Олли Улиш
Пламя и кинжал

.

Часть 1. ПОХИЩЕНИЕ.

Глава 1. В которой Кирк не ограничился купанием

Солнце только-только начинало растапливать ночной туман над озером, когда Кирк вышел на песчаный берег. Прогулка от дворца не успокоила, а лишь продлила раздражение от утреннего разговора. Рейонел сегодня явно перегнул палку.

«Ну да, напоил двух гвардейцев. Соблазнил новую служанку. Чуть не спалил дворец… – мысленно перечислял Кирк, с досадой пиная камень. – Хотя «спалил дворец» – это уже ни в какие ворота не лезущее преувеличение. Да, немного подпалил штору. Когда пытался поджечь капли вина на лету. Но ее же быстро потушили!»

Неужели ради этого стоило будить его в такую рань? Последствия налицо – вернее, налились в голову: похмелье, недосып и непрерывный крик брата образовали поистине адскую смесь. Единственным лекарством оставалась холодная вода.

Небрежно скинув одежду на прибрежный валун, Кирк погрузился в озеро. Блаженная прохлада обняла его, смывая и головную боль, и досаду. Он плавал почти час, пока тело не онемело от холода, а мысли не очистились и не улеглись. Наконец обретя долгожданное спокойствие, он вышел на берег и начал неспешно одеваться.

Он уже натягивал штаны и тянулся за рубашкой, когда к его горлу внезапно приставили острие сабли.

Перед ним стояла стройная темноволосая девчонка, одетая в поношенные штаны и просторную рубашку, заправленную так, чтобы не мешать движению. Пару секунд Кирк, четвертый наследный принц королевства, просто смотрел на клинок посредственной остроты, а затем перевел взгляд на свою «гостью». Лицо у нее было серьезное, но в глазах читалась нерешительность.

Кирк обезоруживающе улыбнулся.

– Привет. Я Кирк.

Девчонка хмыкнула, не опуская оружия.

– Ну, здравствуй, Кирк. А ты идешь со мной. Зря гуляешь по лесу без охраны и оружия, мальчик.

– Это похищение? – спокойно уточнил Кирк, до конца натягивая рубашку.

– Да, – кивнула разбойница. – Раздевайся!

Юноша вопросительно вскинул брови.

– Прости, я не понял. Мне раздеваться или одеваться? Я как раз этим и занимаюсь.

– Конечно, одеваться! – с раздражением поправила себя девушка и нетерпеливо махнула саблей, едва не задев его ухо. – Быстрее!

Кирк поднял руки в шутливом жесте сдачи.

– Спокойно. Слушаюсь и повинуюсь. Не надо меня протыкать, я и так с тобой.

– Да я и не собиралась, – буркнула она, но нахмурилась, внимательно изучая его лицо. – А почему ты, собственно, такой спокойный? Что с тобой не так?

Принц лишь слегка пожал плечами.

– Нуу… Не каждый день меня похищают прекрасные разбойницы. Решил получить удовольствие от процесса.

– Ты вроде неплохой парень, – неожиданно задумчиво произнесла она. – Не такой, как все эти напыщенные аристократы в городе. И не боишься. Знаешь что… – она сделала шаг назад, опуская саблю. – Я передумала. Не буду я тебя похищать. Иди своей дорогой.

Кирк, уже полностью одетый и в глубине души даже готовый к неожиданному приключению, сделал преувеличенно-разочарованную гримасу.

– Как это не будешь? – возмутился он с наигранной обидой. – Сказала – делай! Нельзя так разочаровывать людей. Да и за меня, между прочим, могут отсыпать неплохой выкуп. Уверяю.

Глаза разбойницы блеснули неподдельным, жадным интересом.

– Правда?

– Абсолютно, – кивнул Кирк с серьезным видом. – Так что давай, выполняй свой криминальный план. Не отступай от намеченного пути.

Девушка задумалась на мгновение, потом решительно улыбнулась, и Кирк заметил, как преображается ее лицо, когда исчезает настороженность.

– Бэт. Меня зовут Бэт.

Она протянула руку для рукопожатия, что при подобных обстоятельствах выглядело абсурдно и мило. Кирк с готовностью пожал ее.

– Конь в паре минут ходьбы отсюда, – указала она большим пальцем за спину. – Пойдем. Или мне снова угрожать тебе саблей для антуража?

Кирк лишь махнул рукой и пошел за ней по узкой лесной тропинке.

– Это лишнее. Я и так в восторге. Далеко поедем?

– Увидишь.

Что ж, утро четвертого наследного принца определенно не было таким насыщенным уже очень давно.

Глава 2. В которой Кирк и Бэт метали ножи

Дорога заняла около часа. Принц и разбойница ехали на одном коне, петляя по узким лесным тропам. Кирк сидел сзади, сомкнув руки на талии Бэт и нарочито плотно прижавшись к ее спине. Он ловил себя на мысли: а что было бы, реши он сопротивляться? Связала бы она его? Оглушила? Или, того хуже, поволокла за конем на веревке? Нет, добровольное сотрудничество оказалось куда практичнее и, что немаловажно, приятнее.

Всю дорогу Бэт старательно изображала суровую сосредоточенность, но Кирк, считавший себя тонким знатоком женщин, уже уловил легкую скованность в ее плечах и ускоренный ритм дыхания. Он явно сумел смутить свою похитительницу, и это его забавляло.

Наконец, после очередного крутого поворота влево, деревья расступились, открыв взгляду укромную поляну. На ней стоял покосившийся от времени, но крепкий домик с задымленной трубой. Перед домом был разбит аккуратный огород, а на протянутой между двумя яблонями веревке сушилось белье.

«Как мило, – мысленно веселился Кирк. – Привезла прямо в свое логово. Что ж, это определенно будет увлекательнее, чем выслушивать нотации Рейонела».

Бэт остановила лошадь. «Ну все, приехали».

Кирк, никуда не торопясь, с преувеличенной неловкостью стал слезать с коня, намеренно цепляясь за плечо и плащ девушки для равновесия. Та ловко спрыгнула следом и одарила его самым суровым взглядом, на который была способна.

«Все. Руки прочь!» – резко сказала она.

«Как скажешь, капитан», – ухмыльнулся Кирк, отпуская ее. – «Так какой у тебя великий план? Свяжешь меня, или будем вот так стоять?»

«А ты собираешься бежать?» – парировала Бэт, опершись на ножны сабли.

Кирк пожал плечами. «Нет. Но кто знает ваши разбойничьи порядки. Может, у вас похищение без веревок не засчитывается?»

Бэт смерила его долгим взглядом.

«Я вижу, ты, в общем-то, нормальный парень. Можем договориться по-хорошему. Ждем до полудня, потом отправляем твоей семье записку с требованием выкупа и описанием места, где я его заберу. Я получаю деньги и отвожу тебя обратно к озеру. Чисто, без жертв».

Кирк кивнул, делая вид, что обдумывает. «Звучит разумно. Договорились».

Бэт нахмурилась. «А твоя семья точно захочет тебя выкупать? Честно говоря, странный ты какой-то… Слишком спокойный».

Кирк рассмеялся. «Захочет – не захочет, а придется. Они меня, конечно, с трудом терпят, но где-то в глубине души, наверное, любят. Честь семьи – это вам не шутки».

Бэт согласно кивнула, но видно было, что внутри у нее все еще клокочет неуверенность. «Ну… ладно. Тогда так и решим. А пока… – она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, – Не хочу я полдня просто так за тобой присматривать, как соседка за огородом. Давай что-нибудь придумаем. Покидаем ножи, или из лука по шишкам постреляем, искупаемся в бочке… Можем похлебку сварить. Я не могу сидеть в такие моменты, голова начинает гудеть от лишних мыслей».

Глаза Кирка оживились. «Мне было бы очень интересно посмотреть, как ты кидаешь ножи. Может, и меня научишь?»

Делать было нечего. Бэт вскоре принесла три кривых, но тщательно наточенных ножа. Она ловко, почти не целясь, всадила их один за другим в центр нарисованной на деревянном щите мишени. Кирк восхищенно присвистнул, а затем принялся кидать с комической серьезностью. Он старательно делал вид, что не умеет: то бросал нож слишком слабо, и тот, кувыркаясь, падал у подножия щита, то швырял со всей дури, и клинок, пролетев мимо, с глухим стуком втыкался в забор. Лишь один раз, изображая удачу новичка, он попал в самый край мишени.

Бэт, скрывая улыбку, стала его учить: показывала хват, траекторию, положение тела. И, о чудо, у принца начало получаться. Он даже сумел воткнуть нож рядом с ее метками и искренне, по-детски обрадовался, чем вызвал у Бэт смех.

Тут Кирк вспомнил, что не ел с утра, и предложил перейти к следующему пункту программы – похлебке. Они вместе варили ее в котелке над костром во дворе: Бэт нарезала овощи, Кирк по ее указаниям следил за огнем и помешивал. Девушка, увлекшись, даже напевала под нос смешную, немного скабрезную народную песенку про жадного трактирщика. Потом, с полными мисками дымящейся похлебки, они устроились на старой скамье у дома, запивая обед кружками холодного, терпкого лимонада.

Атмосфера была настолько мирной и почти что домашней, что Кирк на секунду забыл, где он и при каких обстоятельствах. Он смеялся над очередной историей Бэт, когда со стороны леса донесся четкий, не сулящий ничего хорошего звук – гулкий топот нескольких лошадей.

Идиллию разорвал грубый окрик. На поляну, поднимая клубы пыли, въехали трое всадников. Это были не придворные гонцы и не лесные сторожа. В их потрепанной, но практичной одежде, в тяжелых взглядах и небрежно висящих на поясах мечах читалось что-то куда более опасное и привычное к насилию, чем в юной Бэт.

Лицо девушки моментально побледнело, а рука инстинктивно потянулась к брошенной рядом сабле. Но было уже поздно.

«Ну-ну, Бэтти, – произнес седой детина в кожаном доспехе, первым спешиваясь с коня. Его голос звучал приветливо, но в глазах не было и тени тепла. – Хорошенькое местечко ты себе отгрохала. И гостей принимаешь, я смотрю… Не угостишь лимонадом старых друзей?»

Глава 3 в которой Кирк не мешает Бэт решать серьёзные вопросы

Бэт вскочила со скамейки, словно ее подбросило пружиной, и уперла руки в боки.

– Что-то ты, Брэн, больно смелый стал! Раз дяди Арло за порогом нет, так и кудахтаешь передо мной, как петух? Катитесь к черту, и дело с концом!

Кирк нацепил самое отсутствующее выражение лица, которое только смог изобразить, и не вмешивался, наблюдая за разговором с видом стороннего зрителя.

– А я смотрю, только дядька за порог – ты тут уже шуры-муры с благородными крутишь? – Брэн осклабился, показав желтые зубы. – За сколько продалась, малышка? От наших-то всегда нос воротила, а тут, глядь, какая ласковая.

Бэт злобно засопела, от злости даже забыв про принца.

– А ты, Брэн, не завидуй. Я бы на тебя не повелась, даже если мне всю жизнь в старых девах сидеть светило! По-хорошему тебе говорю в последний раз – катись отсюда.

– А то что, Бэтти? – Брэн сделал шаг вперед, и его тень накрыла девушку.

Бэт резко свела брови. Молниеносным движением, которого Кирк даже не успел отследить, она метнула маленький ножичек, выхваченный из-за пояса. Клинок со свистом рассек воздух, оставил на мочке уха бандита тонкую алую царапину и с глухим стуком воткнулся в косяк двери позади.

Дружки Брэна дружно присвистнули, оценивая удар.

Сам Брэн замер, медленно поднес пальцы к уху, увидел кровь и побагровел.

– Ты мне еще поплатишься за это, Бэтти. Очень скоро. Будет у нас с тобой особый разговор.

Не сказав больше ни слова, всадники развернули коней и ускакали в лесную чащу так же внезапно, как и появились. Только пыль клубилась за ними да звенящая тишина висела над поляной.

Бэт выдохнула, и вся ее боевая осанка разом исчезла. Она устало опустилась на скамейку, будто из нее выпустили воздух. Затем устремила на Кирка взгляд, полный укора.

– Мог бы и заступиться, – рыкнула она, но в голосе было больше усталости, чем злости.

Кирк, ничуть не смутившись, невозмутимо поправил рукав рубашки.

– Мог бы. Но ты же не спишь со мной. Какая, спрашивается, выгода лезть на рожон?

Бэт вспыхнула, будто ее ошпарили.

– И ты туда же! Я думала, у вас, благородных, все рыцарски и красиво – дамы в опасности и все такое.

Кирк пожал плечами с видом философа.

– Тут я, признаться, не знаю. Все мое рыцарство – чистой воды теория.

Бэт удивленно приподняла бровь. Ее обида начала таять, сменяясь любопытством.

– Как это теория?

– Ну, знаешь… – Кирк откинулся на спинку скамьи, глядя в небо. – Прочитал пару книг. Одну даже у старшей сестрицы стянул. Там в красках расписано, что, как и почему… Но сам – ни-ни. Жду свою единственную и неповторимую для практических занятий. – Он произнес это с такой искренней, почти наивной мечтательностью, что это прозвучало правдоподобно.

Бэт озадачилась еще больше. Она изучающе смотрела на него, пытаясь найти следы насмешки.

– Правда? – наконец выдохнула она.

Кирк встретил ее взгляд своими ясными, спокойными глазами, полными самой что ни на есть безобидной честности.

– А ты что, не веришь мне?

Бэт смущенно улыбнулась, потупив взгляд.

– Верю. Но проверять не буду.

– Да я вроде как и не предлагал, – пожал плечами Кирк, и в его тоне мелькнула легкая, игривая обида.

В лице Бэт на мгновение промелькнуло странное чувство – что-то вроде разочарования. Она быстро отогнала его, встряхнув головой.

– Что ж… – решительно поднялась она, ломая неловкую паузу. – Пора, наверное, писать то самое письмо о выкупе. Сидением дела не решить.

И, не дожидаясь ответа, она быстро направилась в дом, скрывая смущение за деловой суетой, чтобы достать бумагу и чернила.

Глава 4. В которой Кирк и Бэт не могут определиться с суммой выкупа

Дверь захлопнулась за Бэт, оставив Кирка наедине с внезапно наступившей тишиной и успевшим стать теплым лимонадом. Он прислушался к звукам из дома: яростное шуршание бумаги, звон чернильницы о стол, сдавленное ругательство. Видимо, литературное творчество давалось его похитительнице не легче, чем благопристойные манеры.

Через несколько минут Бэт вышла, держа перед собой листок, как щит. Лицо её было сосредоточенно-торжественным.

– Ну, – сказала она, протягивая бумагу Кирку. – Читай. Только без смеха.

Кирк принял вид критика королевской академии наук и углубился в чтение. Буквы прыгали, кляксы цвели пышными черными розанами на полях, но общий смысл был ясен: «У нас есть сын аристократа. Хотите назад – тысяча золотых к полнолунию у Старого Дуба. Не придете – будете жалеть. С уважением, Б.»

– «С уважением»? – не удержался Кирк, и уголки его губ предательски дрогнули.

– А что? – вспыхнула Бэт. – Я же не животное! Вежливость – тоже оружие.

– Безусловно, – поспешно кивнул Кирк, снова глядя на листок. Его глаза загорелись азартом дельца, почуявшего верную сделку. – Но знаешь, не хватает солидности. И суммы. Тыщу золотых? Мало. Моя семья… – он сделал многозначительную паузу, – …состоятельная. Очень. Для них две тысячи – сущие пустяки, а для тебя – капитал. Пиши две.

– Две тысячи? – глаза Бэт стали круглыми. – За тебя? Да ин проще будет от тебя избавиться, чем платить такие деньжищи!

– В том-то и фишка! – оживился Кирк, явно входя во вкус. – Надо сыграть на их жадности и гордости. Если запросить мало, решат, что я и правда ничего не стою. А если запросить много – испугаются, что я и вправду ценен! И оформление надо грозное. – Он ткнул пальцем в чистый угол листа. – Вот здесь, вверху, нарисуй череп с костями. Или саблю, капающую кровью. Для устрашения! А текст… Дай-ка я.

Он почти выхватил у неё листок, схватил перо и с коммерческим жаром начал набрасывать строки, бормоча себе под нос:

– Пиши так: «Ваш любимый сын и дорогой сердцу наследник у нас. Требуем две тысячи золотых слитков… Это самый пустяк. В противном случае семейная репутация может… слегка запылиться». Нет, слишком мягко! «…может необратимо изменить ваше положение при дворе!» Вот! Пусть поломают голову, что это значит, но испугаются!

Кирк сыпал идеями, фразами и рисуночками на полях с такой искренней, почти детской увлеченностью, будто от успеха этого предприятия зависела его собственная жизнь. У Бэт от этого потока высокопарных слов и непонятных ей дворцовых интриг начинало кружиться голова. Она смотрела то на его оживленное лицо, то на испещренный правками листок, чувствуя, как её простой, пусть и криминальный, план разваливается на глазах, превращаясь в какую-то абсурдную театральную постановку, где она не понимает своей роли.

– Хватит! – вдруг рявкнула она, не выдержав. В её голосе прозвучала не злость, а растерянность и усталость от всего этого благородного пафоса. – Ту как будто в игру играешь! Просто… хватит. Я сама.

Она выхватила испорченный листок и скрылась в доме, хлопнув дверью.

А через полчаса вынесла на двор дымящийся котелок. Похлёбка – густая, с кусочками копчёной оленины и лесными кореньями – пахла так, что у Кирка потекли слюнки. Они ели молча, сидя на заборе, и напряжённость понемногу растаяла, как пар над мисками.

– Ладно, – начал наконец Кирк, облизывая ложку. – А чего Брэну от тебя надо-то? Кроме возможности подбить клинья.

–Ему нужно подгрести в свои лапищи дела дядюшки Арло. Заказы, тропы, люди. Дядя исчез внезапно полгода назад. Всё, что у него было, он оставил мне. И Брэн этого не переживёт.

Кирк кивнул, доедая свою порцию.

– Значит, война. У нас при дворе яд в вино подливают, а у вас – ножи в открытую. Честнее, пожалуй.

Бэт фыркнула, но в глазах у неё мелькнула тёплая искорка.

– Дурак ты. Совсем дурак.

– Зато какой весёлый, – парировал Кирк. – И кстати, твоя похлёбка – просто волшебство. Из ничего сделать такое…

Бэт смущённо пожала плечами, но было видно, что похвала её радует.

Глава 5. В которой топот копыт стирает всю надежду на романтику

Вечерняя похлёбка была готова уже в сумерках, всего через четыре часа после дневной. Кирк, привыкший к изысканным многочасовым пиршествам, снова наблюдал за кухней Бэт в искреннем изумлении. На полках почти не было еды – та же картошка, лук, горсть крупы, пучок другой травы. Но в её руках эти простые продукты снова преобразились: сегодня вечером похлёбка пахла жареным луком и тмином, а на дне миски сквозили янтарные капли растопленного сала. И снова это было не просто съедобно – это было по-домашнему прекрасно.

Пока они ужинали при свете зажжённой на крыльце лучины, Кирк невольно начал прикидывать, где бы он мог разместиться в этом доме на ночь. У печки, пожалуй, жарковато, а вот в углу, под полкой с глиняными горшками, было бы уютно. Мысль была настолько мирной и нелепой, что он сам тихо рассмеялся.

И в этот самый момент со стороны леса донёсся топот. Не одинокий, нет. Чёткий, дробный, строевой галоп.

Они встретились взглядами – и в следующее мгновение уже выскочили во двор. Бэт – впереди, с саблей, лицо искажено готовностью к схватке. Кирк – позади, весь внимание.

Когда из-за деревьев выехали трое в синих с серебром плащах королевской гвардии, они сказали одновременно:

– Они за мной!

И, осознав, хором:

– За тобой?

Бэт ошеломлённо глянула на Кирка, но времени не было. Гвардейцы остановились у самого порога, подняв пыль. Первый из них, детина со шрамом через всё лицо, прокричал:

– Брось оружие и отпусти принца! Тюрьма лучше виселицы!

Лицо Бэт побелело. Клинок в её руке дрогнул.

– Спокойно, Арни! – громко сказал Кирк, шагая вперёд. – Не пугай девушку! Я тут по доброй воле!

И, наклонившись к ней, тихо прошипел:

– Брось саблю. В сторону. Сейчас же.

Бэт, которая, кажется, напрочь забыла, из-за кого ей грозит виселица, дёрнулась и швырнула оружие прочь.

– Ничего не бойся, – шепнул Кирк. – Я всё решу.

Он шагнул вперёд, закрывая её собой, и выпрямился так, словно на него надели невидимую корону.

– Арни, я поеду с вами. Но девушка остаётся здесь. Она меня не похищала. Понятно?

– Но король Рейонел…

– С королём я САМ разберусь! – рявкнул Кирк так, что Бэт вздрогнула. – Понятно?

Гвардеец ударил себя в грудь:

– Так точно, ваше высочество!

Бэт застыла. «Ваше высочество». Принц. Не аристократ – принц.

Кирк обернулся к ней, и лицо его снова смягчилось.

– Бэт, можно коня? Верну завтра, обещаю.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить слово.

Он ловко вскочил в седло, взял поводья.

– Жди, – бросил он коротко, и это прозвучало как клятва.

Четверо всадников умчались в сторону дворца. Бэт стояла одна, глядя в пустую темноту. На скамейке остывала вечерняя похлёбка. А в ушах всё звенело: «Ваше высочество… Жди…»

Она медленно опустилась на землю, обхватив колени, и сидела так очень долго, пока лучина на крыльце не догорела до конца.

Глава 6. В которой Кирк имеет очередной неприятный разговор с братом

Кирк с гвардейцами прибыл ко дворцу уже в глубоких сумерках. Огни в окнах казались ему сейчас не приветливыми, а караульно-бдительными. Спешившись у конюшни, он бросил поводья подошедшему конюху коротко и четко:

– Этого коня. Почистить, привести в порядок, подковы проверить, седло обновить. Он должен сверкать.

Не дожидаясь ответа, он решительным шагом направился к главному входу, оставляя за собой лёгкий след лесной пыли и недоуменные взгляды стражи.

В кабинет брата он влетел, не утрудив себя душем, сменой одежды или хотя бы минимальными приличиями. Поэтому предстал перед королём Рейонелом и его советником зрелищем, мягко говоря, нетривиальным для наследного принца: в поношенных штанах и простой, помятой рубашке, с пылью в волосах и на сапогах, с лицом, на котором ясно читалось не просто раздражение, а готовая сорваться ярость. Он так стремительно ворвался, что советник, читавший у стола донесение, умолк на полуслове, уставившись на него, как на привидение.

– Вон! – рявкнул Кирк, даже не взглянув на постороннего.

Рейонел медленно поднялся из-за своего массивного дубового стола. Его лицо, обычно невозмутимое, было подобно граниту.

– Что ты себе позволяешь? – прозвучало тихо, но в тишине кабинета это отозвалось громче крика. – Приведи себя в порядок и возвращайся через час. Нас ждёт серьёзный разговор, и в твоих же интересах, чтобы он прошёл без свидетелей.

Кирк хотел было возразить, но встретил взгляд брата – холодный, усталый и не терпящий возражений. Он понял: злить Рейонела сейчас, когда тот уже взведён, как арбалет, – глупо и опасно, особенно для тех, кого он хочет защитить. Он резко выдохнул, сжал кулаки и, не проронив ни слова, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что дребезжали стёкла в окнах.

Через час, после ледяного душа, смены одежды на привычную, дорогую, но непарадную, он почувствовал себя в своей тарелке. Гнев не ушёл, но превратился в холодную, твёрдую решимость. Он был готов к нотациям.

Рейонел, как выяснилось, тоже был готов. И был на высоте.

Разговор начался без предисловий. Король, оставшись с братом наедине, обрушил на него шквал аргументов, описав все опасности – мыслимые и немыслимые, – которым Кирк так легкомысленно подверг себя, корону и всё королевство. От банального удара ножом в спину в лесной глуши до международного скандала, если бы о «похищении» проведал кто-то из соседних держав. Его речь была отточенной, логичной и безжалостной.

В конце, устало проведя рукой по лицу, Рейонел произнёс то, что, видимо, было для него самым горьким:

– Вчера я был не прав. Знаешь, в чём? Я думал, твои пьяные выходки здесь, во дворце, – это дно. Ан нет. Оказывается, они – цветочки. Ты превзошёл сам себя. Семья была готова ко всему: к заговору, к похищению, даже к объявлению войны. Но только не к тому, что наш брат – просто идиот, который по собственной воле сбежал из-под защиты в компании первой встречной разбойницы с большой дороги!

Кирк выслушал всю пламенную речь, стоя у окна и глядя в ночной сад. Он не перебивал. Когда Рейонел закончил, в кабинете повисла тяжёлая тишина.

– Ты же не будешь арестовывать Бэт? – спокойно спросил Кирк, оборачиваясь. – Она даже не знала, кто я. Думала, я просто чей-то никчёмный отпрыск.

Рейонел вздохнул, и в этом вздохе звучало неподдельное изнеможение.

– Кирк… Если ты хочешь, чтобы у этой бедной девушки всё было хорошо, просто держись от неё подальше. Поверь мне. Твоё внимание для таких, как она, – не подарок, а приговор. У тебя здесь, – он махнул рукой, очерчивая пространство дворца, – целая очередь дам, которые только и мечтают заглянуть в твою опочивальню. Неужели тебе мало?

Кирк нервно повёл плечами, будто сбрасывая невидимую тягость.

– Со своими дамами я как-нибудь сам разберусь. Доброй ночи, брат.

И, не дожидаясь ответа, он вышел из кабинета, оставив Рейонела в одиночестве с его королевской усталостью и нерешёнными проблемами, одна из которых только что вышла за дверь, затаив в сердце лесную тропинку и упрямый взгляд темноволосой разбойницы.

Глава 7. В которой Кирк успевает вовремя

Утро Кирка началось не с похмелья и скуки, а с непривычной внутренней собранности и азарта. Он оделся тщательно, но без вычурности – так, чтобы можно было и во дворец заглянуть, и в лесу не зацепиться за каждую ветку. Следующим пунктом была казна. Две тысячи золотых – ровно та сумма, которую он так весело предлагал в выкупе – он уложил в прочный холщовый мешок и прицепил к поясу, где он оттягивал его солидной, деловой тяжестью.

Коня Бэт, отчищенного и сверкающего, как новенький, он велел оседлать и связал поводья со своим вороным скакуном. Дорога к лесной поляне пролетела в один миг – казалось, кони чувствовали его нетерпение.

Но чем ближе он подъезжал к дому, тем тревожнее становилось на душе. У крыльца, у самой яблони, были привязаны три незнакомых коня. Всадников не было видно. Тишина стояла звенящая и неестественная.

Сердце Кирка гулко ударило о ребра. Он резко спешился и, не раздумывая, бросился за дом, на звук приглушённой борьбы.

Картина, открывшаяся ему, на секунду вышибла весь воздух из лёгких. Брэн, огромный и свирепый, держал Бэт, вырывавшуюся из его железной хватки. Девушка, красная от ярости и усилий, резко боднула его головой и, вырвавшись на мгновение, со всей силы пнула его в пах. Брэн взревел от боли, но вместо того чтобы согнуться, в бешенстве вновь набросился на неё, схватив за горло и приподнимая над землёй.

– Ты заплатишь за это, маленькая дрянь! – проревел он, и в его глазах читалось намерение не просто напугать, а сломать. – Кто тебе теперь поможет, а? Твой принц-защитник во дворце отсиживается! Это я стражникам наводку дал, где его искать! За бутылку вина! А тебя… тебя здесь никто не найдёт. Твоя очередь, Бэтти.

Кирк не помнил, как преодолел оставшиеся метры. Слова Брэна, злые и торжествующие, вонзились в сознание острее любого клинка. Он действовал на чистом адреналине, сметающей ярости, которую никогда прежде в себе не знал. Один резкий, отточенный в дворцовых тренировочных залах удар в висок – и Брэн рухнул на землю как подкошенный, разжав пальцы.

Кирк даже не взглянул на него. Он уже был рядом, подхватывая на руки хрипящую, судорожно ловящую воздух Бэт.

– Дыши, – бормотал он, опускаясь на колени и прижимая её к себе. – Дыши, всё хорошо, я здесь.

Пока он приходил в себя, пытаясь унять дрожь в собственных руках, дружки Брэна, остолбеневшие от неожиданного появления и стремительного разгрома, утащили своего главаря в кусты. Слышался лишь треск веток и быстро удаляющийся топот.

Бэт наконец судорожно вдохнула, и её веки дрогнули. Она открыла глаза, затуманенные болью и непониманием, и уставилась на Кирка. В них не было ни облегчения, ни благодарности – только холодная, леденящая пустота.

– Я умерла? – прохрипела она.

– Нет, – выдохнул он, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная, беззащитная нежность. – Нет, слава богам, с тобой всё будет в порядке, Бэт. Прости меня. Это я во всём виноват.

Она кашлянула, отстранилась и, шатаясь, поднялась на ноги. Горло её было украшено синеватыми отпечатками пальцев.

– Воды, – просто сказала она и, не оглядываясь, пошла в дом. Кирк последовал за ней, чувствуя, как тяжесть мешка на поясе бьётся в такт его учащённому сердцебиению и осознанию собственной непоправимой глупости. Он не просто уехал. Он оставил её на растерзание человеку, который его же и предал.

Бэт отпила из кружки, поставила её со стуком и подняла на него взгляд. В её глазах не было ни радости, ни облегчения. Только усталость и какая-то каменная отстранённость.

– Зачем ты пришёл?

– Ты шутишь? – Кирк не нашёл в себе сил для обычной игривости. Его голос звучал сдавленно. – А что было бы, если б я не пришёл? Я отдам распоряжение, этих подонков найдут и скрутят, они больше…

– Он сказал, что сдал меня, – тихо, но чётко перебила Бэт. – Брэн. Он сказал, что стражников навёл. За бутылку вина.

Бэт задумчиво склонила голову.

– Послушай, Кирк, – её голос стал ещё тише, и в уголках губ дрогнула горькая усмешка. – Я понимаю. Ты чувствуешь вину. Тебе было весело. Ты разыграл глупышку Бэт, устроил себе похищение. А теперь хочешь поиграть в благородного рыцаря, который всех спасает. Не надо, прошу. Лучше уезжай и забудь дорогу сюда. Так будет честнее. Для всех.

Кирк резко хмыкнул, но в звуке не было ни капли веселья.

– Ты говоришь прямо как мой брат-король. Вы б нашли общий язык.

– Твой брат даже близко не подойдёт ко мне, – парировала Бэт, и её глаза блеснули холодным огнём. – Разве что я в самом деле тебя похищу, и тогда он выйдет на балкон посмотреть, как меня вздёрнут на виселице. Кирк, ты… ты очень хороший. Но прошу. Уезжай. Так будет лучше для нас обоих. Пока ты рядом – люди вроде Брэна будут видеть во мне твою слабость. А слабость в нашем мире принято резать.

Он закусил губу, чувствуя, как её слова, холодные и точные, ранят глубже, чем любой клинок. Она была права. Ужасно, несправедливо, но права. Молча, он отцепил от пояса мешок и с глухим стуком поставил его на стол.

– Твой выкуп, Бэт. Чтобы ты не думала, что я просто подшучивал над тобой.

Она посмотрела на мешок, потом на него. И в её глазах вспыхнула такая яростная, уничтожающая обида, что он отшатнулся.

– Ты каждым своим действием умудряешься втоптать меня в грязь все глубже! – прошипела она, и голос её задрожал. – Сначала – принц, играющий с простолюдинкой. Потом – беглец, из-за которого мне чуть не свернули шею. А теперь – благодетель, кидающий подачку за свой же розыгрыш! Забери свои деньги и убирайся!

– Брось, – сквозь зубы сказал Кирк. – Я знаю, они тебе нужны. На защиту. На новое место. На что угодно.

– Я сама заработаю! Мне не нужны твои королевские подачки!

– Разбоем? – резко спросил он, и тут же пожалел.

– Даже если так! – выкрикнула она, и голос её сорвался от надрыва. – Что тебе с того?! У тебя там дворец, братья, гвардейцы! А у меня есть только этот дом, да и тот теперь отмечен! Благодаря тебе! Так что забирай своё проклятое золото и оставь меня в покое!