# Варленд: время топора

Степан Мазур

Побывав на островах Великих, Андрен Хафл открывает перед собой новый мир. Южные земли обширны и не подвластны влиянию богов. Здесь правит таинственный Лютый и правила перевёрнуты с ног на голову. Это странный, пугающий мир и даже бывшие друзья здесь жаждут мести и славы. Отныне каждый считает себя избранным, следуя странной дорогой и встречаясь с внутренними страхами. Кажется, бывшие спутники сходит с ума! Вместо веры и новых сил пришло время одиночек, но поход будет продолжен, пока север и юг не объединятся, чтобы у Варленд получил шанс.

## Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 1 – История Ариана: путь крови


401 весна Имперской эпохи.

Месяц бога Эфира.

Где-то в Империи.


Сколько дней он не видел живых существ, переставляя ноги по Бесплодным Землям? Осьмицами? Месяцами? Все шаги невозможно подсчитать, а словно не к цели ближе не стал. Какова теперь эта цель? Уже не ясно. Как давно его естество разобрали по кусочкам? Ответа нет. Ариан не видел ни снов, ни знамений. Он считал, что боги оставили его и теперь весь мир вокруг – сплошная серая дымка.

«А может всё это морок»? – подолгу размышлял эльфийский маршал-король, с трудом переставляя ноги: «И я давно нашёл смерть у Тёмной башни, а всё прочее существование лишь посмертное действие неприкаянной души»?

Сколько эльфийских глаз прикрыл он на разрушенном сооружении Засечной Гряды? Десятки? Сотни? Прочие тела, уцелевшие после вакханалии демонов, надёжно укрыл серый снег, перемешанный с пеплом, спрятав их смерть подальше от прожжённого жизнью и солнцем эльфа. Такой снег нельзя есть, и нельзя растопить, чтобы утолить им жажду. Весь смысл его лишь в том, что однажды он обогатит почву и на ней взойдут чудесные урожаи.

«Но кто их посадит, если не эльфы»? – с тоской в измученной душе думал путник, терзаясь внутренними демонами. Давно не легконогий, он едва брёл, готовый умереть немедленно, и не готовый умирать никогда. А ещё он желал услышать призыв богов, но слышал лишь ветер.

Сколько одиночества поместилось в бледном теле, проходя сквозь заснеженный выгоревший лес некогда вечного лета? Бесконечное количество! Оно было столь же велико, как и его боль. Как размер раны его разодранной души. И всё же недостаточно велико в своём откровении, чтобы умереть.

Где бы ни ступали ноги Ариана, эльфийский король видел лишь смерть и запустение. Путь демонов был страшен. Они проходили и не оставляли после себя ничего живого и целого. Лишь руины, сожжённую землю и запустение видел он.


Уничтожались все звери и птицы и жизни после них не бывать. Или они замолкали, когда он проходил рядом, словно чуя шлейф смерти, что тянулся за ним?

Когда ноги путника вынесли в имперский край, в сознании ещё теплилась надежда, что вскоре всё изменится. Последнему маршалу верилось, что повстречает людей и эльфов. А потом они вместе сядут у костра, рассказав о своих боях с демонами. И будут хвалиться ему о том, как остановили Владыку… Но он видел лишь торчащие из земли кости и заснеженные тела.

Демонов среди этих тел было необычайно мало. Слишком мало для победы над ними. Это означало только обратное – победили демоны.

– Как боги допустили подобное? – обронил он сухими губами.

Это простое понимание разрушало дух эльфийского предводителя. Руки то и дело тянулись к брелоку-луку, чтобы пустить чудо-стрелу в собственное сердце, но Великий Артефакт спал. И лишь старый-добрый клинок берёг одинокого наследуемого короля в его затянувшемся походе.

Маршал-оборванец проходил рядом с брошенными зимовьями бандитов как тень или дух. Хоронился, стерёгся, путал следы. Но никто не тревожил его покоя, кроме лесного зверья. Если в первые месяцы зимы дезертиры и головорезы и попрятались по лесам, то их пожёванные острыми зубами кости, разбросанные по лесу, явно говорили, что всю зиму пережили немногие.

Сначала эльф думал, что демоны устроили на них охоту. К тому моменту седой как мел, с выцветшими серыми глазами, потерявшую прежнюю синеву, однажды, он сам стал свидетелем подобной охоты…


Светлый эльф, что давно не ощущал в себе света, бесшумно вминал снег, подыскивая место для ночлега на дереве в лесу. Ободрав широкую ветку, он собирался взобраться повыше. Король-маршал очень редко разводил костры, не желая быть объектом для охоты. Позволял себе смотреть в пламя, лишь когда жарил мясо. Но то случилось ярким днём, когда интенсивность демонов была минимальной.

Но подойдя к дереву, Ариан услышал крики. Они катились с поляны. Ускорив шаг, остроухий предводитель последних эльфов помчался на звук. Эхо было более благосклонно к эльфам, чем к людям. И Ариан безошибочно выбежал прямо к месту расправы, где увидел такое, от чего внутренний холод пробрал тело.

Существо выше любого из людей и эльфов, взяло большой лапой человека за пояс. Тот был уже без головы и не кричал. Раздался лишь хруст мощных челюстей и неизвестное создание, поросшее густой чёрной шерстью перекусило ему грудную клетку, как сухой хлеб!

В мощной лапе остались лишь ноги и бедра бедолаги. Но вот челюсти укусили снова, и эльф своими глазами увидел, как в один присест десятки острых зубов перекусили тазобедренные кости. Затем зверочеловек выпивал костный мозг, как лузгал бы семечки человек. Но что странно, плоть поглощалась без свойственного хищникам аппетита в зиму! Не жадно, не торопливо.

И Ариан понял, что зверь не насыщался. Он играл!

Застыв, существо подолгу смотрело на лужу крови и вываливающиеся внутренности. Принюхивалось. Чесало подбородок и щёку и вновь отрывало себе лакомый кусок от частей тела. Вот и рука угодила в прожорливую пасть, от чего по телу эльфа прошли мурашки.

Монстр принялся обгладывать пальцы, посасывая их, как жаренные куриные крылышки эльфы. Ведь среди всего мяса эльфа предпочитали постное белое от птиц. Те ближе к богам.

Сняв кожу, монстр выплюнул недоеденную руку, словно та ему наскучила, а он не пёс, чтобы подолгу обсасывать кость. Глядя на это, Ариан дотронулся до амулета-лука на шее и впервые за долгое время ощутил желание. Не убивать, но бороться!

Этот демоноподобный монстр просто не имел право на существование в лесах! Сколько разумных существ и животных он истребил, не испытывая голода? Насколько был опасен для всех, кто ходил под луной в ночи? Словно само порождение зимы и тёмной ночи, он внушал страх и ужас всем, кто его видел.

Сам Ариан больше не испытывал страха. Он столько бродил среди смерти, что даже рад был увидеть живое существо. Вот только подобное не должно было жить и существовать даже в мире посмертия.

Пальцы вновь коснулись лука, и усмешка коснулась лица – брелок стал стремительно расти, сорвав застёжку.

Существо перестало чавкать и прислушалось. Повело носом и безошибочно посмотрело в сторону Ариана. Эльф был уверен, что за деревом он не заметен. Ветер дул ему в лицо. Зверь не мог почуять его запаха. А серый плащ и серая одежда фактически сливали его со старым снегом. Идеальная маскировка не подводила ни в одной охоте или погоне.

«Разве что это не зверь», – мелькнуло в голове лучника.

И Ариан без боязни вышел из-за дерева. В его руках был натянутый золотой тетивой лук. Сам Великий Артефакт!

Размерами он был от колена до холки. Такой можно было назвать составным, но артефакт был монолитным. И золотая стрела, что проявила себя на тетиве, была самим светом, источника которой эльф не знал. Зато видел, что нет такой брони, которая способна устоять перед её проникающей силой.

– Что за дерзкое существо осмелилось нацелить на меня лук? – услышал рычащий, но вполне отчётливый голос эльф. В нём преобладали низкие ноты, как будто зверочеловек говорил в нетерпении и гневе, ненавидя себя за промедление.

Ему явно хотелось сорваться в скоростной бег, а не тратить время на пустые разговоры.

– Уж этот лук точно скроет ухмылку с твоей хищной морды, – заверил эльф. – Кто ты и что здесь делаешь?

– Я? – словно удивился зверочеловек. – Я – само совершенство. Я – чистильщик несовершенной плоти. Всё слабое должно умереть, давая дорогу сильному.

– Не слабое, но старое, давая дорогу молодому, – поправил невольно Ариан. – Ты исказил слова, проклятый монстр. Откуда тебе известны пословицы разумных существ?

– Монстр? Слова? Пословицы? – перечислил зверочеловек и захохотал утробно, присев на корточки.

Ариан отметил, что руки у монстра непропорционально длинные. Он мог быстро бегать, помогая себе ими. Отталкиваться четырьмя конечностями всегда быстрее, чем двумя.

Существо тоже присмотрелось к противнику и сказало:

– А ты дерзкий и смешной, эльф. Признаться тебе, я ещё не пробовала на вкус эльфа. Ты будешь первым.

«Так это она»? – промелькнуло в голове.

– Разочарую тебя, – осёк эльф. – Последнее, что ты попробовала, так и останется у тебя на зубах.

– Сколько уверенности в твоих словах, остроухий, – прогрохотало создание. – Твои сородичи были такими же самоуверенными, когда смотрели на армии Владыки? Тогда сколько осталось костей от каждого? Хватит, чтобы поковыряться в зубах?

– Достаточно, чтобы похоронить порождения тьмы! – он старался говорить зло, нагнетая в себе гнев и ярость, но не больно-то выходило.

Эмоции в нём все затухли, притупились. Он изменился за время похода.

– О нет, я не из армии Владыки! – покачала головой Дарла и почесала окровавленным когтем нос. Он стал холодным и мокрым, как у волка. – Признаться, первое время я действительно восхищалась Тёмным. Я вела в бой его демонов, и они были сильны. Но потом увидела, что я для него – ничто. Слуга. Исполнитель. А я не слуга. И демоны столь же несовершенны, как все прочие двуногие существа, называющие себя разумными. Вот ты… насколько твоя рука устала натягивать тетивы? Как скоро пальцы начнут трястись?

– Не дождёшься, проклятое порождение Провала, – хищно улыбнулся Ариан. – У Великого Артефакта нет сопротивления тетивы. Я могу стоять так хоть всю ночь к ряду. И вести с тобой диалог.

– Отчего же не спустишь стрелу, чтобы оборвать его? – спросила она прямо.

– Я давно ни с кем не говорил, – не стал скрывать эльф. – Признаться, таких существ я ещё не видал. Даже среди демонов. Ты – могучая!

– О, я само совершенство! – донеслось от Дарлы с ноткой довольства в голосе.

– Мне нужна информация, пусть даже от тебя, – кивнул эльф. – Что происходит в мире? Где найти Владыку? Жив ли князь Андрен и воевода Грок?

– Андрен и Грок? – эти имена удивили зверочеловека. Эмоции её были неподдельными. – Эти жалкие придурки если и не окочурились в снегах Ягудии, то точно сдохли на рудниках. Хотя, когда я оттуда уходила, на них вспыхнуло восстание. Может и сбежали. Они всегда были… деятельными. Но их способности рано или поздно приведут их на передовую. А там жизнь коротка. Чуть зазеваешься и всё. Одни общаются с богами. Другие… как я… не видят ничего.

– Когда это было? – спросил Ариан.

– Осенью.

– Нет, Андрен и Грок бились со мной у стен Тёмной Академии. Они были живы и здоровы. Но… исчезли. Я так и не нашёл их тел. В той битве выжил только я, но есть шанс, что и они уцелели.

– Дали бой у Тёмной академии? Р-р-разумно, – прорычала Дарла. – Если вы её разрушили, то ещё одной заботой меньше. Уничтожать академии так хлопотно. Они раскиданы по всему миру. Я теряю время, бегая от одной другой. Это отрывает от охоты!

Ариан если и удивился, то виду не подал. Такое существо могло разрушить что угодно. Даже на равных сразиться с генералом Владыки и уцелеть в отличие от его друзей.

– Откуда ты могла знать Андрена и Грока? – всё же спросил эльф.

– Я училась с ними.

– Этого не может быть! – невольно воскликнул он. – Ведь я тоже учился с ними в однок академии и тебя там не помню!

– Тогда я выглядела немного иначе, – смутился монстр.

– Что это значит?

– Я – Дарла, – добавила чудовище с заминкой. – Амазонка, ведьма и магиня.

– ДАРЛА?! – воскликнул эльф, поражённый её преображением не меньше, чем луна свалилась бы с неба.

– Я сама смерть, преображённая Провалом, – добавила, довольная эффектом бывшая магиня. – В той жизни, когда я жаждала власти, и я знавала обоих. С тобой же мы виделись вскользь и почти не пересекались. Но что с того?

В подобное верилось с трудом. Эльф скривил брови, уточняя:

– Насколько Провал должен был возненавидеть всё живое, чтобы превратить тебя в… ЭТО?

– О, как же ты ошибаешься, ушастик, – вновь оскалился зверочеловек. – Он сделал меня совершенством. И моя трансформация ещё не завершена. Прольётся немало крови, прежде чем я стану богоподобной. Но тогда я легко одолею Владыку! Двоим богам не бывать. Я уничтожу путь даже саму Дюжину!

– Ты… – протянул эльф, не в силах сразу разобраться с потоком информации.

Кто в своём уме будет бросать вызов самим богам?

– Демоны на вкус ничуть не хуже нечисти и зверей. Лишь кровь их кислит и жжёт нёбо. Но от убийства людей я испытываю большее наслаждение, – она рассмеялась. – Возможно потому, что некогда сама была человеком. Как вспомню эту хрупкую оболочку, аж мурашки по телу.

Ариан неожиданно понял, что видит перед собой оружие ещё более грозное, чем его Алый Лук. И его остриё было направлено на Владыку. А если так, то почему бы не вонзить его по самую рукоятку?

Дарла повела носом в сторону Великого Артефакта.

– Что же ты застыл? Почему медлишь, эльф?

– Если один монстр уничтожит другого, всем будет лучше, – ответил наследуемый король светлых эльфов. – Я готов оставить тебе жизнь, чтобы увидеть смерть Тёмного. Окажешь мне такую честь?

– Ты не понял, эльф, – Дарла сделала шаг вперёд.

– Стоять! – воскликнул Ариан. – Я очень быстро могу передумать!

Дарла остановилась, но заявила:

– Я… хочу уничтожить всё живое ровно так же, как Владыка. И его уничтожить хочу больше прочих. Его время придёт, когда он станет слабее меня. Так какого зверя ты хочешь видеть живым в этом мире? Меня или его?

– Не знаю. С ним я ещё не встречался, – снова признался Ариан. – Но тебя вижу. И у меня есть вопросы. Почему ты готова истребить каждого? Лишь из-за их слабости? Но если ты станешь самым совершенным существом, то все будут слабее тебя. Оставшись в одиночестве, на кого ты будешь охотиться?

– Я… – Дарла замерла, задумавшись.

Она так давно ни о чём не думала. Только действовала. Разбег, прыжок, хват, и сладкая кровь на зубах. О чём тут думать? Какой глупый эльф.

– Кто скрасит твоё одиночество? – добивал эльф проникновенно, найдя прореху в обороне этого странного существа напротив себя. – Провал не создавал тебе пары. Значит, ты останешься одна.

– Тогда я попрошу бога Провала сделать мне пару! – нашлась Дарла.

Эльф покачал головой.

– Он не сможет. Ты – само совершенство. Это не повторить.

Дарла оскалилась.

– А если и сможет, – поспешно добавил эльф, – то вы постоянно будете выяснять, кто из вас сильнее… Пока не убьёте друг друга. Если не убьёте прежде самого бога Провала. Или кто там существует в той дыре в земле?

– Я убью его! – уверенно заявила Дарла. – Я убью их всех!

– И снова останешься одна, – подытожил Ариан.

Помолчав и не получив возражений, хитроумный эльф добавил:

– Твоя охота никогда не закончится, если не найдёшь, чем заткнуть дыру в душе. Что может отвлечь тебя? Чего не хватало в прошлой жизни и может увлечь в этой?

– А какова твоя дыра? – спросила вопросом на вопрос Дарла. – Я слышала, что демоны уничтожили Светлый лес. Ты наверняка потерял многих. Или всех? Разве ты не хочешь пролить их кровь? Не желаешь мести демонам за то, что загубили твою родину?

– Я потерял больше, чем мог себе позволить мой род, – ответил эльф и… опустил лук.

Великий Артефакт снова почувствовал, что хозяин потерял желание убивать и принялся уменьшаться в размерах.

– Что ты делаешь? – вскричала Дарла, приблизившись на шаг. – Почему опустил оружие? Наша битва ещё не закончена!

Затем она сделала шаг снова. Затем прыгнула и нависла над беспомощным эльфом. На расстоянии вытянутой руки. Один рывок и его голова окажется у неё в зубах!

Но она странно медлила. Чувство мести, испытываемое к любому существу, притупилось. Эльф пах иначе. Его не хотелось убивать. Он был другим.

Другим, в отличие от всех прочих. И это состояние она не могла понять. А тем более описать.

– Р-р-рарх! – зарычала она. – Ты заставляешь меня думать!

– Так думай, – Ариан застыл истуканом, когда она оказалась лицом к лицу и не отводил взгляда.

Дарла была в два раза выше, в три раза шире в плечах, а её руки были диаметром с его ноги. И уж точно ни один эльф никогда не имел таких больших когтей и зубов. Шерсть, что украсила даже ставшее почти собачьим лицо, плотно окутала кожу.

«Но под ней ведь тёплая кожа. А под этой страшной оболочкой – прячется душа», – невольно подумал Ариан.

– А что, если ты станешь моим последним собеседником в этом мире? – с надеждой в голосе спросила Дарла. – Тогда, когда закончится моя охота?

Возможно, ей вновь хотелось слышать комплименты. Возможно, пугало одиночество. Но она надеялась, что даже дойдя до края, будет продолжение.

– Я долгоживущ, но смертен, как и все эльфы, – вздохнул Ариан, стараясь не обращать внимание на смрадное дыхание и слюни, повисшие на клыках. – Этот союз будет не бесконечен.

– Но долог! – возразила Дарла, даже понятия не имея о том, будет ли вечно жить и она сама.

Пересилив себя (он не боялся, но сражался с отвращением) эльф поднял руку и коснулся холодного носа зверочеловека.

– Что ты… делаешь? – почти прошептала она.

Её так давно никто не трогал.

Всё прекрасное, что Ариан когда-то видел в жизни, было разрушено, сожжено демонами и втоптано в землю. А значит, несовершенно. Существо же перед ним было по-своему великолепно и восхищало своей мощью.

Их устремления были схожи. Оба смотрели в одном направлении. Можно ли было сказать, что они похожи? Зверь перед эльфом был словно зеркалом, из которого на Ариана смотрело его внутренне отражение.

«Таков теперь внутренний мир последнего эльфийского короля», – признался себе эльф.

Дарла, ощутив прикосновение, вздрогнула. Никто и никогда не касался её по своей воле с самого момента пробуждения в Храме Судьбы. А до этого это был Мот в холодные ночи Ягудии. Но его маленькие липкие руки, что постоянно потели на нервной почве, были нечета этим совершенным и тёплым пальцам эльфа.

Это новое, совершенно забытое ощущение пробудило в ней новые чувства. Она повалила эльфа на снег, не зная, как к этому относиться. Растерзать ли его на месте или попросить продолжить? Что происходит? Почему она замерла, впервые перестав действовать? Рефлексы отключились. Новая, неведомая сила, отныне управляла ей.

– Что тебя останавливает, Дарла? – спросил эльф.

Его голос не дрожал. Он не источал запах страха. Она слышала его сердце, участившее лишь ненамного вследствие быстрого падения.

– Парах останавливал. Старый лич был сам себе на уме. Он никого не слушал. Не знал, чего хочу я. Даже не спрашивал. А ты… спросил.

– Ты остановила его, Дарла? – посмотрев прямо в чёрные глаза, ответил синеокий эльф.

Он даже приподнялся, чтобы его лицо было ближе к её морде и добавил:

– Остановила его, чтобы мы начали свою самую важную охоту?

– Самую важную? – повторила как под гипнозом Дарла и обрадовалась. – Остановила!

– Да. Мы будем охотиться на Владыку, – ещё более уверенно добавил эльф и снова коснулся её носа.

Словно молния пронзила тело Дарлы. Она ощутила никогда ранее не испытываемое чувство… желанного подчинения.

– Остановила, – повторила она и глаза загорелись новой жаждой. Вот только убийства ли? И задумавшись над этим, она твёрдо добавила. – Мы будем охотиться на Владыку!


## Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 2 – Найти бога!


Месяц бога Камня.

Острова Великих.


Князь настолько спешил на аудиенцию к богам, что ворвался в зелень их заповедных лесов на острове как тур. Он пробирался напролом, не разбирая дороги. Помчался под горку, как с горки и бежал быстро, не зная усталости. Мчался на пределе сил, желая лишь одного – поскорее избавить мир от страданий.

«Если не боги, то кто»? – стучало в голове Андрена Хафла.

Пригорок вознёс искателя на вершину лесистого холма и открыл вид на долину у подножья горы, что была гораздо выше холма. Величественная красота захватила дух: долина цвела сиреневыми и жёлтыми цветами, утопала в зелени, а в самой её середине в небо вздымался огромный каменный монолит. Испещрённый чёрными, пожухлыми рунами от края до основания, он точно не мог появиться сам по себе. Но рукотворный, таинственный, манил взгляд больше прочего на острове.

Дожди, ветра и солнце неумолимо терзали древнюю серую глыбу, почти затерев письмена. Но часть их ещё проглядывалась. И он хотел побыстрее прочесть это.


– О, боги, да как давно возведён этот монолит? – обронила Чини, поражённая массивным строением, уходящим в само, где терялось в облаках, что наползали на сопки и горы. Тогда как плиты у его подножия были размерами со средние деревья и полоски между ними больше походили на дороги, ровные как нигде в Империи.

Бард-менестрель с Северным орком едва нагнали спешащего князя.

– Он, верно… на острове… от Заселения, – добавил Грок, едва дыша. – Или был… построен… ещё ранее. Во время войн… с Долунными… демонами. Когда сам Конструктор… ещё не покинул Варленд… и мир горел… бурлил… Ковался в его Кузне.

Андрен, расслышав тяжкое дыхание и слова за спиной, даже не обернулся. Отдышка орка и бормотание барда осталось для него на втором плане. Монолит – вот что важно!

Утопая в траве и цветах по пояс, князь спустился в долину и смело побрёл прямо к массивному строению, торчащей иглой посреди острова. Вход у монолита располагался на востоке. Монолит встречал солнце каждое утро. Иного от богов князь и не ожидал.

Но со спины вновь долетали обрывки разгневанных предложений:

– Так, если он сейчас не остановится, боги ему уже не помогут! – кричала менестрель и преображённая дева в одном лице.


– Ага, отдышусь… и сразу за топор… – добавил зеленокожий северный воитель.

– Где это видано, чтобы орки по цветастым полянам бегали? – даже поддержала его Чини. – И я что, менестрель-бабочка, чтобы порхать среди бутонов? – тут она вздохнула воздух полной грудью и добавил мягче. – Хотя, тут красиво. Признаю.

– Цветочным, – всё же поправил Грок.

– Тем более! – возмутилась Чини. – Орки и цветы не совместимы, как молоко и солёный огурец!

– И не говори, – наконец, распрямился орк в полный рост, едва восстановил дыхание. – По отдельности вроде хороши, а вместе лучше не надо.

– Но людям цветы нравятся. Даже ведьмам, – прикинула менестрель. – Думаешь, стоит нарвать букет-другой, если боги оставят Андрена в живых? И нас заодно.

– Рви в любом случае. Выживет – отдашь своей вредной подруге, а не выживет – обложишь князя, отправив в последний путь, – хмуро добавил грозный орк с багровыми косичками, заплетёнными по-боевому.

– Она не вредная! – возразила Чини, вспоминая о ведьме. – И, вообще, ты не подумал, что они могут быть священными? Что тогда? Руку отрежут? Или только палец на первый раз отнимут? А то смотрю, зубов у тебя много! Может, ими на первый раз рассчитвемся?

– Кто отнимут-то? Цветы эти? – удивился Грок, но всё же задумался. – Тогда не топчи десяток за раз! Ты неуклюжая, как северные великаны! А скажут, что я прошёл. И накажут обоих. А мне пальцы нужны, чтобы оружие покрепче держать. Топор там, ятаган, меч тоже сойдёт. Везде нужна цепкая хватка!

– Ты вообще их жрёшь на ходу! – укорила Чини, резко повернувшись. – Вон меж клыков торчат! А-а… это же завтрак.

– Вот я тебе! – показал кулак орк.

– Ты бы умылся, – стояла на своём Чини. – Чему детей будешь учить? Где твои манеры? Женился, а туда же!

– За восемь вёсен я ни разу не видел, чтобы умывалась ТЫ! – не остался в долгу и Северный орк, который был умнее остальных обычных орков и даже собственных сородичей в клане. – А своих детей я мыться как-нибудь научу! Дай только волю. Они у меня в речке каждый день купаться будут. Закалка, опять же. Чистота. Порядок.

Андрен развернулся, впервые рявкнув на обоих:

– Да тихо вы!!! С вами никаких богов не расслышать!

Грок и Чини тут же притихли. Окрик князя пролетел над долиной. Криком должны были подняться в небо птицы, разбежаться звери… Но остров пустовал. Даже пчёлы не вились над цветами, а змеи не клубились у корней деревьев и не прятались среди кустов грызуны. Словно благодаря лишь одной магии здешних мест росли и распускались цветки.

Князь, вождь и мастер-маг, нося все эти личины в одном лице, первым обошёл монумент. Вгляделся в корни, оплетающие лианами его основание. И заметил, что вход обозначался аркой с руной, но двери не было. Лишь каменная плита. Уползала она, судя по расположению проёма, снизу-вверх. Сверх того, на глыбе было изображен рисунок древа на камне. А красивая, сложная руна была не знакомого ему языка, и не похожая ни на одно известное наречие, с которым доводилось сталкиваться магам.

Положив на неё руку, Андрен закрыл глаза, пытаясь считать магический след или активировать непроявленное. Вот только разыскать бы магическую нить, за которую можно потянуть!

Грок же до хруста в шее задрал голову, пытаясь разглядеть верхушку монолита. Руны, каждая ростом с него, поражали не меньше, чем огромные цветы, что были в десятки и сотни раз больше, чем цвели по всему известному миру.

По первому взгляду можно было определить, что Острова Великих любили такое понятие как гигантизм. И каждый куст здесь внушал уважение, а деревья словно были Прадеревьями. Не говоря уже о рукотворном монолите.

– А может вход в монумент там, на крыше? – спросила Чини, повторив этот манёвр. – Чего богам по земле ходить? Они верно, по небу летают. Там же сразу и приземляются поближе к своему дому. Ну чисто птахи небесные.

– Верно! – поддержал Грок. – Боги по небу ходят за тучами, когда нам на головы гадить устают. А то и по глади морской ступают, дельфинов поглаживая. Или вовсе ныряют на самое дно Моря и там отсыпаются, чтобы никто не тревожил. Но думаешь, дождь не заливает их монолит с крыши? На голову богам там не капает?

– На такой высоте какие тебе дожди? – заартачилась Чини. – А глыбу эту на входе каменную богам на раз поднять. Они же сильны как туры в период гона. Вот и гонят на нас, гонят и гонят.

– Как стая туров, – поправил Грок и до того разошёлся в своих предположениях, что уже было не остановить. – Или они стадо? Но если летают, то может быть и – косяк? Клин? Группа? Банда? Или всё же шайка?

– Боги-то шайка? – удивилась Чини, и сама задумалась. – А может, они стая? Стае больше пристали полёты! И с чего ты взял, что боги, вообще, живут в таких высоких каменных штуках?

– Может, это их тайник, куда прячут новые Великие артефакты?

– Или подношения? – кувнула Чини. – Сколько существ им даров по храмам за всё время от сотворения мира преподнесли? На целый монолит наберётся, чтобы доверху забить!

Орк скривился:

– Чтобы там всё дождём залило и сгнило всё? Солнце-то как с боков монолит этот за день прогревает. Вонять будет. Нет там богов. Говорю же, на дне морском отдыхают. А это объект культурного наследия, чтобы мы рты все открыли, вот как ты сейчас.

– Да где им ещё жить, как не на высоте? Ближе к звёздам! – не унималась и менестрель в своих предположениях. – А что входа нет – тут все просто. Это чтобы зверьё всякое от дум не отвлекало. А то ходят, цветы топчут, о судьбе Варленда размышлять мешают.

– Да какая может быть судьба у мира, если боги как хомяки, все дары в одно место складывают, пока звери не растащат?

– Да? – снова удивилась Чини. – А много ты здесь зверья видишь? Ни птички же! Некому умыкнуть ни крошки и на Великие артефакты нагадить. Нет даже голубей! Присмотрись.

Андрен отпрянул от камня, резко вдохнув полной грудью. Словно не дышал долгое время и вдруг вспомнил, что человек должен дышать, чтобы жить.

– Это… это остров богини природы! – заявил он в потрясении.

– Так вот почему столько цветочков, – хмыкнул орк. – Логично. Ты никак след взял? Или руну считал?

– А где сама хозяйка? – тут же спросила и Чини.

Князь не ответил. Но закрыл глаза, пытаясь ощутить образ Хранителя на корабле.

– Дракард, ты меня слышишь?

– Да, князь.

– Обернись драконом и лети вглубь острова. Перед горой в долине найдёшь монолит. Мы подле него. Нам нужна твоя помощь, чтобы взобраться наверх. Прилетай.

– Не могу, Князь.

– Почему?

– Песок Эйлин поверх верёвок не даёт совершить трансформацию.

– Песок? Верёвки? Что там происходит?

– Светлан… она… проявила себя, князь, – вдруг начала теряться связь, затем в голове словно образовалась пустота. Мысли дракона потухли.

Андрен открыл глаза, прикусив губу, чтобы не взвыть.

«Ведь знал же, что не стоит оставлять императора на пиратском корабле! Понадеялся на благоразумие капитанши. На честь. Показалась разумной. Достаточно разумной, чтобы не совершать переворот в одиночестве. А что по итогу?».

Чини с Гроком напряглись, заметив перемену во взоре князя.

– Андрен, что случилось?

– Эйлин захватила корабль. Дракард связан. Значит, бой уже закончился.

День был в самом разгаре, но в груди каждого повеяло могильным холодом.

– Как же так? Одна? – возмутилась Чини. – Этот бес в облике женщины пошёл против нас? После того, как мы едва не сложили вместе головы от пиратов? Она так любила мои песни! Да всё подливала, кормила. А что по итогу? Переворот? Она в своём уме?

– Какие в Провал песни?! Нас предали! – окрысился орк, искоса глянув на Чини. – Одна против всех? Вот даёт! Но каким образом все разом потеряли бдительность? Там же ведьма, в конце концов! А эту рыжую плутовку ещё провести нужно было суметь!

Оба перевели взгляд на князя.

– Дракард что-то сказал про песок, – добавил Андрен в задумчивости. – Похоже, Эйлин не дают покоя сны после сражения с имперским флотом. А на корабле сам император.

– Месть сильнее чести? – прищурился орк. – Ну конечно, откуда у пиратки честь?! А ещё эльфийка! А ещё – светлая!

– Полагаете, орчихи не хватило, чтобы выбить зубы одной чернявой девчине? – задумалась Чини.

Грок предостерегающе схватился за топор:

– А кто ей помогал? Недоученная ведьма? Она всё-так капитанша. Хитра! Оглушила, подкравшись сзади. Била наверняка. Тут и к богам за ответом не ходи.

– Фирадея уже брала первую кровь! – принялась перечислять Чини. – Да и дракон не лыком шит. У императора опять же был меч! А у Варты зубы! А орчиха? Разве Нерпу так просто взять?

Андрен одной рукой схватил Чини за плечо, другой за шиворот орка, подтаскивая друг к другу:

– Если сейчас же не прекратите, то останетесь на этой цветочной долине удобрением! Что за песок? Думайте!

Чини попыталась вывернуться, даже Грок едва не взорвался яростью, рванув плечо на себя, но хватка князя оказалась железной для обоих.

Более того, он придавил обоих к монументу спинами и его взор в этот момент был страшен.

– У нас есть два пути, – начал Андрен, попеременно поворачивая голову то к одному, то к другой. – Залезть на монумент и достучаться до демиурга Природы или бежать на берег. Последнее считаю бессмысленным. Вероятнее всего, корабль отчалил тот час, как мы скрылись в лесу. Припасов и воды они могут набрать и на соседнем острове. У Эйлин заложники. Манипулируя одними, она спокойно может управлять другими. Если император ещё жив, конечно.

– Андрен, – обронила Чини. – Успокойся. Ты, когда в гневе, забываешь, что все свои. Артефакт в тебе берёт верх над разумом. А так, чего доброго, совсем из-под контроля выйдет.

– Как с императором, – поддержал Грок. – Ты же нарочно оставил его на корабле, зная, что пиратка имеет на него зуб?

– Я не Великий артефакт, как Бурцеус, Фолиан и, тем более, Владыка! – возмутился бывший крестьянин из деревни Старое Ведро.

– А ведь где-то ещё бродит по миру и Светлый артефакт. Нам надо найти его. Тогда тем более успокойся. Гневом ты ничего не добьёшься, – примирительно обронила Чини. – Это место пугает нас всех. Но наши страхи преувеличены отсутствием полной информации. Не могла же она в самом деле одна взять всех в заложники? Может, у неё были сообщники?

Грок только рот открыл. А князь вдруг улыбнулся странной, не свойственной ему улыбкой и отключился.

– Да что это делается? – возмутилась Чини. – Падучая какая-то. Андрен! Ты живой? Вставай, ты нам нужен!

– Люблю свою большую, странную семью, – добавил Грок, потирая шею, – Каждый день что-то новое. Похоже, он считал слишком большой информационный пласт.

– Да уж, руна бога – это не клякса на пергаменте, – вздохнула Чини. – Но кто, вообще, мог помочь Эйлин захватить корабль?


## Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 3 – Одна на всех


Море. Рядом с островами Великих.


Эйлин с удовлетворением посмотрела на связанных заложников. Они лежали вдоль борта и только приходили в себя. Сонное варево сделало своё дело. Не обнажая клинка, но отвечая за провизию в пути по инерции, капитанша за раз повязала всех. А среди прочих и жуткую по силе орчиху, и лысого мужика-дракона, и императора со странной рысью, и даже сведущую в зельях ведьму, что тоже иногда пила и ела, даже не думая готовить самостоятельно.

Фирадею не смутил даже солёный привкус. Списала на Море, а больше никаких запахов и привкусов сонная трава из леса волосопятов не имела. Толстые коротышки использовали её как средство для быстрого сна в послеобеденное время или упивались ей ближе к ночи. Трава в средней дозировке действовала ровно час, а при густом наваре кто угодно спал всю ночь до рассвета.

Однако, сонная трава не действовала совсем, если пожевать листья мяты. Так что вид первой наворачивающей кашу поварихи-пиратки всем придал аппетита. Учитывая, что каша была с мясом, ела даже рысь. Всякий вываренный кусок пропитался травами. И вот – цель поражена.

Дракард очнулся первым. Поведя головой из стороны в сторону, вздохнул и заметил:

– Странно. Я не планировал спать в обед.


Эйлин ожидала криков. Не зря же подготовила кляп. Во время сна в рот совать его не стоило, так как пленники могли проглотить языки и задохнуться. А как проснуться – пожалуйста, суй всем и сразу. У кого насколько рта хватит, настолько и запихает. Но пробуждённый дракон был спокоен. Ни криков, ни упрёков.

Поймав взгляд капитанши, он снова спросил:

– Чем ты меня посыпала? Я не могу обратиться. Но серебра поблизости нет. И магии я тоже не ощущаю. Что это за уловка?

– «Бабушкиным песком», – ответила довольная пиратка. – Тебя и ведьму. Так что она даже магичить не может. Не знаю, как именно он заговорён, и каков его состав, но любой магик и способный колдовать лишается своих сил, едва на него попадёт хоть щепотка. А ты, стало быть, тоже в какой-то степени маг.

– Я Хранитель драконов и тоже пришёл е выводу, что все драконы в какой-то степени маги. Но где ты взяла этот песок?

– О, дракону интересно? – улыбнулась Эйлин. – Выменяла на серёжки у одного малого на берегу, как только поняла, что буду иметь дело с ведьмой. Да вот побочный эффект в руку – на оборотней они тоже действует. Ты же оборотень. Хоть и драконий. Перекидываешься по своему усмотрению, монстр крылатый.

– Это называется «перевертыш», – кивнул дракон, даже не обидевшись – Выходит, Андрен недооценил тебя. Ты и одна обхитрила нас всех. Достойный ход… для пирата.

– Типичная ошибка людей – недооценивать эльфиек, – ухмыльнулась пиратка и всё же вставила кляп в рот пленника, чтобы зубы ей не заговаривал.

Второй очнулась ведьма. Фирадея быстро оценила обстановку и скривила лицо. От неё тут же донеслось:

– Чернявая, ты похожа на ребёнка. Вроде взрослая, много повидала и прошла войну, но всё равно разум ребёнка. Сделать гадость можешь, а просчитать последствия мозгов не хватает.

– Почему это? – приподняла бровь Эйлин.

– Потому что ты простая, как любовь пирата к портовым девкам! Неужто ты думаешь, что боги позволят тебе… ммм…

Эйлин резво взялась впихивать в рот ведьмы кляп, не желая слушать продолжение. Пришлось до крови в дёснах сжать челюсть, впиваясь ногтями в щёки, прежде чем рот ведьмы раскрылся.

Глаза Фирадеи взамен пообещали пиратке первой коснуться дна Моря.

– Эйлин, ты не понимаешь, что творишь. Твоя месть бессмысленна! – очнулся и Светлан. – Князь поверил в тебя. Дал тебе шанс. Не держи его за простака!

– Его? Нет, и не думала, – покачала она головой. – Но тебе это уже не поможет, император кровавой Империи. Ты у меня получишь сполна.

– Одумайся и мы найдём способ уладить всё миром, – всё ещё пытался торговаться наследник короны. – Что тебе нужно? Золото? Ты же понимаешь, что винить меня в истреблении пиратства это всё равно, что ругать топор палача в насилии. Если ты не знаешь, то Мидрид уничтожен. Стёр с лика Варленда. Я император без Империи.

– Так вам всем и надо! Сколько вы крови попили с народов? Ваша династия закончится твоей смертью, Светлан, – тут пленительница прищурилась. – Поданные тебе уже дали прозвище?

– Нет, – осунулся пленник. – Я так и не коснулся трона.

– Сколько вас было в роду? – попыталась припомнить остроухая эльфийка-пиратка.

– Я не…


– Перечисляй! – вспыхнула она. – Каждого.

– Восемь, включая меня, – тут же припомнил наследник, который заучивал свою родословную назубок. – Приториус…

– Его прозвище «Великий», – недобро ухмыльнулась эльфийка. – А всё потому, что это первый магик на троне, который пробудил Великий артефакт. Сколько он там правил? Век?

– Восемьдесят четыре весны, – припомнил император. – Чего ты добиваешься?

– Дальше! – подстегнула она. – Кто был дальше?

– Приториан Первый. «Красноголовый». Сын Приториуса. Он правил заметно меньше. С 84 по 121 весну.

Эйлин словно что-то перебирала в уме. Пока всё сходилось, и она спокойно продолжила:

– Дальше.

– Приториус Второй «Разумный». Внук Приториуса. Правил ещё меньше, с 121 по 136 весну имперской эпохи.

– Имперской эпохи, ха! – воскликнула Эйлин и приблизилась к пленнику. – Других народов ведь для вас не существовало, не так ли? А каждый последующий император живёт меньше предыдущего… Почему?

– Это не так, – добавил Светлан. – Следом правил Аргонеанец «Долгожитель». правнук Приториуса с 137 по 189 весну сидел на троне. Дольше, чем кто-либо.

– Почему так? Интересно, – она пожевала губу и буркнула. – Дальше.

Пленник постарался почесать нос, не смог, и смирившись, продолжил:

– Приториус Второй. «Мифотворец». Пра-правнук. Четвёртое поколение. Правил с 189 по 245 весну.

Эйлин на этот раз не обронила ни слова.

– Приториус Третий «Чудак». Пра-пра-правку, пятое поколение, – продолжил Светлан, который знал династию назубок. – правил с 245 по 279 весну.

Эйлин поморщила, но снова ничего не сказала.

– Мелендер. «Белолицый», – вспомнил Светлан. – Пра-пра-пра-правкук, шестое поколение. Правил с 280 по 355 весну.

Тут Светлан погрустнел. Слова едва сорвались с уст. Произнёс с заметным трудом:

– Приториан Третий. «Седой». Пра-пра-пра-прав-правнук, седьмое поколение. Правил с 355 весну по 401, пока стоял Мидрид.

Капитанша, рассмеявшись, подскочила рывком и наклонилась к самому лицу императора, отвечая так, словно наслаждалась каждым словом, вкушая победу:

– Я прекрасно понимаю, что делаю, последний император, который так и не взойдёт на трон. Ты, видимо, ещё не знаешь, но твой флот уничтожен. Была буря, что разметала все корабли! – заявила она победно. – Правда, мой корабль разбило тоже. Меня выбросило на берег вместе с десятком пиратов. Но мы знатно пограбили волосопятов по дороге домой. Поэтому вернулись не с пустыми руками. Однако, остальным повезло меньше. Умирали от голода даже те, кто вернулся! Ведь вернулись они ни с чем, а голодным в драке много не навоюешь.

Светлан моргнул, задумался, а затем выдал аналитику:

– Если ты уцелела, мог уцелеть и объединённый флот. Фокусы с твоей Шляпой, конечно, хороши, но там были маги воды. Лучшие во всей Империи! Академия Воды располагается в наших землях и лучше «водников» в Варленде нет! Они способны усмирять реки и нашли бы способ успокоить Море.

– В тебе говорит страх. Надежды. Иллюзии. Я знаю в них толк, – оскалилась пиратка, поглаживая свой брелок-шляпу. – А ещё я умею слушать и слышать. Так как выросла среди болтунов и пустобрёхов. Ты хочешь предрешить мои действия, заговорив меня до смерти всякой чепухой? Не выйдет, император. Я знаю, что ты искусный политик. Но не трать слов. Всех имперцев с детства учат врать. Ваши слова легче пуха. Так что что бы ты мне не сказал, я повешу тебя на мачте… Так что прибереги слова для молитв.

Эйлин коснулась саблей кожи на лице наследника, отрезая пока только желание говорить лишние слова.

Светлан прижался спиной к борту, стараясь глазами разыскать старую походную сумку с Золотой перчаткой. Гномий клинок эльфийка обнаружила, но похоже, Великий артефакт в старой сумке упустила. Это означало лишь одно. Она сталкивалась лишь с одним проявлением Великого наследия и могла не знать, что каждый из них в дремлющей форма похож на кулон или детскую игрушку.

– Я узнала достаточно, Светлан, – продолжила капитанша. – Ты говоришь об объединении флотилий? Я тоже кое-что слышала. Все имперские и княжеские недобитые демонами солдаты, способные держать оружие, теперь под стенами Андреанополя. Выходит, прибрежные селения Империи и бывших земель Баронств и Графств без охраны. Мне достаточно показать тебя пиратам и корабли снова пойдут за мной! Там города без охраны. А если кто-то и охраняет брошенные богатства, то лишь дети со старичьём. Или ваши женщины, которые никогда не брали в руки оружие?

– Безумие считать, что у нас меньше людей, чем у пиратов, – как можно спокойнее ответил Светлан. – Наши земли хорошо защищены.

Эйлин упивалась моментом. Её довольный голос разносился над спокойными волнами:

– По ним мы пройдёмся с особым удовольствием! А когда вернёмся с богатой добычей в родные земли за новыми солдатами, которых вновь исторгнет Провал, отринет Проклятый и Ведьмин лес или подарит нам Побережье, будет новый рейд! И добровольцев будет, хоть отбавляй. Все жаждут падения Империи и встанут под мою руку.

– Князь не позволит шайке мародёров бесчинствовать в эти тёмные времена! – воскликнул Светлан, понимая, что время дипломатии прошло.

– Князь? – повернулась к нему капитанша. – С Княжеством будет то же самое. Вы ответите за каждого пирата, который умер в волнах в Последней Битве.

– Вразумись, Эйлин! Речь уже не о золоте и богатствах. Стоит Андреанополю пасть и грабить больше будет некого! – осадил наследник и решил давить на единственную больную точку. – В любом случае ты не успеешь потратить и монеты, как отдашь все свои богатства Владыке. Торговля между городами уже прекратилась. Если не будут засеиваться поля по весне, дальше нас ждёт лишь хаос и запустение. Демоны повсюду сеют смерть. Они уничтожают само понятие жизни. Не исключением будет и побережье. Вскоре золото и камни обесценятся. Ты будешь больше думать о том, где спрятаться от ищеек, добивающих всех живых существ… А таких мест всё меньше и меньше.

– Слова связанного человека, не более! – не повела и ухом пиратка.

– Связанного? Что с того? Сам Тёмный пройдёт пылающим клинком по вашим землям. Пиратов не станет также, как прочих существ. Пойми, Эйлин. Ему не нужна жизнь! Совсем! Только демоны и проклятые будут бродить по мёртвой земле!

– Вздор! – скривилась капитанша. – Хорошие бойцы ему не помешают. Он заплатил однажды, позволив нам собрать флот. Озолотит нас и впредь.

Молодой император хохотнул:

– Бойцы против кого? Выковыривать последних гномов из гор? Усмирять зеленокожих в глухих чащобах Дикого леса? Искать в ночи Тёмных эльфов? Неужто бравые пираты будут этим заниматься? Вас ждёт лишь смерть при таком служении. Он скорее пошлёт демонов в охоту за выжившими. А лучшее, что ждёт пиратов – виселицы. Или жалкое существование на мелких островах, которые и на картах-то не отмечены. Но стоит Тёмному позаботиться о собственном флоте, и вы… обречены.

Эйлин думала не долго, вновь достав козырь:

– Дурак ты Светлан. Я отдам ему тебя! Это обеспечит мою защиту.

– Да как ты не поймёшь? – вздохнул император. – Моя смерть ничего не даст. Он не для этого запустил Волну, чтобы оставлять живых. Но, если тебе легче, убей меня хоть сейчас, а их отпусти.

– С чего вдруг такая жертвенность от самого императора?

– Молю тебя, дай Андрену и его друзьям надежду на спасение Варленда! – обронил Светлан. – Дай ему шанс собрать союзников, что смогут остановить Владыку. Моя жизнь сейчас вообще ничего не значит перед этим. Будь у меня дело к пиратам, я пришёл бы в ваши земли с парой легионов и зачистил Пиратское Побережье. Но вы живы. Не говорит ли это о том, что есть дела поважнее?!

Эйлин присела рядом, глядя прямо в глаза:

– Ха, сам император угрожает мне? Мне, жалкой капитанше?

– Империя в руинах и наследник остался не у дел. Ты грезишь о богатых прибрежных городах. Но они стоят пустыми. Прибрежный – единственный город, который вы успели ограбить до полной эвакуации. Это не повторится. В остальных ты встретишь лишь демонов. Они будут подобны Мидриду. Столица теперь лишь выжженная пустыня, где оплавился сам песок.

– Ты лжёшь! – Эйлин ударила наотмашь, но приложилась как следует.

Император ударился головой о палубу. По разбитому затылку потекла кровь, однако сознания он не потерял.

Морщась, Юноша посмотрел на Эйлин снизу-вверх. И заговорил тихо, но твёрдо:

– Тебе нужно унижение? Князь уже переломил мою гордость о колено. Хочешь, встану на колени! Хочешь, залаю как собака. Можешь поставить меня как угодно, хоть головой на палубу, если тебе это будет в радость. Только отпусти их, безумная! Ты не понимаешь, что только князь и его союзники могут все ещё спасти этот мир.

– Его союзники могут в любой момент пойти на корм рыбам, – совсем не верила ему Эйлин.

– Те существа, которые спустились на остров сильны. От них зависит, будем ли мы все жить, – и Светлан добавил через силу. – Хватит и их.

– Ты жалок! – взвизгнула пиратка.

Ей совсем не так представлялась месть над тем, чьими приказами пошли ко дну десятки кораблей с её вольной братией.

Но корень обиды был глубже. В Последней Битве на Море погиб её возлюбленный. Дрэк пошёл за ней, так же, как и все пираты, считая, что Великий артефакт на её шее поможет разобраться с объединённым флотом.

Но он не спас от «морской прогулки» бывалого капитана.

– Ради спасения мира я готов на всё, – ощущая кровь на шее, ответил Светлан. – Что я по сравнению с мириадами жизней подданных, прочих народов, животных и птиц?

– Птиц? – переспросила Эйлин.

– Ты понимаешь, что значит само отсутствие жизни в Варленде?! – выкрикнул наследник. – Представь, что Море по-прежнему плещется, но в нём нет рыбы. Ибо воды его мертвы! Представь, как ветер колышет деревья, но на них уже не сидят птицы. Ибо воздух отравлен тёмным дыханием проклятых. Не бегает по лесу живность, не слышно кузнечиков. Мертва земля. Ничего не родит. Ни смеха, ни слёз во всем мире. Тишина. Только безмолвные горы, облака, вездесущий ветер носит дым пожарищ. Всё вокруг само по себе превратится в одну большую огненную пустыню, Мидриду подобную!

– Довольно пороть чушь, – протянула Эйлин, прижимая к затылку императора тряпку. Вздумай он умереть раньше времени, все планы рухнут. – Чем-то Владыка должен править. Какой смысл в мёртвых пустынях?

– Абсолютное зло чуждо твоего понимания! Он – Великий Тёмный артефакт! Проводник хаоса. А хаос не терпит ничего, кроме пустоты. То, что тебе кажется разумным, для него лишь не больше, чем недоразумение. Он смахнёт жизнь, как пушинку с плеча. И бессильны окажутся даже боги.

– Заткнись! Что ты можешь знать о жизни? О богах? Ты всю жизнь провёл во дворцах! Спал на мягких перинах! Ел лучшие блюда! Наверняка перепортил не одну красотку, – она подхватила императора с пола и почти бросила к борту.

Снова ударившись головой, Светлан обмяк и затих.

Рядом начали судорожно вертеться орчиха и ведьма. А Дракард свёл брови, ощущая в себе странные новые ощущения. В груди стало горячо, словно что-то запылало.

Гнев!

Песок терял силу.

Варта тихонько завыла. Её кляп был из палки, перевязанной тряпками, какие суют загнанным, пойманным волкам, чтобы не могли ни укусить, ни пасти раскрыть, только рычать и выть. Но выла не от боли или унижения. В груди вдруг похолодело, а янтарная серьга в правом ухе напротив запылала, обжигая.

«С Андреном что-то не так. Ему плохо. Не сами ли боги на острове мучают тебя? Но кто я тогда против них»? – подумала Варта.

– Я не прощу тебе удара в спину! Отныне ты моя кровница! Только смерть остановит мой меч! – взревела орчиха так, что пиратка поверила её словам моментально.

– Ты сражалась как безумная с теми пиратами, зеленокожая. И заслужила жизни, – ответила она. – Тебя ничего не связывает с императором, Нерпа. Я не хочу тебя убивать и в благодарность дам свободу. Едва мы причалим к какому-нибудь острову, отпущу тебя. Обещаю. Но если не дорожишь жизнью сейчас и вздумаешь оскорблять меня – я заберу свои слова обратно.

– Капитанша из тебя ещё хуже, чем боец, – рассмеялась Нерпа. – Ты бросила вызов тем, кто идёт к самим богам. Более глупой затеи нет во всем мире. Так что засунь свои слова и обещания себе в…

– Молчать! – следующая пощёчина запечатлелась на щеке орчихи красным пятном.

Нерпа оскалилась, облизывая клыки, глаза загорелись демоническим огоньком. Она тут же пообещала:

– Освободи мне хоть левую руку, и я задушу тебя ей, будь ты даже с оружием.

– Заткнись! – взвизгнула Эйлин, теряя над собой контроль.

Всё шло не по плану. Эта месть не приносила ей удовлетворения. Пошатнулась и уверенность в дальнейшем плане. Сложно вести одной корабль, когда все вокруг ждут твоей смерти.

– Заткнитесь все или попадаете за борт! – подскочила капитанша. – Мне нужна только кровь императора. У меня нет счётов с ведьмами, орками и рысями! Только человек будет убит!

– Кровь человека такого же цвета, как и моя! – продолжила кричать орчиха. – Не трогай мальчика! А лучше, ныряй и плыви, пока сможешь. Всё равно я не дам тебе покоя ни при жизни, ни после смерти!

Эйлин выхватила саблю, приблизив к зелёному горлу.

– Пожертвуешь ребёнком? А что, если я проткну тебе живот? Замолчишь?

– Твоя. Смерть. Будет. Долгой, – почти по слогам ответила орчиха, не приняв слов Эйлин всерьёз.

Эйлин замахнулась. И рукоять опустилась на свекольную голову Нерпы. Затылок орчихи загудел. Мир поплыл и потемнел.


## Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 4 – Глаз монолита


Ищи свет даже там, где царит тьма.

Шёпот обречённого


Это казалось сном. Словно дремал князь. Но видел всё чётко, осознанно. И слышал каждый звук.

Что же было перед ним? Он видел, как ветер трепал штандарты короля Саратона. Неполный хирд гордо вступал в форт Новой Надежды, занимая окраины Княжества и бывшие территории Империи.

Гномы шагали нога в ногу, выровняв строй у ворот. Завалы снега, насыпанные у стен, беспощадно обтаптывались кожаными подошвами. Широкие шеренги подгорных воинов не помещались у узких троп, расчищенных у входа солдатами-людьми. Но расчистить не долго.

Низкорослых воинов было гораздо больше, чем имперцев. Форт был заполнен едва ли на треть. И каждый бородатый, широкоплечий воитель, несущий топор или молот, заходил за ворота с двоякими чувствами. Захватчик он или защитник?

С одной стороны, разведка боем за пределы влияния строящегося Андреанополя приятно бодрила гномов. Люди потеряли немало земель. А махать кирками и лопатами несколько месяцев к ряду в две смены порядком надоело пуще горькой редьки у новой людской столицы – Андреанополя. И каждому гному хотелось размять ноги. Даже в горах работали в три смены, отдыхая на порядок больше: смену спишь, смену занимаешься своими делами, третью – работаешь. Таков уклад, кабы не приказ короля Саратона, что строить надо быстро, работать много, а отдохнув в следующий раз.

С другой стороны – ветхий форт людей не внушал ощущения безопасности. Да, он пережил основную зиму, выстоял от многих мелких атак демонов-разведчиков и даже гонял по округе расшалившееся зверьё, но глядя на флаг Империи на стенах Новой Надежды, каждый гном понимал, что это лишь тряпка. Золотая Перчатка на синем фоне потеряла свою силу, как только пала столица. Без Мидрида люди ослабли.

Осколок былой мощи не внушал уважения гномам.

– На руинах Мидрида остался Первый «Императорский» легион, – напомнил Гивир Седобородый. – Четвёртый «Резервный» и Пятый «Учебный», а также Шестой «Заградительный». Второй и Третий «Северные конные» из тех, что не предали императора, либо уже в Княжестве, либо также развеяны. И вот что я скажу, мой брат. Не будь демонов, мы бы взяли себе все земли Империи от гор до Храма Судьбы!


Старший брат Саратона сидел на низкорослом коне, с холма наблюдая, как гномов со стен встречают люди-дозорные. Лица стражей также различны, как снежинки. Кто недоумевал, кто посмеивался, кто откровенно гневался такой «поддержке богов».

С одной стороны, люди, несомненно, были рады подкреплению. Только сильное плечо рядом стоящего поддержит от демонических завываний в ночи. Вместе есть шанс устоять против Нового нашествия. Ведь в отличие от диких зеленокожих, демоны не уйдут в лес. Ни этой зимой, ни весной, ни летом. Никогда. И буду рядом, покуда их не выметет из округи другая мощная сила.

С другой стороны, выходило так, что гномы несли с собой силу, которая меняла привычные устои. Они были новыми представителями власти. И каждый служитель в форте понимал, что совсем скоро на стенах появятся стяги Большой Горы. А то и заменят саму священную Перчатку.

Святотатство, не иначе.

Саратон, предвидя это недовольство сменой порядков, захватил из Андреанополя и флаг Княжества – серебряный меч, скрещенный с топором и солнце с лучами над ними.

– Этот знак должен размыть глаза, – хмуро ответил король, поглаживая гриву пони. – Люди, глядя на него, увидят, что все силы действуют воедино. Это придаст веры, укрепит дух. Иначе нельзя, ведь дезертиры в зимних лесах обречены. Немало их останков разведчики повстречали по заснеженным дорогам сюда.

– И задрали их совсем не волки, – добавил Гивир.

– Что до уцелевших имперцев, то Седьмой легион «Молния» окопался здесь под предводительством пары боевых магов ещё с лета. Они и удержали форт лютой зимой. Не дали наскочить на Княжество с лёту. Удобная позиция перед бастионом Андрена, судя по карте. Кому, как не нам усилить их ряды?

Конь под королём ржанул, попытался ущипнуть за бок близстоящего коня. Корь достал четвероногих работяг на чёрном рынке, мгновенно ставшим серым с лёгкой руки Первого лекаря Княжества. В строящейся столице Княжества ввели строгие порядки по закону военного времени. Но ещё больше ввели послаблений для скорейшей мобилизации сил. Легализация контрабанды стала одной из них.

Княжество выплачивало любые деньги за дефицитный товар. И торговцы со всего света спешили выполнить прибыльные поручения. Перековались в легальных корсаров и многие недобитые пираты, в очередной раз показав, как монеты меняют людей и им подобных.

– К тому же у Империи все ещё есть Восьмой, Девятый и Десятый «морские легионы», – напомнил король.

– От Шалмана ни духу, – парировал его брат. – Видит Первый Брадобрей нашего колена, он давно бы вернулся, будь цел!

– Флот цел, пока не доказано обратное, – отрезал Саратон. – У нас же нет и корабля, если ты забыл. Что скажешь на то, если генерал-адмирал Шалман остался зимовать в тёплой гавани? И по весне вернётся как ни в чём не бывало?

– Это… возможно, – кивнул Гивир. – Битва с пиратами наверняка далась ему нелегко. Ремонтируется в портах, латая дыры. Но может… не будем медлить?

– Одумайся! Ведь по весне, как растает лёд, Шалман приведёт объединённый флот к порту Андреанополя свежим, – добавил Саратон. – Возможно так же, что в битве с пиратами они захватили немало трофеев и теперь сундуки полны даров Моря. Сотрудничая с людьми, тем самым казна гномов пополнится богатыми дарами. Так что одна рука Империи ещё двигается. Будем это учитывать!

– Людям не хватает только головы, – ухмыльнулся Гивир в бороду. – Никто не видел императора со времён падения Мидрида.

– Этого не отнять, но никто не видел и тела, – снова парировал король своего первого советника.

– Для того чтобы его увидеть, его надо сначала откопать, – захохотал гном. – Видит Камнебог, он погребён заживо! Мысли здраво, брат. Империя обескровлена. Почему мы просто не добьём людей и не заберем себе все их земли? У них нет сил, чтобы противостоять нам. Мы собрали пять хирдов, которые вооружены гораздо лучше людских.

– У короля Вышеня тоже были лучшие гномы, вооружение и полный доступ к казне… Или он просто так считал? – Саратон ухмыльнулся.

Но брата было уже не унять:

– Мы бросили священную гору ради людей. Вместо того чтобы закупориться в подземельях, мы строим для людей город, проливая свой пот. Стережем дороги от разбойников, проливая свою кровь. Отдаём своё золото, накопленное поколениями, спуская на ветер наше имущество. Не слишком ли большая честь за помощь пары-тройки бойцов в нашем бою с нежитью? Да и кто поднял её? Человек! Проклятый Архимаг!

– Ты говоришь мыслить здраво? Так давай покумекаем, – ответил король. – Бурцеус давно не человек. Только Архимагу было под силу уничтожить целый город. Мидрид строили даже гномы. Что творилось в голове Бурцеуса, нам не понять. Но его жертва искупила многое. И дала нам время на жизнь.

– Жертва? – переспросил Гивир Седобородый.

– Жертва, состоящая из тех самых перечисляемых тобой легионов, – напомнил Саратон. – Люди умерли за то, чтобы мы жили. Вот моя здравая мысль! Это был дар, память о котором мы не вправе придать.

– Сколько людей он утащил на тот свет? – забурчал Гивир. – Какой правитель так поступит со своими подданными? Архимаг сам словно демон. Быть может, он был с ним в союзе и вскоре сам явится за нами? Я не удивлюсь, если Бурцеус снова приведёт мёртвых к Большой горе.

– Не пори ерунды, брат мой. Он пролил кровь людей и демонов. Людей и демонов! – недовольно подчеркнул Саратон и повёл пони спускаться с холма. – Наш же вклад в войну с Владыкой пока весьма незначителен. И только поэтому мы сильны. Но одним гномам не одолеть Волну. В Княжество прибывают силы со всех уголков Варленда. Они почуяли силу Единства.

– Так что теперь с того Единства? Вновь возводить стены, строить и укреплять строения во имя тех, с кем потом нам всё равно воевать? – не сдавался строптивый гном, не желая прерывать разговора. Так редко они с братом могли поговорить с глазу на глаз. Без свидетелей. – Нам мало досталось от некросов?

– Достаточно!

– Ты забыл наше детство, когда прятались по горам от вездесущих рыцарей смерти? Сколько поколений детей пугали ими? Или ты не помнишь смерти отца? Его отряд попал под руку Фолиану Второму. Дай бог Камня всем нам милости, чтобы никогда не было Третьего!

– Довольно, Гивир! – резко повернулся король. Синева от краски на кончике бороды легла поверх полных доспехов. – Я всё помню. Ничего не забыто. Никто не забыт. Но если ты собрался войти в форт, чтобы перерезать людей, лучше умолкни!

– Ты говоришь умолкнуть старшему брату? – вскипел старший гном.

– Я говорю это как твой король! – напомнил младший Брадобрей.

– Я умолкну. Но только вернувшись в Андреанополь, – неожиданно добавил Гивир. – За его стенами можно хоть спать спокойно, глядя как на башнях дрожат людишки. А этот сарай падёт от первой настоящей Волны.

– Стоит Владыке собрать все свои силы, и его армия растечётся до самих гор.

– Вот именно! Мы не можем поставить на стены Новой Надежды нашу артиллерию. А укрепить башни до весны не успеем. Весь камень уходит в Андреанополь. Форт обречён, брат. Так что мы тут делаем?

– Мы выстоим, – спокойно заверил Саратон.

Гивир Седобородый покраснел от негодования:

– Выстоим? Ты посмотри на кладку камней! Эта будка псов! Она падёт от первого залпа камнемётов. Почему мы не остались хотя бы в замках? Андрен оставил немало полноценных. Его ближайший бастион в дневном переходе. «Бастион-на-Холме». Я слышал, это крепкое место. Первый Лекарь Княжества – Корь правит оттуда. Шлёт нам советы по благоустройству и выделяет золото. Возможно, там вся людская сокровищница. Почему бы не расположиться к ней поближе? Будь рациональнее!

– О, я рационален, – усмехнулся гном. – Если есть сокровищница, значит, бастион хорошо охраняют. Ты хочешь резни?

Брат промолчал.

– К тому же, мы всегда можем к нему отступить, – добавил король гномов. – Замки и без нас найдут силу, чтобы уберечься от демонов. А этот форт важен в психологическом плане.

Гивир надулся. Растопырилась его борода. Тогда Саратон вновь сделал голос помягче:

– Пойми, брат, здесь заканчиваются владения Империи. Последний оплот, в который так важно верить людям. Последний клочок их лоскутного одеяла. Пока он в наших руках, люди видят, что Империя жива. Но падёт он и надежды для Варленда станет меньше. Имперцы так же важны для союза, как все прочие племена и народы.

– Но Империя уже не жива! – снова возмутился гном. – Её растоптали. Она умирает, дышит на последнем издыхании.

– А что ощущаешь ты, уйдя из родной горы? – прищурился король-художник. – Разве умерла Большая Гора с твоим уходом?

– Нет, – твёрдо ответил бородатый брат, который никогда не подкрашивал даже кончиков своей бороды.

– Это же ощущают и беженцы людей, покинув привычные земли. Их молитвы в храмах звучат лишь о том, чтобы вернуться в родные земли. Да защитит нас всех бог Камня!

– Из этого каменного безобразия мы не сделаем неприступную крепость, брат! Не за это время! Не этими силами! – воскликнул в полном негодовании Гивир и рванул повязку-оберег на бороде.

Серебряная, ухоженная борода растрепалась, лишённая жёсткой скрутки.

Саратон успел лишь рот открыть, глядя как гном кинул оберег прямо ему в лицо. Неожиданный подарочек стеганул по щеке, оставляя кровавую отметину.

Король пощупал лицо и посмотрел на пальцы, окрасившиеся в алый. Перевёл взгляд на расширившиеся зрачки брата. Гивир, верно и сам того не желал того. ткань просто огрубела и оледенела на холоде, но что сделано, то сделано.

– Ты…

Старший брат тут же сделал самое серьёзное лицо, явно не желая извиняться.

– Ты, верно, хочешь быть старшим и в нашей семье? Так будь! Вот тебе отцовский подарочек!

– Как смеешь ты так обращаться с нашим наследием? – вспыхнул король. Лишь тот факт, что их на холме было двое, не давал королю повода усмирить брата ответной кровью. – Не хочешь защищать расы союза на границе? Забыл жертвы эльфов и людей на Засечной гряде? Так проваливай в Андреанополь и бери руководство гномами там! Артиллерия вернее встанет на башнях, которые возводим мы! Здесь ты только будешь оспаривать каждое моё слово. Проваливай на стройку, Гивир!

– Каждый гном на стройке и без меня знает, что делать! – окрысился брат, но развернул пони в лес.

– Так займись и ты делом! – Саратон погладил молот. Но больше надежды было на Великий артефакт. Вздумай брат атаковать, Доспехи Единого защитят. – Или клянусь, я найду на тебя управу!

– Я уйду! – Гивир стеганул пони. Обиженная лошадка резво помчала вниз по склону, но уже в противоположном от форта направлении. – А ты… пропадёшь здесь! Помяни моё слово!

Саратон застыл на холме, провожая взглядом удаляющегося всадника. Щека зудела. Гордость была задета. Но меньше всего гномий король хотел мести.

Отец завещал ему ценить родную кровь. Заветы эти Саратон прекрасно помнил, как и жертву родителя-разведчика перед горами. Добытая старым Брадобреем информация спасла Империю и Гору в ту зиму большой войны. Отряд узнал о передвижении некросов по стране зеленокожих до того, как они ушли на север в земли Варварства и Архимаг успел подтянуть к Арвилю от Мидрида хоть один легион. Его хватило, чтобы остановить войну.

«Его жертва была забыта, выкошенная в Серой Хвори, но гномы помнят», – подумал Саратон: «Но почему не сработал Доспех Единого от броска по лицу»?

Это был вопрос всех вопросов. Великий артефакт должен был уберегать владельца от любого физического урона. Или Гивир действительно не хотел причинить ему вреда?

«Потому дивная вещь не почувствовала угрозу смерти и не стала вмешиваться»?

Утерев щеку от крови, Саратон спокойно повёл пони вниз по холму…


Пара боевых магов с посохами почётно встречали короля у самого входа, во внутреннем дворе. Один его обладатель был светлокожим нордом, назвавшимся Дажобом. Лицо его было лишено любой растительности, а бритый череп покрывала обережная татуировка из незнакомых подгорному королю знаков. Второй был Феяр. Он представился главой форта. Этот был южанином. Густая борода и пышные усы делали его старше своих лет. Хотя оба были довольно молодыми магами для возраста людей. Около тридцати вёсен на каждого.

«Молодые, но опытные», – решил для себя Саратон.

Иных в легион «Молния» не поставили бы. Иные не рассеивали бы отряды демонов в снегах по округе, не встречали бы беженцев и не расправлялись с бандитами, показывая, что законы Империи всё ещё действуют.

После всех приветствий, Саратон слез с коня и бросил боевым магам прямо в лоб:

– А где же прочие маги форта? И я… не вижу полного легиона Молнии.

– Легиона? Здесь едва ли когорта, – буркнул Дажоб. – Зима потрепала нас основательно. Облизала, как сука щенят.

– Последним распоряжением Бурцеуса почти все маги и солдаты были отправлены в Мидрид, – устало добавил Феяр. – Мы… минимальный резерв.

– Но и мы не видим полного хирда! – добавил Дажоб. – Неужели у Большой горы не осталось воинов?

– Андреанополь принял немало беженцев в последний месяц. Многие воины стали строителями. Они отложили топоры и взялись за молотки, – ответил Саратон с намёком на то, что не всем стоит воевать зимой. – Есть ещё прибывшие?

– Их поток оскудел. Последними прошли с севера варвары с обозами из клана Единства, – добавил без особого энтузиазма Дажоб.

Как норд, он симпатизировал северным народам и весть о том, что от стен Тёмной академии не вернулась немалая часть нордов, его удручала. Об этом рассказали гонцы, прибывшие от варваров и просившие безопасного прохода именем Андрена.

– К сожалению, никто из них не слышал о самом князе, – добавил Феяр. – Андрен пропал без вести.

– Зима всех развела по разным углам, – вздохнул гном. – Но она закончится. Так что расквартировываемся и займёмся делом. Какова общая обстановка?

– Округа не спокойна, – ответил Феяр. – Учитывая все последние события, мы рады любым силам. Передовые отряды демонов совсем обнаглели. Ночью мы за стены больше не показываемся.

– Мы… боевые маги, – уточнил Дажоб, словно желая предать значимость этим словам. – Есть и хорошие новости. Зеленокожие ушли. Но на смену им пришла сила более страшная. Ночью она сильна, как никогда. Едва мы обрадовались спокойным ночам, избавившись от диких тварей, как одна сила сменила другую.

Боевой маг говорил с заметным трепетом. Гном невольно окинул обоих собеседников долгим взором, глядя снизу-вверх.

«Значит, молодость спасла вам жизнь. Бурцеус решил оставить хоть немного сил на границах», – подумал Саратон, но вслух этого не сказал.

Лишь возникло стойкое желание вывести хирд из форта обратно под стены Андреанополя вдогонку брату. Гномий король рассчитывал, что силы людей здесь будут более значимые. Вместо этого Первый хирд становился заградотрядом, вновь выигрывая время у Владыки… И всё по его приказу.

«Куда же ты поплёлся в лес на ночь глядя, брат»? – вновь тревожно вздохнул Саратон, повязывая на густую бороду семейный оберег: «Да хранит тебя дух отца нашего – почтенного Брадобрея».

Феяр уступил Саратону комнату капитана, передав и почётное место главы форта. Сам бывший глава форта перебрался в комнату Дажоба. Потеснились и казармы, где люди и гномы отныне сосуществовали вместе. Застучали молотки, заработали пилы. Койки быстро обзавелись вторыми и третьими ярусами, загнав людей под потолок. Новые строить было почти не из чего. Немало досок ушло на обогрев помещений.

Саратон, вникая в дела форта, вновь вышел на внутренний дворик. Его внимание привлекла брань, идущая от кузницы.

Король присмотрелся. Дым шёл от печной трубы. Горны держали жар. Но привычного уху гнома звона железа не было. Молоты молчали.

На смену им пришёл рыжий человек, отвлекающий мастера. Он кричал на кузнеца, костеря его, на чём свет стоит:

– Провал тебя побери, кузнец! Дай мне мой меч! Чем мне рубить демонов?

– Я уже дал тебе топор! Куда ты его дел?

Заинтересовавшись, Саратон приблизился к людям. Желая понять причину спора, он прислушался.

– У него была гнилая ручка! – ответил вопрошающий. – Верно, ты хранил его в подземелье!

– Так иди в лес и сруби себе новую, – парировал кузнец, не понимая, где ему ещё хранить заготовки в довольно тесном форте.

– В лес? – прищурился рыжий мужик. – Нашёл дурака! Смерти моей хочешь? Сам иди в лес и добудь мне ручку.

Оба говоривших, наконец, заметили богато одетого гнома.

– Рад приветствовать почтенного гнома в моей скромной кузне, – приклонил голову молодой кузнец. – Мое имя Болеслав.

Второй человек представляться не спешил, но поток ругани прекратил и судя по смущённому виду, искал удобного момента, чтобы ретироваться.

– Я Саратон. Гномий король и новый глава форта… Надеюсь, временный. – Саратон развязал кошель на поясе и вытащил золотую монету. – И я хочу знать, что происходит. К концу этого разговора один из вас получит эту монету, если я получу ответы.

Глаза рыжего молчуна загорелись при виде золота. Он тут же отвесил поклон и поспешно заговорил:

– Я – Рэджи Головань. Почтенный десятник его императорского величества. А этот крохобор не хочет давать мне достойного оружия, чтобы я мог сражаться с демонами со всеми на равных. Кузнеца стоит наказать.

Король перевёл взгляд на стушевавшегося Болеслава. Щёки мастерового зарделись, но ответил он стойко:

– Я дал этому беженцу достойный легионера топор. Куда он его дел, я ума не приложу.

– Я просил меч! – поспешно воскликнул Рэджи.

– Ты носишь вышивку боевых северных деревень на рубахе, – заспорил кузнец. – Вам всем выдают мечи. Где твой собственный меч?

– Ах, извините! Я сломал его о демона, пока добирался сюда, – ответил Рэджи. – Истинно говорю тебе, что их шкура твёрже наковальни!

– Тому есть свидетели? – спросил кузнец, слабо веря обронённым словам.

Десятник не ответил. Вокруг говоривших начали собираться заинтересованные люди. Некоторые из них уже встречались с демонами и теряли не только оружие. Подобные калеки без рук и ног часто оставались при форте. Потому что иной дороги по жизни для них пока не существовало. Собирались рядом и гномы, желая видеть, что предпримет их мудрый король.

Гном снова посмотрел на кузнеца.

Болеслав пожал плечами, добавил:

– К тому же у меня нет мечей, чтобы выполнить его запрос. В форте острый дефицит оружия и совсем нет руды, чтобы выковать новый или починить старый клинок. Я раздаю то, что осталось, почтенный гном. А осталось не так много.

– Почти ничего нет? – усмехнулся Саратон, прекрасно понимая, что новым поставкам взяться просто неоткуда.

– Откуда взять поставкам в зиму? – кивнул кузнец, лишь подтверждая догадки.

– И мне, демоноборцу, достался гнилой топор?! – презрительно сплюнул под ноги кузнецу Рэджи в то же время. – Твой топор погрызли крысы!

– Хорошо. Если так, то верни мне его металлическую часть. Или скажешь, она тоже заржавела в зиму? – усмехнулся Болеслав и добавил сквозь зубы. – Как палка?

– Как есть, вся во ржи! – стоял на своём Рэджи. – Он рассыпался в моих руках.

– А не ты ли выменял его на выпивку в ночи у последних варваров, что были в этом форту? – донеслось от старика в толпе неожиданно для всех.

– С чего ты взял? – опешил Головань, зыркнув исподлобья.

– С того, что несёт от тебя, братец, как с похмелья, – добавил старик. – А ведь мы давно не знаем горькой.

– Контрабанда, как есть контрабанда! – выкрикнул кто-то из толпы, поддержав случайного свидетелея бартера.

Десятник потянулся за несуществующий меч на поясе, но опомнился. Вместо того лишь стиснул кулаки. По серому облачению в нём сложно было угадать легионера. Скорее, он походил на деревенского оборванца. Но кто нынче одет иначе?

– Я требую ответа за эти слова! Ты, собака, оскорбляешь легионера! Служивого человека! – повернулся Рэджи и к Болеславу. – А ты, кузнец – диверсант! Таких казнят по закону военного времени! Что ещё ты испортил в форте?

– Служивого человека? – послышалось от ещё одного старика в толпе. – И из какого ты легиона, паря?

– Четвёртый «Резервный», – гордо ответил Головань, раздувая грудь.

– Он же пал под стенами Мидрида, – донеслось из толпы.

Саратон перевёл взгляд на кузнеца. Тот лишь покачал головой.

– Кто-то, верно, мог выжить. Не о том судим, – подытожил гном этот спор. – Но что же с топором, кузнец? Легионер прав?

– Он не может быть ржавым. Топоры рабочие, – твёрже камня ответил Болеслав и объяснил. – В казематах не залеживаются. Не успевают. Всякое орудие сейчас при деле. Когда им ржаветь?

Гномий король протянул ладонь с золотой монетой всем на обозрение и неожиданно подкинул её в воздух. Монета упала на грязный, вытоптанный снег.

Первой за ней бросился десятник. Рухнув в грязь, он победно схватил золотой с горстью грязи. Кузнец же не шелохнулся.

Саратон в одно мгновение выхватил молот и обрушил его на голову бравого десятника Рэджи Голованя. От удара череп разбило, заляпав всех близстоящих кровью и кусочками разлетевшихся мозгов. История отчима Андрена закончилась в один момент.

Второго удара не потребовалось, добивать не пришлось.

В мгновенно возникшей тишине внутреннего дворика зазвучали слова гномьего короля:

– Человек труда знает, как заработать. Он на совесть отрабатывает жалование, ибо достойный в прошлом полковой рубака. Дезертир же, теряющий и пропивающий оружие при любом удобном случае хватается за любую возможность нагреть руки. Как глава форта, по закону военного времени, я вынес тебе смертный приговор, Рэджи Головань. Твоя сатисфакция отклонена. Да видят боги, твоя ложь наказана по заслуге. Оговаривать честного человека не вправе никто… Болеслав, золотая монета твоя по праву.

– Я отдам эту золотую монету тому, кто похоронит клеветника в лесу, – без единого блеска в глазах ответил кузнец.

Всё золото, серебро и драгоценные камни этого мира для него перестали иметь значения в эту зиму, когда стал слышать по ночам завывание демонов за стенами форта в лесу.

– Воля твоя, кузнец, – пожал плечами статный гном. – Но как честный человек, именно ты должен справиться о достойном захоронении легионера по имени Рэджи. Вы – люди. Ваши дела видят все боги-покровители. В наше неспокойное время честь превыше золота, и тут он повернулся к Болеславу. – Честь же не позволит бросить труп за городскую стену на приманку демонам. Не так ли, господин кузнец?

Болеслав посмотрел на клонящееся к закату солнце. И понял, что гном только что подписал целых два смертных приговора. Один молотом, другой языком. Выйти на закат за стены означало повстречаться с демонами также верно, как отбить себе пальцы молотом на наковальне, орудуя им вслепую.

Кузнец обвёл взглядом толпу. Одни это уже понимали, другие нет. Но среди людей немало столпилось гномов. И все они с вожделением смотрели на его кузню.

И тут всё встало на свои места. Болеслав понял, что король просто освобождал кузню.

Не став спорить, он взял лопату, подошёл к телу, взвалил его на плечо и побрёл к воротам. Он знал, что земля тверда, и нужно жечь костёр всю ночь, чтобы раздолбить грунт. Он знал, что демоны не дадут ему эту ночь. Достаточно лишь развести костёр, чтобы привлечь их.

Но единственное, что сделал добродушный кузнец напоследок, это обронил, не поворачиваясь к королю:

– Присмотрите за моей кузницей, благородный король гномов. Видят боги, если погаснет её очаг, прервётся и жизнь форта.

Саратон улыбнулся. Отвага человека ему нравилась. Но наказывать за дерзость обречённого на глазах у всех не имело смысла. Кузня уже свободна для гномов. Большего не требуется. Даже монета осталась при нём. А истина лишь одна – гномы и люди вместе у горна не работают.

– Непременно, господин кузнец, – ответил король. – Непременно!

Феяр, наблюдая за правосудием из окна комнаты Дажоба, повернулся к другу и с болью в голосе произнёс:

– А вот и новые порядки в форте. Не с того гном начинает. Надо не злодеев карать, а врагов. Каждый из нас становится злодеем, когда вокруг не спокойно.

– Поспешил ты с передачей власти, мой друг, – вздохнул норд и стал собирать котомку.

– Ты куда? – спросил бывший глаза форта.

– Догоню последний обоз варваров. Среди них есть норды. Меня примут. Там маги в почёте. Там помнят Андрена.

– В ночь?! – удивился Феяр. – Это самоубийство и безумие! Дождись хотя бы утра.

– Кузнец – хороший человек, – дал подсказку Дажоб. – Вместе у нас больше шансов уцелеть. Идём с нами, Феяр. Втроём от любых демонов в лесу отобьёмся.

Друг окинул взглядом комнатку. Покачал головой.

– Это будет похоже на дезертирство. В форте остаётся немало людей. Им нужна… своя власть. Людское разумение. Я должен остаться, чтобы помочь уцелеть Единству… Союз трещит по швам. Сам видишь.

– Делить власть под самым носом у демонов? Не это ли истинное безумие? – обронил Дажоб и, завязав котомку, обнял на прощание друга.


## Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 5 – Тайны монолита


Как мало в мире дружбы среди равных,

Как много войн сильных со слабыми.

Заметки на полях войны


Великий остров демиурга Природы.


Первое, что ощутил Андрен по пробуждению, это щекой траву и тёплую землю вместе с её сыростью всей кожей. По носу полз большой чёрный муравей, забавно дёргая ножками перед глазами и щекоча.

Не правы были его собеседники, когда решили, что на острове нет жизни. Она была, только для этого нужно было наклониться пониже, чтобы разглядеть её среди травы.

«Пора подниматься. Почти пришёл в себя», – подумал князь и укусил травинку. Пожевал, ощущая горький привкус: «Но трава живая, есть насекомые, а животных и птиц нет. Этому должно быть рациональное объяснение».

Что-то подобное вкусу травы происходило и внутри князя. Горечь и недоумение.

Грок рывком поднял его подмышки, как будто тот ничего не весил:

– Очухался? По какому случаю припадок?

Андрен отряхнулся, отвернулся от спутников и поднял руки к монументу, указав на него пальцем:

– Это строение бога природы.

– Почём тебе знать? – не поняла Чини, привыкшая за последнее время всё ставить под сомнение.

– Монолит явил мне многое, – ответил Андрен и белёсая волна, мелькнув с его рук, врезалась в тёплый, чёрный камень, а затем исчезла, оставив едва заметную полоску.

– Что ты делаешь?! – закричали оба за спиной, не желая гневить ни одного из богов, пусть даже бога Природы.

Но дело было уже сделано. И монумент, подрезанный как колос косой в поле, сполз на пол локтя у основания. Затем со скрежетом и грохотом стал корениться на бок, более не имея структурной целостности.

Орк с бардом застыли, не в силах и пошевелиться. Во все глаза смотрели, как огромное «жилище» бога Природы рушится велением имперского боевого мага, который давно сам себе на уме.

Андрен оттолкнул обоих. Глыба камня окончательно сползла с основания, и земля содрогнулась от могучего удара, когда монолит рухнул на землю.

– Ты… ты… – Северный орк побелел от подобного уровня святотатства, словно не помнил, что совсем недавно сам сравнивал богов с голубями. Но рушить дома богов на их территории мог только безумец!

Запинаясь, как отвечающий первокурсник на первом уроке перед аудиторией, Грок пытался добавить что-то ещё, но не мог.

– Ты разрушил дом бога! – наконец, правильно подобрала слова Чини.

– Нет, – кисло улыбнулся побелевшими губами Андрен. – Точнее, нет там никого бога. Мы одни из разумных существ на острове.

– Тогда соседи за него спросят! – сорвался в лёгкую истерику Северный орк и добавил, глотая слова. – Мы уже прокляты? Или умрём чуть позже?

Но человек лишь безразлично пожал плечами:

– И на других островах нет богов. Острова Великих мертвы и давно потеряли своих хозяев. Признаюсь, меня немного подкосило это понимание. Простите, совсем ослаб в походе. Падким стал на сантименты. Это… это от плохого питания.

– Но как же нет богов? – только и спросила Чини. – А где они тогда?

– Я не знаю, – признался князь. – Может, их вообще нет? И никогда и не было? А мы их всех себе придумали?

Менестрель с сенешалем переглянулись и наперебой начали перечислять:

– А снежинки кто зимой вырезает? Разве не бог льда? А капли кто делит? Не бог ли воды? Искры опять же из костра разве не бог огня разбрасывает? На ухо ветром шепчет не бог ветра? Боги повсюду, Андрен! И мы на островах Великих! Где ещё быть богам, если не здесь? И кто всё это построил?

Князь повернулся к обоим и обронил тихо, но внятно:

– Довольно, Чини. Успокойся, Грок. Сначала в мире Варленда не стало Конструктора. Он ушёл, как гласили легенды, оставив нам богов, как свои детища и Великие Артефакты как своё наследие. А теперь я понял, что и боги покинули наш мир! Слышите? Нет никого! НИКОГО! Мы кролики в ящике со змеёй, из которого сами не в силах вылезти. Мы пешки на шахматной доске неизвестных сил! Только Игрокам уже не интересно. Игра наскучила.

– А как же вопросы? – тихо спросил Грок. – Я придумла столько интересных вопросов!

В голове его была странная пустота. Забрали Цель. А что без неё?

– НЕ БУДЕТ НИКАКИХ ОТВЕТОВ!!! – закричал Андрен, выплескивая в крике всю боль и негодование, что накопились внутри.

Держать это в себе более было бессмысленно. Он видел, как пал деспот Рэджи, но это не радовало. Как не радовали и действия гномов, что сами собирались стать врагами, едва почуют слабину людей. Доверять жителям гор он больше не мог. И теперь положение Княжества было таким непрочным вдоль всей границы. А если боги решили показать ему последствия его оплошностей, то выбрали не лучшее время, чтобы взвалить ещё один камень на его спину, где и без того – гора.

Небо, словно реагируя на этот всплеск негодования, затянуло тучами. Жуткий ветер прошёлся по цветущей поляне, срезая лепестки незримыми ножами.

– Испепелите же меня, боги, если я не прав! – снова орал Андрен. – Но вы все давно мертвы! Никчёмные, лживые, лицемеры!

Облака почернели, как глаза взбешённого князя. Волосы взвихрились. Серьга в ухе раскалилась, став почти алой. Крик боли улетел под небеса. Руки мага взмыли в небо.

– Я жду!

Одинокая молния тут же прорезала небосвод, но угодила лишь в обрушенный монумент. Чини отбросило, ослеплённую и оглушённую. Она оказалась ближе всех к точке удара.

Время для барда-менестреля потеряло значение, слившись в звон в голове и мелькающие картины перед глазами.

Перед ней тоже пронеслись далёкие незримые страны, пики высоких гор, низины долин, поля без единого деревца, насколько хватает глаз, а то и чудовищные монстры или северные исполины. И от всего – глаз не оторвать, что только подтверждало какой огромный и разнообразный мир у них – Варленд. И приложили к его созданию боги руку или нет, не так уж и важно. Важно, что жизнь никуда не делать и брала своё.


Рядом с ней, но совсем не рядом, промелькнула страна лесов с деревьями выше гор, мёртвые степи, пустыни с барханами. Всё пронеслось мелькающими вспышками с огромной скоростью.

Сколько это длилось, поражённая дева не знала. Она вдруг ощутила, что валяется на мокрой траве и её выворачивает наизнанку. Слабостью было охвачено всё тело. Ноги и руки дрожали, холодом взялось сердце, но зрение стало настолько чётким, что в клочке травы увидела не только толстые стебельки и капли на кончиках травинок, но и попрятавшихся от непогоды букашек под ними.

Разглядела даже отряд муравьёв, выползающих на разведку из муравейника. Теперь он был виден как под гномьим стеклом. Правда, света в посеревшем мире осталось мало, но он словно стал не нужен. Чини теперь видела мир и без света.

Она видела всё с закрытыми глазами!

Дева нашла в себе силы подняться на колени. Потом, облокачиваясь о развалины монумента, заставила себя встать на ноги. Повернув голову, увидела судорожно сжимающего топор орка и поверженного на земле человека.

Сердце ёкнуло. Ведь первое, что она увидела было тем, что с острия оружия срывались… алые капли.


## Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 6 – Дома неспокойно


Княжеско-Имперская граница.

Несколькими днями ранее.


Снег сыпал густой, пушистый. Ветер стих. Стояла тёплая погода. Колёса повозок крутились размеренно, вминая новое чистое белоснежное покрывало. Кузнец форта отдал последнее масло, чтобы надоедающий варварам скрип колёс прекратился. И теперь в дороге можно было дремать каждому, кто мог себе это позволить в кибитках и передвижных шатрах.

Уж лучше бодрствовать на стоянках!

Последний караван варваров покинул форт Новой Надежды и двигался к Андреанополю. Из перевозного шатра предводительницы шёл дым. Почтенная орчиха Ветошь готовила суп для больных, раненых и обмороженных, вздумай те затеряться в дозоре в окрестных лесах. Небольшой костёр горел прямо посреди шатра на плоской металлической основе. И ещё один дар бравого кузнеца Болеслава не мог не радовать варваров. А всего то и стоило, что припомнить имя Грока впопыхах, а затем почти торжественно представить юного Сана Хафла – сына князя Андрена.


Малец четырёх вёсен всем был интересен, и глядя на него, имперцы вспоминали похождения самого боевого мага Империи, что однажды стал, говорят, самим князем объединённого им же Княжества, что образовалось на землях бывших Землях Баронство и Графств.

Оказалось, что имя Андрена в форте помнят и передают из уст в уста. Не забывают легионеры и про Грока. Зелёнокожий маг-берсеркер, который не штурмовал форт снаружи, как его дикие собратья, но вычистил его от врагов империи изнутри, дорогого стоил в памяти солдат. Он отомстил за павших воинов и сберёг немало жизней тем поступком прочим легионерам, что пришли на подмогу, но врага уже не застали.

Ветошь приняла на себя командование объединённым кланом Единства. Их путь с севера на юг и далее к границе Княжества был долог, следовали в обход Мидрида по широкой дуге. Разведчики докладывали, что демоны разнесли академию Воды, камня на камне не оставив от некогда процветающего места. А что было на месте столицы, варвары даже представить себе не могли, предпочитая дать широкий крюк, чтобы только не встречаться с Тёмной Волной Владыки.


Первым долгой дороги с северных земель не выдержал Шаман. Боги забрали к себе мудрого орка, когда с лысины упал последний седой волос. Но вскоре после похорон в дороге боги взяли к себе и Старейшину. Человек нашёл свою смерть от случайной стрелы. Бандиты атаковали хвост каравана, посчитав сильно растянувшийся клан лёгкой добычей. Каково же было их разочарование, когда каждого из членов банды поймали в тот же день и бросили на костёр заживо, чтобы слушая их крики, другим неповадно было грабить и разбойничать в последние дни Империи.

Теперь же, пока один костёр горел для ритуала перехода к богам, второй разожгли в назидание всем дерзким. Ибо объединённые силы кланов севера велики! Управление кланом Единства перешло в руки матери воеводы на первом же сходе. Все горячие головы и лучшие воины ушли вместе с Великим Вождём в земли демонов, а наследник Андрена был ещё слишком юн, чтобы вести за собой. Так что персон, способных выставить свою кандидатуру на верховный пост, можно было по пальцам одной руки пересчитать.

Сказалось родство. Кровь воеводы Грока была за Ветошью. И за ней пошли все варвары в едином порыве. И не прогадали. Под руководством ответственной орчихи не знали переселенцы голода и стойко терпели нужду. Работа распределялась поровну. А со всеми трудностями женщины, старики, дети и юнцы расправлялись погодя, сообща. Зимняя дорога растянулась на сотни лиг для переселенцев. И ни дня не обходилось без охоты, костров, разведки и ночных разговоров всех представителей прошлых кланов у шатра предводительницы.

Вестей от Андрена и Грока не поступало. Караван переселенцев тянулся по дороге вдоль брошенных городов и деревень. Легионеры покинули границу. Не стерегли дорогу и конные разъезды.

Никто не пытался взять пошлины. Все местные жители предпочли уйти на юг в более благодатные земли. Подальше от зимы. По зимовьям в лесах остались лишь бандиты, пережидающие не лёгкие времена не по своей воле. Им особо податься было некуда.

Когда же самые дальние разведчики клана донесли и то, что Мидрид перестал существовать, превратившись в бесплодную пустыню, Ветошь ни разу не пожалела, что Андрен велел пустить караван в обход столицы. Не стоило соклановцам видеть падение имперской столицы. Это сильно сказалось бы на моральном духе воинов. Но слухи быстро распространились от самих разведчиков, и вскоре многие варвары шептались в пути, что неплохо бы занять свободные земли имперцев, перебив бандитов.

– Слова молодые, дерзкие и бессмысленные, как порча воздуха лошадьми, – отвечала на это Ветошь ещё до первой встречи с демонами.

Шепталась молодёжь ровно до того момента, когда клан впервые столкнулся с передовыми отрядами Владыки. Это случилось неподалёку от моста через реку Северянку. Там, где на Андрена с Гроком когда-то напали приспешники торговца Велки Прибрежного, которому не пожелали продать друзья морскую свинку, караван внезапно атаковали демонические порождения.

Разведчики в лице юных представителей клана, возмужавших за дорогу, первыми и приняли бой. Пока телеги, походные шатры и кибитки переправлялись через мост, молодые вои стойко отражали удары неприятеля. Они умирали за клан, впервые сойдясь с демонами.

Ветераны многих войн, смотревшие на истребление молодёжи с печалью в душе, поставили Ветошь перед выбором: обрушить мост перед демонами или обрушить демонов на голову клана.

– Жертва молодняка будет напрасна, если нас всех перережут, – говорили Ветоши старые воины.

И ничего не оставалось делать, как прислушаться к их словам.

С болью в сердце орчиха приняла выбор. Потерять малое, чтобы сохранить большее означало лишиться многих молодых соклановцев. И лишь неукротимая вера тех в Единство позволила сделать этот выбор.

– Защитите клан! – велела орчиха, ни на шаг не отходя от Сана Хафла. – Ради наследия!

Молодые орки, люди, норды, мигары, тролли, сабы, ошоны и прочие жители клана без сомнения бросались на мост отражать атаку передовых полков Владыки. Их протяжные крики «за клан!» разносило ветром. Отцов и старших братьев они уже отпустили в поход с вождём и воеводой. Теперь они защищали матерей и дедов, сестёр и бабок, да совсем маленьких младших братьев в кибитках.

– Рубите мост! Рубите! – кричала в тот день Ветошь, не слыша собственных слов.

Глядя, как седые ветераны уничтожают опоры, орчиха с сомнением смотрела на лёд под мостом. Тёплая зима едва сковала полыньей быструю реку. Лёд встал не так давно. Но чем боги не шутят, может, демоны и по нему переберутся?

«Вновь северу эту молодую поросль приходилось бросать в огонь войны», – стучало в голове.

Пала молодёжь у моста под натиском демонов, ринулись орды Владыки на каменные переходы, ломая последний строй соклановцев. Но и мост обрушился, ломая лёд на реке.

Снесли ветераны опоры вместе с последними молодыми защитниками клана. Остановились демоны. И тут же устремились на лёд вдоль берега. Но не устоял лёд в быстрой реке. Канули в ледяные воды наиболее ретивые воины Владыки. Да так на берегу и остановились передовые силы.

Встала армия Владыки на другом берегу, ожидая дальнейших приказов, да так и стояла, пока караван не добрался до границы с Княжеством. Без моста не другую сторону не перебраться.

Тепло в форте приняли варваров. Маги Феяр и Дажоб с разъездом защищали хвост каравана дотемна, пока все варвары не покинули территорию Империи. Кузнец Болеслав работал ночи напролёт, помогая, чем мог путешественникам в их долгом пути. Этого не забыть почтенной Ветоши.

Люди и варвары осматривались на запад, гадая, когда же новая Волна демонов двинется на Княжество?

Умелых инженеров в армии Владыки хватало. Не хищники же возвели Тёмную академию. Но как скоро восстановят мост те умельцы с чёрной душой?

Покинув форт Новой Надежды, варвары растянулись на дороге Княжества. Снова в путь. Последняя часть дороги.

– Если имперские тракты были широки и добротны, то Княжество явно поскупилось на дороги, – услышала Ветошь на улице в тот день и тут же отодвинула полог.

Разговаривали два старых седых орка на конях.

– Эти земли стали едиными лишь летом. До дорог ещё не добрались, – ответил второй и, увидев предводительницу, почтенно кивнул. – Мудрейшая Ветошь, не земли ли это нашего великого вождя Андрена и воеводы Грока?

– Всё верно. Но не заночевать ли нам в лесу? – ответила Ветошь, пресекая разговор. Но увидев сконфуженные лица, добавила. – Бастион перед нами ничуть не вместительнее форта. Не стоит злоупотреблять гостеприимством людей в конце зимы. Люди строят столицу. До окраинных дорог дело ещё не дошло. Занимаются сердцем своего государства. Понятно? Сердце должно биться!

– Как есть, понятно, почтенная Ветошь, – кивнул второй орк и повёл коня к лесу подбирать место для лагеря, бурча на ходу своему спутнику. – Кому нужны дороги, когда враг у ворот? Пусть дольше топает. А утонет в луже или падёт в сугроб – поделом ему.

– Разведка донесла, что видели разъезд гномов, – добавил первый орк, заглушая бурчание побратима. – Они идут к форту. Строем. Хирды. Без артиллерии, но с обозами. Что это значит для имперцев?

– Пусть идут. Наши дороги не пересекутся. Сворачиваем к лесу, – обронила орчиха, как и каждый зеленокожий, недолюбливающая подгорных жителей. – Нам с ними шурпы не хлебать и хлеб не преломить!

– Это верно, каждый орк знает, что вреднее гнома собеседника нет. Чего нам с ними трепаться у костра? – кивнул довольный орк и тоже стеганул коня к лесу.

– Устроим тризну по павшим воинам у моста! – бросила ему в спину Ветошь.

– Устроим…Теперь можно! – донеслось от орка.

Совесть корила Ветошь, что бросили тела соклановцев на съедение демонам. В лучшем случае часть ушла под лёд. Прочих пожрали хищные, ядовитые зубы мерзких тварей. Но жертвовать безопасностью каравана она не могла. Ехали до самого форта почти без остановок, даже когда их заметили имперцы.

Приготовления к ритуалу заняли весь день до вечера. Уже стемнело, когда в небо взвились высокие костры. Орки, люди и прочие народы собрались в круг, взялись за руки и запустили хороводы вокруг костров. Рука в руке, по кругу, как и положено в клане. Нет лучшего символа единства, чем замкнутый круговорот.

Песни потекли одна за другой. С кибиток к кострам поднесли кумыс и сыр. Постный поминальный ужин. Аппетит ушёл с первыми словами Ветоши. Она встала на возвышение и принялась перечислять каждого павшего в бою. Поимённо. Длинный список памяти в её руках напомнил и каждом павшем, его роде и расе.

Сколько ночей предводительница составляла его, никто не знал. Но теперь видели, как чутко материнское сердце, горюющее всем павшим так же, как и по последнему сыну.

– И да не забудутся их имена! – закончила Ветошь и сошла с деревянного постамента. – А теперь будем жарить блины. Столько блинов, сколько пало наших людей. Пусть уцелевшие разделят их, и едят, поминая добрым словом павших.

С кибиток понесли муку и яйца. Куры путешествовали вместе с переселенцами, разделяя все тяготы долгой дороги. Последние же мешки с мукой остались от собранного по осени урожая. Первого урожая, который собирали все уцелевшие на севере варвары.

За солью и водой дело не встало. С мясом в дороге тоже не было проблем: первый месяц всех кормили забитые на севере свиньи, коровы, бараны и козы. Охотники вялили мясо в дорогу в лесах погодя.

Переселенцы обрадовались блинам больше, чем приевшемуся конскому сыру-«курту» и напитку из молока кобылиц. В дороге куриные яйца доставались лишь детям.

Поедая блины, варвары вновь затянули заунывные песни. Шаманы воздели руки к ночному небу и кричали звёздам, что путь погибшим должны озарить сами боги.

Никто не ждал гнома у костров.

Он вышел к варварам с растрёпанной бородой, с расцарапанным лицом, изодранным плащом. На своих двоих, без лошади.

Руки путника сжимали топор. Задарма продавать свою жизнь он явно не собирался. И дозорные, что вели его, к избиению подгорного жителя отношения не имели. Вздумай они это сделать, до костра бы не дошёл.

– Кто это? – встрепенулась Ветошь. Забродивший кумыс ударил в голову, и чувство расслабленности потекло по жилам. – Почему притихли дозорные?

– Дозорные отбили его у волков, почтенная Ветошь, – ответил старый норд. – Видно, запах блинов по нраву не только нашему клану.

Воин хотел по привычке сказать «нордам». Как любой человек сказал бы «людям», а любой орк «оркам», но пёстрый клан позволял лишь обобщать безликим словом «нам».

– Я Гивир Седобродый. Брат короля Саратона. Сын Брадобрея, – представился гном, грея руки у костра и убирая оружие. Махать им в одиночестве среди обилия существ было так же бессмысленно, как отбивать капли дождя в ливень.

– Присоединяйся же к нашей поминальной трапезе, почтенный гном, – более спокойно ответила предводительница и поманила к костру, понятия не имея о ком идёт речь.

Её зацепило лишь слово «король». Тоже как вождь, только под горой.

– Что делает гном в лесу в ночи зимой одиин? – спросила она.

– Заплутал, – обронил сухо Гивир, всё ещё видя перед собой волчьи пасти и ощущая смрадное дыхание у уха. – Вы кто?

– Временная предводительница клана Единства – Ветошь, мать воеводы Грока и жена почившего Грорека Быстрого.

– Сенешаля-Грока? – расширил зрачки гном. – Неужели того самого Грока? Северного орка с магическим даром? Помнится, мы знатно повоевали с ним с мертвяками у Большой Горы. Он был с Андреном, рысью и морской свинкой.

– Вождем и князем? Вартой и Чини? – слова предводительницы потеплели. – Да, они рассказывали о той битве. Для меня честь встретить её участника.

– Как для меня честь повстречать женщину, породившую героя.

Оба кинули друг другу. Послание в словах, ошибись в котором, доверие потерялось бы быстрее, чем поедается блин голодным путником у костра.

Ветошь усадила гнома на шкуры у костра рядом с собой и вручила блин с завёрнутым сыром, что плавился от жара. Поднесли ему кружку с кумысом.

Гном съел блин быстрее, чем унюхал. А попробовав на язык напитка, осушил всю кружку следующим залпом. Крякнув довольно, поставил кружку в снег и лишь затем окончательно заложил топор за спину в петлю.

– Добрая еда и питье! – воскликнул гость. – Жаль проклятые волки сожрали моего коня. Я подарил бы его каравану за этот пир не глядя.

– Волкам тоже досталось, судя по всему, – ухмыльнулась Ветошь, глядя на ссадины на лице и лёгкие раны.

– Твоя правда, орчиха. Живым им я не дался, – признал гном. – Если нальёте ещё этого дивного напитка, я выпью его за павших, чью память вы чтите.

– Нас атаковали демоны у реки, – Ветошь сама взяла кувшин и подлила гостю. – Мы обрушили мост, утопив немало чёрной рати, но потеряли многих своих воев. Молодых и горячих. Тех, кому ещё расти и расти.

– Да встретят их с улыбкой боги! И лично встретит бог Камня. За Камнебога! – поднял кружку гном и снова осушил до дна.

– За Камневика! – вторила ему Ветошь.

– Я рад нашей встречи и благодарен за помощь, – подобрел от первых же глотков гном. – Но признаюсь честно, принял вас за бандитов. Уж очень пёстрый у вас клан.

– Наш клан силён нашей сплочённостью. Андрен Хафл объединил весь север под одно знамя. Видишь? – Ветошь показала на трепещущий у ближайшей кибитки флаг, на котором изображались тридцать белых кругов, касающихся друг друга краями, и объединёнными в новый круг.

– Разделённые круги, – пригляделся Гивир. – А что плохого в одном круге? По сути та же фигура.

– Это спицы. Пока их много, колесо крепко, – мягко улыбнулась Ветошь. – Но стоит начать убирать одну за другой, как колесо обломается, мы позабудем тех, кто бился с нами рядом. Предадим память тех, кто вносил твою лепту.

– Гномы тоже сильны своей памятью. Горы помнят всё! – кивнул немного захмелевший гном. – Вы двигаетесь в Андреанополь?

– Да. Вождь приказал нам переселяться в благодатные земли.

– Тогда нам по пути. Но здесь вы должны называть его князем, – добавил гном.

Ветошь кивнула, не желая спорить с гномом. Не в этот день доказывать, что орки и даже варвары никому ничего не должны.

– Андрен собирает всех в одну точку, словно Архимаг стягивал силы под стены столицы, – добавил захмелевший гном. – Каков итог? Не сцапают ли нас всех разом?

– Мы видели разрушенную столицу, – ответила Ветошь. – Андрен не таков, чтобы жертвовать своими соклановцами. Он собирает силы, чтобы дать отпор Владыке. Вместе мы – сила. Выстоим…

– …или умрём вместе, – кивнул гном.

Гость вздохнул и протянул руку с кружкой. Ветошь подлила.

А гном продолжил:

– Столица не готова собирать столько существ. Она только строится. За зиму крепость не возведёшь. Гномы понимают это. Но наш король решил, что мы можем выиграть время, если перенесём часть войск на границу. Вы видели форт людей?

– Да, там много добрых людей, – кивнула орчиха.

– Теперь он полон и добрых гномов. Но стоит признать, он может быть взят одним легионом! – возмутился гном. – А вы видите встречный легион людей у границ?

– Нет.

– Вот именно. Нет ни одного человека! – добавил пылко гном. – Всё сложили на плечи подгорного народа.

– Форт Новой Надежды охраняется имперцами, – напомнила Ветошь. – Что до легионов Княжества, то вождю… то есть князю виднее, где квартировать людей зимой. На постое в столице или у голодной границы с разбитой дорогой. Участь наша одна – вместо стоять против демонов.

– Люди… Осколки Империи, – пробурчал гном, осушив третью кружку. – Не приди туда гномы, они передохли бы с голоду ещё до конца месяца бога Камня, а теперь переживут и месяц Эфира.

– Значит, стоит поблагодарить гномов, – Ветошь вновь наполнила кружки и, протянув гному, стукнулась с ним краем своей. – Но только после победы над Владыкой. Не побори мы Тёмного, славы нам не видать… За нашу общую победу!

– За торжество мира над Владыкой! – добавил гном под завыванье поднявшегося ветра.


## Часть вторая: «Заботы старого мира». Глава 1 – Корь


«Бастион-на-Холме».

Месяц бога Эфира.


Лязганье доспехов капитана рыцарей смерти Корь не мог перепутать ни с чем. И если двенадцать бессмертных солдат не позволяли себе подниматься в покои Первого Лекаря Княжества, то тринадцатый предводитель мог сделать это в любое время.

Разве что ночью старался делать это пореже, ведь к почётному званию сухощавого мужчины с чёрной бородой так же добавлялось ещё двенадцать званий, привилегий и обязанностей Княжества. А от них всех надо хоть иногда отдыхать. Ведь хрупкий человек бессмертием не обладал.


Корь работал на износ. Но этой ночью стук массивной металлической перчатки по дубовой двери бухал особенно настойчиво.

Бам-бам-бам.

Пауза.

Бам-бам-бам.

– Да кого там демоны принесли? Дайте покоя! – взревел Корь, но всё же поднялся с кровати.

Благо, только прилёг, укрылся одеялом, и не успел перевернуться на бок. Сон его ещё не сморил.

– Ну что там опять? Коровы не доятся? Так ждите весны! – крикнул Первый Управленец Бастионов.

В свободное время он был Главным Над Монетой. Конечно, если не простаивали заботы Верховного Снабженца. Но пенять на обязанности было некому. Ещё двоим из Триумвирата, так же досталось по десятку должностей, с которыми временно могли справляться только они, пока князь бродил по чужим землям.

«Такую зимовку врагам не пожелаешь», – ещё подумал Корь, одеваясь.

– Костры, человек! – прогромыхал рыцарь в шлем гулко.

Чего бессмертные никогда не делали, так это не снимали своё обмундирование. Первый Мостостроитель даже подозревал, что за ним ничего нет и это просто ожившая броня. Но эта горе-броня признавала господином только князя. Всех остальных все тринадцать «железяк» безразлично называли по принадлежности к расе, полностью игнорируя имена и звания.

Заслуги смертных их мало интересовали.

– Что с кострами? – подскочил Корь, кутаясь в халат.

Ноги влезли в меховые сапоги. Накинул подбитую мехом накидку, да так и открыл дверь.

– Костры в лесу, – повторил он. – Высокие.

– Форт горит? – перепугался Корь, первым рванув к смотровым башням.

Пронизывающей ветер высоты на морозе укусил за щёки. Корь залез в снег, чтобы получше присмотреться к северо-западному направлению. И костры действительно горели. Но не в форте, а в ближайшем лесу.

– Провал тебя побери, капитан! Это не легионеры Мечеслава или остатки имперцев. Чего ты меня разбудил? Разве они штурмуют замок?!

– Никак нет, – ответил капитан. – Но, если это демоны, нам стоит готовиться к штурму.

– Разведайте. Доложите! – крикнул Первый Поверенный Штандартов и поспешил вернуться в опочивальню. – Что ж, демонам тоже не по себе этой проклятой зимой. Костры нужны всему живому в холоде.

Укрывшись с головой под одеялом, Корь долго не мог согреться. Камины грелись в замке зимой два раза в день. Но в промежутках между растопками было довольно холодно. Когда же начинал свистеть ветер в ночи, последнее тепло выдувало полностью.

Фамильяр экономил на дровах. Леса занесло снегом. Людей мало. Приходилось растягивать. Но Корю показалось, что он едва прикрыл глаза, как в дверь снова забухтела проклятая чёрная перчатка.

– Да когда вас заберут уже к себе боги? – взмолился Управляющий Всеми Дорогами Княжества.

– Разведчики вернулись, – прогрохотало за дверью.

– Уже? Так входите!

Двое рыцарей в чёрных как вороново крыло доспехах вошли в комнату со снегом на плечах и сосульками на рогатых шлемах. Снег не таял на них, пока не попадали в тепло. Ведь собственное тепло их тела не воспроизводили даже в бою.

Корь видел в бою весь этот отряд лишь однажды, но одной увиденной расправы над бандитами в округе хватило, чтобы понять, что эти солдаты – признанные мастера войны. Не зря их прозвали Рыцарями Смерти.

Остатки бандитов, развешанных по лесу, ещё долго пугали окрестных селян и перевоспитывали бандитов. До тел тех не доставали волки, они не интересовали воронов.

– Вы узнали, что происходит в лесу?

Капитан рыцарей встал перед кроватью и доложил:

– Пока нет. Но явились южные разведчики. Они докладывают, что с побережья к замку идут переселенцы… Женщины в основном.

– Женщины? – не понял Старший Заклинатель Богов Княжества.

– Амазонки и ведьмы, человек. С ними дети.

– Дети? – удивился Корь и немного подумав, добавил. – У амазонок и ведьм нет детей! Это каждый знает.

– Низкорослые, – дополнил отчёт капитан. – Большего в ночи нельзя было разглядеть. Нам взять их в плен и допросить?

– Нет, нет. Никого пленить и пытать не надо. Но Провал вас всех побери, чего от нас хотят извечные соперницы? – продрав глаза, обронил Лучший Друг Всех Торговцев. – Вооружены?

Капитан посмотрел на разведчика.

– В полном боевом облачении, – подтвердил тот.

– То есть клинки и посохи вы углядели, а детей разглядеть не смогли? – не понял Корь.

– Ночь скрывает детали. А снег следы, – ответил второй разведчик. – Но их гораздо больше, чем престало семьям и даже кланам.

– Но с детьми на нас никто нападать не будет. Тем более если не примиряемые враги следуют рядом. Сдаётся мне, там точно прошёл Андрен! – пораскинул мозгами Корь. – Послать процессию за ведьмами и амазонками! Привезти в замок, если пообещают сложить оружие у входа! Отогреть! Дальше разговаривать буду я.

Внизу на первом этаже сквозь открытую дверь послышались удары перчатки по двери. Кто-то молотил во входную дверь в залу.

– Ого, северные разведчики прибыли? Или западные? – скосил глаза на капитана рыцарей Первый Ревизор Княжества и первым побежал вниз распахивать двери. – Сколько двоек ты отправляешь в дозор, капитан?

– Восемь рыцарей всегда на разведке. По двое на стороны света. Шестеро стерегут замок. А я – тебя.

– Меня? – сбегая по лестнице вниз, прокричал Выборный Мануфактурщик. – Какая честь.

– Приказ Верховного Некроманта, – догнал ответ Коря, когда Корь подбежал к двери.

Распахнув её во всю ширь, он рассчитывал увидеть двоих рыцарей в чёрных доспехах. Но увидел двух замёрзших людей. Первой мыслью было отпрянуть к лестнице и убежать за спину капитана. Но вторая мысль догнала следом – на воротах стояли двое из шести рыцарей, что охраняли бастион. И если они пропустили незнакомцев в ночи, то угрозы те не несли.

Первым представился норд. Склонив голову, он произнёс:

– Боевой маг Дажоб, к вашим услугам.

Вторым отвесил поклон человек, заодно стряхивая с плаща и копны волос охапку снега:

– Кузнец Болеслав, к вашим услугам.

– Да к чему мне услуги в ночи, Провал вас побери?! – воскликнул на нервах Корь и тут же прикусил язык. За дверью сыпало и завывало так, что глушило слова. Поднялась непроглядная метель. – Прошу простить мое не гостеприимство. Все слуги давно спят, а я… страдаю бессонницей. Проходите же скорее. Не стойте на пороге в такой час!

– Премного благодарен, – ответил человек, с радостью забегая в относительно улице тёплую залу.

Он тут же подбежал к камину. Схватил охапку дров, заготовленную рыцарем смерти на закате, и проворно сунул в тлеющие угли, после чего запоздало спросил:

– Разрешите зажечь камин?

– Смотрю, руки работают быстрее головы. Что ж, признаться, мне тоже не достаёт тепла. Быть посему. Разжигайте, – ответил Корь, закрывая дверь и разглядывая уже степенного норда.

Норд спокойно отряхнул плащ, перекинул через руку и прошёл по зале с видом бывалого знатока. Мёрз он на порядок меньше, чем человек. И этим славился весь синекожий народ.

«Морозоустойчивые», – подумал хозяин, припоминая особенность нордов. Те по слухам, даже спать могли на снегу, в отличие от многих северян-варваров.

– Боевой маг? – вновь переспросил Корь, поглядывая на капитана, который стоял на втором этаже и разговаривал с разведчиками вместо того, чтобы быть рядом и встречать незваных гостей.

– Мы из форта Новой Надежды, – кивнул норд. – Гномий король ввёл туда свой хирд. Феяр передал ему свои полномочия. По праву союзной армии король старше по званию. Память Союза в нас не угасла в эти скорбные дни. Но как по мне, его слишком быстро сменяет Единство.

– Пусть так, но чего же вы шастаете в ночи? – не понял Корь.

– Нам… не по нраву гномьи порядки, – донеслось от кузнеца с заминкой. Он пытался справиться с огнивом и заметно нервничал. – Руки-крюки, я не чувствую пальцев!

– В сторону, – обронил Дажоб и щёлкнул своими пальцами, которые были на порядок подвижнее, так как почти не зябли на холоде.

Огонь моментально побежал по сухим дровам, разгоняя холод и расширяя ареол света в зале. Светильники у стен покрылись пылью. Зимой их мыли не так часто, как летом. Колодезная вода быстро обмораживала прислуге руки.

– Значит, король, – протянул Корь. – Какого Провала Саратон решил закрепиться в имперском форту по зиме? Общий смотр лишь весной. До этого времени гномы должны строить столицу по договору с нами.

– Договору с князем вы хотите сказать? – едва заметно улыбнулся Дажоб. – Андрен Хафл пропал без вести на севере. А гномы ценят только крепкие… гм… союзы. Выходит, Саратон поступил самовольно?

– Да в Провал этих упрямых гномов с их своеволием. Но разве Андрен пропал на севере? Это вряд ли. С юга тянется обоз амазонок и ведьм. Объединить их могла только весьма харизматичная личность, – добавил Корь и хлопнув себя по лбу, воскликнул. – Точно, женщины! Капитан? Что за заминка! Нужен передовой разъезд. Встретить их немедленно!

– Четверо рыцарей уже отправлены, – донеслось от капитана. – Двое с ворот и двое со смотровых стен.

– Когда ты успел передать им послание?

– У нас… своё общение, – не стал вдаваться в подробности рыцарь.

– То есть за округой сейчас никто не смотрит? – вспыхнул в негодовании Корь.

Его бесило, что он никак не влиял на ситуацию. Только стоял перед гостями в нижнем белье. А ещё было холодно и проснулся аппетит, но приготовить поздний ужин было некому, так как столица Княжества выделила ему минимум живых слуг.

Лишь пара стариков согласилась зимовать в одном замке с «чудищами в доспехах». Да они спали ночью так, что из гномьей пушки не разбудишь.

Капитан послал двоих разведчиков на стены. А сам спустился в залу и застыл перед магом.

– На тебе печать Великого Некроманта, – обронил капитан с полной уверенностью, что Андрен касался норда. – И на тебе, – добавил он кузнецу.

– А у тебя нет усов, – ответил за мага и себя Болеслав, повеселев от ощущения тепла в кончиках пальцев. – Что с того? – и тут он присмотрелся к броне. – Слушай, у тебя отличные доспехи… Кто ковал?

– Князь.

– Ого, Андрен стал кузнецом? – удивился Болеслав. – Мне такие не под силу! Когда он успел?

– Так, стоп. Давайте во всём разберёмся, – обронил Корь, теряя нить разговора.

Но тут с крыши спустился один из разведчиков и закричал на всю залу:

– Огонь! Ого-о-онь!

– Да знаем мы, что огонь в лесу, – вздохнул Корь. – Не знаем только его причин.

– О, это могут быть варвары, – спокойно добавил Дажоб. – Их обозы покинули форт на рассвете. А днём въехали гномы.

– Нет! Пламя взвивается над фортом! – донёс вперёдсмотрящий разведчик и Корь ощутил, как похолодело в груди.

– Боги, дайте нам сил, – прошептал кузнец.


* * *


Рядом с Бастионом-на-Холме.


Путь амазонок и ведьм вдоль побережья был бы лёгким и скорым, если бы не половинчики. Если женщины, подгоняемые вулканом, выдвигались налегке, конными, бросив большинство вещей на произвол судьбы, то волосопяты, находящиеся от извержения подальше, собирались основательно и в дороге не спешил ни стар, ни млад.

Всю дорогу их телеги и обозы вязли в песке побережья. Особенно королевский воз. Король Толстоног словно пытался перевезти в своих телегах всё своё королевство.


Среди ведьм и амазонок самыми приличными словами вослед таким спутникам были «недомерки» и «недоумки». Но всякий раз, когда те и другие уже собирались бросить старьёвщиков на произвол судьбы, половинчики… устраивали пиры.

Из их длинных обозов всегда было чем заставить стол. Они ломились от яств. Соблазнённые ароматами женщины наедались к вечеру от пуза, и отходили от гнева, накопленного за весь день. А утром вновь готовы были терпеть своих спутников и такой неравный союз в дороге.

День за днём обозы коротышек худели. Но худо-бедно амазонка Сейшелла и ведьмы Ульча и Сенека вели женщин в Княжество.

Первая проблема появилась, когда достигли дельты реки Быстрой. Она не желала покрываться льдом на быстром течении. Огромная водная территория стала большой проблемой для всех. Судя по карте, мост через неё был на десятки лиг севернее. А учитывая внимание бандитов к каравану, растянуться вдоль реки было не лучшим решением.

И тут вперёд выдвинулся инженерный гений полуросликов. Слепая старуха и мать Большенога повелела разбирать телеги и строить из них надёжные плоты. А первый переправившийся отряд протянул через всю реку связанные между собой верёвки.

Двигаясь по этой канатной дороге на плотах, благодарные ведьмы и амазонки начали переплавлять коней, пассажиров и даже приевшийся скарб волосопятов. Но в первый же день на малочисленный лагерь по ту сторону реки напали пираты, захватив его. В походе пролилась первая кровь в походе.

Союз амазонок, ведьм и хафлингов укрепился совместным горем у костров.

Переправа второго дня была более опытная, осмотрительная. Разбив остатки пиратов, ведьмы и амазонки ликовали. А скарб бравым инженерам был возвращён.

Оставив переправу, вскоре все три народа продолжили путешествие в мало знакомую им северную зиму.

Снег и пронизывающий ветер застали обозы ещё у руин Прибрежного. Сожжённый город таил в себе ещё больше недобитых пиратов. Словно обезумев от холода и голода, те снова бросились на караван, но союз трёх был уже наготове.

Метко метали камни пращи половинчиков. Луки и амазонок разили без промаха. Мелькали посохи ведьм, творя волшбу. Вместо добычи недруги нашли лишь смерть.

Считая тела неприятелей поутру, союз трёх народов вновь проникся уважением друг к другу. Одни были убиты камнями, другие стрелами, третьи прожжены магией. Но всякий внёс лепту.

Зима крепчала и на первый план вышли амазонки. Они били зверя по лесам, добывая их тёплые шкуры на одежду.

Ведьмы варили жирное мясо, запасали жир для обмороженных, а коротконоги

шили одежду для всех членов похода. И вновь лиги побережья ложились под колёса телег.

Лишние вещи таяли в дороге. Оставалось лишь самое нужное. Зима прибирала в костры всё, что горело, а в котелки шло всё, что жевалось.

Тем и жили.

Союзники прошли всё побережье, не встретив имперцев. В ночи слышалось лишь завывание волков, а порой путники встречали странные следы, не принадлежащие ни людям, ни зверям. Разведчицы, скачущие далеко вперёд, нередко докладывали о разбитых частях кораблей на песке. На берег холодным водами выносило ящики, части корпусов, бочки, мачты и тела людей. Самой достойной находкой в пути оказался ящик рома.

Знатная ночь выдалась для союзников в ту пору.

Вскоре земли казавшейся бесконечной Империи закончились. И негостеприимный каменный берег Княжества с крутыми скалами вместо уже привычных песков заставил свернуть на север. Последние лошади переломали ноги, пробираясь по заснеженным камням.

Бросив последние обозы, ведьмы, амазонки и волосоноги поплелись по высоким сугробам к форту Новой Надежды пешком. Только метель, поднявшаяся в тот день после последнего обеда кониной, едва всех не погубила. Если тёплое Море сглаживало впечатление от зимы на континенте, то стоило отойти от него, как погода взялась за них всерьёз.

Холод и ветер! И лишь бесконечный снег!

Но в чёрной безлунной и беззвёздной ночи к союзникам вышли двое рыцарей в чёрных обледенелых доспехах. Они передали волю Коря. Веры им не было. И лишь упоминание имени Грока и безвыходная ситуация заставила ведьм, амазонок и половинчиков пойти следом за ними.

Без особой охоты голодные, застывающие путники разоружились во внутреннем дворе чёрного замка.

Слова сухощавого старика с чёрной бородой начали восприниматься лишь в тепле залы Бастиона-на-Холме.

– Демоны штурмуют форт Новой Надежды. Нам нужны силы каждого, чтобы сдержать их натиск, – сказал тот, кто представился Корем и все три народа поняли, что пришли в Княжество не в лучшее время.

Но назад пути не было.


## Часть вторая: «Заботы старого мира». Глава 2 – Тёмная длань


Тьма безлунной ночи скрыла тёмные орды. Очи богов словно спали и не желали видеть того, что будет происходить рядом с фортом Новой Надежды, где люди, гномы и даже природа словно потворствовали Владыке. Снег надёжно прятал следы демонов и суживал обзор с форта, заваленные на десятки локтей стоптанным снегом стены стали надёжнее лестницы, а факела на стенах отлично подсвечивали стрелков, но не позволяли толком ничего разглядеть в округе.

– Проворные гномы расчистили лишь врата, мой повелитель, – донеслось от тёмного прислужника. – Мы снимем дозорных одним залпом… Прикажете атаковать?

Владыка не давал ему имени. Возможно потому, что сам никогда его не носил. Взращённый тёмными среди бесплодных земель в среде жестокости и вечного выживания, Безымянный точно знал лишь одно: сила стирает имена и если ты самый сильный, то вскоре запомнят лишь тебя одного.


Его сила уже затёрла имена Светлого леса, Империи и самого Архимага. Сотрёт в порошок и остатки людского рода по ту сторону Северянки, что вскоре станет лишь очередной рекой смерти. Падёт на колени весь мир перед его Тёмной Волной, предав забвению все свои земли!

Это всё вопрос времени.

Неясной оставалась лишь судьба Дарлы. Выживших из выделенной ей армии не осталось. Посланные разведчики донесли, что Храм Судьбы разрушен, но обилие гниющих тел людей, демонов, пиратов, Берягов, варваров и тёмных гвардейцев не давало полного представления о произошедшем.

«Неужели нашёлся новый враг, что решил противостоять мне»? – то и дело раздумывал Владыка.

Он чуял, что камень антимагии исчез и лордам Провала больше нечего предъявить демонам в качестве причины отсутствия союза.

«Но где их армии? Почему не приходят на зов»?

Владыка прождал подкрепление от нежити достаточно, чтобы понять – они не явятся.

Не став более терять времени, он отказался от похода на запад, перегруппировал поредевшую под стенами Мидрида армию и отправился на восток, разоряя прибрежные города на юге и опустевшие деревни на севере.

Бесполезный союз с пиратами оказался напрасен. Их предводительница Эйлин взяла лишь один город, после чего исчезла вместе со всем флотом. И остатки её мародёров больше вредили, чем подчинялись демонам.

– Никому нельзя доверять. Ни северу, ни варварам, ни пиратам, ни нежити. – обронил Владыка и пнул слугу в лицо сапогом. – Всё нужно делать самому. Вокруг одно предательство. Взять форт! Срыть последний осколок Империи в снег!


* * *


Форт «Новой Надежды».


Чем больше Саратон погружался в дела форта, тем вернее опускались руки. Весь день гномы разгребали ворота и башни от снега, а внутренний двор очищали от компоста. Заледеневшая канализация поставила проблему отхожих мест на первое место. Люди в форте поступали совсем просто и без заморочек выбрасывали экскременты прямо за стены. Сначала это было приемлемо, виду холодов. Затем наледь нарастала, а со временем высокие стены стали уже не такими высокими, как раньше.

Люди словно сами создавали ступеньки врагу.

Гномы взялись издалбливать стены, но световой день зимой короткий. За этим нехитрым занятиями быстро стемнело. Забравшись в продуваемый всеми ветрами кабинет, верховный гном обставился свечами и под светом лучин тёр уставшие глаза.

Всматриваясь в бумаги, Саратон мрачнел. С каждым новым листом он всё меньше костерил управителя и всё больше и проникался уважением к магу.


Выходил, что южанин (даром что человек!) сносно вёл дела в эту зиму, балансируя на грани тотального голода, полной нехватки всего от гвоздей до овса и высокой смертности от болезней холода и хвори голода. Терзали форт боевые потери и вынужденные потери после вылазок в лес разведчиков и дровосеков.

Империя бросила форт, забыв о поставках ещё до падения Мидрида. В то время, как столица запасалась всем необходимым для длительной осады, окраины не только не делали собственных запасов, но открывали собственные закрома, делясь последним. Судя по бумагам, императору было всё равно, чем будут питаться в зиму его солдаты.

На то, что выживут окраины, он словно уже не рассчитывал. Но на всех указах стояла имперская печать.

Презрев её, Феяр создавал запасы дров на зиму, занимался охотой и рыбной ловлей, пока не наступили холода. Признаться, в ход шло даже собирательство, если удавалось откопать коренья под первым снегом. А вот сельское хозяйство в округе подкачало. Крестьяне бежали в Княжество, как и многие солдаты.

Те же, кто остался в форте с первыми снегами, просто не успели убежать. С этой оставшейся горе-гвардией боевой маг и умудрялся расправляться с окрестными бандитами и сражаться с разведкой и передовыми отрядами демонов.

От чего горели уши гнома, так это от осознания, что при всех этих трудностях Феяр не отправил ни одного письма с просьбой о помощи в Андреанополь. Само же Княжество по ту сторону границы форта было слишком занято наплывом беженцев, чтобы думать об окраинах соседних государств.

– Не время думать о соседях, – заявил Саратон и с тоской посмотрел на затвердевшую кашу.

Тарелка с содержимым осталась с утра. И судя по утреннему моциону, маг ел разваренную еловые хвою и зелёные шишки вперемешку с картофельными очистками.

– От такой еды работать точно не захочется, – буркнул гномий король и щёки покрылись румянцем.

Стало так стыдно за отправленного в ночь кузнеца. Судя по документам и тому, что нашли в кузне, Болеслав работал на износ с тем, что находил по округе.

– Куда там до имперских мечей? Удивительно, что кузня вообще работала, – вздохнул гном, откладывая бумаги и доклады в сторону.

Умелый подмастерье, которого поставили кузнецом за неимением полноценного,

мог бы стать отличным мастером под присмотром гномов.

Новый главнокомандующий с тоской отодвинул тарелку и подумав, выбросил её содержимое в окно. С приходом обозов подгорных жителей в форте вспыхнула новая жизнь: трое легионеров до того обожрались, что их тела пришлось выбросить за стену. Ещё дюжина переполнила лазарет с диареей. Но король более не мог винить истощённых, уставших людей, что форт у них в запустении. Они так давно не видели нормальной еды.

Саратон достал кисет, набил его полноценным табаком и закурил. Пуская колечки под потолочную балку, он понимал, что гномы могут вернуть форту былое величие. Вот только не за один день. Основной фундамент был крепок, поведённый в период расцвета Империи. А расположение форта на пересечении дорог было выгодным. Стены же можно было сделать и повыше, перестроить башни, поставить полноценную артиллерию. Но это всё – весной.

Ставню резко ударил ветер. Лопнул перемороженный бычий пузырь, заменяющий окно. О гномьем стекле здесь не слышали. И подуло так, что гном подскочил со стула. Но пока добежал до ставни, в комнату уже намело снега на три пальца.

Саратон невольно выглянул в окно: дым из кузницы прекратился.

– Провал вас забери! Кто смотрит за кузней? – крикнул он на улицу, но ветер разбил слова низкорослого, широкоплечего предводителя.

Закрыв ставню, гном в негодовании разбил стул, вытащил гвозди рабочими пальцами и принялся заколачивать досками щели поверх ставни, используя в качестве забивного инструмента свой боевой молот.

Звук гномьего горна во дворе прорезал ветер! Этот звук ни с чем не перепутать. Словно взывают сами горы!

Гном отложил молот и прислушался. Горн тут же повторился и затих, а дозорный гном на стене, которого разглядел в щель, вдруг свалился с пронзённым горлом.

Сквозь щель в стене Саратон также увидел ещё несколько тел, повалившихся со стен прямо вместе с одеялами и плащами на меху. Дозорные грелись у огня. Это их и погубило.

Король подхватил молот и побежал вниз по винтовой лестнице, крича на ходу во всю мощь луженой глотки:

– Тревога! Боевая тревога! Встаём, сукины дети! К оружию!

Маг Феяр оказался во дворе раньше. Снег слепил глаза. Саратону пришлось протереть веки, прежде чем увидел пасы руками южанина.

Стоило боевому магу обронить слово, как со стены прилетел и разбился о камни внутреннего двора большой чёрный демон. Рогатый, что тур. Сила, с которой его припечатало о пол впечатляла. И говорила о заклинаниях перемещения предметов.

«Это маг убийца что надо», – прикинул гном и оскалился: «Хорошо, что он на нашей стороне».

Но едва успел гном об этом подумать, как в ворота бухнуло. Что-то большое и твёрдое повторило этот же звук спустя десяток секунд. Достаточное время, чтобы понять, что перед воротами стоит внушительного размера таран.

– Разведка, где вас носят боги? – возмутился Саратон. – Дозорные! Камней обожрались, что ли? Кто проморгал врага у ворот?!

– Нажрались, задремали, – крикнул боевой маг, взбираясь на стену.

Там уже приняли бой люди. Гномы отсутствовали.

– Где гномы? – закричал взбежавший следом король. – В эту ночь вы должны были дежурить поровну!

– Мы и дежурили с заката, – ответил один из людей без передних зубов. – Но непривыкшие гномы без одеял отморозили уши.

– А что же ваши одеяла? – только и спросил король. – Поделиться не могли?

– Наших они не взяли, – ответил человек, кивнув на грязные, вонючие, давно не стиранные куски плотной ткани. Местами прожжённые, местами в непонятных пятнах, эти одеяла внушали лишь брезгливость.

«Не удивительно, что гномы предпочли обморозить уши, чем греться этим», – подумал король, привыкший к другому уровню комфорта в горах и даже в походе.