна. Ещё в процессе развода, но уже одна. Да. Корабль любви и семейной жизни оказался слишком тяжёл и неповоротлив. Я устала крутить штурвал и решила, что мне и маленького ботика хватит. Маленького, лёгкого… своего. Достаточно тебе… для статистики?

Он промолчал. «Ну вот, тепьерь их стало уже двойе!» – непонятно к чему вспомнил он знаменитую фразу из фильма. В глазах у него не двоилось, да и вообще… Что ж, теперь у него есть возможность… нет, стоп, у него есть… есть… опасность встретить её в будний день по дороге на работу. Или с работы. Или в супермаркете, который находился в этом же ЖК, только с другой стороны, и куда он ходил за обедами. Это было не критично, но нарушало ещё один его принцип – безопасная дистанция от прошлого.

– А ты? – воспользовалась она его молчанием. – Женат? Встречаешься? Грустишь-печалишься? Собрал наконец себе женщину-робота из старых телефонов?

– Нет, – коротко бросил он.

– Почему? – её вопрос прозвучал как выстрел.

– Не сложилось.

– Не срослось, – добавила она. И взгляд её снова стал пронзительным, изучающим. – Или ты просто теперь никого не подпускаешь достаточно близко, чтобы могло сложиться?

Его вдруг триггернуло. Старая обида от того давнего расставания, смешанная с ясным пониманием, что она права в самой сути, – всё это поднималось в нём, как отрыжка, готовясь выплеснуться наружу не только в виде газа.

– Ирэна, хватит, – твёрдо сказал он. – Зачем? Мы не виделись… сколько? Семь лет? Восемь? Ты выскакиваешь из прошлого, как чёртик из коробочки, и начинаешь ковырять меня своими когтями. Снова. Зачем?

Она перестала улыбаться. Будто кто-то щёлкнул тумблер. Всё её весёлое, провокационное выражение лица моментально сменилось серьёзным и даже злым…

– Потому что я устала, Дэнчи, – почти прошипела она. – Устала от всего. От своей жизни, которая пошла не туда. От людей, которые видят в других людях только возможность для пополнения счёта или не видят вообще. От навязанных целей, которые оказались ложью. И сегодня, когда я зашла сюда, уже на выходе я зачем-то обернулась и увидела тебя… Не сразу узнала, а когда до меня дошло… И я подумала… Подумала, что хочу поговорить с кем-то, кто помнит меня другой. Кто помнит… Нас других. Пусть даже это было недолго и глупо. Но я не могу… Сразу перестать быть той, кем я была эти годы…

Денису хотелось, чтобы она говорила искренне. Без привычного ей, ставшего уже образом жизни манипулятивного блеска. Может быть, так и было… Сейчас…

– Мы были молоды и глупы, – сказал он банальность только для того, чтобы заполнить эту нелепую паузу.

– Мы были живы, – поправила она. – А теперь мы просто… существуем. Я – точно. Ты, судя по всему, тоже. По программе. Вот видишь… Вроде и сказано верно, но всё равно мерзко – пафосно…

Официантка снова материализовалась рядом, вопросительно глядя на них. У Дениса возникло острое желание расплатиться… схватить одежду и бежать… На тёмную улицу, под мокрый январский снег… подальше отсюда. Вернуться в свою безопасную раковину запрограммированных дней. Подальше от прошлого, от Ирэны… Хотя сейчас это уже казалось единым целым. Просто свалить и забыть…

– Две «Кровавых Мэри», для меня и для дамы. Поменьше «крови», побольше «Мэри», пожалуйста! – сказал он.

Ну бардак будет…

____________________________________________________________________________________

Пятница. Поздний вечер

____________________________________________________________________________________

Он проводил её домой. Она отказывалась, но он настоял… Проводил… Вышли из бара в морозную ночь… и через несколько метров вышли из неё в тёплый подъезд с рядами почтовых ящиков, встроенных в стену, похожих на банковские ячейки, и пустой стойкой консьержа.

Поднялись на лифте, обитом изнутри фанерой.

Лифтовый холл без окон. Только двери. Справа. Слева. Он зачем-то повернул налево и только услышав её смешок за спиной понял, что это был поворот не туда.

Длинный глухой коридор.

Двери. Двери. Двери. Пока ещё все однотипные, даже без номеров. Её квартира третья слева.

– Вот… – сказала она.

Что должно было означать это «вот» было не вполне ясно. Она прислонилась к двери спиной. Руки в карманах пальто.

– Хорошо посидели… – сказал он.

– Да…

– Надо ещё попробовать… ты теперь здесь…

– Да… – согласилась она.

Он начал движение, или подумал об этом…

– Не надо, – мягко сказала она. – Я не отталкиваю тебя, просто… не хочу спешить… я всё равно… теперь здесь.

– Хорошо… Я просто… навеяло.

– Понимаю, – улыбнулась она. – Иди. Уже поздно. Я напишу тебе завтра. Только сам не пиши, а то я тебя знаю, подскочишь как всегда ни свет ни заря…

– Как пожелаете, миледи! – фраза из прошлого вылезла сама собой. Он повернулся и пошёл по коридору к выходу. Нажал кнопку, толкнул дверь. Ирэна так же стояла у своей двери. Опять улыбнулась. Махнула ему рукой… Он кивнул.

Спустился вниз. Вышел из стеклянных дверей подъезда. На улице было пусто, темно и холодно. Он накинул капюшон и побрёл в сторону дома…

____________________________________________________________________________________

Суббота. Утро

____________________________________________________________________________________

Он проснулся рано. Сон алкоголика крепок, но краток, как известно. Голова не болела, но общее состояние было вялым и дрожащим. Намешали, конечно, вчера знатно.

Сообщение пришло в 11:23.

«Дэнчи. Спасибо, что выдержал меня вчера. Мне правда было важно тебя увидеть. Если не передумал ненавидеть меня – заезжай на чай. Вечером».

Он положил телефон экраном вниз. «Передумал ненавидеть». Она опять сама в своём стиле – закинула замануху. «Ненавидеть». Он не ненавидел. Он боялся. Боялся этой силы, с которой прошлое обрушилось на него, сметая годами выстроенные заграждения.

Он приехал к семи. В коридоре сильно пахло свежей краской. Она открыла, волосы собраны в хвост, макияжа нет, тёмно-синяя толстовка оверсайз. Выглядела… как раньше.

– Заходи. У меня ещё процесс в процессе, так что не обращай внимания.

Студия была светлой, почти пустой. Отделка, по всей видимости, была закончена, напротив панорамного окна диванчик-трансформер, несколько коробок, минимум посуды. Они сидели, смотрели на город, пили чай из кружек, купленных в супермаркете, том, который внизу, и говорили ни о чём. О том, как криво построен этот ЖК, о том, что хотя бы метро совсем рядом, о его работе, о погоде.

Они проверяли, могут ли они просто находиться в одном пространстве.

____________________________________________________________________________________

Понедельник. День

____________________________________________________________________________________

Она позвонила в полдень.

– У тебя во сколько обед?

– С двенадцати до двух, но не больше часа. А что?

– Я решила немного оживить интерьер, присмотрела цветочек в магазине…

– Тааак…

– Если тебе не сложно… Поможешь его донести? Я к часу пойду за ним… это цветочный, который около супермаркета…

– А, да без проблем.

В час он был в магазине.

– Фигасе, цветочек! – воскликнул он.

Рядом с кассой стоял замотанный в плёнку фикус почти с него ростом.

– Ну а чего мелочиться, – ухмыльнулась она, пряча карточку. – Жизнь укорачивается, цветок растёт. Буду стараться быть как он!

В лифте они смотрели на цифры, растущие на табло.

– Спасибо, – сказала она у двери. – Это… мило.

____________________________________________________________________________________

Среда. Вечер

____________________________________________________________________________________

Она разговаривали по телефону.

– Дэнчи, давай договоримся. Создадим список правил, чтобы не наступить на те же грабли. Я уже придумала одно.

– Какое? – насторожился он.

– Не говорить о бывших. Вообще. Никогда. Согласен?

Это было разумно. Хотя и могло иметь эффект розового слона.

– Согласен. Но у меня есть дополнение.

– Говори…

– Не вспоминать Тот Мой Приезд.

Он имел в виду свою отчаянную, пьяную и унизительную попытку вернуть её тогда, восемь лет назад.

На том конце линии затишье. Потом она засмеялась.

– Договорились, – ответила она. – Хотя было забавно. Страшно. Но забавно.

____________________________________________________________________________________

Четверг. Вечер

____________________________________________________________________________________

Он принёс ноутбук. Вся её техника, вещи и прочее ждали своего часа на складе. Они смотрели старый фильм, комедию. Тот же, который смотрели когда он первый раз пригласил её к себе.

Сидели на диванчике, каждый со своей стороны.

В какой-то момент её рука легла рядом с его. Совсем рядом. Он даже мог чувствовать тепло её руки, которое с каждой минутой, казалось неуклонно росло.

____________________________________________________________________________________

Пятница. Вечер

____________________________________________________________________________________

Он предложил сходить в кафе. Расширить, так сказать, зону присутствия.

Людей было много. Много шума. Много света. Ему не нравилось. Она ела мороженое с шоколадной крошкой из большого стакана.

– Видишь? – сказал Денис, отодвигая пустую чашку. – Вот поэтому я и не посещаю такие заведения.

Она улыбнулась.

– Удивительно, что ты хоть какие-то посещаешь!

– Что ты имеешь в виду? – разговор этот ему тоже не нравился.

– Сколько раз я пыталась тебя куда-то вытащить, помнишь?

– Кто прошлое помянет… Я не очень люблю людей, ты же знаешь…

– Так я и не к людям тебя вытаскивала. А к себе…

– Может, тебе надо было не «вытаскивать», а просто быть рядом?

– А может тебе нужно было не пытаться натянуть на меня свой образ жизни, а разделять мой? Это ведь тоже повлияло… на моё решение тогда… и сильно…

В шуме кафе наступила оглушительная тишина.

– Тогда. Опять тогда. Сколько ещё будет всплывать это «тогда»?

– Без «тогда» не было бы сейчас. Я не хочу разбора полётов. Я хочу избежать повтора. Удалить сразу все те ошибочные установки о которых мы оба знаем. Вытравить их…

– Знаешь, я вот думаю обо всём этом… Куда мы идём? Куда мы придём? Я не хочу через месяц понять, что мы просто два одиноких человека, которые просто не знают, куда деваться. Я знаю, что чувствую я, но я ничего не знаю о твоих чувствах…

Они снова поднялись на её этаж. Но в этот раз совершенно трезвые.

Она так же стояла прислонившись спиной к двери.

Он так же потянулся к ней.

Она не остановила его.

– Теперь ты знаешь о моих чувствах, – тихо сказала она, когда он смог оторваться от неё. – Мне… я пока не могу говорить об этом прямо.

– Хорошо, – сказал он, хотя хотел сказать гораздо больше.

– Да, вот ещё что… – она взяла его за отворот пальто. – Я всё не знала, как тебе сказать… формально я всё ещё замужем… и мне… я не хочу стать какой – то шлёндрой… в своих глазах… потому, что потом стану ей в твоих… поэтому…

– Я понял, – тихо сказал он. – Всё хорошо.

____________________________________________________________________________________

Суббота

____________________________________________________________________________________

10:15

Сообщение.

«Дэнчи. Приходи сегодня к трём. Это важно. Больше я не могу и не хочу находиться в подвешенном состоянии. Нужно определиться. Раз и навсегда. Только не звони. Это всё испортит».

Он прочитал сообщение. Ещё. И ещё. Руки тряслись, дыхание сбивалось. «Определиться. Раз и навсегда».

Звучало как приговор или как начало. Он едва дождался двух часов, секунды превращались в минуты, минуты в часы, часы в года. Купил по дороге вино – так или иначе пригодится. Рассчёт был, конечно же, на «так». Вариант «иначе» он рассматривал только в качестве словесного оборота.

14:55

Он стоял у знакомой двери. Звонка у неё, как и почти у всех здесь не было. Он достал телефон. Набрал номер. Вызов пошёл…

Ответа не было. Ещё раз. Тот же результат. Что – то шевельнулось внутри. Тёмное. Холодное…

Он зял себя в руки, постучал. Внутри тишина. Постучал ещё громче. Дольше. Нет реакции. Ещё раз нажал вызов…

Прислушался – ни шороха, ни мелодии звонка.

Паника, холодная и тошнотворная, начала подползать откуда то с затылка. Ещё раз вызов. Тишина, а потом… автоответчик. Он позвонил ещё раз. И ещё.

15:05

На шум его долбёжки в дверь зз соседней двери, выглянула женщина лет пятидесяти с любопытным и слегка раздражённым лицом.

– И чего ты долбишь? Их нету.

– К… кого их? – переспросил Денис, не понимая.

– Парочка, наверное снимали здесь. Я утром видела, как они выходили, сама только зашла, а они как раз выходят…

Мир начал стремительно терять цвета. Звуки стали приглушёнными.

– Снимали? – тупо повторил он.

– Ну так ить а я о чём? Квартира сдаётся же. Посуточно. Понедельно. Да хоть как… Хозяева ипотеку отбивают небось… Так а случилось что? Вроде прилично выглядели оба… А то иной раз такая шваль…

Дальше он уже не слушал. «Парочка», «Снимали», «Посуточно»… Слова били в мозг. Каждое по отдельности и все вместе. Он покачал головой, что-то пробормотал про ошибку и пошёл к лифту, еле волоча ноги.

16:20

Он сидел на лавочке у подъезда, автоматически нажимая кнопку вызова на телефоне.

"Вызываемый абонент выключен или находится вне зоны действия сети"».

Он писал в мессенджеры. Сообщения не доставлялись. Актуальных аккаунтов в соцсетях, если они были, он не знал, старые были не активны несколько лет.

Нигде. Ничего. Полный вакуум. Человек испарился, оставив после себя лишь воспоминания в реальность которых уже впору было начать сомневаться.

17:50

Он машинально открыл свой почтовый ящик. Среди бесконечной рекламы лежал простой жёлтый конверт из крафтовой бумаги. На нём было выведено его имя. Знакомым, острым почерком.

Он медленно положил его во внутренний карман. Всё было, как в замедленном воспроизведении. Поднялся на свой седьмой этаж. Зашёл в квартиру. Разделся… потом только достал письмо.

«Дорогой Дэнчи.

Если ты читаешь это, значит, ты вернулся домой.

Писать «прости» было бы глупо и фальшиво. Я не прошу прощения. Это был эксперимент. Или, если хочешь, игра. Скука – страшная штука. Я говорила правду тогда, в пятницу. Я действительно устала. Но соврала, когда сказала, что от своей жизни. Нет, она у меня прекрасна, насколько это возможно, но иногда… она тускнеет, теряет краски, вкус, объём. Муж (да, тот самый, с которым мы «в процессе развода») занимается бизнесом, у него не очень много времени для меня, но, как ни странно, это он придумал для меня это развлечение. Да, это не первый раз у меня, и не второй, и точно не последний. Я получаю эмоции… эмоциональный накал. Тот, что бывает только в начале, на грани, когда всё хрупко, всё всерьёз, и каждый мой взгляд и действие – надежда и обещание. Гранью всё и заканчивается. У меня тоже есть свои принципы и свои «пределы».

Однажды я вспомнила тебя. И подумала: а что, если? Что, если зайти снова, но не по-настоящему? Что, если пожить неделю в роли той, кем я могла бы стать? Свободной, начинающей с чистого листа, встретившей старую любовь… Это был невероятный кайф, Дэнчи. Каждый твой взгляд, каждая твоя попытка одновременно забыть плохое прошлое и начать хорошее будущее – это была лучшая драма, которую я когда-либо для себя писала и в которой играла. Спасибо тебе за роль второго плана. Ты был бесподобен. Натурален до слёз.

Никакого развода, конечно, нет и не планируется. Я люблю своего мужа, он лучшее, что случилось в моей жизни за последние… несколько лет. Когда ты будешь читать это письмо, мы будем уже в самолёте. Летим… впрочем, не важно куда. Далеко. Эта авантюра с тобой встряхнула и наши с ним отношения. Я вернулась к нему… обновлённой, свежей, очищенной от груза прошлого, от сомнений и неудобных мыслей.

Забудь. Забудь этот эпизод как странный, дурной сон. Не ищи меня. Ты не найдёшь. И не пытайся выяснять что-либо – это будет унизительно только для тебя. Всё, что было между нами на этой неделе, было моей режиссурой и моей игрой. Для тебя это, возможно, было больно и реально. Для меня – лучший спектакль в жизни.

Не ищи меня. Мы больше не встретимся никогда. Считай, что меня не существует. Я вернулась туда, где должна быть, где хочу быть.

Прощай!

P.S. Я получила твоё ночное сообщение с признанием. Конечно же я сразу его удалила, но я его видела. Желаю тебе встретить ту, которая оценит.»

– Пошла ты нахрен со своим пожеланием, – тихо сказал он.

Он стоял посреди тёмной комнаты и сначала не чувствовал ничего. Пустоту. А потом из глубины поднялось что-то чудовищное – не боль, не обида, а всепоглощающее, леденящее чувство стыда. Стыда за каждое слово, за каждый взгляд, за каждый неуверенный шаг навстречу. За тепло её рук, за вкус её губ, за запах её волос. Он был даже не участником, он был зрителем в своём же унижении, зрителем, который восторженно аплодировал творящемуся на этой сцене театра абсурда. Он был объектом эксперимента.

Он вышел на балкон, выкурил две или три сигареты подряд. Он думал. Хотя вернее будет сказать – выбирал. Понимая, что это выбор без выбора…

Потом он достал из холодильника едва начатую бутылку водки, которая осталась с нового год. Стал пить её, прямо из горла, давясь, едва сдерживая рвотные позывы. Ему удалось. Хоть что – то ему удалось сегодня…

Сел в кресло.

На улице было уже совсем темно.

Он сидел в кресле и тихо выл. Слёзы текли по его щекам. Он не плакал. Он выдавливал из себя всё, что произошло за эти дни. Всё, что было хорошего, всё что он, надеялся будет хорошим.

А потом его вырвало. Прямо на ноги.

Он смотрел на эту мерзкую лужу, воняющую свежей водкой, смотрел до тех пор, пока его не вырубило.

Выбора уже не было.

Он найдёт её.

И она заплатит.

____________________________________________________________________________________

КОНЕЦ

___________________________________________________________________________________

СЛУЧАЙ НА КОРДОНЕ 26

____________________________________________________________________________________

ЧАСТЬ 1

Такого декабря, как этот, на Вовкиной памяти давно не было. А если уж все факторы рассматривать, то и вовсе никогда.

Зима порывалась начаться, как и положено, в середине ноября, однако будто что-то её не пускало, то заливая всё дождём, то устанавливая сухую, слегка морозную погоду.

Марк по этому поводу ворчал, мол, что это за зима такая, зимой надо снега минимум по колено, метели всякие и далее по списку, который у него был обширным. Да вообще, подытоживал он, как без снега в Новый Год?

Вовка отвечал, что лично ему, Вовке, и так хорошо, стало быть, снег без надобности, а с учётом того, что Марк на три новогодних домой сваливает, то снега там пусть и ищет. Дома, то есть, а не на Кордоне.

По поводу надобности снега они спорили часто, словно от результата этого спора зависело, пойдёт он или нет. Но каждый твёрдо стоял на своём, ну а природа на своём, поэтому снега не было, и Вовка считал это чуть ли не своей заслугой.

Кордон их находился всего в трёх с половиной километрах к востоку от города. Севернее располагалось озеро Ханканг, узкое, что называется, «переплюнуть», но длинное, а южнее тянулась железка, по которой никогда не проходили поезда, но рельсы всегда блестели и за дорогой тщательно следили. Однажды Вовка спросил Марка, что это вообще за дорога такая, начто тот ответил ему, что знать не знает, он же не железнодорожник, если есть, значит, надо.

Ещё одним предметом обсуждения было Вовкино холостяцкое положение.

Сам Марк был женат, да ещё и почти с двумя детьми, а вот Вовка, стало быть, не был и даже не спешил, и это при том, что возраста они были почти одного.

Трёх полных лет в разнице не было даже.

Вот и тем утром, за три дня до Нового года и за день до того, как Вовке предстояло одному остаться, Марк прямо за завтраком эту тему и затронул.

Прямо с ходу.

– Вот тебе ещё минус твоего состояния – была бы у тебя жена, хотя бы, поехал бы домой, как я.

Если бы Вовка не знал о способности Марка производить такое коварство во время приёма пищи, то подавился бы себе спокойно кашей и всё. Но он знал, поэтому каша отправилась куда ей надлежало, а он задал вопрос:

– А Кордон?

Марк пожал плечами:

– А что Кордон? Ничего бы за три дня с ним не стало. – А потом торопливо, пока Вовка его не перебил, продолжил: – Но я вообще… к другому веду.

Нехорошо, если тут один останешься. Особенно в это время. Слышал, что про эти места говорят?

– Аааа, вот ты к чему, – разочарованно протянул Вовка. – Эти, как их… бродящие…

– Блуждающие, – поправил Марк. – Слышал, значит.

Вовка снова взялся за ложку. Слышал. Местные болтали всякое, после стакана-другого особенно. Трындели, будто зимой, в метель, у озера появлялись тени, которые звали за собой, и те, кто по недоразумению мозговому за ними шли, обратно уже не возвращались. Сам он и не такое выдать мог. И даже без стакана совсем. Он набрал в ложку начинавшую затвердевать кашу, поднёс ко рту и сказал, пока мысль не свинтила, как

обычно с ними бывает:

– Слышал я эти бредни. Только вот там есть момент один, прямо во всех, ключевой момент – все эти их тени появлялись исключительно в метель, а чтобы метель образовалась, снег нужен… Так что, извиняйте… Да и вообще, я эти три дня никуда выходить не собираюсь, буду есть, пить, спать и сериалы смотреть. Главное – В ТИШИНЕ!

И словно ставя точку в разговоре, Вовка отправил ложку в рот и принялся тщательно жевать. Марк только покачал головой, но больше к этому вопросу не возвращался. Да и ни к чему было. Через день он уехал, а после полудня следующего дня на Кордон и окрестности обрушилась буря.

____________________________________________________________________________________

ЧАСТЬ 2

Метель быстро превратила светлый день в тёмно-серый вечер, ветер дул во всех направлениях сразу, а снежинки, нет, снежищи, носились преимущественно горизонтально и тоже во всех направлениях, в основном, конечно же, в направлении его, Вовки. Когда началась метель, он ещё надеялся, что она, подобно ливню, закончится так же быстро, как и началась, но через полчаса наблюдения он пришёл к выводу, что вероятность этого исчезающе мала.

Он выругался, оделся, взял фонарь и вышел в метель – нужно было проверить постройки и мониторинговую станцию, штуковина дорогая, а они за неё отвечают, не головой конечно, хуже. Своим благосостоянием.

Стихия встретила его как родного, начала завывать на все лады в уши и бросать снег в лицо, целясь в глаза и за шиворот. На ушах у него была шапка и капюшон, на глазах очки, на шее высокий и плотный воротник зимней куртки, но было всё равно неуютно.

Вовка обошёл все строения, проверил всё, что нужно проверить и даже немного больше. Всё было в порядке. Закрыто, задвинуто, привязано, прицеплено и даже двойная по цене одной метель не создала бы им проблем. "Хотя стоп! Кому это им? Мне!" – подумал Вовка. А потом решил, что когда Марк вернётся, то он Вовка ему задаст. Как пить дать задаст!

Он повернулся, намереваясь вернуться в дом и погрузиться в вымышленный мир какого-нибудь сериала, и замер. Метрах в двадцати пяти от него, почти на пределе видимости, маячил серый силуэт. Человеческого вида!

Фигура двигалась медленно, словно наощупь, но самое поганое было в том, что направлялась она прямиком в сторону озера, до которого было рукой подать, а если точнее, сто двадцать шесть метров от северной стороны периметра, то есть там, где стоял сейчас Вовка, стало быть, метров через сто он достигнет берега озера.

И тогда пишите письма мелким почерком! Берег в этом месте был высокий, крутой, скользкий, в хорошую даже погоду, а сейчас…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.