# Горячая готовка

Инна Огнис

Он хотел удивить ее идеальным ужином. Она получила вечер, полный искры – и не только в сковороде. Когда ризотто превратилось в уголь, а паника сменилась смехом, между ними вспыхнула другая, гораздо более горячая связь. В этой уютной квартире они открыли для себя, что настоящая страсть – это не только пламя, но и тепло доверия. Это их история о том, как случайная катастрофа стала точкой отсчета для вечного «мы». Готовы ли вы окунуться в эту атмосферу нежности и желания?

Вечер обещал выдаться интересным. Кухня, освещенная тремя свечами на столе и мягким светом вытяжки, пахла чесноком, свежими травами и чем-то еще, более личным – запахом ее духов, смешавшимся с его одеколоном. Гриша, в тонкой рубашке и джинсах, стоял у плиты, спиной к ней, и с напряженным сосредоточенно вымешивал ризотто. Его движения были выверенными, почти ритуальными, но в них чувствовалась дрожь – не от холода, а от волнения. Он пытался выглядеть уверенным, но каждый его нерв был на пределе.

Лера сидела на подоконнике, свесив ноги, и наблюдала за ним, в руках у нее была чашка с какао, пар поднимался к потолку. Она была похожа на картинку из журнала – ее простое платье подчеркивало изгибы, а волосы, рассыпанные по плечам, мерцали в свете свечей.

– Все идет по плану, шеф-повар? – спросила она, голос был тихим, игривым.

Он не ответил сразу. Его сердце колотилось, как барабан, и он мысленно перепроверял список: не пережарить, не пересолить, не поджечь. Внутри живота было пусто и дрожало от волнения. Он выливал в сковороду немного белого вина, и аромат, смешанный с чесноком и свежими травами, наполнил кухню. Это должно было быть идеально.

И тут внезапно блюдо вспыхнуло огнём. Руки Гриши затряслись. Он выронил сковороду. Быстро сориентировавшись, он накрыл сковороду крышкой. В воздухе появилось облачко дыма и послышался запах гари. Не резкий, но явный, едкий. Пламя потухло, но он опоздал. Ризотто сгорело… Он почувствовал, как его щеки начинают гореть от стыда.

– Ой, – услышала он за своей спиной голос Леры.

Он обернулся и увидел, что она не злится, а смеется, наклонив голову набок. Ее глаза сияли в полумраке, и в них не было и тени раздражения.

– Кажется, наш шеф-повар решил приготовить с нотками дегтя. Что это, секретный ингредиент?

Паника, которая была готова захлестнуть его, отступила, уступив место растерянному облегчению. Он улыбнулся, впервые за вечер по-настоящему.

– Секретный, – пробормотал он, отставая сковороду, края которой были темными от подгоревшей корочки. – Помоги мне, а? Я, кажется, поджег не только ризотто…

– Конечно! —бодро отозвалась Лера. – сейчас мы быстро здесь наведём порядок!

Гриша смотрел, как Лера без укора, с лёгким смешком открывала окна. Облегчение накрыло с головой. Он почувствовал, как с него спадает камень. Смех сорвался с его губ, непроизвольный и облегченный. Гриша поставил сковороду на остывшую плиту и обернулся к ней. Его глаза в полумраке выглядели растерянными, но в них уже не было паники.

– Я… я хотел сделать сюрприз, – пробормотал он, и его голос звучал почти как извинение.

– А ты сделал, – ответила она, подходя к плите ближе, чтобы рассмотреть масштаб катастрофы.

Её руки легли ему на плечи, и он почувствовал тепло ее ладоней сквозь тонкую ткань рубашки.

– Сюрприз, о котором мы еще долго будем вспоминать. И обязательно смеяться. Как сейчас, правда?

Её улыбка заставила его почувствовать себя расслабленным. Ему было приятно, что она принимала его таким, какой он есть.

– Давай вместе ликвидируем этот беспорядок?

Она была права. Вместо того чтобы чувствовать себя неловко, он вдруг ощутил себя частью чего-то общего, чего-то живого и немного хаотичного. Он кивнул, и она, смеясь, подтолкнула его в сторону раковины.

– Ты займись плитой, а я буду смывать это… чудо. Не волнуйся, я с таким уже научилась дружить.

Воздух, проникший сквозь открытое окно, был прохладным и пахнул влажной землей за окном. Гриша подождал, пока дым немного рассеется, а Лера уже вовсю боролась с прилипшим ко дну сковороды ризотто. Ей приходилось сильно тереть губкой, и ее движения были резкими и энергичными. Гриша смотрел на нее, и его сердце неспешно билось где-то в области солнечного сплетения.

Гриша потянулся за моющим средством, чтобы отмыть плиту и их руки соприкоснулись. Вмиг по коже пробежал электрический разряд.

– Могу, я взять? – спросил он.

– Конечно, – Лера улыбнулась шире и протянула ему моющее средство.

Гриша, застыв на месте, смотрел на её улыбку. Внутри всё замерло. И он не сразу сориентировался, что она протягивает ему пузырек.

– Ой, ага… Спасибо…

Он быстро оттёр плиту. Со свежими брызгами масла оказалось справиться проще простого. Гриша перевёл взгляд на её руки, наблюдая как она с усердием оттирает прилипший ужин.

– Может тебе помочь?

– Нет, нет, я справляюсь, – она махнула рукой, не отстраняясь, просто сосредоточившись на своей задаче. – Ты, может, кофе заваришь? Тот самый, который мы купили? А то я сейчас так разозлюсь на эту еду, что мне понадобится утешение.

Он кивнул и пошел к кофемашине. Пока он ждал, когда заварится кофе, Лера закончила с посудой и обернулась к нему с улыбкой, на ее лице были блестки воды.

– Спасибо, что спасаешь положение, – она подмигнула ему.

Он налил кофе в две чашки, и они стояли у окна, глядя на темнеющую улицу. Запах гари почти исчез, сменившись ароматом кофе и ее приторно-сладких духов, которые каждый раз дурманили ему голову. Он протянул ей чашку, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и это касание было долгим и теплым. В этой простой передаче было что-то важное – неспешность, доверие.

– Знаешь, – начал он, отпив глоток из чашки, – я никогда не готовил такое сложное блюдо. Даже для мамы.

– Я знаю, – она улыбнулась. – И это здорово. Потому что ты не делаешь этого каждый день. Ты делаешь это для меня. Это другое.

Он молчал, не зная, что ответить. Эти простые слова пронзили его насквозь. Он чувствовал, как что-то внутри него сдвигается, становится мягче. Он не просто хотел впечатлить ее; он хотел быть с ней. Простым, уязвимым, настоящим.

Они встали у окна, и тишина между ними была не неловкой, а комфортной. Внезапно она обняла его сзади, положив подбородок ему на плечо.

– Гриша, – прошептала она. – Спасибо, что ты есть.

Он обернулся к ней, и их взгляды встретились. В ее глазах была не жалость, не насмешка, а что-то другое – глубокое, искреннее чувство. И в этот момент, стоя у окна, вдвоем, с чашками в руках и запахом гари, который теперь казался домашним, он понял. Это был тот самый момент. Не идеальный ужин, а именно этот хаос, их совместная борьба и ее поддержка. Это было их «мы».

Он медленно подвинул ее к столу, и его рука легла ей на талию, задержавшись там. В ответ её рука легла на его запястье, не пытаясь оттолкнуть, а просто позволяя ему держать.

– Лера, – сказал он тихо, и его голос был хриплым от волнения. – Я хочу, чтобы это вечер был наш.

– Ну почему же только вечер? У нас впереди вся ночь.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Поцелуй был нежным, медленным, как будто они оба проверяли, действительно ли это то, чего они хотят. Он почувствовал ее губы на своих, ее дыхание, смешавшееся с его, и запах кофе, который остался у них во рту.

Когда они оторвались, Гриша посмотрел на стол, на котором всё ещё остались следы от их неудачного ужина. Тарелки, скатерть, запачканная соусом. А потом – на нее. И все, что он хотел в этот вечер, было прямо здесь, в ее глазах, в ее прикосновении, в ее смехе.

Он медленно начал отодвигать тарелки, складывая их на край стола. Его движения были осторожными, словно он касался чего-то хрупкого. Она смотрела на него, и ее взгляд был таким же теплым, как и сам стол, который они теперь делили.

Лера почувствовала, как Гриша нежно толкнул её к столу, и она опёрлась на него руками. Гриша стоял напротив нее, положив руки по обе стороны от нее, удерживая ее между собой и столом. Он смотрел ей в глаза, и на его лице отражалась смесь эмоций – нежность, трепет, желание. Он медленно наклонил голову так, что их губы оказались едва ли в нескольких сантиметрах друг от друга. Она чувствовала тепло его дыхания на своем лице, слышала тихое биение их обоих сердец. Лера на несколько минут задержала взгляд на его губах, облизнула губу. Гриша замер, его дыхание сбилось. Он видел, как её язык скользит по нижней губе – медленно, сознательно. Его пальцы непроизвольно сжались на краях стола.

– Лера… – голос вышел хриплым, – ты… специально?

Он не отводил взгляда от её рта. Казалось бы – простой жест, но сейчас он сводил его с ума сильнее любого поцелуя. Лера хихикнула и впилась в его губы. Страстно, но в то же время нежно. Гриша ответил на поцелуй сразу же, ни секунды немедля. Его руки крепко обвились вокруг её тела, и он прижался ближе. Его язык скользнул в её рот, словно пытаясь навсегда запомнить вкус её губ. Он отвечал на каждое её прикосновение с жаром и страстью, не желая ни на миг отстраниться от неё. Лера отвечала взаимностью, углубляя поцелуй. Гриша тихо простонал, ощущая прикосновение её рук к своей груди. Её язык пробуждал внутри него огонь, заставляя забыть обо всём на свете. Он ещё крепче прижимал её к себе, чувствуя её грудь, которая двигалась в такт их сбивчивому дыханию. Его голова кружилась от желания, от близости к ней.