Мила Сангина
Ветер Галатеи

-1-

Каждый раз, перед тем как заснуть, Яра вспоминала день своей свадьбы. Торжество получилось скромным: пришли лишь родные и самые близкие друзья, и все же это был лучший день в жизни Яры. По традиции невесте полагалось стоять потупив взор, но она не могла отвести глаз от своего жениха, пока тот развязывал ленту, вплетенную в ее волосы. В его лице она видела отражение собственного бесконечного счастья. Потом Виктор накинул на ее голову украшенную золотыми нитями вуаль и поцеловал ее в улыбающиеся губы. Так она стала самой счастливой женщиной на свете.

Виктор вернулся в родной город и жизнь Яры, когда той исполнилось девятнадцать. Она тогда только начала работать на почте под присмотром своего отца. Яре нравилось проводить время в почтовом отделении. Она полюбила запах бумаг и чернил, смеющийся колокольчик на дверях и солнечный свет, льющийся в старенькие витражные окна. С любопытством Яра рассматривала цветные штемпели на конвертах и адреса, написанные то неразборчивой вязью, то изящным почерком. Хорошая память позволяла Яре без труда запоминать имена отправителей и получателей посылок, и она никогда не ошибалась в своих отчетах. Город их, пусть и небольшой, служил перевалочным пунктом для многих путешественников, и Яра привыкла к визитерам с самыми разными акцентами. Некоторые непривычные и замысловатые словечки она схватывала на лету и потом сыпала ими в разговоре, чем веселила подруг, родителей и старшего брата.

Жизнь ее могла показаться малопримечательной, однако была спокойной и счастливой. Свое свободное время Яра проводила с подружками, своими ровесницами, которые все чаще начинали заглядываться на местных парней и крутить интрижки. Яра тоже заглядывалась, но без особой охоты. Работа ей нравилась намного больше, чем глупый флирт. Но все изменилось с появлением Виктора.

Виктор был лучшим другом Лената, старшего брата Яры. Эти двое практически не разлучались, и вся улица стонала от их вечных проказ. Но оба мальчика были добрыми, поэтому соседи их все же любили, а родители так и вовсе души не чаяли в своих чадах. Когда Виктору исполнилось одиннадцать, его отослали на обучение в столицу. Ленат отчаянно скучал, а Яра даже не думала о долговязом кудрявом приятеле своего брата. И когда много лет спустя он вдруг появился на пороге их дома – уже не мальчишка, а молодой мужчина – Яра поначалу обомлела от неожиданности. Она первая услышала стук и побежала открыть дверь. Перед ней стоял высокий красивый мужчина с каштановыми, чуть отливающими рыжиной, волосами и добрыми карими глазами. И казалось, что эти глаза излучают солнечный свет. Яра застыла столбом и безмолвно таращилась на, как ей тогда показалось, абсолютного незнакомца. Лишь когда он улыбнулся ей широкой мальчишеской улыбкой, в ее мозгу шевельнулась догадка.

– Не пустишь? – весело глядя на нее, спросил он.

Тут и Ленат явился выяснить, почему сестра замешкалась. Он сразу признал старого друга, оба завопили от радости и бросились друг к другу обниматься. Они подняли такой гвалт, что привлекли внимание родителей Яры, которые тоже обрадовались неожиданному гостю. Когда Виктор был всеми обласкан и привечен, он вновь подошел к Яре. Глаза его все так же смеялись.

– Неужели ты правда не узнала меня? Даже руки не подашь?

Она машинально пожала его протянутую руку, но так и не нашлась со словами. Как будто не ее отец всегда дразнил «трещоткой».

Виктора усадили на почетное место за стол и засыпали вопросами. Он рассказал о своей жизни в столице, о том, как он долго и усердно учился на врача, как получил диплом и даже поработал в большом госпитале. Однако мысль о родном городе не оставляла его, он очень скучал по родителям, которые не так часто приезжали его навестить, поэтому решил вернуться и устроиться в местную больницу. Пока он непринужденно болтал, Яра внимательно его разглядывала и диву давалась. Это Виктор? Тот сорванец, который когда-то кормил ее с ладони немытой смородиной? Не мог он быть таким привлекательным в детстве. Она бы его точно не забыла.

Дружба Виктора с Ленатом явно прошла испытание разлукой. Они снова стали лучшими приятелями, постоянно заглядывали друг к другу в гости и вместе выбирались погулять. Яра, которая прежде с добродушной иронией относилась к ночным вылазкам брата и кружившим вокруг него толпам поклонниц, теперь ощетинивалась всякий раз, как тот упоминал, что они с Виктором ведут «парочку прекрасных дам» в парк или в театр. В такие дни с Виктором она держалась подчеркнуто холодно, но тот будто и не замечал ее настроения, и оставался с ней ласков и добр. Подобное отношение лишь больше смущало Яру, и очень скоро она, по словам подружек, начала «чахнуть». Прежде она не могла усидеть на месте, и ее звонкий голосок веселил всех вокруг, едва она принималась шутить или рассказывать какие-нибудь небылицы.

– А теперь только вздыхаешь! – выговаривали ей подруги. – Хоть бы рассказала, что случилось!

Но Яра молчала и терзалась муками внезапно обрушившейся на нее безответной любви.

Вот только любовь ее вовсе не была безответной.

Как-то раз Виктор заявился в почтовое отделение, как раз в смену Яры. Она стояла за прилавком, склонившись над книгой учета, и вздрогнула, когда Виктор звякнул настольным звонком у нее под носом. От неожиданности Яра оставила большую кляксу на странице, поэтому на Виктора посмотрела с досадой.

– Доброе утро, – с улыбкой сказал он.

– Здравствуй, – буркнула она, откладывая ручку.

– Ты тут одна?

Она кивнула. Ее начальница ушла с приятельницами пить кофе, а остальные сотрудники работали в подсобке.

– Ты что-то хотел?

– Письмо отправить.

– Кому? – вырвалось у нее, и она тут же прикусила язык.

Виктор будто и не заметил ее смущения.

– Профессору, у которого я практику проходил. Попрошу его прислать сюда пару книжек…

– А в нашей книжной лавке таких нет? – с вызовом спросила она и вытащила коробку с конвертами.

Они вместе выбрали красивую марку, и Виктор быстро нацарапал адрес и имя своего профессора на конверте.

– Когда у тебя перерыв? – поинтересовался он.

– Через два часа.

– Хочешь пообедать в чайной у моста?

Она недоверчиво на него посмотрела.

– Не далеко ли от твоей больницы?

– А у меня сегодня выходной.

– Но… – запнулась она. – Целых два часа еще…

– Ничего, я дождусь.

Ей стоило огромных усилий напустить на себя равнодушный вид. В глубине души ей хотелось скакать и визжать от восторга.

– Как пожелаешь, – уронила она и вновь уткнулась в книгу учета.

Во время их обеда Яра больше отмалчивалась, но все равно хорошо провела время. С того дня Виктор стал иногда заглядывать к ней просто поздороваться, часто приносил печенье и бутерброды. Однажды в разгар городских празднований он позвал ее на ярмарку. Яра все еще робела, оставаясь с ним наедине, и пыталась разгадать, чем вызван внезапный интерес. Но в тот день все переменилось. Когда они шли вдоль торговых рядов, Виктор взял ее за руку, и у нее дрогнуло сердце. В один момент все стало просто и ясно. Когда Виктор повернул к ней голову, чтобы что-то спросить, и их взгляды встретились, Яра улыбнулась. И он понимающе улыбнулся в ответ.

И родители Яры, и родители Виктора были в восторге от того, что их дети так увлеклись друг другом. Едва Яре исполнилось восемнадцать, мама Виктора начала намекать на свадьбу. Девушка поначалу отмахивалась от этой идеи; просто оставаться возлюбленной Виктора казалось для нее настоящим счастьем. Однако потом она стала все чаще задумываться о том, как хорошо было бы не прощаться каждый вечер с Виктором у порога ее родительского дома. Как хорошо было бы не расставаться никогда!

Оказалось, что и Виктор думал о том же. Во время очередного свидания, когда они ели из корзинки раннюю клубнику (Яра обожала ягоды, и Виктор носил их ей вместо цветов) он спросил:

– Пойдешь за меня?

Она вскинула голову, глядя на него округлившимися глазами. Губы покалывало от кислого сока, а сердце застучало частым молотом. Виктор улыбнулся и выбрал для нее крупную ягоду.

– Станешь моей женой, и я для тебя клубнику и смородину посреди зимы найду.

Он шутил, но в его взгляде она увидела непривычную робость. И Яра вдруг поняла, что стала бы его женой, даже если бы ей пришлось до конца жизни лакомиться только неспелым крыжовником. Крыжовник был единственной ягодой, к которой Яра оставалась равнодушной.

Справили свадьбу, и месяц спустя молодожены переехали в собственный маленький домик рядом с городской ратушей. Яра не ожидала, что ей так понравится быть хозяйкой. Она с любовью обставляла комнаты, купила яркие занавески и дорогие ковры. Мать и свекровь подарили ей кучу новенькой посуды, и Яра, прежде равнодушная к кухонным хлопотам, начала учиться готовить.

Мать Яры сперва переживала из-за того, что и Виктор, и Яра вступили в брак такими молодыми. Она часто напоминала дочери о важности терпения и о том, что даже любящим людям, которые только начали жить вместе, нужно притереться друг к другу. Но у Яры и Виктора никогда не было проблем в быту. Оба были полны сил, оба любили помогать друг другу. Даже если они не соглашались в чем-то, их шутливые ссоры заканчивались смехом и поцелуями. Яре безумно нравилось то, что всякий раз, когда Виктор возвращался домой, он подхватывал ее на руки, точно она весила не больше пушинки, и кружил в воздухе. Она любила их поздние ужины, любила их долгие разговоры, когда они лежали в постели, и муж прижимал ее к себе.

Даже ранние утра, которые Яра прежде ненавидела, теперь радовали ее. Бывало так, что Виктора вызывали в больницу на заре, и она просыпалась от смутного шума, с сонным ворчанием отрывала голову от подушки. Муж подходил к ней, целовал ее в губы и в волосы и шепотом говорил:

– Спи, еще рано. Я тебя разбужу.

И она чувствовала себя с головы до ног окутанной его любовью.

Казалось, ничто не могло разрушить их счастье. Они так и жили бы, деля радости и горести и никогда не расставаясь.

Если бы не началась война.

-2-

Когда в Варлии случился переворот, Яра мало этим заинтересовалась. Какое ей было дело до плененных принцев чужой страны? Однако шли месяцы, и слухи из-за границы становились все тревожнее. Новое правительство, во главе которого стал генерал Гней, явно не отличалось милосердием. Варлийцев, вздумавших бунтовать против нового режима, безжалостно устраняли. Лидеры других стран косились на тирана, но вмешиваться не торопились. Расплатой за бездействие стала война, которая впервые за последние сто лет охватила весь материк. Расправившись с недовольными в Варлии, генерал Гней взялся за соседей. Сперва он без единого предупреждения и объяснения причин сжег город на самой границе, а уж потом объявил о начале войны с Галатеей. Испуганные дожи отправили к нему гонцов, но переговоры с треском провалились. Варлийцы требовали полной капитуляции на абсолютно немыслимых условиях.

Поначалу Яра не верила половине слухов и новостей, такими безумными они казались. Жители Галатеи давно позабыли о том, что такое войны, и звериная жестокость со стороны варлийцев превратила местных жителей в напуганных котят. Все просто ждали, затаив дыхание – ждали того, что варлийцы отступят, ждали вмешательства Либурны, Балингера, кого угодно, ждали чуда… Однако каждый день приносил новые кошмары. Войска в черных мундирах не отступали с границы, где их с грехом пополам сдерживали галатейские солдаты. Один из князей Либурны выступил с сообщением, в котором буквально умывал руки и отказывался вмешиваться, ссылаясь на неподписанный договор о взаимопомощи. Виктор получал от друзей письма из столицы, в которых все чаще говорили о том, что война только начинается и готовиться нужно к худшему. Когда еще один город сгорел на границе Варлии и Галатеи, Виктор созвал семейный совет. Все собрались на ужин в просторной гостиной в доме отца Виктора. Яра помнила, как они сидели за накрытым столом, и как никто не притрагивался к еде. Молчание резало слух.

– Нужно идти, – наконец сказал Виктор. Все мгновенно поняли, о чем он говорит. – Нельзя дожидаться, пока они прорвутся за границу.

Яра перестала дышать. Она осознавала, что все идет к этому, и все равно слова мужа показались ей приговором. Стискивая зубы, она перевела взгляд на брата – тот медленно кивал, соглашаясь с каждым словом зятя.

– Нужны добровольцы, особенно врачи. Я прошел хирургическую практику у блестящего доктора. Я смогу помочь.

– Если не дать отпор сейчас, потом станет туго, – сказал Ленат. – Но если они прорвутся, и все обернется совсем худо…

Они с Виктором переглянулись, и Яра поняла, что ее муж и брат уже успели все обсудить наедине.

– Вам нужно будет укрыться где-нибудь, лучше даже уйти в лес. Отец, ты знаешь старые тропы…

– Я в тылу отсиживаться не стану, – отрезал отец Яры.

– У тебя больная нога, отец. Ты ничем не поможешь там…

Слова Лената заставили отца побагроветь, и Виктор поспешил вмешаться.

– Пока до страшного не дошло. Но если это случится, вам пятерым нужно будет хорошо спрятаться. Ленат прав, еще не пришло время отправлять воевать стариков.

Теперь и отец Виктора нахмурил брови. Но спорить было не о чем: измученный вечным ревматизмом отец Яры, который постоянно приволакивал ногу, и отец Виктора, хрупкий пожилой мужчина, не сильно помогли бы на фронте.

Тот ужин Яра запомнила как дурной сон. Она тогда еще не знала, что настоящий ужас ждал ее впереди.

Ее муж и брат записались добровольцами и очень быстро получили разрешение выдвигаться на фронт. Дата их отправления была назначена. Яра не пролила ни слезинки в те последние дни. Ей казалось, что она попросту отупела от горя, и делала она все машинально: собирала походный ранец Виктора, тысячу раз в уме перечислила вещи, которые могли бы ему понадобиться, складывала теплую одежду. Вместе с приказом Виктору прислали серебряный жетон с именем и номером, и Яра временами пристально разглядывала эту бляшку. Ей хотелось бросить жетон в реку или в печь, хотелось упасть перед Виктором на колени и умолять его остаться. Но она не могла огорчать его слезами, ведь он держался так достойно. И даже в последнюю ночь она ничем не показала своих чувств. Она лежала в постели, глядя в стену, чувствовала тяжелую руку мужа на талии и даже вздохом не выдала, как болит ее сердце. Ей казалось, что той ночью она и глаз не сможет сомкнуть, но в какой-то момент ее сознание точно заволокло туманом, а когда она вынырнула из забытья, поняла, что мужа рядом нет. Яра встрепенулась раненой птицей, и на ее плечо тут же легла тяжелая рука.

Виктор сидел рядом с кроватью. Он был полностью одет, а за его спиной в открытое окно пробивались первые рассветные лучи. Яра сделала еще одну попытку подняться, но Виктор ласково погладил ее по щеке и тихо сказал:

– Спи, еще рано. Я тебя разбужу.

Больше пятидесяти добровольцев отправлялись в путь вместе с Виктором и Ленатом. Обоз из старых повозок и карет выстроился в самом центре города, где собралась угрюмая толпа. Яра чувствовала, как Виктор стискивает ее руку, которая лежала у него на локте, она физически ощущала ход времени. Скоро, очень скоро муж отпустит ее и уйдет. И даже не разлука пугала ее больше всего, а мысль о том, в какой опасности будут ее муж и брат.

Вдалеке раздался чей-то зычный голос, призывающий выдвигаться в путь. Ленат обнял родителей и подошел к Яре.

– Давай прощаться, сестренка, – негромко сказал он.

Она вцепилась в его плечи и замерла на мгновенье. С самого детства Яра привыкла ощущать себя крошкой под защитой своего верзилы братца. Но теперь, взглянув в его лицо, она впервые осознала, как он еще юн.

И он уходит из дома вот так?..

В ее глазах дрожали слезы, но Яра заставила себя ответить на робкую улыбку брата. Они обнялись, совсем как в детстве. Ленат погладил ее по голове. Когда брат отпустил ее, и Яра повернулась к Виктору, она поняла, что не может дышать. Абсолютно обессиленная, она как в беспамятстве прильнула к мужу. Лишь прикосновения его горячих губ к ее лицу помогали ей не сойти окончательно с ума.

– Я должен тебя защитить, – шепнул он ей.

Потом поднял голову и с плохо скрываемой тоской обратился к своей матери.

– Приглядывай за ней, мама.

Виктор и брат Яры шли к повозке, и Яра, которую с двух сторон поддерживали мать и свекровь, поникла, будто на ее плечи опустилась страшная тяжесть. Ее муж еще не ушел, но она уже цепенела, точно ее сердце покрывалось льдом. И когда обоз скрылся за горизонтом, Яра ощутила мерзкую, сосущую пустоту внутри. Теперь ее вечным спутником стал страх – отвратительный, безрассудный, безжалостный. Умом она понимала, что Виктор и Ленат даже не успели добраться до границы, но ее сердце обливалось кровью от ужаса.

Она много времени проводила на работе и изнывала в ожидании новых газет и телеграмм. От Виктора приходили и письма, подробные и часто шутливые. Яра перечитывала их ночами напролет и словно слышала голос своего мужа.

По вечерам Яра часто отправлялась в родной дом или в дом родителей мужа. И мать, и свекровь окружили ее своей особой заботой, чтобы хоть на мгновенье отвлечься от страха за сыновей. Яра подмечала то, как стойко держались женщины. А вот отцы совсем ушли в себя и постоянно пребывали в унынии. Мать поначалу звала Яру пожить с ней и отцом, но Яра не хотела покидать дом, где была так счастлива с мужем. Полученный отказ сильно опечалил мать, и Яра старалась каждый вечер навещать родителей. Когда она нарушила этот обычай и три дня не показывалась ни в родительском доме, ни в доме свекра, ее мать почуяла неладное и пришла навестить дочь. Она нашла Яру без чувств на кухонном полу.

Впервые Яра оказалась так близко к смерти. Никогда прежде она так долго и тяжело не болела. Лихорадка не отступала, заставляла метаться и путаться в простынях. Жар и боль стали настолько мучительными, что Яра ощущала себя выжимаемым бельем в огрубевших руках прачки. Иногда она приходила в себя, но чаще оставалась в забытьи и вместо склонившихся к ней лиц видела лишь смутные пятна. Страшная мысль наконец выдернула ее из полуобморочного состояния: она может не дождаться Виктора. Она может умереть прежде, чем он вернется домой. Эта мысль заставила ее всхлипнуть, и Яра услышала совсем рядом дрожащий голос матери.

– Помогите ей! Вы ей сможете помочь?

Все вокруг стихло на мгновенье, а потом Яра услышала незнакомый женский голос.

– Да. Я ей помогу.

Так Яра познакомилась с Алиной.

-3-

К тому времени каладриев обсуждали все, даже люди, которые не особо верили в их возвращение. Кто-то считал старую легенду откровенной глупостью, другие не видели смысла беспокоиться из-за горстки людей, пусть и одаренных особыми силами. Об интересе варлийцев к каладриям еще не стало известно, и на людей с золотой кровью пока не велась открытая охота. И Яре было чудно слушать молодую беловолосую незнакомку, которая сидела у ее постели и рассказывала о каладриях. Еще страннее казалась мысль, что Яра теперь одна из них.

Страшная лихорадка отступила мгновенно, точно схлынула мощная волна. По настоянию матери и свекрови Яра еще пару дней провела в кровати, хотя вовсе не ощущала слабости. На щеках проступил здоровый румянец, черные волосы ничуть не поблекли, и в темных глазах не было болезненного блеска. Единственной странностью, которая привлекала внимание, были ее отливающие золотом вены. Алина объяснила, что теперь ее кровь сможет исцелять раненых, но Яра не торопилась это заявление проверять, да и вообще происходящее казалось ей странной фантазией. Тогда она не понимала до конца, как круто повернулась ее жизнь.

Вместе с Алиной Яра поехала в столицу, где в старом огромном доме нашли приют остальные каладрии. Там она многое узнала о своих особых силах, познакомилась с другими девушками, в которых проснулся тайный дар. Яра невольно втянулась в частые долгие разговоры о каладриях и их непростой судьбе, но мысли ее всегда очень быстро возвращались к мужу и брату, от которых она все реже получала вести.

Галатейцы так и сражались в одиночестве против страшного врага и сопротивляться становилось все сложнее. Однажды Алина заговорила о том, что каладрии теперь нужны не в столице, а там, где раненые каждый день умирают без вовремя оказанной помощи. Она предложила отправиться на фронт и помочь солдатам. Решение Алины всем показалось смелым и очень правильным, и на страшный поход согласились почти все каладрии. Никто тогда и не подозревал, к каким последствиям приведет эта роковая ошибка…

Яра в то время мало размышляла о том, что может случиться. Ее захватила лишь одна ослепительная мысль: скоро она найдет Виктора. Найдет брата. Пусть и на короткое время, но они воссоединятся. Те каладрии, которые отважились отправиться на границу, быстро добрались до нужного места, и их принял в своем лагере один из галатейских капитанов. Алина не торопилась раскрывать ему природу магии золотой крови, просто сказала, что она и ее подруги готовы ухаживать за ранеными и помогать в военном госпитале. Капитан одобрил предложение: ему не хватало и солдат, и прочих работников. Следующие десять дней Яра будто провела в страшном сне. Она быстро привыкла к хлопотам и многочасовому стоянию на ногах, но вид человеческого страдания заставил ее почувствовать себя как никогда бессильной. И лишь одна новость помогла ей воспрянуть духом: отряд ее мужа и брата возвращался на границу и вот-вот должен был прибыть в лагерь, где работала Яра.

Получив добрые вести, она взялась за помощь раненым с двойным рвением. Когда она склонялась над кроватью очередного бедолаги, с ее губ слетали самые ласковые слова утешения. По просьбе бедных солдат она писала письма их родным, а минуты отдыха часто коротала за штопкой чужих вещей. И она считала часы до того мгновенья, когда вновь окажется в объятьях Виктора.

Когда ранним утром над лесом к северу от их лагеря поднялся огромный столб черного дыма, сердце Яры дрогнуло от дурного предчувствия. Ей казалось, что до нее долетают страшные крики и стоны умирающих людей, и сложно было сказать, правда ли она слышит чужие вопли, или у нее разыгралось воображение. Лес горел долго, и после того, как пепел остыл, над землей воцарилась странная, почти противоестественная тишина. Тогда капитан и отправил солдат на разведку. Яра и Алина пошли с ними.

И потом, многие дни и месяцы спустя, в своих самых страшных снах Яра часто возвращалась в это место. Выжженный лес, в котором трудно было дышать. Куча обугленных изуродованных деревьев, которые никогда не подарят жизнь новой поросли. И страшные останки людей и лошадей.

Весть об уничтожении отряда появилась в газетах. Капитан не дождался возвращения и другого взвода, который вот-вот должен был подтянуться к ним, и был вынужден отступить с границы. Алине и прочим каладриям не оставалось ничего, кроме как отправиться с ними. Они двигались к столице – унылая и побежденная процессия – когда каладриев в Галатее объявили вне закона.

Алина действовала быстро. В считанные минуты она и ее подопечные оторвались от отряда и скрылись в ближайшем лесу. Оттуда решили уходить в горные деревушки на северо-востоке. Яра даже не думала о том, чтобы разыскать убежище. Ее вообще мало заботила собственная жизнь и нависшая над ней опасность. Перед ее глазами все еще стоял черный дым, а во рту она ощущала привкус пепла.

– Я вернусь домой, – сказала она Алине, когда та пришла к ней за советом. – Если меня схватят, пусть будет так.

– Пойдем вместе.

Алина знала, что те каладрии, которые оставались в столице Галатеи, могут нуждаться в помощи, и хотела найти их. В столице Яра и попрощалась со своей новой подругой. Они условились поддерживать связь, но Яра не надеялась на скорую встречу.

В родной город она вернулась без приключений. Никто не пытался ее остановить, никому она не казалась подозрительной. Что самое странное: даже ее родители и родители мужа едва заметили ее возвращение, а все потому что за два дня до него они получили по почте два казенных пакета, в которых нашли одинаковые письма с соболезнованиями. К письмам прилагались два обуглившихся жетона, на которых все еще можно было различить знакомые имена. Когда Яра взяла почерневшие бляшки в руки, ей сделалось дурно. Впервые ее новые силы вырвались из-под контроля, и по округе прокатился вихрь. Потом Яра снова слегла.

Отцы семейств первыми взяли себя в руки. Они уже знали, что варлийцы побывали в столице, и не надеялись на милосердие врага. После коротких сборов обе семьи ушли, как и советовал когда-то брат Яры, в лесную глушь, чтобы укрыться от варлийских солдат и мародеров. Яра видела, как терзает обоих стариков мысль о том, что они не могут остаться в родном городе и держать оборону. Но они, да и Яра тоже, прекрасно понимали, что война по сути проиграна.

В заброшенной лесной хижине, где они нашли приют, можно было спокойно перезимовать. Матери пытались как-то обустроиться на новом месте, их старая дружба и ежедневные хлопоты в скромном жилище сплотили их как никогда. Они пытались и Яру отвлечь разными поручениями от горьких мыслей, но та оставалась безучастной ко всему. Ей уже с трудом верилось в то, что жизнь, которую она прожила до этих дней, была настоящей. Всякий раз, когда ее взгляд цеплялся за черный шнурок на запястье, который по традиции в их краях носили вдовы, ее начинало отчаянно трясти.

Как-то раз мать Виктора присела рядом с Ярой на скамью и прижала голову невестки к своей груди.

– Погорюй, – прошептала она сквозь слезы. – Погорюй, дочка, и отпусти.

Какая-то мысль смутно шевельнулась в отупевшем мозгу молодой женщины. Мысль, которая неожиданно ее удивила.

Отпустить? Отпустить эту боль? Отпустить свою любовь? Любовь, которая всегда казалась ей несоизмеримо больше собственного сердца? Никогда!

Да и потом… Как отпустить это новое чувство? Поначалу робкое, незнакомое, оно с каждым днем становилось все сильнее. Крошечная искра, из которой так быстро разгорелось ревущее пламя – мощное, свирепое, удушающее… Ненависть. Как от него избавиться? И нужно ли? Нет, конечно. За эту ненависть она теперь и будет держаться… Ее она сделает своей силой.

Варлийцы отняли у нее брата, а вместе с ним и часть ее души. Они отняли у нее мужа, и точно вырвали сердце из ее груди. Она ничего не забудет и не простит. До конца своих дней ей суждено гореть в страшном огне боли и гнева. А значит все варлийцы, до которых она сможет дотянуться, сгорят вместе с ней.

-4-

Город Легата был окружен внушительной крепостной стеной и буйными терновыми зарослями. С трех сторон от города расстилались степи, на севере возвышались горы. Для форта место казалось подходящим, подобраться к нему незаметно было очень непросто. Поэтому победа графа Рошуара, который не так давно выбил солдат генерала Гнея из Легаты, впечатлила всех. Яра слышала о том, что многие местные жители в страхе покинули дома, когда варлийские отряды устроили под стенами крепости кровопролитную битву. Однако с наступлением затишья в город робко потянулись обозы с продовольствием из соседних деревень. Теперь в Легате находился штаб графа Рошуара и его солдат, а вести с ними торговлю, как выяснилось, было очень выгодно.

Конечно, Яра пришла в этот город не медовые пряники продавать. Ее в Легату привело беспокойство об Алине – слишком давно от подруги не приходило вестей, и в тайном убежище каладриев ее вновь не оказалось. Принимая во внимание последние новости, Яра догадывалась, куда могла отправиться их лидер, и ее терзали мрачные предчувствия. С тех самых пор, как им стало известно о том, что кровь каладриев варлийцы используют для экспериментов над людьми, они обе не могли перестать думать о несчастных, что томились в плену и подвергались пыткам. Одна ниточка, за которую Алине удалось ухватиться во время их поисков, вела как раз в лагерь графа Марциала Рошуара. Алина вполне могла отправиться к нему в гости, и Яра решила начать поиски подруги здесь. Вот только оказавшись у городской стены, она не торопилась пробираться внутрь. Первый взгляд на полуразрушенные башни отозвался в ней каким-то тоскливым беспокойством. Город казался ей гигантской мышеловкой, и Яру охватил смутный страх – чувство, от которого, как ей казалось, она уже отвыкла. Ведь она уже сходилась лицом к лицу со своими врагами, она ускользала у них из-под носа, и пусть не искала нарочно смерти, но готова была встретить ее в любой момент.

И все же сейчас все было иначе. Она будто на собственной коже ощутила могильный холод, и ее жизнелюбивая натура взбунтовалась. Впрочем, отступать от задуманного Яра не собиралась.

Перебраться через высокую стену не составило труда. Яра напрягала руки, держа их ладонями вниз, и чувствовала под собой мощный воздушный поток, который рывками поднимал ее все выше. Уже по ту сторону стены выдержка ей изменила, и приземлилась Яра не слишком удачно. Она порвала подол юбки, оцарапала руки и лицо, но это ее не смутило. Для того, что она задумала, жалкий вид и потрепанное платье подходили идеально.

Поначалу ей казалось, что она попала в призрачное царство. С каждым шагом открывающиеся ей улицы становились все более унылыми. Город уже окутали сумерки, но никто не торопился зажечь фонари, да и людей было не видать. Лишь у самой большой крепости Яра стала все чаще замечать солдат. Пришло время разыграть заготовленную роль.

Свернув с широкой мостовой, Яра спряталась в темном переулке, медленно выдохнула и прислушалась к стуку своего сердца. Когда из-за угла раздались веселые голоса, она со всхлипом бросилась прохожим наперерез и завопила:

– Помогите!

Она мгновенно угодила в чьи-то руки и поймала на себе взгляд обеспокоенных глаз.

– Помогите, – повторила она и порывисто оглянулась, точно ожидала, что кто-то набросится на нее из темноты.

Солдаты в варлийской униформе – их было четверо – обменялись недоуменными взглядами.

– На вас напали?

Яра отчаянно закивала, прижимая руки ко рту. Браслеты на ее запястьях зазвенели.

– Я с трудом вырвалась… Они забрали все мои деньги…

– Проверьте, что там, – скомандовал тот из солдат, что держал руки на плечах Яры.

Она дрожала от этого прикосновения, но варлиец явно списал это на перенесенное ею потрясение.

– Прошу, не волнуйтесь так. Ну что?

– Там никого нет, – сообщил солдат, который вернулся из переулка. – Успели сбежать.

– Как же так… – прошептала Яра и горестно покачала головой.

– Где вы живете? – участливо спросили ее. – Мы вас проводим.

– Я совсем недавно пришла в город, – жалобно сказала она. – Я ищу работу и не успела освоиться. А теперь я без денег…

Она вновь вздохнула, заламывая руки. Ей даже удалось выдавить пару слез.

– А у вас есть документы? – чуть менее дружелюбным тоном поинтересовался солдат. – Что-нибудь, что подтвердило бы вашу личность?

– Документы? – притворно растерялась Яра. – Нет, я…

– В таком случае мы должны доставить вас в штаб.

Разыгрывать возмущение было даже проще, чем изображать страх.

– Но ведь я не сделала ничего дурного!

– Простите. Таковы правила. Для всех.

Какие вежливые кровопийцы. Интересно, извинялись ли они, когда ступили на земли Галатеи, чтобы сжигать ее города?

В следующие часы Яре казалось, что она мячик, который варлийские солдаты передают один другому. Сперва любезные провожатые привели ее в штаб и поручили часовому. Часовой сообщил о Яре капитану, и какое-то время она провела в кабинете незнакомца, который решил не представляться, да и допрашивать ее не торопился. Капитан не отрывался от бумаг на его столе, все хмурился и бормотал себе что-то под нос. Яра успела заскучать и обругать про себя нерасторопных варлийских бюрократов.

Уже ближе к ночи капитану принесли чай, и он милостиво угостил свою пленницу. Яра осушила вторую чашку, когда в кабинет явился один из лейтенантов и вызвал капитана к графу Рошуару.

– Пойдемте со мной, – сказал капитан Яре.

Та не ожидала такого поворота событий, но машинально поднялась и проследовала за ним по темным коридорам.

У двери в кабинет графа их встретил одинокий стражник, который щелкнул каблуками и пропустил их внутрь. Яра тревожно огляделась, когда попала в темную комнату. Здесь горела лишь одна свеча, и толку от нее было мало.

Капитан оставил Яру у двери, а сам направился к окну, у которого стоял высокий человек в военной форме. Они вполголоса обменялись короткими репликами. Потом граф повернулся, заметил притаившуюся в тени гостью и что-то спросил о ней. У Яры не получалось толком расслышать, о чем они говорили, но она поняла, что по какой-то причине заинтересовала графа. Когда капитан прошел мимо нее к выходу, он жестом приказал ей остаться. Выходит, граф Рошуар решил поговорить с ней наедине. Яра едва удерживалась от смеха.

Ей определенно везло.

Когда Яра решила пробраться в варлийский лагерь, она готовилась к трудностям, подозрениям, возможному провалу. Но чтобы ей выпал шанс сразу предстать перед военачальником вражеской армии? Такого она не ожидала. Однако судьба ей ухмыльнулась, и теперь Яра стоит в окутанной полумраком комнате и смотрит на то, как человек, которого называют и единственным истинным патриотом, и паскудным ренегатом, наполняет бокал вином.

Так вот каков граф Марциал Рошуар – человек, который сначала предал своего принца и помог совершить переворот, а потом восстал против бунтовщиков, своих прежних товарищей.

– Как тебя зовут?

В его голосе прозвучал ненавистный акцент. Когда Яра открыла рот, она безупречно скопировала это произношение.

– Меня зовут Индира.

Он повернул голову, и теперь она смогла разглядеть его аристократический профиль и мужественный подбородок.

– Ты не слишком похожа на Индиру. Попробуй еще раз, галатейка.

Яра отметила его спокойный, незаинтересованный тон. Он хотел вывести ее на чистую воду, однако не пытался запугать. Казалось, в нем говорит любопытство сытого кота. Или он разглядел что-то за ее собственной маской безразличия? Понял, что страха в ней не осталось, только жажда мести. Только лютая, разрывающая сердце ненависть к варлийцам. И раз она уже неоднократно готова была умереть во имя этой мести, почему бы и впрямь не представиться? Пусть запомнят ее имя.

– Яра. Меня зовут Яра.

Рошуар удерживал бокал у лица, точно пытался уловить тонкий аромат, однако Яра заметила, как вдруг застыли его веки. Он будто услышал что-то совершенно невероятное.

– Яра из Галатеи, – негромко сказал он и усмехнулся. – Как занятно…

И что же его так развеселило? Ее не такое уж редкое имя?

– Подойдите сюда.

Она неторопливо приблизилась, позволяя ему хорошо себя рассмотреть. Последние месяцы Яра скрывалась под личиной уличной певицы и выглядела соответствующе. Ее длинные черные волосы украшали ленты, на запястьях звенели дешевые браслеты, а руки покрывали узоры из краски, которая не смывалась много месяцев. Рошуар оглядел ее с ног до головы, но это был не тот оценивающий мужской взгляд, к которому она привыкла. Он будто прикидывал, могла ли она спрятать кинжал под пышной юбкой или шпильку с ядом в длинных волосах.

Сам Рошуар, по мнению Яры, выглядел типичным варлийцем. Может быть, она попросту не хотела видеть ничего, кроме его черной военной формы? С застывшей улыбкой она посмотрела в лицо графа – лицо потомственного дворянина с четкими благородными чертами. Русые волосы лежали так изящно, словно над ними целый час колдовал цирюльник. В зеленых глазах читался живой ум, а еще в них сквозила настороженность.

– Здесь не место девицам из Галатеи, – наконец изрек граф.

Яра коротко хохотнула.

– Куда же нам, бедным, теперь податься!

– Этот вопрос адресуйте собственному правительству.

Вот бы влепить ему затрещину. Но слишком рано раздавать пощечины генералам и аристократам.

– Мне просто нужно укрыться где-то, – негромко сказала она и развела руками. – Переждать. Я отстала от своих спутников и одна в дороге пропаду. Будьте милосердны.

– Вы думаете, что в этой крепости вам нечего бояться? Здесь бродят призраки.

Он вдруг странно усмехнулся, будто позабавленный собственной шуткой, и потер ладонью лоб.

– Хотя… Оставайтесь. Может, это и правда, тогда… Впрочем, какая теперь важность. Работать хотя бы сможете?

– О какой работе речь?

– Готовить, стирать. Помогать солдатам в быту.

Стирать белье варлийцев? Отвращение поднялось в Яре жаркой волной, и, кажется, проступило в выражении ее лица. Рошуар вновь улыбнулся.

– Согласны на такое унижение? У нас в Варлии труд всегда был в почете. А еще говорят, что тех, кто смог смирить гордыню, ждет награда от небес.

– Награда? – сквозь зубы сказала она. – Например? Может быть, Варлия сгорит дотла?

Он тотчас насупился, но вовсе не полыхнул праведным гневом, как она ожидала.

– Варлия давно в огне, – мрачно сказал Рошуар. – Она сгорит и без ваших проклятий.

Яре очень хотелось закатить глаза, но в глубине души она почувствовала, что граф говорит искренне. Странный человек. Почему он восстал против собственной страны, когда она была так близка к победе?

– Ну что? – спросил граф. – Останетесь? Яра из Галатеи.

Она кивнула.

– Останусь. Спасибо за приют.

– Приют, – повторил он и покачал головой. – Тогда добро пожаловать в склеп.

-5-

Стоило признать, что крепость Легаты граф Рошуар охарактеризовал весьма точно. В первый же день пребывания там Яра осознала, в какое необычное место ее забросила судьба. Больше всего на ее нервы давила тишина – по-настоящему скорбное молчание. Даже на поминках бывает веселее. Казалось бы, в штабе, где постоянно проводятся совещания, куда так часто гонцы являются с докладом, должно быть больше возни. Однако солдаты приходили и уходили точно тени, а за запертыми дверьми кабинетов разговоры всегда велись вполголоса. Даже кухня казалась мертвым царством. Яра позже поняла, что готовили в крепости мало, а ее обитатели предпочитали обедать и ужинать в тавернах в центре города.

Помимо кухарок, отвечавших за приготовление пищи, в замке жили служанки, которые убирали комнаты, а также прачки и денщики. Все они приняли новенькую без особого интереса и галатейку в ней не распознали. Возможно, они привыкли жить в своем тесном кругу и не жаловали новичков. Яра даже не сразу поняла, кому должна отчитываться о проделанной работе, и, вздумай она сбежать из Легаты, никто бы и не хватился ее. Такое отношение вызывало в ней недоумение. Когда она попала в крепость, ее тотчас потащили не к кому-нибудь, а к самому графу, а теперь на нее вовсе не обращали внимания. Параноидальная подозрительность варлийцев уживалась с удивительной халатностью.

Два дня Яра выполняла самую простую работу – от чистки овощей до уборки в пыльных коридорах. На третий день с ней приключилось что-то странное. Одна из служанок отвела ее в комнатушку в западном крыле, где Яра прежде не бывала, и указала на большую корзину у изголовья кровати.

– Здесь чистая одежда, которую нужно заштопать. Сделай, пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, служанка шмыгнула за дверь, а Яра посмотрела на корзину. Очередная странность! Почему выстиранная одежда здесь? Какой смысл был тащить ее сюда, так далеко от прачечной? Что за несуразные порядки в этом месте!

– И это люди, которые фактически выиграли войну, – пробормотала Яра.

Поразмыслив, она все же взялась за шитье, но работала крупными стежками и больше для того, чтобы успокоить нервы. Мысли ее преследовали самые мрачные. Алину она так и не нашла. Короткие вылазки в город тоже не увенчались успехом. Говор варлийцев с их раскатистыми согласными нагонял на нее тоску. Она не узнала ничего полезного, лишь то, что граф Рошуар не собирался задерживаться в Легате. Он готовился укреплять свои позиции, а значит ему предстоял новый поход против генерала Гнея. Хорошо бы варлийцы перебили друг друга в грядущей битве. Никто на континенте не стал бы их оплакивать.

Вечерело, и в каморке становилось холодно. Здесь не было камина, и в каменных стенах Яра быстро замерзла. Она закуталась в тяжелое покрывало, которая нашла на кровати, и оперлась спиной на стену, не выпуская шитье из рук. В таком положении Яра и заснула над своей работой. Усталость и беспокойство, которые преследовали ее в последние дни, вновь дали о себе знать.

Ее разбудил бой башенных часов. Чтобы немного взбодриться, Яра зашла в смежную со спальней совсем крохотную умывальную комнату и ополоснула лицо. Пора было ужинать. Однако когда Яра собиралась уже выйти в коридор, она обнаружила, что дверь заперта. Она пару раз с усилием толкнула ее, но открыть так и не получилось.

Яра неторопливо вернулась к кровати и села. Что за нелепость? Кому вдруг понадобилось закрыть ее в комнате? Возможно, другие слуги о ней попросту забыли, но… В любом случае странно запирать покои, в которых никто не живет, да и ценностей никаких не хранится.

Ее вдруг пробрал озноб. А что, если ее раскрыли? Поняли, что она шпионка? Что, если и Алина в беде? Но в таком случае ее должны были бы допросить. Проклятые варлийцы!

Яра сбросила с кровати корзину с заштопанной одеждой, улеглась и закуталась в покрывало. Свеча на тумбочке рядом горела тускло, но Яра ленилась поправить фитиль. Ею овладело странное равнодушие. Даже если варлийцы ее раскрыли, ей еще есть чем удивить их, пусть только явятся сюда.

Ее взгляд упал на запястье, где среди браслетов прятался черный шнурок. Яра смотрела на символ своего траура и вновь с ожесточением думала о том, что ее мужу и брату даже не устроили надлежащей церемонии прощания. Пепелище стало их общей могилой. Ненависть придала ей сил и уверенности в себе.

Яра снова уснула, на сей раз крепко, однако все же услышала, как среди ночи скрипнула дверь. На ее лицо упал свет фонаря, но Яре не хватило сил разлепить тяжелые веки. Свет тревожил, и сквозь сон ей казалось, что кто-то рассматривает ее, но это ощущение длилось всего пару минут. Потом дверь со скрипом закрыли, и воцарилась тишина.

– Прости, пожалуйста. Я должна была вернуться за тобой после заката, но совсем забыла об этом.

Яра внимательно разглядывала служанку, которая прошлой ночью велела ей заняться штопкой. Она явилась утром, выпустила «пленницу» и тут же принялась объясняться.

– А кто меня запер? – холодно спросила Яра.

Служанка округлила глаза.

– Запер? О чем ты? Никто не стал бы тебя запирать. Впрочем, эта дверь… Ее иногда заклинивает. Возможно, дело в этом.

Ответила она складно, не споткнулась ни на едином слове. Яра же ни единому слову не поверила, но и допытываться не стала.

– Не беда, – с улыбкой сказала она. – Одежду я починила, да и выспалась отлично.

– Вот и хорошо! – обрадовалась служанка. – Пойдем на завтрак.

Яра кивнула. Она лишь укрепилась в своих подозрениях, что в крепости творится неладное. И беспокойство об Алине стало лишь сильнее. Неужели ее держат в плену? Если так, то где: в башне, в подземельях? Нужно при первой возможности хорошо осмотреть все в замке.

Пока Яра по поручению одной из кухарок чистила овощи, она прислушивалась к негромким разговорам других слуг. Они обсуждали затмение, которое надвигалось на здешние края. Раз в году на дюжину дней солнце пряталось за тенью одной из лун, кружащих вокруг него долгим хороводом. В Галатее такое затмение не вызывало проблем, оно больше напоминало сумерки, но Яра все же не любила это время. Однако рассеянный серый свет куда лучше, чем кромешная тьма, которая надвигалась на здешние края. Легата казалась достаточно мрачным городом и без затянувшейся на двенадцать дней ночи.

Разговоров с Ярой слуги все еще избегали. Она подмечала то, что в ее присутствии работники часто переходили на диалекты, что были в ходу в варлийских деревнях. Вот только зря старались: благодаря отличным слуху и памяти, Яра быстро распознавала значение новых слов. К сожалению, перешептывания варлийцев вовсе не были интересными.

Яра решила побродить ночью по западному крылу. Туда редко отправляли с поручениями, и казалось, что комнаты там пустовали, но стоило убедиться наверняка. Весь день она провела в ожидании чего-то неприятного, и к вечеру гнетущее ощущение лишь усилилось. В первый день ее пребывания в крепости ей выделили отдельную каморку, в которой не было даже крохотного окошка, и сегодня каменные стены давили на нее сильнее, чем прежде. Яра мучилась от беспокойства, извертелась на узкой кровати, а когда задремала, услышала в коридоре встревоженные голоса. Была ли тому виной странная акустика, или воображение что-то дорисовало ей в ее полусонном состоянии, но эти звуки показались ей жуткими, почти потусторонними.

Кое-как Яра стряхнула оцепенение и на цыпочках приблизилась к двери. Ей удалось различить удаляющиеся голоса и обрывки фраз.

– Да, но куда?

– Разве его вообще можно ранить?

– Только этого не хватало…

Говорившие явно были раздосадованы и встревожены. Яра машинально подхватила с кровати черный плащ и завернулась в него с головой. Когда последние звуки стихли, она вышла в коридор и внимательно огляделась. Полумрак, который не удавалось разогнать пламени единственного факела, позволил ей слиться с густой тенью. Поначалу Яра старалась бесшумно ступать по каменному полу, но быстро поняла, что прятаться не было нужды. Возле лестницы столпились работники замка, они тихо переговаривались и будто чего-то ждали. Яра приблизилась и негромко спросила у одной из кухарок:

– Что стряслось?

Старая женщина с угрюмым видом покачала головой.

– Лекаря не могут найти. Там раненый…

– Незачем тут толпиться, – раздался чей-то громкий голос. Яра не разглядела говорящего за спинами остальных слуг. – Расходитесь, ваша помощь не нужна.

По лестнице торопливо поднимался врач, сжимающий в руке пузатый коричневый саквояж, очень похожий на тот, что давным-давно привез из столицы Виктор. Слуги расступились, позволяя доктору пройти, и в полумраке комнаты, куда заглядывали любопытные, Яра увидела внушительную темную фигуру. Раненый сидел на кровати, спиной к ней, и даже со своего места Яра смогла разглядеть на его плече глубокую рану от сабли.

– Ступайте спать, кому сказано!

Повинуясь очередному окрику, слуги начали разбредаться по комнатам. Яра, поразмыслив, решила оставить исследование западного крыла на другой раз и тоже побрела в свою каморку.

-6-

В беспокойных небесах подрагивали тени от стремительно скользящих облаков. Первая ночь долгого затмения выдалась ветреной, точно саму природу растревожил непроглядный мрак. Граф Марциал Рошуар стоял у своей палатки и следил за тем, как его люди разжигают костры. В лагере бурлила жизнь, и Марциал чувствовал, как встряхнулись гвардейцы после затянувшейся передышки. Еще немного – и он вновь поведет своих солдат в бой. Если в этот раз удар для Гнея и его приспешников окажется достаточно болезненным, им придется отступить в Варлию. А там, кто знает… Может, придет час долгожданной расплаты.

Когда-то он сокрушался при одной мысли о том, что ему придется вредить своим соотечественникам. Окрасить клинок сабли кровью тех, кого он когда-то клялся защищать, казалось кощунством. Однако эти мысли остались далеко в прошлом. Граф прошел суровую закалку, и ненависть и чувство вины он превратил в решимость. Войско Гнея и наемники, вставшие под их знамена, наконец начали воспринимать его всерьез… А Марциал, сам того не желая, превратился в символ открытого бунта.

Союзник, которого Марциал дожидался весь вечер, задерживался. Когда из темноты наконец выскользнула фигура в походном плаще, граф нетерпеливо поморщился и шагнул навстречу гостю. Однако в лагерь пожаловал вовсе не тот, кого он ждал.

– Стрикс! – удивленно воскликнул Марциал. – А мне сказали, что ты ранен.

– Все зажило, – глухим голосом отозвался воин. – На мне ведь все заживает быстро.

Марциал на эту браваду не купился. Стрикс выглядел не слишком хорошо: он был страшно бледен, и лихорадочно блестевшие янтарные глаза производили жуткое впечатление. Марциал отлично помнил, как впервые увидел этого несчастного, измученного жестокими опытами солдата. Пленнику на протяжении многих дней вводили в вены кровь каладриев, которая должна была бы исцелять, однако часто становилась ядом. Как Стрикс вытерпел пытки оставалось загадкой, но даже после окончания опытов он несколько дней не переставал кричать от боли, впадал в беспамятство, а порой тихим голосом звал свою семью.

И вот по иронии судьбы…

Додумать свою мысль Марциал не успел. Он услышал рядом новые голоса, среди которых звучал и хорошо знакомый.

– Явился наконец, – пробурчал граф, когда заметил приближающегося соотечественника.

Тот остановился в двух шагах от Марциала и Стрикса и звонко щелкнул каблуками. В полумраке коротко блеснули в улыбке его белые зубы.

– Уж простите! Пришлось поплутать. Меня не покидало странное чувство, что кто-то идет за мной по пятам. Чтобы сбить ищеек со следа, я навестил бордель…

– И решил зазимовать там? – низким голосом сказал Стрикс.

Гость обратился к нему, раскрыв объятья.

– Дружище! Ты уже не бледная немочь!

Стрикс что-то тихо рыкнул, а Марциал поднял руку, призывая к спокойствию.

– Довольно шуток. Лучше скажи мне, как Таннита? Ты видел ее?

– Увы. Она давно не появлялась в свете.

– А моя мать? – еще тише спросил Марциал.

– Обе живут затворницами. Впрочем, есть шанс, что это скоро изменится. Я тут слышал…

Их разговор оборвал громкий шум, доносившийся из графской палатки. Марциал мгновенно бросился туда, поднял тяжелый полог и скользнул внутрь. Путь ему преградил перевернутый табурет, рядом с которым валялся на полу парадный плащ графа. Подоспевший Стрикс поднял стоявший у входа фонарь и осветил странную картину. Виной переполоха оказался лохматый черный пес, который прибился к лагерю несколько дней назад. Он особенно полюбил графа, и сам Марциал быстро привык к псу, назвал его Гербертом и оставил при себе. Герберт порой проявлял свой дерзкий характер; вот и сейчас он набросился на молодую служанку, которая принесла кувшины с водой и вином. Пес застыл, опустив передние лапы на плечи девушки, уткнулся носом в ее шею и еле слышно рычал. Бедная служанка помертвела от страха: под белым чепцом, полностью скрывавшим ее волосы, юное лицо казалось бескровным. Однако несмотря на растерянность, девушка крепко удерживала кувшины в обеих руках, не позволяя даже капле пролиться на пол.

– Поди ко мне, Герберт, – спокойно приказал Марциал.

Пес тотчас бросился к хозяину и радостно завилял хвостом.

– Это что за дворняга? – с изумлением спросил варлийский гость.

Стрикс же не заинтересовался собакой. Он принялся с хмурым видом поднимать опрокинутую мебель.

– Он тебя не покалечил? – спросил Марциал, мельком глянув на служанку.

Та поспешно покачала головой и поставила наконец кувшины на стол. Марциал махнул рукой.

– Ступай, ничего больше не нужно.

Она что-то натужно промычала и выбежала из шатра.

– Что это с ней? – понизив голос, спросил визитер. – Скудоумная?

– Вряд ли, – отозвался Марциал. – Немая.

– И ты ее взял к себе служить?

– А почему нет?

Поглаживая пса, Марциал искоса посмотрел на Стрикса. Тот закончил наводить порядок и теперь невозмутимо смотрел перед собой.

– Мы никому не отказываем, – заметил граф Рошуар и выпрямился. – Сложно представить, как плохи дела у этих несчастных, раз уж они у нас ищут гостеприимства… Присаживайтесь, господа.

Его гости опустились на табуретки. Разливая вино, Марциал кивнул на пустующий стол.

– Что привез?

Рядом с кувшинами и кубками легли сложенные стопкой бумаги: газетные вырезки, письма и пара карт с выделенными красным цветом маршрутами.

– Мой дорогой граф Рошуар, – торжественно и подобострастно заговорил гость из столицы. – Как у вас обстоят дела с боеприпасами?

Марциал, занятый изучением карты, не ответил, и гость продолжил.

– Потому что по поручению генерала Гнея совсем недавно был сделан большой заказ на поставку холодного оружия. А еще варлийская армия ждет обозы с фульгуритом, чтобы зарядить свои мушгейры.

– Они пойдут этим путем? – спросил Марциал и ткнул пальцем в красную ниточку, которая змеилась вдоль границы Галатеи.

– Если только не изменят маршрут в последний момент. Что возможно. Гней сильно сдал в последнее время и превратился в параноика. К тому же, позиции, которые он удерживает, нельзя назвать выгодными. Путь к центру Галатеи ему преградили либурнийцы. В море караулят корабли Балингера. Но и это не так важно для Гнея. Наш славный генерал по-настоящему жаждет именно твоей крови. Он придет за тобой и попытается выбить из Легаты.

Марциал тихо хмыкнул, когда увидел на одной из испещренных крупными заголовками страниц знакомое название.

– Аталантский полк…

– Верно. Ты ведь когда-то тоже носил их ленточку.

– Они оставили прежнее название?

– Традиции крепки, как дубовые корни. Да, они свергли и уморили наследного принца, но это вовсе не повод менять имя элитного королевского полка.

Марциал уперся лбом в сложенные ладони и призадумался. Его собеседники, хорошо изучившие его привычки, терпеливо ждали. Варлиец потягивал вино, Стрикс застыл, глядя на колышущееся пламя свечи.

– Придется нам разделиться, – наконец сказал Рошуар. – И действовать быстро…

– И с умом, – вставил варлиец. – У нас нет права на ошибку. Если они почувствуют слабость… Ты же помнишь, каков Гней в гневе. Даже странно, что Танниту и твою мать пока не взяли в заложники.

– Ты в этом уверен?

– Уверен. Я издалека слежу за ними. Гней вынудил твою мать публично от тебя отречься, конечно, вряд ли он этим удовлетворится, но… Очередная порка знати не прибавит ему популярности. Казна на глазах скудеет, а громогласными заявлениями сыт не будешь.

– Да… – медленно проговорил Марциал и кивнул другу. – Да, ты прав. Но мне нужно подумать. Отдохни пока, мы позже еще поговорим.

– Как скажешь.

Гость поднялся, похлопал Стрикса по плечу и вышел из шатра.

– Тебе придется чуть позже отправиться на разведку, – сказал Марциал. – Но не уходи далеко от крепости.

Стрикс наклонил голову. Чуть помедлив, граф Рошуар подался вперед и спросил:

– Ты ее видел?

Веки Стрикса дрогнули, как у просыпающегося человека, но его лицо тут же вновь окаменело.

– Да.

– И? Неужели она?..

Повисло короткое молчание. Потом Стрикс болезненно поморщился и негромко сказал:

– Да.

– Невероятно, – проговорил Марциал, не сводя глаз со своего бойца. – И в чем дело? Ты будто уксусу глотнул.

– Это все не имеет значения.

– Но как же…

– Нет. Ей… не место тут.

Такой ответ ошеломил Марциала. В суровом голосе Стрикса звучала безнадежность, угрюмое неприятие. То, что многие люди приняли бы за чудо и подарок судьбы, он считал чуть ли не наказанием. Марциал встал.

– Тогда отошли ее, – холодно сказал он. – Не рви себе сердце.

Герберт будто осознал гнетущую обстановку в палатке. Он заскулил и ткнулся носом в голенище сапога Марциала. Граф снова погладил пса и велел ему успокоиться. На застывшего Стрикса он больше не смотрел.

-7-

Яра прежде не осознавала, какой тоскливой становится жизнь без солнца. Всего пару дней длилось затмение, а на душе сделалось так горько – хоть плачь. Дурные предчувствия точно кружили над головой неотступным роем, и Яре все сложнее становилось отмахиваться от печальной правды: она одна. Одна среди врагов. Пусть она уже побывала в других лагерях варлийцев, в то время с ней была Алина или кто-то из их союзников. И тогда окружающие ее люди не были такими… странными.

Как-то во время обеда, когда Яра вылавливала ложкой кусочки овощей из своей миски, она вдруг поймала взгляд той служанки, которая недавно отправила ее заняться штопкой, после чего заперла в комнате. Имя служанки Яра успела выяснить – молодую варлийку звали Норна. Она казалась дружелюбнее других слуг. Вот и теперь, когда их глаза встретились, Норна ласково улыбнулась и подсела к галатейке.

– Давно такого не было, – вполголоса сказала она. – Кажется, в последний раз семь лет назад случалось такое полное затмение. Разве не жутко?

– Не слишком приятно, это точно, – согласилась Яра, прихлебывая овощной бульон.

– В тех местах, откуда ты родом, солнечно?

Яра глянула на собеседницу с подозрением, однако обращенное к ней лицо молодой женщины казалось бесхитростным и открытым.

– Летом солнечно. Зимой сильные морозы. А вот осень всегда дождливая и туманная.

Норна тихо вздохнула и принялась вытягивать ниточки из рукава своей потрепанной кофты. Движения служанки были нервными и суетливыми.

– Я скучаю по дому… – призналась она. – Постоянно вижу его во сне. Странно думать о том, что я могу туда не вернуться.

– Понимаю. Сейчас никто ни в чем не может быть уверен.

Чуть помедлив, Яра поставила миску на стол и сказала:

– Граф Рошуар отправился в поход?

– Да, уже ушел.

– Но он ведь не забрал всех солдат?

– Нет, конечно, крепость надежно охраняют. Бедняга Стрикс…

Норна вдруг хохотнула в ладонь, но тут же покраснела, точно ее поймали на чем-то неприличном, и покачала головой.

– Бедняга, – повторила она смиренным тоном.

– А кто это? – полюбопытствовала Яра.

– Кто…

Оставив наконец в покое торчащие нитки, Норна плавным движением расправила складки на юбке.

– Ты знаешь о каладриях?

– Разумеется, – не моргнув глазом отозвалась Яра. – Кто же о них не слышал?

– Это верно. И золотая кровь каладриев всем покоя не дает.

Варлийка умолкла, и Яра решила ее не торопить. Если девушка хотела поиграть в загадочную, пусть будет так.

– Кровь каладриев исцеляет. А многие говорят, что и делает сильнее. Вот ее и вводят разным беднягам, чтобы увидеть, как она подействует.

– Вранье это все, – заявила Яра. Она с трудом сдержала дрожь, но голос звучал твердо. – Кто бы стал заниматься таким, если кровь каладриев и убивает порой?

– Так и не по своей воле Стрикс и ему подобные мучились в лабораториях.

Изображая удивление, Яра сделала большие глаза и наклонилась вперед.

– Так этому Стриксу вводили кровь каладриев? – шепотом спросила она.

Норна все еще перебирала пальцами складки на юбке.

– И он выжил, – отозвалась она. – Вот это и странно… Остальные либо умерли, либо еще хуже…

– Что может быть хуже смерти?

Варлийка выпрямилась и холодно произнесла:

– Превратились в животных.

Что-то неприятное проскользнуло в лице этой девицы. Яра тотчас отстранилась, звякнув браслетами на запястьях.

– А ты много знаешь об этом.

– В этой крепости мало-помалу все узнаешь. Да и время сейчас такое… Лет пять назад и о каладриях никто не слышал, а теперь только о них все и галдят. Ничто не остается тайной навечно.

Тут Норна была права. Даже секретные эксперименты варлийцев уже не были тайной, пусть и доказательств этих преступлений было мало. Яра гнала от себя мысли о пытках, которым подвергались пойманные каладрии. Тем, кому вводили золотую кровь таким отвратительным путем, тоже повезло мало. Но этот Стрикс, выходит, выжил… Кто же он? Встречала ли она его в этой крепости раньше? Если так, то она не обратила на него внимания, а значит ничего выдающегося в его внешности не было.

После вечернего колокола Норна вышла в коридор, удерживая в руках поднос с едой. Яра и прежде замечала то, что девушка относит кому-то обед, и это казалось ей странным. Офицеры, если и трапезничали в крепости, то все вместе, в общей столовой. Возможно, варлийка прикармливает ухажера. Предоставленная сама себе, Яра неспешно заканчивала порученные ей дела. Она раздумывала о том, что уж этой ночью ей нужно непременно навестить западное крыло. Однако перед этим ей хотелось заглянуть в спальню Стрикса. Из рассказа Норны Яра узнала о том, что именно его недавно ранили, – событие, которое так поразило обитателей замка. И хотя идея о том, что этот солдат и впрямь стал успешным экспериментом варлийцев, казалась сомнительной, Яру как магнитом тянуло в его комнату, а своей интуиции она привыкла доверять.

После отбоя она тщательно подготовилась к вылазке в своей каморке: спрятала туго заплетенные волосы под черной шапочкой, надела темную рубаху и грубые брюки. Если кто-то увидит ее издали, примет за мужчину. Тяжелые башмаки, подбитые гвоздями, она заменила на туфли с кожаной подошвой, которые позволяли ей ступать бесшумно.

Крепость давно погрузилась в тишину, когда Яра приблизилась к двери своей комнаты. Она уже собиралась выйти, как вдруг ее точно окатило горячей волной. Паника пробрала ее, и больше всего Яре захотелось выбраться наружу, прочь из этого замка, и бежать из странного города в те земли, где еще светит солнце. Она едва совладала с собой.

Нельзя отступать. Ради Алины, ради всех, кто еще борется, она должна выяснить все, что сможет.

Факелы в коридорах горели редко. Яре казалось, что она идет сквозь серую мглу, подгоняемая колючими сквозняками. Она слышала далекие голоса и ветер, терзающий каминные трубы. Порой ей казалось, что у ее уха раздается странное бормотание, и ей не удавалось сдержать дрожь. Неужели у нее так расстроились нервы? И что тому виной? Затмение, неприветливая Легата, или одиночество? Она так давно не чувствовала себя в безопасности.

«Я не боюсь смерти», – думала она. Пальцы ее легко касались ледяных каменных стен. – «И все же не хочу умирать…»

Ей стало грустно от этой мысли. Разве не странно, что ее сердце не остановилось в тот самый миг, когда сердце Виктора перестало биться? Разве не верила она всегда, что у них одна жизнь на двоих?

Вот и лестница, а там покои Стрикса. Внизу, у одного из входов в замок, словно беспокойные мыши, шуршали часовые. Яра осторожно перегнулась через перила и увидела их головы, склонившиеся над игральной доской. В крепости все было спокойно, и стражники проводили время за неспешной партией.

Яре снова повезло, когда она увидела, что дверь в нужную комнату приоткрыта. Сама спальня пустовала. Видимо, Стрикс все же уехал с Рошуаром. Яра прокралась внутрь и прижалась к стене. Комната, которая издали показалась ей каморкой, оказалась неожиданно просторной. В полумраке можно было разглядеть еще две двери, ведущие в умывальную и чулан. Широкая кровать, стол, будто выточенный из цельного куска дерева, тяжелые кресла – вся мебель казалась внушительной и дорогой. Резной шкаф и сундук рядом Яра оставила без внимания и направилась прямиком к столу. Здесь стопкой лежали толстые книги, а рядом с ними бумаги и ворох карт. На одной из них, испещренной пометками и линиями, Яра узнала знакомые очертания – север Галатеи. Пытаться читать письма и документы в тусклом лунном свете казалось задачей бессмысленной, а свечу Яра зажечь не решилась. Вместо этого она потянулась к стальному ларцу, который стоял на столе в дальнем углу. Откинув тяжелую крышку, Яра увидела прикрепленные к ней поблескивающие предметы. Она присмотрелась лучше и нахмурилась. Ножи?.. Нет… Ланцеты! Да, инструменты хирургов, что-то подобное она видела в сундучке Виктора. Яра невольно поежилась и потянула бархатную ткань, которая закрывала содержимое ларца. И тут же отшатнулась. Внутри она обнаружила семь ампул с прозрачной жидкостью и одну с золотой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.