# Варленд: время меча

Степан Мазур

Мидрид разрушен. Архимаг Бурцеус пожертвовал собой, чтобы дать Андрену Хафлу больше времени для защиты мира. Но найти союзников сложно: эльфы слабы и развеяны, гномы разобщены, а старый мир людей пал вместе со столицей. Империя попадает под пяту демонов, старые союзы перестали иметь значение, и князь Андрен как предводитель уцелевших сил сопротивления вынужден идти к самим богам за ответом. Эта дорога лежит на острова Великих и путь труден и жесток. Южные земли хранят такие секреты, что голова кругом. Новый мир будоражит, а Тёмная Волна накатывает на старый, разрушая прежние порядки.

## Часть первая: «Приморье». Глава 1 – Шёпот Моря


401 весна Имперской эпохи.

Месяц бога Камня.

Побережье.


Морской рокот ласкал слух путников набегающим прибоем. Бодрящий бриз трепал локоны и шерсть трёх спутников. Столь разных существо, что глядя на них, всякий сказал бы, что собрались они вместе по насмешке богов.


Больше всего бризу радовалась босоногая девушка Чини, которая то забегала в воду, то убегала от накатывающих волн, позволяя ветру играть с русыми локонами с рыжим отливом. Она родилась русой, но за время жизни в чуждом ей теле жизнь словно поскупилась на яркие краски и теперь они проявили себя на голове, сменив цвет волос. А вот весёлые, озорные веснушки и ямочка на щеке у неё были всегда. И теперь стали лишь ярче.

Дева радовалась всему миру и впервые – Морю. Андрен обещал ей показать его, но за время гражданских войн так и не нашёл времени посетить побережье. Так что мечту она осуществила одна. И не с кем было разделить всплеск эмоций, кроме как с ветром и зеленокожим приятелем. А ещё с вечно угрюмой рысью. Но ни Северный орк, ни Варта просто не понимали её простого человеческого счастья.

А ей и не надо, чтобы её понимали. Она просто пообещала себе отныне жить на полную так, чтобы сами боги позавидовали. А пока не замечают её успехов, ей бы снова просто научиться… ходить.

Восемь вёсен в шкуре морской свинки не прошли даром!

Море не скупилось на дары. Набегающие волны приносили корабельные доски, бочки, куски ящиков и парусов.

– Последствие бури великой, – заметил Грок, её давешний собрат, которому могла доверить спину, но ещё знала все его слабости и более ранимого зеленокожего ещё было поискать!

«Просто подход знать надо», – подумала с улыбкой Чини, делая новые шаги по песчаному берегу. Шантажировать старого друга она не собиралась, но всегда знала, как им манипулировать.

Волны затирали следы его полуразвалившихся сапог, которыми можно сбить со следа любого противника. Потому что такую обувь будет носить либо отчаявшийся оборванец, либо тот, кто совсем забыл, что такое обувь. Но дали – носи. Не стоило переживать Чини и за запах, по которому их могли почуять демоны. Солоноватый бриз заглушил любое обоняние ищейкам, вздумай те гнаться за ними вдоль побережья.

Однако, нужды скрываться не было. За путниками никто не следил и по уверениям Варты с тех пор, как вышли к Морю и последовали по побережью, слежки не было.

Что же было? Приморские деревеньки, селения и небольшие торговые городишки. Все – брошены, словно по Империи прошла эпидемия, унёсшая все жизни. Там, среди руин, она и разжилась старыми сапогами не по размеру. Бери, пока можешь. Совсем скоро кости мёртвых скроет под землёй под воздействием солнца и ветра, затирая последние следы жизни на этих землях, если ещё раньше всё не покроет снегом.

Грок рассчитывал встретить пиратов у города Прибрежного. Потому обошёл его по дуге, но в портовом городе не было ни одного дымка из трубы, словно пираты туда вовсе не заходили.

– Пираты, если они когда-то и захватывали этот город, ушли, – заметил Северный орк. – Мы только время потеряли, идя в обход.

– Куда это они ушли? – на всякий случай спросила Варта. – Там же целый город для разграбления!

– Видимо, в Море, – ответила Чини и подняла доску, выброшенную волной. – Да там их и застала буря. Боги наказывают мародёров, и каждый пират своё получит как при жизни, так и после смерти.

– Всех наказывает? – буркнула рысь. – Это же нелепо! Чем пираты отличаются от легионеров, которые грабят всё, что плохо лежит? Или крестьян, которые дорвались до пожитков зажиточных людей? Или самих зажиточных, которые отправили своих людей за добычей, которую никто не охраняет? Все люди спешат наживаться, пока есть чем. Так что теперь, всех карать? Да у императора тогда совсем людей не останется… все в Княжество подадутся.

– Остальных пиратов могли прикончить демоны на закуску, – пораскинул мозгами орк. – В ином случае возможно такое, что Владыка нанял их и отвёл на север. В любом случае, я их не вижу. Нам придётся идти дальше, к самим пиратским землям. Уж там они должны быть. Не могло же все побережье опустеть!

Мир южнее Пегаского плато обезлюдил. И чем дальше по побережью забирались путники, тем больше забывали они зиме. Воздух прогрелся. Тёплое морское течение в этих краях останавливало любой снег зимой. Гавань Прибрежного вовсе считалась не замерзающей, а всё что южнее её, то никогда не ведало льда, так как течение с Великих островов считалось благословением самих богов. Теплое, как и положено тем, кто творит миры.

Чини посмотрела направо, в сторону леса. Там в десятках лиг в сторону начинающейся лесополосы вздымалась к небу обширное плато. Оно было как плоский блин и возносило каменную землю прямо в небо.

«Там ближе к небу так просторно разговаривать с богами. Там ближе к солнцу теплее всем. Там в выси небесной парят причудливые создания, что силой своей завораживают и манят. Там живут драконы», – подумала Чини, припоминая красочные картинки в больших манускриптах и книгах: «Как завораживает их полёт. Как красивы они, пока им нет до тебя никакого дела. Надеюсь, Андрен не поплёлся на Пегаское плато».

С языка недавно преображённой девы сорвалось недовольное:

– Грок, а чего мы крадёмся, как мыши вдоль этого плато? Давайте войдём в лес и навешаем этим драконам на хвосты таких кренделей, что летать не смогут! Ты же – боевой маг, как-никак. И немного…я.

Орк округлил глаза.

– Да ты кроме зубочистки в руках иного оружия и не держала в последнее время!

Дева улыбнулась. Ей всячески хотелось показать свою браваду. В бою в новом теле ещё не была, а столько всего хотелось попробовать: ощутить скорости боя, да почувствовать запах крови. А то считай, и не жила совсем. А так хочется теперь взять всё и всё опробовать!

«Быстрее бы в бой, быстрее бы испытать то, чего раньше не могла себе позволить», – раздумывала дева.

– Приди в себя, Чини. Нас же трое! И боец здесь только – я! – попытался привести её в чувство орк, который часто огребал на орехи из-за коварства морской свинки, когда говорит она, а отвечают они с Андреном.

А ещё ему было так не привычно называть её истинным именем.

– А Андрен только с императором, – добавила Чини. – Так себе оруженосец, как по мне. Из знатных семей толку мало. Вот лени – много. И спеси хоть отбавляй… Кстати, почему ты решил идти к пиратам именно через страну половинчиков?

Грок в который раз тяжело вздохнул, поправляя топор за плечами. Затем Северный орк повернулся к настырной спутнице и изъяснил, как на пальцах:

– Мы идём по побережью потому, что мелкие полурослики с мохнатыми пятками проблема гораздо меньшая, чем ухмылка золотого дракона, перед тем, как тебя сожрякают или окатят огненной смесью. Дракон – это большое зло. Мелкий хмырь – меньшее… Поняла?

– Я думала, что мы просто идёт по побережью и любуемся Морем, пока не найдёт любых пиратов, – пожала плечами Чини, готовая идти куда угодно, лишь бы – самой.

Прошло то время, когда её таскали на плече или во внутренне кармане рубахи.

– Они рассыпались по побережью до самого Прибрежного. Но в городе их и след простыл, – заметил Грок и спросил. – Значит они… где?

– Ниже по побережью, – ответила Чини и недовольно замахала руками, поправляя постоянно сползающую одежду из небрежно сшитых шкур.

Это лучше, чем снимать одежду с трупов. Дружить с некромантом можно, а вот стаскивать перемазанные кровью платья с прочих было выше её сил. Даже не ясно, то демоны порезвились, пираты или мародёры из местных. Всё носило лишь стойкий шлейф смерти. И носить её на плечах не было никакого желания.

«Уж лучше то, что добыл Грок».

Орк не тянул на швею. Лишь прикрыл грудь с бедрами и на том спасибо.

Больше всего Чини нравились идти на юг, потому что с каждой новой лигой было всё теплее. Она хотела скинуть и ненавистную шкуру, чтобы подставить кожу солнцу.

«Да что же это такое? То одну шкуру ношу, то другую», – думала Чини, но обнажаться не спешила. Так как прекрасно помнила, что может сделать солнце с бледной кожей, не привыкшей к загару.

– Драконы, как писали в учебниках, одиночки. Бродят, спят и прозябают в размышлениях всегда сольно, – припомнила Чини вслух. – А этих волосоногих полуросликов, наверняка, целые орды под холмами живут.

– Да по лесам прячутся, – кивнула рысь, порой чуя странный запах из леса, но понять, что это не позволял даже её нос хищника.

– В конце концов, есть шанс, что дракон нас не заметит, – продолжила объяснять свою позицию Чини. – А вот от толпы мелких точно не скроешься. Это я тебе как бывшая мелкая говорю. Мы всё видим! Просто порой с этим ничего не можем сделать.

Грок хмыкнул, пытаясь припомнить сколько всего за жизнь могла увидеть Чини и чем из этого могла его шантажировать. Но двуногая пока ничего конкретно не говорила по этому поводу.

«Может, забыла»? – ещё подумал орк, не решаясь придушить подругу сразу после превращения: «Изменилась ли её память вместе с преображением? Если помнит про драконов, то не очень».

Конечно, он не собирался причинять ей зла. Но и старой-доброй ворчащей морской свинки уже не было. Зато появилась дева с рыжим отливом, от которой неизвестно чего ожидать.

Варта посмотрела на лазурное Море по левую сторону. То разгладилось после бури, затем перевела взгляд направо, где начинались лес и горы и прикинула, что орк, скорее всего, прав. Дракон проблема большая, чем мелкие создания. А еды и там, и там хватает. Животный мир никуда не делся. Птицы летают жирные, довольные жизнью. Все сыты и не спешат покидать привычных ореолов обитания.

«Животные ли, рыба ли, все едино – еда. Идти стоит там, где безопаснее. Если, конечно, нет причин нарываться на рожон, как у Андрена. Но что это со мной? Снова мысли о князе одолевают», – погрустнела рысь: «Андрен, вот почему ты пошёл к самим драконам, чтобы быстрее добыть лекарство? Это смертельно опасно. Уж лучше живой и рядом, чем мёртвый герой».

Тут рысь тряхнула головой, словно скидывал с макушки морскую свинку.

«Нет! Нельзя об этом думать. Андрен, пусть боги благоволят тебе»!

– Грок, а почему… – начала было рысь вслух, но Грок поднял руки и безжалостно перебил:

– Слушайте, животные. Бывшие или настоящие. Я орк, а не академическая библиотека. Я страшный, лютый Северный орк! Кому чего не понятно? С умными вопросами… и вообще с любыми вопросами это вам к Андрену. Он де князь, голова, а я всего лишь воевода! На худой конец – сенешаль. Меч. Лезвие. Раз и всё. Зарубил. Никаких раздумий… Ещё вопросы? А лучше – давайте БЕЗ вопросов! У вас своя голова на плечах!

Чини повернулась к Варте, подмигнула:

– Умный стал на солнце. Болеет, видимо. Не похож на орка. Те даже зубов не чистят. А этот каждое утро еловой веточкой. Видела? А я ВСЁ видела!

– Эх, что Академия с людьми делает, – поддакнула Варта, включаясь в игру «достань орка». – Он же даже в лесок отбегает подальше при случае, а не в ближайших кустах располагается. Мол, больше сенешаль, чем воевода. И больше маг, чем северянин. А где видано, чтобы варвар ради других что-то делал? Точно… болеет!

– Всё-таки стоило к драконам. Поговорили бы вы мне сейчас, – хмыкнул орк и ускорил шаг, пока звери, что бывшие, что настоящие, его не совсем допекли.

– Варта, ему что, нас совсем не жалко? К драконам, вот, собрался, – ухмыльнулась Чини.

– Да за что нас жалеть то? – хихикнула рысь.

Бывшая морская свинка в очередной раз поправила одежду-шкуру, посмотрела вслед удаляющемуся орку и протянула:

– Слушай, и то верно… а я как-то раньше и не думала. Как вы нас терпите-то, Грок? Гро-о-ок!

– Женщин? – уточнила рысь.


– Всех мохнатых, – поправила Чини. – Ходим, что-то бурчим. Думать заставляем. А надо же иногда раз и всё – голова с плеч… Может, зелёный прав? И надо просто больше действовать?

Грок зарычал и молча ускорил шаги.

– А я тоже раньше не думала, – неожиданно для самой себя ответила рысь. – Только слёзы лила. А теперь вот, надеюсь. Надежда и думы это же наше, женское. Да, Хомо?

Чини погладила рукоять белого ножа, лицо посуровело:

– Эй, не называй меня так. Я – Чини. И, вообще, всё! Хватит думать! А тем более, надеяться. Время слёз и грёз прошло. Теперь только действовать!

– Я тоже так думаю, – оскалилась рысь, так как улыбка ей давалась с трудом. – Вперёд, к пиратам! Андрен точно будет ждать нас там.

Чини поймала взгляд рыси, прищурилась:

– Уверена?

– Уверена! – твёрдо ответила Варта и, отвернув голову, тайком вздохнула.

Грок впереди всех ударил кулаком в ладонь и тихо прошептал под нос:

– Попробует он у меня не добраться до пиратов. С того света достану и… этим двоим вручу.


## Часть первая: «Приморье». Глава 2 – Крылатый хранитель


Воин не служит деньгам

и не имеет их власти над собой,

но плату за службу возьми сполна,

чтобы были силы пережить новый день.

Пятое наставление воина


То же время.

Пегаское плато.


Император присел за спиной князя, прикрывая голову руками. Поток горючего пламени ударил в незримую защиту, злобно затрещал, словно вопрошая, почему не сгорели двое дерзких, когда от силы драконьего пламени горело всё физическое пространство вокруг?

– Держись, Светлан, наша возьмёт! – закричал Андрен, вновь создавая щит из эфира.

В учебниках писали, что даже на воде огонь дракона тух не сразу. Пламя дракона действительно медленно сползло вниз магического щита, не торопясь терять силу.

Золотой дракон взметнул голову к небу и по плато прокатился яростный рёв, идущий из глубокой глотки. Вздрогнула сама земля! И в отличие от лесного дракона, рёв его более старшего собрата был страшен.


Молодой император едва не оглох, тут же припал на колени, закрывая уши ладонями. Тело пробрала дрожь, а коленки предательски подкосились.

– Не время молиться, Светлан! Надень Золотую Перчатку и укройся щитом с головой! – приказал Андрен и рванул к дракону, обнажая меч, пока дракон готовил второй залп.

Даже чудищу нужно время, чтобы как следует вдохнуть. И учебник по драконоведенью учил, что железы дракона выделяли горючую смесь не в один момент. Требовалось немного времени, прежде чем наполнятся резервуары. А за это время можно сменить позицию и тем самым – уцелеть, что Андрен и сделал.

Согласно заметкам наблюдателей-натуралистов из тех же книг в библиотеке Великой Академии, глотка драконов была устроена так, что резервуару с ядом в черепе дракона требовалось и давление, чтобы яд прошёл по трубам и был воспламенён мешочком для искрения в носоглотке. Потому дракон делал большой вдох и выдыхал отчасти себе в нос, нагнетая давление, перед тем, как опалить всю округу огнём.

«А это без малого почти минута между извержениями пламени. К тому же, если заставить дракона чихать, то тоже не будет никакого огня. Он не успеет нагнести достаточно давления для залпа», – об этом думал Андрен, просчитывая свой следующий шаг.

Светлан трясущимися руками достал перчатку. Пальцы сжали её. Великий Артефакт тут же принялся жечь калёным железом левую длань, словно презирал страх человека, дерзнувшего коснуться его в состоянии ужаса.

Светлан закричал от боли, но перчатку не сбросил. Лишь подскочил, ощущая, как плавится кожа.

– А-а-а!

Боль породила ярость! Он разозлился на свой страх, выжигая его из себя с ожогами. И перчатка, словно смирившись с той болью, вспыхнула синим пламенем, резко увеличившись в размерах.

Светлан в состоянии шока надел её на левую руку, направил на дракона и пустил синий шар прямо в глаза!

Дракон как раз встречал атаку Андрена, который бежал на дракона с гномьим мечом наперевес. Руны на мече его светились. Но это никак не помогало магу-человеку. Чтобы ослепить дракона при свете дня, нужно было что-то помощнее магического залпа.

Дракон встал на задние лапы, отмахнувшись от атаки передними. Крылья грозно встрепенулись, расправляясь во весь размах. Хвост помог удержать равновесие. Дракон распахнул пасть, собираясь схватить дерзкую жертву, что по глупости своей не одела и простейших доспехов.

Кто ходит на дракона без лат?

Князь встретил удар лапы клинком. Силы оказались не равны. Человека отбросило. Когда дракон кинулся вперёд, чтобы подхватить человека на лету, случилось то, что человек меньше всего ожидал. Ловкая, гибкая шея молниеносно отправила в бой распахнутые челюсти. Но вместо добычи клацнула острыми зубами, поймав обжигающе-холодный снаряд артефакта.

Синий шар перчатки взорвался в глотке дракона. Дракон упал, захлёбываясь собственным ядом и кашляя в приступе удушья. Дым пошёл из ноздрей и горло. Дракон завертелся на месте, стараясь изрыгнуть то, что не рассчитывал проглатывать.

Андрен перекатился через плечо после удара, выронив гномий меч. Тут же вскочил, подхватил оружие и снова ринулся в бой, собираясь добить. Да куда там? Дракон мотал головой столь стремительно, что отсечь её не было никакой возможности.

Князю даже казалось, что дракон понимает, что как только он остановит голову,

у человека тут же появится возможность воткнуть ему меч меж пластин на голове. Стоило только попасть туда, где чешуи самые маленькие и слабо защищённые. Они у горла, вокруг глаз, ушных раковин и ноздрей. Так говорят книги, которых уже не прочесть.

Князь выжидал, подгадывая момент. Золотой дракон вскоре устал и замедлил вращение. Голова его закружилась. Завалился на бок, качаясь из стороны в сторону. Земля перед глазами крылатого исполина поплыла. Не удержав равновесия, крылатый исполин смирился.

– Провал тебя забери, человек, ты победил! Бери мою жизнь и уходи.

Андрен чуть не свалился на землю. Говорящий дракон! Пусть и говорит не так, как привыкли люди, но он разумен. Не просто хищная тварь.

Князь послал в ответ импульс на магической частоте. Книги не соврали. Драконы и маги хорошо понимали друг друга.

– Ты разумен?

– Всегда пытался понять двуногих, но вы мне неподвластны. Ты миновал опаснейшие территории драконов, пришёл к лежбищу Хранителя без доспехов и щита, да ещё и с неудачным помощником, а теперь спрашиваешь, разумен ли я? Сам-то ты разумен?

– Прости, дракон, я… не хотел ранить твоих чувств.

– А теперь он просит прощения. Нет, вы только посмотрите на него! Нет, ну как боги позволили вам населять землю?

– Я как раз о богах и хотел узнать. Мне нужны ответы на многие вопросы. Говорят, драконы летают на острова Великих. Вы… видели там богов?

– Что? Богов? – удивился дракон, который больше привык, что от него требуют золота. Но не смотря на цвет его кожи, никакого золота у него как раз не наблюдалось. Ведь природа не передавала его вместе с взрослением. В отличие от крыльев, когда перерос лесную, «зелёную» стадию.

– Богов! – повторил человек. – Мне просто нужны ответы. Никого убивать я не собираюсь.

– А… золото? – спросил уже сам растерянный дракон.

– И золото мне твоё мне ни к чему. Мидрид золото не спасло. А вот мы ещё можем спасти остальной мир.

Удивление дракона только росло:

– Человеку ни к чему золото? Ты болен?

– Нет, я здоров, дракон, – развёл руками человек и заметил. – Гораздо больше, чем ты сейчас.

– А ты знаешь, кто я?

– Эм…дракон? – сделал очевидную попытку князь.

– Я – Хранитель драконов! – возмутился дракон, вместо того, чтобы убеждать перед убийством очередного человека, что нет у него никакого золота. Хотя бы потому, что вблизи его никто не добывал. – Когда-то я тоже был рождён человеком, но на заре времени Лютый поставил меня следить за популяцией драконов.

– Лютый? Кто такой Лютый?

– Он наш бог.

– Бог? Почему? – впервые услышал о «драконьем боге» маг-академик.

– Потому что заставил всякого дракона развиваться. Ни один дракон не сидит на месте, и только тем мы живы, – выдал свою тайну дракон, о которой ранее его никто не спрашивал. Но разговаривать с человеком, который не требовал от него золота, было даже приятно.

– Я не слышал про Лютого или развитие дракона, – признался и Андрен дракону.

– А слышал ли ты про драконьи «линьки»? – тут же уточнил золотой дракон.

– Слышал, что лесной дракон вырастает и кожа его из коричневой становится золотистой. Как у тебя. А Лютый, видимо, имена одного из богов? Но это имя какого бога? Пламени? Воды? Природы? Кто из богов создал вас, драконов?

– О каких богах ты ведешь речь? – не понял уже дракон и возмутился. – Есть лишь Лютый! Один бог!

– Стой, давай по порядку, – не стал спорить Андрен, так как снова бесить дракона не входило в его планы. – Ты оберегаешь драконов, как хранитель?

Дракон покачал головой:

– Вовсе нет. Я лишь наблюдаю за прочими драконами.

– А ты можешь принять человеческий облик?

– Зачем? Это было так давно, – снова признался дракон.

– Но ведь ты был человеком! – уличил его Андрен.

– Я был первым человеком, пока не подружился с драконами. Тогда мне расхотелось быть человеком.

– Почему?

– Так ведь драконы гораздо лучше людей!

Андрен лишь кивнул, снова не собираясь спорить с драконом. Только спросил следом:

– А что случилось потом?

– Лютый даровал мне возможность самому стать драконом!

– А где теперь этот Лютый?

– Не знаю. Он улетел с первыми драконами на юг.

– Признаться, мне тоже надо на юг.

– Зачем тебе на юг? Ты не дракон!

– Это верно, но там находятся острова Великих. И если твой Лютый – там, то он точно один из богов!

– Может это и так, – задумался дракон. – Вот бы мне снова увидеться с ним. У меня накопилось столько вопросов.

– Так полетели вместе! – тут же предложил человек, готовый подбросить по пути хоть дракона… если ему очень надо.

Светлан некоторое время смотрел на застывших дракона и Андрена, что не обронили и слова вслух. Затем снял перчатку. Кожа на левой ладони пошла пузырями, часть шкуры слезла, часть обуглилась.

Глядя на это, император закричал от новой порции боли. Согнувшись пополам и прижимая руку к груди, он попытался баюкать её, но от того стало ещё больнее.

Сознание помутилось!

Когда Светлан едва удержал себя в сознании и поднял голову от земли, дракона нигде не было. На плато всё так же стоял Андрен, а рядом с ним появился неизвестный человек. Нагой и без единого волоса на всём теле.

От удивления император на миг забыл про боль.

«А где дракон»?

– Ну вот, так-то лучше, – усмехнулся Андрен, возвращая меч в ножны за плечами. – Дозволь мне создать тебе одежду. Ты наверняка уже и не помнишь для чего она.

Лысый кивнул. Вскоре на Хранителе драконов образовалась белая мантия до пят, подвязанная у пояса красным шёлковым ремнём, а на ногах выросли мягкие сапоги. Светлан восхитился искусному творению, но боль в руке вновь выбила все посторонние мысли из головы.

Император закричал, больше не в силах сдерживать боль.

Князь подошёл, посмотрел на ошпаренную руку и присвистнул. Затем губы зашептали речитатив непонятных слов. Светлан ощутил приятное тепло в руке и увидел зелёный свет. Он не щипал кожу, не жёг, лишь приятно покалывало.

Кожа не зажила, но боль притихла.

Андрен обессилено присел на небольшой камень. Потирая виски, добавил:

– Ну вот, так лучше. Садитесь рядом, оба. Мне нужно немного прийти в себя. Хранитель, расскажи мне прежде, почему не понимаешь людей, если сам человек?

Хранитель пощупал одежду, поёрзал плечами, почесал пузо, словно свыкаясь с новой шкурой. Удобного в лишнем клочке материи на теле было мало. Разве что от ветра прикрывало и от дождя. Но на небе ни тучки.


«Какая несовершенная шкура. Сгорит даже в самом слабом огне», – приметил для себя хранитель драконов. А вслух ответил:

– Глупые вопросы. Взять к примеру одежду. Мало того, что тело неудобное, так ещё и вторая шкура. Как вы так живёте? И слова…как непривычно говорить их вслух. Зачем это движение языком? Уж лучше бы плеваться огнём!

– Так и живём, – ответил Андрен, подмечая краем глаза, как Светлан блаженно прикрыл глаза и задремал, спрятав уменьшившийся артефакт обратно в карман. – Я хочу услышать твою историю.

Хранитель медленно опустился на соседний камень, прислушиваясь, не захрустят ли суставы от старости. Но тело не подводило. Если в драконьем обличие ему была «золотая пора», то по человеческим меркам это было около тридцати лет. Самый расцвет сил. А то, что голова лысая, так эта от мудрости.

Реши для себя эти вопросы, Хранитель начал свой неспешный рассказ:

– Я как человек, был сотворён одним из первых. Боги, все двенадцать, сотворив человека, никак не могли вдохнуть в него жизнь. Тело отвергало их дыхание. И боги обратились к Конструктору. Он вдохнул в человека Искру. И первый человек ожил, а за ним каждый последующий, переняв пламя души от той искры. Я был одним из первого десятка и мне удалось согреться в этом пламени. Но я не успел привыкнуть к людям, не жил в вашем обществе.

– Почему?

– Потому что я видел, как летают в небе драконы. А потом повстречал одного из них. Он принял форму человека. И я захотел стать таким же, как он: летать в небе и быть свободным от земных невзгод.

– Это и был тот самый Лютый?

– Да! И он был прекрасен!

– Тогда он не один из богов, раз он – дракон. Кто же он? Крылатый оборотень?

– Не знаю. Но он говорил, что поссорился с Конструктором и улетел на юг с первыми драконами.

– А разве люди были созданы не раньше драконов? – обронил князь.

– Нет, люди были созданы позже всех, – поправил Хранитель. – Драконы уже летали, пока люди ещё не ходили по этой земле.

– Тогда почему тебя поставили хранителем драконов, а не дракона хранителем людей?

Хранитель почесал лысину и пожал плечами:

– Конструктор и Лютый много спорили на эту тему. Но я тогда не понимал предмета их спора. Я больше по драконам имел вопросы. Диалоги великих мне были ни к чему.

Андрен кивнул, и немного подумав, снова спросил:

– И что же ты понял про драконов?

– Не так уж много, – огорошил Хранитель. – Повидав немало лесных, зелёных, жёлтых и золотых драконов, я понял, что это не подвиды, а последовательные стадии роста. У зелёных драконов так же появляются крылья. Простенькие, он едва может унести свой вес, подняв в небо, но со временем крепнут и они. Однако, полноценно «умнеть» драконы начинают лишь в третьем «возрасте», когда наступают брачные игры. Жёлтым драконам уже приходиться общаться друг с другом и тогда начинает развиваться общение. А полёты их стремительны и грациозны. Они таскают добычу не редко в добрую треть своего веса.

– То есть невербального средства общения им мало, и они начинают разговаривать?

– Я имел ввиду именно ту речь, которой общались мы с тобой. Признаться, вначале это довольно примитивная драконья речь. Слов тридцать, – добавил Хранитель. – Но иерархия возрастов уже соблюдается неукоснительно, а к своей золотой стадии драконы довольно общительны друг с другом и порядком развивают свой словарный запас.

– Здесь, наверное, сказывается малая популяция драконьего выводка, – оглядел плато Андрен, не замечая других драконов поблизости.

– Да, потому друг с другом битвы они устраивают лишь в зрелом возрасте. И то лишь с равными по положению, – просветил дракон. – Их всё больше люди убивают. Придёт такой герой, закованный в латы с головы до ног. И кричит: «Славы хочу, золота давай, а шкуру я твою у камина повешу!» и драконам приходится реагировать. Никто не хочет умирать просто так за чью-то славу! А так драконы довольно миролюбивы.

Андрен сдержал улыбку, раздумывая, сколько голов скота из стада племён Свободных драконы утаскивают на пропитание? И где же они берут всё то золото, что впоследствии охраняют? Из самих драконов рудокопы не важные. Это знает каждый, хоть к богам не ходи.

«Пусть лесные охотятся в угодьях у склонов плато, а зелёные слабокрылые, но жёлтые и золотые должны летать уверенно, чтобы грабить соседние земли», – прикинул Андрен: «Но зачем расстраивать Хранителя? Пусть думает, что герои идут за славой, а не по необходимости защищать жизни прочих людей».

– А лесные и зелёные совсем глупы? – спросил он, чтобы пауза не затягивалась.

– Они рождаются с памятью рефлексов, – охотно ответил Хранитель. – Умеют охотиться, убивать, выживать, но ничего больше. А вот жёлтые и золотые уже вполне полноценные индивидуумы и я всегда думал, что сам Лютый наставляет их.

– А что другие драконы? Те, что постарше.

– Других драконов я не встречал, – признался собеседник. – Я никак не могу перерасти «золотой» возраст. Думаю, мне тоже пора лететь за ответами, чтобы понять, как это сделать. Инструкций нет. Время идёт, а я не меняюсь. Никак не могу понять почему.

– Может, дело в брачных играх? – предположил с ходу Андрен.

– Может, – спокойно ответил Хранитель. – Но драконши неохотно разговаривают на эту тему и лишь улетают от меня, когда пытаюсь узнать больше.

Андрен сочувственно похлопал Хранителя по плечу и протянул молодому «старику» ломоть вяленого мяса из сумки. А затем сказал с сочувствием:

– По наблюдениям людей, драконы «краснеют», когда летят через Море на острова. Об этом писало не мало натуралистов. Вот полетишь с нами и пройдёшь пятую стадию взросления. Назовём её «стадия путешественника».

– Полететь с вами? – поднял бровь Хранитель, вертя в руках мясо. – Признаться, я пока не слишком готов к путешествию.

– Не переживай ты так. Это мы на тебе полетим, а мы точно готовы, – тут же «успокоил» Андрен. – А ты пока лететь будешь, заодно и покраснеешь.

– Я что-то запутался. Значит, я лечу к Лютому. А вы летите к богам. Но летим мы… на мне?

– А чего тут путаться? Всё по порядку: сначала летим, потом краснеешь, – «распутал» князь. – Потом уже боги и Лютый. И я уверен, что в мире полно драконш, которые объяснят тебе больше. А ради такого дела и слетать на край света не жалко. Не так ли, дракон?

Хранитель от таких определений подавился куском. Андрен тут же заботливо похлопал по хребтине. И дракон, не привыкший к данному жесту, свалился с камня.

Князь помог встать, заботливо отряхнул и снова похлопал по плечу:

– Ну, чего ты расстраиваешься? Или тебя Лютый с плато не отпускал? Почему раньше не додумался полететь?

– Не знаю. Я не успел спросить, когда мне отправляться в путь, – забормотал Хранитель. – Может и не отпускал. А может прав ты и пора мне?

– Вот заодно и спросишь, можно тебе было лететь или давно стоило? – тут же нашёлся князь. – Ведь если отпускал, то всё хорошо. А если нет, то ты летел только спросить. Хуже не будет. Даже Лютый поймёт, что не со зла, а по недоразумению.

– Хуже не будет, – повторил Хранитель и распробовал вяленое мясо, с каждым разом откусывая всё больший и больший кусок.

Мясо за тысячи лет надоело до жути, что сырое, что жареное, что с тухлятиной, а это имело необыкновенный новый вкус.

Солёный. Словно в Море вымочили.

– Я согласен, – коротко кивнул «молодой старик», ответив с набитым ртом и впервые не спеша проглатывать еду с новым вкусом.

– Вот и хорошо, – глаза Андрена загорелись. Вопрос с транспортом на острова был решён. Оставалось лишь разузнать детали. – Слушай, а твоя трансформация из человека в дракона и обратно… это тебе подконтрольно? Может, секрет какой есть?

– Зачем тебе? – сощурился Хранитель. – Ты тоже хочешь стать драконом?

– Нет, что ты! – поднял ладони Андрен. – Мне бы просто найти ответ, как рысь одну в человека превратить. Страдает по человеческому облику. А так бы травку какую пожевала и всё. Очеловечилась. Я же не знаю, может там всё просто сделать можно, а мы в академиях гадаем. А у тебя всё-таки – опыт!

– В Проклятом лесу трав растёт не мало, – подумав, подал голос Хранитель, доедая мясо. – Может, там найдёшь чего путного?

Андрен повернулся к Светлану:

– Вспоминай, император, что мы о том Проклятом лесу из истории помним? У нас на одном потоке амазонка-чародейка училась. Аккурат из Проклятого леса. Дарла. Странная такая, чернявая, с тиком. Подмигивала всегда мне, улыбалась ни к месту. Больная, одним словом. Сначала ещё ничего была, а потом нас с потрохами предала. То ли север её изменил, то ли тень Владыки. А может и вправду, что в некоторых людях гниль изначально сидит? Меня вот даже Бесплодные земли не изменили, а там той тенью Тёмного каждый куст пронизан был. Каждый камешек в его делишках замешан. И ничего, прежний я! А она чего так быстро подалась?

– Смерть предателям! – сонно пробубнил Светлан.

– Так вот, тот Проклятый лес и принадлежит амазонкам. Они ещё с ведьмами из соседнего леса постоянно воюют. Ни те, ни другие не признают власти мужчин, – объяснил Андрен. И тут же добавил, припоминая. – Матриархат. А как в боевой поход собираются, то грянут войной на север, насобирают себе мужиков на одну ночь, а утром под нож. А детей, если рождается девочка, забирают себе, а если мальчик…

– Умертвляют? – печально спросил Хранитель драконов, слышавший о жестокости людей от других драконов немало тёмного.

Более кровавых существ, чем люди, по мнению драконов не было. Людям верить нельзя.

Андрен поднял глаза к небу, разглядывая пушистые безмятежные облака, вздохнул:

– Кто знает? Может и так. Звучит жестоко. И кто только додумался допускать в Академию всех подряд? Сидели бы себе в своих лесах и горя не знали. Ни они, ни мы.

– Первый император, кто. Баланс, – коротко ответил Светлан, то проваливаясь в сон, то пробуждаясь.

Сила, которой его вылечил Андрен, отнимала всю энергию.

– Да какой теперь баланс? – отмахнулся князь. – Если победит Владыка, настанут тёмные дни. Если выиграем мы, то люди вновь подчинят себе остальные территории. Возьмут всё, прозапас. Уверен, скоро достанется и амазонкам с ведьмами.

– Мира никогда не будет? – спросил, зевая, император.

– Будет, конечно… но недолго. Как только восстановится популяция людей, войны возобновятся. Таков наш регулятор численности, – вздохнул князь. – Мне не дано понять замысла богов. Но чтобы стать ближе к их задумкам, мы и отправились в дальний путь на острова Великих. Уточнить, зачем им эти войны. Каждому понятно, что нашими руками воюют. Спросить лично придётся. С глазу на глаз. Если у них есть глаза, конечно. Человек существо несовершенное. Нам глаза нужны. А им может и не особо требуются.

– А может, им и уши не нужны? Как же они тогда нас услышат? – почти испугался Светлан.

– Захотят – услышат, – ответил князь.

Янтарный камень в ухе потеплел. Андрен, осёкшись, чуть потёр его грани, остужая мысли. Камень, блеснув, потускнел, словно успокаиваясь.

«Варта тревожится»? – прикинул князь, поднялся с камня первым и с ходу предложил:

– А знаешь, что, Хранитель? Мы не можем отправляться в путь, пока не дадим тебе имени. Какой же ты человек без имени? Даже драконам нужно имя.

Лысый хранитель заинтересованно застыл с куском мясо во рту. Кивнул.

– Дракард, ты, одним словом. Что так, Дракард, что этак – Дракард. Слово-перевёртыш. А теперь в путь!

На том и порешили.


## Часть первая: «Приморье». Глава 3 – Правая рука


Окрестности «Храма Судьбы».


Удивлению Дарлы не было предела, когда войско подступило к Двойному пограничному мосту. Она никогда не понимала, почему Империя вывела тракт к реке, а затем заставляла петлять дорогу на север, вытянув к жалкому подобию форта, что скорее походил на заброшенную сторожку лесника за частоколом.

«Уж лучше прямой, красивый, каменный мост сделать и форт добротный поставить. Могли себе позволить», – подумала чернявая предводительница.

Если и в лучшее время форт не важно выглядел, то теперь по заставе вовсе словно ураган прошёлся: выбитые ставни, сожжённые заборы, разрушенные вышки, порубанные тела бандитов. При чём один был нанизан спиной прямо на частокол, а ещё один искусно лишился головы, как будто палач поработал.

«Здесь явно поработали меч и магия», – прикинула предводительница, но никак не могла понять, кто бы это мог быть: «Храмовники? Но зачем им разрушать имперские постройки? Что-то не клеится».


В раздумьях Дарла стеганула лошадь, спеша проскакать вдоль строящихся рядов наёмников и Берягов. Порученное ей войско муштровала несколько дней, пока наёмники учились открывать рот лишь по её приказу. Теперь, перейдя через мост, они послушно строилось напротив Храма Судьбы.

Северные зверолюди подавали пример. Они слушались её беспрекословно после затяжного перехода из Ягудии. А всего то и стоило, что обращаться к ним, как к людям, а не как к зверям. Но и спуску давать не следовало, умело стравливая в драках меж собой. Раз за разом решая их мелкие споры, в тяжёлом северном походе по ущельям и перевалам, она сумела завоевать их доверие. А когда Беряги ощутили вкус охоты в Светлом лесу и простор южных земель, они готовы были пожрать любого врага или наёмника, если смел ослушаться ведьму-амазонку.

Увидав обилие бегающей еды по кустам, Беряги ликовали. Охота была не в пример проще, чем на севере. С наёмниками из варваров и южного пиратского отребья тоже проблем не было. Стали послушными как псы, глядя на чавкающего Беряга. Ещё одного забавы ради припалила огнём, спалив волосы с копошащимися вшами.

Хуже всего удавалось управляться Дарле с демонами. Легионы Владыки относились к ней прохладно. Приказы тёмные выполняли из-под палки. Этих солдат нельзя было запугать, лишить еды или стравить меж собой. Они были как муравьи, которые всецело подчинялись лишь одной матке – Владыке.

Дарла ощущала себя посредником, передавая его волю. Только поэтому они её терпели. Но порой казалось, что стоит влиянию Тёмного Артефакта ослабнуть и её тут же разорвут на части. Всё зависело от неё и не от неё одновременно, что только больше бесило пылкую деву.

Чёрная орда взяла Храм в плотное кольцо, готовясь к длительной осаде. Дарла была готова к неожиданности антикамня, но не тому, что это место напрочь лишит её всякого ощущения эфира. Возможно, он и был, но в этой области ОНА НЕ БЫЛА магом.

Ни ощущения магических ветров, ни потоков эфира. Эфирная дуга, на которой зиждилось восприятие магии, исчезло. Она не чувствовала даже собственной маны! От того демоны рядом с ней вели себя ещё привольнее, чуя её слабость.

– Выставить дозоры. Встаём на ночёвку. Атакуем с рассветом, – расставила она приоритеты, давая время армии отдохнуть перед штурмом.

Демоны ощутили свою безнаказанность в первую же ночёвку: пропали люди среди наёмников. Демоны пожирали их. А всё, что оставалось делать предводительнице, это заявить о дезертирстве, спрятав обглоданные тела.

Но долго так продолжаться не могло. Штурм был необходим как воздух. Но утром, оценив обстановку на трезвую голову, Дарла поняла, что с ходу высокие каменные стены не взять. И снова ночёвка, снова потери.

Лишь на третий день, когда из дальних лесов наёмники притащили волокушами брёвна для тарана, дело сдвинулось с мёртвой точки. Люди строгали и ладили лестницы.

Беряги и демоны же лишь резвились в округе, ожидая своего часа.

Но штурма не последовало и на третий день. Обычный таран для врат храма не подходил. Дерево бессильно разбивалась о словно полностью металлические врата, что построили гномы. Первая атака затихла, едва начавшись, когда бревно затупилось, а затем раскололось, и было сожжено ещё до того, как окончательно развалилось.

Дарле пришлось ставить мини-плавильню, разводить горн, усиливая наконечник тарана стальной «бычьей головой», выплавленную из доспехов пропавших наёмников и немалого количества оружия её солдат.

Под конец осьмицы, когда скрывать пропажи в ночи стало уже невозможно, люди построили второй таран, усиленный и готовый к штурму.

Звонкий голос предводительницы мгновенно улетел в небо:

– Вперёд, наймиты! Распихните для меня врата!

Наёмники бодро окружили таран, напряглись, упираясь руками и ногами в доски и верёвки, и неспешно покатили таран к вратам. Деревянные колёса шли не быстрее хромой лошади, но всё же двигали орудие штурма. Запрягать в него демонов, чтобы дело двигалось быстрее, она не могла. А Берягов берегла, чтобы не терять столь ценных ей солдат. Из ста пятидесяти особей, с которыми покинула Ягудию, события в Светлом лесу пережило меньше сотни. Две трети потерь пришлось на штурм Засечной гряды.

Но таран приближался. И храмовники на стенах, что собирали жертву стрелами всю осьмицу из тех, кто вздумает приблизиться на расстоянии выстрела, в этот день заметно приободрились. Оборона ощетинились луками и на стены встало гораздо больше существ, чем обычно.

Таран стал быстро собирать стрелы. Несколько залпов сделали его похожим на ежа. Случайные стрелы находили цели и среди наёмников. Так н пыльной дороге появились кровавые следы.

Сверху загодя таран обвешали щитами, создав козырек, но щели находились. Доставалось людям и сбоку, что толкали с самых краёв.

– Демоны! – вскричала Дарла, доставая тёмный меч из ножен. – Бросайтесь на стены! Отвлеките стрелков! Наёмникам нужно дать время, чтобы распахнуть ворота.

Капитаны демонов передали приказ по легионам Владыки. Демоны взревели, неохотно подступая к стенам. Они ревели, как быки, не понимая, что им делать у высоких стен, кроме как ловить стрелы. Когти и зубы бессильно скребли по камням храма.

Стрелы посыпались теперь уже на демонов. И судя по тому, как падали иные рослые экземпляры, Дарла поняла, что, хотя бы часть из стрел вымазана в яде.

Но несмотря на то, что её армия несла потери, внимание защитников распылилось.

– Вперёд, сучье племя! Поднажали! – закричала Дарла, не привыкшая к непослушанию. – Ломайте ворота!

Люди у тарана принялись активнее тянуть стенобитное орудие к вратам, на рывке, на разрыв жил. Дарла уже потирала руки, ожидая, как железная голова начнём долбить в створы.

Но Карты смешал Страж. В этот раз он распахнул ворота ещё до того, как к нему подкатился таран. Дарла присвистнула, наблюдая, как из-за створ появился массивный великан.

Он не терял времени даром и принялся орудовать обшитой железом дубиной. Наёмники повылетали из тарана в небо по двое-трое за один удар. Страж завертелся на месте, скидывая с себя и демонов, которым наскучили покатые стены, и они увидели первую доступную жертву, мгновенно бросившись на неё.

Всё бы ничего, но из ворот Храма тут же посыпали сами храмовники. Воины ближнего боя сотнями устремились в атаку прямо на демонов, отсекая им головы, руки, ноги, клешни и рога.

Оружие у храмовников было превосходным. Рубило насмерть.

Дарле не надо было подстёгивать остальных демонов. Они бросились в бой сами, почуяв свежую кровь. В резерве у неё оставались лишь Беряги и тяжеловооруженные наёмники на лошадях. Это облачили в латы перебежчиков, перешедших на сторону Владыки в походе. Всем, кто склонял колено, он даровал оружие. А если оно обагрялось кровью врагов, то и доспехи. Но после штурма Мидрида многим уцелевшим солдатам достались и лошади. Как правило, трофейные, собранные в походе.

Бой закипел у тарана. Мужество храмовников не вызывало сомнения. Они сходились с массивными демонами врукопашную. И умирали молча. Ведь приёмы рукопашного боя в бою с подобными существами не подходили, а оружие без надлежащей брони не спасало от кислоты, которой охотно делились демоны со своими врагами.

Плевались они и ядом, от которого тела корчились в судорогах. У многих демонов сама кровь была до того ядовита, что вздумай Дарла собирать её в колбы, из неё получилась бы отличная взрывчатка.

На кислоту, порезы острыми когтями и укусы не обращал внимания только Страж. Великан как заговорённый крутился в ворот, не давая никому пройти внутрь. Массивная дубина охотно крошила черепа демонам. А толстая шкура потомка нордов и великанов была усилена огромными доспехами. Словно каждый храмовник отдал свои доспехи этому рослому воину.

«Северяне и южане. Норды и дикие кочевники. Расы, которые не создавались богами, но люди, которые подчинились условиям окружающей среды и изменились сами», – невольно отметила предводительница и закричала:

– Каратели, в бой! Ослепите Стража!

Взмахом руки она подтянула на передовую тяжеловооруженную пехоту. Они были отличными стрелками. Гвардейцы Владыки брали Рубежи. Они не обладали магией, не считались демонами, но слыли отличными воинами Бесплодных земель. С одной оговоркой – лошади боялись их ещё больше, чем демонов.

Гвардейцы быстро окружили Стража, выставив перед собой алебарды и копья. Их острия держали великана на расстоянии. Сбив дыхание, Страж уже не так бодро бросался в бой. Тяжело дышал. А когда позади воинов в чёрных доспехах показались стрелки, лишь бессильно взревел, поднимая дубину для защиты глаз в прорезях шлема.

Болты и стрелы, беспрерывно посыпавшиеся со всех сторон, вспороли великану щёку, пробили губу и веко. Страж взревел, полуслепо бросив дубину впереди себя, и побежал на Дарлу, скорее помня, чем видя, где стояла предводительница.

– Я Демь-я-я-ян! – взревел он, устремляясь на прорыв.

– Пришло время кавалерии! – рявкнула Дарла и пустила навстречу всадников.

Копья не дали великану далеко пройти, вонзаясь в ноги. Следом подоспели каратели и подрубили жилы позади колен, вспороли голеностопы.

Демьян упал, стараясь ползти по направлению к Дарле. Но вскоре ему на голову прыгнул один из демонов, вонзая острый рог в шею великану, под шлем. Тело Стража взяло судорогой, с губ потекла пена.

Он в бесплодной попытке протянул к Дарле руку и прошептал на издыхании:

– Я… Демь…ян…

Рука и шлем рухнули в сухую землю одновременно. Вскоре великан затих.

– Кавалерия, принесите мне череп Настоятеля! – повелела воспрянувшая духом Дарла, увидев брешь в воротах.

«Если у них нет ещё пары великанов, то не успеют закрыть»!

Никто сейчас не мог закрыть ворота без Стража. Храмовники оказались слишком беспечными. И всадники устремились к лазейке, проникая внутрь врат с потёртой временем надписью «ты здесь не маг…»

Дарла посмотрела на ряды своих лучших воинов. Разумные и по большей части рогатые зверолюди бодро помчались к вратам на задних лапах следом без всякой команды. Передними лапами они попутно сносили поредевших храмовников. Один удар лапой с большими когтями – одна смерть.

Если раньше об этой смерти не позаботились демоны.

Обоим типам хищников на этой охоте доставались трофеи, но вечно голодные демоны без внимания Владыки предпочитали сражу пожирать свою добычу, а Беряги терпели, понимая, что пир ещё впереди.

Дарла стеганула лошадь с холма, самолично направляясь к вратам. Ей предстояло уничтожить камень антимагии. Стоит разбить его и красные крыши Храма запылают не менее красным огнём.

Предводительница не сбавляла скорости, полагая, что во внутренний двор ворвалось уже достаточно демонов и наёмников, чтобы считать проход безопасным. Сами Беряги ворвались перед предводительницей внутрь всей полусотней.

Пробравшись на внутреннюю площадку, Дарла осмотрелась, пытаясь почуять направление камня. Заклинание поиска не работало. Приходилось доверять интуиции.

Бой ушёл вглубь строений, рассыпавшись по комнатам. Беряги и демоны быстро зачищали внутренние помещения, заливая кровью полы и ломая статуи.

Заглядевшись на одну такую, Дарла вдруг ощутила удар и резкую боль в груди. Меньше всего амазонка-чародейка ожидала, что с крыши одного из строений ей в грудь прилетит копье.

«Что? Почему»? – пронеслось в голове предводительницы, когда копьё вышибло из седла от мощного броска и пригвоздило в пыль бетонного пола.

Ответа никто не дал.

«А…власть»? – следом додумана она, роняя кровавые слюни.

Как и Демьян, она протянула руку к человеку на крыше. Тогда учитель Андрена и Грока впервые за последние двадцать лет служения улыбнулся и тут же бросил в неё второе копье.

Перед тем, как испустить дух, Дарла заметила в руке человека солнечный камень. Но то был не его собственный свет. Он отражал солнце.

«Тот… самый».

Храмовник вытащил его с вершины высокой башни. Чем выше располагался камень антимагии, тем шире поле он создавал, которое поглощало эфир. Издревле подарок гномов хранился как можно выше к небу и выпивал даже внутренние силы мага. О накоплении маны не могло быть и речи, когда рядом находился этот камень.

Второе копьё описало дугу. И снова с хрустом рёбер пробило грудь. Жизнь Дарлы оборвалась, когда остриё пронзило сердце.

Гвардейцы, толпившиеся вокруг павшей предводительницы, тут же осыпали крышу стрелами и болтами, но шустрый человек уже улизнул. С ним исчез и камень.

Вскоре во внутренний двор Беряги вытащили растерзанное тело старого Настоятеля. Он дорого продал жизнь, убив несколько северных зверолюдей, но годы брали своё. И бессмертием он не обладал. Как и памятью о том, что происходило тут долгое время. Они давно не помнили своих имён. И знали лишь имя великана, что каждый день учил их жить заново.

Один из Берягов вздохнул и с неподдельной грустью положил голову Настоятеля у ног предводительницы. Но для Дарлы это уже не имело никакого значения.

Она умерла.

К ночи демоны разнесли Храм Судьбы и перебили всех храмовников. Следом бесконтрольная орда, разгорячённая кровью, принялась бросаться на оставшихся наёмников Владыки, устроив пир среди тел людей и служителей храма. Крики пиратов, ягудов, южан и варваров улетали высоко в небо. Но расправа не останавливалась до самого рассвета.

Демоны не трогали лишь Берягов. Те не раз давали им достойный отпор ещё при Дарле. Не дали себя в обиду и гвардейцы Владыки, отступив от Храма Судьбы к Двойному пограничному мосту. Там закрепившись на острове, они сумели сдержать натиск демонов и пережить ночь. А поутру отступили.

Едва завеса анти-магии спала, как это почуяли лорды Нечисти. В эту же ночь с северо-запада к заповедному месту выдвинулись их орды. К утру десятки тысяч проклятых существ, живущих во мраке болот и пещер у Провала, снова взяли Храм в кольцо. Но этот раз их вёл лич. Существо, которому было под силу перебить даже уцелевших демонов!

Молча вошёл предводитель нечистой силы на территорию внутренней площадки Храма, и демоны тотчас отпрянули от его зелёного света, как от огня люди. А едва пирующие в Храме выбежали за его пределы, как на них набросилась нечисть. Организованные легионы проклятых столкнулись с разрозненным легионом Владыки и последние пали, быстро рассеянные по лесу.

Среди полного отсутствия магии в храме, лич не мог не заметить тела магини. Откопав от трупов чудом уцелевшее тело Дарлы, которое сберегли прежде Беряги,

лорд-предводитель склонился над павшей.

Холодные ладони лича коснулись белого лба трупа. И зелёное дыхание магии проклятых существ коснулось губ и век Дарлы. Кожа впитала его, накапливая как статический разряд.

С тем лич подарил Дарле поцелуй веры.

– Твоя служба не окончена! – сказал он после и вытащил копья из тела девы-воительницы. – Я проклинаю тебя на вечное служение Провалу. Пробудись! Сердце твое черно, но отныне живо. Лишь провал даст тебе ту силу, что не хватило в прошлой жизни.

Амазонка-чародейка открыла глаза, празднуя второе рождение. В грудь снова больно ударило. Но на этот раз это был первый стук сердца.

– Что? Кто ты?


– Моё имя Парах, – ответил лич, помогая подняться. – Я даровал тебе иную жизнь. И перебил демонов, что чужды этому миру, как проказа коже.

– Ты – бог?

– Я лишь скромный служитель Провала, – ответил без тени улыбки лич. – Он для меня бог, ибо даёт мне силу, что способна побеждать всё. Я всего лишь поделился ей с тобой.

– Я… зомби?

– Нет, ты снова дышишь.

Дарла ощущала горечь на губах. Взгляд зацепился за валяющиеся в округе тела людей. Демоны расправлялись с ними неистово, отрывая руки, ноги, головы, вскрывая грудные клетки не только им, но и нескольким Берягам, что были ранены и не смогли дать достойного отпора.

Вместе с той картиной она преисполнилась ненависти.

– Я снова чувствую потоки эфира. Парах, позволь мне уничтожить демонов. Я ненавижу их всей душой!

– К чему тебе демоны? Мои легионы разбили их.

– Вокруг Мидрида ещё немало демонов. Я чую их! Они не слушали меня, пока я была жива и чуть не пожрали мой труп, пока я была мертва. А сейчас моя ненависть к ним лишь умножилась, видя, что они сделали они с верными мне. Позволь же отомстить им сполна.

Парах кивнул.

– Чутье демонов… Это тоже сила. Испробуй её. Это будет разумно.

Дарла кивнула и вдруг вспомнила, для чего она пришла в Храм.

– Я выполнила задание Владыки, потеряв жизнь. Но как же сам Владыка? Вы служите ему? Нечисть.

– Ты ошибаешься, дитя моё. Мы никогда не служили и не будем служить Владыке. У лордов Провала свой путь. Мы пришли, потому что твоими силами пали оковы, сдерживающие нас. Владыка исполнил и свою часть сделки.

– Сделки? – Дарла улыбнулась.

Даже по ту сторону смерти она все ещё участвовала в закулисных играх сильных мира сего.

– Владыка должен был обрушить Храм Судьбы. Взамен он брал наших людей и золото. Провал щедро делился с тёмными своими силами. Но демоны не слышат ЕГО ЗОВА. Они не повинуются Провалу.

– Золото тёмных… принадлежит Провалу?! – прошептала воскрешённая магиня. – Выходит, никаких рудников в бесплодных землях нет. А людей Владыка берёт тоже из Провала.

– Только ту часть, что мы позволяли, – объяснил лич. – Но теперь нам нет нужды искать посредников. Завеса пала. Мы свободны и вольны идти в Волшебный лес.

– Зачем?

– Послужи Провалу, и он откроет тебе все свои тайны, – донеслось от лича.

– Насколько же могуществен Провал? – восхитилась Дарла. – Он обладает золотом, дарит миру существ, а сил в нём столько же, сколько у богов. Ведь он подарил мне жизнь!

Лич кивнул:

– И дал нам милость жить при свете дня, отобранной завистливыми богами.

– Тогда я буду убивать в честь Провала! Проливать кровь демонов, шепча твоё имя, Парах!

– Твои слова радуют нас, ночная дева, – прошипел довольный лич.

Затем лорд провала поднял посох, добавляя своей новой служительнице сил.

Магия Проклятых и собственные силы магини, чародейки и амазонки слились в ней в причудливый коктейль существа, который ненавидел всё и вся вокруг себя, кроме нового господина.

– Во имя Параха! – закричала она, взяла копье, пронзившее её и меч. – Мы разобьём Владыку и свергнем самих богов!

С тем оружием ночная воительница и отправилась сеять хаос среди развеянного легиона армии Владыки.

В бою с демонами в утреннем лесу её и нашли разбежавшиеся Беряги. Довольные воскрешением хозяйки, они спокойно приняли весть о том, что будут служить таинственному Провалу.

Ведь он дал силы воительнице сражаться с демонами на равных!

– Мои верные Беряги, рвите демонические отребья на части! Отомстим демонам за людей! Восславим Провал!

Демоны падали от орудий ночной девы, как трава под ударами косы. А когда пал последний, Дарла посмотрела на островок, где засели гвардейцы Владыки и плотоядно усмехнулась.

– Да прольётся кровь во имя Провала!


## Часть первая: «Приморье». Глава 4 – Большие проблемы маленьких


У побережья.

В месяц Бога Камня все камни вели себя, как и положено: валялись у берега моря и никак не напоминало о себе, пока сам на них не обратишь внимание. Но конкретно этот камень был беспокойным… Он летел!

Совсем небольшой камень, но раскрученный и запущенный с пращи, упал возле Грока, не причинив никакого вреда Северному орку, человеку или рыси. Однако каждый зеленокожий знал, что камни так себя не ведут. Если на то нет злого умысла.


Грок оскалился и хотел уже зашвырнуть его обратно в густые дебри, с большим желанием поразить смельчака, но из кустов ближайшего леса тут же донеслось недовольное ворчание, похожее временами на стариковское, а временами на детское:

– Уходи!

Это поразительное сочетание казалось странным, неуместным, но немного забавным. Словно в каждом половинчике, хафлинге, полурослике, коротыше или коротконоге (благо у Северный орков, людей, эльфов и гномов из называли по-разному, как и отрезок времени, длинною в полный цикл), сидел сразу старый, умудрённый вёснами старец и молодой, пышущий задором юнец, как сказал бы про него любой человек:

– Проваливайте! – кричал этот же голосок. – Ишь, чего вздумали? В лесах хафлингов не место оркам!

– А людям место найдётся? – тут же уточнила Чини, которая снова до безумия рада была ходить на своих двоих. Она сама могла чесать себе чесать нос, брови, да хоть пятки щекотать. И этот пыл ещё не прошёл.

– И людям здесь нечего делать! – уточнил таинственный голос.

– Почему это? – удивилась Чини, привыкнув, что к ней всегда относятся снисходительно.

– Все вы бандиты с большой дороги! – уверил голос. – Только и умеете, что отбирать у тех, кто ниже ростом. Словно боги создали вас за все наши грехи. И посланы вы нам в наказание на много веков вперёд!

Уши-кисточки Варты встрепенулись, нижняя губа подёрнулась, обнажая клыки дальше обычного:

– Мы не бандиты. Мы странники! – уточнила она. – И разве рысям в ваших владениях тоже не место? Но я же… зверь! – добавила она, искренне полагая, что зверям в лесу самое место.

Лес затих.

Варта перевела взгляд на Чини, которая добавила весёлым голосом:

– Может, вы и морских свинок боитесь?

– Так я скажу вам, что знавала одну такую, которой весь мир был нипочём! – добавила пылко рысь. – Значит, дело не только в росте, а в ваших мелких, тщедушных душонках!

Лес замолк на этот раз надолго, один ветер гуляет среди веток. Широколиственный, он пришёл на смену хвойному лесу, что начал стелиться вдоль плато. Листья здесь не собирались опадать по той причине, что не знали зимы и листьям было где разгуляться, заодно скрывая целую орду полуросликов, вздумай те прятаться среди кустов или высоких деревьев.

Чини задумалась, как бы ей самой отнестись к словам Варты? Вроде уже не морская свинка. Но подковырка была. Только не совсем понятно где.

«Она что, издевается»?

Заколдованные в зверей девушки всегда говорят загадками. Сама такой недавно была. Но теперь она человек и должна относиться к зверям снисходительно. Как старшая сестра к младшей.

– Рысь может проходить, – наконец, донеслось из леса. – А человек и орк прочь отсюда! Глаза б мои вас не видели!

– Так покажи свои глаза, и я устрою, чтобы они никогда и ничего больше не видели! – пообещал грозный орк.

Но незнакомец показываться не спешил. А в подтверждении его веских слов над головой Грока прилетел ещё один камень. Не слишком большой, но пущен меткой рукой.

«Чуть пониже отправь, попади такой в лоб и урон причинит ощутимый. А если в висок попадёт, то чего доброго и к богам на прямую аудиенцию попадёшь», – быстро понял орк и немного охладил пыл.

Варта оглядела притихшую Чини и пышущего злобой Грока. Орк пригнул голову. Вжал шею, похож на черепаху, что голову в панцирь засовывает. Будь у Северного варвара такая возможность, он непременно бы воспользовался ей. Но есть и обратная сторона вопроса.

Ещё мгновение и орк схватится за топор!

«Пора брать инициативу в свои руки», – решила рысь, пока не началась мясорубка.

– Мудрые половинчики! Внемлите мне, – заявила она пылко. – Я священная северная рысь Варта из варварского клана Мигаров-кошек. А эти двое мои подопечные: телохранитель и бард-менестрель. Один туп, как пробка, но исполнителен. Вторая только и может только петь. А сама в ногах путается. Они не причинят вам вреда. А ежели кто из них пересечёт законы гостеприимства, вы вольны судить их по вашим законам. Но даю слово, подобного не произойдёт, если вы не нарушите законов, данными богами, первыми. Взываю к праву гостеприимства!

Грок округлил глаза. Клыки воинственно подёрнулись, горячо зашептал:

– Дожил, Провал меня забери. Зверям служу. То свинки командую, то рыси много себе позволяют.

– Умолкни или следующий камень прилетит тебе в лобешник, – напомнила Чини.

Грок облизнул клык и продолжил:

– Варта, если твой план не удастся, то до встречи с Андреном ты не доживёшь. Обещаю, жизнь твоя оборвётся гораздо раньше.

– Предпочитаешь умереть от ножа полурослика? – прошептала Чини. – По-моему, хвостатая права. Лучше войти в гости с миром. Никогда не знаешь, когда в ночи тебя прирежет мелкая, вёрткая тень. Как по мне, дай подобному недорослю кольцо, он отнесёт его хоть на край света, так его и не заметят.

– Тише вы! – буркнула Варта.

– Тише? – вдохнул орк. – Назвав нас своими подданными, ты уже лишила нас права голоса!

– Меня не лишали, – поправила Чини. – Хочешь, спою?

– Вот уж нет, – не был готов к такому повороту событий Грок. – Выходит, эта мохнатая проходимка только меня лишила права голоса! А Чини теперь может петь на всю округу вполне законно? Я даже не знаю, что может быть хуже. У богов особое чувство юмора.

– Спокойно, зелень, – подбодрила Чини, приобняв «телохранителя» за плечо. – Нам главное до границы добраться, а там подстрижём её или побреем. Под настроение. И вообще… что не так с моим пением?

– Тихо вы оба! – шикнула Варта, так как в кустах снова приглянулось движение. – Слушайтесь меня и не пропадёте.

Но лес снова замолчал. Солнце жарило спины, кусало плечи. Пригревало так, что хотелось избавиться от лишней одежды. Даже прохладный бриз с Моря охлаждал едва-едва.

Грок переминался с ноги на ногу, не желая подставлять спины очередному камню из леса. Не хватало ещё лопатками стрелу поймать. Или затылком камень, что убьёт вернее. Не шлем же из сумки доставать, который под котелок приспособил. Больше проку в походе.

«Недоросли знатные метатели камней из пращи. Кинет такой камень, спрячется в нору и поминай как звали», – раздумывал Северный орк.

Наконец, из леса покатился другой голос. Более твёрдый и властный, словно привели привилегированного сановника.

– Священная рысь Варта из клана мигаров-кошек, если твои слова правдивы, ты можешь вступить в лес полуросликов со своими спутниками. Тебе позволяется предстать перед очами великого короля Толстонога. Принимаешь ли ты приглашение короля и обязуешься ли соблюдать правила гостеприимства?

Варта обнажила клыки, подмигивая орку и человеку. И довольная, ответила:

– Как? Самого великого короля Толстонога? Того самого Толстонога? Конечно, я принимаю и обязуюсь! Эта такая честь предстать пред очами самого Толстонога.

– Что за Толстоног ещё такой? – прошептала Чини орку.

– Недоделок какой-нибудь с толстыми ногами, – пробурчал Грок, не зная, куда деть всю ярость. Свирепый дух жаждал битвы, а приходилось думать. – Отожрал ляхи, поди. И щёки до пола висят. Лишь бы мохнатая не переборщила с похвалой, а то заставят ещё перечислять его подвиги, а мы этого недоросля в глаза не видели.

Варта повела маленьких хвостиком, что сам как обрубок-полурослик. И первой пошла к лесу, на ходу обронив орку:

– При всех будешь называть меня госпожой.

– Вот уж… – возмутился было Грок, но закашлялся и неторопливо поплёлся рядом.

Чини, в тысячный раз поправляя кожаную сползающую накидку, засеменила следом. Высокую грудь с такой кройкой приятно охлаждал со всех сторон ветер. Но, когда показывались ненароком соски небу, орк засматривался дольше, чем следовало другу. А ведь она доверяла ему все свои секреты. Как и он ей.

«Вот и верь теперь этим мужланам», – подумала Чини, невольно задумавшись о чернявом.

Как он там? Где путешествует ещё зеленоглазый герой? Кто согревает его в ночи теперь у самого сердца?

Половинчики обступили гостей со всех сторон, держа руки на луках, а тетиву наполовину натянутой.


Орк спиной ощущал взгляды пращников. Они сидели в укрытии неподалёку, якобы невидимые, как Ночные эльфы в новолуние или ошоны в засаде. Но шорохи толстых пяток о ветки кустарников и старые листья, ловил даже несовершенный орочий слух.

Вперёд вышел толстый сановник, надул щёки и важно начал:

– От имени короля Толстонога и всего народа хафлингов приветствуем тебя, священная рысь Варта из клана северных варваров мигаров-кошек. И спутников твоих верных приветствуем тоже. Мы не одобряем зелёного телохранителя, но если свирепость его также велика, как рост, то в этом может быть толк. И барда-менестреля приветствуем тоже. Надеемся, её голос сладок.

Высокопарно отчеканив витиеватые слова, толстячок с бородой до пяток заключил:

– Позвольте сопроводить вас к королю.

Он мог бы походить на гнома, но ширина плеч, что у гномов находилась именно в районе плеч, сползла сановнику к нижней части туловища, придав грушеобразный вид. Так что «широк плечами» он был лишь в районе живота. И бородка была слишком куцей. Зато холёной, ухоженной, вытянутой по струне и умасленной благовониями.

Вид невысокий человечек имел совсем не такой гордый, как у почтенных гномов. Те и прокопченные, измазанные сажей и пропитанные горной пылью, в густые бороды заплетали обереги и защитные руны. А из всей парфюмерии предпочитали запахи гари и пороха. Здесь же пахло маслами, травами и, если бы не ветер, орку стало бы дурно.

Варта присмотрелась. Половинчики больше походили на перекормленных детей баронов или графов, которые от вседозволенности регулярно поощряли чревоугодие и не знали, что такое физический труд.

На таких рысь насмотрелась в детстве. А ещё знала, как себя с ними вести. Ибо не раз присутствовала на знатных приёмах и балах.

– От имени северного вождя Андрена, я и мои подопечные приветствуют народ достопочтенных жителей этого леса и мудрого короля Толстонога, – ответила Варта, не спуская глаз с сановника.

В руки поверенному лицу короля легли три чёрные повязки. Неловко пожимая плечами, он сообщил:

– К сожалению, вынужден просить вас надеть на глаза эти повязки. Никто не может знать тропы к селению короля. Таковы традиции. Но если не посчитаете уроном своему достоинству и не станете противиться, наше гостеприимство скрасит сию заминку.

– Репу у них, что ли, воровать? – пробурчал Грок, к счастью для него, шёпотом. – Что мы здесь забыли? Пропустили бы дальше вдоль берега и делов-то. Умники волосоногие. Нужны нам их гости и приёмы?

Чини ткнула локтем его в живот и переглянулась с Вартой. Если услышат, повесят на суку. За пальцы, как минимум.

– Мы наденем повязки, если так угодно королю, – легко согласилась рысь.

Гроку с Чини пришлось встать чуть ли не на колени, чтобы пухлые человечки с толстыми пальцами смогли повязать чёрные повязки на глаза, скрывая непрозрачной материей тайные тропы от злых умыслов чужеземцев.

И гостей повели. Орка и человека под руки, а рысь сановник пытался координировать на слух, порой подталкивая в ту или иную сторону мягкими руками.

Варте стоило больших трудов не смеяться – обострённое обоняние зверя говорило ей об окружающем мире едва ли не больше, чем зрение. Деревья, кусты, тропы запоминались так, будто смотрела на них. Ветер гулял по листьям, носил запахи, рассказывая ей многое об окрестности. Обратно к берегу выйдет без проблем. И других выведет.

Так она чувствовала, что вблизи находилась пограничная деревня или застава. Пахло похлёбкой. Под ногами росли редкие травы, которые собирали часто. Пожухлых нет. У тех более горьковатый запах. Значит, в селении том добрые знахари. Травоведение у них на высоте.

Но были и новые запахи, которых она не понимала.

«Наверняка лекари полуросликов понятия не имеют, как богат их лес. Или эти травы редки только в землях Княжества и Империи»? – подумала рысь.

Запах не вполне явно доносил лишь количество стражей. Их сотни, но сказать точнее не получается. Все они были переполнены страхом. И солдаты, и любопытные, что брели рядом, разглядывая гостей.

Варта вздохнула. Похоже, от пиратов полуросликам доставалось немало головной боли. Отсюда и вся скрытность. А раз больше всего среди пиратов именно людей и орков, отсюда весь страх.

Раз целые народы составил о них подобное мнение, одной встречей не разубедить.


## Часть первая: «Приморье». Глава 5 – Под небом


Воин подчиняет свои прихоти разуму и воле,

Будь трезв и упорствуй в достижении своих целей.

Пятое наставление воина


Над облаками.


Ветер вырывал из кожи последнее тепло, заставив сжаться, как котёнка в комочек. Словно сами холодные стальные когти драли до костей, превращая в сосульку. Это было похоже на медленную смерть. Мучительную и долгую. Минута за минутой. Мгновение за мгновением она приближалась, но… упорно не наступала.

Кто говорил, что замерзать легко?

Молодой император Светлан, стиснув зубы и плотно сжав обветренные губы, с ужасом думал о князе. Андрен, сидящий спереди, принимал весь удар ветра на себя. Ему было ещё холоднее.

«Как сюзерен терпит этот ужасный холод поднебесья? Или лучше назвать его наднебесьем»? – подумал Светлан: «Это насколько Конструктор грустил по сотворённому миру, если Его прощальный путь в небо такой холодный»?

Все вопросы выдувал свистящий в ушах ветер. Но холод подгонял мыслительный процесс. Молодой император стучал зубами, но продолжал думать о всяком. Иного занятия в него всё равно не было.

«Как Дракард додумался подняться выше облаков в своём безумном полёте? Почему не бережёт князя? Окоченеет же и свалится вниз. Будет падать долго к этой далёкой земле. Сквозь облака полетит, к лесу. А может и самому Морю. Земле? Горам. Что там ещё под брюхом дракона? Если ли где разбиться или облака уже сами как небесная твердь»?


Шея затекла и замёрзла. Император боялся даже повернуться – вдруг промёрзла настолько, что позвонки рассыплются ледяной крошкой? Тела давно не чувствует.

«Андрен, искренне надеюсь, что ты живой. Странно другое: солнце так близко, но холод хуже, чем на земле в горах. Какой магией боги наделили сии места»?

– Не бойся за меня, Светлан. Странствия по северу закалили мою кожу, – вдруг прозвучало в голове. – Почти дублёная. Никакой меч скоро не возьмёт. А ты замёрз от изнеженной жизни. Стоило подуть сквозняку и тебя кутали в одеяло. Не так ли? Так терпи же теперь! Вкушай жизнь как есть, наследник престола!

Ответить Светла не мог. Оставалось только слушать.

– Судя по светлеющим верхушкам крон, мы уже перелетели Ведьмин лес. Снижаемся, император. Под облака нырнём, там теплее будет. А пока глубоко не дыши, береги дыхание. Резкие перепады в давлении и температуре могут привести к потере сознания. Лёгкие могут не выдержать. Сам понимаешь, сознание потеряешь и верёвки надолго удержат вряд ли. А магию я использовать не могу. Шкура дракона как губка поглощает весь эфир без остатка. Мне кажется, драконам не достаёт тяги крыльев, и они буквально поглощают эфир, чтобы поддерживать тело в полёте. Он для них как топливо для костра!

Светлан вздохнул. Действительно, не было загадочнее существ во всём Варленде, чем Драконы. Придворные инженеры клялись всеми богами вместе и по очереди, что расчёты говорят, что крылья драконов слишком слабы, чтобы летать.

Но они летали!

«Так, может, действительно, всё дело в магии»? – невольно подумал император, стараясь заставить себя размышлять хоть о чём-то, лишь бы не впасть в забытье и не отключиться.

Разжать руки означало – умереть так же верно, как доверить шею палачу на плахе.

– Держись! – повторил Андрен, транслируя слова своим невербальным диалогом. –

Сам хранитель верно не догадается, что созданные совместными усилиями всех богов, да ещё и с искрой Творца, мы такие хрупкие создания.

«О, князь! Храм действительно невероятно закалил твою волю», – снова подумал Светлан и попытался не умереть в полёте. От чего крепко зажмурился.

А если умрёт, значит такова судьба. Когда опустят на землю его хладное тело, барды придумают сагу, что сами боги прибрали его душу в небесном чертоге.

– Терпи, Светлан, не сдавайся! – терзал князь своими волевыми посылами, как будто делился крохами энергии и щепоткой тепла с каждым словом. – Зато потом тем, кто скажет, что летал на драконе неделю к ряду, смело бей промеж ушей! А тем, кто скажет, что при этом свободно разговаривал с драконом как в харчевне, плюй в лицо! Топчи его ногами, разбивай табуретку о голову. Веселись, одним словом, согревайся. Главное, чтобы тепло было. Но вот что я тебе скажу. Байки это всё. Если Хранитель начнёт открывать рот на такой высоте, вряд ли после этого когда-нибудь вообще плюнет огнём. Простудится. Думаю, даже драконье горло получит отёк. Но ты не думай об этом. Думай о тепле, очаге, камине, кубке горячего вина. О горячих девах думай! Скольким потом расскажешь, что летал на самом драконе? Да не абы каком, а на самом верховном! Можно сказать, императоре всех драконов!

«Для того чтобы рассказать, надо выжить», – невольно прикинул Светлан, приготовившись упасть от переохлаждения.

Пальцы уже не ощущались, а с ними начинали терять чувствительность и руки.

– Светлан! Я понял, почему у них при дальних перелётах шкура краснеет! – вдруг почти закричал князь. – Она мёрзнет и приобщается к новым условиям. Возраст не играет роли. Драконы растут не по биологическому возрасту, как принято у людей, но по странной последовательности действий, к которой их подготовил этот таинственный Лютый. Он словно дал им пинка для развития. Они долго и тщательно готовятся к следующему шагу, медлят, а когда уже вынуждены… раз и… другой возраст! Это словно стремление дракона повзрослеть ровно тогда, когда ему это нужно. Напишешь об этом книгу? Назвать можно просто: «Как заставить дракона сделать следующий шаг»?

Светлан непроизвольно сглотнул. И лучше бы этого не делал. Как комок снега проглотил. Только тот остался в горле.

Юный престолонаследник попытался поднять голову. И в веки ударило встречным потоком ветра. Слепящие слёзы хлынули из глаз, расползаясь двумя дорожками на висках.

Бесчувственными, промёрзшими пальцами император покрепче ухватился за выемки меж пластин драконьей кожи, всмотрелся.

Она действительно приобрела красный оттенок. Но произошло и маленькое чудо. Между чешуйками теперь пульсировало тепло.

«Что за дивный подогрев организма»? – подумал Светлан: «Видимо, только им дракон и живёт, поднимаясь на такие высоты».

Послышался очередной невербальный импульс князя:

– Сверху кожа дракона покрывается инеем. А под чешуйками на мясе собирается кровь, чтобы согреть тело и помочь преодолеть долгий холодный перелёт внешним покровам. Я немного поговорил с Дракардом. Оказывается, чтобы не потерять сознание от разряжённого, холодного воздуха, ноздри дракона перекрывают тёплые фильтры. Как у нас волосы в носу. Они концентрируют эту самую кровь в наибольших количествах на самых уязвимых участках. Он сейчас дышит, собирая воздух где-то в районе щёк перед тем, как подать в лёгкие. А горячей крови в тех воздухопроводах столько, что согреет любой воздух.

Светлан вздохнул. Ещё драконьей анатомии не хватало!

– Как по мне, так дракон генерирует кислород, чтобы не задохнуться на высоте. В академических учебниках об этом не написано. Всё от того, что после встречи с драконами в живых осталось лишь пара разумных существ. Но мне кажется, никто и никогда из них не летал на настоящем драконе. Все только фантазируют. Мы же собираем знания на практике. Так что в следующий раз крепче подвяжемся и одеял наберём. И ни в коем случае не касайся оружия! Металл сейчас не крепче гномьего стекла. Вся кожа от радости этого прикосновения на нём и останется, если на ней есть хоть капля тепла. Так что думай о статных девах, Светлан. Если всё ещё хочешь оставить потомство, гоняй кровь по телу! Мысли о тёплых, горячих, темпераментных нимфах. желательно в шубах, в мехах и под одеялом. А вообще, просто дыши. Медленно, согревая воздух, дыши. Потери ещё одного императора Империя не переживёт.

«Князь, ты заговариваешь меня специально», – пришёл к своему выводу Светлан: «Ты делаешь вид, что холод не тревожит тебя, но ты превысил свои силы. Ты всегда прыгаешь выше головы, рискуя всем ради… кого? Варты? Уж точно не той нелепой морской свинки! И что за странная любовь между вами, если не можете быть вместе, но на расстоянии делаете всё, чтобы попасть друг к другу? Нет, мне не понять этих перипетий. Возможно, когда-нибудь я полюблю столь же сильно и крепко, что сам буду безумен. Но моё время ещё не пришло. Князь, просто держись. Боги, дайте ему сил!».

– Когда приземлимся, сразу не двигайся, – последовала инструкция. – Дай телу прийти в себя. И не бойся. Будут у тебя дети, не думай об этом. Думай лучше о… Хотя я это уже вроде говорил. Интересно, Дракард ещё помнит, куда мы летим?

«Князь, что ты за человек? Стоит ли мне бояться тебя, если мы победим Владыку и отбросим его рати за границы? Будешь ли ты, князь, угрожать Империи своим объединённым Княжеством? Где – о боги! – все народы живут сообща? Ты ведёшь себя так, словно тебя не интересует власть. Но так ли это на самом деле»?

Светлан поморщился, припоминая их первую встречу.

«Ты мог захватить имперскую власть, лишь пронзив мечом мою грудь. И никто в Империи не счёл бы разумным перечить северному вождю, князю, академику и храмовнику разом. Тебе не нужна власть. Выходит, ты натаскиваешь меня на мудрое правление, показывая все стороны жизни, чтобы передать её в мои руки? Но как же твой наследник, который не получит этих уроков? Где-то там на севере растёт Сан Хафл!

Или ты будешь кидать меня в самое жерло, горнило, а то и пекло, чтобы выковать из меня такой меч, которому не страшен даже огонь Провала? А твой сын будет просто довольствоваться тем, что имеет под рукой? Но прочен ли будет наш с ним союз? И что нужно именно тебе, Андрен? Почему спасешь Варленд? Ради кого? Ради той странной любви? Но ведь она всего лишь рысь. Ты не знаешь, какая она на самом деле. Настоящей ты её никогда не видел. Или ты готов на всё, чтобы спасти друзей и сам наш мир от Его Тени»?

– Ваш род владел Перчаткой не одно поколение, – снова послышалось в голове. – Но только у Приториуса был магический дар. А теперь и у тебя.

«Первый и последний император», – невольно подумал Светлан: «Я проклят»!

– Это не проклятье! – тут же последовало замечание, словно князь слышал все его мысли. – Это знак того, что ты должен заниматься и другими делами, чем просто торчать на балах и смотрах. Империи нужен маг в трудный час. Империи нужен маг-император!

«Ты многому научил меня, Андрен Хафл. Страх оставляет меня, когда ты рядом. Перед глазами твой пример. Отец не смог мне показать ничего и близко похожего».

Шею пригрело прямыми лучами полуденного светила. Слух перестал доносить ритмичные взмахи крыльев. Гул ветра стих.

«Это конец? Конец полёта или сознание отключилось»? – подумал Светлан, уже перестав ощущать окружающий мир.

Дракон приземлился на землю, медленно приходя в себя. Так же, как и двое недвижимых спутников на спине.

Кровь отступала от ноздрей, яростно щипая непривыкшую кожу Хранителю. Спина жутко чесалась. И не поворачивая головы, новонаречённый Дракард понимал, что перешёл «золотую» стадию и постиг пятый возраст дракона. Красный.

В это верилось и не верилось. Столько ждал знака свыше, заучив все повадки драконов и ничего. Но вдруг в один из дней явился странный человек и рассказал, что можно двигаться дальше и без Лютого.

Дракард устало положил голову на тёплую землю и задремал. Силы покинули его.

Андрен и сам физически ощущал, как кожа обретает новую жизнь. Та бесчувственная глыба льда, которой была мгновение назад, медленно таяла под палящим солнцем. И это перерождение доставляло мало приятного.

«Что это за фигурки перед драконом? Кто меня тыкает копьём? Что за дела»? – мелькнуло в голове императора.

– Светлан, не спи! Враги кругом! Слышишь? Враги! Вассал, нам нельзя в плен… у нас… времени… нет… – из последних сил передал князь свою мысль.

Тепло ударило по обоим такой волной, что разум помутился. Мышцы расслабились. Веки прикрылись. Это было самое сладкое погружение в сон, сколько Андрен себя помнил.

Фигурки всё ещё мелькали перед глазами. Их руки и копья мельтешили. Всё слилось в одно слепое пятно. В одну круговерть.


Амазонки Проклятого леса без помех стащили сонных, дремлющих пассажиров с дракона.

– То-то ночь знатная будет – мужики в стане! – послышалось от одной из захватчиц.

– А утром голову с плеч, – добавила плотоядно вторая.

Раздался смех.

– Варта… – просипел Андрен во сне.

Камень в ухе тревожно блеснул, начиная подогреваться.

Сердце рыси многими лигами восточнее больно сжалось. Странные ощущения потревожили душу в мохнатом теле.


## Часть первая: «Приморье». Глава 6 – Большие проблемы маленьких: развитие


Граница Ведьминого леса с половинчиками.


За размышлениями трёх гостей о грядущем, стражи привели орка, рысь и Чини к селению короля. Вскоре при помощи толстоватых пальцев (но не без заминки) повязки упали на землю и свет ударил по глазам.

Рыжая дева, Варта и Грок обнаружили себя стоящими перед деревянным троном, расположенном на возвышении. На нём важно восседал рано седеющий, рано лысеющий и уж точно рано располневший король Толстоног, который никогда не знал долгих походов. И судя по виду, даже до побережья добирался едва ли. Однако, с расчёсанными кудрями он казался выше прочих на троне, а в пышных одеждах так и вовсе шире, чем был.


Вокруг него стояла нарядная свита с ничуть не менее пышными причёсками и в парадной одежде. А рядом, но на голову ниже, на малом троне располагалась тощая старушка в чёрном длинном одеянии, что скрывало не только ноги, но ниспадало на саму землю. Она была слепа. Белые глаза не двигались. Но зрачки были открыты, что пугало и заставляло смотреть на них одновременно.

«Слепые чуют больше прочих», – прикинула Чини, испытывая к старушке своего рода симпатию. Выглядела она не в пример проще короля, и что-то подсказывало рыжей деве, что давно отреклась от трона: «В пользу… сына»?

Внимание троих безразлично скользнуло по королю, не в силах за что-то зацепиться и остановилось на старушке с торчащими ушами. Волосы её имели синеватый отлив, а глаза были белыми, как варёное яйцо.

Грок и Чини ощутили в ней зачатки магии, а Варта просто не могла отвезти взгляда от белых прожилок зрачков. Если говорили, что всякий, что взглянет в Провал, больше не сможет отвезти от него взгляда, то это была его небольшая, но столь же притягательная версия.

– Сынок, она не врёт, – послышался ровный старческий голос, словно король прежде задал ей вопрос на ухо. – Она действительно священное животное из северного клана. Клан варваров признал её правительницей перед тем, как влиться в единый племенной союз.

– Она говорила от имени Андрена, мама, – басовито напомнил король. – Разве он вождь над вождями? Разве есть, вообще, вождь над вождями или король над королями? Я слышал лишь об императорах, что стоят над всеми.

Старушка кивнула.


– Мир меняется, и одни поднимаются из грязи в князи ровно так же, как прочие становятся Великими Вождями. Это время великих героев, сын мой. Неудивительно, что некоторые из них посетили нас. Только одни уже заявили о себе, а другим только предстоит сыграть свою роль в игре богов.

И тут все поняли, что она не видит в этом мире, но некий другой мир открыт для неё как развёрнутый прислужником свиток.

– Тот, кого она назвала Андреном – действительно вождь варваров. Но это лишь одна из его ролей, – ответила старушка-пророчица и вдруг повернула голову к орку.

Опущенные веки не дрогнули, лишь перст ткнулся перед собой. Немного подумав, она продолжила после паузы:

– Орк назвался телохранителем. Это не совсем правда. Но при этом он и не соврал. Он стережёт священную рысь, но лишь ради другого человека. И стережёт их всех ради общего блага. Не препятствуй ему.

Грок приподнял брови, хмыкнул и прошептал:

– Эту охраняю? Да эту я бы с радостью убил бы!

Голос старушки прервался. Затем уже Чини физически ощутила несуществующий взгляд, от которого мурашки побежали по коже.

– А эта дева многое пережила в другом обличье, – продолжила пророчица и по спине рыжей девы прошёл холодок. – И в награду за терпимые муки, боги наградили её даром. Так что всё верно, сын мой. Они не соврали. Они нам не враги. Пусть выполнят нашу просьбу и отпусти их с миром. Да не забудь вознаградить за старание. Не часто такие гости к нам наведываются.

– Благодарю тебя, почтенная мать, – прислонил руку к груди пухлый король. – Ты как всегда хранишь наш народ от всех бед внешнего мира.

– Храню, пока могу, – улыбнулась старушка.

Толстоног кивнул и трижды хлопнул в ладоши.

Слуги словно ждали этого момента. Перед путниками вскоре появились стулья, лежанка для рыси, широкие столы. Маленькие толстячки, как трудолюбивые муравьи, несли на столы всё, что добывалось в округе и после приготовления могло служить в пищу.

Гости пригляделись. На чистых скатертях дразнило обоняние четыре вида жареного мяса с острыми лесными приправами. А пять видов речной рыбы расположились рядом в жаренном или копчёном виде. Рядом миролюбиво покоилась рыба морская, просто пожаренная. Здесь же возвышались горками свежие овощи, истекали соком солнечные фрукты, блестели на солнце ягоды.

– А в кувшинах, судя по запаху, свежевыжатый сок, кисели и мне незнакомые настои, – призналась Варта.

Травы смешивались с запахом мяса и будили аппетит пуще прежнего. Как будто тяжёлая дорога вдоль песчаного пляжа плохо с этим справлялась.

Грок едва сдержался, чтобы не плюхнуться первым за стол, презрев приглашение короля и надутое старшинство «священной» рыси.

Наверное, он так бы и поступил, но взгляд иногда отрывался от стремительно заполняющегося стола и натыкался на слепую старушку. И мысли прояснялись.

Тогда северный орк опускал голову и не позволял желудку шуметь слишком громко. Безумно хотелось приняться за карася в сметане, но перед пророчицей он испытывал доселе редко используемое чувство – чувство стыда.

Чини облизывалась. Долгая дорога и однобокая еда на ходу надоели. Путники ели почти одно мясо, что было непривычно и тяжело для её вновь преображённого организма. Зверский аппетит требовал пополнить ресурсы тела и чем-нибудь другим, кроме вяленой солонины и ключевой, дождевой или талой воды.

Наконец, Толстоног милостиво развёл руками:

– Присаживайтесь к столу, гости. Отведайте кушанья с нами. Все разговоры после…

Полное осознание происходящего вернулось к Гроку, когда пришлось ослабить пояс, чтобы следующая порция жареного оленёнка не разорвала изнутри.

Только после этого Северный орк стал замечать мир вокруг. Или, что точнее, придавать ему значение хоть где-то кроме содержимого стола.

Варта взяла на себя роль ведущей, пусть и отчитывается. Он всего лишь телохранитель. Еда не отравлена, убедился. А то, что рысь с королём языками перетирают, это их заботы.

Чини ела всё больше сладкие фрукты, пила терпкие медовые настои с травами. Они в противовес хмельному вину, разглаживали мысли и настраивали прислушиваться к себе. Это так приятно – слышать окружающий мир на иных диапазонах, без звона в ушах. И больше не пугаться каждому шороху. Если раньше тот грозил смертью, то теперь она мало придавала значения слабым звукам.

Орк вовсе размяк, не воспринимая ничего, кроме кваса на хлебе и мяса. Расслабился по полной. Ленивый взгляд блуждал по миру, но то и дело останавливался на груди Чини. Старался надолго не задерживать взгляда, но квас брал своё. Да и Чини выглядела достаточно хорошо. Даже для человека. А что дальше с этим делать, он пока не знал.

«Эх, ей бы ещё клыки и зелёную кожу», – прикинул орк, расплываясь в сытой улыбке: «Тогда я бы сразу сказал. Постой-ка! Какая ещё дружба? Выходи за меня»!

– Эй, ты морду то попроще сделай, зелень, – заметила эту блаженную улыбку Чини.

Грок мотнул головой, отгоняя лишние мысли.

«Какая ещё свадьба? Привидится же по сытой лавочке»!

Пока Варта разговорилась с королём, мир вокруг стал приветливым и лёгким. Вокруг плясали толстые танцовщицы, издавая причудливыми инструментами что-то похожее не музыку и даже песнопения.

Северный гость попытался представить толстушек с клыками и тоже зеленокожими. Но волосоногие толстухи и близко не стояли с Чини.

«Не, ну может после похода к богам и стоит попробовать»? – ещё подумал Северный орк и снова поморщился: «Похоже, квас ударил в голову».

– Нравится ли вам приём, гости мои? – обратился к ним король.

Чини, поддаваясь внутренней интуиции, подскочила:

– Всё сытно и достойно самого короля, нам без сомнения нравится. Жаль… о настоящих песнях в этом лесу не слышали! – и прислушавшись к странному порыву души Чини выхватила у ближайшего танцора длиннострунный инструмент.

За столом непроизвольно замерли. Тяжёлые взгляды вот-вот должны были пригвоздить к полу, но гостья больше ни на кого не смотрела. Она была уже не здесь, лишь полностью окунулась в себя.

Пальцы барда коснулись струн, настраивая инструмент. Никогда ранее Чини не держала ничего подобного в руках, но сейчас пальцами словно управляли боги. И по долине покатилась прелестная мелодия, ласкающая слух и сердце.

Не только разговоры смолкли за столом, но и всё движение вокруг прекратилось. Прислушались звери и насторожились птицы.

Чини скривила губы, распахнула рот. И слова полились из недр самой души, её самых отдалённых закоулков.

Нежный голос подхватил мелодию:


Безлунною ночью домою я шла

За спиной слышался звук шагов.

Тогда я побежала, но убийца быстрей…

Где герой, что спасает людей?


Ты отвёл бы беду от меня

Защитил бы меня от огня.

Но теперь только ветер Провала.

Как героя мне там не хватало!


Песнь вновь подхватила мелодия инструмента. На глаза барда навернулись слёзы. В груди потеплело. Этот жар рвался наружу.

Чини ощутила силу, что могла повергнуть в прах любые армии. Сила, что покорит любые сердца.


Умерла я под полной луной.

Овладел телом пьяный изгой.

Не пронзила его ни стрела,

Не вспорола и брюхо игла.


Даже нож шкуры той не касался.

Сын собачий так жив и остался.

Только дует проклятый ветер.

Ты в Провале за всё ответишь!


Мир вокруг умер на время. Перед закрытыми глазами мелькали совсем другие картины, нежели создавали солнце и безмятежный день.

Чини и слушатели видели в строках пламя и ветер, свободу и солнце, море и войны. Они искали ответы на свои вопросы. Только вслух их никто не задавал.

Озарением накатила причудливая волна света и тепла. Бард сама словно прозрела грядущее и новые слова вновь низвергли уста:


Боги, где вы? Ответьте!

Я о каре прошу!

Почему только ветер

вновь тревожит душу?

Если нет мне героя,

что за весь белый свет

Отведёт мои страхи,

мир получит ответ:


Я готова коснуться Провала,

Чтоб душа моя мести сыскала!

А не выдадут боги злодея,

Я сама его вздёрну на рее!


Напрашивалось продолжение. Но струна порвалась.

Инструмент не выдержал испытание чувствами и напора неведомой силы.

– Музыканты половинчиков не высекали на нём ранее ничего подобного! – произнёс поражённый король.

Чини медленно, очень медленно подняла веки, возвращаясь в реальный мир из мира грёз. Варта, орк, старуха и все подданные не могли молвить и слова. По щекам присутствующих текли слёзы, про пир забыли.

Орк протрезвел моментально, отодвигая забродивший на солнце квас подальше.

«Ну какой ещё зелёный? Как есть, надо брать»! – подумал Грок в этот момент.

Новоявленный бард и сама ничего могла понять. Сидела без движения, боясь шелохнуться.

Тогда вновь подала голос старуха:

– Негоже посланнице богов сидеть за столом в звериных шкурах. Сын, подари ей ладную одежду. Пусть мастера и оружейники справят по стати и броню, раз наши инструменты не в силах выдержать её дара.

– Хорошо мама, только она не воин. Зачем ей доспехи? – добавил Толстоног.

– Она воин в гораздо большей степени, чем кто-либо из твоих разведчиков, – твёрдо заключила старуха. – Ибо словом разит. А, значит и клинком сразит!

Никто за столом не смог возразить. Неловко продолжилась трапеза. Слишком тихая и неестественная, чтобы называться пиром.

– Ну, хоть на одёжку заработала, и то польза, – буркнул Грок, стараясь перевести в шутку неловкое молчание.

И взгляд его весь остаток пира блуждал выше груди, пытаясь поймать взгляд своей спутницы.

Сама же Чини опустила глаза, пытаясь понять, что с ней произошло. Голова была пуста. Ни одной мысли. Вообще ничего!

Но внутри было тепло. Словно появился образ. Неясный, едва ощутимый, то точно того, кто должен быть рядом.

– За короля половинчиков! Великого Толстонога и его мудрую мать! – неловко подняла чару с ягодным сбитнем Чини и первой пригубила, чтобы ко всем вернулся аппетит.

На том пир и продолжился. И ко всем вернулось настроение. Только Варта вдруг стала мрачнее тучи и места себе не находило. Горела серёжка в её ухе. А что послужило тому причиной, она понять не могла.


## Часть первая: «Приморье». Глава 7 – Пленники


Воин сам признаёт

и утверждает себя воином.

Защити ближнего своего

или встань за правое дело!

Шестой постулат воина


Неизвестная деревня.


Андрен устало приподнял веки и облизнул пересохшие губы. Зрение мутное, заставил себя сфокусироваться. Картина перед глазами немного выровнялась, обозначая предметы интерьера. Два коптящих светильника освещали просторную комнату с огромным ложем. Пахло дурманящими травами. Лишающее воли тепло держало в расслабленном состоянии.

Первый живой образ перед глазами проявил себя силуэтом молодой, красивой девушки в звериной шкуре. Пожалуй, в неё можно было влюбиться с первого взгляда, если бы не странный блеск в глазах. Лукавый, загадочный, томный, он вовсе не сочетался с пленом.

«Эх, тебе бы не в пленители пытать, а в семью, да побольше! Статная дева. Детишек бы сколько было»! – подумал князь.

– Очнулся? – донеслось от неё.


Андрен тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он проклинал холод поднебесья и жару помещения. Это сочетание никак не давало проснуться.

Поморщился. Хотелось умыться, но руки были надёжно связаны промасленной верёвкой. Такая по крепости не уступала стальным кольцам, так как долго не сохла и не теряла плотности.

Распят пленник был надёжно и с надлежащим старанием. Верёвки были обвиты вокруг стальных штырей, вбитых в стены. Плечи не ощущали перевязи с оружием.

Князь вдруг понял, что всё, что оставили на нём из одежды – это лишь светлая серьга в левом ухе, а в остальном как в мир пришёл, так и предстанет перед богами.

«Это что ещё за плен такой»?! – понеслись мысли быстрее ветра: «Где мы, что одежды не досталось? Неужто, стирать забрали? Не похоже»!

Кувшин в руках девы излил на голову ледяной воды, отгоняя все думы прочь. А силуэт перед глазами никуда не исчез. Совсем не галлюцинация от перепадов температуры.

Князь снова поморщился, приходя в себя.

Женщина перед ним живее всех живых: стройная, мощная фигура или как принято говорить в народе «осиная талия». У неё красивое лицо без изъянов, серые глаза, забавная маленькая родинка на щеке.

Одна проблема – это амазонка. Из дикого народа, что по слухам, ненавидят мужчин. А он как раз и таких.

Присмотрелся. А там вроде – всё в порядке. Всё при ней, без особых изъянов. И улыбка гуляет по лицу девы коварная. Только никак не понять её причин. Князь не особо бы удивился, если бы через мгновение амазонка воткнула в его сердце нож и смеялась во всё горло, глядя как он умирает. Всё-таки у каждого народа свои обычаи, а они не предупреждали, что в гости прибудут.

«А может, такая поднесёт к губам чашу полную яда»? – ещё подумал князь: «Но с такой улыбкой можно одинаково безразлично творить зло и добро… Эх, женщины. Эх, амазонки».

И Андрен невольно сам улыбнулся в ответ.

– Ты, наконец, очнулся, драконоборец? – её стройный силуэт немного не соответствовал грубому боевому голосу.

Андрен предположил, что горло болит. Либо заставляет себя говорить громче и яростнее, чтобы казаться старше и грознее.

«Зачем рычать? Ты так прекрасна, когда молчишь», – подумал князь и сам прокашлялся.

– Драконоборец?

– Ну… не часто к нам залетают люди на драконах. Так что… драконоборец.

Горло пленника немилосердно сушило. Язык почти прилип к нёбу. Он взмолился:

– Воды!

Она ухмыльнулась, но поднесла к губам кувшин, и позволила сделать два глотка. Мало, чтобы напиться, но более, чем достаточно, чтобы показать милосердие.

– С чего ты взяла, что я драконоборец? Мы с драконом просто… эм… дружим.

– Дружба с драконом? – переспросила она и рассмеялась так заливисто, что всё очарование спало. – Вот уж никогда не подумала бы!

Если до этого серёжка в левом ухе князя предостерегающе нагревалась и уже начинала больно жечь, то после этого сразу же охладела. Тогда-то князь и понял, что проклятые гномы со своей руной магией связали обладателей этих серёжек чем-то вроде магии обратной связи. И большой крен был сделан в сторону отношений.

«Ощущает ли нечто подобное Варта?» – ещё подумал князь: «Но где связаны двое, там третьему нет. Да вот только… связаны ли мы?»

После смерти Девоны он не искал отношений. Великая Академия не давала скучать, затем путь-дорога, затем удивлённые трёхцветные глаза. И большое желание помочь, но по факту он не мог помочь избавиться от звериного тела ни одной, ни другой.

«Только одни обязательства и желание помогать и осталось», – подумал князь и скривился.

Солнечный камень снова ярился, грозя лишить уха, когда рядом был противоположный пол и от этого у Андрена ускорялось сердце.

«Но как объяснить ему, что близость женщины не по своей воле?» – снова подумал Андрен, уже жалея, что носит эту серьгу. А ещё больше жалел, что не надел подобной Чини на ухо.

«Вот где была бы справедливость», – снова подумал он и спросил:

– Где мой подчинённый и конь? То есть дракон… То есть Дракард… И где я вообще, прекрасная воительница?

– Прекрасная, говоришь? – усмехнулась амазонка и последствия могли быть самыми плачевными. Но пленник решил, что комплимент сделать будет не лишним. А раз драконов амазонки не любят, то и отношение должно быть, как к транспорту.

«Значит нужно требовать»! – решил князь и сделал суровое выражение лица.

Амазонка прекратила смеяться, и тыльная сторона ладони нежно коснулась щеки.

«Снова этот взгляд! А рука такая тёплая и приятная», – оценил Андрен и камень немедленно принялся нагреваться: «Да так и уха можно лишиться… проклятые гномы»!

Рука настойчивой амазонки прошлась ниже, коснулась шеи, груди, пояса и не думала останавливаться.

По коже невольно побежали мурашки.

«Похоже, она оценила комплимент, а моё ухо сейчас превратиться в жаренную отбивную», – смирился пленник, но новый поток боли заставил сфокусироваться.

– О, прелестная дева, – начал он как будто издалека. – Признаться, ты настолько мила, насколько и смущаешь меня. У меня есть обязательства к другой женщине… двум, если брать всех, кому я что-то обещал. Разве это не гнусно – забывать об обязательствах, поддаваясь слабости?

– И что же ты им обещал? – откровенно ворковала пленительница. – Платье? Свадьба? Дети? Дом? Что там ещё придумали люди в своих нелепых обязательствах друг к другу?

– Я как минимум должен её расколдовать! – воскликнул Андрен, так как рука вдруг коснулась чресел. – Одна, затем другую. А потом… точнее, сначала – надо помочь Варленду выстоять. Потому что иначе всё это уже будет лишено смысла.

– Ой ли? – хихикнула воительница и прижалась щекой к плечу, вызвав новую волну тепла по всему телу.

Затем резко прижалась, зажав рот привязанному ладонью, чтобы не вздумал ещё что-то ляпнуть.

– Молчи, глупец! – настаивала пылкая амазонка. – К чему слова, если под утро всё равно лишишься головы? Какая ещё другая? Какие другие? Не думай ни о ком! Сегодня я твоя богиня. И я – твоя судьба!

Возникло желание укусить за палец, но пока женщина не сделала ему ничего плохого, чтобы изображать из себя собаку.

– Я твоя последняя капля жизни! – стояла на своём амазонка. – Насладись ей и… умри на рассвете.

– Мне некогда умирать! – вывернул голову князь. – Тем более на рассвете. Владыка взял Мидрид. Придёт и сюда. Его тёмная длань сожжёт дотла вашу деревню и перебьёт всех, кто ещё жив. Где ваша главная? Я хочу поговорить с ней!

Но у амазонки были совсем другие планы. Она тёрлась о его бедро, и князь быстро понял, что под её набедренной повязкой ничего нет. Зато на коже оставался мокрый след, как будто по бедру ползла улитка.

«Нет-нет-нет! Сейчас не лучшее время»! – пронеслось в голове, пока ухо раскалывалось от боли.

– Но Владыка! – поморщился Андрен.

– Какой ещё Владыка? – глаза незнакомки-пленницы заволокло дымкой. – Не мели чепухи! Наш лес неприступен. Сотни циклов никто не суётся в нашу деревню. А твоя судьба умереть в моих объятьях, драконоборец.

– Зачем мне умирать? И куда денется мой дракон?

– Затем, что боги послали тебя ко мне. Прими это, как должное и смирись со своей судьбой. А дракона мы твоего пристроим. Давно хотела… научиться… кататься… на драконе. Я буду умелой наездницей!

– Это боги тебе сказали? – даже немного удивился Андрен, который мечтал лишь об одном – снять серёжку.

– Это говорю я! Твоя богиня на одну ночь! – возмутилась амазонка, даже не обращая на неё внимание.

Андрен тряхнул головой, окончательно избавляясь от ладони и наваждения. Со стороны левого уха стоял жар.

«Оттуда вот-вот пахнёт палёным»! – невольно подумал князь.

Негодованию янтарной серьги не было предела.

Не желая лишиться уха, князь поспешно пробормотал:

– Твои действия расходится с моими планами. Поверь мне, моё сердце принадлежит другой… другим… Да, пожалуй, целому миру… Но я уверен, ты ещё найдёшь подходящего тебе избранника!

– Замолчи!

– Нет, ты послушай, – стоял на своём Андрен, не желая лишаться уха. Как и детей заводить с амазонкой в его планы не входило. – Сока в тебе много, много и безумных идей. Но не мне, а тому избраннику тебе лучше смело отрубать голову. После исполненного долга. А я лишь уступлю ему эту честь.

– Молчи, говорю!

– Но именно от него, а не от меня тебе стоит носить сына или дочь, – продолжал лепетать Андрен, уговаривая скорее серёжку, чем амазонку. – А меня не трогай. Посмотри на мою серьгу. Видшь? Это помолвочный солнечный камень. Он магический, судя по боли. Я обручён. У меня своя судьба. Не гневи богов… Отпусти, прошу тебя!

Лицо амазонки исказилось и засапожный нож в один момент оказался у шеи пленника! Лезвие прошлось по коже, оставляя кровавую полосу.

Андрен сглотнул. Надави она чуть больше и перережет ярёмную вену.

Стараясь справиться с тревожно бьющимся сердцем, он тяжело задышал. Пока лишь редкие багровые капли потекли по лезвию. Но что эта мелкая боль, когда его ухо стало сплошным центром невыносимо-обжигающего ощущения жара и боли?

«Пора становиться серьёзным», – прикинул князь.

Зелёные глаза недобро блеснули. Лицо Андрена посуровело. Скинув шкуру простачка, он пришёл к выводу, что пора стать серьёзным.


## Часть первая: «Приморье». Глава 8 – Большие проблемы маленьких: завязка


«Ведьмин лес».

У границы.


Просьба полуросликов была проста как божий день – выдворить ведьм из их леса. Те вторгались в законные владения деревни и патлатых дев приходилось побивать камнями, чтобы до самой скрытой тайны не добрались. А иной раз сами половинчики до того подходили к границе, что были биты силой тайной магии. Или чаще, объевшись дурманящих ягод, – получали пинка, не успевая довести дело до полноценного столкновения. Но в отчёте разведки придумывали героические приключения.

Эта ситуация с неустойчивыми границами не устраивала обе стороны. И король Толстоног попросил с ней разобраться, так как вся суть процветания деревни была связана с её тайным нахождением. А когда повсюду ходят соглядатаи, рано или поздно наткнутся и на неё.

Варта была за мирное развитие ситуации. При том, что образ её был хищническим, охотиться на ведьм, да ещё и в их лесу, она не желала. Грок выступал – за военное столкновение.

Они вдвоём ни за что бы не пришли к решению, но Чини тоже не желала проливать кровь и её голос стал решающим.

Втроём они пришли к Ведьминому лесу и просто вступили в диалог с его представителями, чем застали ведьм врасплох.

Те больше привыкли к тайным вылазкам полуросликов и никак не ожидали обращения в лоб.

Но в тот момент, когда Чини нашла первые подходящие слова, этот диалог состоялся.

– Половинчики просто просят вас уважать границу, – подчёркивала рысь, как посланница мира. – И сами не будут к ней подступать. Ни в сезон цветения, ни в месяцы сбора ягод. Это может быть серой зоной для обоих народов. Разве это не разумно?

Ведьмы уже общались между собой на эту тему и пошли споры.

– Да сдались вам эти толстые недомерки! – выступал парламентёром и Грок. Заходя с тёмной стороны, и решив быть попроще, Северный орк решил общаться в своей манере, чтобы сразу подкупить ведьм и перетянуть их на свою сторону. – Сами от обжорства скоро кони кинут.

– С чего бы им помирать? – не поняли ведьмы.

– Так вы бы видели сколько они едят! – раскинул руки орк. – Никакого военного похода не надо. Чего у них брать, чего нет у вас самих? В конце концов, вы можете торговать. Назовёте им свою цену, а выбора у них нет. Согласятся! Вот и устраивайте меновую торговлю.

– Нам незачем торговать, – отсекла одна из четырёх ведьм, самая старшая по виду, но отнюдь не старая. – Мы самодостаточны. Но в сезон цветения многие лекарственные травы растут лишь за рекой. И порой найти их очень сложно, а волосопяты по ним даром топчутся! Зачем им эта серая зона?

– Так они тут ягоды собирают. Для сладких пирогов и терпкого варенья. Потому нужно найти ОБЩЕЕ решение… Оно есть? Оно может быть?

Ведьмы вновь обсудили этот момент и дали ответ:

– Если они будут нас пускать в месяц бога Воды без камнепада на голову, то мы обязуемся смотреть сквозь пальцы на то, как они обирают наши кусты с ягодами в месяц бога Огня и даже месяц бога Света. Но в месяц бога Природы вновь дозревают нужные нам целебные коренья, и мы вынуждены вторгаться в эти земли. Порой даже среди ночи, так как время дорого, а цветение быстротечно.

– Так и ходите туда-сюда всё лето без претензий друг к другу, уведомив другую сторону об этом, – предложила Варта.

– Но только днём! – подчеркнула Чини. – Ночью в гости не ходят. Вы же не Тёмные эльфы.

– Вовсе нет, – подтвердили ведьмы.

И все стороны уже почти согласились на это, но Северный орк вновь решил добавить от себя:

– Из половинчиков не важные войны в ближнем бою, но если потребуется их пращи, то вы вольны призвать соседей. С вашими посохами ближнего боя вместе вы сразите кого угодно. А если нападаете на этих недорослей потому, что вас самих тревожат враги, то покажите мне на него пальцем! Уж я постою за каждого полурослика и вас в обиду не дам. Даю слово Воеводы и Сенешаля! Мой топор мне в свидетели!

Ведьмы вновь заговорили между собой, оглядываясь на кусты. Половинчики, хафлинги, полурослики или даже волосопяты, благо каждая сторона называла их по-разному, остались за спиной, приведя гостей-парламентёров на западную границу своих владений.

Исчезли они в одно мгновение, не желая встречаться с ведьмами. Толстоног лишь взял со всех троих слово, что те заставят ведьм отступиться от постоянных набегов. И для страны маленьких человечков навсегда наступит желанный мир.

Обещание, от которого можно было запросто отмахнуться и продолжить путь к пиратам, но Чини не могла забыть белых глаз почтенной старухи, как и Варта говорила, что её слово – крепче камня. И только Грок помалкивал, давно переболев этими болезнями в «я обещаю».

Миссия миротворцев привела к встрече с четырьмя хмурыми ведьмами на границе. Но что-то подсказывало, что за деревьями их тоже прячется не мало. Грок как боевой маг без, (хоть и без посоха), ощущал влияние на эфир. Но исходил он не от этого квартета.

Одна из четырёх ведьм, самая молодая и рыжая, как закатное солнце, вышла вперёд. Вращая в руках резной, лёгкий посох, ответила за всех:

– Ты кичишься силой, зеленокожий воин. А чего стоит твой топор против моего умения? Опробуем?

– У тебя проблемы с цветом кожи? – тут же облизнул клык Грок. – Так давай покажу, что сразить тебя может существо с любым оттенком!

Одну болезнь детства он пережил с раздутым эго. Морская свинка даже успешно лечила от другой под названием «я не такой как все». Но когда она вновь стала человеком, слышать о цвете кожи стало вновь невыносимо. От человека это звучало обидно. Будто белая кожа изначально чем-то лучше.

Пока Грок задумался над этим, ведьма всё напирала, провоцируя его:

– Докажи свои слова делом, зеленокожий. Покажи, какой ты воин. Тоже мне спаситель всех волосопятов!

«Опять про кожу»? – невольно подумал Северный орк: «Ещё и половинчиков обижает. Да я укорочу тебе язык»!

Тогда Грок вновь облизнул клыки и ответил:

– Мало того, что рыжая, ещё и наглая. Я с женщинами не дерусь! Уйди с дороги! Или пожалеешь!

Рыжая ведьма вспыхнула:

– Я ещё не женщина!

– Оно и понятно, – пробурчал Грок. – Язык за зубами держать не умеешь! А кто тебя вообще спрашивал? Топора моего хочешь отведать? Уж я-то тебе язык укорочу! Прочь!

Серебристая молния сорвалась с кончика посоха и пронзила воздух, нацеленная в грудь чудовищному орку. Но она была слишком быстрая и потому слишком слабая. Такая способна разве что обжечь.

Вспышка! Грок лишь поморщился от бликов в глазах.

Она не вызвала и испуга. Орк остался стоять, как стоял. Только небольшая завеса воздушного щита блеснула чуть правее сердца, впитывая в себя то, что могло стать ожогом. И лишь совсем малая часть «молнии» опалила лямку сумки.

Та порвалась. Походная сумка накренилась, перемещая всю тяжесть на другое плечо. Синяк орк бы ещё простил, но только недавно переплёл молодой шкурой тура эти лямки.

Скидывая уцелевшую лямку, северный воитель уже как есть схватился за рукоять топора.

Ведьмы отпрянули. Дипломатия провалилась. Рыжая вновь нарвалась на бой. Это значило, что от уютной полянки вскоре останется выжженное пепелище.

– Моя сумка! – глаза орка налились кровью.

Протяжный волчий вой прокатился по всей округе. Ведьм словно парализовало страхом. Но только не рыжую. Она лишь поудобнее перехватила топор.

– Так воют на луну вожаки стай или волки-одиночки. Первые сильны своей сплочённостью, вторые своей самостоятельностью. Вторым никто не кроет спину, надеются только сами на себя, – донеслось от старшей ведьмы.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила рыжая.

– Так варвары входят в состояние берсеркера.

– Да это же просто глупый орк, что возомнил себя миротворцем и спасителем! – возмутилась рыжая.


Зеленокожий воин тем временем закончил выть и превратился в лютого бойца, готового уничтожать целые армии на своём пути. Скулы заострились, желваки вздулись, руки и ноги изрезали взбунтовавшиеся вены, словно пробежал не одну лигу с мешком камней на плечах.

– Ну… может и не возомнил, – неуверенно добавила рыжая.

Злобно дыша, выкидывая сквозь ноздри горячий воздух, Грок двинулся на ведьму, готовый в любой момент ринуться в бой, как взведённая пружина.

Вперёд выскочила Варта, встав меж ним и ведьмами, вскричала:

– Ему всё равно, кого стереть с лика земли! Вас или ваших врагов. Мир пребудет на этой границе или прольётся кровь, выбор уже за вами!

Ведьма постарше, что просвещала рыжую, чёрная, как сама душа Владыки, встала между орком и рыжей. Бело-голубые глаза вперились в Варту.

– Кровь моей сестры горячит рассудок. Останови своего воина. Нет смысла проливать кровь тех, кто жаждет крови врагов.

Грок всё ещё стискивал топор, видя перед собой мир и не видя одновременно. Состояние, которое развил в походе Армады было для него более подконтрольно, чем для других зеленокожих.

Варта повернулась к орку:

– Что скажешь, Грок? Перенесём бой на другое поле?

Тот застыл на месте, ритмично вздымая грудь и сжимая рукоять топора. Ярость уже выветривалась. Сердце замедляло бег. Дело сделано. Доказал. А главное, показал глупого орка.

Пусть считают простаком. Но лучше изобразить берсерка, чем рубиться с целым лесом мудрёных до волшбы дев. Рысь не прикроет спину, а от Чини вообще не понятно, чего ожидать. Героиня только на словах.

«От барда в сече толку нет», – подумал Грок: «Но может сочинить отличную поминальную молитву… после».

Поднявшийся ветер погладил багровые косички орка. Он же донёс до молодой ведьмы обещание:

– Рыжая, если ты найдёшь мне в ближайшее время врага, я помогу найти тебе жениха!

Ведьма тут же залилась румянцем. Подёрнула плечиком, отворачивая лицо.

Смутил.

Чини подхватила орка под руку, причитая:

– Зелень, ну кто тебя учил этикету? Чуть что, сразу за топор.

– Я. Не. Зелень, – всё ещё до конца не остыв, ответил Северный орк.

– Что ты распушился как петрушечка? – улыбнулась Чини, продолжая щебетать на публику. – Зачем девушку обижаешь? Её молодость не заслуживает твоих насмешек. Красива же как пламя костра. Ты разве не видишь? Да у неё всё впереди!

Грок снова приподнял бровь, спросил:

– А что тут видеть? Разве у неё есть клыки? Или бицепсы больше моих? Груди и той нет. Да иному мужики и взглядом зацепиться нечем. Вот и сама цепляет всех. Языком своим без костей.

Бурчание орка не расслышали. Зато ведьмы опешили, когда красновласая дева в облегчённом кожаном доспехе отвесила шутливый реверанс рыжей. Локоны Чини были такого цвета, что нечто среднее между осенним кленовым листом и высоким пламенем. В то время как светло-рыжие волосы самой ведьмы были ярче на несколько тонов и скорее походили на оранжевый.

– У богов было хорошее настроение, когда создавали тебя, – отметила этот факт менестрель и улыбнулась рыжей деве, предпочитая раздавать комплименты вместо оплеух. – Иначе не одарили бы тебя веснушками. Смотри, у меня тоже есть.

Улыбнулась в ответ и пылкая воительница.

– Как твоё имя, ведьмочка? – тут же спросила Чини.

Рыжая, залившись румянцем, тихо ответила не своим голосом. Куда только делся весь напор?

– Фирадея… Можно Фира.

– Красивое имя, – Чини и сама не узнала своего голоса.

Он стал бархатным, нежным. Они щебетали уже двумя пташками в лесу, сразу став подружками.

«Что за странное ощущение в груди?» – мелькнуло в голове ведьмы и барда в облегчённых доспехах и обе вдруг поняли, что нашли подругу, которую по жизни иметь не довелось.

От того в груди было тепло. А эмоций столько, что грудь даже немного сдавило. И так многое захотелось друг другу рассказать. Но с чего начать? Ведьма не могла оторвать взгляда от пронзительно-зелёных, как самая густая трава, глаз гостьи. А Чини ощутила, что не хочется расставаться с этим человеком.

Рыжая наверняка станет её первой настоящей подругой. Как же её надоели за все эти восемь вёсен все эти парни! С их глупыми шутками и необдуманными подвигами. Ещё больше надоели их запахи. А вот ведьмочка пахла иначе. Лавандой, молоком и мёдом.

Этот сладкий запах манил, как пчелу нектар. И Чини от него сама таяла.

– Фира… – она забыла, что хотела сказать, заблудившись в больших карих глазах улыбчивой собеседницы.

Ведьма перед ней тоже залилась румянцем. Застыли, смотря друг другу в глаза, боясь пошевелиться.

Первой от лёгкого шока пришла в себя Варта. Подозрительно быстро спелись эти двое. Округлив глаза, рысь заявила:

– Эй, голосистая, что за напевы? Слышишь меня? Чини! Очнись!

– Чини, – повторила Фирадея, улыбнувшись. – Какое у тебя… хорошее имя. Быстрое. Легко запоминается.

– Божественная Фирадея, – призналась менестрель с ходу. – Ты целилась в орка, но, похоже, твоя молния поразила меня. Однажды я напишу о тебе песню!

– Правда? – снова смутилась ведьмочка. И её трое сестёр не понимали, что с ней происходит. А если и понимали, помалкивали.

Северный орк же, хмыкнув, сплюнул под ноги.

– Вот оно как, значит… Похоже, Андрен не той вручил флакон.

Чини неожиданно для всех выхватила оба коротких клинка, подаренных вместе с новой одеждой. Они были удобно прилажены на ножнах у бёдер. И теперь оба клинка мгновенно оказались у горла орка.

– Следи за языком!

– Как скажешь, – опешил орк.

Никогда прежде он не видел в глазах такую жажду убийства. Особенно от той, кого считал близкой.

«Похоже, её внутренние раны тоже пока не затянулись», – ещё подумал Грок.

Варта открыла и закрыла рот. Ведьмы снова застыли, силясь понять происходящее – берсеркер, что был способен сражаться с целым отрядом, отступил под напором одной невысокой, ничем не выдающейся, девы.

Грок молча смотрел на спутницу. Чини в какой-то момент убрала резные клинки в ножны, буркнула:

– Не перегибай палку, Грок. Ты не знаешь, что я пережила.

Помолчали, после чего ведьмы возобновили диалог:

– Я Кариана, архиведьма. Ульча и Сенека – мои помощницы. А Фира только седмицу назад получила посох в период своего совершеннолетия. Она ещё совсем неопытная. Простите её за этот порыв. Но на ком ещё тренироваться, как не на рослом мужчине-воине? Только такой может превзойти в стати ненавистную амазонку.

– Вас тревожат амазонки? – спросила рысь. – С этого и стоило начинать разговор. Я – Варта. Девушка, заколдованная в этом теле. Северный орк зовётся Гроком. Простите его за вспыльчивость. Просто в последнее время на него слишком много свалилось. Сам не свой. А Чини… Ещё несколько дней назад она тоже была другой. А теперь поёт так, что слушают сами боги. Она бард… эм… воитель.

Кариана чуть приподняла уголки губ, больше глядя на то, как в себя приходит рыжая сестра:


– Боги дают всем разные тропы. Кому петь, кому постигать магию, а кому топором махать. Идёмте в наше селение! Нам нет нужды его скрывать. За столом же мысли найдут правильное русло. Я не думаю, что наше гостеприимство уступит волосопятам, что обитают по ту сторону реки. Но верю, что однажды этот брод перестанет быть пограничным.

– Только не слишком усердствуй, Кариана, – добавила Варта. – Если честно, они кормили нас словно на убой три дня подряд, прежде чем вывели нас к броду.

Настало время удивиться Архиведьме. Теперь уже её бровь приподнялась:

– Никогда бы не подумала, что наши соседи способны на гостеприимство. Они ненавидят людей и всех, кто выше. Да и какое угощение может быть в их норах? Крыс вам лесных варили?

– Я устану перечислять.

– Да быть того не может, – отмахнулась Кариана. – То ли дело наше угощение. От настоящих женщин, которые любят готовить. От ведь никто никогда не уходил голодными. Что нам ещё осталось по жизни? Только отражать набеги, да вкусно покушать! Правда, и гости у нас – редкое явление. Но сегодня мы закатим такой пир, что по возвращению к волосопятам они сами первыми захотят построить мост через реку!

– Тогда в первую очередь вам стоит перестать из называть волосопятами, – прикинул Грок. Но, когда на него посмотрели, снова сделал глупую рожу берсерка-воителя. – О, грибок! Смажу-ка я его ядом свои стрелы… пригодится. Ну а потом, конечно, чая заварю и буду пить… натощак!


## Часть первая: «Приморье». Глава 9 – Новая история старой знакомой


Неизвестная деревня амазонок.


Внутренний огонь, вспыхнувший в глазах пленного, заставил амазонку замереть с ножом в руке.

– Стой! – повелел Андрен требовательно. – Замри!

Затем голос мага вовсе заставил её отшатнуться.

– Шаг назад… Ты… расслаблена… Внемли моему голосу! Расслабься!

Руки амазонки тут же ослабли, словно перетаскала не один десяток полных вёдер воды с колодца.

– Брось! – повелел мужчина.

Нож упал на пол, воткнувшись остриём в опасной близости от ноги князя. В голове амазонки помутнело. Голос пленника покатился на периферии сознания громкий, чистый и ясный. Такому нельзя не подчиниться. За один такой голос в бой или пропасть. Без разницы. Это голос самих богов, лишающий воли и разума. Это выше её. Захотелось выполнить всё, что он только скажет.

– А теперь снова подними нож, воительница. Нам не нужны путы на моих руках. От них лучше избавиться. Так будет лучше нам обоим. Перережь их! Избавься от пут!

– Избавиться от пут, – как во сне повторила амазонка.

Хорошо заточенное лезвие быстро срезало верёвки. Андрен блаженно потёр освобожденные запястья и взял амазонку за плечи, продолжая смотреть в глаза.

Не меняя глубины голоса, продолжил:

– Как твоё имя, воительница?

– Сейшелла.

– Ты счастлива, Сейшелла?

– Не зна-а-аю, – протянула амазонка и призналась. – Мне одиноко без мужчины.

– Теперь ты счастлива, Сейшелла, – улыбнулся Андрен, даже не ожидая, что гипноз так легко удастся. Элемент раздела убеждения никогда ранее не давался ему, но и необходимости влиять на кого-то не было. – Я с тобой. Ты счастлива, когда с тобой твой князь. Ты поняла?

– Да, мой князь. Я поняла. Я счастлива, – ответила повеселевшая амазонка, улыбаясь в ответ.

– Где моё оружие, Сейшелла?

– Зачем… оружие? – переспросила она в лёгком ступоре.

– Твой князь – воин. А воину не престало быть безоружным, – попытался вывести её на нужные размышления маг-гипнотизёр. – Так ведь, Сейшелла?

– Да, мой князь. Князь не может быть без оружия.

– Так, где моё оружие? – повторил он.

– В хижине предводительницы, мой князь, – ответила она тихо и покорно.

– Кто она?

– Её зовут Нерпа.

– Как она выглядит?

– Она орчиха.

– Где это место?

– Это самое большое здание в центре деревни.

– Где остальные пленники, Сейшелла? – накидывал всё новые и новые вопросы гипнотизёр, пользуясь ситуацией.

Воительница смотрела не мигая. Голова немного кружилась, тело покачивалась. Но гипноз действовал безукоризненно, даже если она не знала, что ответить.

– Не знаю, мой князь. Мне достался только ты. Кому достались другие утром не будет иметь значения.

Андрен усадил воительницу на край кровати.

– Ты счастлива и без крови, Сейшелла. Теперь ложись и спи крепким, беспробудным сном до самого утра. Утром ты ничего не вспомнишь обо мне. Останется только ощущение счастья. Ты поняла меня?

– Да, мой князь. Ничего не вспомню, – повторила амазонка и снова тепло улыбнулась. – Счастье – это хорошо. Амазонки любят счастье.

Андрен невольно вспомнил одну амазонку на потоке в Великой Академии и обронил в разговоре почти наугад:

– А ты случайно не помнишь Дарлу?

– Чародейка, мой князь! – воскликнула с досадой амазонка и поморщилась, как от плохих воспоминаний. – Нерпа изгнала её за неподобающую волшбу.

– Что ещё за волшба?

– Она удушила сестру.

Андрен невольно приподнял брови:

– Осознанно?

– Не знаю, князь, – призналась та, что сама стала пленницей, поменявшись ролями. – Старшие сёстры рассказывали только о том, что нашли труп. Дарла сидела рядом, разговаривая со змеёй. А раз она шепчется со змеями, среди нас ей не жить! Каждая амазонка знает, что раз встретил змею – убей!

Андрен кивнул и коснулся лба. Сейшелла обмякла, рухнула на кровать и улыбнулась новому, странному сну.

Князь тяжело вздохнул, разыскал одежду и пробормотал:

– Порой ощущения счастья счастью подобно.

Его привычная одежда села на тело, но идти было неудобно. Накатывала слабость.

– Боги, ну что мы за слабый народец? Как нас могли лепить последними? Тело как желе.

Качая головой, князь тихонько приоткрыл дверь. Грудь жадно выхватила свежий ночной воздух. Две амазонки у двери повернулись к неожиданному гостю почти моментально. Но недостаточно быстро, чтобы успеть проткнуть копьями.

Хафлу пришлось охладить пыл воительниц, встретив обеих головами до того. Приложил ровно настолько, сколько хватило для потери сознания. Убивать воинственных красавиц без необходимости не хотелось.

«В мире и так пролилось достаточно крови милостью демонов», – подумал князь.

Скрываясь в тени, он побрёл по таинственной деревне. Рассчитывая на то, что дом предводительнице там, где больше всего горит факелов.

«Выходит, дом Нерпы какой-то из тех четырёх домов, что стоят выходами друг к другу в круге света», – поразмыслил князь. – «Но где могут держать пленников? Со Светланом проще. Он маленький. Но куда можно запихать дракона? Не миниатюрная же штучка! Как минимум, нужен самый большой навес в деревне. Никто никогда не рассчитывает поселить дракона в амбаре предварительно. Да и занимаются ли амазонки земледелием? Вот в чём вопрос»!

Словно в подтверждение, деревянная крыша здания, (похожего скорее на дом вождей, чем на амбар), вспыхнула, как пучок соломы! Яростный рёв дракона, судя по звукам, требовал крови.

Дракард, как и князь, не желал оставаться на ночь в стане амазонок. И пришёл в ярость, едва очнулся.

«Потерпи, мой друг. Ты сильный. А вот император слаб. Его надо найти первым», –

прикинул Андрен и присел в тени, закрывая глаза.

Сконцентрировавшись на ауровидении, боевой маг нашёл тонкие нити всех живущих существ неподалёку и разыскал знакомый шлейф. Светлан нашёлся почти сразу. Его аура слабого, но всё же магика светилась бледно-голубым в одной из четырёх хижин неподалёку.

Самих амазонок в деревне было мало. Их концентрацию Андрен заметил за деревней, в лесу. Воинствующие женщины сидели бездвижно по кустам и на деревьях, словно ожидали в засаде. Но на кого?

«Ждут нападения? Что у них тут за дела творятся? Хороший момент, чтобы убежать»! – прикинул бывший пленник и открыл глаза.