Шура Кравиц, Эйлин Фарли, Ксения Левонесова, Алла Грин, Саша Арсланова, Н. Рэйвен, Виола Волконская, Элара Блэр, Алла Антонова, Оксана Ююкина, Акира Фрей, Мари Марс, Лайза Фокс, Виктория Пак
14 стрел Купидона

Динь-дон, динь-дон! Озорной Купидон уже улыбается во весь рот и в нетерпении потирает пухлые ручки. А в его колчане припасено кое-что особенное: 14 историй – 14 стрел, которые этот крылатый и очень меткий парень скоро пустит в сердца счастливчиков. Верят ли они в настоящую любовь или нет – неважно. Купидон никогда не промахивается.

Четырнадцать стрел купидона

1) «Идеальное антисвидание» Ксения Левонесова

2) «Ничего, кроме дружбы» Пак Виктория

3) «Пусть всё начнется с чистого листа» Алла Грин

4) «Второй шанс» Саша Арсланова

5) «Валентинка для циника» Лайза Фокс

6) «Пушистая валентинка» Виола Волконская

7) «На мосту» Алла Антонова

8) «Регламент счастливого начала» Мари Марс

9) «Сделка через купидона» Эйлин Фарли

10) «Неизвестная Переменная» Оксана Ююкина

11) «Тайно не тебе» Н. Рэйвен

12) «Не твой ритм» Акира Фрей

13) «Крапива и Ёлка» Элара Блэр

14) «Неисправимый романтик» Шура Кравиц

Идеальное антисвидание

Ксения Левонесова

Наверное, в прошлой жизни я покоряла Арктику. Иначе почему меня всегда так тянуло к застывшим рекам? Сегодня тоже не удержалась – в выходной день решила прогуляться до канала Грибоедова, посмотреть на все еще застывший лед.

Скоро наступит весна. Питерский ветер сдует снег – благо в этом году его не очень много, – лед поначалу расколется, пойдет трещинами. Со временем станет больше воды, и льдины будут дрейфовать на слабых волнах Невы. С каждым днем их будет все меньше, пока они не уплывут и не растают совсем…

Нужно успеть насладиться зимой! Наверное, какая-нибудь старушка, со скуки смотрящая из окна, уже стала подозревать меня. Странно же: каждый день какая-то странная студентка приходит в одно и то же место и тупо пялится на лед с моста. Минутами, порой даже часами… Руки и нос мерзнут, как бы я ни куталась в свой желтый вязаный шарфик. Сегодня захотелось заглянуть под самый мост – для этого я перегнулась через парапет.

– Может, не надо? – раздался рядом скучающий голос.

– Чего на надо? – растерялась я, нащупала пятками асфальт и повернулась.

Рядом стоял высокий парень, укутанный в не по погоде прохладное черное пальто нараспашку. От промозглого ветра его спасал только шарф – почти такой же, как у меня, только бежевый, обвивающий шею и половину лица – до самого носа.

На меня смотрели внимательные серые глаза. Глаза – как льдины…

– Прыгать не надо. Ты ж даже не утонешь. – Парень усмехнулся и взглянул вниз, проверяя. – Ну точно. Об лед расшибешься, и все. Но если будешь падать башкой вниз, может, и пробьешь… Застрянешь в тупейшей позе: голова внизу, а тело наверху торчит. Станешь звездой местных пабликов. Приз за самую тупую смерть.

Я моргнула, пытаясь отвлечься от его невероятных глаз. До мозга медленно доходила та чушь, которую он говорил. Он решил, что я прыгнуть собралась? Ага, уже бегу!

Захотелось как-то его раззадорить, разыграть. А то чего он стоит такой важный, в черном пальтишке, и с таким безразличием обсуждает, в какой позе меня найдут! Думал, что спас меня, и теперь можно идти с чувством выполненного долга? Нифига!

– А какая разница, в какой позе я помру? – наигранно спросила я, пытаясь сделать голос как можно драматичнее. Будто меня и правда оторвали от попытки прыгнуть вниз. – Все равно жизнь скучна. Так хоть спасателей повеселю.

– Твой шарф может зацепиться за мост, – холодно заметил парень. – Полетишь вниз, раскручиваясь, как юла. Подожди минуту, я достану телефон. Хочу заснять этот цирк.

– Ну и снимай! – бросила я и в самом деле подошла к парапету, положила руки и начала поднимать ногу, будто собираюсь перелезть.

– Да погоди ты! – Парень шагнул вперед. В серых глазах мелькнуло беспокойство, руки на секунду высунулись из кармана пальто. Но мой «спаситель» быстро вернул безразличный тон. – Ты это… рассталась с кем-то, что ли? Что за тупой способ отметить 14 февраля?

– Все методы отмечать этот праздник – тупые, – фыркнула я. И с искренним раздражением продолжила: – Вечно вокруг парочки ходят, сюсюкаются, обжимаются и дарят друг другу какую-то дребедень.

– Завидуешь? – Серые глаза прищурились.

– Еще чего!

– Вообще согласен. Самый дурацкий праздник. Слушай, да отойди ты уже от парапета! Да, 14 февраля… Терпеть его не могу. Валентинки, цветочки, ходить за ручку. – Парень закатил глаза, показывая, как его всё раздражает. – И что все в этом находят? Хотя всяко лучше, чем сигать с моста.

– Да уж… – Я вновь взглянула на любимые льдины. Мой «спаситель» забеспокоился, начал перетаптываться с ноги на ногу – краем глаза заметила.

– Раз уж мы оба ненавидим этот праздник, может, отметим его как два нормальных рассудительных человека? – внезапно спросил он.

Мне показалось, что он сам был не рад своему предложению. Но, видимо, так хотел отвлечь меня от прыжка с моста, что использовал последний козырь.

– Как нормальные люди – это как? – уточнила я. – Будем сжигать валентинки и отрывать плюшевым мишкам головы?

– А вместо поцелуя в конце подеремся, – подхватил парень с ухмылкой. – Будет идеальное антисвидание. Только для начала нужно познакомиться. Я – Яков.

– Милана, – представилась я.

Яков подал мне руку, и, когда я коснулась его ладони, внезапно притянул меня к себе – подальше от парапета.

– Мы еще не встречаемся, а ты уже меня раздражаешь, – бросил он. Я невольно уткнулась носом в его бежевый мягкий шарф. Пахло… зимой, свежестью и, кажется, мятой. Такой спокойный, приятный запах. – Сказал же, отойди ты от края.

– Да я не собиралась…

– Пошли выпьем кофе, а то я уже закоченел с тобой торчать тут.

Яков отпустил меня, поправил шарф и пошел прочь. Через пару шагов обернулся.

– Ну? Идем праздновать Антивалентинов день или как?

Я побежала за ним. Разве можно было не последовать за его ледяными глазами?

***

Он уверенным шагом довел нас до кофейни неподалеку. Дверь, украшенная розовыми сердечками, с тихим перезвоном колокольчика распахнулась. Внутри было пустовато, всего один из пяти столиков занят. Зато стойка баристы завалена праздничной чушью: розовые открыточки, какие-то миниатюрные цветочки, ленты.

– Мне латте с лесным орехом, – коротко сообщил Яков девушке за стойкой. Повернулся ко мне. – Что будешь?

– То же самое, – пискнула я. Яков назвал напиток, который я всегда беру в кофейнях.

– Здесь или с собой? – уточнила бариста.

– Здесь. А что это у вас за чушь? – спросил Яков, перебирая открытки у кассового аппарата.

– Валентинки. Хотите взять для своей дамы?

– Дайте две.

Я заулыбалась, скрываясь за шарфом. Знала бы эта девушка, при каких обстоятельствах и как давно, вернее недавно, мы познакомились. «Дама», ха!

Мы прошли к незанятому столику у окна. Яков размотал шарф, снял пальто… И я застыла, не в силах оторвать взгляд.

Так редко мне попадаются парни, даже в зимней одежде выглядящие сногсшибательно! Широкие плечи выдавали в Якове если не профессионального спортсмена, так хотя бы вечного завсегдатая тренажерных залов. Черная водолазка не скрывала, а только подчеркивала его безупречную стройную фигуру. Чуть длинноватые русые волосы, то ли уложенные гелем, то ли застывшие на морозе в идеальную прическу. Лицо, до того почти полностью скрытое шарфом, тоже оказалось неотразимым – точеные скулы, аккуратные губы – картинка, а не человек. И так называемый «славянский взгляд» – когда смотришь на всех с таким видом, будто созерцаешь навозную кучу.

– Чего застыла? Помочь раздеться? – обернулся Яков.

Я изо всех сил сдержалась, чтобы не ответить «Да!». Молча сняла куртку, повесила рядом с его пальто, села за столик напротив Якова.

– Пока ждем кофе, давай оскверним главную традицию этого дня. Держи. – Яков протянул мне одну из валентинок и ручку, которую тоже прихватил у баристы.

– Что писать? Признаваться тебе в любви?

– У нас же день наоборот. Напиши, какой я уродливый, как я тебя бешу и вообще… что хочешь, – проинструктировал Яков и принялся составлять свое послание.

Я несколько секунд смотрела на него. Уродливым его назвать не смог бы даже Мистер Вселенная, чего уж говорить обо мне. Но, похоже, Яков цепко схватился за наш план. Боялся, что, если наше «свидание» прервется, я вновь пойду к мосту?

Нужно было что-то придумать. Я взяла ручку и начала строчить мелким почерком, заполняя открытку-сердечко…

«Ты круто выглядишь…» Ой! Антивалентинов день, срочно исправить! «Ты круто выглядишь. Почти незаметно, что отмороженный. Действительно, зачем носить шапку зимой? Спасибо, что спас меня сегодня… Хотя лезть со своим мнением туда, куда не просят, необязательно. Шутки у тебя смешные. Почти как у моего любимого комика Петросяна. Свидание пока так себе. Если так выглядит твое идеальное свидание, боюсь подумать, что было на худшем».

Когда я закончила веселиться, наш кофе уже был готов. Яков так сосредоточенно писал валентинку, что я решила сама принести нам заказ.

– Я готов. Обменяемся? – спустя минуту спросил Яков и с ухмылкой протянул мне открытку. Я отдала свою. – Отмороженный? Петросян? Погоди-ка, кажется, у меня появились еще идеи, нужно дописать…

Яков потянулся к моей валентинке, но я увернулась, чуть не опрокинув стакан, и стала скорее читать вслух.

– «Сопли от мороза на твоем лице смотрятся драматично. На мосту стояла, будто в рекламе антидепрессантов (которые не работают). Хотя ладно. Лицо норм. Попа тоже». Это ты когда успел разглядеть?! – возмутилась я.

– Когда ты за кофе ходила. Зачет. – Мерзавец улыбнулся.

– «Ты выглядишь слишком добренькой. Такие люди бросаются в воду, только чтобы спасти котенка. Кстати, я тоже умею мурчать, а еще не умею плавать», – дочитала я.

– Мяу, – подтвердил Яков и засмеялся.

Я не удержалась и тоже прыснула.

– Антивалентинки отменные, – заметила я и подняла стакан кофе. Мы с Яковом чокнулись и отпили.

Обожаю этот вкус. Насыщенный, терпкий и сладкий одновременно. Я даже немного прикрыла глаза от удовольствия. Удивительно, что он выбрал именно этот напиток, мой любимый. Согревшиеся руки с царапинами на тыльной стороне ладоней начали чуть покалывать.

– Что дальше по плану? – спросил Яков. – Пойдем закидывать снежками влюбленные парочки?

– Ну, у нас же первое антисвидание. Надо бы познакомиться.

– Антипознакомиться, – поправил Яков.

– В смысле?

– На свиданиях обычно как? Все пытаются показаться хорошенькими, добрыми, умными, верными. А потом узнаешь человека, и оказывается… – Яков на секунду замолчал, серые глаза еще больше покрылись льдом. Его голос стал тише. – Потом оказывается, что ты влюбился в человека, которого никогда не существовало. Так что… – Он откашлялся и вновь попытался говорить бодро. – Предлагаю сразу выложить свои худшие качества. Чтобы потом не было сюрпризов.

– Обменяемся компроматом? – удивилась я. – И ты прямо расскажешь о своих худших чертах? Не соврешь?

– А смысл? Питер – большой город. Через пару часов мы разойдемся и никогда больше не встретимся. Почему бы не рассказать незнакомцу что-нибудь страшное, чем никогда ни с кем не делился?

Его слова меня одновременно обрадовали – ведь он собирался провести вместе еще несколько часов! – и расстроили. Ведь продолжать наше общение Яков явно не планировал. Жаль, мне так понравились его глаза…

– Раз ты тормозишь, я начну, – сказал он. – Я жутко педантичный. Если ты оставишь в раковине немытую ложку, это повод подумать о расставании.

– Ты серьезно?

Яков пожал плечами.

– Если я могу соблюдать чистоту, почему другие не могут?

– Тогда сразу тебя разочарую. Я – жуткая неряха. У меня не бардак, а вечный творческий беспорядок. Ложка в раковине? Ты вряд ли разглядишь ее за тонной другой немытой посуды!

– Отлично, – кивнул Яков. – Значит, ссориться начнем уже на второй день.

– На второй? Оптимист, – хмыкнула я. – Думаю, к вечеру первого.

– Я люблю тишину. Когда никто не болтает, не шаркает, не хлопает дверьми, – признался Яков.

– А я включаю музыку, чтобы не слышать, как думаю, – призналась я. – И иногда пою. Громко. Фальшиво.

– Господи, – протянул он с видом мученика. – Еще скажи, что ставишь будильник на семь утра в выходные.

– Нет, я ставлю на пять. Чтобы успеть нажать «повторить» кучу раз и выспаться.

– Ты демон в теле ангельской девушки.

– Это комплимент? – подмигнула я. И почувствовала, как мои щеки наливаются краской. Комплимент от такого красавчика – это неплохое такое достижение!

Но Яков оборвал мои приятные мысли:

– Это констатация факта. Все, кто не может проснуться от будильника с первого раза, – не люди. Был у меня один сосед, вместе снимали квартиру… Я выкинул его телефон с балкона.

– Вспыльчивый, – кивнула я. – Детей и старушек не бьешь, случайно?

– Случайно – нет. Исключительно специально.

Мы пили кофе и веселились. Я узнала, что Яков – настоящий перфекционист, ненавидит опоздания, вовремя сдает зачеты (оказалось, он тоже студент, учится – ну кто бы мог подумать – на программиста, к тому же уже подрабатывает), ходит в зал трижды в неделю, вот уже шесть лет, соблюдает правильное питание. В том, что иногда срывается и ест дешевую лапшу с кипятком, он признавался с особенным волнением.

Я шокировала его своими фактами: люблю хаос, ненавижу порядок. Учусь на филфаке, единственные правила, которые соблюдаю, – это правила русского языка. Терпеть не могу планировать, зато могу заявиться к друзьям с утра и заставить их ехать со мной в Карелию. Тот случай приятели до сих пор мне припоминают…

– Ты ничего не рассказала о своих прошлых отношениях, – в какой-то момент заметил Яков.

– Ты тоже.

– Ну… У меня давненько никого не было. Как поступил в универ, подружка отклеилась, – с деланным равнодушием ответил Яков. – Классика: поначалу говорила, что она со мной хоть на край света, но переехать в большой город побоялась. Не поверила, что я смогу чего-то достичь, осталась в нашем забобруйске.

Не потому ли он решил начать с антипризнаний? Одна девушка уже разбила его сердце, и он уже не особо доверял другим?

Про разбитое сердце – это я почувствовала. Яков вроде бы старался говорить равнодушно, но на его хладнокровном лице все-таки проскочили эмоции. Нахмуренные брови при воспоминании, сжатые губы. Пальцы начали отбивать по столику нервную чечетку.

– Короче, отложил дела любовные до лучших времен, – быстро подытожил Яков и взглянул на меня. – Твоя очередь.

– Ну что ж… У меня тоже давно не было отношений. Если не ошибаюсь… – Я начала загибать пальцы, припоминая. – Ну да, где-то двадцать два года.

– Чего-о? – Глаза Якова округлились от удивления. – Либо ты столетняя вампирша, либо никогда ни с кем не встречалась.

– Второй вариант, – смутилась я.

– Почему? Отпугивала ухажеров грязными ложками? Или пыталась при них прыгнуть с моста?

– Ну тебя-то это почему-то не отпугнуло, – заметила я и опустила глаза.

Кто ж его знает, почему я ни с кем не встречалась? Так получилось. В школе вроде бы засматривалась на старшеклассников, но была тогда совсем мелкой. В мою сторону даже не взглянули бы. Потом в универе попала в чисто женскую группу. Времени на гулянки никогда особо не было, да и родители не пускали, пока я не съехала в общагу. А к тому моменту я настолько отстала от своих сверстниц, что даже не знала, с чего начать. Как с кем-то знакомиться? Как встречаться? Как влюбляться? Я будто бы опоздала на поезд, на котором все вокруг катались всю жизнь. А как запрыгнуть – непонятно.

– Так сложилось. Никого не встречала, кому бы понравилась.

– Врешь, – уверенно заявил Яков. – Либо врешь, либо тупишь. Склоняюсь ко второй версии.

– Эй! – возмутилась я.

– Я серьезно. Вроде не глупая, не истеричка – ну разве что с моста пыталась спрыгнуть, но хоть без скандала. Внешность тоже… ничего.

– Лицо и попа?

– Может, остальное тоже неплохое. Я не видел, – усмехнулся Яков.

– Кажется, на тебе сильно сказывается то, что давно не было девушки, – подколола я.

– Ну… Я к тому, что не может быть, чтобы на тебя никто не западал. Может, ты просто не понимаешь намеки?

– Или парни не умеют их делать, – парировала я, при этом пытаясь быстро прокрутить в голове всю свою жизнь.

Ну неужели я бы не заметила, если бы ко мне кто-то подкатывал? Что люди обычно делают в таких случаях? Говорят комплименты, зовут на свидания, дарят открытки… Пока что под описание влюбленного в меня парня подходил только Яков. Вот только вечером мы разойдемся и больше никогда не встретимся – он сам сказал. А значит, нечего и пытаться разглядеть от него подкаты.

– Я встречалась с несколькими парнями. Еще в школе, —неохотно призналась я. – Но ничего серьезного.

Вспоминать о тех жалких попытках романтики было даже стыдно. Ходили за ручку, обжимались-обнимались. Сейчас я думала о тех моментах с долей отвращения —имена бывших едва помнила, ни о каких больших чувствах или хотя бы нежности речи не шло. Разве это можно назвать опытом?

– Ладно, подытожим, – сменил тему Яков. – Ты – царица хаоса, любишь литературу и никогда ни с кем не встречалась. Я – перфекционист, копаюсь в цифрах и алгоритмах и не хочу ни с кем встречаться. Мы – идеальная антипара на антисвидании!

– Подарим друг другу антиподарки? – предложила я.

– Отличная идея. Одевайся. Отправляемся к следующей точке нашего маршрута.

***

До «Галереи» решили идти пешком. Мороз на улице крепчал, у Якова, этого безупречного красавчика, покраснели уши. Я кутала лицо в шарф и проклинала день, когда выбрала эту куртку – на карманах были жесткие замочки, об которые я постоянно царапалась и потом ходила с изрезанными руками.

– Ты чего руки на морозе держишь? Надеешься замерзнуть до смерти? – спросил Яков.

Я пожаловалась ему на проклятые карманы.

– А-а, вот оно что. А я думал, ты пытаешься себе вены вскрыть, вот руки и в царапинах. Уже думал, не провестили тебе урок анатомии.

– Долго еще будешь шутить на эту тему? – нахмурилась я. От мороза настроение портилось.

– Еще чуток потерпеть придется. Иди сюда.

Яков остановился – мне тоже пришлось, – снял с одной руки перчатку и передал мне.

– На левую надевай.

– Может, лучше на правую? – уточнила я. – Она мне немного дороже…

– А правую мне дай, балбеска.

Не дожидаясь ответа, Яков взял мою руку и сунул в свой карман пальто, сжав ладонью. Пальцы, онемевшие от мороза, обожгло, будто огнем.

– Так будет неудобно идти, – заметила я, но не смогла удержаться от улыбки. Ходить за руку парнем – это что-то новенькое и, надо признаться, приятно. Хорошо, что шарфик скрывал мое довольное лицо.

– Нормально, просто тебе нужно держаться ближе.

Так мы и продолжили путь – с переплетенными пальцами в его кармане. Левая рука в перчатке тоже уже не мерзла. В отличие от ушей Якова. Мне хотелось помочь ему в ответ, тоже как-нибудь согреть… Но не наденешь же одну шапку на две головы?

– Вокруг полно парочек, – сказала я, оглядываясь, пока мы шли по проспекту. – Все за ручку ходят. Мы со стороны так же выглядим, наверное.

– Может быть. Но мы-то знаем, что мы – антипарочка. Милана, куда! – Я уже шагнула на пешеходный, надеясь успеть проскочить на мигающий зеленый, но Яков до боли сжал руку в кармане и оттянул меня назад. – Решила еще и под машину броситься? Уже почти красный!

– Мы бы успели, если б ты не тормозил! – возмутилась я.

– Зима, гололед. Подожди ты лишнюю минуту, не обломишься!

– Кажется, я начинаю понимаю степень твоей любви к правилам…

– К правилам дорожного движения? Естественно! А еще я люблю жить, так что не спешу на пешеходниках. И раз уж так сложилось, что ты ко мне прицеплена, ты тоже будешь ходить по правилам.

Яков говорил возмущенно и даже, как мне показалось, по-настоящему разозлился.

– Подарю тебе сборник ПДД! И заставлю зубрить все!

– А я найду тебе футболку с надписью «душнила». Если зеленый свет мигает, он все еще зеленый! И машины, кстати, по правилам, должны дождаться, пока пешеходы завершат движение! – ответила я заученной фразой.

Яков на секунду задумался.

– Ты поди и водить умеешь? Ответила, будто правила наизусть зубрила, – уже спокойнее спросил он.

– На права сдавала. Но за руль стараюсь не садиться.

– Это хорошо. Тогда я могу ходить по улицам без страха.

Мы наконец добрались до торгового центра, вместе с толпой вошли в двери. Как и везде, здесь праздновали День Святого Валентина: сразу на входе стояла фотозона с каким-то облачками, купидончиками и сердечками.

– Нужно здесь сфотаться. – Я потащила Якова к стенду. Руки из кармана пальто мы уже вытащили, но Яков все еще меня не отпускал, будто боялся, что я еще во что-нибудь влипну.

– Окей. Но я не собираюсь изображать счастливого влюбленного.

– Разумеется. Я тоже! – заверила я. Хотя от хорошей фотографии с ним я бы не отказалась. Пожалуй, среди скучных учебных будней сегодняшний день был самым ярким из всех, что случались в последние годы. Хотелось бы его запечатлеть – хотя бы на фото.

Мы попросили девушку, стоящую неподалеку, снять нас на мой телефон. Долго над позой не думали: встали спина к спине, будто рассорившаяся парочка. Я надула губы, изображая обиженку. Когда удивленная девушка возвращала нам телефон, я взглянула на фото: оказывается, Яков тоже скривил рожицу и закатил глаза, словно его достали все девушки мира, и я – сильнее всех.

– Так ты выглядишь, когда замечаешь в раковине грязную вилку? – улыбнулась я.

Яков тоже рассматривал фото, ухмыляясь.

– Такой у тебя вид, когда очередной болван мешает прыгнуть с моста?

Может, пора бы ему сказать, что я не собиралась прыгать? Но тогда не будет повода продолжать это абсурдное свидание… Нет, не вариант. Признаюсь, но попозже. Когда уже будем прощаться.

За сегодня я много улыбалась и смеялась, но мысль о том, что этот день скоро закончится, больно кольнула сердце. Конечно, это ненастоящее свидание. Но разве такой красавчик, как Яков, мог бы позвать меня на настоящее? Да если и без учета красоты – редко кому-то удается пошутить так, чтобы я искренне улыбалась. «Стыковка на уровне юмора» прошла успешно, но вот остальных уровней не планировалось.

– Чего нос повесила? Вжилась в роль обиженной девушки? – Яков легонько толкнул меня в бок, заставляя вернуться из мыслей.

– Думаю над подарком.

– По пути придумаешь. Давай-ка… – Яков отодвинул рукав пальто и взглянул на наручные часы, – встретимся тут через полчаса. За это время должны найти друг другу самый тупой, ванильный и бесполезный подарок.

– Никаких плюшевых мишек и цветов. Это банально, – напомнила я.

– Заметано. Мне бритву и носки тоже не надо.

– Договорились!

Мы спешным шагом разошлись в разные стороны.

Что же подарить этому гению чистоты и блюстителю порядка? Может, швабру? Не удивлюсь, если у него дома целый отряд всяких моющих штук, набор однотипных вешалок и коробочки для одежды, чтобы распределять ее по цветам и дням недели. Или даже по алфавиту? Да и скучно все это, как-то без души…

Я бродила вдоль витрин, не заглядывая внутрь магазинов. Одежда, украшения, шампуни, цветы… Ничего не бросалось в глаза. Пока…

– Это оно! – Я застыла перед витриной, не в силах оторвать глаз.

Вот и подарок! Стоит ли прикупить для Якова валидола? Когда он увидит это, он точно упадет…

***

Мы встретились там же, где расстались. Я немного волновалась, возвращаясь к стенду – мы ведь даже не обменялись телефонами. Если Яков решил бы свалить без предупреждения, я бы не смогла его разыскать.

Но он уже стоял и ждал меня, нетерпеливо поглядывая на часы.

– Опоздала на четыре минуты! – возмутился он, как только я подошла.

– Всего на четыре? – захлопала я глазами.

Яков шумно выдохнул, сдерживая возмущение. В руках у него, как и у меня, был небольшой пакет с подарком. Похоже, он тоже не стал заморачиваться с упаковкой. В его пакете было что-то квадратное. Коробка конфет? Похоже, да, форма такая же.

– Теперь я знаю, что не ошибся с подарком. Держи!

Яков протянул мне пакет. Я пока не спешила отдавать свой, заглянула…

– Что за прелесть! – Весь мой настрой шутить и обстебывать подарок, каким бы он ни был, испарился.

В пакете лежал кусочек льда. Хотя не кусочек, а увесистый такой кусок, размером с несколько книжек. Я вытащила его и рассмотрела – в приятном на ощупь голубоватом стекле застыл будильник.

Я хохотнула, улыбка растянулась так широко, что даже больно стало.

– Будильник в льдине? Как же мне его заводить?

– Можно подумать, ты бы им пользовалась, – проворчал Яков и показал на провод, идущий из стекла. – Это ночник. Вот тут включается. Будильник – так, для красоты.

Я поплыла от милоты момента. Как, как он угадал? Будильник, ночник – это все не важно, но вот льдина! Мне всегда было грустно весной, когда застывшие реки таяли. Именно поэтому сегодня я и перегнулась через парапет моста, чтобы успеть насладиться питерским льдом – такого прекрасного нет ни в одном городе мира! Но Яков-то этого не знал. Он думал, я хочу прыгнуть, про красоту зимы я и не думала говорить!

– Это здорово, – прошептала я, стараясь не выдавать восхищение.

Мой подарок Якову точно не понравится. Ой как не понравится… Может, сгонять в магазин и обменять на что-нибудь полезное, адекватное? Пока не поздно…

– А что в твоем пакете? – Яков потянулся взять, но я спрятала руку с подарком за спину.

– Ничего. Я на минуточку…

– Никаких минуточек! Ты и так опоздала на четыре минуточки! – возмутился Яков и широким шагом догнал меня, отступавшую.

Его руки легко дотянулись до пакета, что я прятала за спиной. При этом Яков почти обнял меня, я вновь почуяла его запах – мята, холод… Подарил льдину… Спас на мосту… Что за супергерой? Нам обязательно расставаться сегодня?

– Есть! – Яков ухватил пакет и, отступив от меня, наконец заглянул внутрь. Молча поднял на меня взгляд. Несколько секунд пораженно молчал, после чего заявил: – Я это не надену.

Меня пробрал смех от вида этого серьезного, важного парня, сжимающего в руках мой дурацкий подарок. Теперь уж не отвертится!

– Ты что, милый? Я ведь так долго его выбирала!

Я с хохотом бросилась к Якову и, пытаясь удержать свой ночник-льдину, потянулась к его пакету. Выхватила, вытащила, встала на носочки. Яков сопротивлялся, но я была настойчива и легко отбивала его упрямые руки, мешавшие мне надеть это. И наконец!

– Готово! Тебе нравится? – уже не скрывая ржача, я смотрела на него.

Хмурый, насупленный Яков в строгом деловом черном пальто… и в розовой шапке с кошачьими ушками. Черт возьми, даже в ней он выглядел неотразимо! Как некоторые модели, которые приходят на показ к сумасшедшим дизайнерам и даже в самой безумной одежде выглядят сногсшибательно.

– Розовая? С ушками? – возмущался Яков.

– Ты видишь только негатив. Я бы сказала: теплая, мягкая! К тому же разве не ты говорил, что ты котик? Давай же, скажи «мя-ау»!

– Скажу как настоящий котик: «хозяйка, где моя еда?» – Наконец Яков оттаял и смог улыбнуться.

– Ты голодный? Заглянем на фудкорт? Ты платил за кофе, значит, с меня ужин, – предложила я.

– Уже не успеем. У меня дела на вечер, по работе. – Яков взглянул на часы, а мое настроение всего за одну фразу скатилось в абсолютный ноль. – Остается время только проводить тебя до дома… или, раз уж мы сегодня все делаем наоборот, как можно дальше от дома. И, конечно же, подраться в конце – вместо поцелуя. Эй, Милана, ку-ку? Что за внезапная грусть в глазах?

Он заметил. Блин. Только что было так весело, и вот мы уже должны в последний раз пройти за руку, после чего навсегда расстанемся. Грустно…

– Надо так надо, – сказала я. Вернуть голосу радость не удалось, но я хотя бы внешне попыталась быть бодрой. – Думала сегодня заглянуть к родителям. Проводишь?

– А где они живут?

– В Астрахани.

Яков усмехнулся и поправил на себе шапку. Я специально выбрала ее – дурацкую, с ушками, нарочито яркую. Чтобы немного уравновесить строгость Якова.

– Далековато. Поближе родни нет?

– Есть общага, – вздохнула я. – Она довольно близко.

– Значит, идем.

***

Он вновь взял меня за руку, чтобы не замерзла. Несколько девушек по пути оборачивались на нашу странную парочку. Возможно, мысленно смеялись от вида Якова: все-таки розовая шапка с ушками ему очень шла. И почему этот блюститель порядка и стиля ее не снял? Неужели понравилась?

Пакет с моим ледяным будильником болтался на запястье и покачивался при каждом шаге. А шагов до общаги было все меньше и меньше… Эх, Питер, ты кажешься таким огромным, но когда надо продлить свидание с идеальным парнем – становишься малюсеньким! Нам оставалось идти всего минут семь, и это если тормозить на всех пешеходниках и не спешить на красный. Что я и делала, впервые в жизни строго соблюдая ПДД.

– А вы с той девушкой… ну, которая отказалась ехать в Питер, – все еще общаетесь? Может, она бы перебралась к тебе, когда ты тут устроился?

– Нет, – холодно ответил Яков. – Не общаемся. Я не могу общаться с людьми, которые нарушают слово. Сказала, что готова со мной на край света, – будь добра, соответствуй.

– Сурово. Может, она испугалась? Не каждая готова на спонтанные поступки.

– Ну ты-то почему-то решилась провести День Святого Валентина с незнакомцем? – парировал Яков. – А могла бы сигануть с моста и не мучаться.

– Я не мучалась. Мы классно провели время.

Его рука чуть сжала мою.

– Согласен. Мой первый валентинов день с девушкой. Прошло неплохо. Хотя мы еще не сделали главного…

Яков внезапно вытащил мою руку, отпустил. Шагнул к краю тротуара, наклонился и быстрым движением сгреб горстку снега, сделав снежок.

– Ты же не собираешься… – Я осмотрелась, пытаясь найти, кого Яков выберет жертвой. Через дорогу от нас шла счастливая парочка – тоже молодые, возможно, студенты, в ярких куртках. Они держались за ручку, улыбались и на каждом шагу склонялись друг к другу, то ли говоря что-то, то ли пытаясь поцеловаться.

– Антивалентинов день, так? – хитро ухмыльнулся Яков и… бросил снежок в парочку. Розовые ушки на шапке качнулись от резкого движения.

– Стой! – бросилась я вперед, но снежок уже летел в цель.

Бамс! Он разбился о шапку парня, чуть сбив ее набок. Парень удивленно заозирался.

– Иди сюда, мне нужно прикрытие. – Яков резко притянул меня к себе. Его холодная, чуть влажная от снега рука схватила мою, вторая легла на талию, а сам Яков оказался близко-близко, так, что мое лицо было всего в нескольких сантиметрах от его ледяных глаз.

У меня перехватило дыхание. Так близко к парню я давно не была!

– Что они делают? – шепотом спросил Яков. Его рука перешла с моей талии к лицу. Мое сердце заколотилось. Мы что, сейчас поцелуемся для прикрытия?

– Ищут… ищут, кто на них напал, – соврала я. Парочка, попавшая под обстрел, никого не искала. Они только мельком взглянули на нас и пошли дальше – видимо, решили не связываться.

– Тогда нам нужно срочно изобразить, будто нам не до снежков, – усмехнулся Яков и… наклонился ко мне.

Его губы легонько коснулись моих. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди и не улетело вслед за снежком. Поцелуй! Что делать?!

Но паника быстро отступила. Яков не давил, не углублялся, лишь легонько касался губ. Я прикрыла глаза и просто отдалась моменту…

Поцелуй длился то ли мгновение, то ли вечность. Но в конце концов это чудесное мгновение-вечность закончилось, Яков, не переставая обнимать меня, обернулся.

– А где та парочка? Неужели мы так долго целовались? – удивился он.

– Сбежали с поля боя, – попыталась улыбнуться я. Губы едва шевелились. Я вся застыла, не зная, что делать дальше и как себя вести. Яков же выглядел непринужденно – будто его совсем не смутило то, что между нами произошло.

– Ну что ж… Значит, наше прикрытие сработало. Я не слишком тебя напугал? – Яков коснулся пальцами моей шапки, провел по щеке. – Запаниковал и ничего лучше не придумал.

– Хочешь сказать, ты не планировал это с самого начала?

– Может, и планировал, – хитро улыбнулся Яков, сжал мою руку, сунул ее в карман пальто и пошел дальше, будто ничего не произошло. – И рад, что ты не сопротивлялась. Было бы неудобно, если б та парочка прибежала разбираться, а ты уже колотишь меня за вторжение в личное пространство.

– Мог бы и предупредить. Взял да и украл… мой первый поцелуй.

– Черт… Действительно первый?

– Первый осознанный… Если исключить детские эксперименты, – смутилась я. О прошлых случаях, еще из школьной жизни, вспоминать не хотелось. Неумело, криво, без чувств… Называть это реальными поцелуями у меня язык не поворачивался. После них не колотилось сердечко, как после этого спонтанного соприкосновения губ с Яковом.

– Теперь я обязан на тебе жениться? Моя мама будет в шоке от новости.

– Ага. Особенно когда расскажешь нашу историю знакомства. Кстати об этом… – Мы уже почти подошли к общаге, оставалось всего несколько кварталов. Увы, свидание подходило к концу, поэтому пришла пора признаваться. – Я не собиралась прыгать. Просто хотела посмотреть на льдины под мостом. Мне нравится, как замерзают каналы в Питере, так что… никакая я не самоубийца.

– А я, получается, никакой не герой? – протянул Яков, впрочем, без особого удивления. – Ожидаемо. Не похожа ты на человека, который может так сделать.

– Слишком жизнерадостная и милая?

– Слишком дурацкая. Не знаю, что должно было случиться, чтоб ты не наплевала на это и не пошла дальше искать приключения. В городе еще столько пешеходников, которые нужно перебежать на красный, столько несбитых машин, какие уж тут мосты, – хохотнул Яков.

Ну вот, зря боялась признаваться. Он и так понял.

– Хотя вообще рад это слышать, – признался он. Мы свернули во двор, чтобы подойти ближе ко входу в общежитие. – В мире должны быть спонтанные девушки вроде тебя. Кто не пытается распланировать все заранее, разочароваться и испугаться.

Кажется, он опять говорил о своей бывшей. Или в целом? Крепко же она его приложила своим отказом…

– Поедем завтра в Карелию? – брякнула я. – Зимой там красиво.

Яков усмехнулся и вытащил наши руки. Подходила пора прощаться.

– Вряд ли, Милана. В понедельник учеба, а я не из тех, кто пропускает пары. Да и в целом… может, мне тоже не хватает спонтанности, чтобы вот так взять и куда-то сорваться. Но я хотя бы честно и сразу об этом говорю.

– Ты тоже спонтанный, – заметила я. Мы остановились в ста метрах от входа, чтобы не привлекать внимания. Еще сто метров могли бы пройти за руку… Почему так грустно от мысли, что сейчас я навсегда расстанусь с человеком, которого утром даже не знала? – Внезапно спас меня сегодня. Ты же не знал, что я просто чокнутая, любящая залипать на застывшие реки. Так что ты – настоящий герой.

Яков усмехнулся и поправил свою розовую шапку. Быстро стемнело, и во дворе, где есть всего несколько фонарей, приколоченных к домам, это особенно ощущалось. В вечерних сумерках Яков выглядел еще привлекательнее, свет красиво ложился на его гладкое лицо и подчеркивал скулы, губы… Когда я еще с кем-нибудь смогу поцеловаться? Будет ли мое сердце биться так же сильно, как сегодня?

– Классный день, – выдохнул Яков. – Я бы не отказался проводить так каждое четырнадцатое февраля.

– Да… Жаль, что мы сейчас разойдемся и больше никогда не встретимся.

Я опустила глаза. Как же по-дурацки все вышло. Такой чудесный день с таким скомканным финалом. Необычное свидание, странные подарки, эта нервная забота от Якова, первый поцелуй…

– Я был прав, – внезапно сказал он, и я подняла глаза. – Ты вообще не понимаешь мужских намеков.

– В смысле?

– В таком смысле, балбеска. Сейчас мне нужно бежать. Не хочу опаздывать, я ж не ты. Но завтра, где-то часа в два… я планирую пройти мимо того же места, где сегодня встретил чокнутую самоубийцу. И если случится чудо, и ты не опоздаешь…

– Не опоздаю! – прервала его я. – Буду там без пяти два!

– Ну посмотрим-посмотрим, – улыбнулся Яков. – В крайнем случае, может, я и готов подождать тебя немного. Скажем, четыре минуточки. Но не больше!

Я улыбалась уже не скрываясь. Яков притянул меня к себе, позволил еще раз вдохнуть его невероятный запах, взглянуть в ледяные глаза. Может, если эти глаза будут рядом даже летом, я не так буду скучать по зимнему Питеру?

– До завтра, Милана. Не опаздывай. Я уже придумал план на следующее антисвидание.

Ничего, кроме дружбы

Пак Виктория

– Боги, ты снова переспала с ним? – если бы закатывание глаз позволило увидеть собственный мозг, Деймон сделал бы именно это.

– Откуда ты… Что я пропустила?

– Ничего.

Опоздать на ежедневную планерку в частном университете Петера все равно, что подписать себе смертный приговор. Особенно в понедельник. Да, ничего крайне важного на них никогда не говорят (что вообще может происходить такого в стенах университета каждый день?), но для миссис Тонсворд это не имеет значения. Ее ежедневные утренние «лекции» к прослушиванию – обязательны. Точка.

И я не опоздала бы, не напиши мне прошлой ночью Ноэл. Назойливые бывшие – это отвратительно, но когда у тебя нет времени на интрижки, быстрый секс с ними – не грех, верно? Разок.

Ну, пару раз…

Ладно, даже каждую неделю не грех, если никого другого рядом нет! Я так считаю.

– Долго ты будешь делать вид, что слушаешь ее? – Деймон усмехается, вторя моему шепоту.

– Так не терпится посплетничать? – теперь мой черед попытаться разглядеть свои извилины.

– Он предложил мне кини.

– Кини? Это что? – обожаю его недоумевающее лицо.

– Я тоже не поняла. Спросила, готовить мне попкорн или идти бриться, пока он едет.

Деймон прыснул со смеху после секундного раздумья, привлекая внимание буквально всего педагогического состава университета. Ректор закатила глаза, продолжая вещать тем, кто все еще слушал ее – в отличие от нас. Чувствую, надвигается хорошая взбучка после планерки.

– Попкорна у тебя дома, я так понимаю, не оказалось? – Вайст ухмыляется, сдерживая порыв рассмеяться в голос, чем вызывает у меня приступ тихого заговорщического хохота.

– Эта твоя способность понимать, когда я занимаюсь сексом – просто ужасна, Деймон.

– Да что ты! Попробуй смотреть на себя в зеркало хотя бы раз в день. Перед выходом из дома, как вариант. – Он тычет пальцем на мою грудь.

Я опускаю взгляд на свою блузку и понимаю, что верхние пуговицы застегнуты кое-как. Ну… да, детективом быть не обязательно.

– Душный.

– Блудница.

Мы хихикаем в последний раз, пытаясь все-таки хоть немного послушать нудную миссис Тонсворд, но она уже заканчивает планерку. О чем она вообще была? Тонсворд, разумеется, спросит, о чем шла речь – такова ее натура, а наш с Вайстом удел – быть ею взбученными. Каждый. Божий. День. Жаловаться мы перестали, когда поняли: к нам двоим она относится как к собственным студентам, которые каким-то чудом старше и, не менее волшебным образом, стали ее коллегами. Ну… такова судьба. Студенты любят молодых преподавателей, а преподаем мы хорошо.

Меня часто благодарят за привитую к литературе любовь – даже те, кто, казалось бы, к книгам не подойдут никогда в жизни. А Деймон даже меня заставил бегать по утрам. По собственной воле!

– Вайст, Де Касто, задержитесь на минуту. – Мы переглядываемся: тот самый тон. Чего и следовало ожидать.

Когда в кабинете остаемся только мы трое, миссис Тонсворд склоняет голову набок и упирает руки в бока, глядя на нас снисходительным взглядом своих холодных глаз. Сжатые в тонкую полоску губы размыкаются, и ее голос звучит под стать взгляду:

– Вы двое, – она тычет в нас пальцем по очереди, и мы виновато опускаем глаза в пол, это всегда смягчает ее гнев, – будете ответственными в этом году за День святого Валентина. Можете взять себе в помощь волонтеров среди студентов, но только тех, чья успеваемость позволяет. Спортивный зал, коридоры и аудитории должны отражать атмосферу праздника, но, сами понимаете, бюджет ограничен – сходите в бухгалтерию, вам выпишут чек. Вопросы?

Хочется спросить, за что нам все это, но и без того ясно – мы единственные, кто еще не на пенсии и может себе позволить заставить студентов на паре вырезать бумажные сердечки вместо проведения лекции: наши предметы не профильные.

– В спортивном зале будет мероприятие? – Деймон корчит задумчивую мордашку, и миссис Тонсворд едва сдерживает себя, чтобы не отвесить ему затрещину. Я предусмотрительно молчу – чтобы самой ненароком не попасть под раздачу.

– Вы хоть иногда, господи боже мой, слушайте, что я говорю! Зачем я, по-вашему, провожу эти планерки?! – Вот и я не понимаю. Зачем она их проводит каждый день? – В спортивном зале четырнадцатого февраля, в восемнадцать ноль-ноль, состоится бал по случаю Дня святого Валентина.

– Но университет никогда не проводил празднования в этот день. – Вырывается у меня случайно, но я не могу сдержать удивления. День святого Валентина? Студенты всегда обменивались валентинками, да, но в университете это был обычный учебный день. Каждый год.

– Мы проводили опрос среди студентов. Этот праздник, наряду с Хэллоуином, они хотят праздновать в университете: проведение данного мероприятия должно положительно повлиять на настрой студентов и их успеваемость соответственно. Педагогический состав согласился с проведением этого… эксперимента. Вы такие блаженные, – она закатывает глаза, глядя на нас, и показательно вздыхает.

– Хотите сказать, у нас на подготовку четыре дня? – Деймон тоже неплохо корчит мордашку изумления и недовольства.

– Уж сколько есть. Вайст, вы можете перенести занятия для своих студентов.

– А что делать мне? Я планировала тестирования на этой неделе.

– Проведите после праздника, студенты не опечалятся. – Миссис Тонсворд небрежно взмахивает рукой, будто это пустяк какой-то.

Нет, я, конечно, понимаю, что литература для студентов экономических и финансовых направлений не особенно важна, но я подготовила такую красивую презентацию с игровой механикой! Может, тесты миссис Тонсворд и скучные, но мои студенты обожают! Хочется скорчить рожицу подобно Деймону, но я держусь изо всех сил. Да уж, понедельник как всегда – лучше не придумаешь.

– Что вы стоите как истуканы? Пошли вон! Времени в обрез. – И кто тому виной? Еще бы накануне в известность нас поставили…

Мы молча ретируемся, стараясь не раздражать ректора еще больше.

– У тебя лекция? – Деймон, на мое удивление, выглядит воодушевленным. Нам еще не доводилось организовывать праздники в стенах университета. Неужели ему нравится эта идея?

– Нет, я свободна как минимум четыре часа.

– Идем.

Я с трудом успеваю за широким шагом Вайста на своих шпильках, семеня сзади короткими перебежками, но он явно погружен в раздумья и не замечает этого. У дверей кафетерия Деймон наконец останавливается, оглядываясь через плечо и дожидаясь меня.

– Впервые тебя таким взбудораженным вижу, Вайст. – Ворчу я, просачиваясь внутрь как вываливающаяся колбаска из сендвича, между косяком двери и внушительной фигурой друга.

Сьюзи за стойкой расплывается в улыбке и, без лишних слов, подходит к кофемашине, чтобы приготовить наш стандартный ежедневный заказ. Я зависаю у прилавка с выпечкой в раздумьях, чего мне хочется больше: круассан с шоколадным кремом или пончик в фисташковой глазури.

– Как думаешь, аренда будки для фото будет дорого стоить? – Деймон поразительно участлив. Кажется, миссис Тонсворд открыла ящик Пандоры, когда назначила нас двоих. Я не особенно люблю заниматься подобной работой, мне хватило организационной мути еще в колледже, когда я была старостой. А вот Вайст явно загорелся идеей. Решаю взять обе сладости – мне понадобится тонна сахара, чтобы не сойти с ума за эти четыре дня. – Думаю, что на нее уйдет весь бюджет.

– Ваш кофе! – Лучезарная улыбка Сьюзи, как и два мучных друга, способствует поднятию духа, и я рада, что мы пришли сюда прямо сейчас. – Чего это он? – Деймон все еще стоит у прилавка с выпечкой, задумчиво поправляя оправу и жуя губы.

– Миссис Тонсворд решила в этом году устроить бал по случаю Дня святого Валентина.

– Правда?! Как чудесно! – Улыбка Сью быстро сменяется задумчивостью на лице. – Но разве до Дня святого Валентина не четыре дня?

– Ага. И организацию на нас двоих повесили.

– О. – Ее губы сворачиваются в трубочку, а взгляд становится еще более задумчивым. – Думаю, я могу вам помочь хотя бы тут, в кафетерии… У меня достаточно свободного времени, пока в аудиториях проводят лекции.

– Сью… – Я умиляюсь доброте этой девушки и чувствую безмерную благодарность за предложенную помощь. – Ты выручишь нам несколько часов.

– Поэтому и предложила! – Она лучезарно смеется, и я невольно подхватываю ее веселый настрой. Эта девушка – чудо университета Петера. Если однажды она решит уволиться, эти стены лишатся лучшего из сотрудников. Клянусь.

– Что насчет гигантского баннера в качестве фотозоны в холле? Можно сделать из него подобие стены с граффити, на которой студенты будут писать свои любовные послания, а зону вокруг украсить сердцами из папье-маше. – Деймон заваливается на стойку с горящими глазами и улыбкой до ушей, переводя взгляд с меня на Сью и обратно. – Ну, это будет куда дешевле фотобудки, да. Но эту конструкцию нельзя будет использовать повторно. – Я размышляю вслух, заставляя Вайста снова впасть в режим зависания. Вот только теперь он смотрит на меня немигающими глазами и выглядит как какой-то жуткий робот, готовый меня убить.

– А какая разница? – Он хмурится спустя пару минут раздумий, складывая руки на груди. – Про повторное использование речи не шло, какое задание, такой и результат!

– Пусть будет баннер. – Я тяжело вздыхаю, впиваясь зубами в изумительно пахнущий сливочным маслом круассан. Шоколадно-ореховая начинка заставляет меня закрыть глаза в наслаждении, и я невольно издаю стон удовольствия. Сьюзи подмигивает мне, широко улыбаясь, когда я открываю глаза, и пододвигает ближе стакан с латте. Я делаю глоток, готовая пищать от восторга, – это изумительно вкусно. Деймон прочищает горло, прежде чем сделать глоток из своего стаканчика.

– Нам придется вырезать кучу сердечек из бумаги, да? Готовые гирлянды явно стоят дороже.

– Я бы поспорила, ваше время – вот, что дороже. – Сью хихикает, но Вайст прав: ограниченный бюджет не позволит разгуляться. Вообще, следовало бы сначала в бухгалтерию заглянуть. Мы же понятия не имеем, сколько можем потратить. Боги, как же я это не люблю…

– Нам нуфно в буфкалтерию.

– Прожуй, потом говори. – Деймон смотрит на мои губы, и уголок его рта кривится, а одна из бровей изгибается в осуждающем, слегка прищуренном взгляде. Он делает глоток кофе. – Я сам схожу.

Его шаги эхом стоят в коридоре, а я пожимаю плечами, запивая последний кусочек круассана и облизываю губы в предвкушении, откусывая пончик.

– Обожаю, когда вы двое заходите. Все вокруг электризуется. – Сью играет бровями и улыбается, а я зависаю с куском пончика во рту, недоумевающе глядя на нее. До меня доходит не сразу.

– Мы друфья! – Я почти кричу, крошки разлетаются по стойке, и мне становится стыдно за это. Прожуй, а потом говори.

– О, милая, дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, кто-то обязательно кого-то хочет, это общеизвестный факт. – Сьюзи хмыкает, принимаясь за тряпку. Я молча доедаю пончик, чувствуя себя меньше, чем я есть. Постоянно слышать эту фразу надоедает. Особенно когда ты другого мнения. Я знакома с этим олухом семь лет, семь! Мне ни разу не приходило в голову стать парой – он даже не в моем вкусе, это абсурд! Между нами нет ничего, кроме дружбы, и так будет всегда. Я уверена. – Хочешь еще один круассан? Со сливочным кремом? – Сью выглядит смущенной тем, что могла меня задеть, и ее виноватый взгляд заставляет меня надуть губы.

– Буду. – Мой тон звучит и правда немого надуто, и мне обидно на самом деле. Почему людям так сложно поверить в эту мужскую-женскую дружбу? Мы же не кот с мышью! Почему мы не можем быть друзьями? 

Сьюзи подает мне извинительный круассан. Выглядит он так, словно я попаду в рай, откусив кусочек, но меня терзает смутное сомнение по поводу того, не лишним ли он будет. На самом деле… не будет. Да. Кто знает, когда я поем в следующий раз с этой подготовкой? В университете три этажа – украсить их все за четыре дня попахивает издевкой. Мы хоть капельку похожи на супергероев? Вот и я думаю, что нет.

Деймон возвращается из бухгалтерии аккурат к перерыву, я как раз доедаю лакомство, вливая в себя остатки кофе. Приняв решение не терять больше времени, мы выходим на парковку. «Додж» Деймона припаркован рядом с моей старенькой отцовской «Хондой».

Я щелкаю ремнем безопасности, когда на телефон приходит сообщение.

Ноэл: «Ты как? Не влетело за опоздание»?

Кривлюсь, будто съела шипучую кислую конфету. Утром карета всегда становится тыквой, как бы там ни было. Каждый раз наступаю на одни и те же грабли, и мне так лень убрать их с дороги, если честно.

– Опять он? – Вайст закатывает глаза и осуждающе качает головой, вставляя ключи зажигания. Я ерзаю на сидении.

– И что с того? – Обиженно и совершенно по-детски дую губы, отворачиваясь к окну. Мне стыдно каждый раз оправдывать себя за очередную ночь с бывшим, после которой он непременно пишет и абсолютно точно надеется на возобновление наших отношений.

– Пока ты держишься за прошлое, в твоей жизни нет места будущему, Никки. – Поучительный тон Деймона, как всегда, заставляет мои уши краснеть. Я кусаю губы, наблюдая, как мы выезжаем с парковки университета. Мне нечего на это ответить. Я знаю, что он прав. Но мне не нравится, что он тоже это знает.

– Я не держусь за прошлое, Деймон. Просто Ноэл всегда удачно подворачивается под руку, когда я нуждаюсь в мужском внимании. – Я говорю тихо, так и не решившись повернуться в сторону друга. Деймон издает смешок, и я уверена, качает головой, поправляя очки на переносице. Он не спорит, и сейчас я ценю это. – Знаю, что поступаю как свинья. Ноэл не заслуживает этого. Пусть и сам каждый раз напоминает о себе, – это моя вина, что я позволяю ему приближаться.

В городе уже растаял снег. Редкие крошечные пятна виднеются на зеленеющей траве у обочины дороги, напоминая, что холод вернется еще не скоро и полюбоваться на заснеженные дома, деревья и дороги удастся лишь в следующем году.

– Чертов понедельник. – Деймон бубнит себе под нос, громко выдыхая, и я обращаю внимание на дорогу.

– Утро понедельника. – Добавляю, глядя на пробку. Навигатор показывает, что стоять нам в ней не меньше пятнадцати минут, прежде чем мы сможем заехать на подземную парковку торгового центра. Что ж… – Какой у нас бюджет? – Достаю из сумочки блокнот, чтобы иметь возможность прикинуть план и сократить наше время хождения по магазинам.

А он оказывается совсем «не густой». Этого нам не хватит на украшение всего университета, максимум – спортивный зал для бала и оформить лобби, да и только. Мы не феи-крестные, способные наколдовать за бесплатно какое-то великолепие, нам в прямом смысле придется дендро-фекальным образом лепить этот День святого Валентина…

Мне, впрочем, не впервой.

Шум торгового центра окутывает все мое существо, заставляя невольно вздрогнуть. Громкая музыка, детский смех, вперемешку с недовольными криками, запах кофейных зерен из ресторанчика у входа, какая-то парочка бурно выясняет отношения у всех на виду, словно получая удовольствие от процесса, – какофония столпотворения мне не нравилась никогда. Если такое творится здесь в понедельник, боюсь представить, что бывает по пятницам и не дай бог в воскресенье. Все же онлайн-покупки – лучшее, что придумало человечество, но… тут красиво. Не могу этого не признать: гирлянды из бумажных сердец, витрины в красно-белых тонах, инсталляции в центре зала – все кричит о любви, и мне это нравится до чертиков.

– Глянь, – Деймон тычет пальцем в фигуру купидона, которого подвесили над фонтанчиком. От тихих всплесков воды и сквозняка он покачивается, словно намерен прицелиться в кого-нибудь конкретного, пустив стрелу Амура ему в зад. – Нам бы такого смастерить. – Перевожу недовольный и едва шокированный взгляд на друга.

– И сколько лет ты ходил в кружок кройки и шитья?

– Ни минуты там не был. – Деймон пожимает плечами и улыбается. Его улыбка кажется печальной, и иногда мне чудится, что в прошлой жизни этот парень был золотистым ретривером. Такой честной, открытой улыбки я не видела больше ни у кого, и, признаться, я всегда улыбаюсь ему в ответ раньше, чем хочу это сделать.

– Тогда мы при всем желании смастерим только уродливое подобие, которое будет охранника по вечерам пугать.

– Забей, такое не один день делали, у нас все равно нет столько времени. – Вайст ускоряет шаг, двигаясь в сторону магазина для хобби.

Он огромный. Витрины переполнены вещами, назначение которых остается для меня загадкой, но Вайст, кажется, здесь как рыба в воде. Я догоняю его, сгорая от любопытства.

– Ты часто здесь бываешь? – Я заглядываю в его лицо, наблюдая, как распахиваются глаза и краснеют уши.

– Не твое дело. – Его огромная прохладная ладонь ложится на мое лицо, и Деймон отодвигает меня от себя подальше, словно надоедливое дитя. Я высовываю язык, проходясь по соленой коже, и Вайст одергивает руку.

– Фу! – он кривится в отвращении, обтирая руку о мое пальто. – Сдурела?! – Мы стоим друг напротив друга посреди пустого торгового зала, и мне жуть как хочется смеяться. Улыбка расползается по лицу сама.

– Ответь. – Хмурю брови, изо всех сил стараясь быть серьезной, но получается едва ли.

– Часто. – Деймон деловито поправляет очки и смотрит на меня с укором, отвечая спустя какое-то время. – Довольна? Мы можем продолжить? – Я закатываю глаза, выдувая из щек воздух.

– Можем, можем.

Я брожу вдоль стендов, разглядывая неизвестные мне штуки и прикидывая, что из них могло бы получиться. Натыкаюсь на тематический отдел совершенно случайно. Готовые украшения ко Дню влюбленных на самом деле стоят дороже, чем мы можем себе позволить, но я думаю: почему бы не взять хотя бы пару штук? Чтобы украсить фойе и кафетерий – это самые часто посещаемые места, они точно не потерпят наших уродливых самоделок. Да и спортивный зал должен выглядеть отпадно, а не нещадно отвратительно.

– Что нашла? Я взял несколько лесок, двадцать пачек красной двусторонней бумаги и двусторонний скотч для крепления. Он выдержал мою пробковую доску, так что… – Деймон замолкает, обращая взгляд на меня. Я невольно умиляюсь тому, насколько он участлив в этом деле: ему и правда очень нравится этим заниматься.

– Давай возьмем несколько готовых украшений? – Я обращаю его внимание на бумажные сердца разного размера, которые раскладываются и выглядят как пушистые облачка. Не Купидон, конечно, но если развесить их на разном расстоянии на потолке, может получиться очень красиво. По выражению лица Деймона я понимаю, что мы думаем об одном и том же – он представляет, как это будет выглядеть на входе в университет и при свете прожекторов в спортивном зале. Вайст молча кивает, задумываясь еще на несколько минут.

– Нам хватит пятнадцати? – Я пытаюсь представить, где они будут висеть, и соглашаюсь.

– Вполне.

Довольные собой, мы складываем в корзину эту находку и бродим по магазину еще бог знает сколько времени. Совершенно теряя счет, я забываю о лекции, напоминает о которой мне староста группы. Ее звонок сбивает меня с толку, ужас вперемешку со стыдом мгновенно расплываются по лицу. Я извиняюсь перед ребятами, но радостный гул на том конце провода уверяет меня: они ни капли не расстроены отменой сегодняшнего теста. Что ж… Миссис Тонсворд была права, и это немного грустно. Я самонадеянно считала, что мои лекции доставляют студентам радость. Впрочем, одно другого может не исключать, верно? Кому не нравится прогуливать пары?

– Нам нужна посуда с сердечками? – Вайст останавливается у продуктового гипермаркета и выглядит так, будто решает вопрос жизни и смерти. Я вновь умиляюсь, но быстро одергиваю себя. Дурацкий комментарий Сью очевидно возымел эффект в преддверии дня любви, но это совершенно не к месту.

– Я бы сказала, что нужна, но будет проще украсить обычную, в целях экономии.

– Ты права. – Я робею от внезапной похвалы и остро нуждаюсь в пощечине, напоминая себе, где я и с кем. Что со мной такое?..

К счастью, Деймон целиком и полностью погружен в свои мысли и не замечает моего странного поведения.

Два дня подготовки пролетают незаметно. Студенты потрясающе справляются с тем, чтобы превратить леску, цветную бумагу и скотч в красивые гирлянды с сердечками, которые после развешивают по коридорам университета с тем же энтузиазмом. Они испытывают тот же детский восторг, что и Деймон, – мне не остается ничего, кроме как проникнуться этими же чувствами. К третьему дню даже я смеюсь и восторгаюсь нашими стараниями, что окупаются похвалой на утренних планерках и радостными студентами, витающими на крыльях влюбленности к, – о боже, – учебному процессу. Как оказалось, не только мы с Деймоном снизили градус насыщенности занятий, другие преподаватели тоже позволили ребятам расслабиться в эти пару дней на своих лекциях, любезно напоминая, что после придется “отрабатывать” материал.

Сегодня нам с Вайстом предстояло оформить спортивный зал – последнее и самое важное перед завтрашним балом. Увы, на этот раз подмогу ждать было неоткуда: литры кофе и мучного обязаны стать заменой.

– У вас там уже репетиция бала? – Сью смеется, вручая мне четыре стаканчика кофе с собой и целый пакет ароматных булок, из-за которых мой рот мгновенно предвкушает почувствовать их вкус, выделяя слюну. Я сглатываю, прежде чем ответить.

– Почти. Мы остались вдвоем против спортивного зала, у нас практически нет шансов, Сью… – Я запрокидываю голову, борясь с желанием завыть, как волчица на луну.

– Я могу заглянуть к вам после смены, если вы не против. – Она выглядит смущенной своим предложением, а у меня загораются глаза от счастья.

– Против?! Мы мечтаем о помощи! Буквально! – Сьюзи хватается за уши и смеется, я понимаю, что даже не заметила собственный крик.

– Вот это да, ты черлидершей не была случайно? – Она хохочет так заразительно, что я и сама не могу сдержаться.

– Не-а, но у меня была практика в детском саду, когда я училась.

– Да уж, с мелкотней без баса тяжело.

Мы смеемся, но осознание текучести времени хлещет по щекам. Я прощаюсь, уныло плетясь до спортивного зала, и единственное, что не дает мне расклеиться перед тяжелым для меня физическим и моральным трудом, – булки. Хрустящие и ароматные, в одну из которых по приходу я вгрызаюсь, как голодный зверь, агрессивно жуя и настраиваясь на работу.

– Боже, ты неделю не ела? – Деймон издает смешок, отпивая свой кофе и заглядывая в крафтовый пакет с маслянистыми следами. – Сэндвич мой где? – Садится рядом, не отводя от меня выжидающего взгляда.

– Забыла. – Корчу извиняющуюся мордашку, Вайст усмехается и качает головой, отворачиваясь.

– Этой тонной сахара можно неделю питаться, ты в курсе, что это вредно для серТФА? – Я запихиваю в его говорящий рот свой надкусанный круассан, и Вайст переводит на меня ошарашенный взгляд.

– Жуй-жуй, глотай. – Деловито киваю, пока он вытаскивает изо рта предмет своих возмущений.

– Ты всунула мне в рот свой слюнявый круассан, Де Касто? – Он тычет им мне в лицо, будто не я его раньше держала в руке и, вообще-то, ела.

– Ешь.

– Слюнявый?!

– Ешь!

– Я не ем сладкое.

– Я на него сейчас плюну и засуну тебе в рот, Вайст.

Бегая по моему лицу глазами, он, вероятно, выискивает в нем нотки серьезности – а они есть! Ну, я бы не плевала, конечно, но впихнула бы эту булку ему в рот обязательно. Он здоровый, большой парень, что ему будет от одной?!

Видимо, смирившись со своей участью, Деймон кусает сладость, запивая своим кофе, и молча гипнотизирует пол спортивного зала, на котором мы сидим.

 Довольная собой, я киваю и делаю глоток латте, невольно вспоминая, с каким удовольствием этот привереда доедал за мной обеды в колледже. Он был вечно голодный, а я объедалась уже на половине того, что нам подавали. Я смущаюсь, понимая, что сладкое он и правда всегда оставлял на подносе… Я вынудила его?

Ну… да, Никки: именно это ты и сделала. Стыдно становится сразу, но я не успеваю принести извинений.

– Вкусно. Если не думать о том, что он побывал в твоем вонючем рте.

Мгновение я перевариваю его слова, в следующее – луплю его ладошками везде, куда достаю. Деймон хохочет, заваливаясь набок и накрывает голову руками, чтобы не получить затрещину, но я знаю его слабые места. Сажусь на его ноги, фиксируя их своими бедрами, и щекочу.

– Ах, рот у меня вонючий? – Он извивается, как уж на сковороде, задыхаясь от смеха. Я мучаю его всего пару минут, сдается он слишком быстро.

– Все, все-е-е! – садится, хватая пальцами за плечи, чем буквально обездвиживает меня.

Пару секунд мы оба тяжело дышим, смотря друг на друга с улыбками на лицах. Его очки криво сидят на переносице, а волосы торчат в разные стороны, создавая абсолютный хаос на неизменно аккуратном лице. Я сгибаю руку и поправляю очки, его хватка слабеет, а улыбка медленно сползает с губ. Мы оба прочищаем горло и отстраняемся – на дурачества совсем нет времени, но это поднимает настрой. Работы предстоит много.

Мы возимся с идиотским папье-маше, пытаясь закрепить его на потолке, все утро. Пусть они ничего не весят, но держать их высоко поднятыми руками, вообще-то, больно! Зато к обеду он усыпан сердечками разных размеров и высоты – выглядит объемно и так мило, что я делаю с десяток фото на память. Студенты усердно вырезали буквы для любовных цитат на стены, а теперь я с тем же рвением – отклеиваю дурацкие бумажки двустороннего скотча с их задней части, пока Деймон выверено и по уровню крепит их к стене. Выставление света и колонок, которые из года в год создают выпускникам праздничную атмосферу – тоже не легкая задача, и почему-то именно сейчас нам не хватает целого метра фонариков, чтобы пустить вдоль стены. Деймон героически отправляется на их поиски в подсобку с хламом, где никогда и ничего невозможно найти вот уже много лет – этим с нами поделился предыдущий преподаватель физкультуры перед уходом на пенсию. Прикинув, что Вайст задержится там надолго, я обвожу глазами зал в поисках того, чем могла бы заняться: на глаза попадаются гирлянды с вырезанными сердечками.

Дотащив стремянку в угол зала – я планирую пустить гирлянду на леске по потолку до противоположной стены, – забираюсь до середины лестницы, только потом понимая, что следовало разуться. Она и без того неустойчива, а на мне ботфорты со скользкой подошвой. Боже, я очень зря полезла вешать эти бумажные гирлянды без Деймона. Не хватало еще расшибить голову о пол. Он возвращается из подсобки с коробкой в руках, но, завидя меня, бросает ту на пол и бежит ко мне. Только в этот момент я понимаю, что стремянка накренилась и мое лицо вот-вот и вправду встретится с полом. Поразительная интуиция, Де Касто, лучше бы стояла на месте и не пыталась спуститься без помощи.

Я стараюсь удержать равновесие, но нога соскальзывает и выходит лишь ускорить собственное падение. Деймон оказывается рядом. Оглушительный треск ткани мешается с таким же громким звуком падения стремянки. Я чувствую крепкую хватку на талии, а мое лицо встречается с твердым, но теплым прессом Вайста. В кулаках я сжимаю ткань его футболки.

Медленно звуки вокруг приходят в норму, и я больше не слышу собственного сердцебиения в ушах. Отстраняясь, выпускаю из пальцев ткань и невольно склоняю голову набок, приоткрыв рот в изумлении. Он постоянно ходит в свободных футболках и свитшотах, чтобы прятать такое тело? Это богохульство! Если бы у меня был такой пресс, я носила бы исключительно топы с открытым пузом даже в минус двадцать!

– Ты в порядке? – Деймон склоняется, чтобы взглянуть на меня, меняя угол обзора на его тело – я откровенно пялюсь, да, и мне совершенно не стыдно. Я такое тело видела только в сериалах и никогда – воочию. Мне простительно!

– Да? – Голос звучит хрипло, я прочищаю горло и изо всех сил пытаюсь посмотреть куда-то еще. Да хотя бы в глаза ему, но не получается.

– Ты спрашиваешь или утверждаешь? – Он издает смешок, но мне вот совсем не забавно.

– Зачем ты носишь свои уродские футболки? – Я хмурюсь, слова вырываются сами, и, видя изумление на его лице, мне хочется провалиться сквозь землю. Я сказала это вслух. Возмущенным тоном!

– Что? – Вайст спрашивает едва слышно.

– Я…

 Деймон только теперь замечает свою разорванную надвое футболку. Запахивая ее, словно кутаясь в халат, он смущается – об этом кричат его пунцовые щеки и уши. А ужас на его лице и широко распахнутые глаза я вообще вижу впервые в жизни.

– Совсем ненормальная? Пялишься на меня, как… как… – Его голос подрагивает, заставляя стыд разливаться по всему моему телу, но я чувствую обиду. Острыми шипами она царапает мои щеки, и из губ вырывается:

– Я не виновата в своей природе!

– Господи… – Его шепот такой пренебрежительный, что мне хочется расплакаться прямо сейчас.

Деймон возвращается в подсобку, а я опускаюсь на пол рядом с валяющейся стремянкой, едва сдерживая слезы. Не выходит. Они льются из меня градом, и я захожусь в истерике, списывая это на стресс из-за падения. Я жутко испугалась, но отвлекающий маневр с дурацкой футболкой создал совершенно неподходящий микс гормонов. Тон Деймона был обычным, это я зачем-то себя накрутила. Смахиваю слезы пальцами и усмехаюсь. Ну вот и что это было? С такой стрессоустойчивостью ты работаешь с детьми, Никки? Тебе пора в отпуск.

В отпуске я давно не была…

– У вас здесь настоящий хаос. – Сью. Она пришла, прихватив с собой кофе, носом чую этот потрясающий и такой нужный сейчас аромат. – Оу-у… – Я оборачиваюсь как раз вовремя.

Деймон с аптечкой в руках стоит в дверях подсобки без верхней одежды. Да, оу.

– Если бы я знала, что у вас тут так весело, закрыла бы кафетерий и примчалась еще утром!

Спортивный зал эхом подхватывает мой смех, к которому присоединяется Сью. Деймон бормочет что-то себе под нос и захлопывает дверь подсобки, оставляя нас с весельем наедине. Спустя пару минут беспрерывного слезного хохота он выходит к нам уже одетый. Жаль.

Втроем работа идет сильно быстрее. За пару часов мы успеваем сделать остаток от запланированного и решаем, что столы для закусок притащим и украсим уже утром.

– Сью здорово нам помогла. – Деймон устало улыбается, и я соглашаюсь с ним.

– Нужно будет ее как-нибудь отблагодарить. – Ноги еле передвигаются в сторону парковки. Я вообще смогу вести машину с такой ватой вместо них?

– Ага. – Вайст вздыхает, распахивая дверь запасного выхода. В нос ударяет порыв холодного ветра и запаха мокрого асфальта.

– Черт… в прогнозе был дождь? – Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, смотрела ли вообще прогноз погоды перед выходом.

– Тут ливень. – Деймон усмехается, и мы оба выходим на улицу, закрыв за собой дверь. Сделать шаг из-под козырька не спешим, промокать совсем не хочется, хотя мы оба в пальто: накинь себе на голову да и беги к машине, в чем проблема? – Кто последний, тот пишет отчет для бухгалтерии.

Я не успеваю осознать им сказанное, как этот предатель уже бежит, сверкая пятками, к своей машине. У меня нет шансов, но я задыхаюсь от бега, обтирая грязную дверь своей машины о пальто.

– Ты просто не хотел… писать… отчет! – Хватаясь за колющий болью бок, я перевожу дыхание. Дождь хлещет по лицу, мои волосы мокрые, словно я стою под душем, а из-за распахнутого пальто вся открытая часть блузки насквозь промокла.

Воздух стал плотным, влажным, наполненным запахом мокрой дорожной пыли и свежестью озона. За шумом ливня было не слышно моего сердцебиения и учащенного дыхания, но шепот, такой тихий и едва слышимый, я смогла уловить.

– Красивая.

Глаза Деймона в свете золотистых фонарей приобретают теплый отблеск, и в сочетании с холодным голубым это выглядит почти сказочно. Он все еще искренне улыбается, мотает головой, чтобы смахнуть ледяные капли с лица и волос, запрокидывает голову и закрывает глаза, походя на сумасшедшего.

– Мы заболеем!

У меня уже першит в горле, но я не двигаюсь с места. Признаться, этот момент завораживает: мы стоим на парковке университета под жутким ливнем как два придурка и улыбаемся – разве не похоже на сопливый момент из мелодрамы, после которого герои ссорятся и бурно мирятся спустя мгновение?

О чем я думаю…

Горячая ванна по приезду домой – вот где должны быть мои мысли. Но Деймон все еще ловит лицом грязные капли. Машет головой из стороны в сторону. И обращает на меня пристальный взгляд своих голубых глаз. Долгий. Тягучий. Я чувствую, как воздух вокруг меня густеет и становится почти удушливым.

– Ты такая дурочка, Де Касто.

Он усмехается, открывая дверь своей машины. Заводит двигатель, а сам снимает пальто, заворачивая промокшую часть в рулетик и кидает на заднее сидение своей машины. Еще раз трясет головой, смахивая воду с волос, и садится за руль.

– До завтра, Никки.

Подмигивает мне. Улыбается. Уезжает.

А я остаюсь стоять, гипнотизируя опустевшее место рядом.

Мне не хочется домой, ноющие мышцы всего тела – о существовании некоторых из них я даже не знала – тонко намекают, что пора. Я тоже сворачиваю пальто в рулетик, прежде чем сесть за руль, чтобы не намочить текстиль на сиденье. Смотрю по навигатору, где ближайший ресторанчик быстрого питания, пока греется машина. Мне нужен сочный бургер и жирная картошка фри, иначе я умру. Боготворю создателей drive-thru за то, что не нужно выходить из машины, чтобы сделать заказ и забрать его.

Ем прямо на парковке, не ощущая ничего внутри, и предсказуемо плачу. Эти моменты гормональных всплесков иногда жутко бесят, но увы, я родилась женщиной – этот аттракцион на всю жизнь. Со слезами бургер становится вкуснее, а картошка фри слаще.

Я всегда плачу перед этим дурацким праздником, еще ни разу в жизни мне не удалось справить день любви в компании какого-нибудь классного парня. Да хоть кого-то, кто был бы от меня без ума. Накануне лью ручьи слез, зато в сам праздник моему самоконтролю и умению притворяться самой веселой из женщин можно только позавидовать. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о не сделанном минете, ага.

Дорогой Валентин, может уже выстрелишь кому-нибудь в зад, чтобы он влюбился в меня? Спасибо…

Дома, как всегда, тихо. Забираясь в постель после горячей ванны, я знаю – завтра будет хороший день. Я засыпаю с этими мыслями сразу, как только моя голова касается подушки.

Предвкушая последние штрихи по украшениям и вечернее веселье в спортивном зале, утром я распахиваю двери университета, удивляясь, насколько здесь шумно.

Обычно студентов в это время еще нет – планерка начинается двумя часами ранее лекций, – но холл переполнен. Я догадываюсь почему спустя пару минут, по столпотворению возле баннера с валентинками. Они так бурно радуются этому украшению, что мне и самой хочется посмотреть, что получилось. Я подбираюсь ближе, разглядывая забавные открытки с улыбкой на губах. Студенты быстро расходятся, собираясь в кучки рядом, чтобы всем желающим посмотреть было удобнее.

Одна из валентинок привлекает мое внимание своей величиной. Звуки вокруг перестают иметь значение, когда я начинаю читать ее, а меня саму словно окутывает вакуум, лишая воздуха и твердой почвы под ногами.

Темной ночью, у порога

Тебя так била тревога,

Всю ночь нежно утешать

Приходилось мне опять.

Обещала, жуя сопли,

Улыбаясь и смеясь,

Приготовить в благодарность

Гору вкусностей мне всласть.

Ждал так долго, тебе веря.

Чувства сильно поумеря,

Приходилось вновь, опять

Днем и ночью утешать.

Обещаниями кормила,

Но меня не убедила.

Сколько можно?

Языкаста!

Никки, где же моя Паста?

– Деймон?…

Пусть все начнется с чистого листа

Алла Грин

Аромат гортензий, роз и пышных пионов окутывал цветочный магазинчик, доставшийся Лав в наследство от бабушки. Праздник святого Валентина всегда был загруженным днем для любого флориста. Галантные молодые люди в строгих пальто, робкие подростки с влюбленными глазами и солидные мужчины в возрасте – все они заставляли звенеть колокольчик на двери и переступали порог, чтобы приобрести символ своих чувств и порадовать любимых.

Лав стояла за прилавком, неустанно и с мастерством формировала композиции, вкладывая в каждую частичку души, когда завибрировал телефон. На лице заиграла улыбка – наверное, Филипп хотел уточнить время свидания.

Когда выдалась свободная минутка, она пробежалась глазами по строчкам сообщения. Однако, оно оказалось неожиданно хлестким:

«Лав, нам нужно расстаться. Понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но тянуть не хочу. Найди кого-нибудь получше меня. С 14 февраля».

Мир сузился до размеров экрана. Улыбка померкла, звон колокольчика доносился будто издалека, а роза, которую она держала в руке, кольнула шипом подушечку большого пальца. Вечер, который Лав выстраивала в голове, как картинку из романтического фильма, превратился в драму. А недавно начавшиеся отношения обернулись прахом.

– Можете сделать что-то простое, но изящное? – сказал седовласый мужчина с мягким взглядом. – Для моей жены. Мы двадцать три года вместе.

Лав кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Пальцы ее дрожали, упаковочная бумага то и дело рвалась, а душу затапливало разочарование.

Она продала еще пару букетов, натянуто улыбаясь входящим покупателям, а потом поняла, что больше не может быть соучастницей этого праздника, когда ее собственное сердце разбито.

Продолжая терпеливо выполнять работу, она мечтала лишь об одном – чтобы цветочная лавка, наконец, опустела. И как только это произошло, она схватила пальто и выбежала на улицу, закрыв магазин на перерыв.

Холодный февральский воздух отрезвлял голову, наполняя легкие, и заставлял Лав прятать нос в воротник, мелкие снежинки запутывались в золотисто-рыжих кудрях, выглядывающих из-под шапки, а на ресницах замерзали непрошеные слезы.

Медленно ступая по оживленным улицам, Лав смотрела под ноги, не желая поднимать глаза на пестрые витрины, украшенные валентинками и алыми сердцами. Добравшись до парка, она направилась к павильону своей любимой кофейни в городе, в которую начала захаживать несколько месяцев назад.

Когда очередь разбежалась, она заказала ванильный раф.

Молодой человек на вид лет двадцати семи, с каштановыми аккуратно уложенными волосами и спокойными умиротворяющими глазами вдруг взглянул на нее и нахмурился.

– С вас ничего, – мягко произнес он, всматриваясь в ее заплаканное лицо.

Сейчас меньше всего Лав хотелось жалости к себе. Поспешно вытерев со щек слезы, она быстро пробормотала:

– Нет, не надо. Я оплачу.

– Этот кофе продается сегодня только тем, у кого праздник, – с легкой и подбадривающей улыбкой сказал он.

В его голосе не было снисхождения, а лишь понимание.

– И раз уж я не могу вам его продать – я вам его подарю.

Лав знала, что он привирает и таким образом просто пытается уговорить ее согласиться. Она выдохнула, белое облачко пара растворилось в холодном воздухе.

– Хорошо, спасибо, – сдалась девушка.

Во время ожидания заказа она отрешенно оглядывалась по сторонам. В февральский полдень улицы были до отказа заполнены людьми. День святого Валентина пришелся на выходной, и подростки сновали небольшими группками по обочинам, обмениваясь открытками и весело хихикая. Многочисленные парочки прогуливались до ближайших ресторанов и кофеен, одинокие мужчины наводняли помещения магазинов с ювелирными украшениями и кондитерские, вынося оттуда пестрые коробки со сладостями. Девушки с искрящимися глазами выбегали из такси, спеша на свидания. Сегодня Лав могла бы быть одной из них, но судьба распорядилась иначе. Совсем рядом стоял молодой паренек с нежными белыми розами, вероятно, школьник. Лав мгновенно узнала букет, а потом и самого парня – утром она собрала композицию для него в своей лавке. Губы девушки невольно растянулись в слабой улыбке.

Лав очнулась, когда ее почти невесомо похлопали по плечу. Она обернулась, ей протянули стаканчик с кофе и небольшую стеклянную банку, украшенную сердечками, наполовину заполненную маленькими свертками бумаги.

– Вытянете одно. Для настроения, – улыбнулся симпатичный бариста.

Отказывать было неудобно, и Лав подцепила пальцами одну из записок-предсказаний и не глядя сунула ее в карман пальто. Читать она не стала.

Лав устроилась на свободной лавочке недалеко от павильона. Аромат напитка бодрил ее, тепло стаканчика согревало руки. Глаза снова остановились на школьнике, ожидающем свою спутницу под старинным чугунным фонарем. Непроизвольно Лав начала наблюдать за ним. Ей захотелось посмотреть на счастливицу, которой достанется этот чудесный букет. Несколькими часами ранее она вложила в него свою душу, когда, как ей казалось, она еще верила в любовь.

– Он уже давно здесь, – донесся голос баристы.

Лав обернулась. Молодой мужчина чуть высунулся из окошка и оперся локтями на раму, скрестив руки. Крупные снежинки, раздуваемые легким ветерком, приземлялись на его каштановые волосы, напоминающие цвет кофейных зерен, и на темно-синий кашемировый свитер. Мужчина тоже наблюдал за ожидающим вторую половинку школьником.

Лав столкнулась робким взглядом с коричными глазами бариста и промолчала.

Минула четверть часа, стаканчик с напитком опустел, а с небес медленно посыпались крупные хлопья снега. Паренек все еще пребывал в ожидании. Скользя по его лицу, Лав заметила невысказанную тревогу и зарождающуюся печаль. В его глазах все еще таилась, но будто уже угасала надежда. Он то и дело беспомощно смотрел на телефон, а затем в толпу, пытаясь отыскать там знакомый силуэт, но терпел неудачу.

Прождав еще минут пять, он тяжело выдохнул и направился к павильону с кофе. Забрав напиток, присел на свободный край лавочки рядом с Лав и положил собранный ею букет между ними.

Лав поглядела на розы и поймала себя на мысли, что ей очень захотелось, чтобы владелица этих цветов скорее получила их, ее собственные старания оказались не напрасны, и все закончилось хорошо, а любовь – победила. Чувство ответственности за паренька, возникшее по обыкновенной случайности, побудило ее заговорить с ним.

Выждав несколько мгновений, Лав не удержалась и вдруг повернулась к школьнику.

– Долго ждешь? – участливо поинтересовалась она.

– Да, – он горько усмехнулся. – Пару часов. Кажется, она не придет, а я уж думал, что я ей… Ну, знаете… Нравлюсь.

– Давно вы вместе?

– Это должно было стать нашим первым свиданием.

Ей стало грустно от того, что еще одно сердце сегодня разбито.

Внезапно он подхватил букет и нацелился поместить его в урну рядом с лавочкой. Видимо, неосторожные слова Лав стали для него последней каплей. Не стоило встревать. Но уже было поздно. И теперь она желала попытаться спасти хотя бы букет, свое маленькое красивое творение.

– Не надо, пожалуйста, – вдруг вырвалось у Лав. – Подари лучше другой девушке. Ей будет приятно, и розы не пострадают.

– Вам? – оживился он.

– О, нет, спасибо. У меня… не праздничное настроение.

Устремив взгляд на прохожих, она надеялась отыскать в толпе какую-нибудь одинокую школьницу.

– Можно ей, – предложила Лав, заметив прелестную юную девчушку с белоснежными волосами, кутавшуюся в мягкий голубой шарф.

Парнишка с легким безразличием пожал плечами и согласился.

Он подошел к девушке, вежливо окликнул ее и вручил праздничный букет. Во взоре девушки мелькнуло секундное удивление, а затем ее губы сложились в милую улыбку. Она приняла подарок, смущенно поблагодарила его, а затем последовало неловкое прощание. Пара коротких шажков по брусчатке – и она вдруг снова обернулась и позвала парня, который уже успел отойти на несколько метров. Девушка предложила ему обменяться контактами, и растерянный парень задумался лишь на секунду, а затем кивнул. Между ними завязался непринужденный разговор.

– Из вас бы вышел неплохой купидон, – подметил бариста, наблюдавший за маленькой романтичной сценой.

– Эти розы заслужили шанс, – застенчиво, но с внутренним ощущением победы отозвалась она.

Его лицо озарила широкая искренняя улыбка, а в коричных глазах вспыхнули теплые золотистые искры.

К павильону подошел парень, скучающе перебиравший телефон в руках, а за ним в очередь встала молодая девушка, с едва уловимой тоской разглядывавшая парочки с цветами. В этот день, когда все обменивались подарками, прикосновениями и чувствами, их одиночество было чрезвычайно заметным.

Что-то дрогнуло внутри Лав. Разочарование, обида, жалость к себе – все это смешалось в единое, горячее желание не позволить грусти победить. Должна же когда-то побеждать и любовь. Хотя бы сегодня. Хотя бы на этой площадке перед входом в заснеженный парк.

Сосредоточенно нахмурившись, Лав задумалась об идее, которая спонтанно пришла ей в голову. Странная, необычная, но интересная. И не теряя времени, не давая собственной нерешительности ни малейшего шанса, она поднялась и быстрым шагом направилась обратно в свою цветочную лавку.

Схватив в охапку несколько готовых цветочных композиций, Лав погрузила их в машину и скоро припарковалась у входа в городской парк. Вернувшись к павильону с букетом нежно-розовых альстромерий и эвкалипта, она огляделась и заметила неподалеку того самого парня, который совсем недавно стоял в очереди за кофе.

Лав сделала глубокий вдох и, набравшись смелости, подошла к нему.

– Простите за неуместный вопрос, – сказала она слегка смущенно. – Но… у вас есть пара?

– Что? – вопросил парень, оторвавшись от телефона.

– В этот День святого Валентина вы одиноки, не так ли?

Он кивнул, с подозрительностью уставившись на Лав.

– Вы же не против найти сегодня свою любовь? – пробормотала она, и румянец залил ее щеки.

– Что вы имеете в виду? – замешкался он.

– Любовь, – повторила Лав. – В моем цветочном магазине оказалось слишком много букетов. Подарите вот этот любой девушке, которая вам приглянется.

Пользуясь абсолютно растерянным видом парня, Лав сунула ему бежевую упаковку в руки, пока тот не успел опомниться.

– Это… какая-то развлекательная акция? – запнувшись, поинтересовался он.

– Вроде того, – рассмеялась Лав, чувствуя облегчение. – Это бесплатно, от вас требуется только энтузиазм.

– Ну… ладно, – податливо согласился парень. – Почему бы и нет?

Стоя на усыпанной снегом брусчатке, они стали вместе присматриваться к проходящим мимо незнакомкам, пока парень внезапно и решительно не шагнул в толпу. Он что-то сказал девушке в красном берете, та встрепенулась, но затем улыбнулась. Ее звонкий смех прокатился по улице, когда он передал ей цветы. Переминаясь с ноги на ногу, они продолжали беседовать.

В этот момент из павильона неожиданно вышел бариста. Он нес два стаканчика с дымящимся кофе и стеклянной банкой в охапке и направлялся прямо к новоиспеченной паре.

– Купидон просил передать вам за счет заведения, – произнес он, вручая ребятам напитки. Встряхнув банку с любовными предсказаниями, он откупорил крышку. Они вытащили по записке, прочли их вслух и рассмеялись.

Стоя в стороне, Лав впервые за день почувствовала нечто, похожее на радость. Внутри разлилось тепло, и в порыве удержать его, Лав двинулась к машине, чтобы достать из багажника новый букет.

Через пару минут, замерев с корзинкой гипсофил в руках на уже привычном посту соединительницы сердец, Лав высматривала нового претендента для своей маленькой шалости.

– Вижу, вы вернулись. И, кажется, надолго, – раздался голос баристы у нее за спиной. – Интересная у вас миссия.

Оглянувшись, она слегка запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он был высок, ветер чуть растрепал его аккуратную прическу, добавив немного очаровательной небрежности в его образ. И Лав невольно отметила, насколько хорошо сидит на его атлетичной фигуре темно-синий кашемировый свитер.

Он протянул ей горячий стаканчик. Аромат халвичного латте затопил пространство вокруг.

– Не слишком ли вы щедры сегодня? – спросила Лав.

– Бросьте, вы заслужили. Тем более я уж точно не щедрее вас.

– Спасибо, – вымолвила Лав и потянулась за стаканчиком, застенчиво закусив губу.

Тепло коснулось ее замерзших пальцев, а пар от напитка густо окутал пряди ее кудрявых карамельных волос.

– У меня свой цветочный магазин, и я решила, что один день в году могу позволить себе не продавать любовь, а просто подарить ее, – пояснила она.

– Понимаю. У меня своя кофейня и, кажется, сегодня вы вдохновили меня на нечто подобное. Возьмете в свою команду? Кстати, я Макс.

Лав метнула взгляд к лаконичной вывеске на павильоне. Такие маленькие вагончики разбросаны по всему городу, а само заведение расположено возле ее дома. И в последнее время она постоянно наведывалась туда.

– Это ваша кофейня? – удивилась Лав. – Я ее обожаю! Прекрасное место. Но… Почему вы здесь сегодня? Сотрудники сбежали на свидания?

– Именно так. Почти все мои бариста – студенты, – согласился он. – Умоляли дать выходной в День всех влюбленных. А мне вроде как и делать нечего сегодня.

– Тогда берите пальто и будем избавлять людей от одиночества.

Макс рассмеялся низким приятным смехом и направился к павильону.

Тем временем пара, переминавшаяся с ноги на ногу совсем недавно, уже скрылась из виду, и оставалось лишь надеяться, что их история, начавшаяся сегодня, обязательно продолжится.

Когда Макс присоединился к Лав, дело пошло веселее. Их команда образовалась неожиданно, но вовремя. Он помогал ей высматривать в толпе кандидатов, бредущих по праздничному городу. Им удалось свести учащегося театрального вуза и будущую художницу, медсестру с добрыми глазами и серьезного архитектора, двух ребят из шумной дружеской компании, хоккеиста и начинающую писательницу. Лав вручала парням букеты, напутствуя искать судьбу в толпе, а когда встреча происходила, Макс угощал их кофе и предлагал вытащить записки-предсказания из волшебной банки. Одни знакомились со смущением и румянцем на щеках, другие – в шутку и со смехом, но абсолютно все уходили вместе.

Лав и Макс попутно общались об их маленьких бизнесах, о забавных случаях с клиентами и покупателями, о любимых фильмах и книгах, и о том, как внезапно, странно, но прекрасно иногда может перевернуться жизнь. Они продолжали создавать пары до тех пор, пока у Лав не закончились букеты.

На улице начинало вечереть. Зажглись фонари и стали подсвечивать танцующие снежинки теплым светом.

– Кажется, мы сегодня сделали все, что смогли, чтобы любовь победила, – с удовлетворением произнесла Лав, провожая взглядом последнюю парочку, ускользающую вдаль под февральским небом.

– Да, – согласился Макс. – День выдался продуктивным.

Лав тоже собралась уходить. В душе разливалась странная смесь счастья и тоски. Она решила, что сегодня больше не вернется в цветочную лавку, ей не хотелось будоражить воспоминания о злополучном сообщении, расстроившем ее и выбившем из колеи.

– Ты так и не сказала, как тебя зовут, – произнес Макс.

– Лав, – ответила она. – Ну, точнее, это мое прозвище. Так меня называют друзья.

– То есть Любовь? – улыбнулся он.

– Да.

Только вот сейчас собственное имя слишком резало слух.

– Что ж, приятно было познакомиться, Макс, – протянула она и кивнула ему на прощание, а затем повернулась в сторону припаркованной машины.

– Постой, – окликнул ее молодой человек чуть обеспокоенным голосом.

Лав оглянулась.

– Ты целый день на холоде и, кажется, не обедала. Согласишься поужинать со мной? – предложил он.

Его лицо было так красиво в подрагивающем свечении фонарей, а сам он – милым и приятным. Но свежая рана от разочарования все еще болела. Мысли о том, что было бы, если бы она повстречала Макса в любой другой день кроме этого, на миг захватили ее и нарисовали призрачные и далекие картины их дальнейшего общения, и возможно – даже совместного будущего. Но все это не могло заставить ее передумать. Размышления о новом свидании и новой надежде показались ей непосильной ношей.

«Нет, – пронеслось у нее в голове. – Сегодня не моя история любви».

– Спасибо, но… – тихо пробормотала Лав, пряча виноватые глаза. – Я сегодня не готова. Прости.

Она развернулась и ушла, не оглядываясь.

Несколько следующих дней Лав трудилась в цветочном магазине, погрузившись в рутину. Работа успокаивала ее, не оставляя времени и места в голове для лишних размышлений. Иногда она вскользь вспоминала те забавные часы, проведенные у входа в парк, когда они с Максом играли в купидонов, и на лице проступала невольная улыбка, но быстро таяла.

В середине недели, лавку посетил мужчина, показавшийся ей уж больно знакомым. Им оказался тот самый архитектор, который в праздник по воле самой судьбы познакомился с медсестрой.

– О, это же вы! – воскликнул он, узнав ее с порога. – Вы не поверите, у нас с Алисой сегодня будет уже третье свидание!

– Правда? – обрадовалась Лав.

– И знаете, мы будто говорим с ней на одном языке. Никак не можем остановиться, и бесконечно болтаем по телефону. Кажется, я влюбился, как мальчишка. Спасибо вам!

– Когда будет свадьба, подарю вам букет невесты, – рассмеялась Лав.

– Надеюсь, до этого дойдет. Она и правда замечательная.

Лав собрала композицию из пушистых белоснежных хризантем, напоминающую сладкий пломбир. Счастье разливалось в ее груди, когда она глядела вслед выходящему на улицу архитектору.

Перед закрытием магазинчика она стала наводить порядок на полках и вдруг заметила на полу розовый помятый клочок бумаги. Ей сразу вспомнилась волшебная банка Макса и послание, которое она оттуда вытащила. Лав совершенно забыла про него. Вероятно, оно в тот же самый день выпало из кармана пальто, когда она бросила его на стул и принялась собирать букеты купидона.

Недолго повертев в пальцах свое предсказание, она все же решила его прочесть. С сомнением и нерешительностью она медленно развернула переложенный листок. Однако, он оказался совершенно пустым. Ни единого слова, ни единой буквы на обеих сторонах. Эту записку как будто забыли заполнить, и почему-то она досталась именно ей.

«Вот и все, – горько подумала Лав. – Подтверждение тому, что для меня никакой любви нет».

Бросив розовый листок на рабочий стол, она принялась поспешно собираться домой.

Минуло пару дней, и ближе к концу недели посреди насыщенного полудня в магазинчик заглянул курьер. Он доставил стаканчик кофе из хорошо известного ей заведения и коробочку с десертом, перевязанную голубым бантом. К неожиданному подарку была приложена записка:

«Возможно, у тебя нет времени посетить любимую кофейню, но не оставаться же тебе без любимого кофе».

Смущенная и растерянная, Лав поблагодарила курьера. Макс был прав, она не появлялась там после Дня святого Валентина, сама не зная почему. Ей было до сих пор неловко, что она отказала ему в ужине, и, вероятно, она немного даже жалела об этом, в чем боялась себе признаться. Однако в глубине души понимала, что поступить иначе не могла. И сколько бы она ни пыталась не думать о знакомстве с Максом тем веселым праздничным днем, казалось, все вокруг постоянно напоминало о произошедшем.

В воскресенье вечером, когда она уже собиралась закрывать магазинчик, в гости нагрянул и сам Макс. Лав удивилась тому, насколько сильно разволновалась с его приходом. В груди разлился трепет, когда он неожиданно показался на пороге. Его коричные глаза блестели радостью от встречи, а в кофейных волосах путались мягкие снежинки.

– Надеюсь, я успел до закрытия? – спросил он. – Мне нужен красивый букет.

– Конечно, – пролепетала Лав.

Но пальцы ее чуть дрогнули, когда она коснулась оберточной бумаги. Она сама не поняла, отчего занервничала. И в следующий миг попыталась задать напрашивающийся вопрос как можно более тактично, чтобы у него не сложилось впечатления, будто ею движет что-то большее, чем профессиональный интерес.

– Для кого-то особенного?

– Да.

– Какие цветы она любит?

– Я, если честно, не знаю. Это… моей сестре. У нее день рождения, – произнес тихо он. – Можешь сделать такой, который понравился бы тебе?

– Конечно.

Она составила букет с элегантными, но в то же время нежными ранункулюсами.

– Кстати, спасибо за кофе, – поблагодарила она.

Забирая у нее цветы, он произнес:

– Всеми силами пытаюсь вернуть постоянного клиента.

Она посмеялась.

– Я зайду, Макс. Обязательно, – вежливо сказала она. – Надеюсь, цветы понравятся.

– Буду рад тебя видеть.

Мягкая улыбка, прощальный взгляд – и он направился к выходу. Колокольчик коротко прозвенел, а в помещение хлынул поток морозного зимнего воздуха. Лав выдохнула и опустила глаза – они невольно упали на стол, на розовый клочок бумаги, который должен был стать ее романтическим предсказанием.

Пустой лист. Или же…

Чистый?

Что если это и есть то самое предсказание?

«Начни с чистого листа, Лав».

Всю дорогу домой она не переставала думать о Максе. Он был так очарователен, тактичен и ненавязчив, что она сомневалась в своей возможности отказаться от его предложения вновь. И утром, в свой выходной, оставив магазинчик на помощницу, она направилась в его кофейню.

Устроившись за уединенным столиком у окна и сделав заказ, Лав осмотрелась по уютному помещению, но не увидела знакомого лица. Тогда по привычке она достала из сумочки книгу и распахнула ее на первой странице, принявшись неспешно читать.

А затем услышала из-за спины голос:

– Твой заказ готов. Кофе и тирамису, как и всегда.

Обернувшись, она столкнулась взглядом с Максом. Он держал поднос с дымящейся чашкой и пирожным.

И она вдруг вспомнила, что он прислал ей в цветочную лавку то же самое.

– И откуда ты… Откуда ты знаешь, что это мой любимый десерт?

Макс непринужденно пожал плечами.

– Ты всегда заказываешь его.

– Не понимаю… – удивленно нахмурилась Лав.

– Ты начала заходить к нам пару месяцев назад. Я… прости, я невольно наблюдал за тобой. Твой образ притягивал внимание: мечтательный взгляд, карамельные пышные волосы, обложки книг, которые ты приносишь с собой почитать. Ну и иногда непроизвольно выходит подмечать, что любят клиенты.

– То есть ты увидел меня у входа в парк не впервые? – изумилась Лав.

– Нет. Наверное, нужно было сказать сразу. Но мне показалось, что это было бы лишним… – он замолк.

Их встреча у павильона вдруг показалась для Лав невероятным и интригующим совпадением. Как это возможно, что они очутились в тот день в одном месте и по воле случая познакомились?

– Приятно тебе провести время с новой книгой, – произнес он, указав взглядом на обложку.

Поставив перед ней на столе блюдце с напитком и десерт, он кивнул и стал удаляться неспешной походкой.

В кармане вязаного воздушного кардигана Лав сжала пальцами маленький клочок бумаги, принесенный с собой. Молчаливое предсказание, в котором не было послания для нее, но в то же время содержавшее самое ценное из всех возможных напутствий.

«Не начать ли мне с чистого листа прямо сейчас?» – подумала она.

– Макс, – окликнула Лав. – Хочешь составить мне компанию?

Обернувшись, он просиял улыбкой.

– Нет ничего, что я хотел бы больше, – с воодушевлением признался он.

Второй шанс

Саша Арсланова

Секретаря на месте не оказалось, поэтому я, осмотрев огромную приемную, сразу направилась к двери и замерла на пороге, разглядывая представление, срежиссированное, видимо, специально для меня. Сомневаюсь, что здесь было в порядке вещей оставлять дверь в кабинет открытой, особенно если в это время директор, он же мой будущий муж, самозабвенно целовался там с длинноногой красоткой, которая эти самые ноги живописно сложила ему на колени.

Муж, конечно, планировался фиктивный, но такого отношения в свою сторону я совершенно точно не заслуживала. И даже поначалу обиделась, раздумывая, не стоит ли вылить на них воду из вазы с цветами, стоящими на секретарском столе. Но подавила в себе это настойчивое желание. Все-таки знакомиться ближе я с мистером Пирсом не планировала. Ему и так в жизни не повезло, зачем еще ужаса в виде меня добавлять?

Дед Джеймса Пирса, когда-то влюбленный в мою бабку, написал завещание, по которому все имущество переходило внуку только при условии женитьбы этого красавчика-холостяка на мне. В браке мы должны были состоять не менее года, после чего в случае развода многомиллионное состояние делилось бы пополам. Я не хотела ни чужого состояния, ни этого брака. Я делала одолжение, на которое меня долго уламывал адвокат мистера Пирса, и в данный момент мне хотелось просто развернуться и уйти. Но жалко было времени, что я потратила на дорогу. Кроме того, оставался еще вопрос с содержанием бабули. Хороший дом престарелых стоил намного больше, чем я могла себе позволить на зарплату преподавателя. Почему-то только в этот момент, увидев целующуюся парочку, я поняла, что ввязываюсь в какую-то стремную историю!

Я кашлянула и громко постучала. Мужчина нехотя оторвался от губ красотки, шлепнул ее по бедру, поднимая с себя, и проводил похотливым взглядом, пока она неторопливо покидала кабинет. И только после этого Джеймс Пирс соблаговолил кивнуть на кресло, стоящее напротив его стола.

– Вы, надо полагать, моя будущая жена, – скучающе произнес он.

Я машинально тронула прилизанный пучок и поправила круглые очки с толстыми, чуть затемненными стеклами. Черный балахон отлично скрывал фигуру, поэтому я оставалась спокойной.

– С чего вы взяли? – совершенно серьезно спросила я и, глядя на вытянувшееся лицо Пирса, не стала дальше его мучить: – Эмилия Рид. И да, я – это она.

Я протянула руку, Джеймс наклонился через стол и пожал ее.

– Садитесь. Я, наверное, перепутал время. – Он взял телефон. – Сейчас я позову Эдварда, моего адвоката, он будет здесь через несколько минут, принесет необходимые бумаги.

– Бедненький, – под нос буркнула я.

– Что? – Пирс прижал телефон к плечу и недоуменно на меня посмотрел.

– Ну, вы сказали, время перепутали, не успели закончить очень влажное дело, – напомнила я и указала пальцем себе за спину, на дверь в приемную, где дожидалась моего будущего мужа его пассия. – То есть важное. Важное я имела в виду.

Мужик, кстати, оказался довольно устойчив к насмешкам. Он вскинул брови, несколько мгновений внимательно меня разглядывал, а потом все-таки набрал номер адвоката и даже отрывисто сообщил, что мы его ждем. Я глубоко вздохнула. Нет, определенно зря ехала. За окном офиса шел снег, как бы метель не началась, а мне еще на вокзал…

– Кофе? – Этот напыщенный индюк с размазанной на подбородке красной помадой, кажется, даже не собирался извиняться за сцену с красоткой. Что ж, сам напросился.

– Ой, нет. Не люблю кофе в офисах. Обычно дрянь несусветная.

Джеймс стерпел и это, только безразлично пожал плечами и уставился в смартфон, дожидаясь прихода адвоката.

Спустя четыре моих глубоких и громких вздоха, на которые мистер Будущий муж никак не отреагировал, в комнату зашел седовласый высокий мужчина в строгом костюме.

– Мисс Рид, – радушно произнес он, пожимая мою руку. – Мы с вами разговаривали. Энтони Саммер. Весьма рад, что вы пошли навстречу и приехали…

– Да-да, тут все очень рады, – поторопила я. – Давайте уже закончим с формальностями и перейдем к делу.

Джеймс хмыкнул, развалившись в кресле.

– Вот договор, по которому вы не претендуете на добрачное имущество супруга, а он на ваше, остальное, как и оговаривается завещанием, делится пополам в случае соблюдения сроков. – Мистер Саммер положил передо мной бумаги. – Если вам нужно время ознакомиться, то…

– Давайте уже ручку, право слово, иначе мы тут до завтра застрянем, а у мистера Пирса неотложные дела в приемной ждут, скучают, – поторопила я, не желая тянуть время.

Мистер Саммер недоуменно моргнул и посмотрела на своего шефа. Тот чуть поморщился, но покачал головой.

– Вот здесь предусмотрено, что вы получаете доступ к счетам с момента оформления брака. – Адвокат перелистнул страницу и подал мне ручку.

– Ух! – Я размашисто поставила подпись. Полюбовалась на то, что натворила, и передала бумаги дальше. Кажется, я все-таки влезла в эту авантюру и выхожу замуж за совершенно незнакомого человека. И где мой здравый смысл, спрашивается?

– Завтра состоится церемония. Все, как мы договаривались: без прессы и приглашенных, – напомнил адвокат.

– Да уж, постараюсь не проспать, – заверила я его и повернулась к своему будущему мужу: – Надеюсь, не надо отдельно проговаривать, что ни о какой супружеской близости не может быть и речи? Вы живете своей жизнью, я своей.

– Естественно, – чуть растягивая звуки, процедил Джеймс.

– До встречи, мисс Рид. – Мистер Саммер пожал мне руку.

Я подхватила свой экземпляр договора, попрощалась и, стараясь не запнуться о дорогой ковролин и не растянуться на глазах у восхищенной публики, как это обычно со мной бывало, со всей возможной скоростью поспешила наружу.

– Всего хорошего, – пропела давешняя красотка, с которой я столкнулась в дверном проеме. Она даже не соизволила дождаться, пока я уйду, торопилась обратно. Интересно, адвоката они тоже не стесняются?

***

Начавшуюся метель я, видимо, себе накаркала. Снег повалил сразу стеной, я пропустила несколько поворотов, случайно проехала на красный и совершенно не удивилась, когда за мной пристроилась полицейская машина. Досадно, а главное, совершенно не вовремя: поезд Дэна уже должен был прибыть на вокзал!

– Ваши права, мисс. – Полицейский заглянул в окно автомобиля.

Я поискала в сумочке, заглянула в бардачок, постучала себя по карманам.

– Может, в багажнике? – устал ждать офицер.

– Где? – Я полезла поискать под сиденьем: вдруг упали, – Нет, там только свежий труп.

– Мисс, выйдете из машины, – в голосе блюстителя закона зазвучала сталь, а я поняла, что снова перегнула палку с шутками. Кроме того, вспомнила, что права в другой сумочке. Дома! А потому, чертыхнувшись про себя, сняла очки.

Признаться, до сих пор ломала голову, что в моих светло-голубых глазах находили мужчины, но, видимо, было в них что-то гипнотическое. Офицер не стал исключением: сначала уставился, будто никогда в жизни женщин не встречал, потом глупо заулыбался и под конец замычал что-то несвязное.

– Извините, пожалуйста. Конечно, я пошутила и больше постараюсь не нарушать. Просто метель… – решила помочь ему я. – Можно я поеду? Тороплюсь на вокзал, но буду очень внимательна!

– Мне надо проверить по базе. Ваше имя? – Офицер не спускал с меня взгляда, будто я злостная нарушительница закона и собираюсь бежать. А потом так же, даже не обернувшись, передал напарнику данные.

– Все в порядке, – спустя пару минут сообщил он. – Я провожу, на дороге неспокойная обстановка.

И служитель порядка, наконец, пошел к своему автомобилю. А я со злостью постучала по рулю. Чего привязался? Но послушно тронулась следом, не устраивать же в самом деле побег по заснеженным улицам. На подъезде к вокзалу я приметила парковочное место и быстро поставила машину, надеясь, что полицейский не заметил. А потом выскочила на улицу и сразу увидела Дэна, который стоял, задрав голову, и ловил ртом снег.

– Привет, дурила! – Я обхватила его руками. – Продолжаешь расти?

– Очень смешно, тетя Эми, – специально выделяя «тетя», ответил Дэн.

– Туше! – засмеялась я.

Дэн и правда был моим племянником, только двоюродным и разница в возрасте у нас была смехотворная – пять лет. Если раньше это казалось непреодолимой пропастью, то сейчас практически не замечалось.

– Пойдем быстрее в машину, ты, наверное, вечность меня ждешь! – Я подняла воротник пальто. – Холодно, жуть!

У машины терся знакомый офицер, который, завидев Дэна быстро ретировался. К моей радости. Не хотелось бы, чтобы он решил «провожать» меня дальше и торчал потом перед домом.

Я завела мотор и покаялась:

– Слушай, я помню, что обещала тебе квартиру своей знакомой, но я все перепутала, и ее квартира освобождается только через месяц!

Дэн пожал плечами:

– Поживу пока в общежитии.

– Нет-нет! – Я замахала руками. – У меня есть свободная комната, остановишься там на время.

– Боюсь, тебе будет неудобно.

– Ничего, потеснюсь.

Дэн поступил в магистратуру в Университет, где я вела курс по искусству, и я так обрадовалась родной душе в этом городе, что сразу же взялась решать все его бытовые вопросы. Как оказалось, решать в своем стиле: там не услышала, тут додумала. Но квартиру для Дэна я действительно нашла, нужно было только чуть подождать.

– Все еще выглядишь как чучело? – не забыл поддеть меня племянничек.

– А ты все такой же красавчик и нахал? – не осталась я в долгу и засмеялась.

– Ага, и всё ещё думаю, что если бы мы не были родственниками, я бы давно тебя соблазнил, а потом снял эти уродские очки, распустил волосы, переодел и запер в доме, чтобы ни один мужик тебя не видел. – Дэн расхохотался, глядя на мое вытянувшееся лицо, закинул руки за голову и расслабленно выдохнул. – Давай уже, вези меня в свою холостяцкую берлогу, «тетя» Эми, посмотрим, как ты живешь.

Квартира мне досталась от матери. Та в свое время не стала упускать возможности, которые ей дарила эффектная внешность, и раскручивала мужчин по полной. Жаль только, что она спускала свои капиталы так же легко, как и получала. Но эта квартира, что удивительно, осталась: светлая, с тремя комнатами и просторной кухней. Одну из этих комнат я и приготовила для Дэна.

– Располагайся. – Я махнула рукой в сторону гостевой. – Там моя спальня, дальше по коридору мастерская, а кухню ты видел. Еда в холодильнике. Будь как дома!

– Что, даже еда? С ума сойти! Надеюсь, не твоих рук дело, – покачал головой Дэн и скрылся у себя.

А я потрясла кулаком у закрытой двери и пошла к себе. Мое умение готовить в нашей семье каждый год обрастало новыми легендами. Каждая страшнее предыдущей, но я все равно не сдавалась. Вот и сейчас не сдамся. Если бы я так не устала, обязательно заставила бы Дэна что-нибудь съесть, чтобы увидеть ужас в его глазах. Сообщать ему о том, что еда из ресторана, я точно не планировала.

 Переодевшись и завалившись на кровать, я снова вспомнила о сегодняшней встрече и застонала, накрыв голову подушкой.  Зачем я в это влезла? Достала бы я денег на бабулю как-то иначе, всегда же доставала! И поняла: это все тот дурацкий адвокат, который меня уговорил! Он явно владел какими-то техниками гипноза. Точно он, а вовсе не обложка журнала, лежащего на моем столике. «Джеймс Пирс. Холостяк года». И фотография чуть ухмыляющегося будущего мужа. Надо сказать, не самая удачная: в жизни он был куда лучше, к сожалению. Как-то нежданно-негаданно, пока я торчала в его офисе, успела разглядеть и синие глаза в обрамлении черных длиннющих ресниц, и копну волнистых волос, в которые так хотелось запустить пальцы, и волевой подбородок с чуть отросшей за день щетиной. Типичный бабник. Стопроцентный хам и наглец. Мой вкус на мужчин, как всегда, работал против меня.

Что ж, одно хорошо: нас будут связывать только деловые отношения, и как этот год истечет, мы навсегда забудем друг о друге.

***

– У вас всегда так отвратительно зимой?

Недовольный Дэн, которого я вызвалась подвести до Университета, протянул мне стаканчик с кофе.

– Обычно хуже, – обрадовала его я, села за руль и тут же зашипела: горячий напиток выплеснулся прямо на светлые брюки, которые я надела в честь предстоящего торжественного события.

– Скорее, приложи холод! – Дэн выскочил из машины и начал закидывать мои колени снегом прямо с крыши автомобиля. Насилу угомонился спустя добрых пять минут! Еще примерно столько же я потратила на уговоры залезть, наконец, в эту чертову машину и ехать в этот чертов Университет. Потому что у меня дела. Такие, на которые опаздывать очень неприлично.

Несмотря на задержку, приехала я даже немного раньше времени, а потому успела увидеть красивую дорогую машину будущего мужа, на пассажирском кресле которой сидела не менее красивая и дорогая подружка. Кстати, новая. Не та, что вчера. Силен!

И я помахала Джеймсу, который, не увидев ничего похожего на свою жену, решил поискать меня в другом месте. Да, на мне снова были очки, и волосы я уложила в любимой манере – зализанным пучком на затылке, но совсем-то не запомнить мои очертания он не мог?

Вернувшись в машину, этот красавчик вытащил большой букет роз под недовольным взглядом нахохлившейся красотки, а затем вручил его мне. Немного поразмыслив, я решила, что это он пытался помочь мне скрыть пятно на брюках – если чуть опустить букет на уровень живота, как раз все пострадавшие части оказывались прикрыты.

Уладив формальности, мы вышли на крыльцо мэрии.

– Ну что, миссис Пирс, поздравляю! – прижав трубку к уху, пожал мою руку теперь уже муж, когда церемония закончилась. – Надеюсь…

И тут же отвлекся:

– О, привет, Пит, готовь самолет, через час будем в аэропорту. Да, Майами.

И пока он слушал ответ, я ретировалась. Мало ли он еще расчувствуется, решит взять меня с собой на наш медовый месяц. Хихикнув про себя, я залезла в машину и поехала на работу. Теперь, имея доступ к огромному капиталу, я, конечно, могла и не работать больше, но брать деньги Джеймса считала неправильным. Только на бабушку, только необходимое.

***

Спустя неделю после знаменательного события, которое ничего не поменяло в моей жизни, прямо посреди пары ко мне заглянул полноватый, лысеющий мужчина, наш ректор, мистер Гордон. Он встревоженно осмотрел класс, что-то прикидывая про себя, и попросил:

– Эми, на минутку?

Оставив старосту курса за главную и дав своим девчонкам задание, поспешила за ним.

– Эмилия, ты же всегда за наш университет горой? – Он вдруг остановился посреди коридора.

– Я?

– Тогда ты согласишься ему помочь! – поняв мой возглас по-своему, продолжил мистер Гордон. – На следующей неделе благотворительный вечер в тематике дня Святого Валентина, на котором нужно уговорить спонсоров пожертвовать нам немного денег. На самом деле, много, Эми, много…

Мистер Гордон вздохнул и оглядел меня с ног до головы, особенно задержался на невнятной длинной юбке, скрывающей ноги, и массивном пиджаке.

– Только нужен будет вечерний наряд…

– У меня нет, – тут же радостно сообщила я.

– Миссис Гордон тебе поможет, – успокоил меня он. – Моя жена удивительно хорошо разбирается во всех этих штучках. Поэтому она просто пришлет тебе платье перед вечеринкой. А ты уж, не сочти за труд, уложи волосы и накрась лицо. Ой, да что я говорю! С этим она тоже поможет.

– А что надо будет делать? – Я сложила руки на груди. Интересно, скажет прямо, что быть приманкой, или не сознается?

– Улыбаться и щебетать о какой-нибудь ерунде вроде погоды. С этим даже ты справишься, – пояснил серьезно ректор. – Ну, я могу на тебя рассчитывать?

Грустно кивнув, я вернулась в класс. Вообще ректор с женой очень меня поддерживали первое время, когда я приехала сюда после смерти мамы. Все эти семейные обеды, на которые они меня таскали, вечерние посиделки… Хотелось же им возиться с вечно грустной одинокой девчонкой? Что говорить, пойти на этот вечер – малое, чем я могла их отблагодарить.

А накануне важного события мне снова позвонил адвокат моего супруга, мистер Саммер.

– Неужели мистеру Пирсу так быстро надоело быть женатым, что он решил от меня отделаться? – пошутила я, таща из машины два огромных пакета с продуктами.

Жизнь с Дэном вносила свои коррективы. Он взял на себя готовку, чему я была несказанно рада, а я оставила за собой продуктовые магазины. Такими темпами мне грозило к весне набрать парочку дополнительных килограммов, но я ни о чем не жалела. И строила коварные планы, как бы оставить его на подольше.

– Вообще-то именно это мы и хотели обсудить, не могли бы вы подъехать в офис сегодня вечером?

– Что-то случилось? – удивилась я.

– Не по телефону, миссис Пирс, но я надеюсь, что вы…

Что он там еще говорил, я не запомнила, коротко согласилась и повесила трубку. Ладно, что уж. Ехать в центр не хотелось совершенно, но оставлять дела на завтра тоже было неудобно. Подготовка к вечеру и так требовала от меня недюжинного терпения, одна укладка волос чего стоила, не говоря уж о макияже. Поэтому со всем лучше было покончить сегодня.

В офисе мужа на этот раз не было ни длинноногих красоток, ни его самого. Меня встретил мистер Саммер, усадил в кресло, налил кофе, поинтересовался тем, как я добралась, а потом, между сетованием на промозглую погоду и обсуждением пробок на дорогах, передал стопку фотографий.

Там везде были мы с Дэном. Вот мы обнимаемся у дверей квартиры – кажется, я тогда запнулась о порог, и он меня поймал. Вот смеемся в машине, что-то разглядывая, а наши головы мило соприкасаются. Очень мило соприкасаются. Вот мы возле Университета целуемся – кажется, это был обычный поцелуй в щеку, но в данном ракурсе действительно смотрелось весьма натурально. Там обнаружились даже фотографии окон моей квартиры, где мы сидели за столом и смеялись. Что ж, очень правдоподобно.

– Кроме того, у нас есть свидетельские показания о том, что вы живете с молодым человеком. Вы же понимаете, Эмили, что для суда… – начал мистер Саммер.

Но я его перебила:

– Мистеру Пирсу нужен развод? Что ж, хорошо, я готова подписать бумаги, давайте сюда.

Адвокат даже растерялся:

– Простите, мы не были готовы, не рассчитывали, что вы… Вы же понимаете, что в этом случае не получите деньги? Вы – виновная сторона, а потому…

– Тогда пришлите все курьером? – не стала я дальше слушать и поднялась, прощаясь.

Хотелось побыстрее вернуться домой. Понятно, что для Джеймса эта женитьба была как кость в горле и что деньги эти изначально были не мои, но я злилась. И злилась в первую очередь на себя. Зачем поддалась на уговоры? Получается, я окунулась в грязь, чуть там побултыхалась и пошла дальше жить свою заурядную жизнь. Стоило оно того?

Пока ехала, я даже позвонила бабуле. Обычно мы созванивались раз в месяц, но признаться ей в фиктивном браке я так и не решилась, а теперь и вовсе было поздно. В любом случае она бы сначала выругала меня, а потом ревела тайком по старому мистеру Пирсу, которого сильно любила, но простить его измены не смогла. Как я могла ей рассказать, что согласилась взять его деньги? Вот я и не стала ничего говорить. Мы поболтали о ничего не значащих пустяках и разъединились, абсолютно довольные друг другом.

Но настроение все равно оставалось на нижней отметке. Не спас его даже вкусный ужин от заботливого Дэна. Потому что между стейком и десертом он сообщил о том, что его квартира освобождается раньше срока, а потому он съезжает от меня уже через пару дней и, наконец, оставляет меня в покое со всеми моими тараканами в голове. После такого потрясения, второго за день, я еще долго крутилась в кровати и никак не могла уснуть. Как же буду снова выживать на сосисках и хлебе? Это после стейков-то?

А уже с утра доставили платье. Повесив его на дверцу шкафа, я некоторое время просто смотрела на это темное кружево, а потом плюнула на приготовления, притащила блокнот и принялась делать зарисовки. Красота никогда не оставляла меня равнодушной, и сейчас мне очень хотелось перенести на бумагу эти переливы глубокого темно-синего цвета, легкость струящейся ткани и четкую линию силуэта.

За этим занятием меня и застала миссис Гордон, пришедшая помочь со сборами.

– Эми, милочка, опять малюешь? – запричитала седовласая полненькая женщина. – Ну-ка быстро в душ!

И пока я приводила себя в порядок, она разложила в моей комнате орудия пыток: всевозможные щипцы, спреи и кисточки. Не скажу, что процесс преображения гадкого утенка в лебедя был легок, но мы справились! Чего только стоило вытянувшееся лицо Дэна, который вообще-то каждый вечер видел меня дома без очков и обычного пучка.

Он некоторое время потрясенно молчал, а потом и вовсе отвесил поклон. Позер! Благо, предложил подвести до мероприятия, а потом забрать. Чем и заслужил мое прощение.

Курьер от адвоката чуть испортил мое приподнятое настроение, но сегодня я не разрешила себе по этому поводу расстраиваться – подписала бумаги о разводе и отпустила глазеющего на меня парня восвояси. Теперь я была счастливой незамужней дамой. Снова. И, что интересно, согласно документам, мой уже бывший муж брал на себя финансовую составляющую по содержанию моей бабули. Щедрый жест немного не вязался с его образом наглого бабника и повесы, но я решила, что он так поступил ради собственного деда. Все-таки история и завертелась благодаря несостоявшейся любви этих двоих: моей бабушки и его старика.

Дэн довез меня до главного здания Университета, где проходил вечер, и передал из рук в руки ректору.

– Смотри, Эми, сейчас мы пройдемся по залу, я буду тебя представлять всем этим денежным мешкам, – зашептал мне на ухо мистер Гордон.

Вот кто совершенно на меня не пялился. Во-первых, никого красивее миссис Гордон для нашего ректора не существовало, а во-вторых, я подозревала, что он просто считал меня еще одной своей дочерью. Четвертой по счету.

Я кивнула и взяла его под локоть.

– Твоя задача – улыбаться, – продолжил он. – Чтобы, когда я завел разговор о бедных студентах и недостатках финансирования, они просто застыдились бы при тебе нам отказывать.

Все-таки приманка. Я хмыкнула и улыбнулась, специально растягивая губы посильнее. Надеюсь, достаточно мило и спонсоры не начнут от нас шарахаться.

Великолепие входной зоны ослепило меня своими сердечками и купидончиками. Так, что поначалу даже зарябило в глазах. День Святого Валентина, конечно, всегда был полон этой показной ерунды, развешенной по всему городу, но сейчас организаторы будто сошли с ума. Приглашенные гости изумленно озирались и спешили побыстрее пройти в главный зал, где – даже отсюда было видно – буйство любви не так заполонило интерьер. Там было миленько: живые цветы посреди зимы и светлые оттенки декора. Цапнув с фуршетного стола маленькую тарталетку, я заспешила за своим спутником. Наживка так наживка. Тем более Университету действительно не помешал бы новый грант. Дожевывая, я догнала мистера Гордона, подхватила его под руку и подняла глаза.

Мой, теперь уже бывший, муж стоял с очередной яркой красоткой и с интересом меня разглядывал.

– Дорогая, познакомься, это мистер Джеймс Пирс, – добродушно проговорил ректор. – Джеймс – давний друг нашего университета. Надеюсь, и в этот раз он не откажет нам в небольшой помощи.

Джеймс чуть склонил голову, не сводя с меня взгляда. Узнал? Или нет? Я криво улыбнулась, мистер Гордон забыл меня представить, поэтому я поспешила сделать это сама:

– Эми, приятно познакомиться, – и чуть присела.

– Эми, – улыбнулся Джеймс. И так он это сделал, что рядом недовольно зашипела его красотка. А я почувствовала, как отчего-то начинают гореть щеки. Некоторые даже улыбаются так, будто снимают с тебя блузку!

– Что ж, нам нужно успеть со всеми поздороваться. – Ректор потянул меня в сторону, а я поняла, что почти не дышала все это время.

Дальше вечер прошел не так чтобы весело. Меня продолжали показывать спонсорам, я продолжала улыбаться и мило щебетать. И только иногда ловила на себе серьезный взгляд Джеймса, кляня на чем свет и мистера Гордона, и наш университет, и деньги, без которых нам действительно было не обойтись. Уже ближе к концу вечера решила выйти на балкон, подышать свежим воздухом, тем более всех полезных людей мы с Гордоном уже обошли. И погрузившись в свои мысли, не сразу услышала, как оказалась не одна.

– Признаться, я вами очарован, маленькая мисс Рид.

Я испуганно повернулась. Один из денежных мешков, мистер Вэнс, уже будучи в изрядном подпитии, отсалютовал мне стаканом.

– Благодарю, – вежливо ответила я, стараясь его обойти и вернуться в зал.

– Вы покорили меня с первого взгляда, а я уже прожженный холостяк, – хрипло засмеялся он и заступил мне дорогу.

Я замерла как испуганный кролик, раздумывая, не сигануть ли прямо сейчас с балкона. Там не высоко, всего второй этаж. Платье, правда, жалко.

– Что ж, рада, что сумела вам понравиться, – я постаралась перевести разговор в другое русло. – Надеюсь, вы вспомните об этом, выписывая чек Университету.

– Подожди-ка, прежде чем выписывать чек, я должен вспоминать о чем-то посерьезнее.

И он, схватив меня за руку, притянул к себе и жадно впился в мои стиснутые губы. Отбиться у меня не было ни шанса: мистер Вэнс, кажется, был создан из стали. А потому я потянулась и схватила первое, что попалось под руку – фарфоровую фигуру маленького купидончика, и опустила этот символ любви прямо на макушку будущего спонсора. И только когда аккуратно уложила мистера Вэнса на пол и проверила, нет ли крови, испугалась того, что наделала.

Поэтому сразу побежала каяться:

– Он полез ко мне, а я его вазой, и теперь он лежит там… – затараторила я, найдя ректора, только потом сообразив, что тот стоял не один. Мой бывший муж внимательно слушал наш разговор.

– Да что ж такое! – Мистер Гордон всплеснул руками и поспешил за мной, указывающей место преступления.

– Вот, – покаялась я, когда мы добрались до злополучного балкона. – Лежит.

– Лежит, – невесело повторил ректор и опустился рядом на колени. – Пульс есть, очухается!

– И что теперь?

– Теперь надо оттащить господина Вэнса куда-нибудь в укромное место и дать время прийти в себя, – философски заметил Джеймс Пирс, увязавшийся следом.

Вдвоем с ректором и под мои встревоженные вздохи они доволокли безвольное и уже похрапывающее тело мецената в один из кабинетов и уложили на стулья. Благо для черного дела я выбрала почти безлюдное крыло западного коридора, и нашу преступную компашку никто не застукал.

– Эми, милая, поезжай домой, – попросил ректор. – Я тут разберусь, не волнуйся. Все-таки это я тебя втянул во все это. Дождусь, когда он очнется и решу все возникшие вопросы.

– Я провожу, – тут же вклинился Джеймс.

Проходя через главный зал, Джеймс отстал, что-то объясняя своей подружке, а я не стала останавливаться. Выбежала на улицу и, увидев свой автомобиль со скучающим Дэном за рулем, поспешила к нему.

– Ты чего такая дикая? – поинтересовался племянничек. – Устроила переполох?

– Именно, – подтвердил нагнавший меня Джеймс и помог устроиться на заднем сидении. А потом выпрямился и посмотрел на Дэна. Потом на меня. Потом снова на Дэна. И снова на меня. И захохотал, почти сложившись пополам.

– О, Господи, Эми – это от Эмилия? Так вы моя жена?

Дэн с интересом следил за развитием событий, даже не собираясь, похоже, никуда уезжать.

– Чего смеетесь? – недовольно буркнула я. – Теперь уже нет. Я бумаги подписала и вашему адвокату обратно отправила. Можете радоваться.

– А вы, выходит, любовник моей жены? – уточнил Джеймс, вытирая выступившие от смеха слезы. Что смешного было в этой всей ситуации, я совершенно не понимала.

– Уже не ваше дело, – перебила я открывшего рот Дэна. – Я устала, пожалуйста, Дэн, поехали домой.

Племянник пожал плечами и сел за руль. Даже спрашивать, молодец такой, больше ничего не стал. А я вернулась домой, смыла косметику и залезла под одеяло. Если завтра за мной приедет полиция и арестует, я по крайней мере высплюсь.

Назавтра полиция не приехала, приехал мистер Гордон и зачем-то мой бывший муж. Пока я умывалась и приводила себя в порядок, Дэн организовал им завтрак. Поэтому, когда я вышла, все уже весело болтали и попивали кофе. Налив и себе, я присоединилась к разговору:

– По какому поводу веселье?

– Прости, Эми, понимаю, ты волнуешься, – с улыбкой сказал мистер Гордон, – но поверь, все хорошо. Вэнс очнулся и был дико счастлив, что не успел натворить ничего непоправимого. Наоборот, даже был благодарен тебе, что ты сумела его остановить.

Я недоверчиво фыркнула.

– И обвинения он тем более не будет выдвигать, – порадовал меня под конец ректор. – У самого рыльце в пушку.

– И что в этом смешного? – уточнила я, все же испытывая облегчение, что вчерашняя история не будет иметь продолжения и можно жить как раньше. – Вы так смеялись, когда я зашла.

– Дэн просто рассказывал нам о последнем вашем кулинарном шедевре, – ответил Джеймс. – Признаться, я поражен.

– Рада, что смогла вас повеселить. – Я сложила руки на груди. – И тем не менее спасибо за хорошие новости.

– А я-то как рад, что ваш племянник остался жив после всех экспериментов, что вы над ним проводила, – поддел меня Пирс, а я сузила глаза. Дэн – трепло, которое, видимо, что-то почувствовав, тут же засобиралось по делам.

– И мне пора. – Ректор вытер лоб платком. – Я и так полночи уснуть не мог, думал, как ты тут после всего. Говорила мне Пэтти, чтобы я не вмешивал тебя в дела университета, но я подумал… Ох, ладно! Что уж теперь!

Он поднялся, натянул куртку и откланялся, прихватив с собой Дэна, которого обещал подкинуть. Джеймс же так и остался сидеть за столом, попивая, наверное, сотую кружку кофе.

– А вам не пора? – уточнила я, закрыв дверь и возвращаясь на кухню.

– Нет, хотел поближе познакомиться с женой.

Я хмыкнула:

– А смысл? Вчера я подписала документы о разводе, поэтому можете забирать свои денежки и жить с ними припеваючи. Хотя согласна, с точки зрения деда навязывать меня вам было не самым лучшим его решением.

– Я не в обиде, – отмахнулся Джеймс и замолчал, внимательно меня разглядывая.

Мне как-то было спокойнее, когда он шутил и язвил. Я нервно поправила торчащие в разные стороны волосы. И чего, спрашивается, уставился?

– А ваша подружка не заскучает? – попробовала я вежливо его выгнать.

– У меня нет подружки, – отмахнулся он.

– Но как же? Самолично видела троих!

– Это не подружки. – Джеймс улыбнулся. – На самом деле это все только ради вас.

– Меня? – ошарашенно вылупилась я.

– Вас, вас, – подтвердил он. – Откуда я мог знать, что вы такая? Я думал, появится алчная до моих денег особа, повиснет на шее…

– И вы захотели эту шею занять до моего появления? – уточнила я.

– Естественно!

– А я на самом деле алчная до денег особа, – подумав, сообщила ему серьезно. – И обязательно повисла бы на вашей шее!

– Да? – демонстративно удивился Джеймс. – Ладно, придется обсудить это с моим психотерапевтом.

– Вот-вот! – Я довольно улыбнулась. – От меня надо держаться подальше. Кроме того, вы же слышали о моих кулинарных способностях. Поверьте, это еще не самое страшное.

– Жуть! – Джеймс поежился. – Придется как-то это пережить.

– Зачем? – перестав кривляться, спросила я. – Джеймс, я понимаю, что чуть… эээ… ввела вас в заблуждение, но вы, признайтесь, тоже не хотели ни этого брака, ни меня. И никак не способствовали тому, чтобы мы узнали друг друга получше. Да к черту, я прекрасно вас понимаю, сама бы поступила так же, но…

Договорить он мне не дал, перегнулся через стол и быстро поцеловал в губы.

– Даже лучше, чем я думал.

 И пока я от возмущения открывала и закрывала рот, надел свою куртку и уже в дверях сообщил:

– Эмили, буду очень признателен, если вы согласитесь пойти со мной на свидание. Завтра вечером вас устроит? Да? Ну и прекрасно.

– Я не…

– И да, – прежде чем захлопнуть за собой дверь, сообщил он. – Я не подписал документы на развод, велел Саммеру их уничтожить. Так что мы еще женаты. Пока свыкайтесь в этой мыслью, а я вечерком позвоню. Может, ваша алчная натура победит, и вы решите повисеть на моей шее? Обещаю, для вас она теперь все время будет свободна.

И ушел. Как ни в чем не бывало! Интересно, но мысль о том, что я все еще замужем, почему-то отзывалась внутри гораздо приятнее, чем должна была.

А уж когда я обнаружила у себя на лице идиотскую улыбочку, тут-то и поняла, что вечером точно отвечу. Хотя бы просто проверить, насколько далеко меня заведет алчность.

Валентинка для циника

Лайза Фокс

Ненавистный праздник

На общем собрании руководителей воздух звенел от напряжения. Сотрудники были серьёзными и нервно переглядывались между собой. После новогодних выходных все судорожно пытались успеть поработать, пока не грянули праздники 23 февраля и 8 марта.

Начальник технического отдела получил нагоняй. Службе поддержки клиентов тоже досталось. «Мой Телеком» разрывался от звонков и жалоб. Операторы едва успевали отвечать. Людей не хватало, ошибки накапливались.

Генеральный мрачнел, хмурил брови. Метал молнии и требовал сосредоточиться на главном. Я старалась слиться с пейзажем и не отсвечивать, надеясь, что обо мне забудут.

Но Андрей Андреевич – что характерно, Андреев – не забыл.

– А что нам скажет наша HR-служба? – Он посмотрел на меня, ожидая ответа, и у меня моментально вспотели ладони.

– Лидия Владимировна на больничном. Мне сказали, что надо сделать презентацию про «День признаний в “Мой Телеком”»… – Мой голос дрогнул, но, поймав насмешливый взгляд парня лет тридцати, сидящего напротив, я выпрямила спину и произнесла чётче: – Представить мой проект.

– Вот и начинайте. – Директор посмотрел в планшет и добавил: – Уверен, Кристина, вы сможете нас порадовать. – В его тоне сквозила не столько поддержка, сколько вызов.

Сидящий напротив меня парень в модном костюме хмыкнул. Его взгляд был насмешливым. Такая реакция меня обидела. Я поджала губы и схватила лежавший передо мной договор, сцепленный хлипкой, почти игрушечной розовой скрепкой, и кликер, протянутый главным бухгалтером.

– В связи с тем, что четырнадцатое февраля приходится на субботу, а основное количество сотрудников компании работает по графику 5/2, мероприятия запланированы на пятницу.

Я открыла слайд с сердечками и датами активностей. Сидящий напротив парень едва ли не закатил глаза от презрения. На его лице был вопрос: «Вы серьёзно?». Но меня это только подстегнуло.

– Но и те, кто в этот день отдыхают, поучаствуют в общих активностях. Уже сейчас они, используя запущенный бот «Я тебя люблю», начали признаваться друг другу в тёплых чувствах. – Я перелистнула слайд, и на мгновение меня наполнила тихая гордость. Вот оно, доказательство. Людям это нужно. Они изголодались по простому человеческому теплу. – Судя по анализу работы, за первые три дня в любви друг другу признались более трёхсот сотрудников. Чаще всего отмечали человеческие качества. Благодарили за отзывчивость, доброту и чувство юмора. Чуть меньше за профессиональные навыки. Кроме этого, – я перешла на следующий слайд, – у нас есть два реальных признания в любви и предложения руки и сердца.

Сидящий напротив вздохнул так шумно, что вышло очень похоже на смесь рычания и стона.

– Жданов, вам что-то не нравится? – обратился к сидящему напротив генеральный, и в его глазах мелькнул не просто упрёк, а какой-то едва заметный интерес.

– А что тут может нравиться? – ответил тот, не стесняясь. – У меня в отделе продаж укомплектованность сотрудниками еле-еле дотянула до 70%. Лучше бы HR-ы искали нам менеджеров, а не устраивали детские игры с признанием в любви.

– Это не детские игры! – вспылила я. – Это создание климата в компании. Мы постепенно обновляем коллектив, и на смену возрастным сотрудникам приходят зуммеры. Они ценят отклик от коллег и партнёров. Любят, когда замечают их достижения. Когда их ценят и говорят об этом. Иначе они просто разбегаются. И какой толк набирать новеньких, которые уйдут через месяц? Их надо сохранять и выращивать. – Я выпрямилась и глубоко вдохнула. – Кроме этого чата с признаниями, мы запустили такие же валентинки от начальников подчинённым. Вот вы из какого отдела продаж? Кто у вас начальник?

Парень раскинул руки в стороны и с преувеличенной радостью ответил:

– А нету! Вы же за восемь месяцев в отдел корпоративных продаж так и не нашли начальника!

Я моргнула от неожиданности, а генеральный за меня заступился. Но в его словах мне снова почудился скрытый подтекст.

– Иван, эту должность я вам уже дважды предлагал. Но вы же отказываетесь. А могли бы возглавить и руководить.

Парень отрицательно мотнул головой.

– Вот уж это без меня. Я в полях заработаю сколько смогу, а не фикс, который выплатят, если какие-то подчинённые мне менеджеры выполнят или не выполнят план. И, кстати, вот эти дурацкие валентинки, пока у нас нет начальника, тоже мне писать, Андрей Андреевич. А по загрузке, юридический отдел не даст соврать, нам ещё договора переподписывать на этот год. А время ограничено.

– Тут я не сомневаюсь, Иван, вы мегапрофессионал и всё успеете.

Андрей Андреевич обвёл глазами присутствующих. Его взгляд устремился к Ивану, ко мне и снова вернулся к Жданову. Тот посмотрел на меня хмуро, но спорить не стал.

Генеральный кивнул в сторону презентации, и я продолжила:

– Также в пятницу мы вручим персональные открытки-валентинки каждому сотруднику. Их уже доставили и подписали вручную с индивидуальным пожеланием. Сладкие сюрпризы также уже доставлены. Кроме того, наши подарки будут упакованы в кружки с надписью-признанием.

Я вывела на экран картинку. В кружке с пожеланием любви лежало шоколадное сердце. Из неё был виден уголок открытки-валентинки.

– Не будут, – возразил начальник службы логистики.

– Простите? – не поняла я.

– Не будет у вас кружек к пятнице. – Никифоров кивнул в сторону телефона. – Заказ нам не был доставлен, и я отправил сегодня на их пункт выдачи нашу машину. Кладовщик сказал, что заказа нет и не будет. К ним уже неделю ничего из «Артон-принт» не привозили. Говорит, что там что-то случилось.

– Что случилось? Как не будет? – Я подняла перед собой договор на закупку кружек, и розовая скрепка жалобно съехала вбок. – Вот же документы, и аванс мы оплатили.

Я обвела присутствующих умоляющим взглядом. Когда дошла до Жданова, он пожал плечами.

– Так и бывает, если проект держится на вере в прекрасное и вот такой вот розовой скрепке, – прокомментировал он.

Вынужденный дуэт

Мне было обидно! Я продумала проект до мелочей! Даже кружки предложила на подарки потому, что предыдущие с корпоративной символикой активно использовали, но уже успели перебить.

Всё сделала правильно, нигде не ошиблась. Договор заключила своевременно, отправила утверждённый дизайн в нужном качестве и размерах. Проконтролировала выплату аванса. И всё равно мимо?

Я сжала зубы и оттолкнула от себя договор. Резко выдохнула и уставилась на Жданова. На этот раз в его взгляде не было ни презрения, ни недовольства. Он пожал плечами и растянул губы в сочувствующей улыбке.

Но это было не сопереживание, а больше призыв не расстраиваться из-за ерунды. И меня это взбесило! Моя работа – не ерунда! Микроклимат в коллективе важнее денег!

Если бы этот упёртый Жданов просто не знал, что такое срыв поставки, я бы поняла. Если бы мы были из конкурирующих отделов и мой провал играл ему на руку – тоже без вопросов. Мелко, но бывает.

Но Иван не видел смысла в моём Дне признаний. Он считал его глупой игрой. Ну, не получилось поиграть – ещё лучше. Деньги можно на премии пустить или на конверты для документов.

Я сжала руки в кулаки. Я так просто не сдамся! Не на ту напали! Я придвинула к себе договор и начала просматривать строчки. Адрес доставки наш. Их склад в Москве. А вот адрес производства в области.

Додумать я не успела.

– На этом совещание предлагаю закончить. Если нет вопросов, приступайте к своей работе. – Андреев был спокоен. Я вскочила на ноги, но генеральный меня остановил: – Лапина, задержитесь, пожалуйста. И вы, Жданов.

Мне хотелось побыстрее бежать искать выход из сложившейся ситуации. Сегодня среда, а в пятницу основные мероприятия Дня признаний. Надо успеть получить кружки, привезти. А потом разложить в них шоколадки и валентинки.

– Присаживайтесь ближе, – пригласил Андреев.

Переглянувшись с Ждановым, мы хором недовольно вздохнули. Андреев хмыкнул.

– Что думаете, Лапина?

Я пожала плечами и раздражённо посмотрела на Жданова. Это можно было и без него обсудить. Он-то тут ни при чём. Тем более что Иван мой проект прилюдно высмеял.

– Сейчас обзвоню контакты, которые есть. Если не получится договориться, попробую найти срочную печать здесь. Если не выйдет – поеду на производство «Артон-принт» лично. – Я с вызовом посмотрела Андрееву в глаза. – Это не просто кружки и не обёртка для валентинок. Это долгосрочный проект сохранения душевного тепла. Сотрудники будут потом пить из них чай или кофе и вспоминать хорошее.

Жданов снова хмыкнул.

– Что вам не нравится? – вспылила я. – Что не так с кружками?

– Да всё не так. Праздник дурацкий, повод такой же. Ну, и идея любви на работе. – Он посмотрел на меня как на умалишённую и покачал головой. – Это уж совсем, простите за прямоту, наивность какая-то.

Он поджал губы и перевёл взгляд на Андреева. Тот нахмурился. Почему-то этот ответ расстроил его сильнее обычного.

– Вы напрасно, Иван, так относитесь к системе нематериальной мотивации сотрудников. По статистике, на ней сейчас держится больше, чем на премиях. – Жданов фыркнул, а Андреев продолжил, словно не заметил его реакции: – Это такая же наука, как система продаж или аналитика.

При упоминании последнего Иван еле заметно вздрогнул и отвёл взгляд. Я не понимала этого безмолвного диалога глаз, но за ним явно что-то стояло. Мужчины помолчали, и генеральный продолжил:

– Кристина, просмотрите, пожалуйста, варианты нанесения рисунка на кружки. Если наши объёмы срочно отпечатать за разумные деньги не удастся, надо ехать на производство в «Артон-принт». Ваш проект я считаю очень важным. Хочу, чтобы он был доведён до конца и реализован в полном объёме. – Я благодарно кивнула, Андреев снова продолжил: – Одну я вас не отпущу. У вас нет транспорта и корпоративной карты на командировочные расходы. К тому же вам может понадобиться помощь. Физическая. Или, что более вероятно, защита от недобросовестных поставщиков.

Андреев скосил взгляд в сторону Жданова. Я вспыхнула.

– Ничего, справлюсь сама! Мне помощники не нужны. Тем более те, кто считает мою работу детскими играми.

– Вот и отлично, – парировал Иван. – Разбирайтесь со своими сердечками сами. У меня, между прочим, двойной план продаж. Мне не до игр в купидона.

– Именно поэтому, Иван, вы и поедете, – голос Андреева стал твёрдым. – Вы лучший переговорщик компании. Если там есть хоть малейший шанс решить вопрос не деньгами, а словами, вы его найдёте.

Передо мной разворачивался настоящий бой профессионалов. Я заворожённо переводила взгляд с Андреева на Жданова и обратно.

– Но мне надо перезаключить договора с клиентами, – отбил атаку Иван.

Андреев сделал паузу

– Их развезёт курьер. За счёт компании.

– Мне это невыгодно, – упорствовал Жданов. – Я привык сам выполнять свою работу.

Андреев качнулся вперёд, уперев руки о столешницу.

– Вы привыкли побеждать, – припечатал директор. – Вот и докажите, что можете выиграть даже в безнадёжной ситуации. Считайте ликвидировать срыв поставки задачей со звёздочкой по работе с возражениями.

– Я против такого напарника, – не выдержала я.

Жданов посмотрел на меня раздражённо, Андреев – сердито.

– Кристина, Иван гарантирует результат. А вы – знание проекта и мотивацию. Это идеальное сочетание даст нам шанс полностью реализовать вашу задумку Праздника признаний.

– Это пустая трата времени, – буркнул Иван. Но было ясно, что колесо уже завертелось. – И невыгодно при таких условиях.

– Выгодно. Ваша премия за этот месяц как руководителя будет выплачена, даже если отдел не выполнит план.

В глазах Жданова мелькнул азарт. Вызов был принят.

– Полностью? – уточнил Иван.

– Полностью, – заверил его Андреев.

На лице Жданова появилась заинтересованная улыбка.

– Если заплатите премию, как при перевыполнении плана, даже надену костюм купидона.

– А вот это лишнее, – с напором в голосе ответил директор.

И пока я ошеломлённо переводила взгляд с Андреева на Жданова, генеральный спросил:

– По рукам?

– По рукам, – откликнулся Иван.

И они скрепили договорённости рукопожатием.

Провал миссии

Как это со мной произошло? Всё было продумано до мелочей и сто раз перепроверено. Я работала с удовольствием. Не справлялась, а именно делала своё дело с радостью. Вкладывала душу и видела живой отклик сотрудников. Была рада делать работу огромного коллектива чуточку легче.

А сейчас злилась. Сначала на Лидию Владимировну, которая так не вовремя заболела. Потом на поставщика, который не отгрузил кружки и трубки не брал. Ругалась на Андреева, навязавшего мне напарника.

Но больше всего меня раздирала ярость при взгляде на Ивана. Он дождался меня возле выхода на парковку. Его модное пальто, идеальные ботинки и костюм совершенно не сочетались со скромным серебристым седаном.

На мой вопросительный взгляд он распахнул дверь и, подав руку, чтобы помочь сесть, ответил:

– Служебная.

– А у самого какая? «Ламборгини»?

Иван хмыкнул.

– Никакой. Глупое вложение денег. Я редко выезжаю. Для этого достаточно такси или каршеринга. Переставай дуться. Жизнь прекрасна и даже оплачиваема.

Мне стало интересно. Жданов снял пальто, повесил на вешалку в салоне. А потом завёл машину и, проверив мой ремень безопасности, плавным движением вырулил с парковки.

Я поглядывала на Ивана, стараясь не пялиться открыто. А посмотреть было на что. Харизматичный брюнет. Сильные руки, прямой нос. Холодные голубые глаза и острые, прямые ресницы. Волевой подбородок, выдающий упрямца.

– Любуешься?

И этот голос. Низкий, бархатный, идеально гармонирующий с дорогим хвойным парфюмом, заполнявшим салон автомобиля. Он не просто звучал – он физически ощущался, как объятия. Обволакивал.

Сколько ему лет? На совещании я думала, что больше тридцати. А вблизи… Морщин почти не было. Но в глазах притаилось что-то такое, что выдавало не просто опыт, а отголоски давней катастрофы.

Значит, моложе.

– Любуюсь. Небо с твоей стороны потрясающее.

Жданов хмыкнул. Но не самодовольно, а весело.

– Я-то думал, что на меня засмотрелась.

– Много о себе думаешь, – ответила я и тут же поняла, как по-детски это прозвучало. – Ладно, угадал. Ты тоже симпатичный.

– Вот и отлично. Расслабься, никто тебя кусать не будет.

– Ты, я смотрю, уже. Как это у тебя получается? Тебя заставили ехать со мной. Оторвали от работы. Я думала, что ты вцепишься мне в горло, но ты доволен как слон.

– А о чём печалиться? Мои договора развезут. Телефон при мне. Работа никуда не денется. Текущее течёт, капающее капает. К тому же надо жить в моменте. Я выторговал себе премию за отдел, который в этом месяце точно план не выполнит, потому что бегает с договорами, вместо работы. Почему бы не воспользоваться почти что выходным? Ездить за рулём – кайф. Тем более с красивой и целеустремлённой девушкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.