Андрей Бельский
Без права выхода

Глава 1. Предложение, от которого можно отказаться, но это неточно.

Пиво «ГУЛАГ» – светлый лагер с ароматом чифиря.

Авторское

– Егоров, подъем, с вещами на выход, – раздался требовательный голос, разбудивший скорчившегося на узких нарах крупного мужчину, находящегося в том самом переходном возрасте, когда непонятно – то ли еще стоит отмечать день молодежи, то ли уже подобает задуматься о подступающем кризисе среднего возраста и начинать обвинять подрастающее поколение в непутевости. Имя же его было самым непримечательным – Антон. В описываемый момент он как раз разлепил глаза, в течение нескольких секунд силясь вспомнить, где это он лежит, и как здесь очутился.

– Какого ляда, – проворчал он, поднимаясь, – меня должны этапировать послезавтра.

Но деваться некуда, а потому он встал и принялся скидывать свои немногочисленные пожитки в компактную спортивную сумку.

– Понятия не имею, – равнодушно сказал сержант, – умыться не забудь, похоже к какому-то большому начальству повезут.

Подойдя к металлической раковине в углу камеры, Антон ополоснул лицо и поплескал явственно отдающей затхлостью водой на стриженные «под ежик» темно-русые волосы. Посчитав на этом ритуал умывания законченным, Егоров повесил сумку на плечо и вышел из камеры, где уже привычно развернулся носом к стене и дождался, пока на его запястьях защелкнутся наручники.

В последний месяц он мало спал, тягостные переживания и гнев на негодяйку-судьбу, поставившую крест на всех планах и мечтах интеллигентного в целом человека, мешали заснуть. А когда, наконец, удавалось провалиться в забытье, шла череда самых разнообразных кошмаров, из которых наиболее безобидным было заседание кафедры, где научный руководитель на блатном жаргоне песочил Антона за то, что тот явился в тюремной робе. В ответ он оправдывался, что просто пишет статью на тему «Аппроксимация преступлений и наказаний в раннем неолите». Поэтому каждое утро пробуждение шло тяжело, заторможенные извилины никак не желали раскочегариваться и пока заключенный сонно переставлял ноги по пустым коридорам, до него постепенно дошла странность происходящего.

– Какое к чертям «большое начальство»? – гадал он, садясь в душный бокс автозака, – неужели всплыли какие-то новые свидетели? Но тогда первым делом должен был появиться адвокат. Ладно, делай, что должно, и будь что будет, как завещал нам Марк Аврелий. Хуже уже все равно не будет.

Пятнашка, которую ему впаяли, переквалифицировав причинение смерти по неосторожности в умышленное убийство, да еще и с отягчающими, представлялась ему вечностью, после которой не останется ничего кроме подорванного здоровья, бедности, старости и одиночества.

Долго ехать не пришлось, часов у Антона не было, но по его ощущениям прошло около получаса, как машина припарковалась у неприметного серого здания в четыре этажа. К немалому удивлению заключенного, его повели не в допросную, а прямо в кабинет наиглавнейшего руководства. Путь пролегал по красной ковровой дорожке, а на самой двери имелась табличка, где черным по золотому была выгравирована надпись, с указанием должности, звания и имени. Ежов Иван Николаевич носил гордое звание полковника и заведовал службой исполнения наказаний по области.

Полковник, немолодой коренастый мужчина с залысинами, стремящимися к объединению, увлеченно щелкал мышкой, судя по звукам, негромко доносившимся из динамиков, играя в какую-то нехитрую игрушку.

– Антон Викторович Егоров по Вашему приказанию доставлен, – молодцевато отрапортовал сопровождающий.

Мышка кликнула еще раз, видимо, игра была поставлена на паузу. Обладатель трех звезд на погонах оглядел вошедших холодным взглядом, как бы говорящим – здесь вас не ожидает ничего хорошего. Однако, о чем-то вспомнив, попытался радушно улыбнуться, что было для него занятием явно непривычным или давно забытым.

– Ишь ты, и как только челюсти-то у тебя не свело, – подумал Антон. Полковник ассоциировался у него с белой акулой, вынужденной подрабатывать в аквапарке.

– Снимите с него наручники, закройте дверь с той стороны и ждите в коридоре, – удивил он как заключенного, так и сопровождающего.

– Садитесь, Антон Викторович, – сказано было почти дружелюбным тоном, когда они остались без свидетелей.

Ежов неспешно открыл лежащую на столе папку, что Антон счел излишне показушным, по его мнению, намного удобнее было бы открыть файл на широком экране старомодного 3D-монитора, еле помещавшегося на массивном столе. Еще удобнее было бы воспользоваться контактными линзами дополненной реальности, но похоже, что его собеседник был тем еще ретроградом.

– Итак, Егоров Антон Викторович, такого-то года рождения, кандидат психологических наук, осужден по сто пятой статье за убийство с отягчающими обстоятельствами, все верно?

– Ну, – протянул Антон с сарказмом, – это если считать отягчающим обстоятельством две бутылки пива, а убийством – толчок в грудь малолетнему ушлепку, который приставал на улице к девушке. Кто же мог предположить, что этот неадекват приложится затылком о бордюр. Уж извините, не я тот бордюр там клал, тогда уж и дорожных строителей сажайте.

– Ну да, ну да, – с не меньшим сарказмом протянул чиновник, – пацан к успеху шел, не фартануло. Не впервой такое слышать.

– Боюсь уже слишком поздно об этом спорить, – ответил Антон, – суд уже все решил. Только у меня к Вам два вопроса. Номер один – почему меня сюда привезли? И номер два – почему вы назвали меня кандидатом психологических наук, если я археолог и кандидат исторических наук?

Последняя фраза ввела высокое начальство в некоторое замешательство. Он отпил воды из графина, откашлялся, побарабанил пальцами по столу, пробурчал что-то про бардак и какого-то Иваныча, которому вскорости наскипидарят что-то промеж храпесидий, встал из кресла и подошел к окну, на ходу доставая сигареты.

– Так. Значит археолог, – произнес он, несколько раз затянувшись и, как будто собравшись с мыслями, – а в архиве у нас, значит, сидит астигматик Иваныч. Есть мнение, что если такой астигматизм на ягодицы натянуть, то эта болезнь пройдет. Впрочем, какое мне до этого дело, за три-то месяца до пенсии. Друг мой Антон, давай договоримся – ты кандидат психологических наук. Психолог, короче, усек? А то я устану с генералом объясняться. Антон Викторович Егоров, кандидат психологических наук. Ну, звучит же?

– Звучит, – согласно кивнул Егоров, – весьма странно все это звучит. Психолог так психолог, только сапогами не бейте. Но все-таки – что я здесь делаю, и что мне за это будет?

Полковник разом посерьезнел, грузно опустился в кресло, положил локти на стол и взял пальцы в замок.

– Слушай сюда, Антон Викторович. В наше ведомство поступил запрос от одного авторитетного НИИ с просьбой подыскать специалиста по психологии для какого-то ответственного и рискованного задания. Деталей нам не раскрывали, но речь идет о крупном международном проекте, в котором имеют финансовый интерес очень влиятельные люди. Более того, насколько нас известили, на кону стоят жизни испытателей и их необходимо спасти, а иначе последует юридический скандал и даже банкротство. А ты единственный кандидат, кто мог бы согласиться на эту миссию.

– Обвал на бровке, – ошарашенно присвистнул Антон, – если я должен буду внедриться в банду сомалийских пиратов и уговорить их отпустить заложников, то я предпочел бы все же тюрьму¹.

– Чувство юмора у тебя есть, это плюс, а вот то, что ты археолог – это минус, – со вздохом отметил полковник. Но мы можем пойти на небольшой подлог, ты придерживаешься версии, что ты психолог и подписываешь все документы, а мы организуем тебе и амнистию, и отсутствие судимости в личном деле.

– Что ж, – думал Антон спустя пару минут, подписывая соглашение о неразглашении – когда судьба дает тебе новый шанс, то надо не сопли жевать, а хвататься за него всеми конечностями. Если выбирать между пятнадцатью годами кошмара и опасной работой в ученом коллективе, то выбор очевиден.

Отдохнуть и позавтракать Егорову не позволили, разрешили лишь сходить в туалет, переодеться в спортивный костюм и снова посадили в автозак. Но на этот раз вместо гнетущей апатии он испытывал волнительное возбуждение, как у ребенка, который гадает, куда его повезут отмечать день рождения родители, обещавшие увлекательный сюрприз.

Путь оказался неблизким, за зарешеченным окном проносились тепличные хозяйства и сады, потом потянулась бесконечная степь. Заросли ковыля перетекали, как морские волны. Это усыпляло. Антон то проваливался в краткосрочный сон, то, встряхнувшись, возвращался к предположениям о том, что же его ждет.

Глава 2. УПС, УИИ и ЧП.

Маленький юзер игрушку принес,

Вирус с винчестера данные снес.

Он ее пишет на диск для backup'а –

То-то, наверное, рад будет папа!

Народное творчество

Здание, к которому они подъехали, было совершенно не похоже на режимный объект. Никакой ограды, белые стены, пять этажей – и на ум почему-то приходило словосочетание «советский конструктивизм». Скромная табличка «НИИ Оптоэлектроники» контрастировала с широченными раздвижными дверями. Посмотрев на свою внешность в их зеркальном отражении, псевдопсихолог ощутил себя гопником, пытающимся пробраться в элитный гольф-клуб.

– Ничего, это только встречают по одежке, – встряхнулся Антон, – в конце концов, они должны осознавать, откуда меня привезли, а очереди из кандидатов у них явно не наблюдается.

Пост охраны внутри был впечатляющим, а широкоплечие парни, стоявшие по бокам от рамки металлодетектора, напоминали скорее представителей спецслужб, чем охранников в бюджетном учреждении. Черные костюмы, под которыми явно были надеты бронежилеты, отсутствие оружия на виду и лица, с которыми можно, не моргнув глазом, пройти кастинг на ремейк «Люди в черном», внушали. Внушали они, прежде всего, мысль о невозможности самовольно покинуть эти стены.

– О, Антон Викторович, вы как раз вовремя, – прощебетала выбежавшая в холл невысокая худенькая девушка в лабораторном халате. Ее светлые волосы были коротко подстрижены и торчали в творческом беспорядке.

– Ох, тыж. Током ее, что ли, дернуло. Хотя вроде миленькая, да и в образ безумного ученого вписывается, – подумал Егоров, рефлекторно расправляя плечи.

– Давайте скорее документы, нас уже ждут, – затараторила она, и торопливо поставив какую-то закорючку в документах сопровождающего, утянула Антона за собой.

– А я вас по-иному представляла, – быстрый шаг нисколько не снижал разговорчивость научной сотрудницы, – Вы больше похожи на штангиста, чем на психолога. Меня, кстати, Светланой зовут. А в каком направлении Вы специализируетесь?

– Бихевиоризм, – ляпнул Егоров первое же всплывшее в памяти слово, услышанное на случайно непрогулянной паре по психологии на первом курсе, а может быть почерпнутое из сборника классических сказок пластиковой эпохи.

– Ой, я в этом ничего не понимаю, для меня это сложно и непостижимо, – блондинке, похоже, не мешала лаконичность собеседника, – а я специализируюсь на квантовых флуктуациях в муаровых структурах – довольно скучно, но, если задуматься о перспективах… ох, мы уже дошли, потом дорасскажу.

Помещение, в которое они вошли, представляло собой типичный зал для совещаний с длинным овальным столом и новенькими кожаными креслами. Светлана заняла место в одном из них и помахала Антону, показывая жестами, куда ему сесть.

Егоров присел в мягкое кресло и оглядел присутствующих, а присутствующие осмотрели его.

– Так, попробуем рассуждать с точки зрения психологии, – прикинул Антон, – щупловатый парень с явным недосыпом, небритый, в винтажных очках и свитере – наверное, программист, а представительный мужчина (на вид лет шестидесяти) в костюме, со строгим лицом и часами из металла желтого цвета – наверняка, главный.

– Добрый день, – поздоровался Егоров и выжидательно уставился на гипотетическое руководство.

– Позвольте, Антон Викторович, я представлю Вам своих коллег, – перехватила инициативу Светлана.

– Глава проекта УПС, что расшифровывается как «Управляемая Приключенческая Симуляция», и наш главный нейробиолог Лев Монтальчини, – она коротко поклонилась старшему в компании, – и заведующий отделом машинного обучения, Петр Иванович Павлов, – девушка повернулась в сторону парня в очках.

– Благодарю, Светлана Игоревна, – в речи Монтальчини не было ни малейшего намека на акцент, – с личным делом Антона мы уже ознакомились. Нам, конечно, не хотелось привлекать человека с криминальным прошлым, но, боюсь, мы не можем похвастаться наплывом претендентов с профильным образованием.

– Опишу проблему в общих чертах, – ученый потер пальцами подбородок, – четыре года назад мы совершили прорыв в области управления сигналами нейронных проводящих путей.

– Наш крупнейший инвестор, – говоря это, Лев как-то брезгливо поджал губы, – увидел отличные предпосылки для коммерциализации и объединил наше научное исследование с новейшими достижениями по автоматизированной генерации игрового мира. Нам пришлось подчиниться.

– Кто за науку платит, тот ее и танцует, – внутренне согласился Антон, – с нашими грантами та же песня.

– Все шло по графику, – продолжал нейробиолог, – вычислительные мощности нам были обещаны в любом объеме, наши инженеры сконструировали капсулы для комфортного погружения в виртуальную реальность на длительный срок, а программисты добились революционного скачка в разработке управляющего искусственного интеллекта. УИИ, если кратко. Мы далеко продвинулись в отладке механизмов самоорганизации и даже приступили к альфа-тестированию, когда проект УПС столкнулся с ЧП. Шестеро тестеров не смогли выйти из симуляции, а попытка физически отключить одного из них привела к апаллическому синдрому. Надеюсь, Вы понимаете, о чем я?

– Да, – кивнул Антон, а вдоль его позвоночника промаршировал изрядный табун мурашек, – значит тестеры Шредингера, они как бы есть, но их как бы нет…

– Весьма корректная аналогия, – без тени иронии подтвердил Монтальчини, – предполагалось, что испытатели могут самостоятельно запустить подпрограмму восстановления нейронных путей для, образно говоря, возвращения в тело. Мы считываем их энцефалограммы – мозговая активность в норме, и, в контексте цифрового пространства они в сознании, но что-то мешает им выйти или хотя бы отправить нам сообщение.

– Может быть поврежден код этой подпрограммы? – спросил Антон, догадываясь, к чему идет разговор, и проникаясь острым желанием попроситься обратно в камеру. Уж лучше отмотать срок от звонка до звонка, чем до конца жизни пролежать, изображая картошку с глазками.

– Однозначно, нет! – вступил в разговор ранее молчавший Петр, – во-первых, эти данные защищены от изменения, а во-вторых, это первое, что мы проверили. Он замолчал и нерешительно посмотрел на шефа.

– Не останавливайтесь, Петр Иванович, – махнул рукой нейробиолог, – изложите Вашу версию случившегося.

– Наш отдел занимался воспитанием самообучающейся программы генерации мира, – поправив пижонские очки, начал Павлов, – в качестве отправной точки мы сформулировали базовые принципы, такие как: максимальная реалистичность окружения, минимизация игровых условностей, уникальность квестовых заданий, неповторимость характеров неигровых персонажей, учет взаимного влияния решений игроков, генерация различных событий, непрерывное саморазвитие, – с каждым словом парень выражался все увлеченнее, а загибаемые им пальцы уже заканчивались, но в этот момент его перебила Светлана.

– А я предупреждала, что аппаратные мощности при такой амбициозности не потянут тот миллион пользователей, поддержку которого от нас потребовали уже на старте, – безапелляционно заявила она.

– Достаточно было создать функциональную модель, которую мы могли бы продемонстрировать инвесторам, а затем уже расширять техническую часть, да и твой отдел в один голос твердил, что мы нескоро доберемся до пределов производительности новых плазмон-поляритонных вычислителей с неограниченным количеством потоков, – возмутился программист.

– Хватит, – металлом в тоне Монтальчини можно было бы обшить все здание НИИ в три слоя, – я это уже много раз слышал, а нашему будущему коллеге вряд ли интересна ваша грызня. Вы, Петр Иванович, начните с инцидента, сорвавшего планы по реализации УПС.

– Да, конечно, – смутился Павлов, и нервно сглотнув, снова обратился к Антону, – видите ли, инвесторы установили жесткие сроки, как будто мы банальную ММОРПГ для вирт-очков разрабатываем. Для ускорения нам пришлось организовать информационный поток, помогающий УИИ учиться на идеях более примитивных предшественников, уже выпущенных на рынок, и адаптировать их под законы своего мира.

– Плагиат – отец инноваций, – пробурчала Светлана под нос, так, чтобы ее слова разобрал только сидящий поблизости Антон.

– Разработка УПС значительно ускорилась, – Петр недовольно покосился на девушку, но рассказ не прервал, – и мы как раз перешли к тестированию, но тут в процесс воспитания УИИ вмешался непредсказуемый фактор.

– Говори уж прямо. Вопиющая халатность! – припечатал нейробиолог.

– Приказа обыскивать не было, а предварительный инструктаж для всего персонала мы провели, – принялся оправдываться Петр, но Монтальчини лишь устало отмахнулся.

– В общем, один из приглашенных тестеров додумался пронести и поставить коммуникатор на зарядку от терминала вирт-капсулы, что нарушило изоляцию локальной сети, – очкарик замолчал, видимо, подбирая слова.

– Вирус словили? – предположил самое очевидное Антон.

– Уж лучше бы вирус, – воскликнула Светлана, явно непривыкшая молчать дольше двух минут подряд – этот олух позволил УИИ выйти в глобальную сеть. За неделю им были перекачаны петабайты данных, прежде чем провайдер счел активность абонента подозрительной и приостановил услуги.

– И что же, ваш сотрудник не вспомнил о своем имуществе и необычную активность никто из вас не заметил, – удивился Антон?

– Понимаете, – вздохнул Петр, – это было первое запланированное погружение на продолжительный период, а коммуникатор был запрятан между блоком дешифрации нативного спайк-кода и батареей отопления. Что же касается возросшей активности, то мы поначалу обрадовались тому, насколько быстро повышается инициативность УИИ и тому, что проект УПС имеет все шансы не стать очередным Ждалкером. Спохватились мы только, когда отдел аппаратного обеспечения в лице встревоженной Светланы Игоревны доложил, что выделенные на данном этапе вычислительные мощности загружены до предела. К этому времени никто из погруженных уже несколько часов не связывался с внешним миром, и мы тоже уже не могли до них достучаться. Тогда мы и сделали вывод, что они находятся в УПС без права выхода.

– Любопытно, – протянул Антон, – и какое наказание ожидает этого диверсанта-испытателя по возвращению?

– Никакого, – холодно проронил нейробиолог, – именно его мы отключили от УПС с известным результатом. Пока мы не предаем это огласке и просто поддерживаем его жизнедеятельность.

– Понятно, – Антон решил, что настал момент расставить точки над «Ё», – вижу, что здесь собрались умные люди, мастера своего дела. А моя-то роль какая? Я обыкновенный ар.., кхе-кхе, психолог. В юности, конечно, во многое играл, но в современных технологиях не разбираюсь. А уж в онлайн-играх разве что в зомби стрелял, и то уйму лет назад.

– Задача у Вас стоит в точности по Вашему профилю, – отчеканил Монтальчини, – Вам необходимо проявить творческий подход и научные знания для того, чтобы убедить УИИ отпустить наших людей, а в идеале еще и договориться о партнерстве. Иначе мы утонем в исках от безутешных родственников и еще более безутешных инвесторов, а по итогу, можем даже оказаться сокамерниками.

– Договориться с ИИ, – Егоров потер виски, сюрреализм происходящего не укладывался у него в извилинах, отчетливо давя на лобные доли, – а с ним можно дискутировать как с личностью?

– Функция полноценного вербального общения изначально закладывалась в программу, – не без гордости подтвердил Петр, – это существенно упростило алгоритмы обучения УИИ.

– А объем обрабатываемых данных при текущей загрузке вычислительных мощностей сравним с человеческим мозгом, что позволяет предположить наличие развитых когнитивных функций, – подхватила Светлана.

– Стойте, стойте! – Антон выставил руки ладонями вперед, – допустим, ИИ разумен, но почему тестеры сами не найдут с ним общий язык, и где мне его искать, и как с ним связаться, а если он не захочет со мной говорить, а если он сошел с ума и пытает ваших сотрудников, не объяснив им, как правильно прочесть флюгегехаймен, или какое там у него стоп-слово?

– Все это аспекты технического характера, перед погружением Вас дополнительно проинструктируют, – горячность Антона нисколько не смутила нейробиолога, – сейчас нам важна Ваша принципиальная готовность принять участие в феноменальном эксперименте. Вы же ученый. Только представьте, какой богатый материал Вы сможете собрать для докторской диссертации! Стопроцентная уникальность, новое направление в психологии! Кто знает, может быть, мы разделим с вами Нобелевскую премию! Вы только подумайте о перспективах!

Антон подпер руками подбородок и честно попытался подумать о перспективах. Он сильно сомневался, что докторская на тему «Палеодемография неписей Медолесья по материалам антропологических экспедиций Септима VIII» вызовет положительное впечатление у Высшей Аттестационной Комиссии². К тому же, подписанное им у полковника соглашение о неразглашении отодвигало подобные амбиции на очень уж отдаленный срок.

– Свобода, – еле слышно прошептала Светлана куда более весомый аргумент.

– Была не была, – сжал кулаки Антон, – допустим, я согласен, где мне расписаться кровью?

– В юридическом отделе, можно обычной ручкой, – без тени улыбки сказал Монтальчини, он либо считал чувство юмора атавизмом, либо тщательно его скрывал, – еще вопросы?

– Всего один, – Антон посчитал, что любому беспределу есть предел, – а что, чаю здесь не подают?

Глава 3. О, дивный новый мир.

Пристегни ремень, Элли, и скажи Канзасу: «Прости-прощай!».

к/ф «Матрица»

– А не пора ли подкрепиться? По-моему, пора! – заметил Егоров, когда он и Петр поднимались на четвертый этаж по шикарной мраморной лестнице меж кованых перил.

– А вот этого не рекомендую, – возразил слегка запыхавшийся специалист по машинному обучению, – ложиться в капсулу желательно на пустой желудок, легче пройдет подключение к системе жизнеобеспечения.

– Может и стошнить в процессе? – догадался Антон.

– Могло бы, но сразу после катетеризации вены будет введено противорвотное, нам сюда, – Петр свернул налево, – не волнуйтесь, смесь для парентерального питания рассчитана на обеспечение всех потребностей организма, любой избыток не пойдет на пользу. Я не медик. Подключать Вас будет специально обученный человек, можете у него уточнить.

Коридор, в который они попали, олицетворял торжество минимализма: два ряда совершенно одинаковых белых дверей без номеров.

– Погодите, – до Антона дошло, что его собираются послать «туда, не знаю, куда», не отходя от кассы, – к чему такая спешка? Мне же следует почитать гайды, определиться с выбором класса и первоначальными характеристиками, выяснить, как устроена боевка и крафт. И что мне, в конце концов, делать, чтобы добраться до этого вашего управляющего интеллекта? У меня куча вопросов по вашей игре!

– А у нас, к сожалению, мало ответов, – Петр остановился перед одной из дверей и приложил браслет к панели считывателя, – видите ли, мы не знаем, что на сегодняшний день представляет собой УПС. Можно лишь теоретизировать о курсе развития мира, исходя из заданных векторов и базовых принципов.

Одного браслета оказалось мало. Пока Петр говорил, он успел набрать десятизначный код, приложить большой палец к сенсору отпечатков и посмотреть в сканер сетчатки. Дверь, наконец-то, открылась, и они по очереди прошли через рамку металлоискателя.

– Вот это система безопасности, – мысленно восхитился Антон, – видимо, после ЧП незамедлительно усилили меры контроля. Как только жареный петух клюнул, так сразу и засуетились.

Егоров с любопытством изучил помещение. Это была маленькая комнатушка, треть пространства в ней занимал агрегат, отдаленно напоминающий старомодный горизонтальный солярий. Правда, в соляриях вряд ли встречались навевающие нехорошие предчувствия трубки и фиксаторы. Кроме того, в комнате присутствовали: неудобные даже на вид стулья в количестве двух штук, компьютерный терминал и тронутое ржавчиной металлическое ведро с трафаретной надписью «для Б. ОТХ.» в углу.

Окон в помещении не было, и это было неплохо, поскольку не возникал соблазн пристукнуть очкарика, запихать его тело в капсулу, сплести из кабелей веревку и дать деру в неизвестном полиции направлении.

– Что ж, Петр Иванович, излагайте свои теории, – холодно процедил Антон и опустился на стул, скрестив руки, а затем, для полноты образа, и ноги. Можно было бы сказать, что обстановка вызывала у него все меньше энтузиазма, если бы шкала измерения этого самого энтузиазма имела отрицательные значения.

– Так, с чего бы начать, – Петр сел напротив Антона и поднял глаза к потолку, – знаете ли, с предыдущими кандидатами мы и до таких вопросов не доходили. Уже после четвертого отказа Света предложила потрясти связями инвесторов и поискать добровольцев среди осужденных. Вы первый. Что ж, начну с того, в чем, как главный программист-воспитатель УИИ, могу быть вполне уверен. Мы проектировали максимально правдоподобный мир, так что Вас ожидает минималистичный интерфейс и полнота восприятия, так что полосок здоровья, висящих над мобами, не будет.

– Погодите, – забеспокоился Егоров, – про полноту восприятия поподробнее. То есть, если мне откусят ногу, я буду орать от боли, пока не истеку кровью и не отправлюсь на перерождение?

– Ну, – замялся Петр, – мы уже ближе к релизу планировали сделать боль настраиваемым параметром… Впрочем, переживать не о чем, Монтальчини установил ограничение интенсивности импульсов спиноталамического пути на аппаратном уровне³. Я не специалист в биологии, но мне кажется, это значит, что очень больно не будет, зато эмоций – полные штаны.

– Хорошо, – Антон кивнул, притворившись, что все понял, – допустим, болевой шок мне не грозит, с этим разобрались, что там далее по списку?

– Еще вы интересовались насчет классов, – продолжил Петр, – по нашей задумке система должна распознать предрасположенности начинающего игрока и предложить ему наиболее релевантный класс. Я не могу знать, какими точно критериями УИИ будет руководствоваться, но, – очкарик скосил глаза на руки Антона, и тот посильнее подпер бицепсы кулаками, – думаю, Вам предложат класс, сосредоточенный на тяжелом оружии, например, варвар или страж.

С этим Егоров был согласен. Когда он в студенчестве временно увлекся сюжетными РПГ, то для первого прохождения всегда брал класс ближнего боя, кого-нибудь без особых тонкостей в прокачке и простыми, как мычание заочника на экзамене, умениями.

– А какие расы будут доступны? – уточнил Антон.

– Исключительно антропоморфные. У нас все стандартно – люди, эльфы, гномы, вампиры… Причем советую поставить галочку в настройках «сохранить антропометрические признаки». Там интуитивно понятный интерфейс, не пропустите. Это для того, чтобы проще вжиться в цифровое тело, да и обратная адаптация быстрее пройдет.

– Обратная адаптация, – поежился Антон и перевел взгляд на открытый ящик вирт-капсулы, который начинал ассоциироваться уже не с солярием, а с гробом. Он представил, каким доходягой он из него вылезет, проведя в симуляции месяцы, а то и годы. И дороги назад уже нет, взялся за гуж, так и терпи, моя красавица.

– Что Вы следующим пунктом спрашивали? – голос Петра отвлек Антона от тягостных мыслей.

– Ремесло, – напомнил Антон, – какая система крафта у вас предполагается?

– Да, в общем-то, никакой, – пожал плечами Петр, – все как в жизни, разве что с ростом навыков предметы будут получаться покрепче, а обработка материалов будет требовать меньших усилий. На этом настоял сам Монтальчини, дескать, те, у кого в реальности руки выросли в соответствии с нормальной анатомией, у тех и в симуляции должно быть преимущество.

Антон немного приободрился, экспериментальную археологию он уважал и сам не раз стучал молотом по крице, выдалбливал лодку из бревна, или пробовал ловить рыбу на собственноручно вырезанный из кости крючок. Правда, за полдня на такую снасть удалось поймать только одного ротана, граммов на сто, но коллегам он поведал уже о скромном, всего-то метра на полтора, сазане.

– Ладно, – Егоров расплел начавшие затекать конечности и задумчиво покачался на стуле, – я уже осознал, что вы мне не предложите ни карт локаций, ни детального плана действий рода «прокачайся до 80 уровня в данжах Черного предела, найди меч Всемогущества, собери рейд, пройди с боями ущелье Драконов во впадину Мрака и нажми кнопку вызова у лифта Аида»⁴. Но, все-таки, мне нужно хотя бы в общих чертах знать, как мне разыскать этот ваш УИИ и по какому гендерному местоимению его называть, чтобы не обидеть ненароком.

– Ну, мало ли какую заразу он мог подхватить из этих ваших интернетов, – добавил Антон, заметив удивление на лице сотрудника НИИ.

– Мы называли его Вилли, – Петр взглянул на часы браслета-коммуникатора, повернулся к терминалу, не глядя, вбил какие-то текстовые команды, – но вообще, согласно диздоку, он должен был самостоятельно создать ряд телесных воплощений, которые в свою очередь будут играть роль различных божеств местного, так сказать, значения. Думаю, Вам стоит выйти на одного из таких аватаров, а для этого рекомендую первым делом пообщаться с Корчагиным Сергеем Павловичем, под игровым именем Кобальт. Он качал мага-целителя и незадолго до того, как связь была потеряна, ему достался квест – добиться благосклонности богини Живы. Найдите его ник в списке игроков в личном кабинете, благо это будет нетрудно, там коллектив-то небольшой, и напишите ему после погружения.

– Зачем все эти сложности? – недоуменно поднял бровь Антон, – почему бы мне попросту не заорать во весь голос: «Вилли! Выходи, подлый трус! Перетрем, как реальные пацаны»?

– Не вариант, – покачал головой Петр, – концепция того, что демиург не должен входить в личный контакт с пользователями была вложена в его разум на ранней стадии формирования личности.

– Хорошо, а как тогда мне…, – хотел уточнить Антон, но в эту секунду дверь открылась и в помещение вошел Монтальчини собственной персоной и незнакомая миловидная барышня приятных глазу форм в медицинском халате и с не менее медицинским саквояжем.

– У вас все готово? – с порога обратился Лев к подчиненному, – я хочу как можно быстрее отчитаться о том, что мы нашли и успешно внедрили в УПС нашего храброго добровольца и самоотверженного профессионала.

– Почти, – отрапортовал Петр, – я уже ввел Антона Викторовича в курс дела. Диагностика оборудования завершена на восемьдесят процентов, еще чуть-чуть и приступим.

Медсестра подошла к капсуле, поставила саквояж на угол агрегата, вынула оттуда дезинфицирующие салфетки и, нагнувшись, энергично протерла трубки. У Антона, невзирая на голод и нервозность, шевельнулись и иные эмоции. Но он решительно отвел взгляд и подавил эту реакцию, достаточно было лишь подумать о назначении этих трубок и том, что жить в общепринятом смысле ему осталось считанные минуты.

Монтальчини всмотрелся в бегущие по экрану строчки и обернулся к Антону.

– Можете раздеваться. Скоро перед вами откроется новый дивный мир, полный чудес и открытий. Так, по крайней мере, это преподносится в одном из рекламных роликов нашего маркетингового отдела, – заключил он.

Егоров коротко кивнул и начал стягивать с себя одежду. В горле пересохло, в черепушке образовалась звенящая пустота, вопросов на ум больше не приходило. Дав себе зарок ни в коем случае не показывать страха, он, механически передвигая ноги, забрался в капсулу. Казавшееся жестким светло-серое покрытие легко приняло форму тела. Антон погрузился в эту субстанцию практически наполовину. Голова, оказавшаяся между двумя дугами широкого обруча, была приподнята, а шею обхватил мягкий фиксатор. Антон мог бы счесть свое положение удобным, но единственная мысль, которую был в состоянии породить его рассудок, сводилась к одному: «быть может, эти белые потолочные плиты – последнее, что я вижу в жизни».

Когда медсестра в качестве финального штриха застегнула обруч, капсула еле слышно загудела, по вискам и затылку Антона пошли волны покалываний. Он вдруг сообразил, что не может напрячь ни одну из мышц, картинка в глазах поплыла, а уши заложило нарастающим невнятным гулом.

– Наблюдается синусовая тахикардия, – озабоченный женский голос доносился как будто бы из-за двери, – ввести бета-адреноблокатор?

– Не надо, – возразил такой же приглушенный, но спокойный мужской голос, – гипнотик сейчас подействует.

Мутные пятна пред взором Антона сложились в подобие гротескного лица и за миг до того, как сознание попрощалось с мозгом, до него донеслось: «Помни о миссии. Не подведи».

Глава 4. Станция расселина.

Любое приключение должно с чего-либо начаться.

Банально, но даже здесь это правда.

Люьис Кэрролл

Антона разбудило приятное прикосновение ветерка, гуляющего по голой коже, и ласковый луч рассветного солнца, едва пробивавшийся сквозь сомкнутые веки. Гораздо менее приятными были следующие проявившиеся ощущения. Егоров лежал на чем-то очень твердом, довольно неровном и однозначно холодном. Никакого мучительного всплытия из забытья не было. Сомнений – «кто я и где я» – не возникало. Антон четко помнил все, что с ним произошло, так, как если бы погружение состоялось четверть часа назад. Однако за это время вряд ли получилось бы так хорошо выспаться.

Открывать глаза Антон не спешил, решив сперва оценить работу других органов чувств. Он медленно наполнил легкие до предела и отметил, что пахнет весьма непривычно. О! Да это же свежий воздух! Да такой, каким он не дышал со времен экспедиции на Камчатку! А это было уже пять лет назад, или шесть, да неважно. Атмосфера была цельной, она не пахла ничем конкретным, вызывая образы леса, мха, грибов, свежести, родниковой воды и черт его знает, чего еще. Антон припомнил родной город. От водохранилища несло чем-то химическим, возле поворота к магазину – мусоркой, на углу у дома – шашлыком, а на первом этаже его родного подъезда постоянно жарили рыбу. Как благоухал следственный изолятор, вспоминать и вовсе не тянуло. А этот воздух не был смесью, он был цельной средой, и его ароматы гармонично сплетались, а не соперничали друг с другом.

Антон перешел к проверке осязания. Под подушечками пальцев обнаружилась шершавая поверхность камня, изрезанного неглубокими полустертыми бороздами. Он мог прочувствовать каждую неровность, каждый крошечный скол или песчинку. Тактильные рецепторы не определяли ни малейшей фальши и его даже посетила шальная идея: «а ну как меня тривиально усыпили и вывезли куда-то на природу в рамках хитрого социального эксперимента, чтобы… чтобы… а черт его знает, чтобы что».

На слух ничего конкретного определить не удалось – обычные звуки природы. Тихий шелест колышущейся травы, да далекое посвистывание каких-то пернатых созданий.

Варианты безопасного исследования мира вслепую были исчерпаны и Егоров, открыв глаза, посмотрел в серо-голубое небо. На него смотрела последняя, уже еле видимая звезда в окружении редких перистых облаков.

– Так, – с иронией подумал Антон о своей предыдущей гипотезе, – либо меня усыпили, провели лазерную коррекцию зрения, а потом уже вывезли куда-то на природу, либо одно из двух.

Он обходился без очков в повседневной жизни, но знал, что зрение у него далеко от идеала, а сейчас детализация была лучше, чем с любыми индивидуально подобранными линзами.

Антон встал, и у него тут же перехватило дыхание. Мир был прекрасен до нереальности и реален до невозможности. Поначалу разум заполняла лишь одна мысль: «Ох, Ё!». Над горизонтом возвышались две величественные сопки со снежными шапками подсвеченными солнцем, лучи которого пробивались сквозь прорехи в облаках. У одной из них подножие было черное, как антрацит, а у второй расчерчено языками сползающего ледника. От них до Егорова простиралась бездонная пропасть тьмы, казавшаяся живой из-за периодически мерцавших то тут, то там зеленоватых огней. Антон еще не успел толком прийти в себя, когда пространство перед ним как по мановению палочки незримого дирижера затопило ослепительным солнечным светом, и он озвучил свой душевный порыв во весь голос.

– Ать-ать-ать, – услужливо откликнулось эхо.

Сопки стали с одной стороны оранжевыми, а с другой чернильно-синими. Их шапки заискрились, как алмазы. Пропасть тьмы превратилась в бескрайний лес с золотыми макушками и темно-зеленым сумраком внутри. На юге и западе море тайги перемежалось с подернутыми туманом болотами. С севера текла река цвета расплавленного золота и вливалась в озеро, находившееся у подножия кряжистого горного хребта.

Вдоволь насмотревшись на красочные дали, Антон обратил внимание на место, где очнулся. Он стоял на округлой гранитной плите диаметром около шести метров. Этот монолит словно врос в огромную серую скалу и был испещрен полустертыми рунами, а по его окружности редкими зубцами торчали низенькие каменные столбики. Вправо уходила куда-то вниз каменная лестница из плохо подогнанных друг к другу разнокалиберных камней. Вершина скалы поросла чахлыми лиственницами и невзрачной желтоватой травой с редкими вкраплениями растений, похожих на мать-и-мачеху с почему-то бирюзовыми, а не желтыми цветками. От дальнейшего осмотра пейзажа Антона отвлек взгляд на собственное тело.

– Ипатьевский монастырь! – возмущению Антона не было предела. Там, где полагалось быть выпуклым грудным мышцам, была ровная, как доска, поверхность. От пятидесятисантиметровых бицепсов остались тонкие веточки – пальцами можно обхватить. На ноги тоже без слез не взглянешь, а из одежды лишь серая набедренная повязка из грубой ткани, напоминавшая типичный атрибут индийского йога.

– И это персонаж ближнего боя!? А может я эльф, пусть легкий, но сильный и ловкий?

Ощупывание ушей опровергло эту версию, они были крупными, но округлыми.

– Что там говорил Петр про сохранение антропометрии и интуитивные настройки? – задумался Антон, – стоп, я же так и не спросил, как попасть в личный кабинет, как раз собирался, когда зашел Монтальчини и отправил в капсулу. Может еще не все потеряно, нужно просто разобраться, как открывается этот чертов кабинет.

Антон попытался уловить в поле зрения какой-нибудь элемент интерфейса, но добился лишь того, что от усиленного вращения заболели глазные яблоки.

– Так недолго и косоглазие заработать, – новоиспечённый игрок помассировал веки, – а как насчет мысленного или голосового управления?

– Личный кабинет, – сосредоточенно подумал Антон. Не добившись результата, повторил уже вслух. Никакой реакции.

– Зайти в личный кабинет, настройки, зайти в настройки, интерфейс, зайти в интерфейс, выбор расы, статистика, смотреть статистику, зайти в чат, да чтоб вы все провалились, ироды, – Антон распинался все громче, но метод брутфорса не сработал⁵.

– Так, спокойно, я же выгляжу полным идиотом, – упрекнул себя Егоров, – что, если меню откроется только после определенных действий в определенных местах? И очевидно, что я проснулся на круге возрождения, а это самая что ни на есть перспективная точка.

Он внимательно изучил каменную плиту, исходив ее сначала вдоль, а потом и поперек, приседая возле каждого каменного столбика, чтобы внимательно осмотреть и ощупать его. Но, увы, кнопки «личный кабинет», равно как и любых других, не нашлось.

– Бесполезная трата времени, – вынужден был признать Антон, когда солнце уже стало припекать.

– Ладно, шут со всем этим: расой, классом, умениями, но без интерфейса я не смогу связаться с тем самым Кобальтом и получить консультацию по поводу предстоящих шагов, – дошел до него самый прискорбный факт. В отчаянии он даже потыкал себя в разных местах в надежде натолкнуться на хоть какую-нибудь кнопку, но, ожидаемо, ничего не нашел.

Костеря на все лады нерадивых разработчиков и их прямых родственников по материнской линии до седьмого колена, Антон начал спускаться по каменной лестнице, надеясь засветло добраться до реки. Он не знал, какие здесь штрафы налагаются за обезвоживание, и не слишком жаждал это узнавать. Да и вероятность наткнуться на поселение значительно выше, если пройтись вдоль русла.

Но на полпути его поджидал очередной неприятный сюрприз. Каменные ступеньки сворачивали в расщелину и заканчивались обрывом. До земли, а вернее, до россыпи камней (весьма острых на вид) было метров двадцать. Антон не боялся высоты, но и страстью к альпинизму не страдал, а сейчас догадывался, что с этим телом будет очень затруднительно спуститься, цепляясь за неприметные выступы и выщербины.

Прикинув, что узость расщелины позволяет спуститься, раскорячившись в форме буквы Ж, он решил, что сомнения – еще не повод для бездействия!⁶ Правда, из-за недостатка света, проникающего в разлом, было сложно оценить форму последнего, но Антону померещилось, что внизу он несколько шире. Воображаемо поплевав на руки, он лег животом на остатки лестницы и медленно опустил вниз одну ногу. Нашарив ступней зацепку, он перенес на нее часть веса и понял, что после спуска стоит озаботиться изготовлением какого-нибудь заменителя обуви. Камень болезненно давил на голую кожу, а хоббитом, что ходят по жизни босыми, Егоров точно не был. Сжав покрепче зубы и не только зубы, он спустил вторую ногу и попробовал дотянуться ею до противоположной стены – не вышло – оставалось еще сантиметров пятнадцать. Антон судорожно вцепился в кромку камня, сполз пониже и замер в нерешительности. Предплечья быстро заныли и пальцы стали неконтролируемо разжиматься. Выбор был незатейлив – или вскарабкаться обратно и ждать волшебника на голубом вертолете, или рискнуть получить ачивку «Слабоумие и Отвага»⁷.

Помянув не самыми литературными словами свое малахольное тело, Антон трижды вздохнул, набираясь мужества, и резко отпрянул от остатков лестницы, разворачивая тело поперек расщелины.

– Ура, получилось!

Умом-то Антон ясно понимал, что, скорее всего, падение не грозит смертельной опасностью, но его инстинкты не были солидарны с разумом, да и «скорее всего» – это еще не полная уверенность. Последствия могли быть самыми непредвиденными, может статься, что Вилли заигрался до такой степени, что отправляет в персональный ад всех игроков, которым не посчастливилось загнуть лыжи в этом благословенном краю.

Заняв устойчивую позицию, Антон почувствовал себя увереннее и принялся опасливо переставлять конечности. Увы, как оказалось, ему не показалось – расселина действительно потихоньку расширялась книзу.

– Ну, хоть растяжка у этого тела выгодно отличается от моего настоящего, – подбадривал себя Егоров, когда потенциально хорошая опора учинила подлянку, раскрошившись под ногой и подарив «восхитительные» секунды полета. Лишь громадным усилием воли ему удалось заставить себя лететь вниз, как куль с органическими удобрениями. Это было заранее обдуманное решение – не пытаться зацепиться за что-нибудь руками, не пытаться развернуться в воздухе, чтобы спружинить ногами, в общем, не предпринимать ничего, что дало бы дать шанс на выживание при таком падении, поскольку уж лучше безотлагательно отправиться на перерождение, чем сперва ползать со сломанными ногами, а потом обрадовать халявным мясом первого же попавшегося хищника.

Шмяк…

Осознание того, что он жив, цел и вообще орел, было приятным, но на этом приятное заканчивалось. Голова раскалывалась, будто Антон приложился ею о камень, а солнце резало глаза даже сквозь веки, вынуждая прикрываться от него предплечьем. Руки слушались с горем пополам, причем горе преобладало. Они казались ватными и при попытке ими воспользоваться тряслись, как при абстиненции после месячного запоя.

– Так вот ты какой, северный пушной посмертный дебафф, – прошептал Антон и, кое-как перевернувшись, прижался лбом к холодной поверхности круга возрождения. Накатила тошнота, но в то же время боль понемногу отступала, и через несколько минут он вполне оклемался⁸.

На скале вступил в свои права полдень. Тени попрятались по углам, а дуновения освежающего ветра, похоже, взяли перерыв на обед. Антон хотел полюбопытствовать – остались ли на камнях какие-нибудь следы его «удачного» приземления, но сушняк из умеренного дискомфорта дорос до заботы первостепенной важности. Увы, колонки с водой не наблюдалось, а переворачивать валуны в поисках сохранившейся после дождичка в четверг лужицы попросту не хватило бы сил. Антон знал, как добыть воду из деревьев, но ни ножа, ни полиэтиленового пакета у него не было. У него, в принципе, ничего не было, помимо жалкой пародии на нижнее белье. Но он все же подошел к ближайшему деревцу – и какая-то ассоциация робко шевельнулась, попыталась ускользнуть, но Антон прищемил ее мысленным усилием.

–Так! Вспоминаем! Новосибирск. Маленькая повальная пьянка в честь прошедшей конференции, безуспешный подкат к коллеге из Института археологии и этнографии – Наталье… То ли Басовой, то ли Громовой, да не важно. Вот оно! Та самая Наташа ностальгически вспоминала, как в детстве они ощипывали и ели молодую хвою лиственницы. Значит, если иголки еще не отвердели, то жажда и голод ненадолго откладываются, – Антон оторвал крохотный пучок мягких светлых иголок и продегустировал.

– Кисленько, привкус смолы, наверняка уйма витамина С, – пробормотал Егоров и, уже не стесняясь, стал отламывать мелкие веточки, пока не набрал небольшую охапку. С этим веником он и направился вниз к расселине, на ходу объедая сочную хвою.

Как и ожидалось, трупа, живописно фрагментированного под скалой, не лежало, зато были бурые пятна на камнях. Не переставая жевать, Антон внимательно осматривал расселину, благо, находившееся в зените солнце позволяло полноценно разглядеть обе ее стены.

– По здравому рассуждению, – размышлял он, – ни одна игра не должна ставить игрока в безвыходное положение. Следует разгадать задумку геймдиза, и все получится. А раз мне не предоставили штанов левитации, зелий полета или, на худой конец, лужайки растений, пригодных для плетения веревки, то остается пробовать снова решить ребус с этой расселиной.

Когда охапка была ополовинена, решение нашлось. В полутора метрах от того места, где он сорвался, по стене под обрушившейся лестницей начиналась подходящей ширины трещина, которая плавной полупараболой стремилась к земле. Однако присутствовали сильные опасения, что он не сможет удержаться за ее края, как только дойдет до участка со значительным уклоном. Но если бы имелись колышки, даже и деревянные, то можно было бы рискнуть, правда, голыми руками их не вытесать.

– Что ж, если гора не отпускает пророка, то это трудности горы. Так что руки в гору, подготовить недра к обыску, – подбодрил себя Антон, дожевал иголки с оставшейся веточки и отправился на поиски потенциального альпинистского снаряжения.

Глава 5. Человек разумный.

Проблемы палеолита требуют палеолитических решений.

Авторское

Идея обгрызать ветки зубами, как это делают человекообразные обезьяны, была сходу отвергнута как низкопроизводительная, да и зубы по старой привычке было жалко. Поэтому пришлось обратиться к несколько более продвинутым технологиям. Поиск надлежащего сырья для каменных орудий не занял много времени, поскольку ближе к центру скального плато Антон наткнулся на поблескивающую груду разнокалиберных булыжников черного цвета. Последнее внушало оптимизм. Пускай личным опытом в раскалывании камней Антона не обладал, но теорию он помнил, как и то, что из обсидиана получаются очень острые орудия, да и колется он полегче, чем тот же кремень. Но это была не единственная потенциально полезная находка. На дальней оконечности скалы обнаружилось птичье гнездо с тремя яйцами, чьи хозяева, подчиняясь инстинкту продолжения рода, с пронзительными воплями попытались угостить незваного гостя лещами со всех крыльев. Однако эволюцию не отменишь, и Антон использовал превосходство человеческого интеллекта, а именно – совершил тактическое отступление, а затем, обратившись к опыту предков, закидал их щебнем. Помогло. Птицы в ответ воспользовались преимуществом крылатых созданий и улетели искать семейное счастье на каком-нибудь утесе с менее буйным соседом.

Прикинув, что лучше отложить яйца до худших времен, например, до ужина, Антон отобрал два куска вулканического стекла оптимального размера, отдав предпочтение плоским, без видимых трещинок и вкраплений и отнес их туда, где было достаточно травы для относительно комфортного размещения седалища.

– Все-таки хорошо, что я археолог, а не психолог, – подумал он с толикой самодовольства, – а то стоял бы сейчас такой – слезинка в глазу, ручки из жопки. Егоров распустил набедренную повязку, уселся по-турецки, накрыл тканью бедро и взгромоздил на него солидный кусок обсидиана. Далее он взял в правую руку гранитный булыжник и, придерживая заготовку другой рукой, принялся отбивать куски c ее краев, стараясь, чтобы удары наносились с одной и той же силой. Получалось так себе. От одних попаданий отлетали лишь маленькие чешуйки, от других откалывались широкие тонкие пластинки. Тем не менее, поэтапно получилось заострить грани ядрища, превратив его в нечто похожее на крупное и неуклюжее рубило, хотя из-за большого количества неудачных сколов его вес уменьшился практически вдвое⁹.

Антон с удовлетворением осмотрел получившийся полуфабрикат и решил, что для первого раза вышло недурно. А значит, пришла пора наклепать острых обсидиановых ножиков. Чувствуя, как в нем растет опытный каменотес, Егоров занес булыжник повыше и, что есть силы, саданул им по плоской грани заготовки, но вместо запланированного отделения ровной и продолговатой пластины, обсидиан разлетелся на множество кусков, один из которых скользнул по набедренной повязке и впился в незащищенную ногу.

– Артефакт без даты, бляха от трензеля, курган Мамаев…

Приобретенная интеллигентность вяло трепыхалась под национальными традициями проявления сильных эмоций. Пользуясь целительной силой болеутоляющего и антистрессового мата, будущий опытный каменотес зажал рану тканью и ждал, пока кровотечение не прекратится. Парадоксально, на набедренной повязке не было ни капли крови, но Антон об этом не думал. Он думал, стоит ли здесь опасаться инфекции. Наверное, стоит. Во многих же играх можно чем-то заразиться, из-за чего снижаются характеристики персонажа. Поэтому он поковылял к лиственнице, с которой он ранее обрывал веточки, и основательно замазал рану живицей¹⁰. Подорожника на скале не росло, так что поверх был пришлепнут лист растения, похожего на мать-и-мачеху.

Проведя лечебные процедуры и обокрав деревце еще на горсть иголок, Антон занялся двумя делами одновременно – жеванием и анализом, что же он сделал неправильно.

– Вроде все по науке, но должен быть нюанс, – рассуждал он, пытаясь разложить по мысленным полочкам все, что смог вспомнить об ударной технике обработки камня. Кажется, он забыл выровнять ударную площадку, прежде чем скалывать пластину и, наверное, не стоило бить так мощно и так далеко от края.

Между тем боль в ноге прошла, а по телу разлилась приятная легкость.

– Это, наверное, от того, что я до сих пор не поел нормально, если продолжу изображать козу на подножном корме, то скоро ослабею, – встревожился Антон и заковылял на следующий раунд битвы за орудия труда.

В работе со вторым куском обсидиана игрок учел ошибки, и за час ему удалось получить несколько сравнительно прямоугольных пластин сантиметров 10-15 длиной, которые могли сойти за ножи, и три треугольных, покороче. Последние было решено использовать как наконечники копий или дротиков, но это уже после спуска. А из остатков ядрища получилось сносно лежавшее в руке рубило. Окрыленный успехом Антон потратил еще немного пота, ретушируя камешком свои поделки до состояния «дальше только портить», когда до него дошло, что время ужина однозначно настало, если и не по часам, то по ощущениям уж точно.

Антон замотал повязку, как подобает, взял ножик поменьше и пошел проверять продовольственную заначку. Яйца, как и ожидалось, никуда из гнезда не укатились. Предвкушая повторение мальчишеского опыта, когда в деревне они с прочей детворой регулярно обносили курятник и выпивали вкусные свежие птичьи дары, он аккуратно срезал верхушку яйца и заглянул внутрь. Есть сразу расхотелось, напротив, захотелось вернуть в природу съеденное ранее. Внутри яйца плавал частично сформировавшийся зародыш. Будь Егоров уроженцем Юго-Восточной Азии, где балют является национальным блюдом, или проведи он еще пару дней без вменяемой пищи, или хотя бы свыкнись он с пониманием нереальности происходящего – от яиц не осталось бы даже скорлупы¹¹. Но пока что яйцо полетело на землю, а незадачливый гурман обтер руки об траву и приступил к рубке.

Делались колышки справно, но медленно. Деревца были ниже человеческого роста, и их тонкие веточки годились разве что на зубочистки, поэтому приходилось рубить под корень. Антон опасался, что обсидиановое рубило расколется при первых же ударах, поэтому старался бить вполсилы и под острым углом. Инструмент держался неплохо, по крайней мере, лучше, чем отбитые ладони.

– Очевидно, древние люди одинаково владели обеими руками, – размышлял Антон, в очередной раз перекладывая орудие в другую руку, – по возвращению напишу статью на эту тему, что-нибудь вроде «Фактор амбидекстрии в становлении ашельской культуры».

Монотонный физический труд под отвлеченные суждения и недовольное урчание желудка эффективно разгонял тоску. К сумеркам перед Антоном высилась горка из сорока разнокалиберных палочек, которых, по грубым прикидкам, должно было хватить. Увы, на этом ремесленный подвиг еще не заканчивался, предстояло еще угробить часа два-три и, как минимум, столько же каменных ножиков на то, чтобы стесать сучки и подправить концы заготовок.

Красивого заката сегодня не завезли, к вечеру небо затянула плотная серая пелена, добавив пейзажу +100 к унылости.

О чем Антон так и не подумал, так это о сооружении шалаша для ночлега. Теперь игрок опасался, что ветер и похолодание не дадут ему заснуть. Поэтому почти на ощупь он сгреб ветки под крупный валун и улегся на них, разумно сочтя, что относительно мягкие иголки всяко предпочтительнее холодных и жестких камней. Опасался он, впрочем, зря. Несмотря на безветренную ночь, здоровый сон ему светил не больше, чем прилет орлов, задавшихся целью доставить новоявленного героя прямиком к местному аналогу Ородруина. Во-первых, после экстремального тестирования здешней силы гравитации он и так провалялся в отключке до полудня. Во-вторых, у него и без этого регулярно были проблемы с засыпанием, особенно в новых местах, и даже лежа пьяненьким в койке у новой подружки он способен был проворочаться до утра и весь завтрашний день косплеить зомби. И наконец, в-третьих, голод и жажда снова заявили о своих правах на главенствующие позиции в рассудке. А мысль об ужине из собственной постели вызывала отвращение. Иголок организм более не принимал. Зарядивший мелкий противный дождик стал последней каплей, заставившей Антона отбросить надежды выспаться. Егоров сел на своей лежанке, поджал колени и начал мысленно перебирать все то, что он сделал бы с Монтальчини и его подельниками, попадись они ему сейчас. Но все же дождь мог избавить от обезвоживания, поэтому в углублении между камнями была уложена материя единственного предмета экипировки. По мере наполнения импровизированной емкости водой, Антон наклонялся и пил. Противно не было. Он уже успел убедиться, что эту, обычную на ощупь ткань невозможно намочить или испачкать. А обмотав совершенно сухим полотном полагающиеся места, Егоров даже пожалел, что такие полезные вещи не продаются в отделах нижнего белья.

Антон встал с первыми лучами солнца, злой, как Мефистофель, не выспавшийся из-за играющих в «Вызов дьявола» подростков¹². Ощущая себя бочонком с водой, псевдопсихолог побрел к краю скалы, и, встав по ветру, получил первое в этом мире физическое удовольствие.

– Все-таки с реализмом переборщили, – выдохнул Егоров, закончил и поправил набедренную повязку.

Немедленно предпринимать попытку спуска было бессмысленно. Цепляться за мокрые камни в полумраке – гарантированный билет в один конец. Антон уже не так боялся гибели и, если бы не мерзкий посмертный дебафф, вполне бы мог, разбежавшись, прыгнуть со скалы, скоротав таким нехитрым образом несколько часов, пока солнце не поднимется повыше, а лишняя влага не испарится. Он походил и поприседал, разгоняя виртуальную кровь по виртуальным сосудам. Не зная, чем еще себя занять, археолог вернулся в свой спальный уголок и принялся подправлять лезвия затупившихся ножей. Однако, первая же каменная пластинка приказала долго жить, предательски треснув пополам. Бросив это занятие, Егоров решил просто полежать, экономя силы. Ночная стылость уходила, и подступала дремота. В сознании начал разворачиваться образ чего-то светлого и почему-то квадратного, когда раскат грома выдернул игрока из сладких объятий Морфея.

– Что!? Откуда!? – вскочивший Антон вытаращился на небо с единственной сиротливо маячившей вдалеке тучкой, – Неужто пригрезилось? Фух. Ну да оно и к лучшему, если бы я сейчас отрубился, то провалялся бы до вечера и провел еще одну не менее «чудесную» ночь.

– Слезу сегодня и точка, – сделал суровое самовнушение Антон и отправился перетаскивать свой нехитрый скарб к месту спуска.

Сидение на крайней целой ступени со свешенными в пропасть ногами отлично помогало бороться со сном, бодря не хуже опрокинутого на штаны кофейника. Поэтому, когда Егоров решился взяться за дело, он был свеж и собран. Насовав под набедренную повязку колышков, сколько поместилось, и зажав в челюстях небольшой булыжник, которому была отведена роль скального молотка, Антон уже проверенным методом растопырился между стенками и, поочередно передвигая конечностями, добрался до замеченной накануне трещины. С первым колышком трудностей не возникло, ноги уверенно держали тело благодаря удачно расположенным углублениям в скале, поэтому можно было задействовать обе руки. Дерево вошло в разлом как по маслу и надежно заклинилось, что наводило на мысли о правильности выбранного решения. Впрочем, дальше все значительно усложнилось, поскольку трещина выходила за края расселины, и Антон, ухватившись за импровизированный скальный крюк, повис на руках, выискивая хоть какую-то опору для ног. Шершавая поверхность скалы при этом драла кожу, как наждак, камень для забивания норовил то выскочить изо рта, то демонтировать пару зубов. Нащупав стопой маленький выступ, скалолаз отстранился от стены, достал еще одну палочку и с размаху воткнул ее острием в щель в отдалении от первой. Не давая себе передышки, Егоров вколотил второй костыль, повис уже на нем и повторил алгоритм. На третью вбитую деревяшку он уже не стал перебираться, а возвратился наверх для отдыха. Антон опасался, что рано или поздно слишком вымотается, пока будет добираться до последнего установленного скального крюка, но второй заход, оказался проще первого, а третий не сложнее второго. По подсчетам начинающего альпиниста, ему понадобится совершить около десятка спуско-подъемов, чтобы окончательно попрощаться с местом, где были впустую потрачены сутки его игровой жизни.

– Похоже, растет моя ловкость и сила, – удовлетворенно думал Егоров, выбираясь из расселины за свежей партией древесины, – может быть, из меня еще вырастет нормальный персонаж ближнего боя. Отдыхая, он поностальгировал, как в средних классах любил до кровавых мозолей выпендриваться на брутальных рукоходах в парке советского периода¹³. Правда, после того как его одноклассник свалился с них, заработав открытый перелом, уровень гимнастического энтузиазма как-то резко поубавился. Еще Антон немного помечтал, как раскачивается в настоящего терминатора и, облачившись в полный латный доспех, крушит двуручным мечом орды подступающих гоблинов.

Истратив две трети заготовленных колышков и вновь вернувшись на вершину скалы, потенциальная гроза гоблинов прервался на разведку – не осталось ли где-нибудь лужи после дождя. Искомое нашлось неподалеку от гнезда с яйцами, где ряды гурманов так и не пополнились новым членом. Заполненное водой углубление в скальной породе напоминало след парнокопытного, если представить животное размером с туристический автобус.

– Не пей, Иванушка, козленочком станешь! – припомнил Антон детскую сказку, – эх, перевоплотиться в горного козла было бы сейчас весьма актуально.

Как и ожидалось, чудесного преображения не произошло. Напившись, Егоров возобновил спуск. Он уже был уверен, что справится, но в то же время волновался по поводу нехватки самодельных скальных крючьев. Нет, количественно их хватало, но некоторые колышки оказывались чересчур тонкими и норовили вылететь, а некоторые, наоборот, не вбивались из-за узости трещины, хотя последние еще можно было подстрогать до нужного диаметра. Поэтому, когда запас пригодных колышков кончился, Антон обнаружил, что до земли, вернее до каменной плиты под скалой, остается еще, как минимум, метра три.

«Была, не была», – решил он, выплюнул ненужный уже булыжник, чуть было не разжал руки, но вовремя одумался и, вслух усомнившись в своих умственных способностях, полез обратно. На вершине остались доставшиеся ему потом и кровью каменные инструменты.

Засовывать острые куски обсидиана под повязку Антон не решился, очень уж велик риск пропороть что-нибудь жизненно важное или просто обидное, поэтому завязал свои орудия в тканевый узел, переложив их пучками травы, дабы не побились. Сторонний наблюдатель с биноклем лицезрел бы крайне странную картину: абсолютно голый субтильный мужчина ползет наискось по скале, зажав зубами край какого-то тряпичного кома. Сам Антон надеялся, что стороннего наблюдателя нет, ну или он хотя бы отвернется для приличия. Добравшись до последней точки опоры, игрок тщательно прицелился и отбросил тряпичный узел подальше, благодаря чему тот упал в кусты, а не на голый камень. Оставалось лишь спрыгнуть, но Егоров колебался. Напрячь ли ноги, чтобы ими спружинить или, напротив, расслабить? Логика подсказывала, что лучше напрячь, но в замусоренной энциклопедиями памяти мелькнула статья, в которой утверждалось, что расслабленные мышцы эффективнее гасят удар. Так и не найдя консенсуса с самим собой, он решил ноги все-таки напрячь, но не сильно.

Рациональным ли было принятое решение или нет, Антон так и не понял, потому как, приземлившись, не только больно впечатался босыми пятками, но и зарядил собственным коленом себе же в челюсть. Вопреки солнцу, находившемуся в зените, в глазах вспыхнули яркие звезды, однако сознание решило не отлетать слишком далеко. Всего минута – и ему уже удалось полностью прийти в себя и с гордостью обозреть преодоленное испытание.

– Слез. Наконец-то.

Глава 6. Привет земля, в добрый путь.

Терпение и труд всех перетрут.

Почти пословица

Солнце пригревало лучиком, ива махала прутиком, а перед интеллигентом, испытывающим нешуточную потребность поскорее вернуться домой, снова встали извечные вопросы: «Кто виноват, и что делать?» Задач намечалось немало. Предстояло обзавестись оружием, обувью, едой, рюкзаком, одеждой, да и поспать тоже не помешало бы.

Что-то больно кольнуло в сердце человека, которого ждали в каждой экспедиции и в любом раскопе. Вспомнилось, как на рассвете, пока все спят, он заваривал старинный ведерный самовар, как отбивал у енотов провиант, как выбирался из топи, да еще и клюквы в сапогах принес. Но там, в той жизни, были люди, коллеги, товарищи. А здесь была только южная тайга. Сосны выше мачт, а хвоя лишь на макушках. Подлесок дохленький, но моховая подушка – ложись и спи. Наступаешь – и по щиколотку проваливаешься, как в перину. Но спать пока рано.

Трезво рассудив, что ему предстоит много перемещаться по дикому лесу, Антон решил исполнить данное себе обещание, то есть обзавестись какой-нибудь защитой ступней.

– В качестве подошвы сойдет любая толстая кора, – прикинул Егоров, – но ее надо чем-то примотать к ноге. Можно было бы попробовать сплести лапти, но для этого навык нужен и этот, как его, кочедык¹⁴. Да и скилл вязания лыком у меня не выше, чем у любого жителя городских джунглей.

Он с сожалением посмотрел на повязку, портить ее совершенно не хотелось, но не ходить же босиком. Невзирая на удивительные свойства, к категории неразрушимых вещей эта одежда не относилась, хоть и была весьма прочной, поэтому орудуя острейшей обсидиановой пластинкой, археолог без труда отделил узкую полоску ткани. И та истлела прямо на глазах, рассыпавшись невесомым пеплом, что растворился в воздухе, не долетев до земли. Антон с изумлением уставился на свои пальцы, а затем на потрепанную кромку повязки. Ткань медленно, но все равно заметно отрастала, восстанавливая целостность, нитка за ниткой.

– Что ж, по зрелому размышлению это обоснованная мера, – сообразил Егоров, следя за регенерацией своего нижнего белья, – Если стартовая экипировка будет неразрушимой, неизбежно появятся хитромудрые читеры, использующие ее как непробиваемую броню. А если бы она была обычным предметом с присущим тряпкам износом, то в начальных локациях бегали бы новички, щеголяющие своим естеством налево и направо. Интересно, а можно ли потерять эту повязку? Интересно, но проверять я это, конечно же, не буду.

Следующей задачей было создание нескольких коротких копий. Именно нескольких, так как надежд на многократную эксплуатацию наконечников из хрупкого вулканического стекла Антон не питал и сильно сомневался, что мобы услужливо подождут, пока он будет мастерить замену. Поэтому он срубил три молоденьких ясеня, очистил их от мелких веточек и расщепил получившиеся жердины с одного конца. Оставалось вставить уже имеющиеся каменные треугольники и чем-то их зафиксировать.

– Эх, был бы я эльфом, просто срезал бы прядь волос, – посетовал про себя Егоров, – они же все патлатые до неприличия, хоть тетиву для лука плети, хоть на рок-концерте тряси, а моих сантиметров тут явно недостаточно. Хотя, пожалуй, есть способ.

Антон отволок жердины поближе к скале и направился к хвойным деревьям, где на первой же попавшейся сосне снял участок коры и сделал на заболони ряд косых надрезов. В планах было применить смолу, которая при затвердевании могла послужить неплохим клеем, вязкость которого будет сопоставима с ирисками «Золотой ключик», а финальная твердость сможет соперничать с легендарным «Ледоколом»¹⁵.

Живицы предстояло еще дождаться, поэтому Егоров направил голые стопы к зарослям низкорослого ивняка, намереваясь сплести из лозы подобие корзины.

– Уж с этим-то я справлюсь, невелика наука, – рассуждал он, когда ему на глаза попались мелькавшие в траве красноватые пятна ягод. Ягоды были незнакомые, внешне похожие на малину, но росшие на маленьких кустиках, наподобие земляники.

Смертельного отравления Антон не боялся, в самом худшем случае можно спуститься со скалы проторенным путем. Продегустированная ягода действительно была похожа на малину, только с привкусом каких-то тропических фруктов, поэтому, отбросив опасения, он занялся опустошением полянки.

Плодов было не счесть, но в большинстве своем они были незрелыми, и приходилось постоянно приседать и обшаривать кустики, отправляя в рот все, что хотя бы малость покраснело.

– Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвёртая мерещится, – принялся приговаривать Антон строчку из детской сказки, и, по субъективному впечатлению, это и вправду помогло ускорить сбор.

Медитативное занятие давало возможность заодно и пораскинуть умом. Раскинутый ум вился, в основном вокруг несоответствия происходящего ожиданиям игрока. Он представлял погружение в виртуальность совсем по-иному. Прежде всего, он должен был бы распределить стартовые очки с упором на силу, потом оказаться в захолустном поселении для неофитов, где выполнять поручения в стиле – наруби дров, отнеси посылку, найди пропавших овец, собери пять розовых цветков и все в таком духе. За счет простеньких квестов прокачать базовые боевые и коммуникативные навыки, накопить денег на первую броню и оружие и дорасти, как минимум, до третьего уровня за первый же день. На худой конец, допустимо было бы наняться в какую-нибудь шахту и там сколотить начальный капитал, или стать охотником и гриндить мелких мобов¹⁶. А затем хитростью победить босса в соло, или волею судеб споткнуться о вундервафельный артефакт и пошло-поехало – полная котомка приключений.

– И это социальная ролевая игра в фэнтезийной вселенной? Да это робинзонада какая-то! – возмущался Антон, доедая последние ягоды, – дайте мне мудрых наставников, таинственные подземелья и сексапильных дриад, а не вот это вот все.

Заморив червячка, благо тщедушное виртуальное тело многого не требовало, Егоров дошел до ивняка и приступил к нарезке прутьев для корзины.

– Хорошо, что тут нет кровососущей мошкары, – подумал он, благо отступивший голод позволил подметить и позитивные моменты, – в реальной тайге мной бы уже отобедали сотни этих тварей, соберись я прогуляться по опушке в нижнем белье. И это не говоря уж о клещах с их энцефалитом и боррелиозом. Мир насекомых здесь вообще какой-то куцый, пока что встретились только парочка мух и стрекоза. Ну да это логично, глупо тратить вычислительные мощности на расчёт телодвижений миллиардов букашек.

Заготовив целую охапку тонких ивовых прутьев, Антон постоял и помедитировал, глядя на фронт предстоящих работ и сожалея о невозможности выйти в сеть, дабы посмотреть видео-урок по плетению корзин. Но, как гласит известная пословица – глаза боятся, руки делают, а потом разбирают и переделывают, как следует. Поэтому спустя несколько часов была закончена немного кособокая, но крепкая и глубокая корзинка. Причем большую часть времени пришлось потратить на очистку прутьев от коры и листьев. Оглядев результат и похвалив себя за старания, Антон спустился в овраг, откуда доносилось еле слышное журчание, и окунул истерзанные прутьями кисти в прохладный родник. Вода, пробившая путь сквозь глину, камни и переплетения корней, узким ручейком текла вглубь леса.

– Имеет смысл пройтись по течению, может быть, так получится выйти к реке, которую я видел с вершины, – рассуждал Егоров, когда его пальцы нащупали в воде тонкие и необычайно гибкие корни. Он попытался выдернуть один, но тот не поддался. Антон сходил за ножом, палкой и корзинкой, а затем аккуратно обкопал и срезал пучок длинных и тонких корешков. Похоже, что недостающий ресурс для превращения кусков коры в сандалики был найден, надо лишь соскоблить с будущих ремешков мелкие отростки.

Довольный находкой, Егоров продолжил работу над копьями, благо смолы уже выделилось предостаточно. Вставив каменные наконечники в расщепленные концы жердин и залив их смолой, Антон почесал темечко, достал обсидиановый нож и срезал клок волос. Волосы были слишком короткими, чтобы из них вышла нормальная обмотка, но можно было попробовать использовать их как армирующий материал для смолы.

Когда солнце начало клониться к закату, псевдопсихолог подвел итоги второго дня в новом мире. Он добавил к своим пожиткам три первобытных копья, одну грубую корзину и пародию на сандалии. На сегодня остались две задачи – поесть и отдохнуть. Из еды было только диетическое «ничего», поэтому первый пункт был вынуждено пропущен. Затею переночевать на ветвях пришлось отбросить за неимением подходящих для этого деревьев, поэтому Егоров без затей уселся на мох, прислонился спиной к стволу и прижал к груди копье на случай внезапной ночной атаки. Утомленный мозг почти сразу уже перешел в спящий режим, но тут случилось странное.

Антон очнулся в безграничном пространстве, затопленном мягким белым светом, а в воздухе напротив висело нечто, похожее на голографический экран. Сверху на нем располагалась крупная надпись: «ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ДОСТИГЛИ ВТОРОГО УРОВНЯ!», ниже было «НАЗНАЧЕН КЛАСС ПЕРСОНАЖА», а в самом низу красовалось «ВХОД В ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ». Попытки оглядеться не увенчались успехом – куда бы Антон не смотрел, экран постоянно перемещался, занимая место точно перед лицом. Он потрогал изображение, стараясь не попасть по иконкам, и не почувствовал сопротивления.

– Может это мне попросту снится? – засомневался Антон и, решив не размениваться на щипки, отвесил себе пощечину. Звук от удара мгновенно стих, но боль не дала усомниться, что это хоть и виртуальная, но вполне объективная реальность. Похоже, что сон как раз и был единственным способом попасть сюда.

Недолго думая, Егоров ткнул в надпись про назначенный класс и вчитался в развернувшийся текст:

«Игрок /имя не задано/ отказался избрать класс при первом посещении сомнического пространства. Начата последовательная диагностика действий игрока для принудительного выбора наиболее соответствующего класса:

– игрок /имя не задано/ проявил склонность к органолептическому анализу растений;

– игрок /имя не задано/ предпочел отогнать неопасных, но агрессивных существ, не причиняя им вреда;

– Игрок /имя не задано/ с первого дня приступил к изготовлению орудий труда;

– игрок /имя не задано/ использовал самостоятельно добытые растительные средства в целях исцеления;

– игрок /имя не задано/ даже будучи истощенным, отказался от доступной пищи животного происхождения;

– игрок /имя не задано/ использовал сочетание остроумия и ловкости для решения сложной задачи;

– игрок /имя не задано/ проявил склонность к общению с растениями;

– игрок /имя не задано/ вложил в создаваемый предмет часть тела своего персонажа для улучшения свойств предмета.

По совокупности наблюдений наиболее соответствующий класс персонажа /имя не задано/ установлен как “ДРУИД”».

– Цирроз мне в печень, какое-такое первое посещение, какой-такой друид? – вознегодовал игрок с незаданным именем. Ему вспомнилось, как он боролся с сонливостью утром второго дня, и был разбужен громом среди ясного неба. Похоже, что тот мимолетный сон, который он успел зацепить краешком сознания, система засчитала как первый выход в пресловутое сомническое пространство. И совершенно неясно – ему специально не дали выбрать, кем играть, поторопили, или это просто нелепая случайность.

– Печально, но как говорится «фарш невозможно провернуть назад, и мясо из котлет не восстановишь», – смирился Антон и прикоснулся к слову “ДРУИД”, выделенному подчеркиванием.

Как и уверял Петр Иванович, управление оказалось интуитивно понятным, поскольку всплыло окошко с описанием принудительно присвоенного класса.

«Друид – маг, ориентированный на управление живой природой. В зависимости от развиваемых талантов может специализироваться на магии исцеления, контроля, нанесения урона.

Положительные особенности класса:

– друид получает на 100% больше питательных веществ из растительной пищи;

– скорость развития навыка «остроумие» повышена на 25%;

– показатель скрытности в лесистой местности увеличен на 25%;

– на 20% снижены отравляющие эффекты от приема растений и растительных препаратов;

– на 20% повышены положительные эффекты от приема растений и растительных препаратов;

– на 15% снижен радиус проявления агрессии со стороны животных и хищных растений;

– приоритет агрессии со стороны животных и хищных растений будет направлен на персонажей других классов и иных существ, находящихся в непосредственной близости от друида;

– на 15% повышены урон и прочность древкового оружия.

Отрицательные особенности класса:

– скорость развития навыка «сила» снижена на 25%;

– временное снижение характеристики «сила духа» при получении урона от ударно-дробящего оружия;

– на 15% повышен радиус агрессии со стороны нежити;

– на 15% повышен получаемый урон от магии школы некромантии;

– приоритет агрессии со стороны нежити будет направлен на друида;

– ношение металлических доспехов снижает скорость восстановления очков «силы духа» на 15-50% в зависимости от тяжести доспеха».

– Не так уж и плохо в моих обстоятельствах, – признал Антон, – особенно пригодится умение жить на подножном корме и сниженный агрорадиус местной фауны, а вот мечты о непрогрызаемом латном доспехе, теле Мистера Олимпия и трехручном мече придется отбросить¹⁷.

Он закрыл информацию с описанием класса и нажал на объявление о достижении уровня. Сверху всплывшего окна была полоска накопленного опыта, показывающая, что ему осталось только букашку прихлопнуть и третий уровень в кармане. Ниже располагались характеристики, из которых следовало, что Антон непривлекательный слабак с минимальным запасом магических сил. Собственно, распределяемых вручную параметров было на удивление мало:

– телосложение;

– сила духа;

– харизма.

Все по единичке. Пощелкав по значкам вопроса рядом с каждой графой, Егоров выяснил, что телосложение – это не некая абстрактная шкала здоровья, а показатель, отражающий возможность переносить урон без потери боеспособности и восстанавливаться после серьезных ран. Чем выше сила духа, тем значительнее запас магических сил, то есть маны, а харизма добавляет привлекательности при контактах с неписями. Оба доступных очка были вложены в телосложение, ввиду того, что свои текущие кондиции Антон характеризовал скорее, как «теловычитание», никаких заклинаний еще не знал, да и с общением пока было не густо.

– Занятно, – подумал Антон, – а если повысить телосложение до максимума, смогу ли я регенерировать тело из отрубленной головы или голову из обезглавленного тела? Может мне и гильотина не страшна будет?

После характеристик шел раскрываемый список навыков, которые предлагалось прокачивать в процессе игры без оглядки на уровень. Особого смысла в их подробном изучении Егоров не видел. Все равно, как истинный манчкин он собирался развивать все, до чего дотянутся руки, а до чего они не дотянутся, попробовать допнуть ногами¹⁸. Но ему было любопытно узнать, что выносливость возросла сразу на 9% от базового значения, сила поднялась на 6%, искусство в обработке дерева и камня прибавили по 4%, остроумие подросло на 7%, и на 1% сократилась длительность посмертного дебаффа. Немного позабавил навык под названием «мозолистые руки», суливший аж 5% прибавки к прочности кожи на ладонях. Справка утверждала, что открывать и улучшать навыки можно сколько душе угодно, однако скорость прогресса будет падать с каждым новым процентным пунктом.

Последним параграфом шли таланты. Согласно справке, всплывающей при нажатии на значок вопроса, первый талант дается при выборе класса, а каждые пять уровней открываются новые, но вот какие именно – не уточнялось. При повышении дается одно очко таланта, поэтому сейчас Антон располагал единственным талантом – «природоведение» и двумя применимыми к нему очками.

– Если следовать школьной программе, то на пятой ступени откроется «биология», – усмехнулся Антон, раскрывая пояснения к таланту.

«Природоведение первого уровня – способность распознавать полезные и вредные свойства растений без риска получения нежелательных эффектов. Положите на язык небольшое количество исследуемого растения и прислушайтесь к ощущениям. Выплюньте не позднее, чем через десять секунд, если эффект в данный момент нежелателен».

Что будет на втором уровне, почему-то не раскрывалось, наверное, для этого стоило взять хотя бы первый, что Антон и сделал, так как в его ситуации это было очень полезно. И действительно, появилась новая информация.

«Природоведение второго уровня – способность распознавать полезные и вредные свойства любой органики без риска получения нежелательных эффектов. Положите на язык небольшое количество исследуемой органики и прислушайтесь к ощущениям. Выплюньте не позднее, чем через двадцать секунд, если эффект в данный момент нежелателен».

– Подождет, – решил Антон, – вдруг мне понадобятся очки для более важных талантов. Обойдусь анализом растительной органики. Какое последствие будет от потребления мяса и так не секрет, сытостью называется.

Егоров закрыл окно и обратил внимание, что написанное заглавными буквами поздравление с обретением нового уровня исчезло, сменившись нейтральным «Развитие персонажа». Настал час для перехода к десерту, обещавшему конец полной неопределенности, то есть к личному кабинету. Быстренько пробежав глазами неактуальные пока разделы: «статистика», «квесты полученные», «квесты завершенные», «квесты проваленные», «дневник», «профиль», «календарь», «пополнение счета», «настройка интерфейса» и что-то там еще, он отыскал «сообщения» и торжествующе ткнул в иконку с пиктограммой в виде облачка.

«Для получения и отправки сообщений вы должны зарегистрировать имя персонажа!» – надпись закрыла собой добрую треть экрана.

– Тьфу ты, – Антон раздраженно смахнул окошко и полез редактировать «профиль». Долго заморачиваться, сочиняя оригинальный псевдоним, он не хотел, так что вбил латиницей TohaZK и снова попробовал зайти в сообщения.

«Отправка сообщений из стартовых локаций невозможна!» – известила еще одна крупная надпись.

– Петроглиф Елангашский, – выругался дважды обломавшийся игрок, без особой надежды прошел по ссылке с надписью «техподдержка» и обломался в третий раз.

«В настоящее время нет доступных операторов. Для решения Вашей проблемы попробуйте выйти из игры и позвонить на…» – дочитывать новое сообщение Антон не стал, все и так было ясно.

– А просто поспать, надеюсь, тут хоть не запрещено, – Егоров пробежал глазами экран и заприметил в нижнем правом углу иконки: одна с изображением подушки и рядом другая, в виде черепа со скрещенными костями. Аккуратно, чтобы нечаянно не промахнуться, он прикоснулся к изображению подушки, и система спросила, серьезен ли TohaZK в намерении поспать. Тоха нажал «нет», сочтя, что раз уж игра спрашивает насчет перехода в сон, то и череп не грех опробовать. В конечном счете, если он попадет в безнадежную ситуацию, например, упадет в колодец, застрянет в лифте, подпишет брачный контракт или возьмет ипотеку, то кнопка самоубийства может стать вполне нормальным приемом для возврата на круг возрождения.

– Не может, – констатировал игрок после того, как прочитал описание данной функции и поспешил от нее откреститься.

Предупреждение гласило: «Окончательная смерть! Вы уверены, что желаете стереть персонажа TohaZK без возможности восстановления?»

Проверять, дадут ли ему создать героя с чистого листа или превратят в тыкву, Антон точно не собирался. Он вообще не был азартным человеком, поэтому играть в русскую рулетку согласился бы разве что с пистолетом Токарева против восьми человек и с условием, что будет жать на спусковой крючок последним.

– Спать. Теперь точно спать!

Глава 7. Фантастические твари и места, от которых нужно держаться подальше.

Так проснитесь же, мистер Фримен, Вас снова ждут великие дела.

G-man, Half-life 2

Егоров поднял веки и уставился в сереющее предрассветное небо, пытаясь понять, что же его разбудило. Может это был прохладный ветерок, нежно гоняющий стада мурашек по гусиной коже¹⁹. Может быть лесная птаха решила обозначить границы владений, нежным пением костеря конкурентов, а может все дело в невнятном гуле…

– Гул? А ведь это «жжж» неспроста.

Антон проснулся полностью, вскочил, подобрал вывалившееся во сне из рук копье и вслушался в сумрак. Источник звука явно двигался вдоль опушки к его лежбищу. Осторожно высунувшись из-за дерева, Егоров попытался высмотреть, кого ему в гости принесла нелегкая, и увидел Нечто. Нечто было похоже на плотную тучку размером с медведя, с постоянно меняющимися очертаниями. Оно стелилось по земле, регулярно останавливаясь и подправляя траекторию, словно бы вынюхивая что-то.

– Или кого-то, – задумчиво закусил губу Антон, – похоже на какое-то скопление мелких насекомых, копьем от такого не отмашешься, а об огнемете остается лишь мечтать. Ладно, перемещается оно медленно, так что, если приблизится, совершу тактический драп вглубь леса.

Покрутившись на месте и выбрав наплавление, облачко полетело прямо к скале и закружилось внизу расселины. Егоров сначала выдохнул с облегчением, поскольку еще чуть-чуть и его непременно бы засекли, а потом напрягся. Что могло заинтересовать этот гнус на голых камнях? Ответ был очевиден. Кровь! Рой клубился ровно над тем участком, где его тушка оставила бурые пятна после победы силы гравитации над силой трения. Но крови там мало, она уже давно высохла, а отсюда следует…

Гул усилился и стал каким-то озлобленным. Тучка выросла, увеличившись почти вдвое, и снова зарыскала по опушке, неумолимо подбираясь к укрытию Антона.

– Пора удирать, пора, брат, пора, – мысленно пропел Антон, затем сунул подмышку копья, взял корзинку и принялся не спеша отступать задним ходом. Он не любил насекомых, особенно кусачих и кровососущих и, особенно, когда их много. Если единичных ос легко посшибать щелбанами с любимых фруктов, а городским комарам устроить геноцид комнатного размаха, то к осиным гнездам Антон категорически не приближался, а идти на пикник без репеллента считал форменным мазохизмом. Поэтому, как только расстояние до тучки сократилось до дюжины шагов, нервы интеллигента не выдержали, и он рванул в чащу, не разбирая пути. Да и какой может быть разбор, когда вокруг еще темно, под ногами хрустит валежник, а из дорог можно наткнуться разве что на кабанью тропу и ее дружелюбных создателей.

Первые метров триста дались достаточно легко. Егоров, даже спотыкаясь, умудрялся сохранять равновесие и не терять содержимого корзинки. Увы, потом за считанные секунды развилась одышка, сердце решило, что ему слишком тесно в грудной клетке, а в правый бок, казалось, клевал гигантский орел. Антон и в реальной жизни не был хорошим бегуном, полагая, что самая полезная кардионагрузка – это секс, однако, такой подставы от своего тощего протагониста не ожидал²⁰. Он бы в любом случае не остановился (благо мотивация была отличной), но к букету негативных симптомов добавились головокружение и металлический привкус на языке. Опасаясь потерять сознание и очнуться уже в ходе кормления кровососов своей бренной оболочкой, псевдопсихолог прижался к могучему дереву и притаился.

Определить по звуку, насколько он оторвался от погони, не вышло. Знаете ли, сложно навострить уши, когда в них и без того звенит, а черепная коробка отвечает гулким эхом на каждый удар сердца. Визуальный контроль также не дал четких результатов. В чаще было темнее, чем у представителя одной из африканских рас в непубличном месте. Остро не хватало прибора ночного видения, но таковые в фэнтезийном мире, наверняка, встречались реже, чем сливочное мороженое на столе у отшельника.

Как бы то ни было, усталость схлынула практически столь же быстро, как накопилась, и Егоров с удовлетворением отметил, что ни зрение, ни слух не засекают признаков преследователя…

– Ан нет! Еще как засекают!

– Веретье вам в Кунду, – простонал Антон²¹. Надвигающийся зловещей тенью рой стал еще больше и злее. Пришлось устроить новый забег и опять на ту же дистанцию. Потом еще, и еще, и еще. Тактический драп неумолимо превращался в стратегическое бегство. На четвертом рывке окончательно развалились сандалии, и к раздражению от постоянно задевающих за ветки и норовящих выскользнуть копий добавилась новая напасть – сделанный из корня шнурок на правой ноге (последнее напоминание об обуви) никак не хотел ни свалиться, ни порваться, но зато очень хотел цепляться за все подряд. Во время передышки от него получилось избавиться, но ступням становилось все хуже и хуже.

– Навык «мозолистые руки» я уже имею, похоже, на очереди «каменные натоптыши», – невесело думал Антон, переводя дыхание после шестой пробежки.

Хуже всего, что пробегаемое до наступления изнеможения расстояние начинало потихоньку сокращаться, хотя, быть может, это было лишь субъективное восприятие. В лесу уже рассвело, и не ощущай себя Егоров загнанной лошадью, он безусловно бы оценил талант графического дизайнера. Эту великолепную игру света и тени в легкой туманной дымке, когда стройные стволы словно обволакивает мягким сиянием, но лучи не доходят до земли, они увязают и распадаются в густых кронах, а ближе к земле нежно обрисовывают верхние листики подлеска, но не решаются проникнуть ни на йоту ниже, благодаря чему миры света и тьмы словно бы делят пополам сферы влияния, соприкасаясь, но не смешиваясь²². Но Антону было не до оценки качества графики. Он уже попробовал бежать с меньшей скоростью, рассчитывая, что так и усталость будет накапливаться значительно медленнее. Ошибка. Пробегаемая между передышками дистанция и в самом деле подросла, но затем сердце снова начинало бить в набат, а глаза вновь застелила мутная пелена. Далее он решил продраться сквозь заросли погуще, надеясь, что для гнуса это будет более сложной помехой. Но и так увеличить разрыв не удалось. Да, рой был вынужден растечься на отдельные струйки, чтобы просочиться через сплетения тонких веточек, а потом снова слиться воедино, но и для почти голого бегуна с корзиной и копьями кустарник, хлещущий ветками по лицу, – тоже не был пустяковым препятствием, и с каждым пройденным метром на теле добавлялись десятки новых царапин.

В периоды отдыха у Егорова было время на попытки придумать выход из ситуации, которая из патовой постепенно перерастала в матовую. Он мог бросить все нажитое непосильным трудом и удирать налегке, но, во-первых, это такое решение не гарантировало, что настырные кровососы не будут идти по его следу до победного конца, означающего весьма скверный конец для Антона. Во-вторых, если, все-таки, удастся убедить супостата, что этот трофей не стоит затрачиваемых усилий, то без оружия он станет беззащитной добычей для любого агрессора. И что тогда? Нарезать круги от каждого моба, дожидаясь гибели от истощения? В Егорове нарастала ярость. Даже в стартовой локации, которая обязана щадить новичков и баловать их заданиями по истреблению крыс в подвалах и разносу писем, он изображает трусливого нуба, бегающего от первого же встретившегося хищника²³.

– Может пойти в психическую атаку, копья наголо, глаза прикрыть и с криком «Банзай» разметать эту падлу? – прикидывал варианты Антон, – А толку-то? Стоять и хлопать это комарье и то практичнее. Как же я не догадался развести костер? Были бы у меня хотя бы горящие ветки, глядишь, и отмахался бы. Но тут как всегда – «хорошая мысля приходит опосля».

Он выглянул из-за дерева, оценивая, сколько ему осталось отдыхать, и заметил в преследователе незамеченный ранее нюанс. Тучка пересекала прогалину меж деревьев и солнечные лучи на миг просветили ее структуру. В центре скопления явно просматривалось что-то плотное размером с крупную кошку. Прочие насекомые образовывали вокруг данного существа пузырь свободного пространства, очевидно, чтобы не мешать полету.

Антон припомнил одно из клише примитивных боевиков – уничтожаем босса, и все его подручные живо разбегаются по домам, несмотря на то, что для безоговорочной победы достаточно было чихнуть на израненного главного героя.

– Если прибить этого комариного авторитета, то… – составлять планы стало уже поздно, и Егоров, прищурившись, кинулся навстречу своей инсектофобии с копьем в одной руке и рубилом в другой. От бравых кличей он воздержался, наоборот, набрал полные легкие воздуха и задержал дыхание. Рой мгновенно ослепил, заставив полностью зажмуриться, и бить пришлось уже по памяти. Спонтанно сложившийся замысел предполагал сперва сбить тварь, а затем уже прикончить, поэтому Антон врезал копьем наотмашь в ту точку, где должен был находиться неприятель. Попал, но удар пришёлся вскользь, и вместо того, чтобы припечатать врага к земле, удалось лишь отшвырнуть его вниз и вправо. Подавив истеричный порыв хаотично размахивать копьем в надежде на слепое попадание, игрок отбросил оружие и рухнул на колени, освободившейся рукой шаря по тому месту, куда предположительно свалилась эта гадина. Пальцы нащупали что-то жесткое, но тонкое, видимо крыло, и сжались, сминая его. Тварь задергалась и кисть Антона пронзила резкая боль. От неожиданности едва не выдохнув весь запас воздуха, он с короткого замаха огрел трепыхающееся существо рубилом, потом еще и еще. На третьем ударе под каменным орудием что-то лопнуло, забрызгав Егорова липкой и мерзкой жижей. Не мешкая, он отпрыгнул и принялся кататься по траве, стараясь избавиться от облепившего гнуса, вытряхнуть мелких поганцев из ушей и носа, раздавить их до последнего. Сколько времени на это ушло, он не смог бы сказать, но, когда паника стихла, стало ясно, что борьба идет с уже несуществующим противником. Рой рассеялся, но мерзкие последствия никуда не делись. Покрытая волдырями кожа зудела во всех неприкрытых одеждой местах, то есть почти везде, а дважды пробитая кисть опухла и наливалась нехорошей краснотой.

– Хоть бы не яд, – мрачно подумал Егоров, наклоняясь над поверженным комариным королем, вернее королевой. Несмотря на полупрозрачные крылья, кривые, заканчивавшиеся острыми баграми конечности, размозженный мешок для крови и заостренный хоботок сантиметров пятнадцать длиной, торчавший между выпуклыми фасетчатыми глазами, в этом мертвом тельце несомненно угадывались гуманоидные очертания. И очертания эти несомненно были женскими.

– Евпатий Коловрат, – присвистнул Антон, – вот это я «прихлопнул букашку». И откуда только идею для сотворения такой-то гадости почерпнули.

Выломав прочный хоботок, он пинком отправил тушку в заросли папоротника. Лута, или чего-то хоть отдаленно похожего на лут, из комарихи не выпало, а можно ли как-то использовать ее органы, бывший археолог был не в курсе.

Игрока подмывало окунуться в холодную воду, чтобы унять чесотку и смыть грязь, но он не знал, как вернуться к ручью, он в принципе не имел представления, где очутился. Со всех сторон его окружал совершенно однотипный лес.

– И зачем вообще я поступил в аспирантуру! Сейчас бы сидел в теплой камере, ел макароны на ужин, – сетовал начинающий природовед, ходя кругами, почесываясь и таща в рот все растения подряд, – правильно говорят, что от ума одно горе. Хенсбака бескультурная, да как же все чешется-то²⁴. Поскорее бы найти что-то целебное. Эх, выучился бы на ботаника, хоть что-нибудь из лекарственной флоры знал, помимо подорожника.

Талант органолептического анализа исправно функционировал, но большая часть из положенного на язык стабильно вызывала лишь слабую тошноту, намекая, что полезного там меньше, чем в «научных» работах по гомеопатии.

За первые полчаса ничего целебного или хотя бы съедобного не нашлось. Однако треугольный лист какой-то шипастой лианы вызвал занятное явление. Стоило ему оказаться во рту, как в подушечках пальцев возникло легкое покалывание. Антон поднес руки к лицу и присмотрелся – кожа ладонной поверхности стремительно отращивала мириады крохотных черных крючочков. Зелень была тут же сплюнута, и необычная щетина бесследно растворилась.

– Такой тюнинг нам не нужен, хотя… если потребуется помыть посуду без губки или причесаться без расчески, буду иметь ввиду, – рассудил Антон и продолжил эмпирическое исследование флоры, то есть снова стал ощипывать и класть в рот еще не попробованные растения, пока ему, наконец, не улыбнулись боги рандома.

Везение пришло в виде низкорослой травки с напоминающими сердечки листочками, буйно разросшейся на лесной подстилке неподалеку от места битвы с роем. Он много раз видел подобную в лесах своего региона, да и в качестве комнатного растения попадалась.

– Да это же кислица, – вспомнил Антон название и сорвал растение. На вкус оно было, как щавель, и, о чудо, желание содрать с себя кожу ногтями значительно уменьшилось. Правда, спустя отведенные на анализ десять секунд, зуд вернулся, но это было неважно, Егоров уже торопливо обрывал и поглощал кислицу. А когда почувствовал себя уже достаточно окислившимся, сходил за корзинкой и нарвал впрок. Зуд к этому моменту перестал донимать, пострадавшая кисть выглядела практически нормально, и настроение ощутимо улучшилось.

Теперь следовало установить, в какой стороне находится река. Идею возвращаться по следам Антон даже не рассматривал. Во-первых, жаль время тратить, а во-вторых – век бы к этой скале на сто верст не приближался.

Антон нашел высокое дерево и посмотрел вверх. Да, с макушки можно увидеть какие-то ориентиры, но, чтобы добраться хотя бы до нижних ветвей, понадобилась бы пожарная автолестница или, на худой конец, специальные когти, вроде тех, что надевают монтажники²⁵. Соорудить когти из палок и продуктов жизнедеятельности? Глупо и пытаться. Но все же… пожалуй, он знал, чем заменить снаряжение.

Три минуты на подготовку и Егоров вскарабкался на сосну с целеустремленностью голодного орангутанга, приметившего огромную гроздь бананов, если бы какой-нибудь мичуринец умудрился вырастить их на сосне. Антон не знал продолжительности эффекта от употребления шипастой лианы, но радовался, что после пятого съеденного листа, тонкими крючочками покрылись не только подушечки пальцев, но и ладони и даже ступни. В целях перестраховки он зажал в зубах дополнительную порцию и не пожалел о своей предусмотрительности. В непосредственной близости от нижних ветвей щетинки начали терять прочность и втягиваться в кожу. Понадобилось срочно зажевать заначку. На самую верхушку игрок лезть не стал, ветки там казались тонкими даже для тщедушного мага, да и иголки раздражающе кололись, поэтому реку высмотреть не удалось. Зато он разглядел злополучную скалу и приблизительно понял в каком направлении двигаться. Спуститься, увы, оказалось посложнее, поскольку, посередине ствола крючки исчезли окончательно. Антон был вынужден обхватить дерево всеми конечностями и, периодически ослабляя хватку, понемногу соскальзывать вниз, обдирая эпидермис и обновляя лексикон популяции белок трехэтажной бранью с археологическим уклоном.

Очередной стресс пришлось заесть кислицей, прежде чем отправиться в путь. Егорову хотелось поскорее покинуть негостеприимную местность, поэтому хлопотами с выделкой новой обуви он пренебрег, предпочтя внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить на что-то острое и по возможности отыскать что-нибудь съедобное и не слишком противное. Может быть, игра не позволяла голоду перейти некую грань, может друиду с его телосложением требовался самый минимум питательных веществ, но опускаться до раскапывания муравейников или поедания личинок он пока не собирался.

До полудня нашлось несколько трубчатых грибов, которые выглядели и пахли весьма аппетитно, прямо-таки вызывающе напрашиваясь на то, чтобы их пожарили²⁶. За приятной мыслью о жареных грибах последовала мысль менее приятная – а как, собственно, их приготовить? Менее приятная мысль пригласила совсем уж неприятную подругу – а как он будет ночевать без огня, ведь развеянный комариный рой вряд ли окажется единственным на многие километры вокруг? Нет, в теоретической части Антон разбирался. Как смастерить лук, какой набрать трут, под каким углом заточить стержень, с какой силой давить на утяжелитель – все это ему показывал более опытный в деле экстремального туризма Станислав Владимирович, доцент кафедры антропологии, во время совместной экспедиции в Карелии. Загвоздка в том, что когда то же самое попытались повторить археолог Антон и краевед Сергей, у обоих получился лишь чахлый дымок.

Решив, что данная проблема требует безотлагательного решения до наступления сумерек, Егоров подыскал прогалину и расчистил место под будущий костер. С полудохлой осины была обломана высохшая ветка, тонкий ее конец пошел на сверло, а толстый был расщеплен рубилом вдоль. В одной из половинок он сделал V-образный проруб, оканчивающийся неглубокой лункой, а во второй выскреб лунку по центру. Дощечка и утяжелитель были подготовлены, оставалось набрать трут и сделать лук. С первым проволочек не возникло, сухой травы, мха и коры в окрестностях было навалом, а вот где взять тетиву? Антон покопался в корзине, вытащил корень, из тех что подлиннее, и с сомнением посмотрел на него. Веревочка смотрелась коротковатой и обладала посредственной гибкостью, но ничего более подходящего в наличии не было.

Закончив изготовление лука, Егоров обернул тетиву вокруг сверла, зажал его между половинками расщепленной палки и быстро задергал правой рукой.

– Хрясь! – сказало сверло.

– Ять, – поддакнул ему Антон, убеждаясь, что не забыл русский дореформенный алфавит.

Осмотрев остатки сломанного инструмента, друид решил, что оставшегося куска ему вполне хватит и просто подровнял кончик. Второй раз Егоров начал вращать сверло медленно, внимательно контролируя процесс и плавно ускоряясь. Но ему пришлось снова остановиться, так как шнур из корня с трудом скользил, махрился и утрачивал функциональность.

– Я теряю корни и силы на исходе, – раздраженно подумал Антон и смочил слюной веревку.

– Сварожич помоги, должен буду, – припомнил Егоров имя славянского Бога огня и приступил к третьему заходу. Тетива стала скользить легче, от дощечки потянулась обнадеживающая струйка дыма, а чуть погодя затлела и измочаленная сухая кора. Отбросив лук в сторону, Антон сгреб трут в пригоршню и, старясь не торопиться, раздул пламя.

Вскоре над костром уже висели насаженные на палочки грибы, а довольный, как Архимед после купания, игрок ходил по округе с корзинкой, собирал нераскрывшиеся шишки и размышлял, получится ли у него поставить силки на зайцев или птиц, нагло разбегавшихся и разлетавшихся при приближении человека, дискриминируя тем самым его право главенства в пищевой цепочке. Увы, если в отношении ловли рыбы Антон не сомневался в своих способностях скрафтить несложную вершу, то в вопросе охоты у него был полный пробел в знаниях²⁷. На ум приходила только простейшая конструкция ловушки из корзины, палки и веревки, почерпнутая из детских мультиков. Но отлеживаться в засаде и ждать, пока дичь соблаговолит обогатить рацион голодающих друидов, Антон не собирался. Оно, конечно, можно положить на задание Монтальчини болт размером с четвертый Лахта-центр, построить здесь хижину, обустроить быт, посадить огород, завести домашнюю скотину и отшельничать в свое удовольствие до такой степени просветления, что даже местные Боги проникнутся и предложат войти в пантеон на правах лаборанта. Но, увы, пока он будет постигать дзен, отыгрывая Робинзона на необитаемом острове, у инвесторов может кончиться терпение. Егоров бы не удивился, если спустя полгода «НИИ Оптоэлектроники» взлетело бы на воздух вместе со всеми тестерами и разработчиками этой игры из-за взрыва кондиционера, после чего пускающие скупую крокодилью слезу инвесторы взялись бы потными ручонками за теплое вымя страховых компаний.

– Нет, нельзя отвлекаться от назначенной цели, какой бы далекой и недосягаемой она ни казалась, – резюмировал Антон, закончил практиковаться в древнейшей профессии – собирательстве, и возвратился к огню.

Грибы уже дошли до кондиции и отправились остывать в сторонке, пока Антон отгребал пылающие угли и высыпал на раскалённую золу шишки.

После еды делать было особо нечего, шишкам еще предстояло сохнуть некоторое время, и Егоров решил, что может позволить себе посидеть, глядя в огонь, и подумать, как он докатился до жизни такой. Но умные мысли не посещали, а скрещенные по-турецки ноги затекли, и он прилег. Может дело в свежем виртуальном воздухе, может в пережитом стрессе, но человек, часто страдающий бессонницей даже на самом удобном ортопедическом матрасе, умудрился задремать днем, лежа голой спиной на перепревших листьях и устроившись затылком об выпирающий из земли толстый корень.

Вокруг снова простиралось безразмерное пространство, а перед глазами висел экран, верхняя надпись на котором поздравляла с достижением третьего уровня. Но вниманием Антона завладела вторая надпись, заставившая сердце забиться чаще. Она гласила: «Получено новое сообщение». Как это?! Неужели он уже вышел из стартовой локации, и один из застрявших здесь тестеров хочет пообщаться с новым узником всемогущего Вилли. Увы, это оказалось банальное системное оповещение. В то же время оно дало новую пищу для размышлений.

«Вы получили малую божественную помощь. Помните: обращение за помощью к богам иногда может помочь, но будьте осмотрительны! Боги бывают немилостивы с теми, кто задолжал им слишком много».

– Диалектика получается, – взвешивал Антон новую информацию, – с одной стороны вообще не стоит упоминать никаких богов, дабы не огрести неприятностей, но с противоположной точки зрения, мне же надо как раз вызвать интерес богов. И выходит наоборот, следует непрестанно к ним взывать. Но как именно они взымают долг с игроков? Если насылают бедствия или вешают дебафф – это одно, а вот если выдают квесты, да еще и лично – совсем другое. Эх, почитать бы целиком договор займа с богами, включая мелкий шрифт на двадцатой странице, да негде.

Так ничего не решив, Антон закрыл всплывающее окошко, зашел в первый пункт меню и полюбовался шкалой прогресса. Победа над комарихой не только перевела его на новый уровень, но и заполнила шкалу опыта, необходимого для получения четвертого уровня, почти наполовину.

– Неплохо, но все равно лучше качаться на ком-то попроще, – подумал Егоров, кинул очко в телосложение и раскрыл список навыков. Выяснилось, что у него прилично подросла «выносливость», до +13% от базового значения, а также появилось два новых – «владение древковым оружием» (+1% к урону) и «роговая подошва» (+2% к прочности кожи ступней).

Затем Антон перешел в личный кабинет, где заметил одно изменение. На кнопке ранее пропущенного раздела «Бестиарий» красным было отмечено +1. Обнаружилось, что попадали в этот список не все встреченные мобы, а лишь эндемики этого мира, с которыми удалось сразиться.

– Любопытненько, – пробормотал он и раскрыл описание своего первого поверженного противника.

«Королева роя»

Гнусное порождение мага крови, вошедшего в историю под именем Род Ус, некогда поселившегося в заброшенной крепости Неверхуд среди окружающих Диколесье гор. Он скрещивал всевозможные формы жизни, создавая личную армию из устрашающих монстров. Нуждаясь в постоянном пополнении запасов крови для проведения ритуалов, он отправлял своих чудовищных слуг на охоту, и те приносили ему тела легкомысленных путников и животных. Но, к неудовольствию Рода, многие тела оказывались сильно истерзанными, а большая часть крови вытекала по дороге. Тогда, объединив плоть человеческих женщин и гигантских пещерных москитов, он принялся выращивать особей, умеющих собирать вокруг себя комаров и управлять ими. Род Ус был очень доволен, под управлением разумных хозяек рои насекомых высасывали досуха практически любое живое существо и наполняли кровяные мешки королев. Но с возрастом маг стал рассеянным и однажды, открыв на ночь окно, не защищенное москитной сеткой, лег спать. Так завершился жизненный путь могущественного темного мага, а выращенные им мутанты разбежались, разлетелись и расползлись по Диколесью, по сию пору наводя ужас на его обитателей.

Места обитания: болота, леса.

Уровень – от 5 до 20.

Особенности: наиболее активна в сумерках, имеет иммунитет к магии разума, обладает повышенной уязвимостью к огню и ядам-инсектицидам.

Рекомендации: насытившаяся королева намного сильнее и быстрее голодной, но ее агрессивность снижается пропорционально сытости. Поэтому при посещении мест обитания данных монстров предпочтительно убедиться, что Ваша скорость и выносливость выше, чем у самого медленного из Ваших спутников. При охоте на королев роя настоятельно советуется надеть плотный облегающий комбинезон с длинными рукавами и накомарник.

Статистика. Количество побежденных – 1. Средний уровень побежденных – 5.

– Однако, – мысленно присвистнул Антон, – неужели для каждого моба по предыстории сочинено, этак про всех читать устанешь. И как же повезло, что я схватился с самым слабеньким роем из возможных.

Больше в личном кабинете не осталось ничего интересного и, по нажатию иконки с изображением подушки, персонаж TohaZK погрузился в нормальный сон.

Глава 8. Между Сциллой и Харибдой.

Всегда лучше наблюдать за процессом, чем делать что-то самому.

Гомер Симпсон

Проснувшись, Антон еще некоторое время лежал с закрытыми глазами, совершенно без желания что-то предпринимать. Но услышав, как совсем рядом кто-то шуршит, тотчас разлепил веки. Наглая рыжая беличья морда уменьшала его и без того скудный обед. Старясь действовать как можно медленнее, он потянулся к копью, но тщетно. Потенциальное мясо отреагировало на его движение, ускакав на дерево вместе с недогрызенной шишкой.

Егоров вздохнул и огляделся, солнце стояло еще высоко, а значит, нечего было разлеживаться – работы еще непочатый край. Первым делом он сходил в кусты, в очередной раз убеждаясь, что без некоторых усиливающих реализм погружения мелочей, определенно стоило обойтись.

– Хорошо хоть не весна, особенно та ее часть, когда снега уже нет, а лопухов еще нет, – подбодрил себя Антон, возвращаясь к кострищу. Там он принялся выколачивать из раскрывшихся шишек семена. Почти все они вываливались с крылышками, поэтому, когда набиралась небольшая горстка, приходилось перетирать их между ладонями и сдувать ошметки. Семена были совсем сухие, поэтому он заедал их пожухлой кислицей из корзины.

После еды захотелось еще и воды, а еще лучше – холодного пивка ведерко, но Антон решил продолжать путь пока светло. Он шел, не отвлекаясь на анализ трав и сбор лесных даров, твердо вознамерившись к ночи добраться до реки. Изредка требовалось обходить особо буреломные участки, спускаться в овраги и смахивать назойливую паутину с лица. Когда удлинившиеся тени стали намекать на скорый закат, внушительные стволы сменились какими-то заморенными деревцами, начали попадаться островки осоки и камыша. Изменился и запах, отчетливо отдавая сыростью. Как только под ступнями уже захлюпала плохо пахнущая жижа, Антон остановился и с опаской оглядел существенно поредевшие деревья. Соваться на болото в сумерках он счел неразумным, тем не менее дальше мог попасться участок открытой воды, где можно будет напиться. Егоров решил пройти еще немного и вскоре заприметил за округлым зеленым холмиком то, от чего он забыл о жажде. Далее по курсу, самую малость выступая над болотом, виднелась круглая гранитная плита, обрамленная точно такими же каменными столбиками, как и в месте его появления в этом мире.

– Круг возрождения, безопасная зона, нужно здесь как-то зарегистрироваться, – пронеслось в голове у Антона. Он двинулся к цели, выбрав одно из копий, чтобы проверять им сомнительные кочки. И едва не поплатился за свою беспечность. Впереди на зеленом холмике прорезались блюдца глаз с вытянутыми по горизонтали и непрерывно меняющими очертания зрачками, не замедлила открыться и пасть, в которой не было бы тесно и паре тощих друидов.

Не успев ничего подумать, Антон бросился на живот и липкий язык, толщиной с доброе бревно, пронесся над его макушкой, всколыхнув волосы. Раздался хлесткий удар. Егорова обдало комьями влажной грязи. Это язык возвращался в жабью пасть вместе с выдернутым из почвы полудохлым деревцем. Не уповая на то, что такая добыча удовлетворит игрокоядное создание, он рванул прочь на четвереньках, через пару метров перейдя на отчаянный бег.

– В чащу, скорее вернуться в чащу, – билась о свод черепа истеричная мысль. Попасть в жабий желудок Антону хотелось даже меньше, чем быть недобровольным донором крови для мошкары.

Сзади донесся звук шумной отрыжки, видимо, дерево оказалось недостаточно вкусным. Затем послышался куда более громкий «чавк», и грунт позади Егорова встряхнуло приземление массивной жабьей туши. Он резко подался вбок и не зря: раздвоенное утолщение на конце гигантского языка шлепнулось на осоку в шаге от бегущего. К счастью, пока чудовище сматывало свое дальнобойное орудие, ее жертва успела укрыться за стволами сосен. Слегка отдышавшись, Антон понял, что уйти совсем без потерь не удалось, – одно из трех копий так и осталось лежать на месте его низкого старта. Он выглянул из-за укрытия, жаба стояла неподвижно и тупо пялилась в его сторону. Не удержавшись, он продемонстрировал земноводному средний палец и монстр, квакнув басом что-то негодующее, развернулся и медлительно пошлепал огромными мясистыми лапами обратно в болото. Егоров воспроизвел этот маневр и энергично потопал вглубь леса. Пока окончательно не стемнело, он должен был найти довольно сухую прогалину, натаскать дров и сложить костер. С поиском пристанища и дров затруднений не возникло, а вот разжечь огонь никак не получалось. Антон крутил палочку в полной темноте и уже был согласен на еще один божественный микрозайм под любые проценты, когда крошечный красный уголек наконец-то упал на трут.

Памятуя прочитанное в бестиарии, он развел сразу три костра, организуя защиту спереди и с боков. Позади же росла осина, у корней которой он устроился и стал перебирать содержимое корзинки с расчетом: «А вдруг там завалялось что-то съестное». Увы, «там» были только каменные орудия, пучок гибких корешков, пожелтевший обрывок лианы, вынуждавший конечности отращивать крошечные крючочки, запас трута и приспособления для розжига огня. В общем, ничего полезного в его текущей ситуации… хотя. С самого дна, стараясь не порезаться об острейшие лезвия обсидиановых ножей, Антон вытянул выломанный хоботок «Королевы роя».

– Неспроста же я его взял, – потер лоб Егоров, – какая-то идея на счет этой пародии на иглу циклопического шприца тогда точно мелькнула. О, точно!

Воодушевившись, он поднял обломок ветки потолще и вколотил им острие хоботка под кору дерева. Ждать пришлось недолго, буквально через минуту он подставил рот под падающие капли сока.

– Фу, горечь, – скривился Антон, но не отстранился. Талант природоведения молчал, а значит, пить можно. Ему подумалось еще раз использовать набедренную повязку как импровизированную емкость, но возиться было лень, так что он без затей лег под дерево, сглатывая каждый раз, когда во рту наберется достаточно сока.

Костры окружали мягким теплом, дым до земли не опускался и не мешал, жажда потихоньку уходила, а сонливость на огонек не заглядывала, оставляя простор для фантазий на тему «как завалить явно превосходящее по силе существо».

Самым очевидным, как Антону казалось, было бы смастерить болотоступы и обойти жабу по широкой дуге, но кто сказал, что на болоте не водятся иные твари, маскирующиеся не хуже. Цапнет какая-нибудь кикимора за щиколотку, пока он будет высматривать подозрительные холмики, и утопит в трясине двое суток его трудов и мучений. К тому же хотелось вернуть потерянное копье, да и поквитаться за унизительное бегство было бы приятно. Антон ощутил, как в нем начинает просыпаться игровой азарт. Столкнись он с чем-то, в такой же мере опасным в реальной жизни, так и в воображении бы не заикался о том, чтобы решиться на второе свидание.

– Но это же, Шиш меня побери, игра!²⁸ Да, если я совершу ошибку – будет больно и страшно, но не фатально же. А вот не выполнить поставленную задачу как раз наоборот – не больно и не страшно. Быть овощем вообще легко и просто, лежи да фотосинтезируй.

От саморефлексии отвлек уже знакомый гул, пробившийся сквозь потрескивание костров и заставивший игрока молниеносно вскочить и выхватить из огня крупный сук. Из темноты выплыл огромный рой и замер на рубеже освещенного пространства.

Егоров застыл, направив горящий конец ветки в промежуток между кострами, ожидая, что рой попытается прорваться к нему. Он был готов отбиваться, но про себя заклинал тучку свалить отсюда и поискать другую добычу, ведь даже если получится поджарить комаров, останется еще королева и, скорее всего, она гораздо сильнее предыдущей.

Рой висел на месте, пока поднявшийся ветерок не понес дым в его сторону. Туча немного отступила и начала огибать костры в поисках лазейки, но убедившись, что ее с любого направления ждет жаркий, но негостеприимный прием, ретировалась.

Антон выдохнул и сел под дерево, часто моргая слезящимися глазами. Мечты о сне испарились, как стипендия в кабаке. Всю ночь он был вынужден экономно поддерживать пламя и молиться, чтобы запасенных дров хватило от заката до рассвета. За это время еще две королевы роя рассчитывали на сытный ужин в его компании и за его счет, но улетали несолоно хлебавши. Похоже, что вблизи болота популяция этих мобов насчитывала немало особей.

Наступившее утро было таким же хмурым, как и Егоров. А был он голодным, злым и невыспавшимся, но зато у него сложился план, при мыслях о котором рот сам собой растягивался в ехидной ухмылке.

Сперва Антон убедился, что холмик, под который маскировалась жаба, никуда за ночь не ускакал. Оставив корзинку у приметного пня и взяв по копью в каждую руку, он принялся описывать круги по прилегающему к болоту лесу, заглядывая под каждый куст, пока не нашел искомое. Массивное полусгнившее дерево с облезшей корой лежало на склоне оврага. Явление само по себе непримечательное, однако весь ствол, кроме торчавшего над краем впадины комеля, был густо облеплен мошкарой. Насекомых было так много, что они образовывали подобие толстой шевелящейся шубы. Для всех места явно не хватало, и на дне балки виднелся столь же омерзительный комариный ковер. Самой королевы пока видно не было, но Егоров почти не сомневался, что она прячется здесь же, надо только ее выманить.

Антон настороженно приблизился к цели по краю оврага. Но рой не подал признаков активности, даже когда игрок пнул пяткой комель и отпрыгнул. Трухлявое дерево от этого лишь еле заметно вздрогнуло, а с полсотни насекомых взлетело и практически сразу опустилось обратно.

Спускаться и соблазнять кровососов голым телом Антон вовсе не желал, поэтому подобрал первую попавшуюся палку и кинул вниз. На этот раз насекомых взмыло уже куда больше, но и они очень скоро успокоились, рассевшись прямо на брошенном суку.

– Ничего, мы вас еще раздраконим, – посулил он, кидая еще одну палку точно в щель между стволом и склоном оврага.

В тени зловеще заворочался размытый черный силуэт, но никто так и не вылез, нагло игнорируя гостя, пришедшего с ответным визитом.

– Вылезай, скотина, хуже будет, – крикнул Антон, начиная злиться. Похоже, что комарихе удалось полакомиться кем-то еще, и теперь она предпочитала переваривать добычу в тишине и не собиралась вестись на провокации.

– Ладно, не хотите по-хорошему, будет по-моему. Антон встал на комель и совершил мокрое дело с таким расчетом, чтобы стекавшая по стволу струя добралась до того места, где он уловил движение. Эта тактика незамедлительно дала свои плоды, причем настолько незамедлительно, что ему пришлось с усилием прекращать процесс и экстренно поправлять набедренную повязку.

Расшвыривая комья земли, из укрытия пробкой вылетела королева роя размером с немецкую овчарку, налету обрастая коконом из раздраженно гудящих комаров. Любоваться зрелищем Егоров не стал, подхватил прислоненные к бревну копья и пустился наутек, постоянно оглядываясь, дабы убедиться в наличии погони. Погоня не только оставалась в наличии, но и постепенно догоняла.

– Ну-ну, зачем же так близко к сердцу-то все воспринимать, – мысленно усмехнулся Антон и сосредоточился на удержании темпа и равновесия. По его прикидкам, выносливости должно было хватить, хоть и впритык.

Самое слабое звено затеи состояло в том, чтобы пробежать мимо агрорадиуса замаскированной жабы буквально в шаге от пересечения этой невидимой черты. Для этого был ориентир – выроненное вчера копье так и осталось лежать возле одинокого высокого чертополоха. Егоров пронесся мимо него, уже слыша нарастающий звон – знакомый с прошлой погони признак скорого мышечного отказа. С надеждой он бросил взгляд на зеленый бугор, но тот не проявил активности. Отбросив колебания, Антон заложил крутой вираж и запрыгал по кочкам напрямик к холмику. Жабья пасть распахнулась, а спустя доли секунды длинный язык выстрелил в сторону игрока. Душа на миг дезертировала в пятки, но мясистое щупальце пролетело куда-то за спину друида и втянулось в пасть, волоча за собой черное извивающееся тело. Комариный рой поначалу замешкался, а потом налетел на обидчика своей хозяйки, всем скопом атаковав бородавчатую морду.

Егоров по инерции сделал три шага и согнулся, опираясь на копья, чтобы отдышаться. План использовать сниженный агрорадиус животных для его класса сработал, на другую добычу хищники реагировали с большего расстояния, чем на него. А в том, что жаба сочтет королеву роя за добычу, он особо не сомневался, до сих пор помня, как однажды жадная лягушка накинулась на сошедшую с его крючка рыбу. Для обеих все кончилось плачевно. Рыбка была значительно длиннее земноводного, но последний вплоть до собственной гибели пытался заглотить торчащий из пасти хвост. Воспоминания об этой наглядной иллюстрации поговорки «жадность фраера сгубила» и натолкнули этой ночью Антона на реализацию другой народной мудрости «как загрести жар чужими руками и не огрести самому». А сейчас он пристально всматривался в чужую битву, надеясь, что ему хватит сил добить ослабленного победителя.

Рой явно не наносил жабе существенного вреда, лишь залепляя блюдца глаз, а вот от королевы у нее явно имело место расстройство пищеварения. Раздувшееся пузо вспучивалось то тут, то там, заставляя жабу дергаться и издавать низкие звуки, напоминающие горловое пение. Но, похоже, игровой моб был куда умнее той суицидальной лягушки. Не прошло и минуты, как гигантская амфибия поднялась на мясистых лапах и резко опустилась на брюхо, открывая рот и сокращая мышцы живота.

– Да она же пытается отрыгнуть комариху, – возмутился Егоров, – ну уж нет, мы так не договаривались. Он подскочил к жабе, успевшей снова подняться на лапах, и подставил руку с копьем прямо под ее подбородок. Удар был страшен. Тупой конец копья погрузился в мягкую почву, древко выгнулось и треснуло, а полуоглушенный игрок отлетел, проехавшись голой спиной по низкорослой осоке²⁹.

Но бритвенной остроты обсидиановый наконечник сыграл свою роль, пробив горловой мешок и глубоко вонзившись в нёбо. Жаба резко дернулась в сторону, обламывая торчащую из нее палку, и завалилась на бок, беспорядочно дергая передними конечностями.

Антон не стал разлеживаться в ожидании, когда выбитый из него дух окончательно вернется в тело и, опираясь на свое последнее оружие обеими руками, поковылял к противнику. Перед глазами еще немного плыло, но он видел, что рой рассеялся, а в животе еще живой жабы уже ничего не шевелится.

– Ну уж нет, больной! Врач послал в морг – значит в морг, – просипел Егоров, выгадывая момент, чтобы всадить копье, но не попасть под раздачу хаотично молотящих воздух лап. Первый нерешительный тычок даже не пробил кожу. Вторым получилось погрузить наконечник в брюхо на две трети, но для такой туши это, вероятно, было не страшнее занозы. Антон отступил, прикидывая, как бы половчее добить тварь, как вдруг та затряслась в конвульсиях и затихла.

– Очки здоровья обнулились, – сообразил Антон и присел отдохнуть. Прилив адреналина иссяк, поэтому он прочувствовал весь букет накопленных повреждений. Болела ключица, саднили порезы, ныло едва не вывихнутое запястье, даже надломленный при беге ноготь на большом пальце ноги вносил лепту в показатель общей паршивости организма. Но это все были мелочи. Радость от победы перекрывала любой негатив с солидным запасом.

Отдыхая, Егоров лениво пытался вспомнить все, что он знал о разделке земноводных. Знания оказались чрезвычайно фрагментарными.

– Так, что я помню. Среди лягушек попадаются ядовитые, но ядовитые, кажется, должны быть яркой, а не маскировочной окраски. Или это не обязательно? А бывает у них мясо ядовитым, или исключительно кожа? Сдается мне, что только кожные железы. Но в какой-то передаче я видел, как однажды даже доктор биологических наук не уследил за правильностью потрошения и потравил кучу народа. Хотя он, вроде, по дроздовым был специалист, а не по земноводным. А еще сама кожа. Наверняка, можно ее использовать, но это же надо замачивать, мездрить, дубить. Или не надо замачивать? Жаба и так в болоте все время мокнет. А дубить чем? Дубов то я пока тут не встречал. Да и толстенная эта кожа, до зимы свежевать буду.

Конструктивные идеи на этом закончились, и Антон приступил к разделке. Первым делом потыкал копьем в одну из крупных бородавок возле позвоночника, при нажатии из нее выделялась мутно-белая жидкость. Предположив, что это яд, а запас яда карман не тянет, Егоров аккуратно вырезал из нароста что-то похожее на маленький склизкий бурдюк, из которого неистово воняло гнилым чесноком.

– На крайняк, буду нюхать, когда не смогу достать еды, один вдох – и аппетита как не бывало, – прикинул он, туго перетянув «горловину» обрывком корня, дабы мерзкая жижа не сочилась из него при малейшем движении.

Не слишком теша себя иллюзиями на успех, Антон попытался спасти наконечник, пробивший монстру нёбо, не касаясь при этом липкого языка. Увы, расшатав обломок копья, он добыл лишь горстку раскрошившегося обсидиана.

– Да и ну его в болото, все равно таскать три штуки было совершенно неудобно, – решил последовать примеру лисицы из басни игрок, – главное, что я понял, откуда брать кожу.

И действительно, кожа горлового мешка была сравнительно тонкой, мягкой и эластичной. В отличие от кожи на ляжке, заставившей Егорова изрядно попотеть, пока он вырезал кусок окорока на обед. Да и на ужин бы осталось, а затем и позавтракать можно. В общем, на пару дней мясной диеты должно было хватить.

На смену хмурому утру пришел столь же хмурый день, и Антон признал, что мясницкий энтузиазм пора приструнить, в противном случае придется сооружать волокушу и отыгрывать тягловую лошадь. Что еще ценного стоило бы вырезать из туши он не знал, но «жаба душила», даже будучи мертвой, и если бы ему хватило грузоподъемности, игрок потащил бы ее целиком.

А еще предстояло выяснить, как активировать привязку на новый круг. В отношении последнего были поводы для беспокойства – плита на скале никак не реагировала на попытки с ней взаимодействовать. Но не убивать же себя ради проверки, где получится возродиться.

Сомнения отпали, как только Егоров ступил на гранит. Его ноги на мгновение словно приросли к камню, а по телу от ступней до головы пробежалась бодрящая волна тепла. За противоположным краем каменной плиты начинались окна открытой воды, которая не пахла гнилью и была относительно чистой, что не могло не радовать. Решив, что беспокоиться больше не о чем, Антон перенес на круг все свое имущество, а потом еще и два раза сходил за дровами.

– Занятно, а что бы я делал, если бы меня изначально определили сюда, – теоретизировал Антон, обходя по кругу островок безопасности, – со всех сторон или топь, или монстры, оружие собрать не из чего, умений по нулям, огонь не развести. Наверное, пришлось бы несколько суток сушить стебли болотных растений, чтобы сплести приличные болотоступы и тихонечко слинять отсюда. Это мне еще, оказывается, повезло со скалой. Кстати, насчет растений…

Спустя час Егоров уплетал поджаренное на палочках мясо, оказавшееся одновременно и нежным, и нежирным, а печеные корни рогоза отлично заходили как гарнир к шашлыку. Слегка не хватало соли, но так или иначе, грех жаловаться. Когда первый съеденный кусочек, судя по ощущениям, уперся в служивший стулом каменный столбик, Антон решил, что лежать всяко удобнее, и перебрался отдохнуть на заготовленную охапку стеблей. Как же он, оказывается, отвык от таких банальных и приятных понятий, как безопасность и сытость.

Личный кабинет возник внезапно. Еще минуту назад игрок сворачивал стебли в подобие подушки, и вот он уже радуется достижению пятого уровня. Стало быть, должен появиться новый талант! Егоров промотал предложение распределить характеристики, чтобы прочитать информацию о новых магических фокусах. Их дали даже два – «Взрывная шишка» и «Верный друг».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бровка – полоска нетронутого грунта, разделяющая квадраты археологического раскопа. Идиому «Обвал на бровке» можно перевести как «Вот женщина с пониженной социальной ответственностью».

Вернуться

2

Неписи – с англ. «Non-player character», т.е. «персонаж не-игрока». Так называют действующих лиц компьютерной игры, поведение которых задано программой. С точки зрения истинного фаталиста – все мы неписи и нечего тут своим Гейзенбергом козырять.

Вернуться

3

Желающим более подробно разобраться в теме, советуем прочитать монографию Льва Монтальчини «Современные методы регулирования ноцицептивных импульсов с помощью магнитного воздействия на чувствительные нейроны третьего порядка», когда он ее опубликует, естественно.

Вернуться

4

Данж – с англ. «Dungeon», т.е. «подземелье». Отдельная игровая локация, населенная мобами и предназначенная для группового прохождения. Вошедшая внутрь данжа команда может рассчитывать только на собственные силы. В описываемое время этим словом называют и отдельные районы мегаполисов, куда даже полиция не рискует заходить без бронетехники.

Вернуться

5

Брутфорс – с англ. «brute-force», т.е. «грубая сила». Практика подбора пароля или решения иной задачи путем перебора всех возможных вариантов. Для применения данного подхода необязательно быть хакером. Посредством брутфорса многие люди находят себе работу, собутыльника, место учебы, диссертационный совет, издательство, а иногда даже супруга.

Вернуться

6

Авторы сочувствуют языкам, не имеющим столь удобную букву для описания данной позы. Буква Х из-за своей узости не в полной мере отражает суть.

Вернуться

7

Ачивка – с англ. «achievement», т.е. «достижение». На игровом сленге так обозначается награда за выполнение необязательной задачи, вроде «посетить все бордели в игре» или «подцепить не менее десятка различных болезней», что, зачастую, одно и то же. Как правило, ачивки нужны исключительно для того, чтобы потеребить чувство собственной важности, так как пользы от них ни на грош.

Вернуться

8

Бафф – с англ. «buff», т.е. «полировать». Временное усиление персонажа. Соответственно, дефабб – наложение непостоянного отрицательного эффекта. В жизни, как правило, эти понятия идут рука об руку. Съели зубчик чеснока – повысили иммунитет, но снизили привлекательность. Выпили вина – повысили раскрепощенность, но потеряли концентрацию.

Вернуться

9

Желающих ориентироваться в отличиях ядрища от нуклеуса, рубила от бифаса и чоппера от чоппинга, просьба обращаться в ближайшую кафедру археологии.

Вернуться

10

Живи́ца – смолистая густая масса, выделяющаяся из разрезов на хвойных деревьях, входит в состав целебных и плацебных бальзамов.

Вернуться

11

Балют – популярное блюдо восточной кухни, представляющее собой варёное яйцо, в котором уже хорошо развит эмбрион. Может быть и вкусное, но авторы не горят желанием обрести личный опыт.

Вернуться

12

Ценность душ-то невысока, а игровые вирт-приставки новейшего поколения все дорожают.

Вернуться

13

Рукоход – набор горизонтальных и наклонных «лестниц», на которых подростки получали начальное представление об армейской полосе препятствий. В школьном дворе автора по рукоходам любили не только лазать, но и устраивать челночные забеги поверху на скорость. Это были девяностые, мы развлекались, как могли.

Вернуться

14

Кочедык – инструмент для плетения лаптей. Является утерянной человечеством технологией, наряду с чапельником и двигателями ракеты Сатурн-5.

Вернуться

15

Легендарные ириски «Прощай, пломба» – гроза советской стоматологии.

Вернуться

16

Гринд – с англ. «grind», т.е. «молоть». Многократное повторение нудных, но низкорисковых действий в компьютерных играх с целью получения какой-либо выгоды. В обычной жизни это называется рабочими обязанностями.

Вернуться

17

Агрорадиус – с англ. «aggression» и лат. «radius». Таким образом, это не тот радиус, в котором агрономы борются за урожай, а область вокруг моба, в пределах которой, он будет первым нападать на игрока. Кто такой моб, надеюсь, и так достаточно очевидно.

Вернуться

18

Манчкин – с англ «munchkin», в одном из переводов «жевун». Игрок, который не пойдет по сюжету, пока не выдоит из локации весь возможный опыт, не экипируется в самый эпичный шмот и не скопит состояние в игровой валюте. Маньяк, одним словом.

Вернуться

19

Эффект гусиной кожи также называется пилоэрекцией, живите теперь с этим знанием.

Вернуться

20

Гусарам с шутками про то, что две минуты не тренировка, просьба не судить по себе!

Вернуться

21

Авторы понятия не имеют, откуда герой берет такие ругательства, но подозревают, что это что-то на археологическом.

Вернуться

22

В этот момент желание автора писать пафосно и красиво чуть не аннигилировало с желанием соавтора писать лаконично и примитивно. Был найден компромисс – писать пафосно и примитивно. И не смешивать.

Вернуться

23

Нуб – с англ. «newbie» , т.е. «новичок». Нубов чмырят все. Знаете, какая радость у нуба? Нуб рано или поздно становится олдом.

Вернуться

24

– Ах ты Хенсбака бескультурная!

– Сам ты Фосна необразованная!

Так началась драка на лекции по доисторической Скандинавии.

Вернуться

25

Если бы Егоров был арбористом, то есть специалистом по «древесной хирургии», он знал бы, что когти для лазания по деревьям называются «гаффы». Но откуда ему знать-то, раз даже авторы об этом не догадывались.

Вернуться

26

По мнению авторов, грибы – один из двигателей эволюции человечества. Суровый естественный отбор на внимание к деталям.

Вернуться

27

Верша – древнее устройство из ивовых прутьев, представляющее из себя простейший «эскейп-рум» для рыбы и раков.

Вернуться

28

«Шиш» не в смысле фигуры из пальцев, демонстрирующей отказ средней степени вежливости, а в плане относительно безвредного представителя нечисти в славянской мифологии.

Вернуться

29

Если Вы в детстве никогда не пробовали выдернуть руками пучок этой травы, то Ваши впечатления о жизни остаются неполными. Но надумав наверстать упущенное, не забудьте захватить с собой «зеленку».

Вернуться