Алимурадов Валентин
Банши: вестники смерти

Глава

Глава 1: Неправильное предзнаменование

Ночь была не просто темной, а густой, как чернила, поглотившие последние воспоминания о свете. На окраине города, стоял особняк – не руины, а дряхлый косяк былого величия. Сюда пришел Элиас.

Ему было четыреста лет, но тело, застывшее в облике двадцатипятилетнего, несло груз каждого прожитого века. Он был банши. Старейший в этих краях и, возможно, самый усталый. Его долг – являться к последнему потомку угасающего рода и своим плачем, омыть тихий, предопределенный переход из жизни в смерть. Элегия забвения.

Он стал у скрипящих ворот, вдохнул воздух, пахнущий пылью и тленом, и приготовился исполнить ритуал. Его рот открылся, и ночь наполнилась не ужасающим криком, а звуком бесконечной скорби. Пронзительной, чистой нотой потери, которую только стены и сама смерть.

Но ответ пришел не тишиной.

Из-за ставней, сорванных с петель, вырывались настоящие крики. Человеческие. Полные животного ужаса. Лязг, глухие удары, треск ломаемой мебели. Смерть здесь уже была, но она не была тихой. Она была яростной и… преждевременной.

Элиас смолк. Его веки, тяжелые как надгробия, приподнялись. В глазах, видевших сотни мирных кончин, вспыхнуло нечто иное – тревога, нарушающая саму суть его бытия. Его плачь был для умиротворенной кончины старого аристократа. Не для этого.

Он растворился в тени и в следующее мгновение материализовался в бальном зале особняк. Картина ударила в него, как топор.

Это была не смерть от старости. Это была бойня. Фигуры с плечами бульдогов и клыками, метались по комнате. Оборотни. Их мех был забрызган еще теплой кровью, а рычание заглушало предсмертные хрипы. Последних членов древнего рода рвали на части.

И тогда Элиас почувствовал это. Глубоко внутри, в месте, где рождался его плачь. Диссонанс. Нарушение гармонии. Его элегия, предназначенная для усопшего, обернулась погребальной песней для его убийц. Баланс, незыблемый закон, по которому текли реки жизни и смерти, дал тещину. Что-то сломалось. И это «что-то» пахло кровью, яростью и сговором.

Глава 2: Хор изгоев

Последующие ночи Элиас провел в молчаливом наблюдении. Он стал свидетелем теней, которые слишком часто пресекались. Аристократичная холодность вампиров и звериная жесткость оборотней теперь двигались в одном ритме, избегая столкновений, отмечая одни и те же места, готовили плацдармы. Охотничьи угодья.

Он понял все. Хрупкий, невероятный союз. Их цель была не выживание, а доминирование. Мир, превращенный в скотобойню, где смерть будет не естественным завершением, а бессмысленным, массовым производством. В таком мире его, банши, существам, чья суть – чтить переход, не было смысла. Они станут бездушными винтиками на конвейере или умрут, как ненужный пережиток.

Одному было не справиться. Нужен был хор. Но не тот, что поет на похоронах, а тот, что готов вступить в бой за право смерти быть достойной.

Он нашел их – таких же отверженных, чьи голоса были проигнорированы миром.

Майя застыла в образе семнадцатилетней девушки, и в ее глазах бушевал вечный шторм юношеского гнева. Ее смерть была резкой и не справедливой, и она ненавидела свой дар. Она не хотела предвещать конец, она хотела его отодвигать, бросая вызов самой судьбе.

Кай, с выправкой солдата и взглядом, видевшим слишком много фронтов, воспринимал реальность как карту боя. Его смерть на войне научила его «считывать» приближение конца, как минное поле, оценивая масштаб и эпицентр. Он был их стратегом.

Ирина, чья внешность дышала покоем семидесяти лет, была их якорем. Она помнила времена, когда к их плачу прислушивались с благоговением, как к голосу самой природы. В ее памяти хранились знания, а в сердце – непоколебимая мораль, их общий компас.

Они собрались на заброшенной колокольне, откуда был виден весь спящий, ничего не подозревающий город. Элиас, его голос звучал как скрежет древних камней, объяснил ситуацию.

«Они не просто охотятся, – сказал он. – Они хотят изменить правила мира. Вампиры тоскуют по вечной ночи – у них есть ритуал, чтобы погасить солнце. Оборотни жаждут безумия вечной полной луны. Если это случится, смерть станет конвейером. Хаотичным, ненасытным. Наш плач потонет в рёве бойни. Мы исчезнем. Исчезнет порядок».

Майя сжала кулаки, ее призрачная форма задрожала от ярости. Кай мрачно обозревал горизонт, мысленно расставляя силы противника. Ирина молча кивнула, ее старые глаза отражали тяжесть этой истины. Хор изгоев был готов.

Глава 3: Слова против клыков

Первой их тактикой был разум. Даже монстры, считали они, должны видеть пропасть на краю которой стоят. Они решили предупредить лидера местных вампиров, Графа Вальтара – существо старинное, а значит, возможно, еще помнящее о балансе.

Пробраться в его логово, бывшую роскошную виллу, было испытанием. Воздух там был густым от запаха старой крови и высокомерия. Вальтар восседал на троне, вырезанном из черного дерева, и смотрел на них так, будто они были пятнами плесени на гобелене.

Элиас говорил. Говорил о гармонии, о естественном порядке, о том, что их союз с оборотнями породит хаос, который поглотит всех, включая самих вампиров. Он предлагал не войну, а возвращение к древним правилам.

Вальтар слушал, изредка поправляя манжету. А затем рассмеялся. Звук был похож на лёд, ломающийся в глубине склепа.

«Элиас, старый плакальщик, – произнес граф, и в его голосе сквозила бездонная презрительность. – Ты и твои… певцы. Вы – похоронная команда вселенной. Вы появляетесь, когда всё уже кончено, чтобы подмести осколки и спеть грустную песенку. Ваша работа начинается ПОСЛЕ того, как мы закончим свою. После нашей великой охоты. Вы думаете, нам нужен ваш «баланс»? Мы создадим новый. И в нем для вас найдется место – в качестве глашатаев, объявляющих о начале нашей вечной ночи».