Чемерис Константин
Меня зовут П.

Глава 1

Глава 1.

Я был совсем пиздюком, когда впервые загремел в участок. И здесь не будет одной из тех крутых историй – вроде ограбления, наркотрафика, убийства и всей этой движухи. Нет. Это случилось из-за придурка Мэтью. Я всего-навсего сказал ему, что сестренка у него – что надо. Она правда очень горячая штучка, а этот орангутан вместо слов благодарности взял и врезал мне. В итоге всё переросло в полноценную драку, в которой я не то чтобы проиграл, но уж точно не победил. Потом кто-то из «добропорядочных граждан» позвал полицию, чтобы те разняли двух разгневанных малолеток. Мэтью умел быстро бегать, а я никогда не отличался атлетичностью, да еще и курил – поэтому смыться мне не удалось. Я и до этого недолюбливал законников, а после этого дня уже точно убедился, что ненавижу этих грязных тварей, которых каждый в этом городе называл с таким непомерным уважением – «блюститель закона». Проще говоря – мусора.

Ну так вот, они сцапали меня и начали допрашивать. Мол, кто я, откуда и что вообще тут забыл. При всем при этом я четко помню, как один из них держал меня за руку, но то и дело его кисть касалась моей задницы. Я уже тогда знал, что все фараоны – детолюбы, и после этого стал только увереннее в этом.

После пары-тройки моих «угу» и «не знаю» они решили, что надо везти меня в участок и звонить предкам, а потому повели к своей тачке. Педофилы сраные, я точно уверен, они обязательно хотели трахнуть меня в зад, но у них нихрена не вышло. В самый нужный момент – по самому тупому стечению обстоятельств – появился мой отец (как будто и без него проблем мне не хватало), который в это время возвращался с работы. А может, от любовницы, которую он драл неподалёку.

Она была красивая: пышные чёрные волосы, сочная попка и аккуратные маленькие сиськи. Чего ещё надо для идеального секса? Мама вообще не была на это похожа. У неё – вечно немытая голова. Ну, или просто настолько убитые волосы, что всегда отливали жиром и всякой такой мерзостью. Сиськи её давно уже потеряли форму и были похожи на две простыни, которые оставили сушиться и забыли про них ещё на несколько недель. А жопа… про жопу лучше вообще не думать, просто поверьте, это было отвратительно.

Мисс Джефферсон – так звали ту, с которой папа изменял маме – всегда была приветливой и улыбалась мне. Но мне честно было насрать на её улыбки. При встрече я не мог думать ни о чём, кроме факта, что мой отец либо только что трахал её, либо вот-вот начнёт иметь во все щели на кухонном столе, таком большом и деревянном, ну вы знаете. Я думал об этом, и чувство зависти переполняло меня. Я мечтал о дне, когда мой отец помрёт, и мисс Джефферсон придёт на похороны, будет рыдать у гроба. А тут появлюсь я, и после двух-трёх добрых слов она будет делать мне минет на кухне, возле такого же блядского кухонного стола.

Но я отвлекся.

Так вот, мой отец подошёл к ним, начал спрашивать, что вообще тут происходит. Они в темпе вальса ему всё объяснили и сказали: «Сэр, раз уж мы все равно собирались вам звонить, пройдемте с нами и заполним некоторые бумаги, а после можете забирать своего сорванца». Ну и, как нетрудно догадаться, мой папаша согласился, и мы потопали дальше.

Меня кинули в их уёбищный «седан» на заднее сиденье, где перевозили преступников. Повсюду решётки – и спереди, и сзади, и по бокам. Только не хватало ещё наручников на руках, и я – вылитый рецидивист или типа того. Спереди сидел один из офицеров и мой отец, второго полицая они оставили там, видимо, он был на подсосе, но не суть.

Мы ехали около часа. Я смотрел на эти сраные решётки и думал, что меня везут на казнь. Будто я серийный убийца или глава секты. Меня это заводило. Разумеется, я не хотел умирать. Меня просто прикалывал тот факт, что я – важный тип, вокруг которого подняли большую шумиху. Вот-вот приедет толпа репортёров, которые будут засовывать свои камеры в окна машины, прыгать под колёса – лишь бы поймать идеальный кадр с моей физиономией.

Я настолько увлекся своими размышлениями, что в моменте реально стал позировать, скалиться и строить рожу как Джокер, понимаете? В итоге это всё зашло так далеко, что два дрочилы спереди обернулись на меня и посмотрели таким взглядом, который одновременно совмещал в себе и «Ты ебанутый», и «Ты неистово крут».

В общем, они глянули на меня, я прекратил это делать и, закатив глаза, откинулся на спинку. Они тут же вернулись к своему грязному трепу. Отец с этим мусором наперебой хвастались, кого бы из телевизора они трахнули. В какой-то момент всё начало переходить все границы, когда кто-то из них ляпнул: «Не, ну по сути и у мужика есть дырка, так чё, туда не присунуть?» – их эта фраза дико рассмешила, ну а меня совершенно уничтожила. Как можно думать о том, чтобы присунуть мужику? Лучше чем киска, свежевыбритая и готовая ко всему, чего ты ни пожелаешь, не существует!

Мне вообще, если так подумать, насрать, кого трахать. Главное, чтобы не толстуха и не старуха. Терпеть не могу вялые сиськи, которые так тянутся, что можно ими пояс завязать, или старую, раздолбанную пизду, похожую на раненого кальмара. И разумеется, самое главное, чтобы не мужик.

В идеале, чтоб эта малышка была похожа на мисс Джефферсон и ни в коем случае не на маму. Я уже говорил про мисс Джефферсон? Ну, про такую тёлку не жалко и повторить. Признаюсь честно, иногда я представлял, как её драл мой отец прямо между её булок, которые были такие мягкие и вместе с тем упругие, что хотелось их укусить, будто это желе, или попрыгать, будто это батут.

Как-то раз я даже потрогал эту попку, и это было просто охуенно. Мой отец опять привёл её к нам и отошёл куда-то, может, посрать, а может, ещё за чем-то. А она зашла ко мне и села на мою кровать, как будто мест больше не было, но я был совсем не против. Она сидела и рассказывала мне что-то про мою успеваемость и способности (она была моим учителем по истории), не помню что конкретно, потому что всё это время пялился на её сиськи. И тут мой отец возвращается и говорит, что им пора уходить. А я вообще не собирался их отпускать. Я подскочил, чтобы задержать её, а эта дура подумала, что я бегу обниматься на прощание, и прижала меня к себе.

Я упёрся носом в её буфера, а мои ладони оказались на её бёдрах. Господи, этот кайф я никогда не смогу описать. Запах от неё был настолько приятным, типа ванили, и в то же время невыносимо мерзким из-за того, что она пахла парфюмом отца – ведь они только что обжимались в машине. А её попка… Когда-нибудь она снова окажется в моих руках. Я буду мацать её до потери сознания, а как только очнусь – буду вставлять в неё свой пенис.

Ладно, вернёмся обратно в тачку.

Как я и сказал, мы ехали около часа, хотя, может, только мне так показалось. Ведь на всех них мне было насрать, и я сидел сзади как забытый гондон на тумбочке – тот самый гондон, из-за которого я вообще родился. И так ведь было всегда. Всем всегда было насрать на меня и на тот презик. Мы оба одиноки, мы оба когда-то появились, и в нас обоих видели цель, но на нас обоих положили огромный болт и кинули на эту сраную пыльную тумбочку, в это ебучее небытие.

Короче, мы доехали до участка. Мусор вышел первый, отец остался сидеть спереди. Он развернулся и сказал мне типа: «Не ссы, дружище! Всё будет чики-пуки!» Всегда бесило его «чики-пуки». Какие в жопу чики и какие нахуй пуки? Это выражение потеряло свою крутость (если она вообще хоть когда-то была) лет сто назад. Можно же просто сказать: «Всё будет чётко».

Офицеришка обошёл тачку и открыл мне дверь. Я помню, что старался выходить максимально медленно, чтобы этот идиот начал меня торопить и толкать. Я хотел почувствовать себя криминальным чуваком из этих фильмов. Не могу вспомнить ни одного названия, но думаю, вы все знаете хотя бы один такой. Крутой парень, которого хочет каждая тёлка на районе, руки за спиной в наручниках, на лице улыбка во все тридцать два, а сзади уебище в форме, которое толкает его вперёд и ещё и делает это так, чтобы наш крутой парень оказался раком перед ним. (А я говорил, что они все хотят поиметь нас.)

Но возвращаясь ко мне, нихрена у меня не вышло. Эта тупая горилла просто стояла и ждала, пока я не вылезу. Пришлось повиноваться и ускориться – всю ночь я тоже не планировал там провести. Отец остался в машине как послушная сучка, которая выполняет все команды за вкусняшки. Только для него не было вкусняшек, но он всё равно всё делал так, как ему скажут.

Мы зашли в участок, и я понял, что это максимально не похоже на кино. Забытое всеми место. Стены давно не крашены и где-то заблёваны. Запах мочи пробивал нос получше любого чеснока. А ебальники тех, кто там сидел, были похожи на лица людей, которых в детстве насиловали граблями, и это было их самым лучшим воспоминанием оттуда.

Меня подвели к какой-то скамейке и сказали подождать. Потом «представитель мудацкой власти» вышел обратно на улицу и секунд через пять вернулся с отцом. Они подошли к какой-то стойке типа ресепшен, и отцу дали какие-то бланки и посадили рядом со мной.

Мне было неприятно там сидеть, но не из-за вида или запаха, а потому что я не был крутым преступником, и рядом ещё и сидит мой папаша, который то и дело повторяет: «Ну я и перепугался, когда вас увидел, а уж было подумал, ты наделал чего». Твою то мать, вот именно. Я не должен здесь быть по такой тупой причине. Как минимум ограбление, ну или что-то в этом духе.

Я хотел просто умереть, пока мы там сидели. Пока я ждал отца и того момента, когда он заполнит эти ебучие бумажки, я словился взглядом с местной бомжихой, которая давала трахнуть себя за пачку сигарет или бутылку самого дешевого пойла, я почти уверен в этом.

Она смотрела на меня так, как я должен был смотреть на неё. С жалостью. Вы понимаете? Ей было жалко меня. Ёбаный рот, она – бомжиха и срёт там же, где и спит, дай бог, ещё и подтирается, – и при этом ей жалко меня, и она думает, что это мне нужна помощь. Короче, полный пиздец. Все в этом месте понимали, что я не должен тут быть. Точнее, должен, но не сейчас и не из-за такой хуйни.

Отец дописал последний пункт, поставил свою финальную подпись в этом бланке, кинул мне взгляд типа: «Эгегей, чел. Всё кайф», – хотя, будем честными, он думал: «Эй, дружок. Всё чики-пуки». Фу.

Он посмотрел на меня, максимально дебильно улыбнулся и кивнул в сторону выхода. Я понял, что пора домой делать вид перед мамой, что ничего не случилось, и что папа ни в коем случае не засаживает моей училке по истории, и что меня уж точно не отвозили в участок, и что мы все любим друг друга. Короче, ебучий цирк.

Я поднял жопу и потопал за ним. На прощание ещё раз глянул на ту бомжиху. Она попыталась подмигнуть мне, но это было больше похоже на инсульт. Либо она была под огромной дозой бухла и, скорее всего, всей наркоты, которая только могла быть, либо у неё реально был инсульт. Короче, она подмигнула мне, улыбнулась – зубов у неё почти не было, и из-за этого это было больше похоже на угрозу, чем на милое прощание, – но я думаю, её знаки не были такими уж зловещими. Она как бы говорила мне: «Не ссы, малец. Мы ещё увидимся и в более гангстерских условиях. Ты будешь самым крутым на улицах. И мисс Джефферсон тебе точно даст». Последнее, конечно, я придумал, вряд ли она знает про мисс Джефферсон, но всё равно думать об этом прикольно.

Мы вышли из этого логова уёбков и продажных пидоров и пошли домой. Благо, идти было не так долго, хотя всё равно лучше бы на тачке.

Это был первый раз, когда я оказался в участке. Думаю, что не последний, но пока что больше шансов не выдавалось.

Прошло несколько лет с того дня. Мне семнадцать, и за все эти почти три тысячи дней нихрена нового не произошло. Отец также изменял матери, она в свою очередь все также отвратительно выглядела, Мисс Джефферсон все также отсасывала моему папашке, а я все также ненавидел всех этих ебучих людей. Но сегодня всё изменится, ведь я собираюсь свалить из этого сраного дома и пойти туда, где я смогу стать самым жёстким мужиком всех районов. Туда, где я смогу стать тем, кто трахнет всех тёлок и, разумеется, мисс Джефферсон.