Анастасия Диль
Мои первые шаги

Журавли надежды.

Где-то далеко грохотали залпы орудий. Красная армия гнала врага на запад, оставляя за собой внушительные потери не только своих бойцов, но и вражеских. Молодой солдат, как срубленный русский колос, неподвижно сидел около белоствольной, стройной, побитой берёзки. Одной рукой, он придерживал свою винтовку, а в другой – секретный конверт для штаба. В голубом, чистом, совершенно безоблачном небе, большой стаей летели белые журавли, громким криком прощаясь с родными краями. Их старый вожак, размахивая крыльями, вёл стаю далеко на юг, подальше от грозных боев и несчастий, навстречу новой, радостной, прекрасной жизни. Вдруг, с востока подул холодный, порывистый ветер. Своим холодным дыханием, он коснулся тёплой щеки солдата, без сознания, лежавшего около танка.

Парень открыл глаза и увидел чистое, голубое, совершенно безоблачное небо, посередине которого, приветливо сияло желтовато-белое солнце.

– Живой! – улыбнулся Геннадий и перекрестился. – Нет! Всё же есть в мире Господь! Выжить после смертельного боя большая удача… Но где я?

Мужчина попытался встать. Ноги слегка подкашивало и тянуло сесть. Резкая боль в ноге и слабый шум в ушах сразу дали о себе знать.

– Нет! Ну как же? Пошёл, пошёл! – прикрикнул он на себя и тут же свалился на сухую, чёрную, рыхлую землю. – Мама!

Солдат прикрыл лицо руками и прослезился, понимая, что тяжело ранен и идти не может… Что же ему делать? Гена поник головой. В ней крутились прочно вызубренные в школьное время строчки «Бородино»:

«Тяжёлая им досталась доля,

Не многие вернулись с поля».

Но тут парня осенило:

– Не многие… Это же не все! Я смогу вернуться домой, я надеюсь на это. – С радостью подумал он. – Значит, нужно бороться за своё выживание, как и Родина борется с врагом.

Гена решил оглянуться вокруг себя. Множество порванного тряпья, мелкие серые камушки, осколки стекла, маленькая медицинская сумочка погибшей боевой подруги Даши и бумажная, карманная иконка Спаса Нерукотворного. Но все это его волновало не так сильно, как грустные мысли о том, что возможно, Даши больше нет в живых. Гена стал искать ее глазами, но увы, девушки не было видно. Внутри все похолодело. Вдруг, парень заметил вдалеке бездыханную фигуру человека – Димка… Его славный товарищ и друг детства! Сидит под березкой, прочно держа в руках винтовку и письмо для штаба.

– Дима! Димка! Друг! – закричал он, что было мочи.

В ответ тишина… Только тихое куканье кукушки и слабый вой ветра за спиной, нагонявший лёгкую дрожь по всему телу. Побитая осколками снарядов береза, плавно покачивала ветвями, изредка задевая голову мёртвого Димки, словно стараясь разбудить его от вечного сна.

– Ясно… – обречённо брякнул парень и бросив любопытный взгляд на сумку, потрёпанную военной жизнью, подтянулся к ней. – хороший был разведчик. Жалко его, Царствие ему Небесное.

Гена раскрыл сумочку и увидел множество разных, полезных и нужных вещей. Куча бинтов, чудом уцелевший флакончик йода, ножницы, кусок ваты и… Лупа! Это была поистине важная находка. Ведь с помощью увеличительного стекла, можно разжечь бумагу, преломив солнечные лучи, а затем ветви для костра. Можно с лёгкостью читать мелкие тексты фронтовых писем, можно сохранить на долгую память о боевой молодости, если же, конечно, останешься в живых. Да много, что можно!

Затем, Гена аккуратно дотянулся до бумажной иконы и сложив ее пополам, положил во внутренний карман шинели. Надел сумку на плечо и задумался. Теперь задача заключалась в самом сложном: добраться до товарища и во чтобы то ни стало, передать командиру штаба важное, секретное, ценное письмо, предварительно забрав его и винтовку у погибшего друга. Сами знаете – солдат без оружия не солдат, а Родина нуждается в победе! Гена окинул взглядом окрестность и стал продумывать свой путь. В трех метрах от танка, посередине поляны, находился полуразрушенный, бывший дом культуры. В мирные времена здесь собирались музыканты, дирижёры, певцы и радовали народ своим творчеством. Актеры ставили спектакли по праздникам, в самом большом и осветленном зале. На чердаке находилась библиотека, которую посещал каждый второй житель села, в свободное от работы в колхозе время. В начале войны Дом Культуры закрыли и вывезли ценное имущество подальше в город. То, что вывести не удалось – оставили, а сам вход опечатали и оставили на произвол судьбы, надеясь на благосклонность будущих лет… Правда жизнь у здания оказалась короткой: немецкий снаряд угодил в него и повредил часть крыши, стены и пол, оставив кое как целыми чердак и пару комнат с уже не работающим инвентарем. С чердака открывался потрясающий вид на поляну и дальний лес, успевший сменить половину своего зеленого убора на яркий наряд золотой осени. Можно было с легкостью обстреливать врага, причем попасть в разбитое окно чердака, из которого велся обстрел было очень сложно. Наша армия, при вытеснении вражеских войск из местности, старалась занять именно это здание, а точнее – чердак. Во -первых: он был неплохо защищен деревянными досками, что давало хоть какую- то защиту при обстреле противником ДК. Во-вторых: можно с легкостью бить пулеметом по врагам, так как вся окрестность была чуть ли не на ладони. Маленький, посаженный работниками дома культуры березовый сад, значительно порябевший за эти годы, просматривался здесь во всей своей поблёкшей красе. Далекий сосновый бор, в котором на данный момент велся ожесточенный бой, также виднелся в туманной, серой, пыльной дали. К тому времени, парень придумал план и пополз напрямик к березке.

В этот момент быстрый свист оглушающего потока пуль, пронесшись над головой солдата, заставил его изменить маршрут и быстрыми перекатами по сухой желтоватой траве, добраться до бетонной стены Дома Культуры, крепко прижавшись к ней и обхватив голову руками, ожидать конца стрельбы. В голове парня черным комком крутились страшные мысли. Теперь, он на сто процентов был убежден в безысходности своего положения. Он здесь не один! И как раньше он этого не заметил? Человек на чердаке здания культуры видать вооруженный, а у Генки даже ножа нет. Злую шутку сыграла с Геной война, не оставив шанса выиграть.

– Что же мне делать? Чем можно защититься? – парень нащупал в кармане штанов лупу. Увеличительное стекло слегка хрустнуло, но все равно было пригодно для использования. – придумал! Архимед по истине, великий ученный.

На чердаке послышались тяжелые шаги и речь на польском языке. Пулеметная очередь стихла, но солдат долго не поднимал головы, боясь и дрожа всем своим телом. Генка знал, что пулемет не может стрелять под стену, но если нацист спустится по деревянной лестнице с чердака и заметит его, то русский штаб не получит ценную бумагу. Хотя, Гена давно смирился со всей участью и просто ждал разворота дальнейших событий.

Прошло пять минут. Гена, осознав, что все еще живой, медленно поднял голову и посмотрел на деревянный чердак. Из его маленького, разбитого, старого окна, выглядывало внимательное, но в то же время строгое, слегка испуганное, мужское лицо. Голубые, наполненные настоящим животным страхом глаза, хаотично бегали по поляне. Строгие, белые волосы на челке прилипли к вспотевшему лбу. Из поцарапанной, припухшей губы выбегала маленькая струйка красной жидкости. Нос с горбинкой и маленький шрам на щеке… На секунду, Геннадию показалось, что он где – то видел этого человека и даже знает кто это.

– «Он не видит меня, но точно знает, что я здесь. Но почему не спустится с чердака и не осмотрит местность? Ну и дурак! Хотя… Этому можно только радоваться. Все-таки, может быть мне суждено выжить?» – парень сжал внутренний карман гимнастерки, в котором находилась бумажная икона и благодарно глянул на небо. Солнце благодатно одаривало долину своими лучами, призывая каждое живое существо к миру и спокойствию. Но, к сожалению, люди не всегда понимают такие важные знаки и стремятся подчинить все своей власти, и единоличной точки мышления.

Вдруг, в сердце парня бешено закололо тысячами острых иголок.

– Вот гад! Наверняка обнаружил письмо!

Гена вяло посмотрел в даль, где когда- то находился березовый сад и резко дернув ногой, не раздумывая, принялся полсти вперед, не соображая о том, что может находиться под прицелом вражеских глаз…

Нацист четко знал, что где-то рядом, такие же, как и он, оставшиеся в живых после ужасного боя русские бойцы, и от страха, быстро перезарядив пулемет, выглянул в окно и увидев такую картину, похолодел изнутри. Геннадий, весь изнемогая от боли, целеустремленно полз к погибшему товарищу, не страшась гибели.

– Вот дурак… – думал поляк. – он же знает, что я его убью и все равно испытывает судьбу? Зачем рискует? – солдат хотел нажать на курок, но вдруг почувствовал, что не в силах выстрелить.

Ладони вспотели. Тело окоченело и застыло. Не угасимое желание убивать все живое постепенно угасло. Взгляд притупился. Поляк опустил оружие и стал пристально наблюдать за русским, отважным, верным своей Родине бойцом, медленно ползущим, к своей цели…

Гена, не смотря на страх и большой риск быть убитым, все же дополз до дерева. По пути, ему не раз попадались различного рода мусор, преимущественно состоящий из валежника, и всякая другая мелочь. Редкая, зеленная травка робко смотрелась на фоне каменистой почвы. Изнемогая от ноющей боли в пояснице, Гена знал, что за ним наблюдает пара зорких, вражеских глаз, готовых в любой момент решить его судьбу одним нажатием на курок оружия, но отвага двигала им вперед и только вперед, не собираясь отступать. До цели осталось совсем ничего. Гена, не понимая, почему нацист не стреляет, замедлился и подняв голову, глянул на чердак. Поляк, застыв в ожидании какого-то чуда, стоял посередине окна, крепко держа в руках пулемет, нацеленный на парня.

– «Сейчас выстрелит!» – пронеслось в голове у Генки. До березы оставалось совсем не много, но парень все равно не успел бы доползти до спасительной винтовки.

Внезапно, Геннадий достал из кармана штанов увеличительное стекло и высоко поднял его над собой. С голубого, безоблачного, ясного неба мелкими штрихами спустились солнечные лучики. Быстро проскользнув сквозь маленькое стеклышко лупы, они с молниеносной скоростью попали в глаза нациста, ослепив его ненадолго.

– Ай! – вскричал нацист, закрыв лицо ладонями. Оружие выпало из рук и глухо бухнулось около его ног.

Как говорят некоторые военные люди – на войне каждая минута дорога. Гена как раз их и не терял. Пока фашист был не в состоянии мстить за такой интересный, не хитрый, но удачный ход, парень, взяв себя в руки и сделав последний рывок, все- таки дополз до заветной березы, под которой лежал погибший друг детства – такой же верный России, как и Геннадий, славный парень Дмитрий…

– Эх, Дима! – налету сказал парень, вынимая из его холодных рук винтовку. – Хороший был парень! Жаль, мы мало виделись. Ты разведчик, а я танкист, но оба служим Родине. Спасибо, за дружбу. Ты умер как настоящий русский солдат, как подобает любому мужчине…, настал мой черед отдать долг Отчизне… Прощай!

В этот момент, поляк как будто очнулся. Миролюбие снова затмилось кровожадным чувством собственного превосходства. Лицо поменяло выражение. Шершавые ладони от злости сжались и потянулись к пулемету. Парень нагнулся, схватил оружие и одним большим шагом подойдя к окну, выстрелил… А затем, упал на дощатый, прогнивший пол чердака, сраженный метким попаданием молниеносной советской пули из Генкиной винтовки.

– Получил, да? Знай наших! – Геннадий строго глянул вверх, где когда-то располагалась библиотека. – Ишь ты… Думал, что все? Heil Hitler? То -то же! Знай наших!

Парень вынул из кармана шинели потрепанную икону и осторожно поцеловал ее лицевую сторону.

– Спасибо! Спасибо! – Гена благодарно глянул в чистое, светлое небо. По бездонной, голубой глади, завораживающе парил орел, величаво раскинув крылья. Казалось, его грозный взгляд метил прямо на Гену.

Парень присел рядом с березкой и решил отдохнуть. Закрыв глаза, он жадно потянул носом воздух и провалился в сон. Проснулся он от легкого прикосновения теплой руки к его плечу. Это был Василий – солдат Красной армии из сорок пятой пехотной роты. Геннадия все- таки нашли! Дальнейшая судьба была более благосклонна к нему. Секретный конверт с письмом был незамедлительно доставлен в русский штаб, где командир, узнав о таком великом подвиге русского солдата, представил Геннадия к ордену Красной звезды и осенью, сорок четвертого года было торжественно проведено награждение. Два с половиной месяца, Гена провел в Московском госпитале, а затем устроился работать сторожем в один из детских садов станицы Новочеркасской. У него появилась семья и двое детей, но это уже совсем другая история.

Подарок дождя.

За окном лил тёплый, летний, густой, сильный дождь. Маленький гномик Тимка сидел у большого окошка в ожидании его конца. Ему не терпелось пойти в лес на охоту и добыть что- нибудь вкусненькое, к примеру сладкую ягодку спелой земляники или большой, почти как сам гномик гриб. Наконец-то дождь кончился и Тимка, надев жёлтые резиновые сапожки, захватил свою корзинку и попрощавшись с любимой мамой, отправился в путь.

После дождя, каждое новое место, каждое деревце и каждая зелёная травинка выглядели как-то необычно. На ветках белой берёзки висели мелкие прозрачные капельки, словно диковинные серёжки, подаренные ей дождиком. Её зелёные листочки умылись водичкой и преобразившись, поблёскивали в лучах солнца. Тропинка, по которой шёл Тимка, весело хлюпала под ногами, ведя маленького путешественника в лес. Наконец – то, Тимке все чаще стали попадаться сосновые деревья и маленькие кустики земляники. Чтобы не заблудиться в большом, просторном, интересном лесу, гномик решил посещать только знакомые места и в случае чего – не паниковать, а попробовать отыскать что-то родное и знакомое.

Тима шёл по лесной дорожке, трудился, собирал сочные ягоды земляники и клал их в свою маленькую, но довольно вместительную корзину. После дождя, они стали краснее и спелее. Малыш не удержался и сунул одну в рот. Сладкий сок брызнул во все стороны, запачкав одежду.

– Что же делать? – подумал Тимка. – Может стоит сходить домой?

Но прелесть леса была велика и Огромные сосны величаво упирались своими мокрыми верхушками в серое небо. Где-то в дали нежно пел соловей, переливаясь разными мелодиями дождливого утра. Гном решил идти дальше, тем более что впереди виднелся огромный белый гриб. Видимо летний дождь был грибным.

Тима подошел к грибу поближе. Аккуратно пощупал его и сказал:

– Хорош гриб!

Гном, как настоящий опытный грибник, достал специальный ножик и отрезал большой кусок гриба, который надо сказать, был больше самого Тимки и аккуратно положил его к себе в лукошко.

Он уже хотел было возвращаться, как заметил вдалеке большое семейство маслят под старым, не знакомым Тимке пеньком. Жадность овладела им и потащила к семейству. Через пять минут, наполнив доверху кузовок грибами, малыш оглянулся и понял: что не знает, где находится дорога домой.

Тима напряженно ходил по лесу, пытаясь отыскать родные места, но вспомнить свой путь оказалось не просто. Отчаявшись и окончательно потеряв надежду на спасение, Тимка присел на пенек, под которым недавно находилось большое семейство маслят и горько заплакал. Казалось, целый лес сочувствует гномику и поэтому с неба, покрытого серыми, дождевыми облаками, полила быстрая, холодная, слабая морось.

– Ах! – вскричал гном и захватив наполненную до верха корзинку, юркнул под ближайшую ель, в надежде, что дождь будет без грозы.

Ему повезло и морось вскоре кончилась. Малыш вышел из тени мокрого дерева, посмотрел на небо и как ахнет!

– Мамочка! Что это?

По чистому небу лёгкой дугой вилась красочная радуга, бросая свой конец по ту сторону леса. Тиме стало жутко интересно и он, чуть не забыв корзину с богатыми дарами щедрого дождя, побежал за радугой. А она все удалялась, не давая шанса поймать себя. Только гномик подбежит к ней, она оп! И пропала! Захочет рукой щипнуть – хоп! И не вышло. И Тимка опять бежит за ней, еле-еле поспевает.

Вдруг, радуга растворилась. Малыш оглянулся и увидел знакомую тропинку, усеянную мелкими камнями. Знакомые деревца шуршали своей зеленой кроной, радостно приветствуя долгожданного Тимку. А вдалеке желтым огоньком светился зеленоватый фонарь на деревянном домике, за окном которого сидела в ожидании своего любимого и единственного сына мама гномика.

– Мамочка! – крикнул Тимка и побежал к родному порогу, держа в левой руке корзинку с прекрасным подарком от самого дождя.

Притча о лепешках с мясом.

Отец и сын пили чай на кухне, слушая тихую трель солнечного, раннего, но очень важного для семьи Фатеевых, утра. Рыжий, толстый, пушистый кот противно мяукал под столом, помахивая длинным, полосатым хвостом. В соседней комнате мама тщательно, с любовью и некой грустью поковала вещи сына, то и дело вспоминая те приятные, памятные, душе согревающие моменты его детства. Женщина аккуратно брала каждую вещь, прижимала ее к самому сердцу и грустно смотрела в пустующую точку, стараясь мысленно сгладить волну нахлынувших грустных эмоций от скорой и длительной разлуки со своим, родным и любимым чадом. Казалось, еще вчера он был маленьким, милым, робким мальчиком, без препятствий ходившим пешком под стол и при любой не понятной для него ситуации, вызывавшей испуг, сразу прятался за мамину юбку. А теперь, это рослый, могучий, самостоятельный, любопытный парень, знаниями и неимоверным трудом пробивший себе путь в «Александровский» ранее Царскосельский лицей. За окном светило яркое солнце. Проворные воробьи купались в луже, постоянно оглядываясь от скрипа проезжающих мимо карет и легкого ржания лошадей. Прохожие, деловито постукивая каблуками по асфальту, спешили по своим делам. Дворовые псы, сонно скитались по жилому, длинному, тихому проспекту, практически не обращая внимания на бездомных кошек. Легкий порыв ветра коснулся зеленой листвы клена и тихо пошуршав в его пышной кроне, плавно понесся ввысь, к пушистым, кучевым, белым облакам.

Тем временем на кухне дома Фатеевых, сын Николай и его отец пили чай. Сын лениво помешивал в стеклянном стакане кусочки сахара чайной ложечкой, плавая в своих раздумьях на счет будущей студенческой жизни. Правда бесконечные размышления скоро надоели и парень, взяв с голубой тарелки рассыпчатое печенье, молча стал смотреть на отца. Мужчина, сонно кивая головой, постепенно отхлёбывая из фарфоровой чашки напиток с целебными травами, читал газету «Ведомости». Неожиданно, Николай резким рывком выхватил из рук отца газету и положив ее рядом с тарелкой, стоявшей в полуметре от него, тут же получил удар деревянной тростью про меж ушей за непочтительное отношение к любимому и родному отцу.

– Ты что себе позволяешь? – мужчина потер нос ладонью, осуждающе смотря на сына. – Думал, что если поступил в высшее учебное заведение, то все можно?

– Извините, папенька. – тихо произнес сын, впечатавшись в спинку бархатного кресла, потирая ушибленное место ладонью. – Вы просто внимание на меня не обращали, а мне страсть как хотелось узнать что-нибудь интересное. Все же я уезжаю учиться на целый год в другой город. Я буду по вам скучать, а вы по мне?

– Сыночек, – отец бережно погладил сына по взъерошенной челке. – Конечно я и маменька будем по тебе скучать, ведь ты же наш сын – самое дорогое, что у нас есть! – затем, мужчина почесал затылок, нагоняя умные мысли в голову и шмыгнув носом, похожим на большую картошку, облокотился на спинку старого деревянного стула, начал свою речь.

– Николаюшка, ты человек уже взрослый и скоро получишь высшее образование. Поэтому, расскажу тебе старую арабскую притчу о лепешках с мясом и ошибочном мнении людей…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.