# До нас

Эрина Морен

Барселона. Новый дом. Новая семья.

Я вынуждена оставить привычную жизнь в Техасе, друзей и любимое дело, чтобы начать всё заново в чужой стране. И я была готова ко всему – кроме него.

Габриэль Кастро: двадцатидвухлетний сын нового мужа моей матери.

Любить его – значит идти против всего: против правил, против родителей, против самих себя.

И всё же я шагнула туда, где нет возврата.

Потому что настоящая любовь не лечит. Она сжигает.

И самое страшное – иногда именно тот, ради кого ты готова сгореть, оказывается тем, кто зажигает спичку.

Мир навсегда делится на «до нас» и «после».

> Самая честная ложь – та, что произносят из любви.

## Плейлист

● Keane – Somewhere only we know

● Brunog – Nuestra Cancion

● Billie Eilish – I love you

● Billie Eilish – Wildflower

● Damiano David – The first time

● The Weeknd – Baptized in fear

● Vlad Zhukov ft. Affection – When everything goes wrong

● bbno$ – Meant to be

## Глава 1. Снежинка


– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершает посадку в аэропорту Барселоны, просим Вас пристегнуть ремни безопасности. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию, – формальный голос пилота проговорил через громкую связь самолета, предзнаменуя начало новой, ужасной главы моей жизни.

Я тянусь руками к ремню безопасности своего сиденья, боковым зрением смотря на свою мать – женщину, что решила перевернуть мою жизнь с ног на голову, выйдя замуж за генерального директора крупнейшей Испанской ювелирной компании. За мужчину, чья фамилия стала настоящим брендом. И мужчину, который, по её мнению, заменит мне отца. Смешно.

Моя мать, Вивьен, самолюбивая женщина, ставящая свои желания в приоритет всему. Так сложилось и в этот раз.

И хотя она говорит, что хочет счастья нам обеим – я с трудом в это верю.

– Вот увидишь, тебе понравится там, – с улыбкой говорит она, вероятно с надеждой разбавить напряжение между нами.

Если она действительно думает, что Испания станет моим новым домом, то она крупно ошибается. Это раздражает.

– Ну да, – сказала я с сарказмом, – Жизнь в другой стране, вдали от моих друзей, школы и клуба экоактивистов явно будет мне по душе, – съязвила я.

Мама закатывает глаза и нервно цыкает.

– Сиара, не начинай, ради Бога! Мы уже сто раз обсуждали это, – пытается приструнить меня мать.

Это шутка?

– Конечно. Если для тебя осуждением является постановка меня перед фактом, то да, мы обсуждали это, – фыркаю я.

Она молчит. Судя по всему, она понимает, что ей нечего мне возразить и оставляет попытки спорить со мной.

Если бы у меня была возможность остаться в родном Техасе, я бы определенно так и сделала. Но, судьба отказалась быть ко мне милостивой, и поскольку я еще несовершеннолетняя, мне пришлось ехать в Испанию в дом мужчины, которого я даже не знаю.

Единственная информация, которую мать сочла нужной для моей осведомленности, так это то, что её нового мужа зовут Роберт и он владеет крупной компанией по разработке приложений.

Благодаря технологиям интернета, я смогла еще найти кое-какую информацию о нем и его семье. К примеру, то, что Кастро-старшему 43 года, он был в браке с женщиной почти 12 лет, и от его бывшей жены у него есть сын Габриэль, который старше меня на пять лет.

Когда я узнала, что буду жить с двумя незнакомыми мне мужчинами под одной крышей, я испытала раздражение и страх одновременно. Неужели маму совершенно не тревожит, что эти люди могут оказаться, к примеру, психопатами? Или того хуже маньяками или убийцами?

***

На выходе из аэропорта нас встречает ухоженный мужчина пожилых лет, одетый в черный смокинг с бабочкой. Его седые волосы зачесаны назад и зафиксированы стайлинговыми средствами так, что кажется, их не пошевелит даже торнадо.

– Добрый день, сеньора Кастро, – приятный мужской голос доносится от лакея, – Как долетели?

Сеньора Кастро. Теперь мою мать зовут не просто Вивьен, как раньше. С переездом в Барселону она сменила не только имидж из обычной женщины на жену миллиардера, но и обращение к себе. В Техасе её все звали просто Виви или миссис Грант. Аж бесит.

С образа простой, дружелюбной и жизнерадостной эмпатичной женщины она преобразилась в эгоистку, как только надела на себя общеизвестную фамилию.

– Спасибо, Мигель, все в порядке, – вальяжно отвечает моя мать. Кажется, у неё даже изменилась манера общения.

Я ненавязчиво прокашлялась, чтобы люди вокруг меня в целом не забыли о моем присутствии здесь.

– Здравствуйте, сеньорита, – мужчина улыбается мне.

Из вежливости я нацепляю на свое лицо милую улыбку и позволяю Мигелю забрать мой чемодан. Осматриваясь вокруг примечаю высокие пальмы, идеально, почти до миллиметров высаженные вдоль тротуаров, в нос бьет запах моря, а над головой нет ни единой тучи. Похоже, Барселона встречает меня куда радужнее, чем я бы того хотела.

– Ты будешь просто в восторге! Мы с Робертом подготовили для тебя шикарную комнату, – мама едва не подпрыгивает на заднем сидении черного Мерседес.

Сомневаюсь, что мне может хоть что-то понравиться здесь. Потому что сейчас меня раздражает буквально всё. Ну здравствуй, Барселона.

***

Из окна автомобиля мне открывается вид массивного белого особняка на фоне океана. Сколько людей тут живет? Пятьдесят? Иначе я не могу понять кому нужен настолько большой дом. Он должен быть слишком просторным для четырех человек.

Этот дом словно сошел со страниц романа о забытой роскоши – белый фасад в колониальном стиле, кажется, начищенный до блеска, тепло-бежевого цвета крыша, в которой отражаются солнечные блики. В доме большое количество панорамных окон от самых потолков до пола, которые отражают пальмовые ветви, колышущиеся от морского ветра над изумрудной зеленью газона. Кованые перила будто линии в письмах, оставленных кем-то, кто умел жить красиво – не броско, но с размахом.

Вдоль подъездной дорожки высажены клумбы с желтыми и розовыми петуньями. Сама подъездная дорожка, выложенная красным кирпичом, вьется мягко и ведет к входной двери, у которой нас, а точнее мою мать, встречал Роберт Кастро.

Мужчина с загорелой кожей, темными, почти черными как уголь волосами и удивительно светло-зелеными глазами. Никогда не видела настолько яркие глаза.

Мама в свою очередь, как малый ребенок бежит к нему, совершенно позабыв о чемоданах в багажнике авто. Я едва сдерживаюсь чтобы не закатить глаза. Взрослая женщина, а ведет себя как влюбленная малолетняя девочка.

Роберт целует её в щеку и обращает свой взгляд ко мне, дружелюбно улыбаясь.

– Привет, Сиа, – щебечет он, продолжая обнимать мою мать за талию.

Сладко аж до тошноты.

Когда-то она также обнимала отца, когда мне было около семи лет. Но почему-то мама надоела ему, и он ушел от нас. До сих пор не понимаю причины. Я пыталась выведать информацию у мамы, но та говорит, что я еще ребенок. Интересно, много-ли есть семнадцатилетних детей?

– Здравствуйте, – коротко и с холодом отвечаю ему, не скрывая своего недовольства всей этой ситуацией.

Из-за моей спины выходит Мигель с нашими чемоданами в руках. Мне даже в какой-то степени жаль его. Работать на богачей наподобие Кастро и прислуживать им. Лучше только смерть. Это же унизительно.

Бесцеремонно вхожу внутрь дома и оставляю свою челюсть где-то внизу от масштабов этого жилья.

Внутри пол выложен прохладным мрамором, комнаты разделены деревянными белоснежными дверьми. Белые стены, отражающие свет от хрусталя под потолком, как гладь воды.

Роберт вытягивает руку, приводя меня в гостиную. Комната с бежевой мебелью окутана мягким солнечным светом, проникающим сквозь легкие шторы, а в центре расположен камин.

Да, в то время люди умели строить дома изысканно, но без вычурности. Соглашусь, дом неплохой, если не учитывать жильцов внутри него.

– Твоя спальня наверху, напротив комнаты Габриэля, – объявляет Роберт, приглашая меня к лестнице, ведущей на второй этаж в холле.

Как только дверь комнаты открывается, я вижу свой любимый цвет – желтый. Стены окрашены в этот мягкий неброский цвет, на полу лежит большой длинноворсовый белый ковер. Широкие стеклянные двери ведут на мой собственный балкон. Здесь есть все, чтобы я не выходила из этой комнаты на сколько это возможно: ноутбук, несколько книжных шкафов с книгами моих любимых писателей.

– Я подумала, что тебе понравится, если твои любимые книги будут здесь, – говорит мама за моей спиной.

Я киваю и прохожу дальше. Над большой двуспальной кроватью висит надпись с моим именем из неона. Нужно будет перевесить её. Это единственная отвратительная вещь в этой комнате. Слишком самовлюбленно.

За моей спиной захлопнулась дверь. По всей видимости мама и Роберт решили оставить меня обживаться.

Мигель уже принес мой чемодан в комнату, поэтому я сразу принимаюсь за разбор своих вещей. В гардеробной уже висит одежда – в основном модные платья от различных кутюрье.

– Зачем? – фыркаю я, рассматривая бирки на платьях.

Моя мать прекрасно знает, что я люблю удобство и платья ношу крайне редко в случаях особой необходимости. Куда мне столько платьев? К тому же настолько дорогих.

Кажется, прошло больше часа как я раскладываю свои вещи. К счастью я взяла их не так много, потому что часть из них отдала на благотворительность.

– Отец хорошо постарался, – раздается громкий бархатистый голос из основной комнаты.

Я едва не подпрыгиваю на месте от неожиданности и осматриваюсь вокруг. В гардеробной никого нет. Буквально со всех ног несусь в спальню, чтобы дать чем-то тяжелым по голове тому, кто напугал меня.

Передо мной предстал мужчина. Точнее парень. И судя из моих происков в сетях интернета – это и есть тот самый парень, который родился с золотой ложкой во рту. Габриэль. Разумеется. Он не из тех, кого замечаешь не сразу – даже если не хочешь. Должна признать, в жизни он выглядит куда лучше, чем на фотографии.

Высокий, на вид выше меня минимум на 15 сантиметров, с широкими сильными плечами. Я осматриваю его с головы до ног, подмечая что он одет не так, как я предполагала.

Мне казалось, что люди из его "класса общества" даже спят в брендовых костюмах. Когда я представляла Габриэля, я думала, что он ходит в одежде, буквально вопящей о состоянии его отца. Но, к моему удивлению, я ошиблась. На нем обычная черная майка, которая, вынуждена согласиться, обтягивает его прекрасное телосложение, и спортивные брюки. Золотистая кожа, точеная, острая челюсть, высокие выраженные скулы, нижняя губа чуть полнее верхней с интересным изгибом. В черных, угольного цвета волосах – легкая небрежность, как будто он специально провел по ним рукой прежде чем зайти.

– Так и будешь пялиться на меня? – спрашивает он, скрестив руки на груди с легкой ухмылкой.

Черт.

– Я не пялилась, – фыркнула я, – Ты кто?

Он кивает, смачивая губы языком для полноценной улыбки.

– Габриэль. А ты та самая мелкая, так? – он оценивающе пробегается по мне взглядом.

Мелкая? Серьезно? То, что я на пару лет младше – совершенно не значит, что меня можно так называть. Он мне уже не нравится.

– Я тебе не мелкая, – выпалила, сжимая челюсти от негодования, – У меня есть имя.

Его взгляд продолжает блуждать по мне и меня начинает это раздражать. Как можно настолько в наглую смотреть на человека? Нет, не смотреть – рассматривать. Я что, музейный экспонат?

– Какое-же? Может Бетти? – он делает задумчивый вид, а после мотает головой, – Нет. Слишком приторно для твоего лица. Может быть Майли?

Я уже не пытаюсь быть вежливой или что-то в этом роде. Плевать. Если он – напыщенный индюк, то почему я не могу быть такой же?

– Сиара, – четко отвечаю я, скрещивая руки на груди.

Он замолкает.

– Так и будешь пялиться на меня? – усмехаюсь, видя его выражение лица, когда он понял, что я использую его тактику.

– Я на тебя не пялюсь, сестренка, – ухмылка на его лице становится шире, – Я предпочитаю более зрелых девушек.

Я откровенно рассмеялась. Он только что назвал меня малявкой?

– Прекрасно! Не всем дано иметь хороший вкус в женщинах, – процедила я.

В его кофейных глазах что-то меняется. Будто они становятся почти черными.

Следуя инстинктам и оборонительному внутреннему голосу, я отхожу назад, в то время как он следует моему примеру и делает ответные шаги в мою сторону. Это происходит ровно до того момента, пока я не врезаюсь спиной в балконную дверь.

– Я думал мы поладим. Как никак теперь мы родственники, – с лукавым выражением лица проговорил Габриэль.

Да это просто возмутительно! Как можно быть настолько наглым?

Родственники? Увольте. Для меня брак моей матери и его отца совершенно ничего не значит. Если по какому-то несчастью наши родители поженились – совершенно не дает ему право вести себя со мной так, будто корона у него растет прямо из черепа.

– Ты сам прекрасно понимаешь, что это лишь формальность, – шиплю я, подаваясь корпусом тела вперед.

Его лицо обрамляет улыбка.

– В Барселоне не приучают к приличиям? Или это твоя персональная фишка – нарушать личные границы? – я усмехнулась.

– Ты остроумная. Мне нравится, – его голос становится тише.

Габриэль приближается ближе ко мне еще на полшага. Этого достаточно, чтобы я почувствовала запах его одеколона. Свежий, с оттенком чего-то сладкого, но в то же время манящего. Ненавижу, что мне нравится этот запах.

– У тебя дерзкий взгляд, – говорит он и отталкивается руками от дверцы, – Осторожно, Сиара. В этом доме не все его любят.

Я не удержалась чтобы не закатить глаза.

– А у тебя взгляд хищника, но я не из тех, кто позволит себя съесть, – выпалила я.

Он смотрит мне прямо в глаза, почти вызывающе. Как будто проверяет – моргну ли я первая?

Я уже было собиралась начать новую перепалку, но Кастро-младший просто вышел из моей комнаты, закрыв дверь за собой.

Всплескиваю руками. Уму непостижимо. Последнее слово в спорах всегда было за мной. Я была права на счет Габриэля, он – нахальный, наглый и высокомерный пижон. И если раньше у меня мысль о том, что мы сможем жить спокойно под одной крышей, то теперь на них нет даже намека. Мы не поладим.

## Глава 2. Снежинка


– Искорка, ты в порядке? – голос Ронана раздается из динамиков моего телефона.

Мое лицо гримасничает от тоски по нему.

– Да, – выдохнула я, качая головой и смотря в экран, – Я в норме.

Он недовольно цыкает и качает головой, словно я – маленький ребенок, которого поймали на лжи с поличным.

Мы с Ронаном знакомы сколько я себя помню. Мне было четыре, когда я разбила колено на детской площадке. Кажется, мой жалобный рев слышал весь квартал. В тот момент, когда большинство ребят смеялись и подтрунивали надо мной, Ронан подошел ко мне, протягивая в руке пластырь с рисунком звездочки. С тех пор мы всегда были вместе, а за мной закрепилось прозвище "Искорка".

До тех пор, пока мы не переехали из Техаса в Барселону, где мама нашла "любовь всей своей жизни" для себя и противного сводного брата для меня.

Я не виню маму в том, что она нашла человека, с которым счастлива. Моё негодование из-за того, что меня не спросили. Не спросили о желании переезда, не спросили о моих чувствах относительно расставания с друзьями и тем, что я люблю.

Поэтому, вместо принятия я выбрала выстроить высокие стены вокруг себя. И окончательно решила укрепить свои позиции после этого придурка Габриэля.

– Я знаю, когда ты врешь, Сиа, – отвечает он.

И он прав. Ронан знает меня "от" и "до". Порой кажется, что он знает обо мне то, чего я сама не знаю.

Мне нечего ответить на это.

– Это что у тебя? – он двигается по экрану вправо и влево, будто пытается найти идеальный угол обзора, – У тебя есть собственный балкон? – его глаза расширяются до, казалось бы, невероятных размеров.

Я звонко рассмеялась от этого зрелища, энергично кивая.

У Ронана есть младшая сестра Бренна, которая на несколько лет младше его. Бедный парень вынужден делить комнату с пятнадцатилетней девочкой и именно по этой причине он мечтает о собственной комнате.

Чего не скажешь обо мне.

"Конечно, иметь свою личную комнату это здорово, но не когда за стеной этой комнаты живет твой сводный братец, который раздражает тебя одним своим видом".

Ронан словно прочитал мои мысли.

– Выкладывай. Что тебя смущает? – голос друга сменился на более мягкий, будто он боится задеть меня.

Я вздыхаю и потираю лоб от неловкости своего положения.

– Дом прекрасен, я не спорю, – начинаю я издалека.

– И всё же есть проклятое "но"? – догадывается Ронан.

Я щелкаю пальцами, тем самым подмечаю его правоту.

– У меня появился брат, – говорю я, оглядываясь по сторонам, – Сводный.

Ронан широко разинул рот от неожиданной для него новости.

Меня отвлекает от разговора звук открывания двери моей комнаты. Из проема высовывается голова мамы, но тут же исчезает, когда она видит мою занятость.

– Я позже перезвоню тебе, ладно? – быстро проговорила я и не дожидаясь ответа закончила видеозвонок.

Через несколько секунд после завершения разговора мама вошла обратно в комнату с улыбкой на лице.

Честно признаться, я впервые вижу её такой счастливой. Она едва не заменяет лампочки в моей спальне.

Да, она была счастлива в браке с моим отцом, и тоже улыбалась. Но сейчас эта улыбка выглядит… естественной. Признаться, мне приятно видеть её такой. Хоть наши отношения в последнее время переживают не самый радостный период, но я в любом случае буду рада видеть её такой.

Она садится рядом со мной на край кровати, нервно потирая свои запястья, словно думает с чего начать разговор.

– Детка, я знаю, что тебе нелегко сейчас, – выдохнула мама, опуская взгляд куда-то вниз, – Но я хочу, чтобы ты знала, что я делаю это не только для себя. Я хочу, чтобы у тебя было хорошее образование, карьера, хочу дать тебе будущее, которого не было у меня.

Я киваю, прикусывая нижнюю губу от чувства вины.

Моя мать познакомилась с моим отцом в колледже, когда ей было девятнадцать лет. Она рассказывала, что у них закрутился роман настолько стремительно, что через четыре месяца она узнала о беременности. Ей пришлось оставить учебу и полностью заниматься мной. И в какой-то степени я благодарна ей за это.

– Возможно я не всегда хорошая мать для тебя, но я хочу, чтобы ты знала, что я всегда люблю тебя, Сиа, – мама поднимает взгляд и улыбается мне.

Я хочу ей верить, честно. Но внутри все еще сидит ощущение того, что я в этой новой жизни – не больше чем чемодан, который перетаскивают с места в место.

– Идем ужинать, – она встает с постели, протягивая мне руку, – Мария приготовила потрясающее гаспаччо.

Мы спускаемся, держась за руки. Войдя в столовую, улыбка, которая была на моем лице секунду назад, спадает, не оставив за собой и следа.

За широким обеденным столом из светлого дуба во главе сидит Роберт, а рядом с ним он.

Габриэль смотрит на меня с некой насмешкой, будто ожидал этой реакции от меня. Но пусть подавится, я не собираюсь давать ему такое преимущество надо мной.

– Сиара, ты уже познакомилась с Габриэлем? – спрашивает мама.

Я сглатываю, чувствуя раздражение и нервозность одновременно.

– Да, Вивьен, – отвечает за меня Габриэль, переводя взгляд в мою сторону, – Сиара довольно милая.

"Милая? Кого он обманывает? Он буквально два часа назад загнал меня в угол, скаля на меня свои зубы!"

Должна признать, он отлично играет роль примерного сына, но меня он не проведет. Кого угодно, но не меня.

Стискивая зубы сажусь напротив его, рядом с мамой и Робертом, глядя на тарелку с томатным супом.

На столе есть множество еды: несколько видов хрустящего хлеба, фрукты, запеченный картофель, вода, соки и вино. Я бы с удовольствием поела, правда, но только не в присутствии этого выскочки-Кастро. При виде него и воспоминаний первого знакомства у меня мгновенно пропал аппетит.

– Сиа, ты ничего не съела, – подмечает Роберт.

Я замялась, не зная какое оправдание придумать. Говорить напрямую, что мне неприятна компания его сына – за рамками моих приличий.

– Я не голодна, но все выглядит чудесно, – с легкой улыбкой отвечаю я.

Надеюсь улыбка была убедительной.

Я не хочу с первого дня пребывания здесь бездумно вступать во вражду с мужем моей матери, поэтому проявляю вежливость и тактичность.

– Уверена, что не голодна? – в разговор встревает Габриэль, – Не хочется, чтобы гости голодали.

Роберт стреляет в него предупреждающим взглядом вместе со мной.

– Габриэль, – предостерег его отец, – Сиа ровно такой же член семьи, как и ты.

Уголок губ Габриэля приподнялся в усмешке, и он откинулся на спинку стула, надкусывая хлеб.

Моему возмущению нет предела. Это уже чересчур.

Возможно, я не горела желанием переезжать в Испанию, но раз уж я здесь, то можно было проявить простое уважение! Нахал.

Из злости я специально беру ложку и ем этот чертов гаспаччо, не сводя взгляд с Габриэля, который расщипывает мякоть хлеба улыбаясь уголком губ.

Не буду отрицать, если бы он не был навязанным мне сводным братом и таким придурком, я может быть и по гляделась к нему. И все же он хорош собой.

Как правило, такие парни как Габриэль являются чем-то недосягаемым. А в данной ситуации это даже сыграет мне на руку. Так я точно не взгляну на него иначе.

Весь следующий ужин продолжился без инцидентов, под разговоры мамы и Роберта между собой и немым противостоянием меня и Габриэля. После ужина я поднялась по лестнице с целью уйти в свою комнату, но неожиданно мою руку обхватили чьи-то пальцы. Холодные, но почему-то оставляющие пылающий след на моей коже, пальцы. Я оборачиваюсь. Снова он.

– Чего тебе? – я не удержалась от того, чтобы закатить глаза.

Габриэль игнорирует мой вопрос, продолжая наступать на меня, загоняя к двери моей спальни. Я поняла это лишь тогда, когда почувствовала спиной дверную ручку.

– Хорошо играешь роль примерной девочки перед моим отцом, – он усмехнулся.

Я ответила тем же.

– Ты тоже хорош. Милая? – я припоминаю ему его лестный комментарий обо мне в присутствии Роберта, едва скрывая внутренний тремор.

Габриэль рассмеялся, но не ответил, склонившись ближе к моему лицу. Настолько, что я почувствовала его горячее дыхание на своих щеках.

– Ты нервничаешь, Сиа, – его голос ниже обычного, будто почти шепчет, – Стараешься выглядеть слишком равнодушной.

Я цокаю от его наглости.

– А ты слишком стараешься казаться крутым, – парирую ему в ответ, – Типа "Ух, я весь из себя пофигист". Только вот незадача, Габриэль, это работает, когда тебе пятнадцать. В двадцать два – это уже жалко, – я делаю жалостливый вид, дуя нижнюю губу.

Он замолкает, через несколько секунд отталкиваясь от меня. Его глаза горят чем-то опасным, от этого мне становится не по себе.

С меня хватит.

– Спокойной ночи, братец, – я выдыхаю, делая шаг в сторону и открывая дверь своей комнаты.

Я чувствую его взор на моей спине, но не оборачиваюсь и захлопываю за собой дверь.

Проходит секунда, другая, и я не слышу никаких звуков снаружи. Лишь когда я прислоняюсь спиной к двери, прикрыв глаза, слышу, как захлопнулась дверь за стеной – его.

Из моей груди выходит дрожащий вздох скопившегося напряжения сегодняшнего дня. На плечах словно груз произошедшего: новый дом, новая семья, разлука с друзьями, заносчивый сводный брат.

Мой телефон гудит, оповещая о сообщении.

На экране открывается фотография от Ронана, где он и наша группа экоактивистов, в которой я была до переезда занимаются пересадкой деревьев, и подпись "Было бы здорово, если ты была тут".

Я глубоко втягиваю воздух в легкие в попытке справиться с волной тоски.

В четырнадцать лет, будучи еще в Остине я вступила в сообщество экоактивистов. С самого детства отец подмечал мою страсть к природе и растениям. В Остине у мамы был небольшой сад, где я заправляла всем. У меня даже был календарь, в котором я отмечала дни полива цветов и удобрения растений.

Мне было приятно найти людей, которые так же, как и я заботятся об окружающей среде. И теперь здесь, в Барселоне, я скучаю по этому: уборки пляжей и лесов от мусора, высадка деревьев, облагораживание заброшенных садов.

Скучаю по запаху влажной земли, когда только начинаешь рыхлить почву, по крошечным росткам, которые только выглядывали из горшочков. А здесь вместо земли – мрамор и керамика. Это удручает.

С этой мыслью ложусь в постель, пытаясь позволить сну унести меня куда-то далеко от всех этих проблем, но прокручиваю в своей голове ситуацию с Габриэлем.

Я понятия не имею что происходит, но это мне совершенно не по нраву. Мне необходимо снова выстроить стены вокруг себя. Чтобы защитить саму себя.

## Глава 3. Принц


– Спокойной ночи, братец, – выдохнула она, отступая назад.

Внутренне усмехаюсь. Совсем недавно она вопила о том, что мы не родственники и это лишь формальность из-за брака наших родителей.

Пусть моя новоиспеченная сестренка слегка подпортила мне настроение своей упрямостью, но уверен – сегодняшний вечер мне мало что сможет очернить. Но пусть Сиара думает, что это так. Будет забавно наблюдать за ней, когда она поймет, что я обвожу её вокруг пальца.

Войдя в свою комнату сразу достаю телефон из кармана и набираю номер, записанный как "Малышка".

– Габриэль! – радостный женский голос звучит в динамике.

На моем лице появляется улыбка. Меня всегда забавляло, как она реагирует на мои с ней взаимодействия.

– Карла, – произношу я лояльным голосом.

Карла – девушка, с которой я состою в отношениях уже два с половиной года. Мой отец познакомился с мэром Барселоны на одном из мероприятий. У них хорошо началось общение, и они стали чуть-ли не лучшими друзьями. Тогда-то отец узнал о существовании Карлы и счел ее хорошей партией для меня.

Поначалу я не был в восторге от того, что мне навязывают девушку, которую я не хочу, учитывая мою полигамность. И всё же по непонятным мне причинам я решил дать ей шанс. В конце концов – она довольно привлекательная, блондинка с почти жемчужного цвета волосами и пухлыми губами.

Но меня напрягает, что она ведет себя как ребенок. Я прихожу – Карла едва не прыгает от счастья, я хочу её – она строит из себя недотрогу. Именно поэтому я не останавливаюсь на ней одной. К тому же, это было обговорено еще на берегу – я отдыхаю с кем захочу и когда захочу. Пока она не моя жена, так что я не ощущаю никакой вины за собой.

– Диего устраивает вечеринку сегодня ночью, – начинаю я, – Хочешь пойти?

На другом конце провода она чуть ли не визжит от радости. Раздражая при этом меня.

В начале моих с ней отношений Карла пыталась играть холодную и отстраненную девушку, но всегда срывалась на детское поведение, будто она до сих пор ждет от меня любви.

Я не люблю одну, и, наверное, никогда не буду. Женщины – не больше, чем ресурс хорошего времяпрепровождения.

Однажды я любил, и это плохо кончилось. С того времени я предпочитаю искать лишь выгоду в представителях женского пола. Если открыть им свое сердце и душу – они набросятся как животные на еду, не оставив ничего в конце.

– Конечно! – с привычным энтузиазмом ответила она, – Заедешь за мной?

Киваю, хоть она этого не видит.

– Ага. Через сколько будешь готова? – спрашиваю я, глядя на часы на своем запястье.

Карла медлит всего минуту.

– Дай мне час, – завершает она.

Дорога до дома семьи Муньего занимает не больше двадцати минут. И ровно через час после нашего разговора мой серый Астон Мартин останавливается рядом с входом на территорию особняка, огороженную высоким забором.

Пальцы летают над клавиатурой телефона, набирая простое "Я жду". Хватает всего несколько секунд, чтобы из двери вышла миниатюрная фигура, облаченная в платье длиной намного выше колена из розовых маленьких пайеток и белые туфли на тонкой шпильке. Карла улыбается, но я не отвечаю ей тем же.

Конечно, сначала мне нравилась её непосредственность, но сейчас это еще больше меня раздражает. Ей двадцать один год, а она со мной ведет себя как шестнадцатилетняя школьница. Бесит.

Она садится в машину, сразу потянувшись к моим губам за поцелуем. Я не отворачиваюсь и даю ей легкий поцелуй в уголок губ, после чего без слов возобновляю движение автомобиля.

По дороге бросаю на нее мимолетные взгляды. И все же, не смотря на её детскую манеру поведения – её внешний вид всегда меня возбуждал. Особенно губы – полные, розовые.

– Почему ты так смотришь на меня? – спрашивает Карла, прерывая тишину в машине.

Я пожимаю плечами снова переводя взгляд на дорогу.

– Ты красивая, – ровным голосом отвечаю, боковым зрением замечая, как покраснели её щеки от комплимента.

Какая наивность.

Дальнейшая поездка продолжилась без слов.

На подъезде к дому, в котором проходит вечеринка, издалека уже слышалась музыка. Так, что казалось вибрирует асфальт и сиденье моей машины.

Мои пальцы на кожаном руле отбивают ритм песни, звучащей, кажется, на весь район, в то время как Карла глупо пританцовывает на сидении рядом со мной. Я едва сдерживаюсь чтобы не закатить глаза.

И почему среди всех нормальных девушек отец счел именно инфантильную Карлу подходящей мне? Даже Сиара в свои семнадцать не ведет себя так, как она.

Внутри особняка множество людей. На вид больше ста человек. Контингент здесь разный, хотя Диего – сын друга моего отца, который владеет успешной строительной компанией. Здесь работает правило: пригласил двух, те пригласили друзей, а другие своих друзей. Впрочем, если они не доставляют неудобства и пьяные дебоши – то я не против.

У бассейна людей еще больше чем внутри дома. Среди всех замечаю несколько знакомых девушек, с которыми проводил одну ночь.

– Габи! – радостно воскликнула одна из них нелепую форму моего имени. По-моему, её зовут Исадора.

Иса – яркая девушка с огненно-рыжими волосами. Может я ошибся в её имени, мы не виделись довольно давно, но я точно не ошибся – она хороша. Во всех смыслах.

Исадора тянется ко мне за объятиями, держа в руках стакан, содержимое которого схоже с Лонг Айлендом, и я даю ей их, несмотря на присутствие Карлы рядом со мной.

– Здарова, чувак, – окликает меня за спиной Диего с ухмылкой на лице от вида меня и Исы.

Я отпускаю её и жму руку друга.

Я познакомился с Диего Рачесом еще в школе и с тех пор он – мой единственный друг. Человек, которому я могу доверить что угодно, без страха быть осужденным. Забавно, ведь наша дружба началась с драки за капитанство в команде по баскетболу, где он влепил мне отменный синяк под глазом.

Я приветствую еще нескольких людей, а затем… отрыв.

Мой мозг словно отключился, руководствуясь только абсентом, который со стремительной скоростью вытесняет кровь в организме. Музыка отбивается в ушах, земля под ногами подрагивает от громкости, а руки сами тянутся вверх. Я позволяю всему помочь мне забыть о надоедливости Карлы и наглости моей сводной сестры.

Она не испортила мне настроение, отнюдь. Просто я не могу терпеть, когда что-то идет не так, как я того хочу. Я не горю желанием находиться с этой маленькой выскочкой и её алчной матерью под одной крышей. Была бы моя воля – даже не позволил бы отцу брак с такими, как Грант.

Вокруг меня много выпивки, красивых девушек и знакомых приятелей, среди которых я ощущаю себя довольно свободным.

Краем глаза замечаю некую маленькую фигуру с темно-каштановыми волосами и моё сердце моментально уркает вниз. Тупо. Рефлекс. Надеюсь мне кажется.

"Кастро, ты бредишь. Определенно. Ты перепил, мать твою".

Несколько раз моргаю, но фигура не исчезает. Что она здесь делает? Стремительным, но вялым от воздействия выпитого алкоголя шагом направляюсь в сторону силуэта. Меня распирает от гнева. Какого хрена она здесь делает? Как сюда попала? Ей здесь не место. И если она решила мелькать передо мной не только дома, но и за его пределами – она очень ошибается.

– Что ты здесь делаешь?! – хмурясь громко спрашиваю её, разворачивая к себе лицом за плечи.

Девушка смотрит на меня с удивлением, пока я несколько секунд не могу ничего понять. Глаза. Они не светло-голубые, не похожие на облака. Твою мать.

– Отдыхаю, – боязливо отвечает мне незнакомка.

"Молодец, Габриэль, теперь ты похож на психопата."

Я отступаю назад на несколько шагов, нервно проводя рукой по волосам.

– Извини, я обознался, – искренне произношу я.

Может я не испытываю чувства любви к девушкам, но я не гонюсь за тем, чтобы причинить им боль или что-то в этом роде.

– Что стряслось? – лепечет Карла, подойдя ко мне со спины. Даже сейчас она здесь.

Я поворачиваюсь лицом к ней, чувствуя, как внутри меня все закипает от раздражения. "Господи, почему ты вечно ходишь за мной как "хвостик"? Голос бесящий, глаза не такие. И почему я вообще…"

– Ты можешь хоть на минуту оставить меня в покое?! – срываюсь я, отбрасывая от себя её руки и уходя подальше от неё без оглядки.

Я почти слышал, как внутри неё что-то хрустнуло, сломалось. Но уже мне нет до этого дела. Не сегодня. Не теперь.

***

Рассвет под облаками цвета лаванды освещает всё вокруг: безобразно лежащие на газоне пустые бутылки и пластиковые стаканчики, брошенную кем-то одежду, надувные матрасы в воде, и наконец меня, сидящего на краю бассейна и опустившего ноги в воду. От вечеринки остались лишь моё похмелье и рой мыслей. Жаль, что последнее не выпить, не выкурить и не забыть.

Алкогольный дурман начинает рассеиваться, причиняя жуткую головную боль, которую я пытаюсь притупить ядом сигареты между моих губ. Кажется, моя голова вот-вот лопнет.

Вечеринка закончилась пару часов назад. У меня никогда не было привычки оставаться до конца, но все когда-то случается впервые. Всегда я покидал компанию где-то на середине мероприятия в обществе девушки, которая больше всего меня заинтересовала, но не сегодня. Не хочется.

Даже Карлу я отправил обратно домой с Мигелем.

После ее гиперзаботы не могу видеть её. Надоела и всё. Я что, маленький мальчик, чтобы опекать меня так? Она бы еще мне предложила засунуть мне в рот пустышку и поплакаться в её блузку. Смешно.

Безусловно, мне как мужчине приятно внимание девушек, но, когда это внимание в рамках разумного.

Если бы я мог бросить её – бросил бы при первой возможности, но при таком раскладе мои финансы довольно ограничатся из-за недовольства отца.

Затушив сигарету, которую я докурил до фильтра, пытаюсь найти свой телефон в карманах джинсов и еще больше раздражаюсь от того, что не могу найти его. Поэтому, решаю войти в дом, попросить кого-нибудь вызвать для меня машину. Я не полнейший идиот, чтобы садиться за руль своего Астон Мартина в нетрезвом состоянии.

Внутри на диване гостиной спят несколько незнакомых мне людей. Не заботясь о сохранении тишины поднимаюсь на второй этаж, находя там Диего.

– Эй, пивная бочка, – я трясу его за плечо.

Диего моргает несколько раз прежде чем проснуться.

– Вызови мне такси, – прошу я, скрещивая руки на груди.

Машина приезжает довольно быстро. Я плюхаюсь внутрь, называя водителю свой адрес и готовясь к очередным нравоучениям отца.


## Глава 4. Снежинка


Я ворочаюсь в кровати уже битый час. Новая страна, новый город, семья, даже спальня. Конечно, мне приятно, что мама и Роберт постарались над моей комнатой, чтобы мне было как можно комфортнее адаптироваться. Но это максимум, который я получила.

Отсутствие друзей сильно бьет по мне. Больше всего я скучаю по Ронану. Мне ужасно не хватает привычных ночных прогулок на велосипедах, после которых мы пьем баббл-ти на скамейке в центральном парке Остина.

"Боже, я даже ни с кем здесь не знакома!"

На часах время близится к шести утра. Все в доме спят. Ну, кроме меня. Через тюль на окнах едва просачивается первый испанский рассвет. Он красив – оранжевый, с мягким лавандовым отливом. В Техасе таких не встретишь, должна признать.

Фыркая от раздражения собственной бессонницей беру телефон. Может написать сообщение Ронану? Нет, наверняка он спит и всё равно не ответит.

Лента инстаграма переполнена фотографиями моих друзей, оставшихся в Остине. Блейк, девушка из нашего общества экоактивистов, запостила фотографии с очередного сбора мусора в местном лесу. Они что, хотят добить меня? Нет ни единого места, которое не напоминало бы мне о прошлой жизни.

Тишину, царившую в доме, нарушает звук разбитого стекла. Я вздрагиваю от неожиданности, удержавшись от неприличных ругательств.

На цыпочках, будто я какой-то вор, выхожу из своей комнаты, направляясь к источнику шума. Кажется, он был на первом этаже.

Спустившись по лестнице вижу картину, о которой даже не предполагала. Сам Габриэль Кастро, золотой мальчик, отцовский наследник, едва стоит на ногах. Я буквально срываюсь с места.

– Что с тобой? – в моем голосе только дурак не сможет услышать переживание.

Габриэль медленно прислоняет свой указательный палец к своим губам.

– Тихо ты, весь дом на уши поставишь, – разрозненно отвечает он.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не рассмеяться.

– Ты пьян? – хмыкаю, не сдержавшись от тихого смешка.

Он хмурится.

– Ни грамма, – отвечает он вяло.

Определенно Габриэль пьян.

Я закатываю глаза. За что мне это в шесть часов утра? Да еще и к тому, что я не спала сутки!

– Давай, отведу тебя в твою комнату, – пыхчу, позволяя ему опереться на меня.

Он облокачивается на меня, его рука скользит по моему плечу. Он горячий. Слишком. И от него веет терпкий запах виски вперемешку с его парфюмом.

"Фу. Или… Нет, фу".

Не без усилий, когда мы поднялись по лестнице, он заговорил.

– А ты, оказывается, можешь быть милой, – с ноткой удивления произносит Габриэль.

Цокаю.

– А ты, оказывается, еще больше засранец, когда говоришь, – выдыхаю, заходя в его комнату.

Я еще не была в ней. И в моих представлениях она выглядела иначе. Думала, что здесь будут турник, кровать и компьютер, но я ошиблась.

Темно-синие стены, кровать, которая заметно больше моей, стол с ноутбуком последней модели, и точно такой же выход на балкон.

Габриэль плюхается на постель, даже не позаботившись об одежде, и мгновенно начинает сопеть.

Смешное зрелище. Весь такой из себя грозный Габриэль Кастро пьяный в хлам сопит в своей комнате. И почему-то мне захотелось поправить прядь угольных волос, упавших на его лицо.

Моё внимание привлекают фотографии на стеллаже. Еще раз посмотрев на него и убедившись, что он спит – подхожу ближе к снимкам, аккуратно, даже педантично расставленным на полках.

На одной – Габриэль с Робертом улыбаются где-то на фоне морских скал. Вторая тоже с Робертом. Больше всего меня заинтересовала фотография, где запечатлены Роберт, маленький мальчик и взрослая женщина.

Судя по цвету волос парнишки – это Габриэль в юности. На вид там ему не больше четырнадцати лет. Присутствие Роберта на фото логично, ведь он его отец. А кто эта женщина?

Мой взгляд бегает от фотографии и за спину, на него. Я не могу избавиться от ощущения, что он просто притворяется, что спит. И меня это напрягает.

Я не питаю радостных чувств к своему сводному брату, но набирать себе еще больше проблем у меня нет ни крупицы желания. Поэтому я сжимаю губы и воспротивившись любопытству тихо выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь.

***

Тосты со сливочным маслом и томатами были моим любимым завтраком в Остине. Еще один минус переезда – здесь этого нет. На столе есть множество блюд, приготовленных Марией – семейным поваром, но нет того простого, что я люблю больше всего.

– Сиа, ты не знаешь почему Габриэль не спустился на завтрак? – спрашивает отчим, переведя взгляд с тарелки на меня.

"Конечно знаю. Он напился в стельку и теперь видит десятый сон".

Хотела бы я так сказать, но вместо этого просто пожимаю плечами, продолжая поедать чуррос с кленовым сиропом.

Я бы могла с легкостью заложить его, если бы хотела испортить отношения еще больше. С кардинальной сменой обстановки у меня совсем нет желания ссориться и единственное чего я хочу – пиццу четыре сыра и единения в своей комнате.

– Вообще-то спустился, – раздается грубый и хриплый ото сна голос.

Автоматически подняв голову вижу Габриэля, одетого в черную майку и шорты в дверном проеме.

– Габриэль! – голос Роберта стал значительно громче.

Краем глаза замечаю, как мама кладет свою руку на его руку.

– Ты снова был на своих тусовках? – спрашивает он, но Габриэль молчит, – Сколько можно? Тебе двадцать два года! Ты будущий генеральный директор "Кастро Жеверли", не пора-ли повзрослеть уже?!

Габриэль закатывает глаза, входя в пространство кухни.

– Я был с Карлой, – отвечает он на недовольства отца, наливая в стакан ананасовый сок.

Роберт мгновенно меняется в лице.

– Карла? – переспрашивает он, будто ему кажется, что ослышался, – Карла – это хорошо.

Кто такая Карла? Может та самая женщина с фотографии? Нет, она выглядит слишком взрослой для вечеринок.

– Карла? – я делаю скучающий вид, хотя прерываюсь.

"Господи, Сиара! Зачем ты сказала это вслух?"

– Девушка Габриэля, – с мягкой улыбкой отвечает мне мама.

Не знала, что у него есть девушка. И в целом не знала, что он способен на чувство, как любовь.

Завтрак прошел без всякой суеты. Я не старалась быть многословной, а просто молча ела, прокручивая воспоминания с прошлой ночи.

Если у него есть девушка, то почему он приехал без неё? Тем более, что наши родители в курсе их отношений.

Мама с Робертом уехали в компанию. Он хочет представить её всем сотрудникам. Мама рада этому, хоть я и не понимаю почему. Как можно радоваться тому, что тебя буквально выставляют на показ, будто ты трофей?

– Удивлена? – раздается прямо за моей спиной.

От неожиданности я роняю на пол губку для мытья посуды.

– Что? – я едва не выкрикиваю, – О чем ты?

На его лице появляется ухмылка. Ровно такая же как вчера за семейным ужином – самодовольная, насмешливая. Я поджимаю губы от раздражения.

– О том, что у меня есть девушка, – спокойно отвечает он.

– Я – нисколько. Ты симпатичный, харизматичный парень, – вылетело у меня до того, как я успела обдумать это.

Его брови ползут вверх, формируя дугу.

– Так значит, ты считаешь меня симпатичным? – спрашивает он, явно подкалывая меня за мою непосредственность.

Я цокаю, оттолкнув его руками от себя.

– Я не это имела ввиду, – быстро бормочу я и ухожу прочь с кухни, оставляя за собой невымытую посуду.

"Господи, Сиара Грант, ты полная идиотка! Как можно было такое сказать?!"

Быстрым громким шагом поднимаюсь по лестнице и войдя в свою комнату, показательно громко захлопываю дверь.

Нужно срочно чем-то занять себя, пока я не наговорила еще больше чепухи.

Выйдя из своей комнаты сразу направляюсь в подсобку недалеко от моей комнаты. Маленькая стеклянная банка, проволока с яркими крошечными лампочками и несколько веточек сосны, которые я с трудом сорвала с дерева у своего балкона – ключ к моей занятости на весь оставшийся день.

Мне нравится упорно и долго сидеть, трудясь над чем-то прекрасным. Мелкие детали, соединяются в одну цельную картину, создавая неповторимую красоту. А раз у меня безжалостно отобрали возможность заботиться о природе – я сделаю хотя-бы постоянное напоминание о ней.

Аккуратными движениями фиксирую маленькую гирлянду внутри банки, предварительно промазывая клеем для лучшей сцепки, затем осторожно просовываю ветви сосны, стараясь не сломать их о стенки хрупкого шара. С этой кропотливой работой я просидела больше двух часов. Осталось лишь…

Мою идиллию прерывает резко распахивающаяся дверь моей спальни. Я вздрагиваю от неожиданности, роняя стеклянную конструкцию прямо на паркетный пол, которая с дребезгом разбивается.

Я оборачиваюсь, стиснув зубы и тяжело дыша от испуга.

– Идешь ужинать, мелкая? – спрашивает Габриэль, бесстыдно облокотившись на стену.

Чувствую, как глаза начинает жечь от слез обиды. Всё над чем я старалась теперь беспорядочно лежит на полу. Он замечает мое выражение лица.

– Что тут у тебя? – он подходит ближе, смотря на пол.

Я отхожу, отвернувшись к балкону, чтобы он не видел моей разочарованности.

– Ты расстроилась? – спрашивает он с легкой усмешкой, – Да ладно тебе, это же просто безделушка.

И от этих слов во мне словно взрывается бомба, которая долго тикала в ожидании взрыва.

– Просто безделушка?! – я едва не вскрикиваю, обернувшись, – Что тебе вообще известно о кропотливом труде? Я несколько часов просидела, склеивая всё!

Выражение лица Габриэля тут же меняется. В нем я вижу нечто похожее на раскаяние.

Неужели сам Габриэль Кастро способен на такие чувства, как вина?

– Извини, – он в неловкости потирает затылок, – Я не хотел.

Он действительно думает, что его извинения склеят все то, над чем я трудилась половину дня? Если да, то он сильно ошибается.

– Просто уйди, – выпалила я, собирая осколки с пола.

Он наклоняется следом, помогая мне собрать. Я не возражаю. Просто хочу, чтобы он убрался прочь из моей комнаты и оставил меня в покое.

– Дай сюда, – он вытягивает руки, – Не хватало чтобы ты порезалась.

Я молча отдаю ему осколки. Единственное, что я почувствовала – жжение. Лишь через секунду я поняла, что его пальцы соприкоснулись с моими. Всего на секунду, но этого стало достаточно, чтобы моё сердце невольно подпрыгнуло к самому горлу и забилось в два раза чаще обычного ритма.

Передав ему осколки мгновенно одергиваю руку, нервно заправляя волосы за уши.

– Ты в норме? – спрашивает он, слегка прищурившись, – Или тебе нужно искусственное дыхание? – усмехается он.

Я замираю, быстро взмахивая ресницами.

– Иди в задницу, – бормочу, вставая с колен.

Едва слышимый смех Габриэля разносится по комнате, когда он встает на ноги.

– Так ты идешь ужинать? – переспрашивает он.

Я закатываю глаза.

– Нет, я не голодна, – более спокойно отвечаю, чтобы не показаться слишком грубой.

Он пожимает плечами и выходит из моей спальни вместе с осколками банки, оставляя меня в покое. Ну, относительном. Насколько это вообще возможно.

Как только дверь за ним закрывается я плюхаюсь в постель, закрывая глаза. В голове непроизвольно проносится момент, произошедший буквально секунду назад, от воспоминаний которого кожа на руках мгновенно вспыхивает. В том самом месте.

Цыкаю от раздражения.

– Сиара, о чем ты думаешь? – ворчу сама на себя, проводя руками по волосам, – Он твой сводный брат. Противный, надменный и напыщенный сводный брат.

Но Боже правый, если это действительно так, то почему я ощущаю трепет в груди?


## Глава 5. Принц


– Добрый вечер, – с натянутой улыбкой говорит мой отец, – Проходите пожалуйста.

Я стою рядом, приветствуя каждого гостя благотворительного вечера, который наша семья организовывает ежегодно. Не сказать, что я в восторге быть здесь, на этом празднике лицемерия, но я уважаю то, что делает отец.

Тот факт, что семья Кастро притворяется примерной на подобного рода сборах довольно комичен. Никто и подумать не может, что Роберт Кастро не такой порядочный отец, каким кажется на первый взгляд. Никто и понятия не имеет, как едва не каждый вечер, оставаясь наедине с собственным сыном, их разговоры проходят исключительно на повышенных тональностях.

Вивьен стоит по левую сторону от отца, облаченная в брендовые тряпки, выглядящие на ней слегка неподходяще. На её месте я бы выбрал более закрытое платье. Боже, в конце концов это благотворительный ужин. А она решила выбрать платье с открытой спиной и глубоким декольте.

– Габриэль, – обращается ко мне новоиспеченная мачеха, – Не мог бы ты позвонить Сиаре? Она обещала быть здесь ещё двадцать минут назад.

Да, семейство не в полном составе на своём же мероприятии потому что моей сестре приспичило записаться в кружок бесплатных уличных уборщиков.

– А разве уборщики тоже приглашены? – я прыскаю смехом от собственной шутки.

Отец закатывает глаза, недовольно цокая.

– Не уборщики, а экоактивисты, – поправляет он, – И это очень даже престижно, Габриэль.

Пожимаю плечами и ухожу от главного входа в банкетный зал, ища в мобильнике контакт "Мелкая" среди всех остальных. Не понимаю, что может быть хорошего, чтобы работать за бесплатно? Любой труд должен быть оплачен. К тому же ковыряться в земле, собирать мусор и другие бесполезные занятия… с таким же успехом она могла бы идти на улицу и раздавать флаеры какой-нибудь отвратительно бургерной.

Не проходит и несколько гудков, как я слышу её голос.

– Алло? – говорит она.

Должен признать, у неё достаточно приятный голос. Нежный, женственный, с ноткой наивности.

– Мелкая, ты где? – спрашиваю я чуть тише, чтобы не показаться гиперопекаемым братом для окружающих, – Твоя мать тебя ищет.

Я слышу, как она вздыхает.

– Передай, что я буду буквально через десять минут, – с легкой нервозностью отвечает она, – И перестань называть меня "мелкая".

Мои губы кривятся в легкой улыбке.

– Как скажешь, мелкая, – говорю я прежде чем завершить звонок.

Как только я заканчиваю разговор, чувствую чьё-то прикосновение руки к своей спине и разворачиваюсь. Карла.

Для сегодняшнего вечера она заметно похлопотала над своим внешним видом. Вероятно, для того, чтобы заставить что-то внутри меня дернуться от её вида. Но снова не то. Платье темно-синего цвета с открытыми плечами и воздушной юбкой, которое едва прикрывает колени сидит на ней ровно так же, если бы она одела мешок из-под картофеля. Я не говорю, что она выглядит ужасно, нет. Просто мне от этого ни горячо, ни холодно.

– Привет, – щебечет она с открытым ожиданием в глазах.

"Чего она ждет? Того, что я упаду к её ногам? Или поцелую здесь, на глазах у всех?"

Я не против афиширования отношений, просто Карла определенно не та девушка, которую я бы хотел объявить всему миру в качестве своей возлюбленной. Если её можно назвать таковой.

– Привет, – равнодушно отвечаю я.

Обвожу взглядом зал, входя в него под руку с Карлой. Бесчисленное количество людей, имеющих целые состояния в своем распоряжении пришли сюда, чтобы пополнить запасы связей в разных сферах общества. И я не осуждаю их. Любые связи всегда могут оказаться весьма полезными. Даже семья Карлы – полезный ресурс, как бы цинично это не звучало.

За одну секунду моё внимание привлекается к парадному входу, в котором появляется моя младшая сводная сестра.

Не знаю с чем это связано, но, когда она входит – время будто замедляется, бурные голоса затихают, словно в вакууме. Зрение становится словно туннельным, избирательным.

Платье выше колена с открытыми плечами из атласа глубокого винно-бордового оттенка, которое подчеркивает её узкую талию и стройные ноги корсетной вставкой и ниспадающей тканью сбоку. Классические, но не скучные черные туфли Christian Louboutin с характерной красной подошвой на высоком каблуке, создающие вид её высокого роста. Они будто вытягивают ее силуэт, делают выше, чем она есть на самом деле. Тонкая серебряная подвеска на хрупкой шее. Едва заметная, но изящная. Волосы цвета тёмного шоколада, развевающиеся от потока теплого ветра, пришедшего с улицы.

Она выглядит… превосходно. Не так вычурно, как образы всех остальных присутствующих здесь – это выглядит изысканно. Дерзко, но со вкусом.

Я знаю, что стоит мне отвернуться – это наваждение рассеется, но ничего не могу с собой сделать. Взгляд невольно ищет её среди толпы.

Чей-то голос словно дёргает меня обратно в реальность.

– Ты меня вообще слушаешь? – голос Карлы вырывает меня из тумана.

Мне приходится несколько раз моргать, чтобы прийти в чувство.

– Да, – лгу я, – Конечно.

Она скрещивает руки на груди.

– И о чем же я говорила? – спрашивает она, вводя меня в неловкое положение.

Я молчу. Понятия не имею, о чем она говорила.

– Что с тобой происходит? – она возмущается, – Ты сегодня весь день сам не свой.

Меня злят её слова.

"Какого чёрта ей вообще есть дело до того, как я себя веду?"

Я отталкиваю её руку и делаю несколько шагов назад.

– Я хочу побыть один, – мой голос становится тише, чтобы не создавать драму, – Иди и займись делом.

Отец издалека кивает головой, подзывая меня к остальным членам семьи. Как раз вовремя. Я не фанат совместного времяпрепровождения с семьёй, но, если выбирать между двух зол – однозначно я выберу отца и двух других "родственников".

Подойдя встречаюсь взглядом с Сиарой. Её небесного цвета глаза будто стали ещё ярче. Глядя на них ощущаю, как сердце пропускает один удар. Всего один, казалось бы, это ничто, но достаточно, чтобы зациклиться на этом.

"О чём ты думаешь, Габриэль? Она твоя сестра, хоть и сводная".

– Так значит ты решила сделаться мусорщиком? – с мимолетной ухмылкой спрашиваю я.

Два голубых озерка закатываются назад.

– Не мусорщиком, – выдохнула она, – Тебе когда-нибудь говорили, что ты просто невежа?

"Невежа? Это что-то новенькое".

Без эмоционально пожимаю плечами и выхожу из помещения. Мне определенно необходим перекур.

Завернув за угол здания, чтобы отец не узнаю о моей пагубной привычке, опираюсь спиной на стену, выудив сигарету из пачки. Яркий крошечный огонек разгорается, и я вдыхаю никотин. С первой затяжки сразу ощущаю, как тело начинает расслабляться.

Вечерняя Барселона расстилается перед моим взглядом под дымкой темных облаков, мелькая тысячами маленьких огоньков, видимых издалека. Кажется, что мир застыл на месте. Нет никакой надоедливой Карлы, которую мне навязали как балласт, отца, с которым несколько лет не клеятся отношения, Вивьен, будто так и норовящую вытянуть из семейного бюджета как можно больше денег, и сводной сестры, внезапно врезавшейся в моё сознание.

– Примерный сынок значит, да? – звучит слева от меня.

Я невольно усмехаюсь. Она всегда ищет повод подколоть меня.

– Он самый, – на моём лице формируется само ироничная ухмылка.

Сиара кивает головой, оглядываясь по сторонам. И я понимаю ее. Здесь слишком много лишних глаз и ушей, которые могут заложить меня отцу. А кто-то и вовсе может подумать неправильно, выставив и Сию в дурном свете.

– Хочешь? – я открываю перед ней пачку Marlboro.

Она мотает головой в отрицании.

– Не понимаю, как можно собственноручно отравлять себя и воздух, которым дышишь, – выдает она, – Это же негуманно. Если каждый будет курить, то что останется от планеты через пятьдесят лет? Не задумывался об этом?

Знаю, в ней говорит… как отец сказал: "Экоактивист".

Я пожимаю плечами, повторно затягиваясь сигаретой.

– Все рано или поздно умрут, – заключаю я, – Так если нам всем суждено оказаться под землей, почему бы не использовать имеющиеся возможности по максимуму?

Она молчит.

Среди этой неловкой тишины использую возможность разглядеть её лицо. В её почти белых глазах, едва прикрытых длинными ресницами, отражаются блики ночного города, на носу и щеках рассыпались несколько смуглых веснушек, полные губы слегка блестят от нанесенной помады. И самое интересное – ни капли макияжа, кроме туши и помады. Нет этой нарисованной внешности. Это удивительно, ведь все девушки стремятся нарисовать себе новое лицо с помощью косметики, а она – лишь слегка подчеркивает свою естественную.

– Знаешь, если бы ты не был таким… заносчивым, тебя можно бы было назвать хорошим, – она прерывает немоту между нами.

Мои брови невольно ползут вверх.

– Это комплимент или оскорбление? – из меня выходит короткий смешок.

Она пожимает плечами, полностью разворачиваясь ко мне лицом.

– Выбирай то, что тебе больше нравится, – я слышу сарказм в её голосе, и это меня забавляет.

– Тогда предпочту комплимент, – говорю я, затушив окурок подошвой ботинка.

Уголки ее губ слегка дрогнули в усмешке.

– Не обольщайся, Кастро, – бормочет она, опустив взгляд на свои туфли, – Я просто не хочу, чтобы ты совсем превратился в дым и сарказм.

Чувствую, как мои плечи дрожат от сдерживаемого смеха.

– Значит, всё так и волнуешься за меня, – подтруниваю я ей.

– Просто не хочу потом слушать нытьё твоей подружки, что ты сам себя угробил, – она закатывает глаза, но в ее голосе нет раздражения.

Я коротко смеюсь, переводя взгляд на город перед нами.

Издалека раздается приторный голос.

– Вот ты где! – быстро проговаривает Карла, – Я тебя обыскалась.

"Господи, ну почему ты такая непонятливая?"

– Я же сказал, что хочу побыть один, – сухо отвечаю ей.

Карла переводит взгляд на Сиару, а затем обратно ко мне. В её глазах что-то пылает. Неужели она ревнует?

– Ну да, – цедит она, – Один. Совсем один.

В её голосе звучит недовольная насмешка. Сиа же выпрямляется, будто слова Карлы совершенно её не задевают, но я замечаю её внезапный холод. Буквально могу осязать его.

– Расслабься, Карла, – я едва сдерживаюсь от повышения тона, – Мы просто разговаривали.

Карла поджала губы, чуть наклонив голову набок.

– Разговаривали, – по ее голосу можно понять, что она обижена, – Интересно, о чём таком важном, что ты бросаешь меня посреди зала, Габриэль?

Мои руки сжимаются в кулаки.

– О вещах, которые тебя всё равно не понять, – ледяным тоном отвечаю ей.

Девушка возмущенно открывает рот, но в конце лишь фыркает. Я твердо беру Карлу за локоть, ведя обратно к банкетному залу, лишь единожды обернувшись на Сию, оставшуюся на улице. Мой взгляд встречается с ее. В этот момент я чувствую укол в сердце. Какие бы отношения у меня с ней ни были – Карла не имеет права так отзываться о ней. Хотя бы потому что она – моя сестра. Или, я внимаю себе это, вспоминая тот самый удар, который пропустило моё сердце при виде её сегодня вечером.

## Глава 6. Снежинка


Прошло уже больше десяти минут, как я стою напротив входа в высокий стеклянный фасад, пытаясь преодолеть саму себя и войти внутрь.

Современное здание больше смахивает на коворкинг или арт-центр, чем на место, где собираются те, кто верит, что мир можно спасти с помощью рук и мусорных мешков. Сквозь прозрачные двери я вижу просторный холл, залитый ярким светом ламп. Внутри, кажется, всё выглядит слишком чистым, правильным, будто оттуда стерли хаос и живость, к которым я привыкла в Остине.

По сравнению с этим местом, "база" общества в Техасе сильно разнится. Если там – маленькое здание из уже обшарпанного темного дерева, небольшими окнами и импровизированным костром на прилегающей территории, то здесь – настоящий дворец. Массивное, величественное белоснежное здание, с панорамными окнами и ухоженной территорией вокруг. Кажется, что здесь даже газон подстрижен с точностью до миллиметров.

Наверняка здесь собираются не дружелюбные девушки и парни, искренне желающие помочь окружающей среде, а отпрыски богачей, которых родители вынудили приходить сюда, чтобы те не спускали их деньги от безделья.

Вдохнув полными лёгкими, собираю всю силу в кулак. Пора. Иначе они подумают, что я серая мышь, дрожащая перед страхом новых знакомств.

Войдя внутрь меня сразу встречает длинный светлый коридор, ведущий к приглушенным голосам в его конце. Звук моих шагов о мраморный пол даже не смягчает подошва моих кед.

– Да-да, – я слышу смеющийся женский голос, – Зачем вообще нужны эти солнечные батареи?

Как только я вхожу в место сбора, голоса затихают и все глаза направляются на меня, любопытно разглядывая с ног до головы. Я автоматически следую их примеру, оглядывая себя в отражение стеклянной перегородки. Соглашусь, я могла бы выбрать что-то более опрятное, чем джинсовые шорты, драпированные на концах и слегка растянутую светло-жёлтую футболку, но разве мы не собираемся собрать весь мусор с пляжа? Когда я записывалась сюда, мне сказали, что сегодня мы будем заниматься именно этим.

Неловкую паузу прерывает рыжеволосая девушка.

– Привет, – она встает с дивана, направляясь в мою сторону, – Ты новенькая?

Я надеваю легкую расслабленную улыбку, кивая в ответ.

Девушка протягивает мне руку.

– Я Мартина, – щебечет она, оборачиваясь к остальным, – А это Томазо, Диего, Вега и Оливия.

Я смотрю на каждого из них.

Томазо – парень с темной кожей, и на удивление, светлыми волосами. Никогда такого не видела, чтобы афроамериканцы были блондинами. Особенно он запомнился мне небольшим пирсингом на правой брови и татуировками на плечах и шее. На вид он весёлый парень, сразу располагающий к себе.

Диего кажется наоборот, каким-то агрессивным. Это подчеркивается его чёрным цветом волос, очень похожим на волосы Габриэля, слишком бледной для Испании кожей, будто он совсем не выходит из дома. Самое главное – его взгляд. Словно озлобленный, обороняющийся от всех присутствующих, в том числе от меня.

Вега и Оливия выглядят совершенно одинаково, как будто их сделали на одном конвейере. Близнецы. Единственное отличие их друг от друга – челка у одной из девушек.

Все выглядят приблизительно моего возраста, может старше на пару лет.

– Сиара, – представляюсь я, стараясь выглядеть дружелюбно, – Можно просто Сиа.

Между нами буквально вклинивается Томазо, несколько раз хлопнув в ладоши для привлечения всеобщего внимания.

– Так-так, Сиа, – говорит он громко, – Ты приезжая?

Я начинаю чувствовать себя еще более неловко, чем уже есть. Неужели это так заметно?

– Я переехала из Техаса, – произношу, кивая.

Краем глаза замечаю, как взгляд Диего меняется в более заинтересованную сторону. Одна из близняшек едва не подпрыгивает на месте.

– Техас?! – восторженно говорит девушка, – А правда, что там есть ковбои и все ездят на лошадях?

Чувствую укол раздражения. Почему-же все верят тому, что нам показывают в фильмах и сериалах?

– Нет, – твердо отвечаю я, – Это стереотип, навеянный фильмами. Все ездят на таких же автобусах, метро и электричках. И предвидев последующие вопросы: нет, там нет перекати-поля, никто не крутит лассо и не у каждого жителя есть быки.

Девушка меняется в лице. Теперь, вместо воодушевления и откровенного интереса – легкая обида, которую она тщательно пытается скрыть.

Обычно я не раздражаюсь при новых знакомствах, но меня тоже можно понять! Каждый раз слышать вопросы о ранчо и прочих мифах о Техасе – довольно утомительное занятие.

– Так значит деревенщина, – шероховатый голос расходится по помещению.

Все замолкают, когда слышат голос Диего.

– Деревенщина? – я оскорбленно переспрашиваю.

– Или я не прав? – Диего отвечает вопросом на вопрос.

Я чувствую, как мои пальцы инстинктивно сжимаются в кулаки и напрягаются плечи. Как-как, но так меня ещё никто не называл.

Слезы начинают жечь глаза, и я с трудом сдерживаюсь чтобы не пролить их. Диего и это замечает.

– Побежишь плакать? – он усмехается, еще больше поддевая меня.

"Хватит. Я не должна выглядеть слабой, особенно перед такими как он".

– Я из Техаса, это правда, – выпаливаю, – А ты тогда кто? Этакий Барселонский принц на троне из собственного эго?

После, поспешно ухожу прочь, тем самым оставляя за собой последнее слово. Моё главное правило.

Заходя в полупустой автобус, чувствую, как обида пульсирует где-то внутри. Каждое слово, сказанное Диего, оставил во мне колючий след. Но я не расплачусь, не дам слабину на глазах у всех. Я не дам ему такой власти надо мной. Пусть думает, что я холодная, гордая и резкая. Так будет проще для всех.

Но после такого, как бы мне ни было обидно – в это общество я не вернусь.

***

Влетая домой я ни с кем не здороваюсь, а сразу направляюсь в свою комнату. Если бы я остановилась хоть на шаг – расспросы оказались бы неизбежны. А нежелание, чтобы мне лезли под кожу, находится в топе действий, которые больше всего выводят меня из себя.

По неосторожности, войдя в спальню, хлопаю за собой дверью. Я могу рассказать о случившемся только одному человеку – Ронану.

– Привет, искорка, – лицо моего лучшего друга появляется на дисплее телефона.

Он лежит в постели. Я совсем забыла о разнице в часовых поясах.

– Я не разбудила тебя? – говорю я, надеясь, что не помешала ему.

Белоснежные зубы Ронана формируют улыбку.

– Нет конечно, – сказал он, взъерошив свои светлые волосы, – Что случилось?

Я выдыхаю, собираясь с мыслями.

За что я люблю его – он умеет слышать и слушать. Он никогда не перебивает меня, когда я хочу выговориться ему. А когда заканчиваю – всегда занимает мою сторону, независимо от правоты. Хотя он и говорит, что это совсем не так, но я его знаю.

– Ну и дела, – Ронан выглядит ошарашенным, – Ты правильно поступила. Я понимаю, ты хотела вернуться в экоактивизм независимо от места жительства, но такие люди встречаются даже здесь.

Вот опять.

Но здесь я согласна с ним. Я просто хотела чем-то занять себя на ближайший месяц до начала учебы. По всей видимости, придется дальше пытаться делать маленькие инсталляции, если конечно мой сводный братец снова не будет пугать меня до смерти.

– Кстати, как твой сводный брат? – Ронан резко меняет тему, – Поладили?

"О Боже, ну зачем, Ронан? Не хватало мне еще говорить об этом индюке."

Я почти сдерживаюсь чтобы не закатить глаза и выдыхаю, потирая лоб.

– Ничего не говори, – вздохнула я, – С одной стороны он нормальный, а с другой… просто бесит меня одним своим видом!

Ронан замирает. А я, ровно в это же секунду ощущаю, как горит моя спина.

– Что? – нервно спрашиваю я.

Друг поднимает палец, как бы показывая за мою спину. Не говорите мне, что…

– Бешу? – бархатный голос Габриэля доносится до моих ушей.

Черт. Черт, черт, черт! Как ты так могла облажаться, Сиа?!

Молча заканчиваю видеозвонок с Ронаном, надевая на себя маску хладнокровия и безразличия, обернувшись лицом к Габриэлю.

– Кто это был? – спрашивает он, доставая пачку сигарет из кармана.

Я подпрыгиваю с постели, подходя к нему и вырывая из рук сигареты.

– Не на моем балконе! – выкрикнула я, замечая его ухмылку на лице.

Он делает несколько шагов ко мне навстречу. В его глазах что-то меняется. Не знаю, что именно, но от его взгляда моё сердце снова переходит в режим "турбо". Ровно так же, как неделю назад, когда он смотрел на меня во время благотворительного вечера.

– Так кто это был? – он снова задает вопрос, не прекращая наступление.

Я шумно сглатываю, скрещивая руки на груди.

– Мой лучший друг, – признаюсь, гордо поднимая подбородок.

Габриэль усмехается, загнав меня к самым перилам балкона, в которые я теперь впиваюсь пальцами.

– Лучший друг? – он повторяет мои слова с оттенком скептицизма, будто распробывает их, – Знаешь, обычно девушки так не называют парней, которые на них смотрят, как этот тип.

Во мне закипает новая волна возмущения. Все сегодня сговорились и решили вывести меня из себя?

– Не тип, – обрываю я, – Его зовут Ронан. И ты, видимо, эксперт? Думаешь знаешь все обо мне меньше чем за две недели?

Я врезаюсь руками в перила позади себя еще сильнее, стараясь скрыть необъяснимую дрожь в пальцах.

– Не за неделю, – спокойно бросает он, делая еще один шаг ближе. Теперь нас разделяют всего скудные пара сантиметров, – Хватило минуты.

От его взгляда у меня пересыхает во рту, но я не отступаю. Глупо? Да. По-детски? Да. Но сейчас мне важнее сохранить лицо, чем даже дышать.

– Тебе показалось, – шиплю, прищурив глаза.

Габриэль усмехается уголком губ, но в его почти черных глазах нет ни капли веселья. Будто он нарочно пытается заглянуть внутрь меня, вытащить наружу всё, что я так тщательно прячу.

– Ладно, —наконец произносит он, отводя взгляд, – Посмотрим, как долго твой "лучший друг" останется просто другом.

Он оборачивается и уходит с балкона, оставив меня в тишине, где слышен лишь бешеный ритм моего сердца, словно я пробежала целый марафон, хотя всего лишь стояла перед ним. Перед ним. Как самый настоящий маленький ребенок, которого поймали за шалостями.

Почему именно он способен так выбивать почву из-од моих ног? Ненавижу то, что он имеет на меня влияние. Ненавижу, что это настолько задевает меня. С какой стати он вообще думает, что имеет право судить, с кем я и как?

Моя рука тянется к сердцу, стараясь успокоить его ход, но все напрасно.

Я приехала сюда, в этот город, в эту чертову страну, пытаюсь начать все заново, хотя-бы попытаться собраться после того, как моя мать перевернула мою жизнь с ног на голову. Но каждый раз, когда я сталкиваюсь с ним – все, что я строю, рушится за считанные секунды. Он как буря – внезапная, громкая и опасная.

Делаю глубокий вдох, но вместе с воздухом, в легкие входит второстепенная злость. На него, на себя, на то, что мне вообще не все равно.

Я резко разворачиваюсь от балкона и иду к себе в комнату. Захлопнув дверь, прислоняюсь к холодному стеклу спиной и закрываю глаза. В голове – снова его голос. Его взгляд и насмешка.

И самое страшное заключается в том, что где-то глубоко внутри себя, я понимаю: он прав.

## Глава 7. Снежинка


– Мама, она просто ужасна! – восклицаю я, пока Мария приталивает мою юбку.

Мама вздыхает, подзывая Роберта и Габриэля.

– Детка, ты преувеличиваешь, – говорит она, приобняв Роберта за плечо, – Ну скажи-же, дорогой.

Отчим смотрит на мою отвратительную новую школьную форму, которую доставили к нашему дому сегодня утром. Белая рубашка, темно-синяя юбка плиссе, закрывающая колени и того же цвета пиджак с красным тиснением на воротнике. В конце концов, это что, элитная Испанская школа или пансионат?

– Сиа, ты выглядишь… – он подбирает слова. Вероятно, чтобы не прозвучать насмешливо.

– Как медведь в юбке, – смех моего братца заливает всю гостиную.

Я фыркаю. У человека совершенно нет чувства такта.

– Всё же лучше, чем быть пугалом в рубашке, – бросаю ему в ответ.

Школьная форма в Остине была совершенно другой. Вернее, никакой. Ученики могут одеваться так, как хотят, но в определенных рамках. Но об этих рамках я могла даже не волноваться. Моё воспитание не позволило бы мне прийти на учебу откровеннее, чем юбка-карандаш чуть выше колена и рубашка. Здесь же – я вынуждена одеваться так, как все, так еще и выглядеть в этом, словно сбежала из дома престарелых.

Когда Мария заканчивает фиксировать последние булавки на моей талии и подоле юбки, я делаю несколько фотографий, отправляя их Мартине.

После того случая в обществе, она каким-то образом выудила мой номер телефона у учредительницы и извинилась за произошедшее, в частности за слова Диего.

Сиа: "Брат сказал, что я похожа на медведя в юбке"

Ответ приходит незамедлительно.

Мартина: "А почему ты её не укоротишь? Думаешь в Ривер-Уолше все так ходят?"

Сиа: "Разве нет?"

Закрываю глаза, но внутри все равно щемит – ненавижу быть неосведомленной.

Мартина: "Нет конечно! Тут если юбка не выше колена – тебя даже не заметят. Если ты так придешь – все примут тебя за монашку"

Я прикусываю губу. Отлично. Ещё и монашка.

Единственное, что меня успокаивает – то, что Мартина тоже учится в Ривер-Уолше. Разумеется, её родители имеют несколько нефтедобывающих точек вблизи от Сан-Роке. В конце концов, это школа, в которой учатся лишь избранные.

Я пыталась уговорить маму и Роберта, чтобы я училась в обычной среднестатистической школе, но имидж фамилии Кастро оказался намного важнее моих желаний. Впрочем, как и всегда.

Делая вид, что всё в порядке – снимаю с себя эту отстойную юбку и уродливый пиджак и отдаю Норе, чтобы она подогнала их до размера "L" до моего "S".

– Да, будет просто потрясающе, – поодаль слышу голос матери.

– Значит завтра? – я оборачиваюсь в сторону террасы на голос Роберта, – Решено. Поедем завтра.

Затем они входят в гостиную с сияющими лицами. Неужели что-то случилось?

В непонимании я оглядываюсь по сторонам, встречаясь взглядами с Габриэлем, лицо которого также изображает недоумение.

Отец Габриэля подходит к нему, говоря так, чтобы я также слышала.

– Завтра мы с Вивьен уедем на пару дней в Сарагосу, – заявляет он, – Пригляди за Сиарой.

Меня переполняет возмущение. Я что, маленький ребенок, чтобы за мной "приглядывать"?

– Обязательно, – спокойно отвечает ему Габриэль, – Я присмотрю за сестренкой.

Боже, у него еще поворачивается язык меня так назвать?

Невольно, я стреляю в него взглядом, стараясь прожечь им дыру между его глаз.

– Я не маленькая, – выпаливаю я, – И вообще, почему он должен за мной следить?

– Потому что он твой старший брат, – отрезает мама, не оставив места для возражений.

Я выдыхаю, раздраженно переминаясь с ноги на ногу.

Нужно сейчас же написать Мартине, может я смогу побыть у неё эти несколько дней?

Сиа: "Родители на два дня оставляют меня со сводным братом. Можно я останусь у тебя?".

Пожалуйста, пожалуйста! Я не вынесу жить два дня жить с ним под оной крышей!

Мартина: "Разумеется! Предки как раз уехали на месяц в командировку. Как на счет тусовки?".

Вечеринка в доме Мартины звучит хорошо, но я никогда раньше не была на таких. Это снова заставляет меня чувствовать себя белой вороной на фоне остальных.

Сиа: "Звучит отлично".

Мартина: "Класс! Пришлю за тобой водителя".

***

Музыка ударными волнами отбивается от стен, гудя в ушах. Приглушенный свет неоновых лент по периметрам комнаты придают большей атмосферы. В купе с пятьюдесятью людьми, расставленными на шведском столе дорогущими бутылками алкоголя и танцами – это адская смесь.

– До дна? – пытается перекричать музыку Мартина.

Я киваю в ответ, опрокидывая уже третью стопку текилы. Приятное жжение растекается внутри меня от самого горла. Градус делает свое дело, заставляя меня танцевать сидя на стуле у кухонного островка.

– Развлекаетесь? – к нам подходит Томазо с бутылкой крафтового светлого пива. Его голос перекрывает басы.

Эта расслабленная обстановка, ощущение непринужденности и осознание того, что Габриэль чахнет один в особняке, заставляет меня радоваться. Поделом ему.

И вообще, почему я думаю о нем сейчас?

Я хмыкаю, обхватывая стакан ладонями. Легкость в теле и внутри слишком предательская, чтобы сдерживать улыбку. И снова в голове всплывает его выражение лица, будучи на балконе. Что-то в нём есть. Не могу понять, что именно. Да и сейчас мне не до этого.

Черт. Почему я даже здесь, среди пятидесяти человек и литров горючего вспоминаю о нем?

"Забудь, Сиа".

Кричу я сама себе, выходя в центр большой гостиной Мартины, отдавая свою душу и тело в подчинение музыки, звенящей из каждого динамика. Смех Мартины разрезает воздух, глядя на меня и Томазо, который теперь танцует за моей спиной. Настолько близко, что я чувствую его дыхание на своей шее, но не оборачиваюсь, невзирая на отрезвляющий дискомфорт от его близости.

Конечно, Томазо славный парень, душа компании и все такое – просто я не привыкла к такому положению.

Отпив еще немного спиртного из своего стакана, замечаю, как входная дверь распахивается, а затем Мартина, словно ошпаренная бежит в её сторону. Как раз вовремя. Кажется, еще бы чуть-чуть, и Томазо точно стал проявлять инициативу, а это – последнее, чего я сейчас хочу.

Слегка пошатываясь от выпитого и держась за ближайшую стену, бреду к двери, где Мартина целует какого-то парня, буквально повиснув на его шее.

Через секунду, мой рот самостоятельно открывается в шоке. Диего?! Они, что, встречаются?

А затем, из-за спины Диего появляется знакомый силуэт. В глазах все плывет, поэтому я моргаю несколько раз. Погодите… мне это кажется?

Щипаю себя за запястье, но нет, это не видение. Габриэль стоит прямо за его спиной, и смотрит… на меня.

Его взгляд вонзается словно нож. Прямой, будто он видит меня насквозь. И все: ни музыка, ни смех, ни толпа – ничего больше не существует. Только я и он.

Тело бросает то в жар, то в холод, становится душно.

Ничего не сказав, разворачиваюсь к ним спиной, направляясь в сторону ванной комнаты. Кажется, Мартина говорила, что она на верхнем этаже.

Плетясь, плотно закрываю за собой дверь и включаю холодную воду в кране. Я явно перебрала с выпивкой, нужно закругляться.

Умыв шею и щеки смотрю на свое отражение в зеркале – бывало и лучше. Волосы растрепались после танцев, тушь на ресницах слегка осыпалась под глаза, и единственное, что мне нравится – припухшие от опьянения губы. Пальцами быстро смахиваю осыпавшуюся тушь и поправляю прическу.

В дверь ванной комнаты раздается стук. Я задерживаю дыхание от неожиданности.

– Сиа, – слышу я за дверью сквозь громкую музыку. Габриэль.

Упрямо не открываю, надеясь на то, что он решит, что я в другом месте. Не хочу с ним сталкиваться сейчас.

Еще несколько стуков.

– Сиара, открой, – он впервые называет меня полным именем. Его голос звучит несколько иначе, по сравнению с парой секунд назад, будто он теряет терпение.

Я вздыхаю, глядя в зеркало. Выбора нет.

Открыв дверь, пытаюсь делать вид, что мне всё равно на его присутствие здесь.

– Чего тебе? – равнодушно выдыхаю, но поджимаю пальцы ног.

– Какого хрена ты тут делаешь? – он делает шаг навстречу, прищурившись.

Внутри меня всё сжимается в бесформенный комок, и я отступаю назад, опустив взгляд вниз.

– Не вздумай опускать голову, – Габриэль хватает меня за подбородок, поднимая вверх, – Какая никакая, но ты – Кастро, пусть даже косвенно.

Прерывисто вздыхаю в полные легкие. Снова эта фамилия. Кастро, Кастро, Кастро. Достало. Каждый Божий день, который я провела в Испании, не прошел без упоминания этой фамилии. Ни один день. Все так трясутся над имиджем этой фамилии, что забывают о простых вещах.

Я со злостью отбрасываю его руку от своего лица.

– Я не Кастро, и никогда ею не стану, – в моем голосе кипит гнев, – Роберт – Кастро, мама – Кастро, ты – Кастро, я – Грант. Понятно тебе?

Габриэль делает несколько шагов назад, словно давая мне пространство. Замечаю, как его глаза на мгновение темнеют, будто он совершенно не обижал услышать от меня такие слова. Не злость, не презрение – что-то другое, похоже, что он сам пытается подавить это.

– Если ты, или кто-то другой, думаешь, что фамилия семьи, в которой я просто числюсь, будет иметь власть надо мной и моими действиями – ты ошибаешься! Меня достало всё это!

Фыркнув, обхожу его со стороны с прямой спиной, выходя из ванной. Даже если колени предательски подгибаются от напряжения, а руки дрожат – он все равно этого не увидит. Мне нужно выпить. И чем быстрее – тем лучше.

## Глава 8. Принц


– Я не Кастро, и никогда ею не стану, – она сжимает руки в кулаки, – Роберт – Кастро, мама – Кастро, ты – Кастро, я – Грант. Понятно тебе?

Её слова разрезают и без того сгущенный от напряжения воздух.

Поначалу я думал, что она спокойно отнесется к моим словам, ведь это констатация факта. Как-же я ошибался. Она буквально стала пороховой бочкой, фитиль которой я поджег сам.

Даже во время моих с ней словесных перепалок не следовало такой реакции, как сейчас.

Натужив плечи, я молча наблюдаю, как она обходит меня стороной, снова намереваясь заглушить переживания внешними сказуемыми.

Слова до сих пор эхом в крещендо звучат в моей голове: "Я – Грант". Она сказала это с таким акцентом, будто выплюнула мне в лицо. Словно я, и все что связано с моей фамилией – грязь, к которой она отказывается прикасаться.

Не могу не сказать, что это не повлияло на меня. Повлияло. И с достаточной силой.

Но как я говорил ей раньше – не все в этой "семье" будут терпеть её выходки. Кто угодно, но не я. Увольте. Ни одна девушка еще не прогибала меня под свои желания, а эта, которая называется моей сводной сестрой – и подавно.

Я спускаюсь вниз по лестнице через несколько минут после нее. Одни танцуют, словно это их последняя вечеринка, другие вливают в себя больше огнива неподалеку от шведского стола, а некоторые и вовсе прячутся по углам, целуясь с кем-то уже в пьяном бреду.

Выйдя на террасу, выуживаю из кармана пачку сигарет, закуривая одну. Разум всё ещё дрейфует где-то между тем, когда я увидел здесь её и взрывом характера в ванной.

Перед глазами вырисовывается картина: она, облаченная в легкие джинсовые шорты с рваными краями и топ на тонких бретелях, слегка пошатывается, придерживаясь стены своими тонкими пальцами одной руки, держа во второй стеклянную бутылку с пивом. Увидев её в этом уязвимом и беззаботном состоянии, мой мозг переключился в режим повышенной защиты. Мне хотелось сделать так, чтобы она не пострадала ни от чьих рук. Как-никак я знаю, о чем думают парни на подобных вечеринках. И мне не хотелось, чтобы это случилось с ней.

Всегда, на любой тусовке, в каждом подобном мероприятии меня заботила лишь внешность девушки, с самой привлекательной из которых я проводил оставшуюся ночь. И мысли, которые возникли при виде Сиары – нечто странное, неизвестное для меня.

Это было ровно до того момента, пока с её губ не стали слетать оскорбления. Возможно, это был всего лишь пьяный трёп и не более. Возможно, она о чем-то переживает, а я просто попал под горячую руку. Не важно. Ведь в конечном итоге я воспринял это на свой счёт.

Огненные пряди волос попадают в мое поле зрения, и я разворачиваюсь в их сторону. Исадора, кажется.

– Привет, Габи, – лепечет она, глядя на пачку сигарет в моей руке.

Киваю ей в ответ. Не хочу говорить. Слова просто не выходят наружу.

Открываю для неё пачку и прикуриваю ей сигарету. Ненавижу курящих девушек.

– Ты какой-то не весёлый, – иронично заключает она, выдыхая дым.

– Всё нормально, – отрезаю я.

Она дует губы, будто раздосадованная моим настроением, водя ногтями вверх и вниз по моему предплечью.

– Я же вижу, – её голос становится более… лисим, – Пойдем.

Рука с длинным маникюром и татуировками на пальцах появляется перед моим лицом.

А чего мне это стоит? Сиара сама оттолкнула мою помощь, так какого чёрта я должен сидеть и убиваться? Я не знаю такого Габриэля, и даже не желаю знакомиться с ним.

Крепко схватив её за руку, твердым шагом веду её прямо к импровизированному танцполу, попутно опрокидывая стопку с джином.

Музыка гремит в ушах всё громче, толпа становилась теснее, и Исадора всё сильнее прижимается всем телом ко мне. Её ногти цепляются за мою рубашку, губы едва не касались моего уха.

Я отвечаю ей движением, жёстким, механическим, будто доказывая самому себе, что мне всё равно. Так было всегда, и какая-то девчонка не испортит мне вечер. К тому же, Карлы здесь нет, оно и к лучшему, поэтому я могу сосредоточиться на том, что нравится больше всего – проводить время с девушками.

И всё же Иса хороша. Нет этой строптивости. Она именно из тех девушек, с которыми я привык проводить ночи – яркая, смелая, без комплексов. Она всегда знала, чего хочет. И чаще всего это было то же самое, что и я: ничего серьезного, только игра. Плюсом ко всему, у неё достаточно привлекательная фигура – объемная грудь, широкие бёдра.

Она двигается с какой-то звериной, почти дикой грацией, которую невозможно было не заметить. Каждый ее жест – будто отрепетирован, но вместе с тем свободный. Тёмное платье обтягивало изгибы её тела, переливаясь в такт неоновым лентам, а глубокий вырез словно специально подставлял ее под все взгляды. В том числе и мой.

Волосы – огненные, с медным отливом, падали каскадом на плечи. На пальцах блестели кольца, татуировки чернели узорами до самых костяшек, и даже маникюр – алый с винным акцентом, вызывающий – будто кричал, что ей всё можно.

Она скользит ближе, дыша в мне шею. Её смех звенит так, будто она может заглушить любую тень в моей голове. От неё веет сладким алкоголем, сигаретным дымом и дорогими духами с приторной ванилью. Пальцы лениво описывают круги на моей груди, и толпа вокруг словно подстраивалась под ее движения.

Но сквозь пульсирующий свет я всё же заметил её.

Сиара.

Она двигается настолько свободно, даже дерзко – смеётся, когда парень в белой рубашке тянет её за руку, закручивая в каком-то нелепом, но заразительном танце. Её тёмные, почти чёрные волосы вспыхивают блеском в свете прожекторов, хрупкие обнаженные плечи мелькают в хаосе чужих тел. Она не выглядит потерянной или уязвимой – наоборот, казалась частью этого праздника, словно всегда здесь была.

Будто она и правда стерла из памяти наш разговор. Будто мои слова, мой гнев и волнение за неё – ничто.

Я отворачиваю взгляд, резко прижимая Исадору к себе, позволяя ей думать, что я увлечен только ею.

В висках пульсирует злость. Не на неё. На себя. На то, что я позволил себе увидеть её такой. На то, что вообще заметил.

Сиа прижимается спиной к груди какого-то хмыря, слегка покачивая плечами, закрыв глаза. Она еще пьянее чем раньше. Глядя краем глаза на то, как она бездумно поддается влиянию того урода, я даже не замечаю, как мои руки сильнее сжались на талии Исы.

– Ауч! – вскрикивает она, дернувшись, но я лишь сильнее стискиваю её пальцами.

"Вот только ты сейчас не выводи меня".

– Не дергайся, – вырывается у меня хрипом.

Я наклоняюсь к её лицу и впиваюсь в губы. Это не поцелуй, а рывок, будто я краду у нее дыхание. Вкус дешёвых ликеров и сладкой жвачки обжигает язык, но я не останавливаюсь. Моя ладонь скользит выше её спины, вторая держит бедро так, что она прижимается еще плотнее. Она стонет – то ли от удовольствия, то ли от того, что я слишком груб, но мне плевать. В то же время мой взгляд всё равно неотрывно следит за ней. За тем, как руки парня обводят её талию, желая спуститься ниже, но она их останавливает. Благо, ей хватило на это ума.

Мои глаза встречаются с её – наполненными драйвом и… смятением? Я не прекращаю поглощать Исадору, но и не свожу взгляда с Сиары.

"Недостаточно. Нужно больше".

С этой мыслью я поднимаю одну руку, выставляя сестре средний палец, следя за её реакцией. Замечаю в ее глазах что-то похожее на злость. Это вывело её. То, что нужно.

Я напрягаюсь, когда вижу, как парень что-то шепчет ей на ухо, а после и вовсе тянет её за руку в сторону лестницы на второй этаж. Что-то здесь не так.

"Забей, Габриэль. Зачем ты вообще забиваешь себе голову?".

Пусть делает что хочет. Я искренне хотел помочь, но раз она решила поиграть во взрослую и самостоятельную – я не буду мешать. Сама потом будет огребаться от последствий.

Прижав Ису ближе к себе, продолжаю двигаться в такт музыке.

Странно, ведь раньше от подобного контакта, я уже был готов уезжать куда-то в более тихое и уединенное место. Проводить ночь с девушкой, и уезжать домой, не дожидаясь рассвета. Но сейчас – нет. Вообще ничего. Я не ощущаю даже толики былого возбуждения.

– Мне нужно отойти, – говорю я на ухо Исадоре, перекрикивая музыку.

Она делает несколько шагов назад, давая мне пройти.

Что мне всегда нравилось в Исадоре – она знает, что мне нужно, не надоедливая, легкая на подъем. Знает, в какие моменты нужно промолчать, а в какие высказаться, оказывая мне поддержку. Видит, когда мне нужно пространство.

Полная противоположность Сиары. И Карлы.

Протискиваясь между толпы. Люди смеются, кто-то роняет стакан, басы долбят так, что вибрирует грудная клетка, но у меня внутри пустота. Даже не пустота – холод. С Иcадорой должно было быть проще, привычнее. Но я шёл прочь от неё и чувствовал только одно: злость на себя за то, что продолжаю замечать её.

Лестница наверх кажется длиннее, чем обычно. Каждый шаг будто бьёт по вискам.

"Забей. Она не твоя забота. Ее выбор".

Я повторяю эту мысль снова и снова, но она не становится правдой.

В ванной я хватаю ледяную воду ладонями и бросаю её себе в лицо. В отражении зеркала на меня смотрит чужой парень: мокрые волосы прилипли к вискам, челюсть напряжена так, будто я готов ударить кого-то. Может, себя?

Сквозь приглушенную музыку, грохотом отдающуюся с первого этажа, слышу глухой стук.

"Может что-то упало".

Но нет, этот тук ещё дважды просачивается через толстую стену ванной комнаты. Будто звук исходит из смежной комнаты. За чередой тихих хлопков, я слышу вопль, от которого все органы падают куда-то вниз. Женский крик.

В память врезаются отрывки, как выпившая Сиа уходит на второй этаж в компании какого-то парня.

Твою мать.

## Глава 9. Снежинка


Через размытую пелену в глазах, я безразборчиво махаю руками, пытаясь отбиться, но всё тщетно.