# Сырок 2

Сергей Твардовский

Однажды обычная жизнь Ромы закончилась у выхода из супермаркета. По воле древней силы он оказался в пустошах чужого мира, где ему придётся учиться всему заново, ведь почти всё, что он знал и умел, на Оруме, неактуально.

Теперь его зовут Сырок. Ему придётся выжить в Пустошах, наводнённых хищными сколопендрами. Его спутники сомневаются в его адекватности. А внутри пылает ледяное пламя дара, о котором он почти ничего не знает.

Чтобы выполнить свою миссию, ему придётся стать своим в этом чужом и слегка сумасшедшем мире, полном неизвестного и таинственного.

## 01 В первый раз

Ровный гул гравика, несущегося к городу Мор-Ннат, вибрировал где-то во внутреннем ухе. В тот город бригада курьеров вместе с Крассом и Ромой должна была доставить небольшую партию необработанных самоцветов. На месте предстояло успеть перехватить какую-то почту и забрать груз полотна, которое производили на плантациях рядом с городом, чтобы затем доставить его в один из южных портов. Планов было громадьё, а сама поездка должна была растянуться дней на десять, как сообщил довольный Зэйн.

Солнце нещадно жарило. В пути они были уже несколько часов, оставив далеко позади Посёлок Старателей и, казалось, всю прошлую жизнь. Ту, что началась у Ромы не так уж давно, около двух орумских месяцев назад, когда он не совсем удачно заглянул в «Пятёрочку», чтобы закупиться к своему дню рождения. Ещё там, дома… на Земле, которую он мог видеть теперь только в межпространственном тоннеле, связывавшем Орум и Святилище Варьинис-Тэй, в котором она пребывала, неся свой тревожный пост.

Эта новая жизнь была короткой, но плотной, привязанной к огромному пустынному краулеру. В нём Рома провёл большую часть времени, если считать трёхнедельную кому и последующий больничный. В его окрестностях ему и доводилось бывать чаще всего. Теперь маршрут вёл дальше, к новым местам и новым историям.

– Сырок, хватит там тащиться, – пробурчал Красс по общей линии. – Догоняй, грэнч тебя забери.

Рома улыбнулся, вспомнив, как вчера на импровизированном дне рождения тот сожрал половину пиццы, а потом жаловался, что ему тяжело дышать. Хорошо, что, дополнив начинку орумскими копчёностями и грибами, Рома сделал сразу три больших пиццы. Хватило и на завтрак, и на перекус в дороге, когда они остановятся на привал, тоже оставалось.

Выехали рано утром, после завтрака в доме Слакса. Тот удивился решению Красса отправиться в путь, но отговаривать не стал. Ещё вечером громила послал к грэнчу начальника рабочей бригады, позвонив ему прямо во время застолья. Разговор вышел коротким. После него Красс ткнул пальцем в Рому и объявил, что свою долю от сдачи найденного доргаста вложит в небольшой ресторанчик где-нибудь на юге и осядет там.

– Сырок, – пробасил он, ткнув Роме в грудь, – ты научишь меня делать этот твой лагман и пиццу, грэнч. Понял?

– И мороженое, – подмигнул Зэйн, напомнив Роме о своей давней просьбе.

– Моро… чего? – пробубнел Красс.

Рома тогда рассмеялся, громко, на весь дом. От одной мысли о здоровенном темнокожем Крассе в нелепом белом фартуке у плиты, помешивающем свой «фирменный» лагман, рецепт которого Рома, конечно, ему, конечно же, с радостью подарит. Вместе с технологией домашней лапши для лагмана, который его новые друзья уплетали за обе щёки.

Пока Зэйн объяснял Крассу, и у того брови всё выше ползли на лоб, к Роме подошёл Слакс. Ткнул локтём в бок и вывел в торговый зал оружейной лавки.

– Я хотел рассказать тебе позавчера, но… не до того было, – пробурчал оружейник. – Парень… я провёл весь день в книгохране. То, что дала мне Варьинис… я вижу… я даже не представлял…

Дальше он сбивчиво заговорил о том, что способность отделять ложь от правды, которую даровала ему Архонт Весны, показала страшное.

– Нет ни одной книги, где есть правда о нашей истории. Грэнч! Ни одной! – Слакс, обрушивший крепкий кулак на скрипнувшую конторку, дрожал от злости. – Даже прописные истины облеплены ложью со всех сторон. Всё к грэнчу нужно отправить на свалку, парень.

– И что ты собираешься делать? – спросил Рома, осторожно облокотившись о конторку, чуть отстраняя Слакса, чтобы тот не крушил мебель своим кулачищем.

– Я? Как ты там говоришь… охреневать от происходящего буду. И спиваться, судя по всему. У нас поколения растут на этой шларде!

– Постой, ты же и раньше так говорил, – попытался урезонить его Рома.

Слакс отмахнулся:

– Я говорил об отношении к Илиссар. Я не представлял, что там настолько всё плохо… – сокрушённо выдохнул он. – Там всё… история, догмы, всё, понимаешь?

В тот момент он выглядел не просто раздавленным. Жалким. Открывшаяся правда, вместе с переживаниями последнего дня, будто добавила ему пару морщин.

– Послушай… помнишь, у трона Варьинис ты сказал, что мы будем писать свою историю? – Рома поймал нужные слова, и взгляд оружейника чуть смягчился. – Раз ты всё видишь, значит это твоя миссия теперь. А спившись ты ни черта не напишешь.

Через несколько минут, когда Рома урезонил сокрушённого оружейника, они вернулись на кухню к остальным.

Наутро Слакс выглядел лучше, несмотря на то, что он напился так, что уснул прямо за столом, не обращая внимания на шум. Провожая друзей, он потребовал скорого возвращения и сеансов связи хотя бы пару раз в неделю, а также своего непосредственного участия в пробуждении других Архонтов.

Для истории.


Вообще, это был хороший день рождения. Рома остался доволен. Вокруг были друзья, а утром – никакого похмелья. Моррадский эль оказался, на удивление, мягким, но дурманящим. Даже при таком количестве еды вечеринка не успела перетечь в краулерскую кантину. Зэйн и Креа отправились в краулерную гостиницу, а Рома, едва державшийся на ногах, милостью Красса был перенесён в свою комнату.

Проснулся он рано и не ощутил ни похмелья, ни неловкости: ничего ведь такого не случилось о чём стоило бы жалеть. Наверное, лучший день рождения в его жизни.

Нужно было только выяснить, что моррадцы добавляли в этот эль, слишком уж он напоминал привычный азотный стаут. С этой мыслью Рома налегке встретил первый день в роли курьера. Пока, правда, без официального трудоустройства.

А теперь он мчался навстречу местам, которых ещё не видел. Первый визит в настоящий город. Зэйн сказал, что сначала они зайдут в найарский банк, чтобы Рома наконец получил свой «карман», куда сможет складывать всё, а потом, когда его примут в курьеры, удастся заполучить ещё и курьерский багажник, чтобы возить груз и получать свою долю от доставки прямо на свой счёт, а не из рук в руки.

Доход от найденного в Мёртвом Улье доргаста был немалым, но гильды всё равно были нужны. Отказываться от заработка было бы глупо, если ему предстояло обойти весь Орум в поисках спящих Архонтов.

«Доргастур даст тебе опору…» – всплыли в памяти слова Илиссар.

«Опора…»

«Ну, конечно же… доргаст, твою мать!» – Прозрение ударило так ярко, что Рома на миг забыл, что несётся по скалистым ухабам Великой Пустоши, и хлопнул себя по лбу. Гравик тут же повело влево. Валун приближался так стремительно, что оставалось только смотреть – жалкая попытка перехватить управление ничего не дала.

– Кша… – договорить он не успел: сработала система спасения водителя, и парня рывком выбросило из седла.

Всё завертелось, превратившись в бешеный калейдоскоп. Желудок свело от того, сколько оборотов в секунду наматывал кувыркающийся Рома.

Удар. Рывок.

Спасательный пузырь поймал его так резко, что мозг будто уехал к лобной кости, как у пассажира автобуса, который мгновенно сбросил скорость с двухсот до нуля. Ещё немного такой перегрузки – и серое вещество превратилось бы в серый фарш, который полез бы из носа.

«Твою ж мать!» – подумал Рома, глядя на всё ещё кружащуюся землю и наконец понимая, как это ощущается в реальности. Он ещё ни разу не попадал в аварию – только в тренировочной капсуле Красса. Там всё было… иначе, да и голову так не вскруживало. А в реальности – страшно. Сердце, хотя и должно было бы привыкнуть после всего пережитого, всё равно пыталось выпрыгнуть из груди. Надо бы подышать, но в спасательном пузыре не вдохнёшь как следует: желеобразный материал для этого не предназначен. Придётся сердцу ещё постучать, будто оно барабанщик в Slipknot.

Глаза постепенно поймали фокус, когда болтанка стала успокаиваться. Рома висел вниз головой над поверхностью – метров в двадцати, не меньше. Земля понемногу приближалась, а положение внутри спасательного пузыря менялось. Всё так, как и объяснял Красс: если не барахтаться, «желе» сделает всё как надо. Оно и делало. Рома не дёргался, даже помогал, чтобы его скорее развернуло ногами к земле. Всё было бы даже нормально, но ему следовало бы заткнуться и глубоко вдохнуть перед тем, как его запечатает в пузырь, но он орал на всю Пустошь. Ещё и охотников мог привлечь. А воздух теперь был стратегически необходим. Он ведь до этого водил гравик аккуратно, пусть на него и ворчали по линии, что тащится где-то позади. Опыта таких аварий у него ещё не было.

Теперь он будет ездить ещё медленнее. Если с самим гравиком всё в порядке.

Спустя невыносимо долгие секунды раздался «хлюп», и надпочечники второй раз выжало насухо – «откуда там столько?» Желе выплюнуло парня, и Рома резко пошёл вниз.

Наконец вдохнув полной грудью, он посмотрел вниз. Пятый, может шестой этаж. Стельки справятся. Главное – не напрягаться, дать ногам отработать мягко.

– Сырок, грэнч тебя…! – гаркнул Красс в переговорник. – Возвращаемся. Сырок вывалился.

– Принято, – ответила Креа, которая, как обычно, ехала чуть впереди.

– Оп-па, – выдохнул Рома, приземляясь мягко, почти по-кошачьи: на полусогнутые ноги и выброшенную вперёд руку, чтобы разделить нагрузку. Красиво вышло. Без падений.

Он вскочил и вприпрыжку рванул от точки падения, чтобы сверху не накрыло падающим спасательным желе. Не хватало ещё, чтобы единственная одежда вымокла в том киселе, в который пузырь превращался после работы.

«Почему он не может просто исчезать? Зачем вот так?» – подумал Рома, отходя на безопасное для одежды расстояние.

– Я в порядке, ребят, извините, – успел сказать он и тут же услышал знакомые пощёлкивания.

Рома резко обернулся, пытаясь определить источник звука. Всё-таки доорался и привлёк тоннельщиков. Рука машинально потянулась к карману с конфетами. Меч остался в гравике. Придётся разбираться без него.

– Тут охотники.

– Сколько? – голос Зэйна в линии.

– Не знаю. Ещё не показались, – Рома продолжал озираться.

– Да он их там щас…

Рома не дослушал бравый комментарий Красса. Земля просела, и он на инстинкте совершил скачок, оставив за собой ледяной след и промороженный гравий. Обернулся: тварь выбиралась из-под земли ровно там, где мгновение назад стоял он сам.

«Сволочь… вот же отвратительная мразь…» – подумал Рома, глядя, как раскрывается панцирь огромного червя, высвобождая острые лапы и мерзкие хелицеры. С них стекал парализующий яд. По плечам пробежал холодок.

Тоннельщик ринулся на убежавшую добычу, треща щелчками, как кузнечик. Он ещё не успел полностью раскрыть щитки. Крупный, грозный, мерзкий до дрожи. И глупый. К счастью.

Скачок.

Рома шагнул навстречу стремительно приближавшейся сколопендре. Её хищная морда, усыпанная глазами, нависала метрах в двух над землёй – тварь явно метила вцепиться ему в лицо. Рома старался об этом не думать. Он шагнул ближе, позволяя чудовищу нахлебаться смертельного холода, который превратит его в груду промороженного насквозь мяса.

Повезло: он прошёлся по тоннельщику вдоль. Значит, тварь уже должна быть мертва. Хуже было бы попасть в центр и потом добивать, а так…

Рома мягко ступил вперёд, погасил инерцию и выдохнул облачко пара.

«Есть…» – он всё никак не позволял себе привыкать к лёгким победам, несмотря на сокрушительную мощь Архонта Зимы, что была им продемонстрирована.

Стрекот сзади догнал его, и сердце ухнуло куда-то вниз.

– Какого хе…

Рома обернулся и увидел невредимую тварь. Та приходила в себя, словно только сейчас поняла, что добыча, которая была под носом, куда-то вдруг исчезла. Ещё пару секунд – и охотник сообразит, что достаточно лишь повернуться, и…

«Да как же так…» – вид невредимой твари буквально запретил ему дышать, ведь такого не могло было быть. – «Почему?»

– Сырок, ну чё там?! – взорвался переговорник слишком громким голосом Красса. Слишком громким и довольным собой.

Тоннельщик дёрнулся и резким рывком развернулся к Роме. Щёлкнул пару раз хелицерами, почти удивлённо, будто бы тварь была способна на какие-то эмоции.

– Как ты? – будто бы тварь была способна ответить, прошептал парализованный Рома. Его будто заклинило, а тоннельщик уже метнулся в атаку. Хелицеры, вывернутые так, что становилось мерзко смотреть, шли прямо в него, а парень даже мысли не успел собрать.

Не сработало.

Почему?!

«Они же обращались в лёд… сразу».

За миг до жуткого конца, о котором лучше было бы не думать, Рома всё-таки успел обратиться в прохладное веяние. Тварь пронеслась сквозь него. Он почти почувствовал касание её, острых как лезвия, жал, брызжущих ядом.

«Что делать?» – его вынесло в сторону. – «Бежать?»

Он бы сейчас делал глубокие, ровные вдохи, если бы вообще чувствовал тело. Всего лишь два дня назад он уничтожил целый улей вместе с роем, используя силу Илиссар. Что изменилось с тех пор?

– ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СДОХЛА, МРАЗЬ?! – Голос сорвался на фальцет. Паника стала слепой яростью. Он стал ветром, режущим кожу тысячами острых лезвий.

Скачок.

Скачок.

– Сдохни!

Скачок!

– Сдохни! …пожалуйста!

Скачок!

– СДОХНИ! – Перед глазами всё плыло, голова кружилась от резких смен позиции, погашенной инерции, злости и страха. В висках отбивало свой нервный ритм напоминание о цене, которую приходилось платить за силу, дарованную Илиссар.

Воздух трещал от резкого перепада, а на ресница опадали редкие капельки в которые почти мгновенно обращались снежинки, которые он вызвал своей серией ледяных скачков.

Он обернулся, тяжело дыша. Из носа текла кровь, но ему было плевать.

Тварь застыла, перемороженная, как забытый в морозилке кусок трески. Хвост, которого он не задел, ещё дёргался, издавая неприятное шуршание посреди потрескивающего воздуха и его тяжёлого дыхания. Раздался сухой хруст. Передняя часть чудища, вымороженная до ломкости, отвалилась и рухнула на землю, развалившись на неровные куски.

Рома дрожал всем телом. От глухого хруста его передёрнуло. В голове билось одно: «Почему?»

– Сырок, мы рядом.

Рома вскрикнул от неожиданности. Сразу же зажал рот ладонью и зашарил глазами в поисках камня повыше.

Нашёл. Плоское скальное образование высотой в пару этажей. Через два скачка он уже был там.

***

– Как так? – недоверчиво сказал Красс, разглядывая груду промороженной плоти хищной сколопендры, валявшуюся в паре десятков метров. – Вон же он… дохлый.

– Красс, – Рома сидел на камне и слегка покачивался, – я не знаю. Мне несколько порывов понадобилось…

Он пытался скрыть своё стрессовое состояние, но, казалось, безуспешно. Он даже не менял позы с тех пор, как они высадились на этой скале. Просто смотрел на кучу парящего мяса, которое начало подтаивать под знойными лучами орумского светила, нещадно палившего в этот день.

Зэйн и Креа не вмешивались в разговор, стоя рядом с оружием наготове.

– Так ты же их там несколько сотен за один раз…

– Я знаю, Красс… чёрт. Там – да, а с этим не вышло, – Рома раздражённо ударил по раскалённой скале и повысил голос. – Я тоже думал, что ему конец, но… оно не сработало!

Красс нахмурился:

– Как же ты его тогда завалил? Он же дохлый…

– Я психанул… – Рома сглотнул и посмотрел в камень. – Сначала наложил в штаны, потом психанул. Я даже не понял, с какого раза его заморозил. Не с первого. Хотя первый заход на него был просто идеальным. Он будто вообще ничего не ощутил. Потом я уже себя не контролировал, не знаю…

– Может, он был какой-то необычный? – подала голос Креа.

Рома пожал плечами:

– Да обычный… вроде. Мерзкий, не знаю.

– Пойдём глянем, что там за грэнч такой, – сказал Зэйн.

Рома вскинул голову, пробормотав:

– Да к хренам его, ребят… поехали…

– Не бойся, Сырок. В обиду не дадим, – гоготнул Красс, вытаскивая свой огромный тесак. Пошли смотреть. Хватит сидеть уже…

***

Шорох гравия под ногами казался слишком громким. Рома сжимал в руке свою ненастоящую «Ледяную Скорбь» и превратился в одно большое ухо. Щелчков слышно не было. Повезло, охотник был один. Но и тишина казалась тревожной, несмотря на то, что он был не один.

Хвост сколопендры, дёргавшийся какое-то время, уже лежал без движения. В конвульсиях он успел отползти от груды вымороженных обломков того, что было его передней частью. Даже обездвиженный, он выглядел опасным.

Рома знал по себе: первая неудача цепляется надолго. Он запомнил, что надо выяснить, бывают ли на Оруме психотерапевты, ведь ему нужно будет с кем-то обсудить свой первый раз, когда ничего не вышло. Красс точно не подошёл бы, слишком жёсткий. Зэйн тоже вряд ли поймёт, слишком уверенный. Креа тем более… Слакс мог бы выслушать и поддержать, но возвращаться сейчас было не вариантом.

– Здоровая тварь… – Красс с силой пнул хвост охотника. Тот инстинктивно свернулся. – Рассол есть? Может, заберём с собой?

– У нас есть провизия, – отрезала Креа, строго глянув на громилу. Её голос всегда звучал так, ведь она всё всегда воспринимала всерьёз. – Что мы хотим найти?

– Я не знаю… Сырок, рассказывай. Как всё было? – Красс закинул огромный меч на плечо и огляделся.

– Стойте, а так должно быть? – донеслось из-за спины. Это был Зэйн.

Рома обернулся. Здоровяк указывал на ледяной след, тянувшийся от места, где тварь вылезла, до точки, куда Рома отскочил в первый раз.

– Нет. Так не должно быть, – прошептал Рома, глядя на дорожку. Она должна была быть ровной и цельной, но посередине зиял округлый провал, который холод не тронул. Чёрная глянцевая поверхность выглядела оплавленным кратером и делила след на две части. Будто что-то не дало холоду коснуться участка земли.

– О… Сырок, глянь-ка… – Зэйн, опередив Рому, уже тянул руку к чему-то в этой области. – Это же камень Кайэна.

В его ладони лежал угловатый камушек, пульсирующий оранжевым.

Красс и Креа уже были рядом.

«Кайэн Тар» – вспомнил Рома имя Архонта Огня.

– Я же говорил, что они повсюду валяются… – сказал Зэйн, подбросив камушек, поймал его и протянул парню.

– Ты говорил, что они безделушки, – ответил Рома, принимая оранжевый камень.

– Значит, не совсем безделушки…

## 02 Поселение

Быстро перекусив во время незапланированного привала, Рома отошёл немного в сторону от остальных и достал из кармана свои камни. Разложив их прям на скале, уселся в позе шейха и стал разглядывать.

Зэйн не обманул, говоря, что те валяются повсюду. Как оказалось, даже в тех местах, где их совсем не ожидаешь. Убийственное везение – можно было бы так охарактеризовать факт нахождения этого камня сегодня.

«Но как так совпало?» – Рома глядел на оранжевый камушек, пытаясь выстроить хоть какую-то вероятностную формулу, по которой всё так сошлось. Шанс выиграть пятикомнатную квартиру в Москве, купив бутылку колы, казался ему в разы вероятнее того, что случайный охотник случайно попадёт в зону действия камня, который совершенно случайно обнуляет его силу.

Или, всё же, не обнуляет? Надо было проверить, чтобы быть уверенным наверняка.

Схватив камни, Рома убрал их в карман, кроме того самого, который сиял словно уголёк в мангале. Не так ярко, конечно, но похоже.

– Я сейчас, – бросил он остальным и, ощущая пульсирующую теплоту от камня Кайэна в сжатом кулаке, шагнул вперёд на пару десятков метров.

– Ты куда там… испарился? – прозвучало недовольное бурчание из переговорника.

– Надо проверить, Зэйн, – ответил Рома и положил камушек на булыжник, который приметил ещё с места стоянки.

Охотники больше не объявлялись, да и группа вела себя, по привычке, тихо, чтобы не привлекать внимания, потому у Ромы созрел в голове план. Раз выдалась минутка отдыха, никаких врагов кругом не было – он решил проверить тот камень. Раз уж возникла ситуация, когда его сила была сведена к нулю, то нужно было с ней разобраться, пока есть время, ведь нельзя было практиковаться там, где были другие люди.

«Совсем немного» – сказал себе Рома, понижая температуру вокруг себя. Немного – сферы в один метр метров должно было хватить сполна. У него всё увереннее выходил этот трюк, ведь он уже знал, что нужно делать – лишь выпустить холод из себя. Стать им. Установить область, силу и вуаля…

Разогретые камни с треском и хрустом обращались в мелкое крошево, а сухой кустарник, который рос рядом с ними, просто осыпался ледяным прахом. Рома ощущал всю сферу вокруг. Всё, что становилось частью мерзлоты – даже каких-то несчастных жучков-землероек, которых внезапно накрыло убийственным морозом.

«Простите…»

Он ощущал всё, кроме того булыжника, который совершенно выпал из зоны его воздействия. Тот самый булыжник, на котором лежал камен Кайэна, который сиял, будто сгорая. На каждую волну холода, что источал Рома, он отзывался пульсирующим светом.

– Сильнее, – выдохнул пар Рома.

Камень вспыхивал, как костёр, выдуваемый зимним бураном. Казалось, что ветер вот-вот затушит непокорный уголёк, но… нет.

– Сильнее!

Температура продолжала падать. Так низко он ещё никогда не понижал. Земля начала стонать. Песок, застигнутый космическим холодом, издавал сухое шипение и треск, начиная проседать. Привыкший к постоянному жару, что нисходил от орумского солнца веками, песок просто растерялся и начал сжиматься. Камень Кайена полыхнул, словно петарда и померк, взорвавшись тысячей осколков, вместе с булыжником, который за мгновение осыпался серым прахом, будто бы его никогда и не существовало.

«Есть!» – Рома вобрал в себя холод. Ещё один трюк, которому он научился на мосту между измерениями. Он мог теперь не только отпускать холод, но и вбирать его обратно. Зачем – пока не понял, но практиковался каждый раз, как предоставлялась возможность. Могло когда-нибудь пригодиться. Да и самочувствие его, казалось, держалось на приемлемом уровне – стоило потратить холод не впустую, вобрав в себя энергию зимы, и голова кружилась меньше. Воздух вокруг обратился лёгким паровым облаком из освобождённых из ледяного плена частиц воды. Лоб покрыло испариной.

– Значит, ты имеешь предел, – обратился Рома к взорвавшемуся камню, запрокидывая голову. Трюк не помог – так сильно температуру он ещё ни разу не снижал.

«Как и я… боже, ну почему обязательно кровь из носу, а?» – с лёгкой обидой подумал парень, выбираясь из хрустящего месива под ногами.

Вся троица, бросив свой обед, наблюдала за ним с камня, на котором они расположились, пока тот возвращался. Когда Рома вернулся, посыпались вопросы на тему экспериментов, которые он решил устроить, не сообщив остальным. Больше всех наседал Красс. Зэйн, который также строил из себя знатока, но проведший гораздо меньше времени в бою бок-о-бок с наместником Илиссар, стоял молча и, хмыкая, кивал, не влезая в обсуждение.

– Я его сломал, – ответил парень на очередной вопрос, – и, да, он даёт что-то типа защиты от холода… кхм… от этой моей силы. Но у него есть предел… то ли предел силы воздействия, то ли времени… не знаю, но он точно есть.

– То есть, если я возьму такой камень…

– Не начинай даже, Красс, я на это не пойду, – оторвав от носа свою специальную «кровавую тряпку», сделал предупреждающий жест Рома. – Ещё чего не хватало.

Тряпка вернулась на место.

Он уже съел две конфеты, но кровь всё не унималась. Хоть голова и не кружилась, но внутри что-то поднывало, будто бы он переборщил с границей охлаждения. До такого уровня опускаться ещё не приходилось, и все ощущения были в новинку. Когда он вбирал тот холод, внутри ещё какое-то время горел ледяной жар. Ощущение было неприятное, но и не вызывало опасений. Спустя несколько минут оно угасло, оставив за собою лишь память, но память была ценным ресурсом. Особенно когда всему учишься на ходу.

«Тот охотник… во время первого скачка, видимо, касался брюхом этого камня – потому я не смог его достать…» – строил теории Рома, понимавший, что в дальнейшем, когда у него случилась паника с истерикой, тварь, вероятно, отползла от камня Кайена, потому и была убита.

Но это были лишь теории.

***

До разбирательств о том, почему Рома, всё же, совершил свой первый вылет из седла, к счастью, не дошло. Только лишь Креа тихо поинтересовалась, на что Рома пожал плечами, сказав, что случайно отвлёкся. Это её устроило – она пожала плечами, сказав «ладно», и не стала выспрашивать дальше. Хотя, в принципе, так оно и было, а про фэйспалм, отвешенный себе прям на ходу, лучше было не говорить, ведь это действительно было совершенно неуместно. Достаточно было сделанных выводов и намерение больше так никогда не поступать, ведь это были не игрушки, да и, в целом, неприятно – спасательный пузырь хоть и работал, но Рома решил, что лучше в него не попадать.

А дальше он старался вести вперёд и не думать лишнего. Вот была дорога, вот была задача. Всё остальное будет после, когда, как минимум, путь будет почище, ведь вокруг всё ещё было полно скал и песка. Скалы грозили столкновением и очередными кульбитами в воздухе, а песок таил в себе… чёрт знает, что он таил в себе. Возможно, охотников, ждущих момента, чтобы кого-то сожрать.

Тем не менее, дорога брала своё! Чем дальше на юг они продвигались, тем больше отступала Пустошь. Что-то менялось неуловимо. То ли песка становилось меньше, то ли стала мелькать какая-то растительность, помимо надоевших сухих колючек.

Казалось, что они были уже где-то на границе Великой Пустоши и вот-вот Моррад явит себя во всей красе.

Спустя десяток минут, Рома понял, что они преодолели эту границу.

То тут, то там, стали попадаться островки невысокой травы и даже небольшие деревца, похожие на плакучие ивы, только листья были не привычного зелёного цвета, а ближе к желтоватому, несколько выжженному ярким солнцем. Внезапно возникшее обилие непривычных глазу цветов заставило проморгаться. Глаза привыкли к иссушенным пустынным пейзажам. Даже короткие срывы на обилие растительности во владениях Архонта Весны не компенсировали ту насмотренность на пустынные виды Пустоши, где между скал посвистывал сухой веете, гнавший мелкие песчинки с загадочным шорохом. Будто бы постоянно пустыня шептала что-то, пытаясь рассказать историю о том, какой она была раньше.

Рома не знал языка шелеста песка, потому не мог услышать эту историю. Теперь он смог увидеть своими глазами. Тот самый южный Моррад, о котором ему рассказывал Слакс, наступал по всем фронтам. Даже небо изменилось. Тяжёлые кучевые облака, нёсшие в себе влагу, проявились в синеве, а воздух стал плотным, отчего лоб сразу покрылся испариной.

Сквозь урчание двигателя стали пробиваться другие звуки, от которых Рома успел отвыкнуть: шелест листьев и травы, стрёкот сверчков в зарослях, крики птиц, летящих в высоте. Мир ожил, стоило лишь покинуть пределы Великой Моррадской Пустоши.

– Ого… – прошептал парень, увидав у небольшого озерца группу каких-то однорогих копытных. Разглядывать не стал – отметил лишь тонкие грациозные ноги и длинный рог. Всему своё время. Не хватало ещё вновь впечататься в какой-нибудь куст, коих тут было в избытке. Порадовался лишь тому, что наличие такой фауны могло говорить о том, что охотников тут либо не было вовсе, либо они были незначительны, ведь сложно представить, что такие единороги могли спокойно обитать в Пустошах, где царили хищные сколопендры.

Хотя, это была лишь теория. Слакс говорил о том, что охотники исключены из традиционной пищевой цепочки, ведь питались они частицами Бездны, которые были рассеяны в пространстве, а на людей нападали не из желания насытиться. Рома отметил себе, что нужно выяснить о том, что творилось с охотниками на юге, вспомнив свой сон. Орды жуков двигались с севера, а на юге их не было…

– Сырок! Видел? – Зэйн вырвал парня из тяжёлых мыслей о членистоногих.

– Да, кто это?

– Это нэки, – ответил здоровяк, – нэ-э-э-э-к.

Рома усмехнулся, услышав то, как Зэйн имитировал голос животного. Если он точно его передал, выходило, что это были орумские козлы, а не единороги. Хотя… он не знал, как звучали бы единороги. Возможно, что так и звучали бы.

– Зэйн, а нэки дают молоко?

– Конечно, парень, их разводят везде, – ответил тот.

Рома вновь улыбнулся. Раз так – будет им мороженое.

***

Спустя ещё час, когда они были уже достаточно глубоко в новой климатической зоне, что даже влажность воздуха стала уже привычной, а деревья и кустарники, из небольших островков зелени, стали превращаться в целые плотные массивы буйной растительности, переговорник вновь ожил.

– Заночуем в посёлке, или в ночь поедем? – Зэйн, как лидер их группы, под вечереющее небо, задал вопрос, на который Рома очень рассчитывал.

– Нет! – взмолился Рома, – давайте остановимся, пожалуйста.

Весь день в дороге давал о себе знать. Поясницу он не ощущал уже час или два, осторожно поёрзывая и гадая о том, сможет ли вообще встать с гравика, или вообще когда-нибудь ходить прямо. Во-вторых, хоть они уже достаточно долго ехали по поросшей травой равнине, но ночные гонки были ещё где-то за пределами его мастерства, а второй аварии очень не хотелось.

Хоть тут и не было скал и огромных булыжников, но чем дальше – тем больше стало попадаться деревьев и луж. Да и нет-нет, да выныривал из травы какой-нибудь валун. Ну и спать хотелось, а из-за скорости парень и прозеваться толком не мог, ведь приходилось следить за несущимся навстречу пространством. Да, пробок и ограничений скорости, с регулировщиками, тут не было, но было напряжение, затёкшие мышцы и ветер в лицо, от которого губы уже, казалось, покрылись чешуёй.

Ему нужна была горячая ванна. Желательно с гидромассажем. Чёртов котёл тоже подошёл бы, пусть его там даже варили бы заживо – он лишь, лениво позёвывая, просил бы подбросить ещё дровишек.

На самом деле, Рома очень хотел ныть и жаловаться. Единственное, что его останавливало – молчание в эфире. Только предупреждения о возможных препятствиях, несколько шутеек, которые отпускал Зэйн и сам смеялся, да бурчание Креи, чтобы не занимали эфир.

«А что если…»

– Ребят, – Рома, которого осенило, чуть снова не хлопнул себя по лбу, – а я могу добраться до посёлка своим ходом, а вызвать гравик уже там?

– Чё? – отозвался Красс.

– Ну… я уже на пределе, правда, – смутился парень, – устал очень. Может я ветром быстрее доберусь?

– Да грэнча с два, пацан. Вызвать гравик ты сможешь только в определённом радиусе от места, где ты его на стоянку отправил. Терпи… тут недалеко осталось. Иначе придётся за ним возвращаться.

– Понятно… – вздохнул Рома и крепче вцепился в руль.

По-крайней мере, идея была хороша.

По-крайней мере, он попытался.

По-крайней мере, они теперь ехали в посёлок.

***

К селению они добрались когда небо уже окрасилось глубоким тёмно-оранжевым, а фары давно уже были включены.

– Вау, – несмотря на усталость, граничащую с опустошением, протянул Рома, увидев маленький городок, располагающийся в долине.

Никаких высокоэтажных зданий – максимум 4-5 орумских этажей. Сами домики, даже издали, напоминали то ли зёрна миндаля, то ли арахиса, закопанные землю. Привыкший к монструозному угловатому гигантскому краулеру, являющий собой квинтессенцию механизированности и промышленного гротеска, странно было видеть такие округлые и органичные структуры.

– Это эрданское поселение. Озеленители, – прокомментировал Зэйн. – Пытаются превратить Моррад в свои джунгли. Дурачьё…

– Почему дурачьё?

Глядя на темнеющие вокруг поселения лесные массивы, у них, казалось, неплохо получалось. Некоторые деревья, имевшие стройные, но высокие, стволы нависали над остальными, раскидываясь широкими облаками своих крон, будто собиравшиеся расти до самого неба.

– Они хотят весь Орум превратить в большую Эрдану. На Дагорис их пускают, но селиться разрешают только в городах, а на Морраде всем плевать. Вот они и устраивают тут свои заросли…

– Ой, да ладно тебе, – проворчала Креа, – иди ещё у префектуры в пикете постой, эколог.

Вспомнив вид на Эрдану из тоннеля между измерениями, Рома хмыкнул. Учитывая опустошённость большей части Моррада, местные должны были радоваться тому, что его озеленяют. Ведь растительность будет являться естественным щитом от пустоши, которая может спокойно разрастаться на юг, не встречая преград.

Хотя, вспомнив совет, оставалось лишь пожать плечами – Орум был многогранен и ситуация явно была неоднозначной, раз Зэйн так высказался. У любого единства были свои тонкие места, о которых лучше было размышлять не на пустой желудок, лёжа в удобной постели.

***

Стоянка для гравиков была такой же, как и в краулере – небольшие платформы, которые, после активации, по нажатию на брелок, принимали на себя тачки. Платформ было двадцать, но занятых была половина. Хотя, это была не единственная стоянка. Как сказал Зэйн, их было три или четыре, не считая частных домашних парковок, которые были рассчитаны на местных жителей.

Рома, когда они, наконец, остановились на брусчатой улочке, мощёной округлой галькой, кряхтя и постанывая, сполз со своего гравика в позе омара. Наплевав на все приличия, стал разминаться и делать наклоны, чтобы привести в чувство залитую вусмерть поясницу, которая уже почти не ощущалась частью тела.

Остальные сильно контрастировали, привыкшие к таким многочасовым марафонам в седле. Креа буквально вспорхнула с тачки, как ни в чём ни бывало, а Зэйн и Красс, о чём-то пересмеиваясь, сразу отправились к свободным местам на стоянке, чтобы припарковать гравики.

– Сырок, ну чё там?

– Красс… дай мне… – парень тянулся вверх, задерживая дыхание от расслабляющихся спазмов, – секундочку… пожалуйста…

От наслаждения, что он, наконец, стоит прямо, ощущая свои ноги, ему было даже плевать, если его тут оставят и уйдут в гостиницу. Будет спать, значит, прям в кустах, которых тут было в избытке. Да и воздух был влажным, будто на южном курорте. Стоило лишь найти лавочку, и…

– Сырок! Грэнч тебя…

– Да-да, иду, – пробурчал Рома, переставая тянуться, и, чуть покачиваясь, поплёлся за своей командой.

## 03 Зимний сон

– О, это вы! Я вас запомнила! Решили вновь остановиться у нас? – Донеслось из холла, куда вела дверь с крыльца, оплетённого лозой, которая обвивала почти каждое строение в этом селении.

Рома заходил в гостиницу последним и, зазевавшись по сторонам, въехал в Красса, резко остановившегося на пороге. Сбить его с ног не представлялось возможным, а вот сам Рома чуть не упал от неожиданности.

– А… вы сегодня с друзьями… сейчас поглядим, куда же вас можно поселить…

Рома выглянул из-за широкой спины громилы, чтобы рассмотреть холл. Насколько он понял, дома эрданцев действительно были органическими – уж больно напоминали какие-то гигантские семена. Даже на ощупь – он умудрился потыкать пару строений пальцем, пока они шли по людным вечерним улочкам. По ощущениям было либо каким-то особым вариантом пластика, либо кожурой, но точно не дерево, ведь структура и расцветка была монотонной, да и следов лака не ощущалось. Ровная, тёплая и гладкая естественная поверхность, казалось, была такой сама по себе, без дополнительной обработки. Хотя, всё это требовало расспросов и уточнений.

Холл, помимо приятного аромата внутри, обдал уютом и лёгкой приятной обстановкой. Несколько парящих в воздухе осветительных шаров, гладкий пол с разными плетёными коврами, казалось, ручной работы, удобные кресла (всё казалось удобным, куда можно было присесть и расслабиться), казалось, тоже плетёные из какой-то соломы, и даже камин, в котором горел бездымный огонь (явно, огненный камень). Посреди круглого зала стояла конторка, похожая на ту, что была у Слакса, за которой была девушка в светлом наряде, напоминавшем стандартный офисный стиль краулера – лёгкая туника и короткая юбка. Ничего лишнего, кроме отороченного узорчатой бахромой воротника.

– О, кресло, – Рома и решительно заковылял в направлении плетёнки.

Оформление, или что там было заведено в эрданских поселениях планеты Орум, в гостиницах, наверняка, требовало какого-то времени, которое совершенно необязательно было проводить на ногах.

Особенно когда кресла так манили и звали присесть на минуточку.

Только на минуточку.

***

– Сырок, эй.

Шлепки по щекам.

– М-м-м-г-х-м… Красс, отстань, – попробовал отмахнуться парень, услышав собственный всхрап, прозвучавший слишком громко спросонья.

«Я вырубился что ли?» – попытался он открыть глаза. Получилось со второго раза.

– Вставай, пошли поедим, а потом дрыхни до завтра уже…

Ещё шлепок.

Рома, всё же, смог собрать глаза в кучу и что-то начать различать. Перед ним был не Красс, а Зэйн. Красс и Крея, стоя у выхода, о чём-то оживлённо беседовали. Креа попутно перебирала в руках какие-то карточки, похожие на визитки. До ушей доносились названия напитков. Стало ясно – выбирали куда двинуться дальше.

– Можно я сразу спать пойду? Я не встану сейчас… ещё идти куда-то, – стал капризничать Рома. Ему и правда было уютно, откинувшись на спинку этого мягкого плетёного кресла, которое ещё и эргономично подстроилось под изгибы тела. – Чё ты меня разбудил, Зэйн… поел бы утром. Видишь же, что я никакой…

Зэйн покачал головой:

– Нет, брат, ты много сил потратил, а завтра опять полдня ехать до города. Пошли, вставай, – протянул он массивную ладонь.

– Ну З…

Здоровяк не стал дожидаться, пока Рома соизволит согласиться, а просто схватил его за грудки и вырвал из кресла, уставив на подкашивающиеся ватные ноги, не успевшие быть перехваченными нервными импульсами. Мозг, вырванный из быстрого сна, очень тяжело приходил в себя, и тело напоминало скорее набитую плюшем куклу, чем вместилище древней и могучей силы Архонта.

– Ну вот, во-о-оу, стоять… вот так, молодец, – приговаривал Зэйн, не давая недовольно сопящему Роме упасть обратно.

«Ну ёп… эй!» – мир резко перевернулся, когда Зэйн одним махом закинул Рому на своё массивное плечо.

– Я распоряжусь подать вам ужин на террасу, – донеслось со стороны конторки.

– Поставь меня, я сам дойду, – зашипел, отчаянно брыкающийся, Рома. Как мешок, заброшенный на плечо Зэйна, он старался сильно не краснеть, но, краем глаза, заметил, как заулыбалась администратор.

«Какой стыд…»

– Зэйн!

Когда его выносили, Рома заметил, что Креа, тактично не глядя на него, открыла дверь, пропуская Зэйна вперёд.

***

На самом деле, Рома был чудовищно голоден, и это стало понятно, когда он проглотил две миски чего-то, что напоминало то ли рагу, то ли мясо с овощами в горшочке – неважно. Было мясо, был горячий и пряный бульон, было что-то, что по виду напоминало картошку, но по консистенции дыню – ему было наплевать. Можно было бы продолжать, но в него просто не поместилось бы больше.

– Твою ж мать… – дожёвывая последний кубик превосходно разваренного волокнистого мяса, выдохнул парень. Не в силах сопротивляться, Рома утрамбовал мясо куском великолепной мягкой лепёшки с подозрением на чеснок и перец, – это нэки?

– Да, привыкай, они везде, – ковыряясь в зубах, пробурчал Красс. – Думал, что успел отвыкнуть от них в пустыне, но нет…

На краулере такого мяса не было, потому Рома недовольства громилы не разделил. Да, с особым привкусом, но сочное. Да и разварено хорошо, потому вообще никаких проблем с таким гастрономическим нововведением он не испытывал. Привкусом чем-то даже напоминало говядину, и это было прекрасно. Главное – сильно отличалось от приевшегося мяса охотников, которое всегда было либо копчёным, либо сильно просоленным. Рома даже подумал о том, что из нэков можно было бы сделать весьма и весьма недурственные шашлыки, промариновав хорошенько с теми специями, что он покупал на рынке Посёлка Старателей.

Но только после того, как отоспится. Набитый желудок, видимо, натянул кожу и глаза стали закрываться. Икнув, Рома облокотился на правую руку и чуть откинулся, чтобы не испытывать затруднений с дыханием.

Зэйн, меланхолично обмакивающий лепёшку в бульон, чуть хохотнул, передразнив парня:

– Отпусти меня, Зэйн… я не голоден, Зэйн…

Красс гулко расхохотался, изобразив то, как Рому несли до стола на площадке, где размещались столы – эдакое гостиничное кафе под открытым небом.

Кольца Орума светились нежным голубоватым светом, раскинувшись через всё небо. Этой ночью лишь одна из лун показалась, чтобы освещать ночь для тех, кому не было суждено провести её во сне. Даже облака рассеялись, чтобы свету чужих звёзд ничего не мешало.

Где-то среди них, возможно, было и Солнце.

– Да-да, смейтесь, грэнчи, мне наплевать, – глядя на звёзды, сказал Рома, – я спать пошёл.

– Эй, у нас тут купоны на эль… – Зэйн даже привстал, но Рома был неумолим. Слишком долгим выдался день, да и предыдущий. Слишком засиделся он на пустынном краулере.

Покряхтывая, парень выбрался из-за стола и, лишь махнув рукой, направился нетвёрдой походкой к крыльцу.

Заботливая администратор показала, где располагалась комната. Небольшая этажность зданий исключала лифт, да и сложно было его себе представить в этом здании, потому ему пришлось подниматься по лестнице.

Стараясь не топать и не шаркать, но тяжело сопя из-за усталости и переедания, Рома, всё же, взобрался на четвёртый этаж, костеря орумские лестницы, которые казались слишком высокими. Девушка, придерживающая его за руку, видно решившая, что он был пьян, тактично и тихо довела его до их номера, предложив помочь ему раздеться.

Отбрехавшись от предложенной помощи, Рома закрыл дверь и огляделся. В комнате было три кровати, несколько таких же вязанных кресел, ковриков, пара комодов и небольших столиков. Всё как у людей, и даже голосфера, установленная прямо посреди комнаты, присутствовала.

Крею, судя по всему, отправили в отдельную комнату, раз кроватей было три.

Крутанув против часовой оси плавающий в воздухе осветительный шар, чтобы тот потускнел, Рома скинул с себя свою ленту с карманами. До комода она не долетела, упав рядом. В ту же кучу отправилась и одежда.

Не найдя в себе сил испытать разочарование от отсутствия в эрданском доме ванны и душевой, Рома, бурча под нос о том, что любители органики могли бы быть более органичными и в плане гигиены, отправился в очистительную кабинку. Несмотря на досаду, отметил, что та сняла не только ощущение въевшейся в кожу грязи и дорожной пыли, но и отёк в стопах и, к удивлению, боль в пояснице, почувствовал себя посвежевшим.

Сквозь окно, которое представляло собой лёгкое, но ощущаемое пальцами, статическое поле, пропускающее лёгкий ветерок, но оставляющее снаружи уличный шум и местную мошкару, падал мягкий ночной свет. Рома видел такое окно впервые, ведь на краулере окна были бронированными, а мошкары в пустошах практически не было – тем более, внутри Посёлка Старателей.

– Хм, – на большее его не хватило. Орум был удивителен, но никакое чудо местной техники не могло удивить больше, чем мягкая и манящая кровать.

***

«Эй… а…» – рухнув в сугроб, Рома застонал. Он же почти достиг той мягкой подушки, которая, наверное, была набита мягкой и упругой шерстью грациозного нэка. Вместо обволакивающего комфорта, он ощутил холод, прорвавшийся за шиворот, – «ну почему опять снег?!»

Удар кулаком пришёлся по податливой снежной массе, обдавшей его очередной порцией холода, вместо мягкости перины, которую он уже успел заценить. Оставалось надеяться, что его физическое тело, из которого его вытянуло сюда против воли, сейчас оставалось в тепле и комфорте.

– Твою ж мать! – выругался парень, не доставая головы из снега, – дайте же поспать нормально! Чёрт!

Лежать так было холодно, мокро и до ужаса обидно.

– Кровать, чёрт, я же хотел просто полежать удобно. Почему именно сейчас, чёрт, – ворча, стал подниматься из сугроба Рома, – ещё и в снег, твою же ж налево… ну за что?

Оказавшись на ногах, утопая в снегу по колено, стал отряхиваться. Главное было – выдворить снег из-за шиворота, где тот уже начал неприятно тянуться холодными струйками по спине. Широкие и лёгкие штаны, которые снова его подвели, ведь ноги они совершенно не защищали, получили свою порцию ругательств.

Отряхнувшись, как мог, от снега, Рома поднял голову.

Луны были на своём месте – на этот раз обе. Кольцо так же сияло холодной рекой света в звёздном небе.

– Орум…, – прошептал Рома, выдохнув облачко пара, – это не лимб?

Видение сильно отличалось от того, что ему пришлось пройти после того, что случилось в Мёртвом Улье. Там не было ни привязки к миру, ни мыслей о местоположении. Лишь спутанное сознание и ощущение близкой смерти. Сейчас было иначе. Он понимал, что находился на Оруме, только обилие снега казалось чем-то невозможным. В мире вечного лета не бывает зимы.

Огляделся.

Он был в каких-то горах. Это были не скалы, но явно высокие холмы. Заснеженные просторы простирались до самого горизонта. Кажется, что вдалеке было какое-то поселение – мерцающие огоньки и едва уловимое мельтешение говорили о том, что там была цивилизация.

Была ночь, но снег отражал свет лун, кольца и бесчисленных звёзд, потому видно было вообще всё. Заснеженный лес, ставшую льдом реку, засыпанные овраги и долы. Орум в зимней спячке был прекрасен. Если не смотреть наверх, то он напоминал роспись новогодней открытки, которую Рома мог рисовать в начальной школе – настолько знакомым казался пейзаж. Про кольца и луны он тогда не подумал бы, но в целом – да, вполне земной вид. Всё было настолько тихо и мирно, а безумно яркое, даже для ясной зимней ночи, освещение добавляло пейзажу какой-то сказочности.

– Зачем ты привела меня сюда?

Он не оглядывался. Просто почувствовал, что не один наблюдает этот прекрасный вид. Утро на разрушенном плато, сразу после суда. Вид заснеженного Орума сильно контрастировал с видом зарождающегося дня в Великой Пустоши, но тогда она явилась к нему. Теперь она позвала его к себе. Иначе просто не могло быть.

Он обернулся.

Илиссар была рядом. Её мерцающие белым светом глаза, не моргая, были устремлены туда же, куда Рома смотрел секунду назад. Она была такой же, как и во время прошлой встречи.

Будто бы сама прошлая встреча, несколько дней назад, не закончилась её исчезновением, а продолжалась здесь, в сменившихся декорациях, и она всё ещё была рядом. Казалось – всегда, просто редко показывалась. Настолько неудивительными и «своими» казались её посещения. Никакого ощущения вторжения в личное пространство у Ромы не возникало.

– Ты хотела мне что-то показать?

Архонт опустила глаза на мгновение, затем вновь устремила их к городу.

– Ты видишь последнюю зиму…, – спустя несколько секунд, сказала она. Голос её был почти обычным – не таким, как Рома привык слышать её. Не было никаких дополнений в виде шелеста ветра, шороха вьюги. Лишь неуверенная хрипотца, будто бы она очень редко говорила, – …видишь её так, как видела я.

«Последняя зима… значит, я в прошлом.» – Рома отвернулся, глядя на укрытый белым покрывалом мир, который, спустя века, забудет о том, каким он был когда-то давно.

– Это та самая «Вечная Зима»? – ему хотелось сказать что-то вроде «красиво», но дефицит информации, вкупе с эхом раздражения за то, что он был лишён глубокого сна без сновидений после тяжёлого дня, принуждали сохранять деятельный подход к общению.

Илиссар не торопилась отвечать. В какой-то момент, Роме даже захотелось проверить – на месте ли она ещё, или, уязвлённая его камнешкуростью, оставила его.

– Нет. То, что ты называешь «Вечной Зимой», начнётся позже, – прозвучало из-за спины, – она не была так красива, как то, что я хотела, чтобы ты увидел… Посмотри.

Несмотря на то, что это был сон, холод стоял жуткий, и зубы парня уже отбивали чечётку. Архонт находилась в своей среде, ведь, являясь квинтессенцией зимней стужи, сложно было ощущать дискомфорт от низких температур. Величественность пейзажа, ностальгия белой девы по старым временам – всё это было прекрасно, и Рома всячески разделял, но, к сожалению, утопшие в снегу ноги уже ломило.

– Я вижу, Илиссар, – обернулся он к ней.

Встретив глазами заснеженный холмистый пейзаж, он даже не удивился. Как всегда, появилась ненадолго и скрылась, будто бы её не было.

– Ну, прекрасно… а можно мне теперь обратно в кровать? – пробурчал он, разворачиваясь к виду на город.

Только никакого города на горизонте уже не было.

Вместо него, прямо из снега, торчали незнакомые, но узнаваемые очертания. Там, где только что бурлила городская жизнь и мерцали огни, возвышалась громада, которая даже издали пульсировала и содрогалась, воздев к небесам огромные, как башни, дёргающиеся отростки.

Вместо города Рома наблюдал гигантский живой улей.

***

Рома распахнул глаза, стараясь поскорее избавиться от ощущения холода, одиночества и подкатывающей к горлу тошноты, с которыми его оставила его там, во сне, его благодетельница.

Ночь. Темнота вокруг явно свидетельствовала о том, что он не проспал неделю, как собирался, а позорно сбежал из сна ещё даже до рассвета.

Храп, внезапно разрезавший тишину на «до» и «после», отозвался учащённым сердцебиением в груди.

«Креа?!» – Рома резко обернулся. В лунном свете, льющимся снаружи, он разглядел, что в комнате, вместе с ним, была она. Зэйна не было, но с улицы доносились какие-то голоса, – «неужели бухают с Крассом?»

Часы на стене показывали далеко за полночь, но до утра была ещё куча времени.

Рома откинулся на подушку.

«Это был не сон…» – воспоминания. Он помнил всё от начала до самого конца. Он был там, видел всё своими глазами… Он стоял там, где стояла она.

Оставалось только понять, почему Архонт решила показать ему это именно сейчас.

Он потянулся. Несмотря на это маленькое путешествие во сне, Рома чувствовал себя отдохнувшим. Чуть поёрзав, мысленно поблагодарил чудные орумские матрасы и подушки, которые полностью лишали тело ощущение, что тому скоро исполнится 30 лет.

Храп Креи был просто невыносим, и Рома, вскочив с кровати и наскоро одевшись, выскользнул из комнаты. Всё равно, уснуть было невозможно, да и уже не хотелось – казалось, что он выспался на неделю вперёд. Хотя, после предстоящей поездки, очевидно, бодрости поубавится.

Выйдя в круглый холл, окинул взглядом остальные двери, не сразу приметив выход на лестницу, Рома отправился вниз. Стараясь громко не топать, ведь кругом стояла тишина, и постояльцы могли спать, Рома спустился на первый этаж.

– Как вам спалось?

Рома вздрогнул от неожиданности и обернулся. За конторкой стояла Клио.

## 04 Основной инстинкт

Мозг попытался подложить под увиденное привычную картинку: круглый холл, тёплый свет парящих шаров, плетёные ковры и кресла, камин с бездымным огнём. Ночная администраторша, которая вчера оформляла их, должна была быть здесь. Должна была быть, но вместо неё была Клио. Аккуратная, собранная, и абсолютно чужая в этой уютной тишине. Несколько дней, после той изматывающей ночи, когда наутро она была выжата как лимон и разбита, жалостливо просящая отпустить её, и вот она вновь была на коне. Гостиничная форма была ей к лицу, но эта бахрома казалась слишком нелепой, учитывая длину лезвия её кинжала, которым она так умело орудовала.

Рома остановился на последней ступеньке. В груди постепенно становилось пусто и тесно одновременно. Не успевший отойти от ночного кино, показанного ему Илиссар, Клио была последним человеком, которого он хотел бы видеть. В голове было лишь желание выйти проветриться, побродить по улочкам, а тут его встретила она.

«Неужели снова чёрную метку вручат?» – он быстро огляделся. В прошлый раз она заявилась с бугаями, но сейчас, кроме них, в холле никого не было. Если только они не тусовались за дверью, готовые, в любой момент, ворваться в зал.

– Ты… – голос вышел хриплым. – Ты что тут делаешь?

Девушка уже оставила пост и молча направлялась в его сторону. Движения её были мягкие и бесшумные, а глаза, устремлённые прямо в душу, словно змеиные, заставляли замереть. Рома взялся за поручень лестницы, чтобы не терять опоры. Образ уставшей девушки Клио разбился вдребезги – перед ним была спецагент тайной организации Искатель Клио. Пусть в нелепой гостиничной форме, пусть одна, но…

«Интересно, а где она спрятала оружие?»

Её рука мягко легла на плечо Ромы, когда она снова, разломав в щепки, все понятия о личном пространстве, приблизилась вплотную.

– Я успела соскучиться, – шёпот Клио пронёсся по коже волной мурашек, попутно разорвав барабанную перепонку парня.

«Снова она…»

Воздух снова стал невыносимо влажным – тело, не успевшее адаптироваться к новому климату, снова начало покрываться испариной в области лба. Рома отпрянул.

– Как ты нашла меня, зачем? Ты же сказала, что мы больше не встретимся…

Она прикусила нижнюю губу, глядя на него словно заправская соблазнительница. Взгляд оставлял порезы похлеще лезвия её клинка, и от этого было невыносимо, ведь Рома понимал, что она играла с ним словно кошка с мышью, используя примитивную женскую силу, ставящую любого мужчину на колени. И ей это нравилось, судя по искоркам в глазах.

– А ты не рад?

«Вообще-то, нет. Совет меня помиловал. Ты сама сказала, что слежка снимается, действия мои легитимны, да и ты сама настаивала на том, что нужно, чёрт возьми, жить дальше, когда оставила меня одного в пустоши, отказавшись отвечать на вопросы. А теперь ты тут снова устраиваешь мне сцену из Основного Инстинкта, заявившись за мной чёрт знает куда, без приглашения. И вообще, как ты меня нашла? Ты следишь за мной? Опять? Что я сделал?» – слова сами выстраивались в справедливую и подходящую к ситуации тираду.

Вместо неё, из пересохшего горла Ромы вырвалось хриплое:

– Э… меня снова будут судить?

Она усмехнулась, вновь наступая на него. Рома сделал шаг назад, но упёрся в стену. Почему-то второй раз, когда Клио, внезапно, появляется перед ним, за спиной оказываются преграды, не дающие отступить.

– А ты успел что-то натворить за то время, пока мы не виделись…?

«Плохой мальчик.» – Рома закончил за неё, заданный слишком томно даже для её голоса, вопрос.

– Ну всё, хватит. – Он схватил её за плечи, решительно отодвинув в сторону, и, не глядя в смеющиеся над ним глаза, обошёл искательницу так, чтобы за спиной было свободное пространство.

Клио качнулась, но удержалась легко, будто он не оттолкнул её, а лишь обозначил свою границу мелом на полу. Она даже не поправила воротник. Только посмотрела на него чуть иначе, внимательнее, и улыбка стала чуть тоньше.

– Ты изменился, – сказала она, продолжая улыбаться, но глаза её стали внимательнее.

Рома сжал пальцы в кулак и разжал. Сердце билось ровно настолько сильно, что, казалось, он снова оказался на разрушенной скале под взором Совета.

– Ты тоже, – процедил он. – Говори нормально. Зачем ты здесь? Как ты меня нашла и, главное, зачем на этот раз? Я ничего не делал.

Клио задержала взгляд на его лице, будто проверяла, до какой степени он сейчас на взводе, и ещё шагнула вперёд. Рома отступил на полшага, чтобы не дать ей снова прижаться вплотную.

– Спокойно, не дёргайся, – усмехнувшись, протянула руку к его груди она, будто собираясь снова играть с ним. – В кармане у тебя маячок. Ровно по нему я тебя и нашла.

Скользнув пальцами внутрь одного из карманов ленты, куда Рома не заглядывал с момента её покупки, Клио извлекла маленькую чёрную «таблетку».

– Ты…

Рома открыл рот, тупо уставившись на Клио, вскинувшую брови и захлопавшую ресницами, словно извиняясь за какую-то незначительную шалость. Вот зачем ей нужны были все эти ужимки и игры. Близкий контакт, отвлечение внимания, гормональный взрыв и мозг у «клиента» отключался. Можно было делать всё, что заблагорассудится, пока объект был тёпленький.

– Не беспокойся. Больше ничего нет. Всего один маленький жучок, – говорила она, пока Рома, присев на колено стал, насупившись, проверять каждый карман своей ленты.

«Да, конечно, держи карман шире… так я тебе и поверил…» – мысленно продолжал вести диалог с этой бестией он, не говоря при этом ни слова, чтобы не спровоцировать очередной раз на колкость, или ещё что там было в запасе у неё.

В остальных карманах, на удивление, оказалось пусто. Карман с камушками проверять не стал – туда он часто лазил, потому мог бы и заметить.

– Так, – поднявшись на ноги, закинул ленту на плечо он, – где ещё сюрпризы? Если тебе неймётся, то можешь звонить и спрашивать где я. Буду докладывать. – Он смотрел на Клио уже иначе – без растерянности, и даже с вызовом, насколько это вообще возможно, когда перед тобой человек, который в прошлый раз держал тебя на коленях, приставив лезвие к горлу, а сейчас вытащил из твоего кармана маячок, как мелочь из кошелька. Он расправил плечи, как будто от этого зависело хоть что-то.

Клио прикусила губу и снова надела на лицо выражение «извиняющейся девочки». Это бесило сильнее, чем её прямой флирт, с которым она явно перегибала палку – да так, что та начинала трещать. Она подошла ближе, слишком близко, коснулась его кончиками пальцев, словно случайно, и посмотрела прямо в глаза.

– Вообще-то, сюрприз у меня действительно есть, – сказала она негромко.

Роме пришлось усилием выдержать взгляд. Её глаза были липкими, цепкими. Глядеть в них казалось отдельной работой. Он справился. С сильно сжатой челюстью и взмокшей шеей, но справился.

Клио хмыкнула и, не сказав больше ни слова, пошла к конторке. На ходу махнула пальцем, чтобы он шёл следом, как будто это было само собой разумеющимся.

Рома двинулся за ней. Не из большого желания, а потому что выбора, если честно, не видел.

У стойки Клио даже не стала заходить за неё. Она перегнулась через неё так, словно этика и приличия были для кого-то другого.

«Да твою ж…» – Роме пришлось резко отвернуться и уставиться в сторону камина, чтобы не смотреть туда, куда смотреть не надо. Слишком демонстративно, слишком уверенно, она держала его на поводке даже в мелочах.

Он слышал, как она двигается, как ткань формы шуршит о дерево, как её шаги возвращаются назад. Слышал и всё равно не решался поднять глаза. Щёки залило краской, и это было унизительнее, чем маячок в кармане. Он не понимал, зачем она так с ним играет.

Ещё унизительнее была мысль о том, что не с ним одним.

Когда Клио подошла совсем близко, Рома всё-таки поднял взгляд.

Искательница стояла перед ним. В руках у неё была металлическая карточка, гладкая и холодно блестящая. Похожа на те «документы», которые ему уже сделали, только символы на ней были другие.

– Вот он, сюрприз, – сказала она, и в голосе наконец исчезла эта липкая игривость. Осталась деловитость. Почти нормальная.

Рома молчал, глядя на карточку. В горле опять пересохло, но он не собирался показывать слабость.

– Эти документы прошлой ночью передали из Саэлии, – продолжила Клио. – Я решила отдать их тебе сразу. Чем быстрее, тем лучше. Нельзя гражданину оставаться без документов.

Она протянула карточку чуть вперёд. Слишком медленно двигалась кисть, слишком напряжены были пальцы. Как будто проверяла, потянется ли он.

– Зачем такая спешка? – спросил Рома, стараясь держать голос ровным. Короткий взгляд на карточку, затем на неё. Брать айди не спешил, ведь, если она была настроена играть дальше, то пришлось бы терпеть очередную порцию её игривости, а быть резиновым мячиком в когтях кошки ему не хотелось. Раз она по такому «делу», значит, он был на своей территории и в своих правах.

Клио наклонила голову, и на секунду в её лице снова мелькнула та самая «девочка», которая якобы переживает. Потом она легко скинула это выражение, как накидку.

– Потому что, если бы ты приехал в город по тем поддельным, у тебя могли бы начаться неприятности, – сказала она. – У них сейчас проблемы с базами миграционной службы. С учётом граждан. Сбой, поломка, организация прикрытия для одного не существовавшего в мире человека, называй как хочешь. В результате проверки в городах усилили.

Рома сжал пальцы на ремне ленты. – «Это из-за меня что ли?»

Клио сделала театральную паузу. Слишком нарочитую, словно знала, что это подействует.

– И, к сожалению, – произнесла она мягко, почти сладко, – тем, кто шастает с поддельными документами, сейчас живётся тяжело.

Рома выдохнул коротко, через нос. Хотелось сказать что-то резкое, но он снова заставил себя держаться.

Клио наконец расслабилась и протянула документ по-настоящему.

– Держи, Роман. Настоящие. И больше не теряй.

От того, как она произнесла «Роман», внутри неприятно ёкнуло. Слишком лично и слишком официально одновременно.

Рома потянулся за карточкой, но она ушла из-под пальцев за мгновение до того, как ладонь сомкнулась на холодном металле. Клио всё же сделала это.

– А! Попался! – прикушенная губа, хищная улыбка и сияющие глаза кошки, которая загнала мышь в угол.

– Да господи, Клио… – сокрушённо выдохнул Рома и убрал пустую ладонь. – Ну сколько можно?

Она тут же собралась и изменилась мгновенно, словно ничего не было, словно всё это ему привиделось.

– Если можно, я у тебя изыму те поддельные. Они тебе больше не нужны.

Карточка снова оказалась перед ним. На этот раз она лежала на раскрытой ладони. Клио смотрела в сторону, а весь вид говорил: давай быстрее, не тяни время.

Шумно выдохнув, Рома достал свои ненастоящие документы, забрал новые и оставил в её руке поддельные. Клио сразу убрала их в карман формы администратора, которой она так ловко прикрывалась.

Внутри ощущалась онемевшая пустота, будто вынули всё важное и набили ватой. Рома знал, что Клио сейчас исчезнет, а ему придётся бродить по улицам до утра, чтобы вычистить из головы всё, что принесла эта ночь.

«А может, пойти напиться с Крассом и Зэйном?» – шальная мысль мелькнула, пока он смотрел на огонь, потрескивающий в камине. Мысль казалась почти разумной, потому что холодного душа тут не было. Учитывая, что Креа дрыхла там наверху, те двое забулдыг пропивали сейчас свои бесплатные купоны в местной забегаловке.

Оставалось только найти в какой именно.

И тут на плечо легла рука.

– А теперь господин саэлиец прогуляется со мной?

– Чег… – Рома, ушедший в себя, поднял на неё глаза.

Взгляд был нормальный, человеческий. И, кажется, чуть виноватый.

– До рассвета ещё долго, а спать мне не хочется, – сказала она с лёгкой улыбкой. – Раз уж с делами покончено, могу попросить тебя составить мне компанию? Или у тебя были какие-то планы?

Перед ним опять была не Искательница, а просто Клио. На мгновение Рома даже ощутил сухое веяние Великой Пустоши, в которой они прощались после того, как она отыграла другое представление и по-настоящему хотела отправиться отсыпаться, после двух ночей без сна.

– Ты снова играешь в свои игры?

Она не ответила. Только пожала плечами и продолжила смотреть на него.

Несколько секунд тишины тянулись под потрескивание очага. Потом Клио беззвучно, одними губами, произнесла то, что читалось как орумское: «Извини меня». Насколько это было искренне, Рома не взялся бы сказать, но мяч оказался на его стороне.

– Я… эм… куда ты хочешь пойти?

Сердце снова принялось выписывать графики тектонических столкновений. Если Клио сейчас выкинет ещё что-нибудь, он просто развернётся и уйдёт в ночь. А если у Искателей снова начнутся сложности, он потребует другого агента. Хоть одного из тех бугаёв, что скрутили его в оружейной лавке. Только не её.

– У меня есть домик в паре кварталов отсюда. Нужно переодеться, – сказала Клио.

Она активировала телефон, подняв голографическое меню, быстро нажала пару кнопок и убрала его.

– Скоро вернётся администратор, я тут больше не нужна. Значит, и форму можно сменить на что-то более… привлекательное. Если ты не против, я бы прогулялась. Расскажешь мне о Саэлии. Нам, эрданкам, всегда нравились саэлийцы.

Снова та лёгкая улыбка и прикушенная губа, но без прежнего нажима.

Рома невольно скрестил руки на груди.

– Я не был в Саэлии…

Клио подмигнула ему.

– Так даже интереснее.

Несмотря на сомнения, Рома всё же согласился. Он понимал, кто она такая, и понимал, что от Искателя не спрячешься. Отказ сейчас выглядел бы жестом упрямства и обиды, а не попыткой что-то изменить. Ему хотелось просто вырваться из этой ночи, перестать прокручивать в голове сон и своё ущемлённое достоинство. Если она снова попыталась бы играть в свои игры, он просто уйдёт и не станет оглядываться. Казалось, что Клио это тоже понимала.

Они вышли из гостиницы и пошли по улицам. Ночь здесь была тёплой и тихой. Камень под ногами хранил дневное тепло, где-то в глубине дворов шуршали листья и трещали о чём-то сверчки, а свет редких фонарей ложился на стены мягкими пятнами.

Домик у Клио действительно оказался рядом, в паре кварталов. От этого стало неловко и странно. Совпало именно здесь, в этом месте, и именно в эту ночь. Он не знал, чему больше удивляться: тому, что у неё вообще есть дом, или тому, что он оказался в настолько удобном месте в нужное время.

Когда Клио вышла, они пошли гулять. По мере того, как шаги отмеряли улицы, Клио менялась. От её хищной игривости не было и следа. Осталась лишь живая внимательность и настоящий интерес. Она задавала вопросы про его мир и слушала так, будто это не способ вытащить из него нужное, а желание понять.

Рома рассказывал про Землю. Про зиму, которая давит холодом и делает мир белым и глухим. Про снег, который хрустит под подошвой, про дыхание, превращающееся в пар, про окна с тёплым светом в длинные тёмные вечера. Про дороги, по которым едут машины, про города, где люди ходят на работу и возвращаются домой, про привычную жизнь, в которой никто не ждёт, что завтра реальность сломается. Он говорил и ловил себя на том, что рассказывает больше, чем собирался. Она часто переспрашивала, ведь в рассказах он то и дело срывался на родной язык, когда в повествовании возникало то, чего на Оруме просто не было. И ему приходилось объяснять, как в самую первую ночь, на том самом плато, он рассказывал Зэйну и Крее про холодильники и сырки.

В её глазах было столько живого любопытства, что Рома снова и снова спотыкался об один вопрос. Зачем тогда были все эти игры, эта чрезмерная, хищная манера, эта привычка ломать дистанцию и давить своей близостью. Сейчас она казалась нормальной и даже простой в общении, умела слушать и держать разговор. Ему нравилось, как она идёт рядом, как держится, как быстро схватывает детали, как уточняет мелочи. И чем сильнее нравилось, тем сильнее раздражало ощущение, что в ней жили словно два разных человека, и он не знал, кого из них ждать за следующим поворотом.

Со временем Рома тоже начал задавать вопросы. Он обходил тему миссии, Искателей, Советов и договорённостей, держась за то, что не превращало разговор в допрос. Спрашивал о её мире и о ней самой так, чтобы не наступать на то, что она привыкла закрывать. Клио отвечала ровно и спокойно, иногда с лёгкой иронией, но каждый раз коротко извинялась и объясняла по-человечески, без тумана. Несколько раз доставала телефон и показывала голограммы, когда словами выходило слишком долго.

Она подтвердила, что урождённая эрданка, и вскользь упомянула: предки перебрались на Моррад очень давно. Просто ей самой земледелие не прижилось, и она ушла в службу.

И всё же, когда речь заходила о поселениях озеленителей, в голосе у неё проступали гордость и какая-то упрямая надежда.

Наутро Рому разбудил звонок. Телефон неприятно загудел на тумбочке, и от этого звука он, вздрогнув, вынырнул из сна без сновидений.

Звонил Зэйн.

Голос у него был бодрый и слегка издевательский.

Он хотел знать, собирается ли «Его Величество» явиться на «грэнчев завтрак» или решил остаться жить в этом посёлке насовсем.

Клио уже не было.

На прикроватной тумбочке стояла кружка остывшего эрданского «кофе» и лежала записка. Короткая и чуть деловая. В ней она просила прикрыть дверь и не беспокоиться о слежке.

Рядом аккуратной стопкой была сложена его одежда, которую Рома не стал проверять на наличие следящих устройств.

## 05 Всё не просто так

– О, Сырок, а ты где был? – встретил, подходящего к террасе, Рому бодрый голос Зэйна.

Парень не знал деталей, но лежащий прямо на столе Красс был ярким свидетельством того, что они весьма и весьма хорошо погуляли. Было интересно – живой ли он вообще, или никто не удосужился справиться о его состоянии. На лице Зэйна же не было ни следа ночной попойки, да и голос был подозрительно свеж. Либо у капсулы для очистки действительно были какие-то антипохмельные функции, либо Зэйн, в целом, выносливее Красса, либо… оставалось теряться в догадках.

– Да я… это… гулял, – пробормотал парень, глядя на троицу, собравшуюся на завтрак.

Было интересно, что там случилось за ночь, но Рома дал себе возможность просто понаблюдать, прежде чем задавать вопросы.

Стол выбрали тот же, за которым ужинали – в самом углу, стоящий чуть обособленно от остальных. Такой выбор мог показаться излишним, ведь остальные столы пустовали – выбирай любой, но нет… обязательно в углу и подальше. Рома вздохнул и слегка покачал головой.

Креа была заспанная и недовольная, а Красс, как выяснилось, что-то недовольно бурчал и, время от времени, потирал висок. Заметно это стало только когда Рома приблизился. Лишь Зэйн сиял белозубой улыбкой, особенно когда чуть касался своего напарника по ночному загулу в кантине взглядом.

– Зэйн, ещё раз так напьётесь, я тебе голову оторву, – зевая, проинформировала здоровяка Креа. – Я не выспалась из-за вас двоих, грэнчи поганые.

– А? Что произошло? – Рома, пружинящей походкой, проследовал к своему месту и уже устраивался на стуле с высокой спинкой. Казалось, что его ожидает интересная история, ведь, учитывая то, как Креа храпит, разбудить её ночью могло лишь…

– Да эти двое, – махнула она рукой в направлении тариссийцев, – запёрлись ночью… Красс вообще на ногах не стоял… а этот, кшарк, швырнул его на твою, Сырок, кровать, отчего та развалилась.

У Ромы бровь поползла вверх. Насколько он помнил, кровати тут были крепкими и даже не скрипели. Если Красс сломал её тем, что рухнул сверху, то…

«Хорошо, что меня там не было…» – от одного взгляда на Красса, в котором было не меньше центнера мощной мускулатуры и тяжёлых костей, если не больше, у Ромы волосы чуть приподнялись на загривке. Рёбра явно были не такими крепкими, как эрданские кровати.

– Хорошо, что тебя там не было, кстати, ведь им, по-моему, вообще плевать на всё было, – зевая, продолжала она, будто прочитав его мысли. – А потом я этого грэнча на кровать затаскивала, – кивнула она в сторону цветущего Зэйна, который был хоть и поменьше Красса, но никак не тянул на того, кого можно было смело таскать, – потому, что этот грэнч прям на пол и рухнул. Ты. – ткнула она Красса в бритую черепушку, отчего тот забурчал, – Заплати хозяйке за неудобства, а то нас сюда не пустят снова. А ты…

Зэйн сделал вид, что сосредоточенно разглядывает приправницу, которая стояла по центру стола. Типовая – на краулере тоже были такие, но чем-то она заинтересовала его настолько, что Крее пришлось повторить.

– Ты слышал, Зэйн? Башку оторву своими руками. Понял?

– Да понял я, понял, – закатил глаза Зэйн, пока Красс продолжал издавать страдальческие стоны.

В этой забавной разборке ночных полётов, частью опасных для здоровья, было что-то такое, что Рома захотел бы запомнить. Ведь именно из таких, казалось бы, нелепых бытовых ситуаций состояла жизнь. Представив на мгновение то, как он будет, обязательно с улыбкой, вспоминать историю о том, как ночная прогулка спасла его от травм несовместимых с жизнью, он откинулся на спинку плетёного кресла и мечтательно заулыбался.

***

Завтрак подавала… Клио. Рома, сперва опешивший, увидев её снова в форме, старался не краснеть, но она и не давала никаких поводов: взгляд ровный, благожелательный, никакого томного прикусывания губы, или подмигиваний. В какой-то момент, он даже засомневался – вдруг та ночная прогулка, и всё, что было после, была результатом падения на него Красса, а сам он сейчас в реанимации, или снова в коме. Всякое бывает – последние недели уже не раз подтверждали эту простую житейскую мудрость.

Лишь уходя, её лёгкое, едва заметное, касание достигло шеи, отчего по лопаткам скользнул приятный холодок.

«Всё нормально. Значит, не кома…»

Провожая уходящую Клио взглядом, Рома всё больше погружался в неприятное ощущение. Она не обернулась, ничего не сказала. Даже виду не подала – будто бы ничего не было. Лишь лёгкое касание, которое даже можно было списать на волнение.

Им предстояло ехать дальше. Она не стала его будить – лишь та молчаливая записка.

Ни слова, ни прощания.

Хотя, Рома понимал, что, если надо, то она найдёт его хоть в межпространственном переходе, но всё же… Когда он понял, что вот уже минуту просто смотрит в миску, ворочая в ней двузубцевой вилкой, резко выронил её на стол, будто та жгла ему руку. Та неожиданно громко звякнула, вызвав недоумённые взгляды его друзей.

– Я сейчас, – выскочил он из-за стола, отчего миска с едой качнулась. У каждого, кто был за столиком.

– Э, сырок… ты чё… – донесся в спину недоумённый голос чуть ожившего, когда на столе появилось съестное, Красса.

– Заплачу за поломку, – бросил тот через плечо.

***

Клио стояла за конторкой, когда Рома, вовремя, чтобы не ворваться в зал, сбавил ход, что-то отмечая в журнале и сверяясь с устройством, которое Рома назвал «калькулятором». Лишь стрельнув глазами в его сторону, вернулась к своим вычислениям.

«Она позвала? Она же не просто так меня коснулась… хочет поговорить? Попрощаться? Как я могу просто так… она же знает, что я уеду и…» – мысли в голове, связанные в тугой канат, больно хлестали по внутренним стенкам черепа. Сердце разошлось вместе с дыханием, и ему хотелось выписать успокоительные себе самому.

Ловеласом он никогда не был, да и случайных встреч водить привычки не имел. К тому же, после того, как Лена его бросила, даже не смотрел в сторону женщин. Ну, смотрел, но совсем иначе. А тут…

«В конце концов, она же сама… и я тоже сам… чёрт подери!»

Проделав весь путь до неё на становящихся ватными ногах, Рома облокотился на конторку, чтобы не упасть, отчего та скрипнула. Клио оторвала глаза от экрана и улыбнулась.

– Пришёл попрощаться? – в её голосе не было ни заигрываний, ни намёков, ни давления. Будто бы старая подруга, с которой был знаком всю жизнь.

– Я… э… – все слова смыло из головы, – я… э-э-э…

«Да что ж за…»

Она не выдержала этого нечленораздельного мычания и прыснула в ладонь, но тут же стала извиняться. В мгновение ока, собралась и, чуть приподняв брови, не моргая, уставилась на него, ожидая, когда парня, наконец, разблокирует.

– Клио, я… мне стыдно. – Всё же смог выдавить из себя Рома что-то.

– За что? – стала она серьёзной в мгновение ока.

– Ну… мы… это самое… едва знакомы, а потом то, что было… а теперь мне придётся уехать, – Рома тщательно подбирал слова, чтобы не ляпнуть что-то нелепое, и не обидеть, случайно, зеленоглазую красавицу. Да, несмотря на простую одежду и отсутствие марафета, она выглядела потрясающе, и от этого парень вообще погрустнел и поплыл, – я… я…

– Постой. Успокойся. Почему ты так взволнован? – Она откинулась на спинку, закинув ногу на ногу, – я не сказала бы, что мы «едва» знакомы.

«А… ну да… слежка, разработка, суд, снова слежка…» – на ходу перебирая доказательства, опровергающие собственное заявление, стал формировать новый набор тезисов Рома. Она же ведь оставалась так спокойна, не насмехалась, не давила, но ощущение чего-то неправильного всё не уходило.

– Ты у меня первая тут, – выпалил Рома, нащупав, наконец, то, что его беспокоило, – я… – он покрутил пальцем у виска, – я не знаю о том, как тут у вас… нас… принято. Может я должен теперь жениться, а я… нет, я не против, ты роскошная, но вдруг я…

И тут она в голос расхохоталась так громко, что Рома аж обернулся, чтобы убедиться, что в зале никого нет.

– Я… Ром… ой… Сырок, – Клио утирала слёзы, – прости. Я совсем забыла… чтоу тебя… ой. Ух…

Она собралась и продолжила:

– Нет, ты не сделал ничего плохого. Наоборот, – заговорщицки подмигнула, – и нет, я не так давно разошлась… пока не готова к чему-то серьёзному. Может быть через несколько циклов, так что, даже если ты хотел бы предложить мне что-то… я бы отвергла. Ты… интересный. – Она наконец-то фирменно прикусила губу и улыбнулась почти так, как вечером. Даже огонёк в глазах блеснул.

«Ай…» – пытаясь понять что его больше затронуло: то, что его отшили с предложением, или то, что назвали интересным, Рома ощутил, что тугой узел, который он накрутил внутри, стал расслабляться.

– А так… если что, то рада буду повторить. Успокоился?

Рома молчал, тупо уставившись на неё.

– То есть…

– То есть всё хорошо, мой милый саэлиец, – перешла на игривый шёпот она, – твои друзья, кстати, в дверях, так что не кричи громко, а-то услышат.

Рома обернулся, увидев на пороге Зэйна и Красса. Быстро кивнул, махнув им рукой и вернулся глазами к Клио.

– Не переживай. Я всегда буду где-то неподалёку, – подмигнула она, – главное, не натвори никаких бед, чтобы мы могли встречаться, если захочешь, как вчера, а не как… – глаза её сверкнули, – А теперь сделай то, зачем пришёл.

Она ещё раз подмигнула ему и озвучила стоимость испорченной кровати так, чтобы Зэйн с Крассом услышали.

***

Наскоро проглотив завтрак, который он бросил, под вздохи Зэйна и Креи, а так же стоны и ворчание Красса, Рома проследовал за друзьями к выходу. Клио, естественно, не вышла на террасу, не помахала рукой. Рамки были обозначены. Когда будет надо – она появится вновь. Рома даже не стал обыскивать карманы в поисках новых жучков. Она произнесла это, глядя ему в глаза. Будет неподалёку.

Этого было достаточно.

С его статусом глупо было рассчитывать на приватность и незаинтересованность со стороны сильных мира сего.

В конце концов, он же жил как-то следи появляющейся из ниоткуда контекстной рекламы, которая будто бы знала, что он гуглил пару часов назад.

– Сырок, в следующий раз, нарви цветов. Эрданки обожают цветы, – положив массивную руку на плечо, шепнул Зэйн, возникший за спиной.

Рома покраснел как варёный омар и ничего не ответил.

***

Они выехали из посёлка совсем недавно. Один вечер не в дороге, сон, хорошая еда, немного ласки и острых ощущений сделали своё дело. Рома чувствовал себя обновлённым. Поясница чувствовала себя превосходно, а руль в руках держался крепко. Да и окружение выглядело иначе.

Из городка они выехали по дороге. Первая настоящая дорога на Морраде. Раньше вся езда происходила по пересечённой местности, а теперь Рома гнал вперёд по широкому и гладкому полотну. Вместо камней, кустов и скал – другие транспортные средства, которые нужно было держать в поле видимости. Не хватало ещё попасть на штраф, или быть остановленным местными гаишниками, или что на Морраде было вместо них. Что-то явно должно было быть, ведь трафик не был хаотичным, коим он должен был быть, если бы не было какого-то средства контроля.

Люди и на другом конце вселенной оставались бы людьми.

То там, то здесь, мелькали указатели и какие-то столбики, у которых вились какие-то шары, наплевавшие на гравитацию. Может, это была система освещения, или что-то ещё – Рома отметил себе спросить об этом, когда они доберутся до места.

Сама дорога сначала казалась обычной, просто тянулась вперёд серой лентой между зелёных пятен и камня. Рома даже не сразу понял, что рельеф под колёсами гравика идёт волной. Небольшие холмы сменяли друг друга так ровно, что мозг принимал их за каприз местности, за очередную складку земли.

Потом они поднялись на очередной бугор, и всё резко изменилось. То, что вынырнуло из-за горизонта, не вписывалось в ту картину, к которой парень уже успел привыкнуть.

– Охренеть… это что?!

Он сбросил скорость и уставился вперёд. Там, в низине и на противоположных склонах, лежали руины. Дикие, изломанные, будто земля выплюнула наружу чёрные рёбра. Они не выглядели рукотворными. Скорее как останки чего-то живого и чужого, что когда-то распирало это место изнутри. Обрушенные арки, провалы, гигантские пустоты, гигантские ячеистые структуры, которые не могли быть созданы руками человека.

И главное, размер.

Даже разваленный, он был циклопическим. Рома видел разрушенный им улей и помнил каждый метр этой хитиново-мясной, мерзкой громады. А здесь, по одному только масштабу обломков, можно было понять, каким был целый. Ни в какое сравнение он не шёл с тем, что он успел повидать.

«Улей. Здесь?!»

В переговорнике хрипнул голос Зэйна, будто тот давно ждал, когда Рома наконец сообразит.

– А, да. Забыл тебя предупредить. Тут раньше был город-предтеч.

Креа вклинилась почти сразу, обронив чуть более эмоционально, чем она говорила во время езды:

– От него осталось то, что осталось. По всей округе руины. Это куски улья. Он Великую Зиму не пережил.

Крас фыркнул так, что даже помехи в эфире стали похожи на ухмылку.

– Видишь, Сырок. Не только ты умеешь ломать ульи. Этот сломали и без тебя. Ха-ха-ха!

Его голос, срывающийся на помехи, казался обычным, отошедшим от похмелья. Гулкий смех никак не сочетался с тем, что нахлынуло на Рому. Более того, этот хохот вызывал мурашки, словно внезапно воздух похолодел.

– Крас, хватит занимать эфир, – сразу рявкнула Креа. – Тут могут быть патрули. Перестань трепаться.

Рома уже почти не слушал. Слова «город-предтеч» зацепились и потянули за собой остальное. Он быстро посмотрел по сторонам. Поверхность земли была волнистая. Холмы были не слишком высокие, мягкие, как волны, но именно такими они и должны были быть, если речь не шла о тотальной равнине.

Он повернул голову вправо. Там, дальше, поднимались горы. Тёмные, плотные, с резкими линиями, которые под утренним светом казались ещё холоднее. На секунду Рома представил себя на этих склонах, выше, ближе к камню и ветру.

И в этот же миг что-то щёлкнуло.

Картинка из сна, показанного Илиссар, всплыла сама собой. Она встала перед глазами, как сцена, которую он уже видел. Те же холмы, тот же провал внизу, то же место. Только во сне всё было покрыто сплошным слоем снега, сглаживавшим поверхность. Белое поле, тяжёлое, глухое, и там, где сейчас торчат рёбра и провалы, стоял город, чьи огни он наблюдал с тех склонов на горизонте. А потом, на его месте возник чудовищный гигантский улей, чьи останки они проезжали прям в это мгновение.

Рому повело.

Он ойкнул, сам не ожидая от себя этого звука, и резко сжал рукояти управления. Гравик дёрнулся, послушно сбрасывая ход, и остановился на склоне. Пальцы побелели. На секунду ему показалось, что воздух стал плотнее, будто бы грудь чуть сдавило в призрачных объятиях.

Он заставил себя вдохнуть глубже. Не помогло.

Понимание навалилось сразу и тяжело. Сон не был случайной картинкой. Его не просто так ткнули в это место. Он смотрел на руины и знал, что стоит почти там же, куда был направлен его взор в том сне, посланным древней богиней. Он оказался на историческом месте, которое ему показали заранее.

«Всё не просто так… она специально.» – Рома сглотнул и огляделся ещё раз, медленнее. Холмы, руины, горы справа. Всё совпадало слишком точно, чтобы списать на совпадение.

Переговорник снова ожил. Креа заметила остановку.

– Сырок, ты чего встал?

Он не ответил сразу. Только крепче сжал рукояти, пытаясь собрать себя по частям и удержать голову ровно. Внутри уже шевелилось противное ощущение, что здесь действительно было что-то важное. И что эта дорога ведёт его не просто к Мор-Ннату, куда нужно было доставить груз.

## 06 Метро

Остаток дороги до города прошёл без происшествий, хотя разрушенный улей занимал огромную площадь. Он тянулся вдоль маршрута, то приближаясь вплотную к дороге, то отступая, и от этого казался ещё больше. Гигантский мемориальный комплекс, незаживающий высохший рубец на теле Моррада. Воздух вокруг был сухой и пыльный, будто сама земля здесь давно разучилась дышать, да и растительность, к которой Рома уже привык, будто бы отступала от этих отвратительных конструктов. То тут, то там из песчаного грунта торчали окаменелые наросты: где-то осыпающиеся, где-то намертво затвердевшие, а где-то хлопающие на ветру иссохшим обрывком плёнки, не разложившейся за тысячелетия, будто отвратительным парусом. Эти лоскуты шуршали и щёлкали, словно жвала охотников в пустоши. Тени от наростов ложились рваными пятнами, которые было неприятно проезжать.

Рома хотел спросить, почему этот реликт эпохи доминирования насекомоподобной заразы никто не сравнял с землёй, но вовремя понял: внятного ответа не будет. Слова застряли где-то на языке, и он проглотил их вместе с пылью. Рядовые жители Орума, как говорил Слакс, предпочитали не ворошить прошлое. Проезжали молча, иногда только переглядывались, и в этих коротких взглядах читалось то же самое: лучше держать голову прямо и смотреть вперёд.

«Узнаю у Клио…» – отметил он про себя. Та могла знать больше. По службе ей могло быть положено, раз уж она допущена к главной тайне всевидящего и всевластного Совета, управляющего миром из тени. Возможно, стоило даже рассказать ей о том сне, ведь, она могла направить его на верный путь.

Спустя четыре часа после отъезда из эрданского поселения группа вырулила на настоящую широкую дорогу. Это было, по сути, шоссе: гладкое полотно, без скал и камней, да ещё и многополосное.

Зэйн дал сигнал, и все сместились вправо. Слева и по центру замелькали другие гравики – самодвижущиеся платформы с грузом, ящики и связки, закреплённые ремнями. Между ними проходили какие-то большие тачки, которые, видимо, служили местными грузовиками: громоздкие, низкие, с широкими бортами. Пару таких Рома видел даже в Посёлке Старателей, в ангарах, только там они стояли молчаливыми глыбами, а здесь работали, спешили, обгоняли.

С обеих сторон мелькали строения и загоны с нэками. За сетками и ограждениями шевелилась живая масса: чёрные, серые, пятнистые тела, рога, шеи, морды, поворачивающиеся на звук.Попадались и щиты с направлениями – настоящие дорожные указатели, с лаконичными надписями и символами, которые хотелось разглядывать, но взгляд всё время ускользал дальше, к горизонту. Изредка рядом с дорогой стояли будки, небольшие площадки для остановки, и в них угадывался порядок, которого не хватало на прежних тропах.

Впереди был город. Настоящий город Моррада. Его ещё не было видно, но Рома ощущал его всем своим существом. Слишком много жизни и движения было вокруг.

– Сырок, не забудь про документы. В городах без них никуда.

Рома ухмыльнулся. Про документы он точно долго ещё не сможет забыть.

Привычка носить паспорт сидела у него в подкорке, ведь он всю жизнь прожил в Москве. На уровне тихой тревоги и контроля: вышел из дома – проверил, на месте ли. Здесь это ощущалось ещё острее. А небольшую медную (или похожую на медную) пластинку, которую ему выдала Клио, он уложил в специальный кармашек своей ленты. Кармашек этот был узкий, плотный, пластинка входила туда с лёгким сопротивлением, и от этого казалось, что так надёжнее. Оставалось только не потерять саму ленту, ведь документы останутся в этом самом специальном надёжном кармашке. Впрочем, казалось, это ему не грозило, ведь камень Илиссар, хранящийся в той же ленте вместе с остальными, также нельзя было потерять.

Он даже тренировался перед зеркалом доставать пластинку (тогда ещё фальшивую) не глядя. Подцепить ногтем край, вывести наружу, перехватить двумя пальцами. Получалось стабильно.

Рома, правда, не знал, что с ней делать. На пластинке не было ни имени, ни цифр, ни печати, ни привычного «документа» как такового. Только выгравированные узоры, тонкие, выверенные, с повторяющимися завитками и разрывами, как у сложной схемы или орнамента, у которого есть смысл, но он был сокрыт. Когда пластинка ловила свет, линии то становились резче, то будто уходили в глубину металла. Пальцы чувствовали микронасечки, едва заметный рельеф, и это странно успокаивало: вещь выглядела функциональной, сделанной не для красоты. Скорее всего, у проверяющих есть какие-то сканеры или считывающие устройства, которые «видят» то, чего не видит глаз. Эдакие орумские магнитные чипы.

– После выгрузки разделимся. Креа, сводишь Сырка в банк, – скомандовал Зэйн, решивший, видимо, вновь взять на себя роль переговорщика.

Хотя они и не отставали от сроков. Если бы было иначе, Креа не молчала бы всю дорогу так спокойно. Её молчание было рабочим, собранным, как у человека, который держит в голове маршрут, время, людей и возможные провалы, и не тратит слова, пока не надо.

– Принято, – ответила она с типичной готовностью делать всё для команды, и повернулась к Роме: – Сырок, смотри там… не зазевайся, как обычно, а то потеряешься.

– Согласен даже на поводок, – ответил Рома.

Шпильки в её словах не было. Он действительно никогда не был в настоящем городе. В настоящем городе на Оруме.

– У меня с собой нет, просто старайся не отставать, – не поняла шутки Креа, отчего Рома зажал нижнюю губу между зубами, чтобы не разгоготаться прямо в эфир. – Хорошо?

– Да, без проб…лем… – выдохнул парень, и голос сам сполз в шёпот.

Из-за дорожного полотна, за линией дальних строений, вдруг начал показываться огромный белоснежный купол. Сначала он был всего лишь светлой дугой, словно кусок облака, прилипший к горизонту. Потом дуга поднялась, развернулась в стену, и стало ясно, что это не «что-то большое», а целый мир под оболочкой. Белизна купола не была простой. Она напоминала слоновую кость, чуть тёплую в оттенке, но при этом холодную по ощущению, как отполированный камень. По поверхности шёл сегментированный рельеф: крупные панели, стыки, ребра, которые ловили солнечный свет и разбивали его на длинные полосы. Там, где стыки уходили в тень, купол казался ещё выше, потому что тени подчёркивали объём.

– Ого… это город?

– Ха, а что ж ещё, – довольно крякнул Зэйн.

Даже отсюда было видно, что купол циклопический. Он занимал всё больше неба, придавливал горизонт своей массой, и рядом с ним любые привычные масштабы становились смешными. В белой поверхности темнели отверстия, расположенные неравномерно, будто проходы, вырезанные по нужде и логике, а не по симметрии. Через них влетали и вылетали грузовые корабли. На расстоянии они сначала выглядели точками, потом превращались в силуэты, и только затем Рома начинал различать формы. Они заходили в эти проёмы уверенно, как в доки, и исчезали внутри купола, будто их глотала белая пасть.

– Охренеть… – выдохнул Рома, наблюдая, как купол растёт с каждой минутой, как меняется перспектива. – Сколько же там народу?

– Много, – ответил Красс. – Остерегайся карманников. Меня тут в прошлый раз неплохо обнесли… И на нижние уровни даже не думай соваться без кого-то из старших.

– Нижние? – прикинув высоту купола, недоверчиво переспросил Рома. В голове не укладывалось, что «вниз» там может быть не один ярус, а целые слои.

– Угу… там производственные, перерабатывающие уровни, трущобы… много всякого отребья. Да и делать тебе там нечего, потому не отходи от Креи.

– Да я и не… – начал Рома, собираясь уверить Красса, что он не полезет куда попало.

Но в этот момент Зэйн скомандовал остановиться и приготовить документы. Голос стал жёстче, без разговорной ленцы. Значит, впереди уже проверка, и любые лишние движения лучше убрать.

Рома поравнялся с остальными, сбросил скорость и достал свою карточку. Металл лёг в пальцы прохладой. Он машинально провёл большим пальцем по узору, будто пытаясь запомнить его на ощупь ещё раз, и поднял руку так, чтобы карточку было видно.

Навстречу летели три круглых шара. Ровные, аккуратные, без выступов, только тонкие швы и едва заметные световые точки, которые мигали, как глаза приборов. Они двигались плавно, с одинаковой скоростью, выдерживая дистанцию друг от друга. Чем ближе они становились, тем сильнее Рома узнавал в них тот же холодный принцип, что и у наблюдателя, которого отправляла за ним Клио.

– Что это? – Рома кивнул на летящие навстречу шары, и сам удивился, как быстро в голосе прорезалась осторожность. Чем ближе они подходили, тем сильнее хотелось держать руки при себе и не делать резких движений.

– Проверка, – Зэйн сплюнул прямо на дорогу, как будто хотел подчеркнуть: ничего особенного, обычная грязь на пути. – Досматривают всех въезжающих.

– Кого-то ищут? – спросил Рома, следя за шарами.

– Нет, просто обычная процедура. Во всех городах такое. – Зэйн говорил спокойно, но не расслабленно: тем самым тоном, каким нужно объяснять правила новичку. – Могут ещё на улице пристать, поэтому карточку не теряй… долго потом её восст… кхм. Долго и дорого, короче.

– А ты уверен, что с моей всё в порядке будет? – спросил он, не скрывая сомнения. Металл пластинки внезапно показался тяжелее, чем минуту назад. Рома даже не говорил Зэйну о том, что в его руках был «настоящий», со слов Клио, документ, о котором тот понятия не имел, ведь пришлось бы ему объяснять и про Совет и про признание Советом. Зэйн думал, что карточка была сделана Слаксом. Если что-то пойдёт не так, Роме пришлось бы очень много объяснять, не объясняя. Напряжение внутри росло.

Зэйн ухмыльнулся, и эта ухмылка выглядела почти добродушной. Почти.

– Вот сейчас и проверим. В крайнем случае справку твою показывать будем и говорить, что ты у нас дурачок. – Он бросил взгляд на Рому, как на человека, которому лучше заранее смириться с неловкостью. – Только не морозь их, если что-то не так пойдёт… за порчу имущества схлопочем.

– Я… эй, – Рома ткнул здоровяка в плечо. – Я бы и так этого не делал!

Тем временем шары подлетели ближе и издали стрекочущие звуки. Не громко, но неприятно – будто сухое насекомое трёт крыльями прямо у уха. Звук чем-то напомнил охотников, и Рома поймал себя на том, что плечи сами напряглись. Хотя, наверное, эти тоже вели охоту – просто на нарушителей.

Креа и Красс действовали спокойно, как по привычке, как по отработанному порядку: приложили карточки к гладким бокам шаров. Те, в ответ, сверкнули белым светом – коротко и чисто, как подтверждение. Креа, швыркнув носом, закатила глаза и стала убирать карточку.

Рома приготовил свою, стараясь выглядеть так же уверенно, как они. Только пальцы всё равно чуть вспотели, и он перехватил пластинку крепче.

– Без разницы же какой стороной, да, Зэйн? – спросил он, уже поднося карточку.

Шар отделился от линии и подлетел к нему отдельно, будто выделил цель.

Зэйн не ответил.

«Значит, без разницы…» – решил Рома, потому что спрашивать второй раз не хотелось. Он легонько коснулся карточкой шара.

Мгновение показалось вечным.

В голове успела проскочить лишняя, липкая мысль: «Почему… у Креи он сразу блеснул. Сразу ведь…» Сердце дёрнулось и на секунду словно провалилось куда-то вниз, в живот.

Проверочный бот щёлкнул и сверкнул, как у остальных.

«Фух…!»

Отлегло так резко, что Рома едва не выдохнул вслух, но сдержался – будто боялся, что лишний звук снова привлечёт внимание машины.

Не издав ни звука, шары плавно обогнули компанию и двинулись дальше – дальше по дороге, к следующим въезжающим, одинаково равнодушные ко всем.

– Хоть бы извинились кшарки… – проворчал Красс, опёршись на гравик.

– Поздравляю, – Зэйн похлопал Рому по плечу. Ладонь у него была тяжёлая, уверенная. – Хорошо, что сработало…

Рома уже запихивал документ обратно в ленту, быстрым, почти нервным движением, как будто боялся, что у него его сейчас отнимут воздухом.

– А что было бы, если бы не сработало? – спросил он, и это прозвучало слишком честно, почти по-детски.

– Голову бы отпилил, – заводя гравик, сказал Зэйн так буднично, будто речь о штрафе или пробитом колесе.

Красс загоготал, и его смех сотряс воздух – для него это была шутка из разряда «страшно, значит смешно». А Рома лишь смотрел на Зэйна, не понимая, где граница между юмором и реальностью, и не решаясь уточнить. Иногда Зэйн был совершенно несерьёзен.

Иногда.

***

Оказавшись внутри города, первым делом они отправились искать свободные парковочные места. Снаружи купол казался монолитом, а внутри всё оказалось разложено по уровням и потокам: дорожки, развязки, указатели, секции. Только вот с парковкой было туго. Несмотря на многоуровневый паркинг, почти всё было занято. По рядам тянулась плотная сетка мест, то и дело кто-то маневрировал, выруливал, сдавал назад, и этот непрерывный хоровод тачек и гравиков создавал ощущение, что здесь никогда не бывает спокойно и тихо. Рома пару раз ловил себя на том, что держит взгляд на табло и стрелках, как будто от этого свободное место появится быстрее.

В какой-то момент, сдавшись, они отправились на другую станцию приёма лёгких транспортных средств – судя по всему, таких узлов было несколько, чтобы равномернее раскидывать поток. И там, наконец, обнаружили свободные места. Радость от найденной «дырки» в плотном порядке показалась почти победой в лотерее.

Зэйн по дороге объяснил, что проверка при въезде нужна ещё и для того, чтобы избегать коллапса в городской инфраструктуре: в город могут не пустить, если свободных мест нет. Логика звучала неприятно, но рационально.

– И даже курьеров и грузовозы? – спросил Рома, автоматически представляя, как кто-то торчит с грузом на въезде и матерится в пустоту.

– Грузовозы в городе не задерживаются, – отрезал Зэйн. – Выгружаются и едут дальше, либо выдворяются за город, пока водители развлекаются. А вот доставщиков – да, могут не пустить. Но тогда издержки по срыву сроков компенсируются из управы.

– А что же тогда…? – Рома не договорил, но смысл был понятен: если «не пустили», где все эти люди и машины остаются.

– Ты про ожидание? – Зэйн усмехнулся так, будто вопрос был из разряда очевидных. – Да обычная очередь, парень. Ждёшь за городом, пока не пропустят. Народ разбредается по посёлкам в округе, если прям совсем плохо. А кто-то ночует прям в тачке.

За разговором они направлялись к площадке, которая находилась метрах в ста от паркинга. Там скапливались люди, которые стекались от других станций приёма. Кто-то шёл быстро и уверенно, кто-то оглядывался, кто-то катил тележки или нёс сумки. Видимо, ожидают общественный транспорт, решил для себя Рома: не стали бы люди просто так собираться в одном месте. Да и самих таких платформ было несколько, они стояли параллельно, и располагались как-то до боли знакомо – узлом, к которому удобно подводить потоки.

Вокруг было шумно. Не «крикливо», а именно шумно: голоса, шаги, гул механизмов, редкие сигналы, короткие объявления где-то сверху. Яркие осветители давали ровный искусственный дневной свет. Чувствовалась работа климат-контроля: снаружи было душновато и жарко, а внутри стояла сухая прохлада. Без признаков холода или сквозняка, но такая, которая сразу снимает липкость с кожи. Почти как в краулере, только там не было так шумно – разве что в ангарах. А тут гул висел постоянно, ровным фоном, и Роме почему-то вспомнилось Шереметьево: та же смесь движения, света и ощущения, что ты просто маленькая букашка в большом потоке.

– А что там? – указал он в сторону собравшихся людей, хотя ответ уже угадывался.

– Метро, – коротко ответил Зэйн.

Рома вскинул бровь и уставился на него. Не послышалось. Раз «метро» – значит орумский вариант. Пусть не глубоко в недрах земли, но функцию выполняет ту же: возит массу людей быстро и по расписанию. От одной этой мысли стало легче, как будто внутри города сразу появлялась понятная схема. Значит, здесь всё строится на похожей логистике. Значит, можно на что-то опереться, не всё придётся заново учить на ощупь.

На краулере не было никакого общественного транспорта, кроме ходисама и лифтов, и Рома отвык от таких благ цивилизации, как метро, такси, где можно откинуться на спинку кресла и просто отключить голову, позалипать в тик-токи или пролистать мемы. За рулём гравика мемы не полистаешь, да и на заднем сидении тоже – особенно с тем, как ездил Зэйн. И вообще, как Рома выяснил, сев за руль, все те поездки с ним в первые дни были абсолютно самоубийственны. Веди здоровяк чуть менее аккуратно – Рома остался бы там размазанный по одной из скал тонким слоем, настолько тонким, что никакие врачи не собрали бы обратно. Когда он это понял, постарался забыть, но мысли иногда сами лезли в голову, как сейчас, в этом «цивильном» шуме, где безопасность казалась нормой, а не удачей.

– Зэйн, а мы тут надолго?

– Сдадим груз, оформим тебе карман, отдохнём пару дней, а затем в порты поедем.

Добравшись до платформы, они встали чуть в отдалении от общей людской массы. Не совсем в стороне – так, чтобы не выглядеть чужими, но и не в самом плотном потоке, где тебя невольно толкают локтями и наступают на пятки. Рома поймал себя на том, что автоматически держит руку ближе к ленте с кармашком, в котором лежали его сокровища: привычка из прошлого мира смешалась с новыми предупреждениями про карманников.

Спустя несколько минут прибыл поезд. Точнее, то, что можно было назвать поездом, ведь никаких рельс не было. Из проёма впереди без какого-либо шума выплыли сцепленные капсулообразные секции – гладкие, обтекаемые, как бусины на нитке. Они подались к посадочным площадкам точно и ровно. Створки распахнулись синхронно, выпуская тех, кому нужно было выходить, и впуская ожидающих. Потоки людей разошлись, пропуская выходящих, и сомкнулись снова, будто всё это репетировали сотни раз в день. Короче – метро.

Гадая, есть ли на дверях местный аналог «не прислоняться», Рома шагнул внутрь.

Внутри было светло и простенько, а именно «функционально»: чистые панели, ровный белый свет, аккуратные стыки, которые не бросались в глаза. По потолку и вдоль стен тянулись держатели – петли и поручни разной высоты, чтобы удобно было и высоким, и низким. Скамеечки шли участками, с небольшими промежутками, будто рассчитано на постоянную смену пассажиров. На стенах работали информационные голо-панели: бегущие строки, схемы, пиктограммы, которые мелькали и обновлялись. И даже были овальные обзорные иллюминаторы в округлых стенах – не такие большие, чтобы любоваться пейзажем, но достаточно, чтобы видеть движение снаружи и не чувствовать себя в закрытой капсуле.

Народ внутри был разнообразен. Разные лица, разная одежда, разные манеры держаться – кто-то уверенно, кто-то напряжённо, кто-то устало. Ничего уже необычного: в Посёлке Старателей Рома видел достаточно, чтобы перестать пялиться на каждого встречного. Он лишь отмечал взглядом детали – кто куда прячет руки, кто держит сумку ближе, кто стоит так, будто готов выйти в любой момент.

– Нам через три выходить, – сказал Зэйн и уселся на свободное место, сразу занимая его так, будто это его личная территория.

Поезд мягко двинулся вперёд. Сначала почти незаметно, а потом быстро набрал скорость. Поручни едва дрогнули, пассажиры привычно сместили вес, и весь вагон пошёл ровным, уверенным ходом.

## 07 Мор-Ннат

Город представлял собой нагромождение уровней, как на краулере, только размах был поистине впечатляющим. Не «вот ещё один этаж», а целая вертикальная система, где каждый слой жил своей скоростью и имел своё особое значение. Первый уровень, на котором они оказались, был логистическим. Здесь приезжающие регистрировались, если их не опознали на въезде, либо, если они были по курьерским делам, решали вопросы в офисной зоне, располагавшейся там же. Всё выглядело так, будто город начинался именно отсюда: с пропусков, маршрутов, графиков, распределения потоков.

Логика та же, что и в Посёлке Старателей, но масштабированная до… Рома не знал точно, до какого числа, и числа тут вообще не помогали. По ощущениям – до города-миллионника. Поток людей был не меньше, чем в Москве в час пик: плотный, бесконечный, с постоянным шорохом шагов и голосов, с тем специфическим «городским» воздухом, где смешаны пластик, металл, монотонный шум, гомон толпы людей и холодная сухость климат-контроля.

Как сказал Зэйн, жилые и развлекательные уровни находились выше. Это тоже совпадало в логике с Посёлком Старателей, где нижние этажи были техническими и производственными. От этого становилось легче и проще. Раз он прижился в том городе на колёсах, значит и здесь не потеряется – по крайней мере, не сразу. Хотя Креа всё равно время от времени косилась на него, будто проверяла, не отстал ли он на пару шагов и не «залип» ли где-нибудь.

Продвигаясь в людском потоке, хлынувшем из вагона местного метро, группа следовала широкими пешеходными мостиками с движущимся полотном. Эти ускорители подхватывали и несли вперёд, и в какой-то момент Рома поймал ритм: шаг – лента – шаг – снова лента, будто город сам задаёт темп. По краям мелькали ограждения, таблички, схемы направлений, а сверху тянулись трубы, кабели и балки, которые не пытались скрыть или задрапировать, а честно выставляли на всеобщее обозрение.

Тут были и дороги, по которым упорно ползли какие-то бесколёсные лёгкие авто. Таких Рома ещё не видел. Они скользили ровно и тихо, выбираясь ближе к пешеходной зоне и скрываясь обратно в плотном потоке. Машин было достаточно, но отсутствие светофоров и, казалось, просчитанная неспешность их движения заставляли думать, что пробок тут, наверное, не случалось: потоки разведены, маршруты просчитаны, лишнего транспорта внизу явно старались не держать, исходя из того, что рассказал Зэйн.

Время от времени в общей массе возникали грузовики и какие-то двухэтажные перевозчики, набитые людьми.

Попадались разносчики еды – с контейнерами и тележками, которые умудрялись лавировать в этом галдящем людском потоке. Тут же прятались небольшие забегаловки на два-три столика, где кто-то стоял и ел на ходу, потому что присесть было некогда. Автоматы с напитками встречались чаще: за пять шлаков можно было получить почти всё – от свежего сока до стакана эля, если совсем прижмёт. От мысли про эль Рома даже криво усмехнулся: город, конечно, держал себя в руках, но лазейки для человеческих слабостей тут явно предусмотрели.

Попадались и отряды «робокопов» с шарами-контролёрами. Они двигались собранно, как единый механизм, и люди вокруг подстраивались под них, не мешая, не задерживаясь и стараясь побыстрее скрыться с глаз служителей правопорядка. Один раз Рому и товарищей остановили для проверки документов, но отпустили почти сразу: шар одобрительно сверкнул, едва приблизившись к ним, как будто считал всё на лету и не требовал показывать карточку с айди вновь.

Архитектуры тут почти не было – в привычном смысле. Как и на краулере, всё казалось частью одного монолита. Не отдельные здания, а металлический муравейник, внутри которого живут люди. Рома к этому привык: краулер научил воспринимать стены и перекрытия как «внутренности» большой машины. То, что здесь людей было в разы больше, а всё выглядело быстрее и масштабнее, культурного шока уже не вызывало. Жизнь, проведённая в Москве, помогала: мозг узнавал знакомый режим – просто на другом материале, с другой техникой и другими правилами.

Переходя с ускорителя на ускоритель, группа добралась до небольшой площади, где находилось нужное им отделение – именно туда требовалось доставить заказ. Зданий, как таковых, не было. Весь уровень, высотой примерно в четыре-пять этажей, представлял собой систему площадей и переходов, а также дорог для транспорта. Все стены, которые тут имелись, были усеяны входами, проходами, окнами, выходящими на проспекты и улочки. Одни проёмы выглядели как служебные, другие – как офисные, третьи – как выходы в новые секции города, и от этого всё напоминало гигантский терминал, который никогда не выключают.

И всё же этот город, несмотря на хорошее освещение и чистоту, снова напомнил Роме о замкнутости. Особенно после эрданского посёлка, где он впервые за долгое время увидел дома под открытым небом и почувствовал себя почти как дома. Здесь же небо было далеко – если вообще было. Здесь над головой всегда оставался потолок, пусть высокий, пусть светлый, но всё равно это был потолок, скрывавший от взора прекрасный вид на ночное небо Орума.

***

В саму контору, куда направлялись курьеры, Красс и Рома заходить не стали. За доставку груза они не отвечали, потому и решили не путаться там под ногами у людей, которые постоянно входили и выходили.

Рома уселся на скамейку, чиркнув по ней ножнами. Звук вышел сухой, неприятный, и он машинально поправил ремень, чтобы больше не задевать. В городах, оказалось, оружие носить не запрещали, поэтому группа оставалась при полной амуниции. На фоне аккуратных переходов, чистого света и цивильной толпы это выглядело странно, почти вызывающе. Рома невольно прикинул, как такая свобода сказывается на статистике преступности, но мысль тут же растворилась в общем гуле.

«Раз не запрещено – значит, можно.» – У него были свои мысли на этот счёт, но, как-говорится, в Тулу со своим самоваром не ездят. Несмотря на то, что его признал Совет, он не перестал быть гостем для Орума, а гости не устанавливают свои порядки в доме, где их принимают. Оставалось лишь не попасть в неприятную ситуацию, связанную с повсеместной доступностью оружия, а не разглагольствовать о том, что это могло нести потенциальную угрозу для правопорядка.

Ребята обещали не задерживаться. Пока Рома глазел по сторонам, Красс ковырялся в информационной базе, которая подгрузилась в телефон, стоило им войти в город. Экран мерцал схемами и метками, громила водил пальцем, хмурился и что-то бурчал себе под нос, как будто ругался с картой. Сам Рома разбираться не хотел. Не сейчас. Он молча ждал, следя, как Красс ищет представительство Тариссы. Им нужно было получить вознаграждение за найденный доргаст.

– Красс… эй, а как так выходит… – Рома кивнул в сторону входа в контору. Там то и дело исчезали и появлялись люди с документами, коробками, планшетами. – Они постоянно в дороге, что ли? День тут, день там?

Красс оторвался от голокарты не сразу. Секунду он ещё смотрел в экран, будто не хотел отпускать нитку поиска, потом поднял голову и проследил взглядом за кивком.

– Эти двое? – Он усмехнулся. – Нет. Пару недель возят, потом пинают грэнчей, тратят деньги. Креа может вообще укатить к себе домой, на побережье. Отключает все телефоны на неделю и ловит рыбу.

От того, как буднично он это сказал, у Ромы на секунду возникла странная зависть: выключить всё и исчезнуть. Просто потому что можно.

– А Зэйн… – Красс чуть скривился, будто вспоминал что-то привычно раздражающее. – Иногда домой заезжает. Тут недалеко, кстати, городок его. Но в основном шарится по городам и кабакам. В игры играет… только всё не везёт ему. В основном долги раздаёт.

– У них есть дома? – Рома спросил это тихо, сам удивившись. Слово «дом» здесь всё ещё звучало слишком по-земному.

– Да, а что… – Красс искренне удивился, даже брови поднял. Потом хлопнул себя по лбу, будто вспомнил, с кем говорит. – А. Да, Сырок, свои дома. Устроим тебя курьером, и тоже сможешь выбрать себе место, чтобы устроить там свою грэнчеву норку. Можешь даже в том эрданском посёлке, чтобы навещать свою барышн…

– Красс! Твою ж мать! – Рома вспыхнул так, что уши, кажется, тоже загорелись. Он сразу понял, к чему тот ведёт, и внутри всё сжалось. Неужели его ночная прогулка стала достоянием всего Орума? – Зэйн разболтал?

Красс хохотнул на всю площадь. Настолько громко и раскатисто, что несколько проходящих мимо людей обернулись. Кто-то задержал взгляд на Ромином оружии, кто-то на гоготнувшем здоровенном тариссийце, потом снова вернулись к своим делам.