Ольга Муравицкая
Не такие

Марго с трудом открыла глаза – отдохнуть снова не удалось. Пятилетний Даник спал рядом. Ей так спокойнее – слышать, как он дышит, трогать его тёплую руку.

Живой, всё хорошо.

Пока сын спит, можно подумать, что он такой же, как все дети. Обычный ребёнок. Здоровый ребёнок. И кажется, что сейчас он проснётся, обнимет, скажет что-то. И будет совершенно обычный день: детская площадка, гости, магазины.

Она неподвижно лежала и смотрела в потолок. Трещины на нём расходились тонкими нитями, рисуя причудливый узор. На люстре в паутине висела муха. Она то и дело пыталась выбраться, отчаянно жужжа, но всё больше запутывалась в липкой субстанции. Скоро она сдастся, умрёт и засохнет. Мучения закончатся.

Марго подумала о том, как давно ей не снились хорошие сны. Редкие ночи, когда она видела хоть что-то, кроме абсолютной тьмы, подсовывали ей сны-катастрофы. Где она не успела, не добежала, ошиблась… Где рушится то хрупкое равновесие, которое она из последних сил поддерживает. И заканчивались такие сны обязательно смертью. Кого-то одного или всех сразу. Будто она жонглирует хрустальными шариками, и каждый раз не успевает схватить какой-то из них: он с грохотом падает и разбивается на мелкие осколки.

Вставать с кровати страшно не хотелось. День только начался, но сил уже нет. А ведь ей всего-то двадцать четыре… Миниатюрная, смуглая, с острыми чертами лица и неизменным каре, выглядела она и того моложе – лет на семнадцать, не больше. В любимой белой футболке и джинсовом комбинезоне скорее была похожа на старшую сестру, которую попросили посидеть с младшим братом, чем на маму.

 Из раковины укоризненно смотрела груда грязной посуды, на столе крошки и разлитая вода. Кириллу и так хорошо, но для Марго это приговор: ты плохая хозяйка, ты не справляешься. Впрочем, жена и мама ты тоже никудышная, смотри, что у тебя в доме творится. Внутренний критик включил свою привычную пластинку. А ведь когда-то было иначе: чистая квартира, радостная Марго. Они с Кириллом спали в одной постели, смеялись, разговаривали, гуляли.

Потом родился Даник. Что с ним не всё в порядке стало понятно к двум годам. Сын рос замкнутым, молчаливым и отстранённым. В отличие от других детей, его не интересовали ни люди, ни происходящее вокруг. Даня не откликался на своё имя, отводил взгляд, когда с ним кто-то заговаривал. Никаких улыбок и радости при виде родителей. Диагнозов было так много, что Марго их не помнила. А может быть, просто не хотела помнить. Тревога и усталость вытеснили радость материнства. Жизнь бесповоротно изменилась. Бесконечные обследования, консультации, реабилитация…

Марго это давалось с трудом. Мечты о счастливой семье и втором ребёнке остались в прошлом. Зато появилось хроническое чувство вины. Марго всё время будто извинялась за то, что Даник именно такой. Было неловко ходить с ним в людные места и общаться с детьми. Марго боялась его непредсказуемости и реакции других мам.

Медленно, но верно, мир сузился. Казалось, всё вокруг перестало быть настоящим и важным, включая её саму. Поела или нет – какая разница, успела ли поспать – не важно. Тщательно скрывая панические атаки и депрессию не только от мужа, но и от себя, Марго жила на автопилоте.

Единственное, что её действительно волновало – как помочь Данику. В голове прочно засела сверхидея – если очень-очень постараться, найти хорошего специалиста и подобрать нужное лекарство, то он сможет быть как все, ну или почти как все. И вот тогда…

 Завтрак прошёл как обычно. Марго ковыряла вилкой омлет, уговаривая себя хоть немного поесть. Кирилл уткнулся в телефон.

– Я пригласил ребят к нам в субботу, – прервал молчание муж. – Шашлыки пожарим, у костра посидим с гитарой. Человек десять будет, не больше.

Марго замерла и вопросительно уставилась на Кирилла. Как ему вообще это могло в голову прийти?

– Какие гости? Ты же знаешь, как Даник реагирует на новых людей и шум.  Он сразу пугается.

– Так он потому и пугается, что ни к чему не приучен. Что он видит? Квартиру, машину и дачу? Парк с реабилитационным центром? Живём как затворники. Надоело это всё уже…

– А мне, ты думаешь, не надоело? Я не устала? Ты бы хоть предложил помочь: свозить ребёнка к врачу или погулять с ним. Всё на мне!

– Так ты сама этого хотела! Не трогай, на руки не бери, это нельзя, то нельзя. Всё не так тебе, что ни сделаю. Вот и делай сама. Зато правильно. Отец твой тоже помощь предлагал, но ты же одна у нас умная и знаешь, что сыну надо.

– Ты ничего не понимаешь! Ничего! – вспыхнула Марго.

Из спальни раздался плач Даника, Марго поспешила к нему.

– Тише, мой дорогой. Всё хорошо, – прошептала она, обхватив сына руками и прижимая к себе.

Медленно покачиваясь, Марго размеренно хлопала Даню ладонью по спине. Это помогало почти всегда. Но только не в этот раз. Сын продолжал кричать. Громко. Надрывно. Абсолютно не реагируя на попытки мамы его утешить.

Этот звук сводил Марго с ума. Захотелось оттолкнуть сына, ударить, сделать всё, что угодно, лишь бы он замолчал. В комнату вошёл Кирилл и попытался взять Даника на руки, чтобы успокоить. Марго со злостью оттолкнула мужа, а потом неожиданно вскочила и бросилась на Кирилла. Она колотила его кулаками в грудь, кричала, обзывала. Ярость заполнила её до краёв и обрушилась на мужа неконтролируемым потоком.

Обессилев, Марго рухнула на ковёр и разрыдалась. Даник истошно кричал, раскачиваясь из стороны в сторону. В плотном воздухе душной комнаты размеренно подрагивала стрелка настенных часов.

Медленно поднявшись, Марго пошла в ванную. Капли холодной воды скользили по лицу и, срываясь, падали с кончиков волос на пол. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. В голове возник единственно верный план.

Незаметно проскользнув в прихожую, Марго положила в рюкзак ключи от машины, деньги и паспорт. Закинула несколько маек и толстовку Даника, свою ветровку и первые попавшиеся под руку игрушки. Уверенным шагом вернулась в спальню, взяла на руки кричащего сына и рванула на улицу.

***

Даник бесцельно ходил кругами по комнате, глядя себе под ноги. Он то и дело выкрикивал одно единственное слово, которое так часто слышал в свой адрес: хватит, хватит, хватит… Оно эхом отзывалось в пульсирующей от боли голове Марго, заполняло пространство вокруг.

– Мне совершенно не нравится твоё решение. Уехать с Даней от мужа – это безответственно. Вы можете жить здесь сколько нужно, места хватает. Но моё мнение ты должна знать: это ни к чему хорошему не приведёт, – сказал отец, пристально глядя на Марго.

– Папа, мы ненадолго. Устроюсь на работу, найду квартиру, и сразу уедем.

– Не об этом надо думать! А о том, как семью починить. Ломать легко, тут много ума не надо. Кирилл – хороший отец. Не знаю, что у вас там произошло, и лезть в душу не буду, но сначала успокойся, а потом уже планы на будущее строй.

Марго допила чай и медленно прошлась по квартире. С её отъезда ничего не изменилось, хотя прошло уже шесть лет. Холостяцкая квартира, ничего лишнего. Сразу видно, что нет хозяйки. Мама умерла, когда Марго не было и десяти, с тех пор они жили с папой вдвоём.

– Ну что, внучок, как дела? Давно я тебя не видел. Смотри, что у меня есть…

Не успел дедушка протянуть Данику конфету, как Марго встала между ними.

– Никаких сладостей! Ему нельзя. И не подходи к нему так близко, он может испугаться.

– Хорошо, как скажешь. Но не понимаю, чем может навредить одна конфета. И как мы будем вместе жить, если к Дане даже подойти нельзя… Ну да ладно, дело твоё, – расстроенный отец ушёл в свою спальню.

Кирилл бесконечно звонил и писал. Марго не снимала трубку. «Оставь меня в покое!» – единственное, что она смогла выдавить из себя в смс. Деньги есть, машина тоже. Крыша над головой. Этого пока более чем достаточно. Наверняка Кирилл будет звонить её отцу, но это ни на что не повлияет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.