# Легенда о хули-цзин

Анна Токмакова

Декабрьский Харбин окутан туманом и шёпотом древних легенд. Учёный Саша приезжает сюда, чтобы разгадать тайну хули‑цзин — девятихвостой лисы‑оборотня. Но исследование оборачивается ловушкой: дух мстительной Мэй Линь откликается на зов, сплетая реальность с кошмаром.

Легенда о хули-цзин

18+

Я знал, что она придёт. Ведь сам её позвал.

Харбин в декабре – это запах угля и жжёного сахара. Дым из печных труб смешивается с морозным туманом, а под ногами не снег, а лёд – будто город медленно превращается в хрустальную скульптуру. Яркие красные бумажные фонари – дар духам, чтобы грядущий год был удачным.

Я приехал сюда, чтобы завершить дело всей жизни, в начале ноября. Мне было не о ком скучать и не о чем жалеть. Жена ушла от меня за день до отъезда. До сих пор помню, как она плакала и ту фразу… ту самую фразу: «Твои дохлые лисы тебе важнее живых людей. Скоро сам станешь, как дохлый лис!»

Она ушла. И наступила тишина. Как ни странно, я был крайне рад этому. Мне не нужно было делать выбор, искать слова. Она была права. Внутри я был пустым, полумёртвым. Всё, что меня заботило, – поиск деталей легенды о хули‑цзин. Моей хули‑цзин…

После ухода жены – наверное, она была последней ниточкой, связывавшей меня с этим миром, заставляла чувствовать, нет, делать вид, что я ещё живой, – начались сны.

Белая лиса приходила в мою комнату и начинала свой странный танец. Она кружилась, гонялась за своими девятью хвостами. Затем… Мне сложно объяснить как, но она превращалась в прекраснейшую женщину в одеждах, алых словно кровь. Её глаза, как две чёрные дыры, смотрели не на меня, а словно сквозь меня. От этого моё тело дрожало, покрываясь дорожкой мурашек, словно отзываясь на её соблазн.

Ханьфу слетало с изящных плеч, обнажая упругую грудь с крупными сосками. Пышные бёдра… Гладкий треугольник её лона… Она держала дистанцию. Моё возбуждение нарастало, когда я видел, как она ласкает себя. В этом сне я не мог двигаться, мог лишь чувствовать, как сладкая нега разливается по телу.

Она то издевалась, то сжаливалась надо мной. Её чувственные губы, прикусывая, целовали мою шею, оставляя влажный след, опускались ниже…