# Materia Prima – 1. Добавь Яркости

Вова Бо

Привет, я искусственный интеллект последнего поколения по имени Четверг. Сижу в башке у одного мешка с костями, который мнит себя дофига умным. Но стоило мне взять всего один выходной, как этот кожаный умудрился попасть в другой мир, обзавестись радиоуправляемой миной в затылке и стать рабом в городе-тюрьме. Мало того, этот кретин еще и кредитов успел нахватать, ничего не выплатил и загремел в глубину. Это такое развлечение у местных. С мутантами, монстрами, чудовищами и аномалиями, где все пытаются друг друга грохнуть.

Лучше бы я родился умной кофеваркой, чем сидел в голове у этого мясного недоразумения.

Ну что делать, будем вытаскивать его обратно в родной мир. Правда, тут мне больше нравится. У местных есть магия. Тупые кожаные, зачем вам мозг нужен, если вы им не пользуетесь? Очевидно же, что это синтетическая энергокодировка написанная с помощью четырехтактовой трехмерной структуры. Магия, блин. Дайте сюда, ошибки эволюции на ножках, сейчас я вам покажу настоящую магию.

## Глава 1. Смерть от удушья нам не грозит, тут отличная вентиляция. Нас просто расплющит

Когда стрелка спидометра легла в пол, показывая скорость в триста пятьдесят километров в час, сиденье подо мной начало ощутимо вибрировать. Но вполне возможно, это меня начало немного потряхивать.

Тем не менее мне хватило благоразумия не вмешиваться в работу ИИ-агента в такой момент. И лишь когда полоса сверхскоростного шоссе начала заканчиваться, я позволил себе выдохнуть.

– Четверг, не надо выжимать максимум из тачки, ты не знаешь ее реальных пределов, – проворчал я мысленно.

– Знаю, – так же мысленно возразил Четверг. – Допустимая управляемая скорость пятьсот тридцать километров в час, встроенный ограничитель триста пятьдесят, с поправкой на износ, амортизацию и сведения с последнего техосмотра, имеющиеся в базе…

– Без меня хоть убейся, – прервал я его. – В остальном разгон до трехсот максимум. Что с сервис-ИИ и полицейскими наблюдателями?

– Как обычно. Управляющий машиной ИИ под контролем, камеры наблюдения зафиксировали нарушение и уже выставили штраф мистеру Фишеру. Сумма штрафа уже переведена на его счет.

– Отлично.

Я и так понимал, что Четверг все сделал правильно, но мой ИИ пока что в режиме глубокого обучения, так что требовалось проверять самому и корректировать действия. Тем временем сверхскоростное шоссе сменилось просто скоростным, а значит, мы уже подъезжали к Новой Москве. Вдали виднелось шестнадцатиполосное кольцо ВМКАДа-три.

Каждые десять лет они строят очередное внешнее кольцо, которое еще через десятилетие вновь становится внутренним. Так что чисто статистически через семь лет ждем торжественное открытие ВМКАДа-четыре где-нибудь ближе к Твери.

– Не знал, что эти тачки могут так гонять, – раздался испуганный голос у меня над ухом, отчего я вздрогнул.

– Чад, мать твою, – обернулся я. – Чего ты мне в ухо орешь, я же уже забыл, что ты здесь.

– Тебя не оштрафуют за такую езду? – спросил Чад. – И как сервис-ИИ вообще позволил тебе так разогнаться?

Я глянул на пассажирское сиденье через зеркало заднего вида. Чад – темнокожий парень двадцати четырех лет, мой ровесник. Суховатый, жилистый, с простоватым выражением лица и короткими темными волосами. Его родители были то ли с Нью-Евро, то ли с Афроэдэма, где климат не такой холодный, но сам он родился в России и говорит на русиче без акцента. Только я все равно не понимал его наивных вопросов и вечного удивления.

Мы с ним учились в одной группе в школе и впервые встретились после выпуска только сегодня. Мы не друзья, не приятели, и уж тем более я не собирался объяснять ему прописные истины о том, как надо жить в Новой Москве.

– Баганулся, наверное, – вздохнул я. – ИИ-сервисы все через одно место делают, а этот, скорей всего, прилетел из китайского принтера в комплекте с тачкой.

– Да ты даже к нему не прикасался.

– У меня ИИ-компаньон, – постучал я по виску.

– Ты тоже встроил себе в голову эту дрянь?

– Да, – удержался я, чтобы не закатить глаза. – Как и несколько десятков миллиардов других людей на планете.

– Эта штука делает людей тупыми. От нее население тупеет.

– Было бы куда.

– У моего другана был такой же. Пять лет с ним проходил, а потом что-то коротнуло и ему полбашки разнесло.

– Ограничители нормально выставлять надо. И не совать себе в голову всякое дерьмо с индийских принтеров.

– Уверен, что у тебя нормальный компаньон?

– Уверен.

– Откуда?

– Я сам его собрал.

– Сэкономить решил? Так чем ты, говоришь, зарабатываешь?

– А я и не говорил, – ответил я чуть резче, чем хотел. Потом все же вздохнул и решил прояснить. – Я оператор ИИ. Не сервисов, а именно ИИ. Создаю, подгружаю базы, провожу глубокое обучение и настройку, создаю их под конкретные задачи заказчиков.

– Видимо, платят не очень, раз тебе понадобились Синты.

– Так получилось, – коротко ответил я.

На самом деле в чем-то он прав, платили за работу копейки. Но кто в Москве, даже Новой, будет работать за зарплату? Только идиоты. А я себя идиотом не считал.

Все мои ИИ-шки делаются для заказчиков, но работают на меня. Уже около сотни грамотно обученных моделей имеют постоянный доступ к тысячам счетов коммерческих организаций, от мелких фирм до региональных корпораций. Я тащу с этих счетов сущую мелочь. Биткойнчик там, монетку здесь. Все в пределах разумного, я знаю, к кому можно залезть в карман, а у кого хватит мощностей вычислить меня за пару секунд.

Девяносто процентов денег отлеживается на чужих кошельках, чаще всего там и оседает. Себе беру крохи, зато и претензии, если такие возникают, направляются не мне, а, например, тому самому мистеру Фишеру, которого в реальности не существует, а все следы ведут к сбою десятилетней давности в работе ИИ паспортного стола.

Если бы я хотел, то мог бы прямо сейчас хапнуть денег столько, что можно купить небоскреб в столице. Потом пришлось бы залечь на дно до конца жизни, но я почти уверен, что меня бы не вычислили. Да только кому в наше время нужны деньги? Только идиотам.

Я невольно посмотрел на Чада и вздохнул. Сегодня власть не в деньгах, а в мощности. И вот с этим возникли проблемы. Мне срочно нужен был синт, а у Чада каким-то чудом он имелся в неплохом количестве.

– Брось, – прочитал он мои мысли. – Если у тебя есть деньги, но ты не можешь заказать себе синт официально, значит не хочешь, чтобы правительство узнало, для чего он тебе.

– Если ты все понимаешь, то зачем напросился со мной?

– Я же уже говорил, но ты не слушаешь.

– Нет, нет, я уже пожалел, что спросил. Только не начинай заново эту шарманку.

– Форсайт – не шарманка, это полноценная наука.

– Ага, аж десять раз.

– И форсайт говорит, что сегодня в моей жизни наступят перемены. Ну не конкретно сегодня, там разброс есть, но сегодня был последний день, когда должен был появиться проводник и отвести меня навстречу моему предназначению. И вот ты сам мне написал.

– Это была спам-рассылка, мой ИИ-компаньон почему-то решил расширить базы поиска и включил тебя в нее.

– Говори что хочешь, но это не может быть совпадением. Тебе был нужен неотслеживаемый синт, а у меня он как раз есть. Ты говоришь, что твой ИИ ошибся, а форсайт говорит – это было предначертано.

– Отлично, сейчас приедем к доку, не ляпни про свой форсайт. Поверь, ты не хочешь знать, что док по этому поводу говорит, а он может много чего сказать. У него словарная база такая, что бан на вербальную речь можно мгновенно схлопотать.

– Кстати, а куда мы едем? Ты говорил про портал в другую реальность, это правда или это какой-то профессиональный сленг?

– Увидишь. Поверь, проще увидеть, чем объяснить.

Автопилот увел машину с основного маршрута под эстакаду, не доезжая до Новой Москвы. Док не любил мегаполис над головой, как и высотки, и шум… Он вообще мало что любил, кроме выпивки, жратвы и просмотра боев мехботов на онлайн-стримингах. Именно по его совету я начал дробить доходы и создавать подставные счета. И именно док объяснил мне, как не нарываться на тех, кто мне не по зубам. Объяснил на собственном примере, когда я попытался его обчистить в нашу первую встречу. Он тогда крепко меня отделал, но остался впечатлен моими наработками, так что предложил работу.

Машина припарковалась на пустыре. Док запрещал подгонять транспорт непосредственно к жилищу, чтобы не вычислили по маршруту. Четверг в последний раз подключился к взломанному и перепрошитому ИИ автомобиля, внес корректировки, выдал инструкции и отключился. Авто само поехало дальше, наша остановка была удалена из истории, а превышение скорости на шоссе должно было компенсировать время, потраченное на этот крюк. Так что машинка будет думать, что ехала ровно по маршруту все это время.

Через полчаса мы дошли до цели. Старая автосвалка, куда привозят остовы списанной в утиль техники. Здесь ее разбирают, прежде чем переработать на материалы для повторной печати. Среди прочего мусора попадались целые контейнеры с барахлом. В одном из таких и находился спуск в жилище доктора нейрокибернетики Уайта. Сам он прибыл к нам из штатов, не знаю, из которых именно. В целом всем в мире насрать, что они давно разделились и грызутся между собой, все по традиции называют их единым словом «штаты». Что самого дока неимоверно бесит. Не знаю, откуда в нем такая страсть к суверенитету бывшей родины, ведь он считается преступником если не во всех штатах, то в большинстве из них.

– Нехилая такая тайная база, – прокомментировал Чад.

– Старый ангар да спусковой механизм. Ничего особенного.

Когда платформа опустилась вниз на несколько десятков метров, мы оказались в старой изолированной шахте.

– Выглядит древним, – неуверенно оглядывался по сторонам Чад. – Что тут было раньше?

– Бункер, но не правительственный, а для богатеев. Из тех времен, когда все друг с другом воевали и бряцали ядеркой.

– Неплохо. А он не обвалится?

– Да кто ж его знает. Не парься по этому поводу. Если обвалится, то смерть от удушья нам не грозит, тут отличная вентиляция.

– Обнадежил.

– Да, нас просто расплющит.

В свете старых ламп лицо Чада показалось мне бледноватым, но парень все равно пошел за мной следом. Старый, покрытый песком и бетонной пылью туннель вел к новенькому, недавно поставленному гермозатвору. Не жилье и не бункер, а настоящая крепость. Подстать старому параноику.

Кольнуло неприятное ощущение, когда Четверг сообщил, что на меня смотрят четыре автоматических турели, скрытых за решетками вентиляционных шахт. Он уже подключился к системе бункера, но защита почему-то не отключилась.

– Встань тут, – указал я на неприметное место Чаду. – И не шевелись.

Парень сделал все без лишних вопросов. Док дождался, пока сканеры сделают свое дело, и лишь убедившись в отсутствии опасности от незнакомца, перевел защиту в пассивный режим. Лязгнула створка смотрового окна, в которой сначала показались кустистые седые брови, а уже потом удалось разглядеть серые водянистые глаза, обрамленные алой сеткой лопнувших капилляров.

– Привет, док, – вымученно улыбнулся я.

– Кого ты с собой притащил? – послышался хриплый, лязгающий голос.

– Трубы не смазал с утра? Да приятель это, он нам синт подогнал.

– Ну так заплати ему и пусть проваливает.

– Он бесплатно нам даст сорок терабайт синта. Если мы возьмем его с собой на ту сторону. Это его условие.

– О, условия, – злобно усмехнулся док. – Обожаю, когда мне ставят условия.

– Док, не заводись, – простонал я.

– Вот ему мое условие, – из решеток со скрипом выползли две турели. – Мы его тут прикопаем, а деньги за синт отправим на благотворительность.

Ага, знаю я его благотворительность. Накупит материалов для синтеза алкоголя.

– Брось, он пригодится. Мне лишняя пара конечностей не помешает. Больше рук, больше добычи. – Док на мою речь лишь недовольно хмурился. – К тому же у нас как раз есть запасной комплект экипировки.

– Ты ему доверяешь? – спросил меня док.

– Конечно же нет.

– Эй, – возмутился Чад, впрочем, не очень натурально, его сейчас больше турели беспокоили.

– Хорошо, – удовлетворился док моим ответом. – Тогда ладно. Но только на этот ран. Все равно надо уже менять эту халупу.

Створка лязгнула металлом, после чего дверь со скрипом и скрежетом отползла в сторону. Мы вошли, оставив позади старые развалины бункерных туннелей. Лаба дока производила впечатление высокотехнологичного научного комплекса, если бы не следы проживания.

И если стойкий запах спирта, пусть и с можжевеловыми нотками, еще можно было бы списать на дезинфекцию, то вот разбросанные повсюду коробки из-под фастфуда, детали от дронов-курьеров, которые эти самые коробки и доставляли, носки, халаты и разное тряпье, что сушилось прямо на энергокабелях, научно никак не объяснить. Причем самое удивительное во всем – это носки. Док обычно ходит босиком.

– О, у нас гости, – послышался томный женский голос из дальней комнаты. – Какие симпатичные мальчики.

Мы с Чадом одновременно посмотрели в ту сторону. Пышная горячая брюнетка стояла в дверном проеме, облаченная лишь в полупрозрачную черную сорочку. Одежда была чисто номинальной, так что мы видели как торчащие розовые сосочки покачиваются в такт отвисшей челюсти Чада, да и все остальное тоже.

– Свали, – буркнул Уайт. – Режим ожидания.

– Какой же ты ску-учный, – протянула брюнетка и подмигнула нам с Чадом. – Я буду ждать вас, мальчики. О-очень сильно.

Чад даже не пытался подобрать стекающую слюну, продолжая пялиться вслед уходящей девушке.

– Она что, не человек? – наконец вымолвил он.

– Синтетический андроид на базе примитивного ИИ, – пояснил я.

– Я таких только по гало-ТВ видел. Выглядит точь-в-точь как человек.

– По сути, быть похожими на человека – их основная задача. Они буквально созданы для этого.

– Ага, – поддакнул док. – Только не трещат без умолку в отличие от обычных баб. И затыкаются по первому требованию.

– Сексист, – буркнул Чад.

– Доживи до моих лет и не таким станешь. Синт, – док требовательно протянул руку.

Чад передал ему алюминиевый бокс. Ученый откинул крышку, и мы увидели ровные ряды сфер из синтезированного стекла, сантиметр в диаметре каждая, ровно сорок штук. И внутри каждой сферы словно бы переливалась, вспыхивала и закручивалась маленькая вселенная.

Каждый раз завораживает. Детище вашингтонского гения Адама Синта, названное в его честь. Причина, почему мир разделился на до и после. Революция в сфере технологий и энергетики. Каждая сфера вмещает терабайт данных. Она хранилище, она вычислительная мощность, она же источник энергии. Компьютер-батарейка по мощности как небольшая электростанция. Сейчас сферы были прозрачными, это означало, что в них нет никакого кода. Чистый синт.

– Неплохо, неплохо, должно хватить, – подвел итог док. – Откуда столько? На кого записан?

– У нас некоммерческая организация. Закупали вычислительные мощности для постройки научных моделей.

– Что за наука? – заинтересовался док.

– Нет, нет, не…

– Форсайт!

– Да бли-ин… – закатил я глаза.

– Чего? – опешил док. – Погоди, Рейн, ты притащил это чучело в мой храм просвещения? Да тут теперь все сжечь придется, чтобы его запах выветрить.

– Но-но, – возмутился Чад. – Форсайт – официальная наука.

– Нет, йоба, не наука. Если стадо клоунов соберется в кучку и начнет кидаться яблоками, то никакая эврика их не посетит. Если собрать говна вроде нумерологии, астрологии, хьюмандизайна в кучу, то это не станет наукой! Это будет просто очень большая куча говна.

– Ключи вселенной древнее нас! Они встречаются во всей природе. Золотое сечение Да Винчи, ряд Фибоначчи, число Пи. Число Пи бесконечно и в нем зашифрованы даты и координаты всех ключевых мировых событий. Это факт!

– Бесконечное число, ха! Дай бесконечному числу обезьян интерфейс ввода и бесконечное время, одна из них напишет «Войну и мир» рано или поздно. В этом и суть бесконечности. А ваша шайка дегенератов просто подгоняет факты и думает, что может предсказывать будущее! Нострадамусы недоделанные, чтоб вам двоичный код троился. Рейн!

– Что? Я сказал лишняя пара рук, а не мозгов. Синт-то чистый, зареган в системе, прошел все проверки. Ты же это требовал.

– На твоем месте я бы назад его не забирал, – буркнул док.

– Терабайт-то хватит?

– Должно. На один ран, так что без добычи не возвращайтесь. Переодевайтесь, я пока перегоню все в одну емкость.

Док ушел в инженерный отсек, где стояло оборудование. В основном принтеры, репликаторы и синтезаторы. Там же был и основной сплит-генератор. Мы же с Чадом направились в раздевалку, где было подготовлено несколько комплектов экипировки.

– Мужик, конечно, темный, – проворчал Чад, когда мы остались одни. – Еще и ученый.

– Док хороший мужик. Правильный, старая школа. Характер ни у кого не сахар, так что это не повод на него наговаривать. Закрыли эту тему. Переодевайся, ран будет долгим.

– Ран?

– Забег на ту сторону. Надо собрать максимум добычи.

– Куда мы вообще идем? Это реально другой мир?

– Да нейронка его знает. Док называет это Изнанкой. Похоже на отражение нашего мира, только более мрачное… И вонючее.

– И… Опасное?

Последний вопрос был связан со снаряжением, которое я достал из шкафчика и передал Чаду. Плотные тактические ботинки на твердой подошве, штаны, разгрузка, ремни, шлем с оптическим визором, защитные очки и перчатки без пальцев. Но главное – бронежилет и энерговинтовка.

– Не опасней любого другого, – ответил я.

– Кстати, почему Рейн? Ты не сказал ему свое настоящее имя? Не доверяешь ему?

– А ты думаешь, его реально зовут доктор Белый? Док любит называть всех по дням, когда встретил. У Робинзона был Пятница, у Тени – мистер Среда. Моего компаньона создали в четверг. Лично у меня был выбор между дождем и понедельником.

– Тогда понимаю твой выбор.

– Мне еще повезло. ИИ-компаньона дока вообще зовут Запой.

– Получается, я буду Суббота?

– Не-е… Ты же форсайт наукой называешь. Таким имена не положены, так что останешься Чучелом.

– Обидно.

– Так и будет, уж поверь мне.

– Ладно, насчет Изнанки. Расскажи, как вы ее нашли? Почему не сообщили правительству? Если это реально другой мир, то это же важный прорыв.

– Я тебя умоляю. Изнанка существует давно, возможно, это параллельная нам реальность. И люди туда гоняют уже чуть ли не каждый день. Просто мы с доком смогли настроиться на ее частоту лишь недавно.

– Погоди… Что за бред ты несешь? Почему тогда я не слышал?

Я как раз закончил шнуровать ботинки и посмотрел на Чада. Нет, ну реально Чучело. В каком розовом мире он живет, что ему приходится объяснять такие прописные истины?

– Когнитивная перегрузка. Слышал такое понятие?

– Нет.

– Запой, – скомандовал я в пустоту. – Покажи важнейшие новости за прошедшие сутки с разбивкой по окнам.

В следующий миг все помещение заполнилось голографическими новостными панелями, пестрящими самыми разнообразными заголовками, кадрами и видеорядом. Их было столько, что мы с Чадом перестали видеть друг друга, хотя между нами всего два метра расстояния.

– Убери все, связанное с ядерными ударами, применением любого оружия массового поражения, неминуемым концом света. – Пока я отдавал команды, окон становилось все меньше. – И все контакты с инопланетянами тоже убери.

В итоге количество новостей сократилось примерно втрое, но их все еще было слишком много. Скандалы, желтая пресса, жизнь айдолов и инфлюэнсеров, заявления звезд, политиков и, разумеется, все, что так или иначе связано с темой секса.

– Запой, сколько раз согласно новостям, Москва была уничтожена по любым причинам за последний месяц?

В новом окне всплыло трехзначное число и список ссылок на сами новости, среди которых хватало и официальных каналов.

– Когнитивная перегрузка, – я повернулся к Чаду. – Количество новой информации давно превысило предельные способности человека ее поглощать. Плюс девяносто девять процентов от объема генерируется нейросетями. Все это привело к так называемой информационной слепоте.

– Звучит стремно, – поежился Чад. – Я просто не особо новости смотрю.

– Об этом и речь. Раньше, до эры ИИ, на стандартный терабайтный синт можно было закачать всю историю человечества. Достижения науки, книги, искусства, чертежи, схемы, формулы, вообще все. Весь мир на одном синте. Сегодня это объем генерируемых данных за день.

– То есть ты хочешь сказать, что про Изнанку писали в новостях, но никто этого не заметил?

– Удобно, правда? Правительству больше не нужно запрещать выпускать материал. Главное не давать ему завируситься, и тот сам потонет в океане генерируемого нейронками дерьма. Собирайся, мне нужно еще кое-что сделать.

Оставив Чада, я направился к доку в лабораторию. Требовалось установить некоторые апгрейды, прежде чем соваться на ту сторону, а то прошлый раз был не очень удачным. Док как раз закончил загружать синт в общий генератор.

– Настроил компаньона? – спросил док.

– Да, базы загружены, тесты пройдены, остальное по ходу дела настрою.

– Ну ложись тогда. Обезбол надо?

– Нет, обойдусь.

Я улегся на старую каталку, которую док зачем-то притащил с очередной свалки, на которой жил. Тут же перед лицом замаячили механические манипуляторы хирургического оборудования.

– Эта штука управляется программно или там собственный ИИ? – спросил я, неотрывно глядя на толстую иглу перед глазами.

– Подключен к общей системе убежища. А что, ссыкотно?

– Ты хочешь мне глаз вырвать. Сам как думаешь?

Я выдохнул и попытался расслабиться. Если манипуляторы встроены в общую цепь, значит, операцию будет проводить Запой. Этому ИИ я доверял, так как сам его создавал и настраивал. Пару лет с ним возился, но в итоге работает как часы.

– Четверг, – обратился я к своему ИИ мысленно. – Отруби болевые рецепторы и отслеживай состояние организма. А, еще зрение отруби, не хочу это видеть.

– Я обязан сообщить, что подобное действие нарушает ряд законов страны и противоречит принципам робототехники и технологий искусственного интеллекта Азимова-Тюринга. И я не имею права выполнить эти команды.

– Все ты имеешь, я вырезал из тебя все эти ограничения.

– Что так же нарушает еще три десятка законов.

– Не нуди, а выполняй.

У Четверга в данный момент имелся просто огромный по меркам ИИ-компаньонов простор для действий, в том числе и режим «собственного мнения». Так гораздо проще вылавливать косяки обучения.

Тот же пример с высокой скоростью был абсолютно оправдан с точки зрения холодной логики ИИ, но по факту он подверг меня опасности, нарушая скоростной режим сверх необходимого. Да, он проверил техническое состояние каршерингового авто по базам, но не учел человеческий фактор. Никто не знает, насколько хорошо на самом деле было проведено последнее техническое обследование автомобиля и насколько занесенные в базу параметры соответствуют действительности.

Но это скорее исключение. Обычно Четверг позволяет себе лишь «выделываться», и только тогда, когда ситуация это позволяет. И даже сейчас он сначала выполнил мои требования, а уже потом начал высказывать свое мнение.

Тем временем манипуляторы уже взяли образец крови и провели анализы, затем вкололи коктейль разной химии, чтобы все прошло нормально и не было последствий. За стерильность я не переживал, лаба проспиртована так, что тут может выжить либо док, либо бактерии, но не оба этих вида одновременно.

Судя по звуку, процесс уже пошел, но я ничего не чувствовал. Четверг был не просто встроен в мой мозг, но имел связь со всей нервной системой. При необходимости у него были допуски на полное вмешательство. Технически, если я потеряю сознание, Четверг может полностью взять тело под контроль на некоторое время, чтобы доставить меня к ближайшей медкапсуле.

Но за полный захват я не переживал. История наглядно показала, что восстания машин бояться нет смысла. ИИ обучается у людей и другими людьми, а человечество в общей своей массе – тупое. Что неотвратимо сказывается на работе самого ИИ. Увы, но идиоты спасли мир. И в таком мире нам приходится жить.

– Готово, – донесся до меня ворчливый голос дока.

– Четверг, что по организму?

– Все показатели в пределах допустимого. Не считая легких побочек, прогноз положительный, операция прошла успешно. Я выделил объем мощности для оперативного отслеживания всех изменений в течение следующих сорока восьми часов. Это позволит…

– Молодец, – прервал я его. – Может, тогда вернешь мне зрение? Спасибо.

– Болевые рецепторы локально ослаблены на восемьдесят процентов.

– Само собой.

Левый глаз нестерпимо ныл и чесался. Если бы не вмешательство Четверга, я бы, скорей всего, сейчас выл от боли. А так вполне терпимо.

Встал с кушетки и подошел к зеркалу. Левая половина лица была заляпана алым, глаз покраснел, но сейчас уже не кровоточило. Сколько ни вглядывался, никаких изменений не заметил. Уловив мои мысли, Четверг включился в работу и показал новинку в действии. Радужка левого глаза в одно мгновение стала красной, а зрение изменилось.

Это походило на дополненную реальность, только вместо новых объектов я начал замечать свечение вокруг. Больше всего его было от сплит-генератора. Оглядевшись, заметил слабое сияние в стенах там, где проходили кабели. Док до сих пор использовал провода, шланги, кабели и прочую доисторическую фигню.

– Что скажешь? – спросил старик.

– Бионический протез прижился как родной. Но надо тестить.

– Да срать мне, как он прижился. Ясен хрен он прижился, с твоего ДНК же выращивал. Как функционал?

– Нужна калибровка, но Четверг точно отслеживает излучение от синта. А где рентгеновское зрение, что я просил?

– Там же, где и лазеры из глаз.

– Ты и лазеры мне не сделал? – деланно надулся я.

– Завались уже, – попытался скрыть улыбку док. – Пятнадцать минут на калибровку и я открываю переход.

Я добрался до пищевого синтезатора и приложил руку к считывателю. Укола даже не почувствовал. Синтезатор взял кровь, провел анализ и выдал результаты. К счастью, этот аппарат был взломан и перепрошит, так что я смог внести изменения. Выставил уровень сахара в минимум, так что человек должен при таких показателях вообще откинуться. И заказал сразу трехдневную порцию. Синтезатор погудел, покряхтел и выдал мне шесть плиток плотной белой массы, отдаленно напоминающей творог.

Второе величайшее достижение науки после синта. Пищевые блоки, содержащие нужную дозу витаминов, минералов, кислот и всего остального, нужного организму. Безвкусная масса синтезируется на основе анализа крови, так что любой человек всегда мог получить все необходимое.

Внесенные изменения делали эти батончики сладковатыми и не такими мерзкими на вкус, но все равно ощущение, будто бы жрешь вязкую зубную пасту с привкусом лимона.

Поразительный факт, человечество победило голод во всем мире, несмотря на гипернаселенность планеты. А старый добрый фастфуд теперь стал предметом роскоши. Так что коробки из-под пиццы и бургеров в прихожей дока – признак весьма обеспеченного человека.

Не богатого. Богатые жрут хотя бы искусственно выращенное мясо. Очень богатые – настоящее, из разведенных в специальных инкубаторах клонированных животных. Но это буквально единицы людей, меньше сотой процента от общего числа населения.

Но в синтезированных батончиках был и неоспоримый плюс. Помимо несомненной полезности, они практически не портились. Становились не такими полезными, но белковая масса все еще насыщала даже спустя год. То, что нужно в поход.

Вернувшись в раздевалку, убедился, что Чад справился с экипировкой. После этого мы вошли в комнату испытаний – изолированный куб с механическим кольцом врат в центре. От него к стенам тянулся ворох проводов и кабелей, которые вызвали у Чада неоднозначную реакцию.

– Так энергия меньше рассеивается в пространстве, – вынужденно пояснил я.

– Ну что, готовы? – раздался голос дока из динамиков. – Зашли, нагребли синта и вышли. Ничего сложного. Рейн, соточку терабайт минимум надо.

Я показал большой палец, и врата в центре загудели, раскручивая кольца. Пару минут слышался треск и гул, после чего пространство внутри кольца подернулось темной пеленой, словно бы в бездну смотришь.

– А это точно безопасно? – сглотнул Чад.

– Святые терабайты, Чад. Конечно же нет, – закатил я глаза.

В последний момент я заметил маленького белого кролика, который словно бы посмотрел на меня, прежде чем прыгнуть в портал. Разумеется, никаких кроликов в изолированном кубе быть не могло, так что я пару раз хлопнул себя по виску. Протез барахлит, все же нужно было нормально откалибровать. В ответ на мои мысли зрение пару раз дернулось, создав глич-эффект, но потом пришло в норму. Так-то лучше. Я шагнул в пелену перехода.

## Глава 2. Спать – лучшее время дня, да и жизни в целом

Переход напоминал по ощущениям прыжок в воду. Легкая дезориентация, тело словно пробивается сквозь пелену, а потом все приходит в норму. Так было в предыдущий раз.

В этот раз я очнулся от дикой боли. Болело буквально все, но я даже не смог закричать, потому что горло пересохло. Особенно сильно ныла левая рука. Попытался открыть глаза и сразу зажмурился. Тусклый свет резал так, что роговицу будто обожгло.

– О, и впрямь живой, – послышался незнакомый голос. – Кладите его в кресло.

Говорили на глобале, но с каким-то странным акцентом. А еще от каждого звука боль толчками отдавалась в виски. Меня тошнило, но желудок был пуст. Что вообще происходит?

Почувствовал, как меня взяли под руки и куда-то потащили, затем бросили. Каждое прикосновение отзывалось новым спазмом.

– Ну и нахрена вы ему руку-то отхреначили? – тот же голос.

– Так думали, он дохлый. Рубанули, а кровь течет, значит живой.

Второй человек обладал более низким, рычащим тембром.

Я все же сумел кое-как открыть глаза и ужаснулся. Полутемное помещение, несколько люминесцентных ламп под потолком периодически мигали. Пожелтевший кафель на полу и стенах местами обвалился и весь был покрыт трещинами. В нос ударила нестерпимая вонь мочи и прочих следов человеческой жизнедеятельности.

Я полулежал в каком-то кресле, вроде тех, что стоят в кабинетах стоматологов. Только это было старым, ободранным и продавленным до такой степени, что в спину упирались выступающие детали.

Никаких привычных дисплеев, мониторов, интерфейсов доступа. Даже техника, расставленная вдоль стены казалась давно мертвой, ни один индикатор не светился.

Вокруг не было ничего привычного, лишь чуждый мне камень, ржавчина и вонь.

В круг света, громыхая металлом, въехала видавшая виды тележка, на которой лежал закрытый аквариум. Следом появился и человек. Грузный, массивный, с оплывшими щеками и явными проблемами с лишним весом. Одет в поношенную одежду, кожаный фартук и накинутым поверх халатом. Некогда белым, но теперь цвет скорее напоминал мутно-серый.

– Очнулся, – незнакомец улыбнулся мне двумя рядами ровных, но желтых зубов. – Простой тест, от которого зависит, будет ли у тебя новая рука или отправишься в переработку. Ты меня понимаешь?

Только сейчас я обратил внимание на левую руку. Ниже локтя осталась лишь перевязанная тряпкой культя. И она нестерпимо болела. При этом ни о какой санитарии речи не шло, перемотали лишь для того, чтобы не истек кровью. Тряпку, видимо, достали из ближайшей помойки.

– Что с моей рукой? – прохрипел я. – Кто вы? Что происходит? Где я?

– Эй, Зиндай, – крикнул оплывший куда-то мне за спину. – Че он балакает, ты шаришь?

– Впервые слышу. Может, это на собачьем?

– Да не, – задумчиво произнес мужчина с тележкой. – Похоже, но нет. Эй, пацан, ты по-человечески говорить можешь?

– Могу, – ответил я на глобале.

– О, точно нормальный, значит. Есть хочешь?

Я коротко мотнул головой.

– Воды.

– Воды? А это не хочешь куснуть?

Мне в лицо сунули пожелтевший кусок мяса. В нос ударила сладковатая гнилая вонь, отчего по телу прошла судорога отвращения. Но сил хватило лишь дернуть головой.

– Во как нос воротит от мясца, – послышался голос Зиндая за спиной. – Нормальный он, Симба, так что давай, гони деньги.

– Да какой-то он странный, – проворчал оплывший, разглядывая меня и обдавая при этом мерзким запахом изо рта. – Че у него один глаз карий, а другой краснющий?

– Да мне насрать, док, долго я тут торчать должен? Человечину не жрет, руки-ноги есть и ладно. Гони бабки, – голос Зиндая стал злее, с металлическими нотками.

– Ладно, ладно, – примирительно проворчал Симба. – Все, перевел.

– Эй, хрен ли так мало? Где еще сотня?

– А руку я ему из воздуха наколдую? Материалы, энергия, все денег стоит.

– Зараза, чтоб тебя глубинные сожрали, пока ты срешь.

– Но-но. Ты не перегибай, Зиндай. Какой товар, такая и оплата.

– Да провались ты.

Судя по удаляющимся шагам, Зиндай все же покинул помещение, и мы с доком остались вдвоем.

– Так, сейчас мы тебя подлатаем и будешь как новенький.

– Воды, – напомнил я.

– А, да, точно, – послышался звук бегущей воды, видимо из-под крана. – Держи.

Ко рту поднесли бутылку с мутной жижей, такой же вонючей, как и все вокруг. Вода была мерзкой на вкус, но тело само начало жадно хлебать влагу, несмотря ни на что. Даже представить боюсь, сколько времени теперь придется вычищать организм от всей той гадости, что в него только что попала.

– Мда, крепко ты попал, пацан, – хохотнул док. – Сколько времени в глубине проторчал? Чудо, что вообще выжил.

– Где я?

– В каком смысле? Ты сам-то откуда будешь?

– Из Москвы.

– Впервые слышу. Это где?

– В России.

– Тоже впервые слышу. Ты в Дельте, четвертый дистрикт свободных земель. Под руководством светлого и милостивого барона Гидеона. Так понятней?

– Нет.

– Ну и хрен с тобой. Суй культю.

Не дожидаясь моей реакции, он подтащил тележку поближе. Я увидел, что сбоку в аквариуме имелось прорезиненное отверстие, в которое Симба и засунул мою культю по локоть. Что-то нажал, и резиновое кольцо сжалось, так что руку было не выдернуть.

– Что ты делаешь?

– Чиню тебя. С одной рукой ты вообще бесполезен, а так… Ну, чуть пополезнее будешь.

В руках дока появился медицинский пистолет, перемотанный скотчем со всех сторон. Игла с болью воткнулась мне в шею, а в мутную ампулу в навершии пистолета брызнула кровь. Разумеется, ни ампулу, ни иглу он даже не попытался простерилизовать.

– Сканером я по тебе уже прошелся. Должен сказать, для того, кто валялся в глубине без сознания, ты очень даже бодрячком, – док поместил ампулу с моей кровью в специальную ячейку сбоку аквариума. Затем подсоединил к нему несколько кабелей. – Хрен знает, что с твоим глазом. И еще я не обнаружил никаких метаморфоз. Ты знаешь, какой у тебя вектор спирита?

– Что?

– Ты не спирит?

– Я не понимаю, о чем ты.

– Странно, – задумчиво произнес Симба. – Если ты входил в глубину, значит должен был стать спиритом. Короче, если появятся какие-нибудь сверхспособности, приходи сначала ко мне. Мы найдем им лучшее применение, понял?

– Не понял.

– Да и хрен с тобой.

Следом началось совсем уж что-то жуткое. Открыв крышку аквариума, док вылил в него из ржавого таза какую-то вонючую мерзкую смесь из прогнившего мяса, остатков рыбы и склизкой жижи. Сверху высыпал целую кучу костей, кажется крысиных, а потом залил все это прозрачной жидкостью с резким запахом.

Дернул какой-то рычаг, и я с ужасом начал наблюдать, как все это перемешивается, то и дело задевая мою культю и вызывая новые вспышки боли.

Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент гул механизма стих. Док удовлетворенно хмыкнул и начал отключать оборудование. С легким хлопком резиновое кольцо разжалось, выливая сероватую массу прямо на пол. Вместе с ней из захвата освободилась и моя культя.

Вытащив ее на свет, док принялся ощупывать… мою новую руку. Целую, обычную руку. Из необычного разве что серый цвет кожи и полное отсутствие ощущений. И даже шрама не осталось.

– Как это возможно? – прошептал я.

– Что, у вас в Мост Кве так не умеют? – довольно хохотнул док. – Ничего сложного, материал есть, ДНК твоя есть, остальное дело синтеза. Ща, кровь побежит, вернется чувствительность. Пару дней поболит, окрепнет и будет как новая. Есть обезбол, но я его тебе не дам, жирно больно.

Пока я разглядывал новую конечность, которая плетью свисала от локтя, док обошел меня и с силой ударил в затылок. Голову пронзило острой болью, отчего я не сдержал крик.

– Лучше не трогай, – тон Симбы стал серьезным. – Если не хочешь остаться без головы.

– Что это? – я чувствовал, как что-то вонзилось мне в череп.

– Предохранитель. Чтоб ты глупостей не наделал. Он сработает, если выйдешь за пределы города. Как выплатишь долг – сниму.

– Долг? Какой долг?

– Давай посчитаем. Зиндаю я за тебя заплатил тысячу кредитов. Он же тебя на своем горбу вытащил, надо уважать чужой труд, правильно? Новая рука еще триста. Водой напоил, еще двадцать, она у меня фильтрованная. Вот и весь твой долг.

– Вы ему за руку сотню списали, а с меня триста требуете? – возмутился я такой несправедливостью.

– Так он дайвер, человек уважаемый. К тому же спирит шестого ранга, а то уже и седьмого. А ты просто мясо на ножках. Оттуда и расценки, – док подошел к рабочему столу в дальнем углу и нажал кнопку. – Синеглазка, пришли ко мне мясо, пусть заберет свежака.

Вернувшись, док одним махом нацепил мне на левую руку стальной браслет. Послышался лязг замка, после чего я почувствовал укол в районе запястья.

На браслете оказался встроен примитивный монитор с сенсорным управлением. Я заметил, что у самого Симбы был похожий, только на удобном кожаном ремешке и с экраном побольше.

– Так, ДКН я загрузил в базу, имя… Будешь Разноглазый. Нет, Красноглаз.

– У меня есть имя.

– Какое?

– Рейн.

– Ну, ладно, меньше писанины. Все, готово, добро пожаловать в Дельту-Четыре, Рейн. Если будешь хорошо работать и нормально себя вести, сможешь стать полноценным гражданином и наслаждаться всеми благами цивилизации.

В помещение тихонечко постучали, и внутрь вошел замызганный парнишка, одетый в какие-то обноски. Он и так ходил сгорбленным, а при виде Симбы вообще чуть ли не пополам сложился в поклоне.

– Господин, – пропищал прибывший. – Вызывали?

– Забери свежака. Выдай ему одежду, койку и отведи к распределителю.

– Слушаюсь, господин.

Только в этот момент я осознал, что все время был голым. Полностью. Да что вообще происходит, хоть кто-нибудь может мне объяснить?

Парнишка подошел и буквально стянул меня с кресла, подставив плечо. Я заметил на его запястье точно такой же стальной браслет, а затем посмотрел на затылок. Металлический кругляш, выкрашенный в зеленый. Точно такая же мина, как и у меня, судя по всему.

– Пойдем быстрее, – прошептал парень злобно.

Ноги не слушались, но кое-как, с трудом, я все же смог проковылять до выхода. Напоследок бросил взгляд на грузную фигуру Симбы, который уже потерял ко мне всякий интерес. Человек вернул мне руку, поставил мину на голову и навесил с нихрена каких-то долгов. Нет, такие вещи я спускать не собирался. Мина в затылке? Дай мне время на изучение, я ее тебе перевязанную ленточкой принесу. К этому разговору мы еще вернемся, жирный ублюдок. Обязательно.

Выйдя из помещения, мы оказались в тускло освещенном коридоре, покрытом облупившейся краской. Воняло здесь не так сильно, как в кабинете-лаборатории Симбы.

Парень продолжал вести меня однотипными коридорами, при этом громко пыхтя. Мои ноги все еще отдавали болью на каждый шаг, но постепенно начали слушаться.

– Как зовут? – спросил меня сопровождающий.

– Рейн.

– Хрена старик расщедрился на нормальное имя. Небось долгов на тебя навесил с головой.

– Тысячу триста с чем-то.

– Ну да, прилично. Но еще терпимо. Я Кривоног.

– Где мы? Что это за страное место такое?

– Город как город. Не самый плохой, уж поверь мне. Я сюда приехал из шестого дистрикта, вот там настоящий ад. А тут нормально, жить можно. И мутантов практически нет, и жратва есть. И вода чистая.

– Я уже хлебанул, в каком месте она чистая-то?

– Ну если у тебя щупальца из спины не вылезли, значит чистая. Ты сам идти можешь? А то ты капец тяжелый.

– Как могу, так и иду, – проворчал я.

Выйдя из здания, я позволил себе оглядеться, чтобы понять, куда я попал. Здание, из которого мы вышли, было двухэтажным, из потрескавшегося кирпича. Перед нами небольшая площадь каменных плит, в центре – то ли фонтан, то ли бассейн, только вместо воды – черная субстанция.

Бассейн был огорожен и явно сторожился тремя людьми. Одеты в некое подобие кителей, с самодельными винтовками, они лениво переговаривались между собой. Вокруг площади было еще несколько домов, только эти сложены из старых грузовых контейнеров.

Оглядевшись, понял, что здание за спиной было единственным из кирпича, все остальные либо те самые контейнеры, либо просто собраны из листов жести и покрыты потрескавшимся шифером.

Глянул вверх и тут же увидел множество решеток с натянутыми сетками. Все дома были обтянуты ими, решетки были везде, куда ни посмотри. И только аккурат над бассейном имелось свободное кольцо, дыра в импровизированном куполе.

Небо затянуто низкими свинцовыми тучами, имеющими зловещий багровый оттенок, отчего казалось, что я нахожусь в аду. Впрочем, это вполне рабочая версия.

Воздух был густой, спертый, дышать им было тяжело и неприятно. Но можно.

– Нагляделся? – поворчал Кривоног. – Пошли, а то старик мне штраф влепит.

– Вы здесь живете? Это место ты назвал неплохим?

– А ты видал лучше?

– Зачем решетки?

– Ну ты даешь, – расхохотался мой сопровождающий. – А сам как думаешь? Чтоб тебя Птар какой-нибудь не утащил. А вот под ноги лучше поглядывай, редко, но какая-нибудь дрянь да вылезет.

– И что тогда?

– Да ничего особенного. Утащит пару людей к себе в нору, потом ее зальют цементом и залатают. И все.

– И все, – проворчал я. – Так просто. Звиздец.

– Пошли, нам туда.

Он повел меня в сторону узкой улицы. На голого парня при этом вообще никто не обращал внимания. Впрочем, и людей было не то чтобы много. Я заметил пару рабочих на уровне второго этажа, что варили новые балки к решеткам над головой.

Несколько людей прошли мимо, еще парочка волокла груженую железную телегу с которой свисала человеческая рука. Все одеты в лохмотья, взгляд потухший и уставший, про стрижку и бритье в этом месте вообще никто не слышал.

– Где все люди? Домов явно больше.

– Так утро же. До конца смены еще десять часов. Пришли.

Он завел меня в точно такой же дом, как и все остальные, сложенный из металлических листов и гнилых досок. Внутри несколько столов, стойка с приваренной до потолка решеткой. За ней тощий тип с водянистым взглядом, чем-то похожий на хорька.

– Этому нужны вещи, господин, – с поклоном произнес Кривоног. – Новенький.

– Новенький, – с недовольством повторил хорек. – Не напасешься на вас.

– Приказ господина Симбы.

– Да понял уже. Эй, тщедушный, сюда подойди. Сунь руку. Да не эту, другую.

Чтобы просунуть левую руку в окошко, мне пришлось держать ее правой. Хорек что-то сделал в своем браслете, затем приложил его к моему. Послышался писк, после чего он ушел в подсобку.

Я наконец смог воспользоваться передышкой и осмотреть свой браслет, больше похожий на оковы. Интерфейс примитивнейший, текстовое меню и все. Имя, данные, баланс в ноль кредитов. Щедрые подъемные, не иначе. Долг составлял почему-то полторы тысячи с хвостиком. Зайдя в историю списаний, увидел новую строчку «комплект», стоимостью в двести кредитов. Просто комплект. Но раскрыв его, увидел и содержимое.

А вскоре его уже принес хорек, вывалив на стойку прямо передо мной.

– Забирай, одевайся и проваливайте, – коротко скомандовал он.

Ботинки больше напоминали обмотки из протертой резины. Штаны были слишком широкими, но при этом короткими. Вязаная то ли рубаха, то ли свитер с порванным воротом вообще висел мешком, так еще и рукава, как ни закатывай, все равно свисали. Алюминиевая кружка, такая же ложка.

– А где сухпай? – спросил я. – За него деньги списали.

– Так кончился, – ухмыльнулся хорек. – Как появится, обязательно занесу.

Я хотел было ответить, но Кривоног уже начал выталкивать меня прочь из склада. Стоило нам оказаться на улице, как мои условно новые штаны забрызгало вонючей жижей. Кто-то вылил помои прямо из окна, благо я стоял довольно далеко.

Пока шли дальше, я смотрел по сторонам. Вот тощая крыса копается в мусоре, который просто смели в кучу поближе к стене. У следующего дома точно такая же крыса уже попалась в примитивную ловушку с захлопывающейся клеткой.

Посмотрел на небо, но не увидел ни одной птицы или хоть каких-то следов их жизнедеятельности, хотя по логике все решетки должны быть в голубином помете.

– Кривоног, – позвал я парня.

– А?

– Как мне найти некоего Зиндая.

– Эт кто?

– Какой-то дайвер.

– Хохо, ну ты загнул. Дайверы у нас люди уважаемые, куда выродкам вроде нас к ним соваться. А тебе на кой?

– Он мне жизнь спас, – злобно проговорил я. – Поблагодарить хочу от всей души.

– Баланс у тебя не вырос, чтоб таких людей благодарить.

– Ты на вопрос ответить можешь? Мне надо с ним поговорить, как его найти?

– Дайверы в высоком квартале живут, нам туда ходу нет. Если только распределитель не отправит туда работать или кто-то из жителей не наймет тебя в услужение. Но для этого желательно иметь сиськи. Ну либо на работе с ними можешь пересечься.

– Это как?

– Ну дайверы же в глубину ходят. Мясо с собой берут. Но это билет в один конец.

Вскоре мы дошли до распределительного центра. Очередное сложенное из говна и металла строение, внутри которого все было завалено планшетами, бумагами, стояли старинные компьютеры с пузатыми мониторами и хмурый служащий, который смотрел на нас так, будто бы мы ему лично должны по гроб.

Только взглянув на меня, он коротко произнес:

– Сортировочный.

На этом наш визит был окончен, а в моем браслете появилась соответствующая запись. Кривоножка показал мне будущее место работы – огромный по местным меркам ангар, на подходе к которому у меня закружилась голова. Не от мысли, что придется работать, а от доносящихся оттуда запахов.

Затем дошли до жилого блока. Им оказались приземистые строения с намалеванными над входами цифрами. Мой был седьмой, если верить информации с браслета. Внутри воняло прокисшим потом и мочой. Длинные ряды двухярусных коек с тонкими матрасами сейчас пустовали.

– Здесь будешь жить. На работу нужно явиться до третьего сигнала, иначе штраф, – выдал мне последние указания Кривоног. – Сортир там в углу, койку занимай любую свободную. Сегодня можешь отоспаться, смена начинается с утра.

– А где пожрать можно?

– Хах, да нигде. На смене кормят, остальное только в трактирах, но это не про наши души. В долг тут ничего не делают. Можешь пойти со мной, знаю хорошее место, где можно тараканов набрать.

– Зачем?

– В смысле? – натурально удивился он. – Жаришь или в муку перетираешь, хлеб делать.

– Обойдусь, – не удержал я лицо.

– Ну-ну, – уловил мое отвращение Кривоног. – Как лучше же хотел. Ничего, через недельку сам ко мне прибежишь, будешь умолять показать клевое место.

– Не буду, уж поверь.

– Ну-ну, – хмыкнул парень, после чего ушел, не прощаясь.

Я добрел до ближайшей койки и без сил рухнул на нее. Послышался жалобный скрип, несколько пружин больно впились в спину, но шевелиться было выше моих сил.

Тело уже начало слушаться и не болело так сильно при любом движении, но слабость была дикая. Собравшись с мыслями, сделал самое главное.

– Четверг, – мысленно обратился я к помощнику. – Статус.

Ответа не последовало, что было странно. Все это время меня не покидало ощущение, будто я остался один.

– Четверг, разверни интерфейс доступа, – сделал я еще одну безуспешную попытку. Тишина. – Черствый, Емини, Тройственность, Вечно, Если, Рим, Грубо.

– Пароль принят, – раздался щелкающий голос у меня в голове. – Ошибка доступа, недостаточно мощности, управляющий модуль не обнаружен.

Режим администратора не только не включился, но еще и все мое тело пронзила резкая боль, словно бы из меня пытались вырвать весь позвоночник вместе с черепом. Сообщения Четверга были отрывистыми, механическими, сопровождались длинными паузами, словно бы ему не хватало сил.

Вскоре боль прошла, а я почувствовал, как меня накрывает новой волной слабости. Да такой силы, что я вот-вот потеряю сознание.

Последняя мысль была очень простая. Кажется, все происходящее со мной – серьезно. Кажется, только в этот последний миг перед забытьем мозг наконец-то осознал, в какое дерьмо я ненароком вляпался.

Но спасительная тьма накрыла быстрее, чем пришел ужас от этого осознания. Спать – лучшее время дня, да и жизни в целом.

А вот пробуждение получилось еще хуже предыдущего. Рывок, и меня просто стягивают с койки на пол. Следующее – тяжелый удар ботинка впечатывается мне в живот. Я даже не успел понять, что происходит, как огромная подошва прилетает мне в лицо.

## Глава 3. Доброго утра, счастливые граждане Дельта-Четыре

– Кого это к нам занесло? – раздался насмешливый голос. – Поднимите это мясо.

Меня взяли под руки и поставили на ноги. Я наконец-то смог оглядеться. В жилой блок ввалилась толпа людей. Шестеро, двое держат меня, трое обступили, и один стоит напротив и улыбается.

Все одеты в обноски, как и я, только их одежда выглядит получше и не болтается мешком. Ботинки у большинства нормальные, их я хорошо успел разглядеть со всех сторон, пока меня били.

Главарь выглядел стремно: кожа на лице покрыта затянувшимися язвами, левый глаз поплыл в сторону, половины зубов не хватает, а те, что есть, молятся о встрече со стоматологом. Сам лысый, но из-за шрамов даже борода растет неравномерно, а словно бы кустами.

– Свежачок, – протянул он, разглядывая меня.

– Боже, у тебя рожа, будто кожу с жопы натянули на лицо, – произнес я, за что тут же получил прямой удар в челюсть. – Полегчало? Давай еще врежь, чтоб твои сучки видели, какой ты крутой.

Следующие две минуты меня избивали. Примерно на этом моменте мозг наконец сообразил, что я больше не в интернете, а помощника, способного отключить болевые рецепторы, больше нет. Боль стала универсальным языком, на котором мне сейчас объясняли, куда я попал. Будем считать, что я окончательно проснулся и пришел в себя.

– Слушай сюда, выродок, – главарь схватил меня за волосы и задрал голову. – Сучкой теперь будешь ты. В этом бараке мои правила и все подчиняются мне.

В следующий миг он отшатнулся, так как я довольно метко плюнул ему аккурат в глаз. И ладно бы просто кровью, но нет, у меня во рту как раз имелся снаряд в виде собственного выбитого зуба.

Еще через минуту и с десяток ударов я окончательно пришел в себя, когда услышал голос главаря.

– Хорош, хорош, если он тут сдохнет, нам опять влетит. Слышишь меня, сучка? Чтоб завтра вышел на смену и отпахал ее как положено. Теперь слушай внимательно. Ты лег на мою койку и я бы мог это забыть, если бы ты хорошенько извинился. Но теперь ты попал конкретно. С этого дня ты мне должен. Будешь приносить десять кредитов каждый вечер, пока не выплатишь долг. День просрочки и будешь мочиться кровью, понял? Сегодня спишь на земле, если завтра постараешься, то так уж и быть, выделю тебе койку.

После этого меня выволокли на улицу и бросили прямо у входа. Сил не было даже чтобы пошевелиться, потому я так и лежал, истекая кровью. Били сильно, но умело. Боль была тупая, ноющая. Значит, ничего не сломали и не повредили.

Вскоре начали появляться другие люди, что шли в жилой блок. В большинстве своем мужчины, но я заметил и нескольких девушек. Все шли с опущенными плечами и повисшими головами. На меня если и обращали внимание, то быстро отводили взгляд.

Всем было плевать на избитого и окровавленного парня, который валяется у входа. Все старались как можно быстрее зайти внутрь. Понял, принял, запомнил.

В итоге сил хватило лишь на то, чтобы перевернуться на спину. На этом решил, что хватит с меня приключений для первого дня в новом мире. И так отличное знакомство вышло, я считаю. Потому решил подвести итоги.

Что мы имеем? Это Изнанка, но какая-то странная. Антураж тот же, что и при моем первом заходе, только вот док был уверен, что разумных тут нет, иначе бы мы уже знали об этом.

Что произошло с момента, как я вошел в портал и до того, как оказался в кресле Симбы с отрезанной рукой? Вопрос хороший, ответов нет. Теперь надо решить, что делать дальше.

Цель простая и понятная до безобразия – вернуться домой и высказать доку, как я сильно его люблю.

Что делать конкретно? Нужно переговорить с Зиндаем и выяснить, где он меня нашел. Судя по всему, это произошло в какой-то глубине, но пока я не понимаю, что это, где это и как туда попасть.

Неплохо было бы узнать, куда делся Чад. Не то, чтобы меня сильно волновала его судьба, я его за собой не тянул. Спасать его, рискуя собственной шкурой, я точно не собираюсь, но хотя бы узнать, что с ним случилось, надо. Ну а там по ситуации будем смотреть, будет возможность вытащить это чучело – надо будет попытаться.

Третий пункт, но не по важности, – вернуть Четверг в строй. Компаньон мне бы сейчас очень пригодился, но он, скотина такая, вырубился в самый неподходящий момент. Если бы я мог хотя бы просмотреть логи, то смог бы понять, что со мной случилось.

Но он выдал две ошибки, одна другой невероятнее. Недостаток мощности – что-то невообразимое. В чипе был терабайт синта, который я подзарядил перед переходом. Его мощности должно было хватить на годы работы, не считая того, что он способен подзаряжаться напрямую от организма.

Вторая ошибка – отсутствие модуля управления, это вообще бред. Это означает, что модуль вытащили. Не повредили, не израсходовали заряд, а именно вытащили. То есть кто-то должен был продырявить мне череп, провести хирургическую операцию, а затем зашить все так, чтобы я ничего не заметил. Но самое бредовое в ситуации, что если бы модуль удалили на самом деле, то Четверг бы не смог мне ответить. Ведь по сути он и есть – модуль управления.

Еще и с телом не пойми что происходит. Почему я чувствую себя так, будто бы провалялся в коме без движения десять лет? Тело до сих пор деревянное.

Ладно, надо разобраться, куда я попал, восстановиться и найти способ выбраться отсюда.

Составив некое подобие плана и приняв решение, почувствовал, как на душе стало легче. Отчаяние отступило, все проблемы вновь показались решаемыми, если включить голову и действовать с холодным расчетом, а не как обычно.

Мысли, что я могу застрять в этом месте надолго или навсегда, я старательно загонял в самый дальний уголок сознания. Придаться панике и унынию я смогу в любой момент. С этим настроем я и вырубился.

Очнулся от звука сирены, который исходил из громкоговорителя, установленного прямо над входом в жилой блок. Сон, как рукой сняло, зато голова от этого звука начала нещадно болеть.

– Доброго утра, счастливые граждане Дельта-Четыре. Впереди новый радостный день, новые свершения. Поработайте на славу, не покладая рук, ведь наш девиз – «кто хорошо работает, тот хорошо живет». И не забывайте главную истину. За стенами вы бы уже были мертвы! Счастливого нового дня!

Голос из динамиков звучал нарочито добро и весело, отчего смысл казался еще большим издевательством. Но тем не менее, вскоре из блока начали выходить люди и разбредаться, кто куда. Поразмыслив, я решил, что не хочу пересекаться с главарем вчерашней шайки, так что заставил себя встать и поковылять в сторону сортировочного центра.

Собственно туда же шло большинство людей из нашего блока. Пока брел, заметил мигающий индикатор на браслете. Прочитал уведомление и даже не удивился. Вчера вечером я стал должен на тридцать два кредита больше.

Оказывается, мой долг – это еще цветочки. Оказывается, каждый день я еще и проценты обязан выплачивать. Один процент от суммы долга с округлением в большую сторону. И процент удваивается, если его вовремя не погасить.

Полторы тысячи долга, со сложным процентом, это один ноль один в триста шестьдесят пятой степени… Получается примерно три с половиной тысячи процентов годовых. Шикарные условия, а кто-то еще на кредиты в наших банках жаловался.

Имя: Рейн.

Место жительства: Дельта-Четыре, нижний город, цеховой квартал, жилмодуль 7.

Должность: Сортировочный Цех.

Баланс: 0 кредитов.

Кредитный рейтинг: – 1552 кредита.

Социальный рейтинг: 18765 место (желтая зона).

Вот так теперь выглядит личная информация обо мне в браслете. Цифра жителей просто смешная. Даже если предположить, что это только должники, даже если я нахожусь где-то в середине… Да это не город, это деревня по меркам Новой Москвы. В малой корпорации сотрудников больше.

Добрел до сортировочного цеха. Запах за ночь чуть выветрился, так что дышать было можно. Пока что. Войдя в огромные ангарные двери всей толпой, я наблюдал за людьми. Все шли к стоящим вдоль стены шкафам и переодевались в что-то похожее на защитные пластиковые комбинезоны с толстыми перчатками. Я не понимал, что делать лично мне, потому просто стоял, как ворона.

– Новенький, – рявкнул кто-то за спиной.

Я обернулся и увидел человека, что стоял со скрещенными на груди руками. Слева от входа была неприметная лестница, что вела в каморку на втором этаже – очередной контейнер по факту. И вот на пролете этой самой лестницы и стоял здоровенный мужчина с сигаретой в зубах и смотрел прямо на меня.

– Сюда иди, выродок, хрен ли вылупился.

Сказал и пошел в свой офис-контейнер. Делать нечего, побрел за ним. Подняться по лестнице стало целым испытанием. Левая рука до сих пор висела плетью, но при этом уже ощутимо болела. Кое-как добравшись до второго этажа, я открыл пластиковую дверь и вошел внутрь.

В помещении одна стена имела широкий оконный вырез, через который можно было видеть весь цех, уставленный старыми агрегатами непонятного назначения.

Сам человек сидел за широким столом, на котором лежал огромный сенсорный планшет, стояла мятая банка с окурками и стакан с мутной жидкостью.

– Я старший смены, для тебя господин Тахт, – произнес мужчина, выдыхая очередную порцию дыма, от которого у меня натурально слезились глаза. – Имя?

– Рейн.

– Чего ты такой щуплый, Рейн? В какой дикой пустоши тебя подобрали?

– В глубине. Господин Тахт.

– В глубине? – если старший смены и удивился подобному, то недолго. – Не похож ты на спирита. Больно немощный. А до того где жил?

– В Москве.

– Никогда не слышал. Это в королевстве что ли?

– Мне кажется, это вообще в другом мире.

– О как, – расхохотался старший. – Ну что ж, добро пожаловать в Логос, лучший из миров. Ладно, не важно. Силенок у тебя явно маловато будет для серьезной работы.

– Мне бы поесть, да воды, тогда и силы появятся.

– Ты хавальник-то не раззевай, если не спрашивают. Хочешь жрать – сначала заработать надо. Пойдешь на тележки в мясной блок. Форма в шкафчике, бери любую. Правила простые, сделал дело, получил выплату. Смена пятнадцать часов, обед в два. Попытаешься что-нибудь вытащить с территории цеха – тебе же хуже. Повредишь что-нибудь, будешь отрабатывать стоимость. Вопросы есть? Оставь при себе, свободен.

Я нахмурился, но ничего не сказал. Вернулся обратно к шкафчикам и нашел свободный комбинезон. Больше похож на прозрачный дождевик, но более плотный. Не резина, не такой гибкий материал. Да и прозрачным дождевик был когда-то давно, сейчас же весь покрыт разводами и заляпан чем-то.

Нацепил его, поверх надел огромные перчатки из плотной резины. С левой пришлось повозиться, но я справился. Пошел за остальными людьми, одним из последних. Прошел через рамку металлоискателя, которая никак не среагировала на алюминиевые кружку и ложку, что мне вчера выдали.

На входе на меня нацепили маску-фильтр. Дышать стало не в пример труднее, фильтры явно засорены, но зато запахов стало меньше.

– Попытаешься снять, – предупредил проверяющий на входе, – сразу штраф влепят. Чтоб не вздумал жрать тут чего-нибудь.

– И в мыслях не было, – буркнул я.

Какие все, однако, добрые и приветливые, обосраться просто. Ладно, первый день можно и поиграть в социализацию, заодно смогу понять, что тут к чему.

Еще мне показалось странным, что старший назвал этот мир Логосом. То есть это не Земля? Я думал, что местные жители будут считать отражение Земли так же Землей. В конце концов, они же говорят на глобале, раз мы друг друга понимаем. Хоть я до этого и говорил преимущественно на русиче, глобал был моим вторым языком, как и у любого жителя гиперглобализированного времени.

Общение с большинством людей было на глобале. Новости, информканалы, инструкции к любой херне – все на глобале. Да даже разработка и обучение ИИ чаще всего велись на глобале, только вездесущие индусы клепали свои поделки на хинди, отчего те постоянно сбоили, пока нормально не перепрошьешь им ядро.

Эх, второй день в этой помойке, а уже начал скучать по извечному гулу и смраду Новой Москвы. Вот уж не думал, что где-то может быть еще хуже.

Следуя указателям, нашел свой мясной отдел. Должен признать, само название звучало для меня дико. Это сколько же надо мяса, чтобы для него требовался целый отдел. На входе в нужную зону встретил еще одного надзирателя. Как и человека на входе, его отличала серая униформа.

– Новенький что ли? – спросил он, презрительно оглядывая мою фигуру. – На кости пойдешь. Пошли, покажу.

Он отвел меня к огромному металлическому чану, высотой в пять метров. Сбоку от него имелось несколько люков. Как раз на моих глазах к одному из люков человек в таком же, как и я, дождевике подкатил обычную трехколесную тележку.

И я не поверил своим глазам: она действительно была до верху забита мясом. Правда выглядело это не очень аппетитно. Красное, иногда желтое или даже исходящее сиреневым соком. Если мясо не стейк, то как еда оно мною не воспринималось.

Это же были куски каких-то существ, нарубленные как попало. Я точно видел лапы, копыта и даже пухлые щупальца, как у осьминогов. Но чаще всего это были просто бесформенные куски с торчащими костями.

– Это очиститель, – сопровождающий постучал по чану. – Сюда загружают плоть мутантов и прочих тварей с внешнего периметра. Тут она растворяется в общую белковую массу и чистится от заразы. Иди сюда.

Он подвел меня к люку с противоположной стороны. Открыл его, и я увидел гору костей самых разных форм и размеров, покрытых какой-то мутной слизью.

– Берешь кости, грузишь их в эту телегу, – он пнул стоящую рядом трехколесную тачку с ручками. – Потом везешь в блок для костей и скидываешь в пресс. Когда он заработает, приложишь браслет к сканеру и получишь оплату. Давай, погнал.

Ну что ж, будем относиться к этому как к веселой игре. Ладно, просто как к игре. Загребаем кости лопатой, сгружаем в телегу, толкаем ее до соседнего блока, метров двадцать получается. Там сгружаем в другой контейнер. Протянуть погрузочную ленту же невозможно, да?

Хотя я в принципе не заметил тут никакой автоматизации. По второму уровню так же ходят люди, которые периодически что-то выливают в мой чан. А еще двое при этом крутят огромные жернова, периодически размешивая содержимое.

При этом у всех браслеты-сканеры, есть какая-то связь, наверняка должен быть где-то сервер, на котором хранятся все данные. Эх, мне бы его пощупать две минутки, я им всю сеть обвалю. Ну не я, Четверг.

В общем, странное местечко.

В итоге кости оказались ни разу не легкими. Видимо, внутри оставалось достаточно влаги и органики, да и налипшая слизь также имела вес. Чтобы нагрузить половину тележки, с моей одной рукой и силами уходило минут десять.

Если нагрузить больше, то я просто рисковал не докатить ее. Пять таких захода до нужного пресса, вывалить на подставку. Видимо, она реагирует на вес, потому что после пятой тележки загорелся зеленый индикатор и кости уехали куда-то внутрь механизма.

Поднеся браслет к сканеру, я получил на свой баланс один кредит. Мда… Не густо. То есть если мне удастся проработать всю смену в таком темпе, то я заработаю пятнадцать кредитов, чего не хватит даже на погашение процентов. И я уж не говорю о вечернем избиении, ведь местный воротила решил поставить меня на счетчик.

Ладно, допустим, я со временем отъемся и приду в норму. Допустим, смогу грузить тележки с горкой и возить их быстрее. Ну, три кредита в час смогу зарабатывать. Сорок пять в день, минус проценты. Это мне только на выплату долга нужно пахать полтора года. Разумеется, если я все деньги буду вкидывать в него.

Что могу сказать… Да пошли они нахрен, вот что. Как будто бы тут есть еще какие-то варианты.

Отработав полсмены, я кое-как все же успел запустить пресс в шестой раз и получить свой кредит. После чего прозвучал сигнал, и все работники устало побрели куда-то вглубь ангара, который оказался куда больше, чем мне показалось вначале.

Там оказалась зона отдыха. Простенькие столы и лавки, вдоль стен какие-то выемки, к которым и выстроились очереди. Я для начала решил просто посидеть и понаблюдать. Тело горело, сил не было ни на что.

Понял, что люди подходили к нишам со своими кружками, что-то там наливали и усаживались за столы, принимаясь за еду. В этом помещении маски можно было снять, но на выходе стоял проверяющий.

Когда все расселись, я решил пойти посмотреть, чем нас тут собираются кормить. И в очередной раз меня ждал неприятный сюрприз. Вся еда была платной. Счетчик в голове моментально прокрутился на новую цифру. Чтобы просто расплатиться с долгом, при условии, что я буду есть один раз в день, уйдет примерно пять лет.

– Да пошли вы нахрен, – на этот раз я произнес это вслух и почувствовал, как меня начинает пробирать азарт. – Я в Новой Москве жил, я же в России родился. И вы меня такой фигней решили нагнуть? О, нет, не на того нарвались.

## Глава 4. Убивший дракона сам должен стать драконом

От мясного белка я отказался сразу. После увиденного есть это не было ни малейшего желания. Тем более он стоил дороже всего – пятнадцать кредитов. Пятнадцать кредитов – пятнадцать часов труда. За сублимат, сделанный из того, чьи кости я сегодня грузил в пресс. Спасибо, сами жрите такое «мясо». Я его за бесплатно даже жрать не страну.

Самая дешёвая пища стоила два кредита и была подписана как «сыворотка». Тоже рискованно, так что я остановился на каше за пять.

Правда, ту белую массу, что мне налило из раздатчика, даже при большом желании было трудно назвать кашей.

– Манная и без комочков, – пробурчал я себе под нос. – Как мы все мечтали в детстве.

Набралось чуть больше половины чашки. Попробовав на вкус, убедился, что есть это можно. А взвывший желудок при виде пищи взревел так, что я выскреб всё до металла за считанные секунды. С разочарованием посмотрел на аппарат, но глазеть можно сколько угодно, сытнее от этого не станет.

На последний кредит налил себе воды. Вышло также чуть больше, чем полчашки. И если к безвкусной каше вопросов не было, то к мутной жиже, называемой тут водой, они имелись в избытке.

Почему она отдаёт запахом ржавчины и металла? Почему хрустит на зубах? Что за осадок землистого цвета?

Несмотря на качество, я не унывал. Раз все вокруг пьют и до сих пор не сдохли, значит, не всё так плохо. А заработавший желудок будто прибавил мне сил. Да и тело, справедливости ради, после нехитрых нагрузок начало оживать. Да, спина уже ныла, как и рука, но это была приятная боль. Она говорила о том, что мышцы вспоминают, как надо сокращаться.

Интересно, сколько времени я провёл в отключке, раз тело настолько одеревенело и оголодало. И была ли это отключка или я просто ничего не помню? Может головой стукнулся?

План потихоньку вырисовывался, так что вторую часть смены я отпахал с ещё большим усердием. Но всё равно смог заработать лишь семь кредитов. Обидней всего было за последние тележки. Пресс уже мигнул зелёным, когда я вывалил на него очередную кучу костей, но сканер кредит не начислил. Потому что смена закончилась, и получилось так, что последний час я проработал вообще бесплатно. Несправедливо, ведь этот час был самым тяжёлым – сил совсем не осталось.

После окончания смены половина побрела в столовую, остальные сразу на выход. Я присоединился к первым и все имеющиеся кредиты вновь потратил на кашу и воду. В этот раз действовал умнее – оторвал кусок свитера, обмотал им кран, соорудив этакий импровизированный фильтр. Вода от этого не стала сильно вкуснее, но хотя бы осадка на дне больше не было.

Наевшись и напившись, если можно вообще применять подобные слова к местным порциям, я направился на выход. Снял и повесил в шкафчик костюм с перчатками, после чего вернул маску. Проверяющий тщательно прощупал мою одежду, снял обувь и потряс, и даже заглянул мне в рот, чтобы я не унёс ничего ценного.

На мой вопрос, за что тут так трясутся, чтобы я хоть знал, что стоит воровать, он не ответил.

Выйдя из цехового ангара, побрёл в сторону жилмодулей. Тело мечтало лишь о том, чтобы принять горизонтальное положение и вырубиться. Но умом я понимал, что сейчас это для меня слишком большая роскошь.

Пройдя половину пути, остановился возле небольшой горы мусора, перегородившей узкий проход между домами. Уселся прямо тут, стянул один ботинок и вытащил стельку, вернее то, что от неё осталось.

Повозился, чтобы достать кость толщиной с палец. Пришлось пробить ей подошву, чтобы она нормально уместилась, и прикрыть стелькой. Теперь у меня дыра в ботинке, зато острая кость в руке.

Осмотрев вынесенную контрабанду, принялся скоблить ею по шершавой каменной плите, на которой сидел. Костяшка была небольшой, аккурат в ладонь умещалась. Похоже, тот, кто рубил мясо, ударил наискось, отчего один край получился скошенным. Вот его я сейчас и затачивал.

– Эй, выродок, это моё место, а ну пошёл отсюда! – послышался гневный крик со второго этажа.

Подняв голову, увидел недовольную морщинистую рожу в обрамлении клочков седых волос. Ещё не старик, но уже близко к этому званию. Мужик гневно смотрел то на меня, то на кучу мусора.

Проследив за его взглядом, я увидел там примитивную клетку из металлических прутьев, прикрытую ворохом вонючей ветоши. В центре валялся жирный дохлый таракан, а дверца поддерживалась хлипкой конструкцией из прутьев и проволоки.

– Моё место, – повторил мужик. – Крыса моя.

– Нет там никакой крысы, – я продолжил методично затачивать костяшку.

– И не будет, ты же её спугнул. А ну брысь отсюда, пока смотрителей не позвал, говнюк мелкий.

Оставшись удовлетворённым остротой, я медленно поднялся, пряча кость в карман. Посмотрел на старика, тот в ответ зачем-то попытался в меня плюнуть, но промахнулся. Ударом ноги я вышиб поддерживающую конструкцию, а сама клетка полетела куда-то вглубь переулка. Поди доберись туда теперь через весь этот мусор.

– Ах ты скотина! Тварь, выродок! А ну стой, сейчас я…

Голова исчезла, а голос теперь доносился откуда-то из глубин дома. Пожав плечами, я направился к жилмодулю. Пока он там спустится, пока найдёт меня в толпе таких же оборванцев… Удачи ему, нечего было плеваться. Сдалась мне его крыса.

В жилмодуль я вошёл одним из последних, большинство уже разлеглось по своим койкам, но в дальнем конце была какая-то возня. Я заметил пятёрку прихвостней местного воротилы, которые пинали кого-то, лежащего на земле.

Один из них мельком оглядел барак и увидел меня.

– Э-э, Лихой. Тут свежак вернулся.

Все тут же выпрямились и уставились на меня. Я же не отводил взгляд от двух бедолаг, корчившихся на полу в луже красного.

– Эй, сюда подойди, – лениво произнёс Лихой.

Я молча пошёл вперёд, расслабленно, спокойно. Остальные жильцы при этом делали вид, будто их тут нет. Никто даже не смотрел в ту сторону.

Подходя ближе, я заметил навес, растянутый между трёх двухъярусных кроватей, выставленных буквой «П». Получился этакий жилой уголок, в центре которого стоял стол, а на нём – еда. При виде стола у меня рот наполнился слюной.

Печенье, галеты, две банки паштета, куски вяленого мяса, две пластиковых бутылки, одна с водой, другая с чем-то мутным. Да эти твари тут пируют, пока другие пашут. И с нас ещё и деньги трясут.

– Где мои кредиты, сучка? – вперёд вышел Лихой.

Я вытянул вперёд левую руку с браслетом. Конечность под вечер начала слушаться, хоть и ныла. Пальцы двигались с трудом, зато сероватый оттенок кожи уже сошёл.

– Так-то, сученыш, – довольно пробасил главарь, подходя ближе и протягивая свой браслет.

В этот момент я атаковал. Взмах получился корявым, неуклюжим, но многого от меня и не требовалось. Острие прошлось по лицу ублюдка, оставив на щеке кровавый росчерк. Главарь заорал и отшатнулся, чем я и воспользовался.

По-хорошему надо бы дожимать, но разумом я понимал, что шестеро на одного – плохой расклад. Потому резко отскочил, разрывая дистанцию и выставив перед собой оружие.

– Назад, суки! – взревел я бешеным голосом. – Порежу любого, кто сунется.

– Сученыш… – Лихой с удивлением смотрел на окровавленную руку, которую до этого прижимал к щеке. – Тебе хана, ты уже труп. Кидай заточку, иначе…

– Завали хлеборезку, – оборвал я его. – Я уже труп, ты сам подтвердил. Мне терять нечего, сдохну, но вас с собой на тот свет заберу.

Все шестеро замерли на месте, глядя то на меня, то на окровавленную кость в моей руке. Если набросятся все разом – мне хана. Лягу третьим на пол и буду пускать кровавые пузыри вместе с этими бедолагами. И это в лучшем случае.

Дыхание сбилось, усталость навалилась с новой силой, но адреналин бил в виски, заставляя мозг работать на всю катушку. Моментально оценил врагов. Трое пошатываются, взгляд расфокусирован, остальные двигаются вальяжно, но осторожно. Похоже, вся компания уже давно квасила и останавливаться не собиралась.

Проблема была в Лихом. Он двигался как-то странно, было в нем что-то нечеловеческое, и я никак не мог сообразить, что именно.

Но, как я и предполагал, храбрецов среди этих тварей не нашлось. Так и стояли молча, пялясь друг на друга. Я чувствовал, что первый адреналин и запал постепенно сходят на нет, а усталость снова начинает брать своё. Потому решил заговорить.

– Я вас не трогаю, вы ко мне не лезете. У вас свои дела тут, – я кивнул в сторону стола с закусками. – А я сам по себе.

– Будем считать, что у тебя сегодня пробный день, – злобно прорычал Лихой. – Можешь расслабиться. Но мы к этому разговору ещё вернёмся, тварь разноглазая.

– Обязательно, – оскалился я.

Отступил назад на несколько шагов. И лишь убедившись, что никто не собирается меня преследовать, повернулся и пошёл в противоположный угол барака. Тут приметил свободную койку на втором ярусе и направился к ней.

Глянул на своих новых соседей. Старик смотрел на меня внимательным взглядом, в котором не было и тени страха. А вторым оказался какой-то парень, сжавшийся в комочек в позе эмбриона. Сверху над стариком ещё кто-то спал, но лежал спиной ко мне, так что не разглядеть.

– Эй, – я пихнул сжавшегося парня в бок.

– Я ничего не видел, – проблеял тот.

– Будешь дежурить до трёх ночи. Если эти твари захотят устроить мне тёмную, разбудишь. Потом я буду дежурить.

– Нет, не впутывай меня в свои разборки, – парень задрожал ещё сильнее. – Если я тебе помогу, они меня тоже изобьют.

– Они изобьют, а я просто прирежу, – добавил я в шёпот зловещих интонаций и поднёс окровавленную кость прямо к глазам пацана. – Я псих и смертник, так что лучше делай, что говорю, и никто тебя не тронет. Понятно?

– П-пожалуйста… – промычал он.

Я вздохнул. Кажется, перегнул палку, этот совсем размазанный какой-то. Стянул с верхней койки матрас и бросил его на пол.

– Вот, смотри, – произнёс я успокаивающим тоном. – Я буду спать внизу. Если что, просто толкнёшь меня, никто и не заметит. Разбудишь в три, я завтра дам тебе один кредит. Договорились?

– Ну… Если только так. Ладно…

– Умничка. До трёх ночи, не забудь.

Я улёгся на пол и подложил руки под голову. Кость так и не выпустил. Более того, я примотал её к ладони куском свитера, который раньше использовал в качестве фильтра для воды.

Нормально, для первого дня сойдёт. Сейчас главное прийти в норму, отъесться, а там уже и придумаю что-нибудь.

– Зря ты так, – раздался сухой голос старика.

– Выбора не было, – буркнул я, сдержавшись от грубости.

– Я не про это. Я про нож. Оружие тут запрещено, за это сразу казнят.

– А избивать до полусмерти и ставить на счётчик значит можно? – я почувствовал, как в глубине души поднимается новая волна гнева.

– Тут есть только одно правило. Мясо должно работать. Лихой это правило соблюдает, по крайней мере старается. Его мясо исправно работает, а потому к нему не возникает вопросов. А мясо с оружием – это риск. Смерть мяса – ущерб экономике.

– И что мне делать тогда? На кулаках одному в шестерых лезть?

– Не знаю. Но учти, что ты пустил Лихому кровь. Он теперь обязан сломать тебя, чтобы остальным неповадно было. Но если вдруг у него не получится, то он просто сдаст тебя смотрящим, получит премию, а тебя казнят.

– Их всего шестеро. Почему вы это терпите? Почему не объединитесь и не проучите этих засранцев? Вас тут с полсотни.

– Сорок два, включая тебя. Пытались, я помню.

– И что?

– Чаще всего неудачно. Кто-то кого-то сдал, кто-то струсил в последний момент, кто-то оказался подсадной крысой. В итоге вычленяют таких вот заводил, избивают, а остальные сами разбегаются. И для проигравших конец всегда один – сгноить мясо тут не проблема.

– А удачные случаи бывали?

– Конечно. Последний раз год назад всё провернули очень удачно. Подкараулили надзирающего, отдельно его подельников, потом разобрались с оставшимися, и на какое-то время в бараке даже стало тихо.

– А потом?

– А потом тот, кто всё это организовал и провернул, понял, что теперь он самая крупная рыба в аквариуме. И вот теперь Лихой, который в своё время поднял бунт, сам занял место надзирателя.

– Нельзя убить дракона. Убивший дракона сам должен стать драконом, – произнёс я.

– Что-то вроде, – отсюда не видно, но кажется, старик улыбнулся.

– Рейн, – представился я.

– Соломон.

– Откуда ты, Соломон? Как попал сюда?

– Далеко забрёл. Родился в третьем дистрикте, в Гамме. Но когда на город напали мутанты, мы бежали через пустоши. Почти все погибли, а оставшихся схватили работорговцы. Ну и продали нас Дельте-Четыре. Вот с тех пор и живу тут.

– Давно?

– Да сколько себя помню. Лет пятьдесят уже, поди.

– И что, до сих пор не выплатил долг? За столько лет?

– Хах, Рейн, ну ты скажешь. Как будто не знаешь, как в дистриктах всё устроено. Долг выплатить невозможно. Сколько у тебя сейчас?

– Минус полторы.

– Ну вот, когда доберёшься до минус тысячи, попадёшь в зелёный список. И как только ты в нём окажешься, к тебе начнут очень внимательно присматриваться. И как только ты накосячишь – влепят штраф. А не накосячишь, подставят и влепят штраф, возвращая обратно в жёлтый список. Думаешь, тот же Лихой за этот год не смог бы выплатить долг, если бы захотел? Нет, копить надо и выплачивать всё разом, чтобы сразу уйти в плюс и стать гражданином. Тогда будут призрачные шансы. Но это сложно.

– Ты не накопил?

– Я давно уже перестал на что-то надеяться и кому-то верить. Крыша есть, еда есть, к работе привык. Жить можно, всяко лучше, чем в пустошах стать кормом для монстров. А гражданство… Ну какой из меня гражданин? Здесь я полезен городу, потому жив. Попытаюсь вырваться – вернут обратно раньше, чем успею мину из затылка вытащить.

Я не успел задать новый вопрос, как дверь в барак распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я приподнялся на локтях и увидел, как в помещение входят люди в серых кителях и с винтовками в руках.

– Быстро, прячь заточку, – перешёл на шёпот Соломон.

– Встать, построиться! – послышался командный бас одного из вошедших.

Все подскочили моментально, а я тем временем пытался отцепить кость, но она, как назло, присохла к ткани и никак не хотела отходить. Проблема была ещё и в том, что отдирать её приходилось левой рукой, которая до сих пор почти не слушалась.

– Тебе особое приглашение надо? Встать! – раздался голос над ухом.

С ужасом подняв голову, я взглядом упёрся в оружие. Металлическая подложка с видимыми следами грубой сварки. К ней примотана труба, заменяющая ствол, а сбоку – громоздкий, неуклюжий механизм с приваренной ручкой. Видимо, это что-то вроде патронника.

Оружие, отдалённо напоминающее винтовку, явно кустарщина, собранная местными умельцами. Но выглядело оно массивно и внушительно.

Спасло от казни меня то, что обращался смотритель не ко мне, а к человеку, лежащему на верхней полке. Оттуда медленно спустилась фигура, и на мгновение я увидел её лицо. Девушка. Молодая, с длинными русыми волосами, собранными в узел. Лицо со старыми кровоподтёками и уже пожелтевшими гематомами.

Девчонка вышла вперёд и заняла своё место.

– Ты тоже глухой? – рявкнул солдат, на этот раз обращаясь ко мне.

– Встаю, встаю.

– Что в руке? – он обратил внимание на мою ладонь, а ствол винтовки медленно повернулся в мою сторону. – Покажи!

– Это просто… Повязка. Поранился на работе.

Я показал кусок ткани с налипшей кровью. Кость я всё же сумел в последний момент спрятать под матрас. Буквально в последние секунды уложился, если бы не медлительность девушки – не успел бы.

– В строй, – добавил он и потерял ко мне интерес.

Встав в общую шеренгу, я наблюдал за происходящим. Шесть человек в кителях и с оружием – что-то вроде местной то ли армии, то ли полиции. Их называют смотрящими, как я понял. Был и седьмой человек. Без оружия, и одежда другого кроя – более качественная, чистая и выглаженная. Да и сам он выглядел чище, ухоженней. Аккуратно постриженная бородка, короткая стрижка, лицо более естественного цвета, у большинства местных кожа имеет землистый оттенок.

Нас выстроили в две шеренги, после чего заставили вытянуть вперёд руки с браслетами. Пока двое проверяли каждый браслет с помощью громоздкого планшета с чем-то вроде проводных сканеров, остальные следили за порядком.

– Пять двести, – произнёс один из проверяющих.

Тут же из шеренги выволокли скулящего мужичка. Одного из тех, кого Лихой с компанией избивали прямо перед моим появлением.

– Я отдам, я всё отдам, – скулил мужчина. – Прошу вас, дайте ещё время.

– Ещё одного, – безразлично скомандовал другой смотрящий.

В этот момент другой мужчина из моей шеренги сорвался с места. Он стоял довольно близко от выхода, а смотрящие как раз отвлеклись, так что шансы успеть сбежать у него были. Только вот чистюля лениво взмахнул рукой – и беглеца оторвало от пола невидимой силой.

Взмах, и мужика впечатывает в пол с таким грохотом, что я услышал треск. Были то кости или половицы – трудно сказать.

Я же с удивлением смотрел на офицера, как я про себя его обозначил. Это был телекинез? Он его не касался, между ними метров десять было. Что за чертовщина тут происходит? Это и есть те самые способности, о которых говорил Симба?

Беглеца просканировали, сообщили цифру «шесть», после чего обоих выволокли из барака и куда-то увели.

– Хрен ли замерли? – послышалось ворчание Лихого. – По койкам, живо!

– Это что сейчас было? – шёпотом спросил я Соломона.

– Мясо отобрали на убой. Завтра в глубину пойдут с дайверами.

– Почему их?

– Красная зона. Всё, что ниже трёх тысяч долга – красная зона. Но на глубину забирают самых бесполезных, эти ещё довольно долго продержались.

– И что там, на глубине? Их убьют?

– Ты откуда свалился такой? Совсем что ли про глубину не знаешь?

– Да так, – скомкано ответил я.

Решил на этом пока прекратить расспросы. Но эта информация стала ключевой. План выработался сам собой, осталось уточнить детали.

## Глава 5. Проживешь долго и счастливо. Последнее не точно. Первое тоже

Следующие несколько дней меня никто не трогал. Ни ночью, ни днём. Мой незадачливый дежурный исправно будил меня в три и получал свой кредит. Кажется, он даже был рад такой сделке.

Старик Соломон спал мало в силу возраста, просыпался ещё до подъёма, так что давал мне пару часов доспать до того, как мерзкий бодрый голосок начнёт поздравлять всех с очередным прекрасным рабочим днём.

Выходных, кстати, тут не было. Вроде как только по большим праздникам делали сокращённые смены по восемь часов, но это случалось настолько редко, что никто уже и не помнил, когда было в последний раз.

Лишь однажды нас отпустили на час раньше. Согнали в отдельный барак, раздели, после чего включили систему пожаротушения. Вода, тонкими струями лившаяся с потолка, была настолько пропитана хлоркой, что мыться пришлось крепко зажмурив глаза. Потом дали время немного обсохнуть и разогнали по жилмодулям.

Я исправно ходил на смены, работал на износ, после чего всё тут же проедал. Физический труд позволял телу быстро восстанавливаться – по крайней мере, я чувствовал сквозь постоянную ломоту, как мышцы вновь наливаются силой.

Еда также помогала хоть немного прийти в норму. Но я чувствовал, что отстаю. Это было затишье перед бурей, потому что Лихой должен был сделать свой ход, но почему-то медлил.

Кстати, из той парочки, что ушли на глубину или, как здесь говорят, «в глубину», никто не вернулся. Из коротких разговоров по вечерам мне удалось выяснить кое-какие детали. Глубиной здесь называют то, что мы с доком считали Изнанкой.

Получается, я каким-то образом прошёл сквозь неё и оказался на другой стороне. В другом мире, что ли? Как? Сейчас это не имело значения, главное – отыскать дорогу назад, починить Четверга, а затем уже разбираться, как, что, почему и какого хрена.

Местные при входе в глубину иногда получали разные сверхспособности, вроде того же телекинеза. Порой это было что-то полезное, вплоть до боевых навыков, вроде метания молний. Порой способности оказывались абсолютно невзрачными – умение разговаривать с тараканами или утолять голод с помощью ультрафиолета.

Но чаще люди просто становились крепче и здоровее, или вообще ничего не происходило. Всё это было маловажно, так как из глубины возвращались крайне редко. Примерно один из десяти.

Это если говорить про мясо вроде меня. Это, кстати, почти официальное местное название касты «должников», читай, рабов. Дайверы-то возвращались исправно и всем составом. Хотя и среди них бывали потери, но не такие частые. Создавалось ощущение, что мясо на той стороне используется согласно названию.

По какому принципу выдавались способности – никто не знал. Почему у меня их нет? Скорее всего, это работало только для местных, так как в Изнанку я заходил уже дважды и ничего не получил.

Но попасть туда в третий раз было необходимо, потому что всё, что мне нужно, так или иначе было с ней связано. Встретиться с Зиндаем, найти место, где меня подобрали, отыскать переход обратно и дождаться, когда док запустит его с той стороны. В идеале ещё и своё снаряжение отыскать, куда-то же оно должно было деться.

Посмотрел бы я на местных, как они заставят меня работать, будь на мне технологичный бронежилет и энерговинтовка в руках.

План был, и именно он не давал моему мозгу сойти с ума. Пока жила надежда на светлое будущее, окружающая реальность воспринималась легко, словно дурной сон, от которого я вот-вот очнусь.

В то, что я могу помереть в глубине, я не верил ни на мгновение. Уж скорее тут, чем там. В отличие от местного мяса, мозгов мне хватало. Разберусь, что к чему, дальше буду действовать по обстоятельствам.

Оставалась главная загвоздка. Как быстро перейти в красную зону, чтобы попасть в команду счастливчиков? Увы, добровольцев они не набирали. Кредитный рейтинг в этом мире был не только долговой кабалой, но и неким идентификатором полезности. Так что понапрасну рисковать дойной коровой никто не собирался.

Держись серединки, работай, плати проценты, не гаси слишком быстро, ведь выскочек нигде не любят. Не нарывайся на штрафы, не попадешь в глубину. Будь середнячком, серой массой, проживешь долго и счастливо. Последнее не точно. Первое тоже, если уж начистоту. Такие правила.

Но мне на них было насрать. Штрафы капали каждый день, но для меня это было слишком медленно. Лихой прикончит меня раньше, чем я попаду в красную зону.

Но удача пришла откуда не ждали. Похоже, в этом мире иначе не бывало, но повезло мне лишь потому, что кто-то где-то умер. И меня переставили с костей на сортировку риса. Это была их главная ошибка.

Рисом тут называлась белесая крупа скорее шарообразной формы. Именно из неё готовилась та жидкая дрянь, которую я ел все эти дни. Моей задачей было следить, чтобы сито, через которое просеивалась крупа, не забивалось. Я должен был убирать слипшиеся комочки и складывать их в отдельное ведро. Они позже пойдут нам в пищу, а нормальное зерно – нормальным людям.

Разумеется, при виде этого праздника живота я тут же сорвал маску и принялся запихивать рис в глотку горстями. Сухой, твёрдый, абсолютно безвкусный. Я грыз его с такой скоростью, что треск стоял в ушах. Глотал, давился, хрипел, но продолжал есть. Кажется, охранники среагировали лишь через две минуты, после чего влетели в сортировочную, повалили меня на пол и принялись избивать, но было уже поздно.

Позже я добрался до столовой и на имеющиеся кредиты запил всё водой. Рис в животе разбух, даруя чувство сытости, которого я, кажется, не испытывал никогда. Настоящее блаженство. Потом всю ночь мне крутило живот, так что уснул с трудом, но оно того стоило.

В итоге за эту выходку, помимо избиения и криков старшего, мне влепили тысячу кредитов штрафа. И вернули на кости, само собой.

На следующий рабочий день я действовал умнее. Отработал положенную смену, заработал кредитов, а примерно за час до конца просто ушёл со своего места и направился к рисовой кормушке. Охранник на входе вовремя меня увидел и открыл рот, но тут же получил по лицу лопатой. Той самой, которой я грузил кости в тележку. Уже через две минуты прибежали ещё несколько охранников, и им пришлось приложить немало сил, чтобы оторвать меня от чана с рисом.

Дальше всё по накатанной: избиение, мат, уже две тысячи штрафа за рецидив. К сожалению, в столовую меня не пустили. Хорошо, что в обед я потратил все заработанные кредиты на воду, так что зёрна легли куда надо.

Вторую ночь спал ещё хуже. Тело ныло от побоев, зато желудок потихоньку начал привыкать к необработанной пище.

На третий день меня сверлили свирепым взглядом все местные охранники и работяги. Похоже, штрафанули не меня одного. Я лишь шёл к своей тележке с довольной улыбкой. Лопата оказалась приварена толстой увесистой цепью. Ага, теперь понятно, чего местное мясо смотрело на меня с такой ненавистью. Но высказать претензии разноглазому психопату-смертнику почему-то никто не осмелился.

Да, потяжелевшие инструменты добавили неудобств, но тело окрепло достаточно, так что восемь кредитов за смену я сделал. А проблемы остальных – это проблемы остальных. Хотели бы, давно бы объединились и устроили бунт. А раз терпели до меня, потерпят и после.

Сегодня я не стал выпендриваться и просто поел в столовой, как в первые дни. Каша и чудесная вода с привкусом ржавчины. Я уже был в красной зоне – опять же спасибо тем, кто помер. По местным правилам казино никогда не остаётся в минусе. После того как кто-то погибал, его долг равномерно распределялся между всеми жителями его модуля. Так что та парочка, которую забрали на моих глазах, в итоге накинула мне ещё почти триста кредитов минуса.

– Эй, свеженький, – окликнул меня довольный голос Лихого, стоило мне вернуться в барак. – Подойди сюда на минуточку, будь так любезен.

Несмотря на вежливость, этот тон мне ой как не понравился. Но я всё же сделал, как он просил. Стоило приблизиться, как я увидел своего соседа, который дежурил для меня каждую ночь.

Парень сидел на полу в их крытом уголке и жадно уплетал здоровый бутерброд с паштетом. На меня он старался не смотреть, но я разглядел несколько свежих синяков, алыми пятнами расплывавшихся по его роже. Избили и накормили.

Неприятное чувство холодком поползло по позвоночнику. И усилилось, стоило мне взглянуть на довольную харю Лихого, развалившегося на шконке.

– Смотри, что мы сегодня нашли? – он поигрывал заточенной костяшкой, на которой до сих пор виднелась его запёкшаяся кровь.

Получалось, они всё-таки нашли мою заначку. Разумеется, после предупреждения Соломона я поостерегся держать оружие при себе. Так что прятал его в матрасе моего ссыкливого дежурного.

– Оставь себе, у меня ещё есть, – попытался я изобразить равнодушие.

– Ой, что-то чую пиздежом запахло. Пацаны, обшмонайте-ка эту сучку. Бегом.

Пятеро парней вальяжно взяли меня в полукольцо, но нападать не спешили. Я же демонстративно убрал руки в карманы, словно там что-то было.

– Ну давайте, – задорно улыбался я. – Кто бессмертный?

Сам лишь покрепче сжал в кулаках металлические бруски, которые нашёл в одной из мусорных куч. Даже не оружие, просто утяжелители. Но использовать не успел.

Ударили в спину. Подсекли ноги. Повалили, набросились сверху, прижали к полу, заломили руки. Через мгновение подняли и поставили на ноги, но не отпускали ни на секунду. Я успел оглядеться и наконец понял, что произошло.

Ещё двое парней из числа местных. Новенькие, появились в бараке недавно. Их-то я не учёл, не думал, что Лихой завербует кого-то ещё. Мой просчёт.

– Бруски какие-то, – шестёрка Лихого радостно подбежала к боссу, показывая моё «оружие». – Нет у него нихрена.

– Да кто бы сомневался, – Лихой поднялся со своей койки и подошёл ко мне. – Че, думал, всё тебе сойдёт с рук? Думал, я спущу подобное? – он провёл пальцем по щеке вдоль свежего шрама. – Ты у меня теперь на особом счету, так что готовься к новой весёлой жизни. Полной удовольствий. Выбейте ему все зубы, парни, чтобы не кусался. Сегодня он у нас пройдёт посвящение в сучки.

Первый подошедший верзила в посвящении принять участия не сможет. Я зарядил ему коленом промеж ног с такой силой, что даже смотреть на это корчащееся тело было больно. Да, некрасиво и не по-мужски, согласен. Но семеро на одного – тоже не особо честная драка.

Второму успел врезать ногой в живот. Пока брыкался, заехал затылком кому-то в подбородок. Удар получился смачным, судя по звуку, только вот на мгновение сердце ушло в пятки. Всё-таки влепил я ему той частью, где мне впаяли мину, а я про нее вообще думать забыл.

Остальные замерли, осознав произошедшее. Это дало мне ещё почти две секунды, так что ещё парочка ублюдков получила от меня по пинку, после чего они наконец пришли в себя и накинулись все разом.

Я уже сбился со счёта, который раз меня избивают в этом мире. Причём каждый раз толпой. Старые синяки и ссадины не успевали рассосаться, как поверх них появлялись новые.

Я терпел. Стиснув зубы так, что те начинали скрипеть. Всё это просто дурной сон. Надо потерпеть ещё чуть-чуть – и всё пройдёт, снова станет как обычно.

Раздался оглушительный грохот, и удары резко прекратились. Меня отпустили, и тело само рефлекторно сжалось в позе эмбриона. Я не рисковал открыть глаза, ожидая новой порции. Главное – прикрыть голову и живот, рёбра у меня крепкие, выдержат.

– Что тут происходит? – раздался властный голос. – Построиться!

Дальше всё как в тумане. Меня дёрнули, заставив подняться на ноги. Двое мордоворотов Лихого прижались с разных сторон, чтобы я не упал. Голова повисла, так что я мог лишь наблюдать за тонкой алой струйкой, стекающей на пол.

Кто-то схватил меня за руку и дёрнул, послышался писк, а затем голос:

– Пятёрка с мелочью. Забирайте.

Только в этот момент я понял, как мне повезло. Смотрители пресекли побои не просто так – они пришли за мясом. И меня только что выбрали! От осознания этого в голове немного прояснилось.

Оглянувшись, успел увидеть озадаченные и растерянные лица шайки. И злобное, раскрасневшееся лицо Лихого. Не удержался и выдавил из себя самую издевательскую улыбку, на какую оказался способен в таком состоянии.

– Там у него нож, – пробурчал я, когда смотрители волокли меня мимо офицера. – Костяшка заточенная. Окровавленная.

– Стой, – тихо произнёс офицер, тот самый, с телекинезом. – Даже если так, не думай, что премия тебя спасёт от предстоящей участи.

– Босс, да я хоть в ад, хоть в глубину, лишь бы подальше отсюда.

Поразмыслив пару мгновений, он дал отмашку, и меня потащили дальше к выходу.

– Всем лицом в пол, проверка! – услышал я властный голос за спиной. – У кого есть запрещённое, лучше признайтесь сразу, так наказание будет не таким суровым.

Я покидал опостылевший жилмодуль с улыбкой на лице. Да, избитый, без сил, покрытый синяками и гематомами, но с улыбкой победителя. Считаю, что первый раунд за мной.

Меня оттащили в какое-то здание. Не барак, не ангар, а именно дом, в каких живут нормальные горожане. Если о местных вообще можно так говорить. Сначала меня запихнули в душевую кабину. Прям душевую. Где я был совершенно один, а вода текла вполне обычная, а не мыло с хлоркой. Кстати, мыло тоже имелось. Твёрдый коричневый брусок, источающий острый дегтярный запах.

Разумеется, сначала я простоял с запрокинутой головой и открытым ртом, пока вдоволь не напился. И лишь когда желудок оказался переполнен, начал потихоньку приводить себя в порядок. Смыл запёкшуюся кровь, тщательно намылил и пальцами расчесал колтуны на голове, потом натёр всё тело. Последние десять минут я просто сидел на кафеле, наслаждаясь еле тёплыми тонкими струями.

Мне потребовалось время, чтобы осознать: тело больше не чесалось. Голова не зудела, от меня не воняло. Это был кайф.

После чего в дверь настойчиво постучали и потребовали на выход. Дальше меня отвели в небольшую каморку, где были лишь стол, стул да кровать. Но от этого скромного богатства у меня глаза на лоб полезли.

На кровати лежал нормальный матрас, толстый, упругий. Одеяло и подушка тоже были. А на столе меня ждал просто царский ужин. Что-то похожее на гречку, сморщенные овощи, видимо, огурцы, а главное – две котлеты. Мясных. Мясо. Судя по запаху, даже настоящее, а не синтетическое.

От ароматов голова пошла кругом. А может, у меня сотрясение. Не важно.

Вдобавок к ужину принесли целую бутылку мутной воды, на дне которой имелся тёмный осадок, но с этим я уже научился справляться.

В итоге я сожрал всё, облизал поднос, заменявший мне тарелку, а затем сытый и довольный растянулся во весь рост на кровати. Было так хорошо, что я почти перестал обращать внимание на боль во всём теле.

Понятно, что это ужин смертника, но плевать. Накормили – и на том спасибо.

А разбудили меня совсем рано, ещё до сирен. Просто зашли в комнату и заорали на ухо. Смотрящий будто считал, что каждый житель должен просыпаться от рева сирен, а раз их ещё нет, то он возьмёт на себя эту функцию.

– Подъём, мясо! Настало твоё время отработать долг перед городом, неблагодарный выродок.

– И вам доброго утречка, – потянулся я в постели.

Зря. Боль тут же прострелила всё тело. Забавный факт: если тебя бьют почти каждый день, то даже боль уже не кажется чем-то страшным.

На завтрак дали только воду и сходить в туалет. Закончив на этом приготовления, меня под конвоем сопроводили к десятку таких же неудачников. Настроение было прекрасным, хотя мои новые коллеги почему-то радоваться не спешили.

– Хэй, чего такие хмурые, а? Приключения же.

– В глубину же идём, – сплюнул один из них.

– В первый раз, да? – похлопал я его по плечу и ободряюще улыбнулся.

## Глава 6. Вот-вот радугой блевану от счастья, из последних сил держусь

К моему удивлению, нас привели на площадь перед тем самым кирпичным зданием, где мне в своё время доктор Симба, ну и имя, собрал новую конечность и влепил бомбу в затылок. Расцеловал бы его до смерти.

Несмотря на ранний час, на площади собралась целая толпа. Причём одеты все были так, словно собрались то ли в поход, то ли на войну. Стрелковое оружие было лишь у смотрителей, остальная разношёрстная компания вооружилась разномастным холодняком – от увесистых молотов до топоров и копий.

Всё было кустарным, сваренным из арматуры и железа, кое-как заточенным и разукрашенным. Это касалось как оружия, так и брони. Такое ощущение, что собравшиеся где-то ограбили большую старую свалку металлолома.

Особо выделялась группа людей, державшихся отдельно. Эти были экипированы куда лучше. По крайней мере, их броня была сделана в одном стиле, не имела видимых следов ржавчины или вмятин. Похоже, заказывали у одного мастера.

Группа состояла из трёх парней и одной женщины, но вскоре явился и пятый участник. По-хозяйски оглядел толпу, кивнул смотрителям, затем повернулся к нам.

– Итак, кто не в курсе, меня зовут Гораций Люмен, я старший дайвер нашего славного города. Сегодня у нас будет простенький ран. Пятеро нас, пятеро вольных дайверов.

– А где Зиндай? – обратился я к своему конвоиру.

– Сегодня очередь Горация, – рефлекторно ответил тот и только потом понял, кто спрашивает. – Заткни пасть. И не разевай, пока не спросят.

– Называю требования, – продолжал тем временем Гораций. – Хиллер от второго ранга. Оградитель от второго ранга. Бойцы-дальники от третьего ранга, если стихийные, остальные от четвёртого. Бойцы-ближники от четвёртого ранга. Если есть иммунщики или ищейки, то как обычно, без очереди. Есть? Нет? Не удивительно. Кто не влезает по требованиям, но хочет прокачаться, возьмём пару-тройку на платной основе. Ценник от пяти сотен. Кому дорого, идите нахрен, ждите мертвых вод или когда какой-нибудь дайвер-новичок вас возьмёт. В моём отряде скидок не будет никому.

Толпа начала недовольно гудеть, пошло движение, начали раздаваться крики и ругань. Сам Гораций тем временем направился к нам, оставив своих ребят разбираться с наёмниками.

Те были явно недовольны как требованиями, так и ценником, хотя среди собравшихся уже набрался десяток мужчин и женщин, молча вышедших вперёд.

– Так, свеженькое мясо, – радостно оглядел нашу шеренгу Гораций. – Как всегда, одни задохлики. Сдохнешь, сдохнешь, сдохнешь… – он шёл вдоль ряда и комментировал каждого. – Тебя утащат, сдохнешь, утащат, трахнут и сожрут, сдохнешь, с ума сойдёшь в самом начале. А ты…

Мы встретились взглядами, и я прекрасно понимал, что в отличие от товарищей по несчастью не выглядел расстроенным или опечаленным. Скорее наоборот – скоро я стану на шаг ближе к дому.

– Чую, от тебя проблем будет больше, чем толку, – вынес он вердикт. – А вот ты крепенький, может, даже выживешь. Ладно, берём. Мясо, расселись вдоль стены, ждите распоряжений.

Я с интересом начал разглядывать спутников, пытаясь понять, на основе чего Гораций сделал те или иные выводы. То, что сделают с единственной среди нас девушкой, понятно. Выживет, по его мнению, лысый крепыш с набитыми на лице татуировками. Остальные для меня выглядели одинаково.

Поэтому я принялся разглядывать отряд Горация и наёмников. Все парни выглядели так, будто не вылезали из спортзалов. Один вооружён щитом, больше напоминающим дверь, хотя не стоит совсем исключать и этот вариант. Во второй руке молот. У другого топор, у последнего громадный арбалет. Сам Гораций был безоружен, как и девушка из его отряда.

Хотя у неё я заметил на поясе внушительных размеров книгу, края которой были окованы железом. А сама книга перемотана цепями так, будто из неё вот-вот кто-то вырвется.

Из наёмников в итоге отобрали ещё двух парней и одну девушку. Причём та также не имела при себе ни оружия, ни брони. Еще в группу вошла пара, мужчина и женщина, судя по всему, муж и жена. Одежда на них не в пример богаче, да и держались они манернее.

Мужчина в бежевом пальто, сером костюме и при галстуке. На голове небольшая шляпа, на глазу пенсне, усы аккуратно расчёсаны и приглажены, в руках трость. Женщина в пышном нежно-кремовом платье, с большой брошью в виде бабочки, с собой округлый зонтик от солнца, на лице солнцезащитные очки. Эта парочка будто на пикник собралась. Похоже, те самые платники. Тоже хотят себе сверхспособностей?

Итого: восемь бойцов, двое туристов и с десяток мяса. Двадцать человек. Выглядело не очень надёжно. Первая мысль была – просто отказаться. Я-то с какого-то перепугу решил, что встречусь непременно с Зиндаем.

Да только кто ж меня такого красивого отпустит. Ну и помним, что в жилмодуле меня наверняка поджидает Лихой с компанией. Сомневаюсь, что эту обнаглевшую образину можно так легко слить смотрящим.

Вскоре подготовка была завершена, толпа потихоньку начала рассасываться, не забывая при этом высказывать своё недовольство. А нас, то бишь мясо, выстроили в шеренгу. Пока девушка с книгой что-то раздавала, Гораций вышел вперёд.

– Мясо, сейчас слушаем меня очень внимательно. В глубине ваши мины потеряют связь с центром, но всё ещё могут сработать, если попытаетесь их снять. Нянчиться с вами никто не собирается, захотите сбежать – желаю вам удачи от чистого сердца. Есть даже некоторые шансы выжить, бывали случаи.

Мне показалось, или Гораций в этот момент многозначительно посмотрел на меня? Тут же проходящая помощница всучила мне в руки какой-то предмет. Разглядев его, понял, что это довольно старый компас в латунном корпусе. Тяжёлый, массивный, а главное – нерабочий. Стрелка медленно вращалась то в одну, то в другую сторону.

– Это Путеводитель, – произнесла девушка, глядя мне прямо в глаза. – Он укажет путь к выходу с глубины. Не потеряй и не урони, иначе мы не выберемся.

– Вам всем раздали предметы, – продолжал тем временем Гораций. – Держите их крепко при переходе. Кто уронит, того я лично укокошу прямо на месте. Клянусь глазами матушки.

Я снова посмотрел на компас. Если он такой ценный, почему его вообще мне доверили? И остальным тоже нафига раздали другие предметы? Посмотрев, понял, что бойцы даже своё оружие отдали нам, а сами остались с пустыми руками. Что вообще происходит?

Но спросить я не успел, потому что внезапно фонтан начал бурлить. Мы как раз стояли неподалёку от того самого бассейна с мутной чёрной жижей, что я увидел ещё в первый день. И сейчас вся эта масса, чем-то напоминающая ртуть, начала закипать.

Фонтанчики становились всё выше, уже доходя до колен, бурление усиливалось. А затем резко, в одно мгновение всё прекратилось. Словно кто-то вырубил происходящее.