Агата Ми́раш
"Амиз и тайна ледяного сердца"

«Амиз и тайна ледяного сердца»

Глава 1. «Пропавшие украшения»

В заснеженном русском краю, где вьюги пели зимние песни, стояло старинное поместье семейства Покровских. Величественный дом с колоннами, увитыми морозными узорами, казался сказочным замком. Вокруг – бескрайние поля, укутанные белым покрывалом, и дремучий лес. Дыхание зимы превращало каждый куст в хрустальную скульптуру, а реки – в зеркальные ленты, спрятанные под глыбой льда.

В этом доме жили восьмилетняя Серафима и её шестилетний брат Андрей. Они были детьми местного помещика – Николая Покровского. Старшая, Серафима, была весьма серьёзной и любознательной девочкой, мечтавшей в будущем стать учёной дамой. В её комнате почти всегда царил хаос из записных тетрадей, самодельных предметов для тех или иных исследований, а также книг – от «Научных работ» до сборников народных сказок. Девочка имела полезную привычку – вести дневник, куда записывала свои каждодневные наблюдения.

Одна из свежих записей выглядела так:

«25 декабря. Сегодня снег падает крупными хлопьями. Ветер слабый, юго‑западный. Температура: −15∘C. На стекле – узор в виде папоротника. Вероятно, из‑за повышенной влажности… Гипотеза: если добавить соль в воду для смачивания стёкол, узоры будут крупнее. Эксперимент запланирован на завтра».

Её верной спутницей была любимая кукла Инга: фарфоровая, с русыми локонами и изумрудными глазками. Эту игрушку годом ранее подарил Серафиме её отец. Девочка увидела Ингу на зимней ярмарке в Петербурге. Но именно эту куклу хотела купить другая девочка, которая спешила с горкой накопленных монет, но опоздала. Николай Покровский, папа Серафимы, опередил незнакомую девочку, которая тогда очень огорчилась. С тех самых пор Инга стала любимицей дочери Покровских, «участвовала» во всех опытах: сидела на подоконнике во время наблюдений, «читала» книги, прислонившись к корешкам, и даже «помогала» хозяйке ставить «экспериментальные опыты».

Младший брат Серафимы, Андрюшка, казался вечным двигателем в вязаной шапке с помпоном. Он обожал зимние приключения: катался на самодельных санках, строил снежные крепости и ставил ловушки для «лесных шпионов» (белок и зайцев).

Опекала детей няня, Агафья Никитична – женщина с характером, острым умом и неиссякаемым запасом народных примет.

– Няня, а правда, что в лесу живёт Ледяной Чародей? – как‑то спросил Андрей, уплетая малиновый пирог.

– Правда, милок, – кивнула Агафья. – Только он не злой, а строгий. Кто с добром к нему – одарит, а кто с худом – заморозит.

– Сказки всё это, – фыркнула Серафима, листая книгу. – Нет никаких чародеев. Есть законы природы: мороз, снег, ветер… А остальное – чепуха.

– Ох, деточка, – покачала головой няня. – В сказках – правда, только скрытая. Ты думаешь, почему мороз рисует узоры на стёклах? Это он письма пишет. А почему ветер поёт? Это он сказки рассказывает. Всё живое имеет душу.

– Но если он добрый, почему тогда так холодно? – нахмурился Андрей.

– Потому что зима – время испытаний. Но если сердце тёплое, мороз не сможет победить, – пояснила Агафья.

***

Накануне Нового года в поместье царила предпраздничная суета. Слуги украшали залы: развешивали гирлянды из сушёных ягод, зажигали свечи в старинных подсвечниках, расставляли пряничные домики. Кухарка пекла пироги с малиной и мёдом, а по дому витал приятный аромат хвои, корицы и гвоздики. Дети бурно ожидали грядущего праздника. По традиции в большой гостиной с камином ставили огромную ель, украшенную стеклянными разноцветными шарами, золочёными орехами, свечами из цветного воска и серебряными нитями.

– Это самая красивая ёлка во всём уезде! – гордо заявил отец Серафимы, поглаживая дочь по голове.

Но в ночь перед праздником случилось странное: все украшения куда‑то исчезли. Не осталось ни единого шарика, ни одной декоративной свечи. Даже ёлочные ветви поблёкли.

– Кто это сделал?! Это же наше семейное достояние! – грозно возмутился глава семьи.

– Может, мыши? – предположил Андрей, заглянув под стол в гостиной.

– Не мыши это, – мрачно сказала Агафья, проведя пальцем по заледеневшему стеклу.

– Да бросьте вы волноваться! – возмутилась Серафима. – Надо просто поискать!

Дети и слуги на протяжении долгого времени старательно заглядывали под каждый уголок дома, но ничего не нашли.

– Всё пропало! Праздника не будет, – слезливо всхлипнул Андрей.

– Будет! Мы что‑нибудь придумаем, – твёрдо заявила Серафима.

К утру уныние охватило всех. Гости начали прибывать, а в зале стояла ненаряженная ель.

– Простите, господа. Произошло недоразумение… – смущённо оправдывался отец.

***

Тем временем уставшая после долгих поисков новогодней утвари Серафима направилась в свою комнату – и, узрев страшную картину перед собой, в миг закричала от страха. На подоконнике лежала замороженная Инга: её фарфоровое лицо покрылось толстым слоем инея, светлые волосы превратились в ледяные спирали, а изумрудные глаза потускнели. Девочка встревоженно оглянулась по сторонам и, обнаружив возле кровати тёплый плед, тут же ринулась окутывать им куклу, дабы та отогрелась. Но ничего не помогало: даже горячий чай или пылающий в гостиной камин не мог согреть Ингу – она по‑прежнему была холодна, а лёд не смел таять.

В тот вечер Андрей неслышно присел рядом:

– Фима, она же просто игрушка!

– Нет! Она моя подруга. А он её заморозил… – голос Серафимы слёзно дрогнул.

Глава 2. «Встреча с Чародеем»