# Руководство по соблазнению девушки на одну ночь

Пенелопа Уорд, Ви Киланд

Первое правило хорошего романа на одну ночь: ни в коем случае не влюбляться друг в друга.

Но Оуэн понимает, что не может выкинуть Девин из головы. После скольких лет одиночества, кажется, наконец ему повстречалась та, что смогла пробудить его интерес. Вот только с наступлением утра она исчезла без следа, и как теперь ее искать?

Но если это судьба, то она сама стучит в дверь – или, скорее, Оуэн стучит в одну из сдающихся в его доме квартир, чтобы оповестить жильцов о скором выселении за неуплату. Представьте себе его удивление, когда на пороге оказывается Девин. Прекрасная, восхитительная, сложная Девин с ворохом собственных проблем и страхов. Девин, которая отнюдь не торопится сближаться. Но прежде ни одна женщина еще не казалась Оуэну насколько интересной, и он готов пойти на все, чтобы добиться ее любви.

Vi Keeland and Penelope Ward

The Rules of Dating My One-Night Stand

© 2023 by Vi Keeland & Penelope Ward

© Капустюк Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО Издательство АЗБУКА®, 2026

КоЛибри Fiction

## Глава 1. Оуэн

– Земля вызывает Оуэна.

Билли, жена моего приятеля, помахала рукой перед моим лицом, и я моргнул.

– Прости, что ты сказала?

– Я ничего не говорила. Но последние полчаса ты сидишь в своем чертовом телефоне. Мы пришли в бар на «счастливый час», а ты даже не заметил женщину, которая подсела к тебе и всячески пыталась привлечь твое внимание.

Я посмотрел налево. Сиденье было пусто.

Билли покачала головой.

– Она уже давно ушла, приятель. Но что такого важного в твоем телефоне?

– Ничего особенного. Проверяю рабочую почту.

– Знаешь, что тебе не помешает?

– Что?

– Татуировка, пирсинг соска и несколько рюмок текилы.

Я усмехнулся.

– Во-первых, список составлен в неверном порядке. Чтобы даже задуматься о двух других пунктах, мне понадобится текила, а для того, чтобы проколоть сосок, пары глотков точно не хватит. Я никогда не понимал, что в этом такого особенного.

Билли пожала плечами.

– Это сексуально.

– Что именно сексуально? – Мой приятель Колби вышел из уборной и обнял жену. – Надеюсь, речь обо мне?

– Я говорю о пирсинге сосков.

Колби поморщился.

– Это охренеть как больно, чувак.

– Ты, зануда Колби Леннон, проколол себе сосок? – выпучив глаза, осведомился я.

– Жене нравится. Так почему бы и нет?

Я покачал головой.

– Вот уж не думал, что доживу до такого дня, чувак.

Колби допил пиво.

– А почему вы вообще завели разговор о пирсинге сосков?

– Оуэну давно пора оторваться от экрана мобильника. – Билли указала на переполненный бар. – Здесь полно сексуальных женщин, а он сидит и отвечает на электронные письма.

Билли верно подметила, но у меня не было настроения разговаривать с женщинами. Ни в этот вечер, ни вообще в последнее время. Никто не вызывал у меня интереса. Так что я уже несколько месяцев работал как вол. Даже больше обычного.

– Знаешь, что тебе нужно? – спросил Колби.

– Дай угадаю… татуировка, пирсинг соска и пара рюмок текилы?

Колби ухмыльнулся.

– Не-а. Тебе нужно оплатить наш счет в баре. Потому что у меня и моей милой женушки няня только еще на полчаса, и я собираюсь бросить тебя и расцеловать эту красивую женщину в соседнем переулке, а уж потом вернуться домой.

Я улыбнулся.

– Понял, дружище. Иди и наслаждайся. Увидимся позже.

Мы попрощались, и я попытался привлечь внимание бармена, чтобы рассчитаться, но он был занят. Тогда я направился в мужской туалет, желая хотя бы частично избавиться от выпитой текилы и содовой. В коридоре, который вел к туалетам, выстроилась длинная очередь из женщин, но мужской был практически пуст. Пока я справлял нужду, зазвонил телефон. Я достал его из кармана, чтобы ответить, но оказалось, что звонит не мой мобильный. Единственный парень, который находился в туалете кроме меня, ушел, так что я застегнул ширинку и прошелся по пустому помещению. И вскоре обнаружил источник звука: во второй кабинке, на держателе для туалетной бумаги, лежал мобильный телефон.

В наши дни телефоны стоят тысячу долларов или больше, поэтому я решил, что безопаснее передать мобильный бармену. Иначе какой-нибудь подвыпивший тип сунет его себе в карман. Но прежде чем я успел вернуться в бар, телефон снова зазвонил. Я подумал, что вдруг это владелец звонит на свой телефон, чтобы узнать, где он его оставил, поэтому смахнул экран и ответил.

– Алло?

– Э-э… это кто? – спросил женский голос.

– Это Оуэн.

– Оуэн, почему у вас телефон Девин?

– Я только что обнаружил этот телефон в мужском туалете.

– В каком мужском туалете?

– В баре «Поло Плейс» на Двадцать первой улице.

– Черт. Так и знала. У подруги выдался плохой день; вернее, плохая неделя.

– Ее так развозит от выпивки?

– Она не переваривает алкоголь. Ей требуется три глотка, чтобы прикончить шот, а замороженная «Маргарита» успевает стать жидкой к тому времени, как она выпьет хотя бы половину.

– Значит, Девин – это она? Но я нашел ее телефон в мужском туалете.

– В женский туалет была длинная очередь?

– Да.

– Вот она и пошла в мужской. Девин ненавидит общественные туалеты. Поэтому всегда ждет до последнего в надежде, что дотерпит до дома. А когда ситуация становится критической, бежит уже куда придется. И часто оказывается в мужском туалете.

– Почему она ненавидит общественные туалеты? Боится микробов?

– Нет. Она пережила два неприятных случая. Первый – когда она была подростком, в ресторане «Эпплбиз». Кабинка не запиралась, и она закрыла ее как могла, но к ней ворвалась пьяная дама, и ее вырвало прямо ей на колени, пока она писала.

– Это шутка? – спросил я.

– Нет. Хотя хотелось бы. Она вскочила, но было поздно. Она была вся в чужой рвоте, да еще и мокрая, потому что пописала на свою одежду, когда вставала.

– Даже страшно спросить, каким был второй неудачный опыт.

– О, в другой раз она пошла на свидание вслепую в тихом ресторанчике, и ей захотелось в туалет. Женщина рядом с ней, очевидно, привела с собой в кабинку маленького сына. Мальчик просунул голову под дверь и смотрел, как она писает, а потом, увидев ее в ресторане, закричал, ткнул на нее пальцем и спросил, почему у нее нет волос на писе.

Я усмехнулся.

– Ух ты. Забавно.

– Для нас – да. А для нее… не очень. И это в значительной степени показывает, как везет моей подруге по жизни. А в последнее время стало еще хуже.

Уж не знаю почему, но мне вдруг стало любопытно.

– Что случилось?

– У нее ужасная мать, которая сваливает на нее свои проблемы. А парень, в которого она влюблена уже много лет, водит ее за нос. Не говоря уже о брате и сестре, которых она считает ангелами, а я уверена, что они – самые настоящие бесы.

– Сочувствую.

– Правда? – спросила женщина.

Я задумался.

– Да, мне правда жаль. Неприятно иметь дерьмовых родителей и быть обманутым.

– Кажется, ты хороший парень. Напомни, как тебя зовут?

– Оуэн. А тебя как?

– Миа. – Она сделала паузу. – Слушай, теперь, когда мы друзья, ты не поищешь в баре мою подругу? Ты вернешь ей телефон, а я смогу убедиться, что с ней все в порядке.

– Да, попробую. Но здесь многолюдно. Можешь описать, как она выглядит?

– Длинные волнистые каштановые волосы. Светлая кожа, ярко-зеленые глаза. Невысокая, но фигуристая, соблазнительная. Выглядит так, словно сошла с подиума семидесятых, от нее веет стилем бохо-шик, как от Стиви Никс[1] в те времена, только еще сексуальнее.

Я обвел взглядом зал, но никто и близко не подходил под это описание.

– Прости, но я ее не вижу.

Женщина вздохнула.

– Я пришлю фотографию. Если там темно, ты не заметишь, что у нее каштановые волосы. Подожди. Я отправлю фото на ее телефон. Я всегда ругаю ее за то, что у нее нет пароля, но на этот раз это нам даже на руку.

Несколько секунд спустя сотовый в моей руке зажужжал. Я открыл сообщение, и на экране появилась фотография. Я понимаю, что рискую выставить себя на посмешище, но мое сердце забилось чаще. Женщина была великолепна, но дело не только в этом. Она смеялась, запрокинув голову, и у меня возникло безумное желание узнать, как звучит ее смех.

– Ого! – протянул я, продолжал смотреть на снимок. Я и забыл, что разговариваю с кем-то по телефону. Пока издалека до меня не донесся голос Миа.

– Алло? Оуэн, ты там?

– Черт. – Я поднес телефон к уху. – Извини. Изображение медленно открывалось.

– О, ясно. А я решила, что ты там вовсю пускаешь слюни. Все мужчины так реагируют, когда видят Девин.

Я нахмурился. Превосходно.

Я прогнал из головы нелепые мысли о ревности и снова оглядел комнату.

– Я обойду весь бар и посмотрю, вдруг мне удастся лучше разглядеть посетителей.

Протискиваясь сквозь оставшуюся после «счастливого часа» толпу, которая теперь выглядела по-настоящему счастливой, я обошел весь бар. Я уже собирался сдаться и сказать Миа, что отдам телефон ее подруги бармену, как вдруг заметил женщину с фотографии.

Мое сердце снова замерло, а затем забилось как сумасшедшее. Хотя на этот раз я понял, что, скорее всего, это потому, что сегодня я выпил слишком много кофе. Кофеин вызывал учащенное сердцебиение. Обычно мое сердце не колотилось при виде случайной женщины. В последнее время этого не происходило даже тогда, когда кто-то из них приглашал меня к себе домой.

Чтобы получше рассмотреть ее собеседника, я протиснулся через группу хипстеров, которые пили из медных кружек коктейль «Московский мул»[2].

Черт. Эван Купер, в кругу моих друзей известный как МакЛузер. Конченый придурок.

– Нашел? – спросила Миа.

– Да. Кажется, нашел.

– О, здорово!

– Но… ей вроде как хорошо в компании парня, который мне не нравится.

– Уфф. Дай угадаю. Он симпатичный, но бабник. Похож на кинозвезду или рокера?

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Моя подруга потрясающая, но у нее дерьмовый вкус на мужчин.

– Этот паренек симпатичный, даже я готов это признать. Мог бы сойти за брата Джареда Лето. Но он безнадежный придурок. Рассказывает женщинам, что у него сеть ресторанов быстрого питания, а сам работает в «Макдоналдсе».

Миа вздохнула.

– Да. Похоже, ты не ошибся.

– Оставайся на линии, а я пока подойду к ней и передам трубку?

– Было бы здорово. Большое спасибо, Оуэн.

– Ладно, жди.

Я направился к углу, где мило ворковали Мак-Лузер и Девин, но резко остановился, когда Девин плеснула ему в лицо выпивкой. Мак-Лузер положил руки ей на плечи и слегка толкнул, а я протиснулся сквозь толпу и, наконец, подошел к ним.

– Что происходит? – заорал я.

Мак-Лузер поднял руки.

– Эта сука только что плеснула мне в лицо из своего стакана.

– Да. Я видел, как ты ее толкнул. Женщину трогать нельзя! Даже если она плюнет тебе в лицо.

– Тебе-то какое до этого дело, Доусон?

Я шагнул к нему, расправил плечи и посмотрел на него свысока. Мой рост составлял около ста девяноста сантиметров, и долговязый Мак-Лузер был сантиметров на пятнадцать ниже меня; я бы запросто сломал эту веточку пополам.

– Поверь, мне есть до этого дело. А теперь извинись и проваливай к чертовой матери.

– Не стану я извиняться.

Я сделал еще шаг и вторгся в его личное пространство.

– Тогда у тебя еще меньше времени, чтобы убраться отсюда ко всем чертям, Купер.

Мак-Лузер что-то проворчал, но повернулся и ушел. А я не удержался и крикнул ему вслед:

– И не возвращайся без десяти куриных наггетсов для меня!

Довольный собой, я наблюдал, как он пробирается сквозь толпу. Но когда я обернулся, то заметил, что женщине совсем не так весело.

– Думаешь, это смешно? Какой-то парень ко мне прикоснулся, а ты веселишься?

– Вот оно как! По-моему, в том, что он сделал, нет ничего забавного. Ты неправильно поняла.

– Убирайся отсюда. Меньше всего мне нужно, чтобы сегодня ко мне пристал еще какой-нибудь придурок.

– Придурок? – ошарашенно переспросил я.

– Да, ты не ослышался. Вы все одинаковые и хотите только одного.

Я покачал головой. Я пытался помочь, а эта женщина меня обзывала.

– Не волнуйся, милая. Я от тебя ничего не хочу. Ты не в моем вкусе.

Я повернулся, чтобы уйти, но вдруг понял, что по-прежнему держу в руке ее телефон. Даже не проверив, повесила ее подруга трубку или нет, я бросил мобильник на стойку.

– О, и не нужно благодарить меня за то, что я спас твою задницу и вернул тебе телефон. Хорошего вечера.

Я ринулся в противоположный угол бара, не чувствуя в груди никакого трепета. Я был в ярости. Мне хотелось немедленно уйти, но нужно было расплатиться. Поэтому я вернулся туда, где тусовался с друзьями, и ждал, пока подойдет бармен. По крайней мере, ждать пришлось недолго.

– Я хочу рассчитаться! – заявил я, когда он подошел.

– Конечно.

– Хотя… можно мне еще рюмочку текилы? На меня только что наорали за то, что я пытался помочь.

Бармен улыбнулся и схватил бутылку текилы и рюмку.

– Без проблем. – Он налил и подвинул рюмку ко мне. – За мой счет. Вернусь через минуту с вашим чеком.

Я поднес рюмку к губам и посмотрел на другую сторону бара. Женщина разговаривала по телефону и смотрела в мою сторону. Я покачал головой и опрокинул рюмку. Несколько минут спустя я расплачивался в баре, когда почувствовал, как ко мне кто-то подошел.

– А кто тогда в твоем вкусе? – Голос звучал игриво и дружелюбно.

Я поднял взгляд и увидел Девин, женщину, которая только что меня отчитала. Вот уж не ожидал, что она так ласково со мной заговорит. Я взял кредитную карточку и сунул ее в бумажник, не потрудившись оказать ей любезность и взглянуть на нее.

– В моем вкусе? Для начала женщины, которые не называют меня придурком за то, что я пытаюсь помочь.

– Я подошла сказать, что сожалею, что так произошло. Мой адреналин зашкаливал, и я всю неделю злилась на весь мир. Мне не следовало вымещать это на тебе.

Она звучала искренне, и я случайно взглянул на нее и… бац!

Блин. Что за черт?

Хотя это происходило и раньше, оно все равно застигло меня врасплох. Я уставился на нее, пытаясь понять, что происходит. Но она расценила мое молчание как отказ принимать ее извинения.

– Могу я хотя бы тебя угостить? – спросила она. – Я чувствую себя ужасно. Моя подруга Миа рассказала мне, как ты из кожи вон лез, чтобы меня найти и вернуть телефон. Она сказала, что ты вроде бы неплохой парень. А я облажалась по полной.

Я колебался. Драматизм не для меня. Но взгляд этой женщины завораживал, а я целую вечность не испытывал ни к кому влечения. Тем не менее красный флаг – это красный флаг…

Но тут она улыбнулась. Чертовски ослепительной улыбкой.

Блистательной. Сияющей. Яркой.

И я вдруг стал королем долбаных прилагательных.

– Всего один напиток? – захлопав ресницами, предложила она.

Я кивнул.

– Конечно. Только один.

Знаменитые последние слова…

## Глава 2. Оуэн

Я всю неделю был сам не свой.

Впервые в своей карьере я привез покупателя не в тот дом. Один мой клиент перешел к конкуренту. И я много раз опаздывал на встречи. Я понимал, что так я точно не стану одним из лучших риелторов элитного жилья в Нью-Йорке.

Зато я точно знал, из-за чего все это. Последние несколько дней я только и думал, что о том вечере, одновременно и лучшем, и худшем в моей жизни, когда я встретил очаровательную богемную женщину с каштановыми волосами. И о вечере, когда она… исчезла из моей жизни, как призрак. Все когда-нибудь бывает в первый раз, верно?

Как я мог так легко ее отпустить? Но что мне было делать? Бежать за ней? Я не такой. Оуэн Доусон не бегает за женщинами. Женщины сами преследуют меня, и большая часть из них меня не интересует. Но прошло три дня с тех пор, как я провел время с Девин в том гостиничном номере, а я никак не мог перестать думать о ней. Ирония судьбы заключалась в том, что после нескольких месяцев – и даже лет – неспособности испытывать к кому-либо хоть какие-то чувства, первый человек, который что-то во мне зажег, решил после этого сразу улететь, как летучая мышь из ада.

И главное, я никак не мог понять, что произошло. Мы с Девин оживленно болтали, много смеялись, и, когда вместе выходили из бара, я был уверен, что это начало чего-то потенциально грандиозного. Мы поспешили в ближайший отель, всего в паре домов от бара, потому что нам казалось, что дольше мы не выдержим. Вот какая мощная между нами возникла химия. И то, что произошло, когда мы оказались за закрытыми дверями, можно описать только как эйфорию.

Но у меня не осталось ничего, кроме ее имени и воспоминания о ее вкусе, запахе и о том, как приятно было находиться глубоко в ней.

У меня и прежде случались романы на одну ночь, но мне никогда мне не хотелось замедлить время и насладиться каждым мгновением. Именно так я чувствовал себя с ней – еще до того, как мы занялись сексом. В том-то и дело, что это был не просто секс. Это было все. И я хотел большего, чем связи на одну ночь. Мне даже в голову не пришло, что она сбежит, не дав мне своего номера. Девин была как Золушка, только она даже туфельки не обронила, оставив меня без единой подсказки.

Она оставила мне только свое имя.

– Прости.

Это все, что она сказала, прежде чем бросить меня в том гостиничном номере – безмолвного, с еще твердым членом.

Прости за что? Это был лучший секс в моей жизни, и, даже если я больше никогда ее не увижу, я все равно рад, что это произошло. Я бы не променял это ни на что другое. Так что извиняться было не за что. Та ночь выдернула меня из затяжной депрессии. Я уже решил, что безнадежен, раз меня целую вечность ничто не возбуждало, и уж тем более ни одна женщина.

Возможно, когда-нибудь я поделюсь этой историей с ребятами, но сначала мне нужно было все переварить. Хотя я был уверен, что по крайней мере один из них, взглянув на меня, поймет, что что-то не так.

Я и трое моих друзей владели сорокаквартирным жилым домом в Нью-Йорке. Мы не просто им владели, но и сами в нем проживали. Колби был старшим и много лет слыл самым заядлым бабником из всех нас, пока, наконец, не встретил Билли, любовь своей жизни. Холден был барабанщиком в группе и тоже любил погулять пока не остепенился и не стал жить с Лалой, сестрой нашего друга Райана. Брейден из всей нашей команды мне ближе всего, и мы с ним оставались единственными холостяками. Мы все были прекрасно осведомлены о жизни друг друга. Мы были скорее как братья и обычно рассказывали друг другу все. Серьезно, стоило одному из нас пукнуть, как об этом тут же узнавали остальные, даже если и находились в другом конце дома.

Но если бы они узнали об этом, то наверняка устроили бы мне разнос. Хотя не уверен, что они могли бы отчитать меня сильнее, чем я ругал себя сам.

Мои размышления прервал стук.

Я открыл дверь и впустил Брейдена. От него пахло его любимым одеколоном Polo.

– Мы все собираемся в больницу, посмотреть на новорожденного. Ты с нами?

У Холдена и Лалы только что родился их первый ребенок. Пятый член нашей группы, Райан (старший брат Лалы), умер от лейкемии, когда нам было едва за двадцать. Наследство, которое он нам оставил, мы вложили в покупку этого здания. Физически его с нами не было, но его дух никогда нас не покидал.

Я был так погружен в свои мысли, что почти забыл о планах навестить малышку Хоуп.

– Да, я с вами, – ответил я. – Но встретимся там. Для начала мне нужно кое-что уладить.

– Что именно? – уточнил Брейден, окинув меня скептическим взглядом.

– Холден передал мне список дел, с которыми нужно справиться в его отсутствие, и один пункт я постоянно откладывал. А я хочу доложить ему, что все под контролем и что я вычеркнул в списке все дела. Так что я немного поработаю, а уже потом прикачу к вам в больницу.

– И что это за дело?

– Это семья из четыреста десятой. Та женщина, Вера, с двумя бешеными подростками, которых мы обозвали Фрик и Фрэк. В последнее время соседи все чаще жалуются на шум в их квартире. Мы должны предупредить жильцов, что, если это не прекратится, их выселят.

– Ой. Судя по всему, скучать тебе не придется.

– Вот именно, – вскинув бровь, произнес я. – Вот почему я так долго откладывал это задание. Или ты хочешь выполнить его за меня?

– Не-а. У тебя получится лучше. Ты из всех нас самый жесткий.

Вероятно, так и было.

– Спасибо.

– Не за что, обращайся. – Он хихикнул и пристально посмотрел на меня, наклонив голову. – Ты в порядке?

– Да. А что?

– Не знаю. Ты выглядишь… озабоченным, что ли.

– Нет, – солгал я. – Я в порядке.

Он прищурился.

– Ладно. Как скажешь.

Брейден ушел, а я направился к четыреста десятой квартире, хотя так и не решил, с какой стороны взяться за это дело. О проживающей там женщине я знал только то, что она мать-одиночка, и искренне ей сочувствовал: нелегко одной воспитывать таких сорванцов. Но она никогда не отвечала и не предпринимала никаких действий в ответ на все предупреждения, которые мы делали в последние несколько месяцев. Я понимал, что подростки не всегда поддаются контролю, но терпение остальных жильцов было на исходе.

Я сделал глубокий вдох и постучал в ее дверь.

Дверь открылась.

– Наконец-то. Это насчет… – произнесла она и осеклась.

Что???

Мне показалось, что из моего тела вышел весь воздух. Возможно, у меня случилась галлюцинация, потому что передо мной стояла вовсе не проживающая в этой квартире дама средних лет.

Совсем не она.

Но эту женщину я тоже знал, и довольно близко.

Я и не надеялся, что когда-нибудь снова увижу эту богемную красавицу.

Какого черта она здесь делает?

Я на мгновение утратил дар речи, а потом с трудом произнес:

– Девин?

Она покачала головой:

– Нет. Прости. – Дверь с грохотом закрылась.

Прости.

Это было последнее, что она сказала перед тем, как убежать из отеля, а теперь это было последнее, что она произнесла перед тем, как захлопнуть перед моим носом чертову дверь.

Думай.

Думай.

Что мне делать?

Гордость взяла верх. Я решил больше не стучать. К черту. Я не из тех, кто пресмыкается и настаивает. Я не знал, чего во мне больше – злобы или растерянности.

Она явно не хотела меня видеть. Но я выполнял в этом доме определенные функции, а она даже не тот человек, с которым я собирался поговорить. Кто она? Няня? Скорее всего, да.

Мне нужно было время, чтобы обдумать, как лучше поступить.

Это правда произошло или я сплю и вижу какой-то дурацкий сон?

* * *

Выйдя из больницы, я решил пройти несколько кварталов пешком до нашего дома, чтобы проветрить голову и привести мысли в порядок.

Я не собирался рассказывать Холдену о том, что произошло. Но он заметил выражение моего лица, и мне пришлось во всем признаться. Брейден подслушал часть разговора – о таинственной девушке в здании, а не о том, что у меня случилась с ней интрижка на одну ночь.

Брейден признался, что пару дней назад видел эту девушку возле дома, но не знал ни кто она такая, ни что она живет в 410-й квартире. Как, черт возьми, я мог ее не заметить? Да и кто эта Девин? Почему она живет в этой проблемной квартире? Может, она няня? Но эти два тирана слишком взрослые, чтобы за ними приглядывала нянька. Хотя это неплохо, что кто-то за ними следил, учитывая, какой хаос они сеют вокруг.

Я вернулся в свою квартиру и, желая снять напряжение, достал из холодильника пиво. Выпив примерно половину, я поставил бутылку на барную стойку, мысленно схватил себя за яйца и направился обратно в 410-ю квартиру.

Пока я шагал по коридору и поднимался в лифте, в крови бурлил адреналин. Хотя Девин в квартире могло и не быть. Вероятно, ее смена закончилась, и она вернулась домой. Но я по-прежнему был обязан вынести предупреждение жильцам, независимо от того, там она или нет.

По крайней мере, это оправдание я придумал себе, чтобы вернуться.

Перед дверью 410-й квартиры я остановился, собрался с духом и постучал.

Тук-тук.

Шли минуты, но дверь не открывалась. Может, дома никого нет? Но интуиция подсказывала мне, что некая женщина с каштановыми волосами стояла за дверью и намеренно игнорировала мой стук. Я уже собирался развернуться, когда дверь открылась.

Красивые глаза Девин выглядели уставшими, в них не было того беззаботного блеска, как в вечер нашего знакомства. Я подумал, что вдруг наша недавняя встреча потрясла ее так же, как и меня. И теперь она выглядела такой же ошеломленной.

Мы секунд десять молча смотрели друг на друга. Но с каждым мгновением, что она не захлопывала передо мною дверь, я чувствовал, что напряжение спадает.

Это была победа.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спросила она.

Даже растерянная и встревоженная, Девин выглядела чертовски красивой. Мне хотелось обхватить ее лицо руками, притянуть ее губы к своим и снова ощутить ее вкус. Но я напомнил себе, что она, по-видимому, не хочет иметь со мной ничего общего.

Я скрестил руки на груди.

– Сначала объясни, почему ты захлопнула дверь перед моим носом.

– Как ты меня нашел?

– Нашел тебя?

О, черт.

Последние дни моя голова была забита кучей проблем и вопросов, и я даже не подумал, что она могла решить, что я ее преследую. Меня это немного обидело.

– Я тебя не искал, Девин. После того как ты ночью убежала из отеля, я принял твое послание, и оно довольно однозначно. Поверь, я не преследователь.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Это мое здание.

– Ты владелец этого дома? – вытаращив глаза, уточнила она.

– Да. Я пришел передать жалобу на шум женщине, которая здесь живет.

Лицо Девин смягчилось.

– Ты не знал, что я здесь?

Я пристально посмотрел в ее прекрасные зеленые глаза.

– Нет, не знал.

– Я… – Она покачала головой и опустила взгляд. – О боже! Прости.

– Знаешь, ты слишком часто это произносишь.

Девин подняла глаза.

– Что именно?

– «Прости».

– Я… – начала она, но тут же осеклась. – Господи, я едва не произнесла это снова. Она сглотнула. – Я нервничаю.

Она нервничает?

– Не стоит, – сказал я, стараясь звучать уверенно. – Не из-за чего нервничать. Я, как и ты, перевариваю эту ситуацию постепенно. Когда ты в прошлый раз распахнула дверь, я был потрясен. Ты выглядела расстроенной, а потом захлопнула дверь, и я не стал больше стучать. Но знал, что мне придется вернуться. Мне нужно нанести официальный визит, так что я не мог оставить эту проблему нерешенной. – Я вздохнул. – Можно зайти на пару минут?

Она кивнула и посторонилась. Я вошел и увидел, что квартира завалена вещами, на диване лежит белье, а на полу – стопки книг.

Мы стояли друг напротив друга в гостиной, и между нами по-прежнему чувствовалась химия. Она с той ночи нисколько не ослабла (по крайней мере, для меня), несмотря на изменившиеся обстоятельства. Я хотел сказать ей, как замечательно мы провели вместе время и как я счастлив снова ее видеть. Но ничего не вышло, и я продолжал держать эти слова в себе, потому что, судя по языку ее тела, она была не готова услышать что-то подобное. Ее поза была напряженной, дыхание затрудненным. Эта женщина была настороже, и ее защищали несколько слоев невидимой брони.

– Как я уже говорил… – Мой голос сорвался, и я прокашлялся. – Я пришел сюда, потому что другие жильцы жалуются на шум в этой квартире. Двое проживающих здесь подростков уже давно чинят здесь разного рода беспорядки. Но в последнее время ситуация усугубилась, и нам необходимо что-то предпринять. Где женщина, которая здесь живет… Вера Маркс?

– Ее здесь нет.

– Где она? – повторил я.

– Не знаю, – пробормотал Девин. – Она куда-то уехала.

– Ты присматриваешь за ее детьми? Сколько она тебе платит? Надеюсь, кучу денег.

– Она мне не платит.

– Не платит?! – нахмурился я. – Как?!

Девин на мгновение отвела взгляд.

– Хит и Ханна – мои брат и сестра.

– Вера Маркс – твоя мать? – выпучив глаза, произнес я.

– Да, если тебе удобно так ее называть… – Она закатила глаза. – Она меня родила. Вот так.

Я вспомнил, как подруга Девин, Миа, говорила, что мама Девин – кусок дерьма. Неудивительно, что между ними неприязнь. Наверняка это долгая история, которую я не услышу сегодня, а может быть, и никогда. Засыпать ее вопросами я не хотел, она и так еще не пришла в себя от моего неожиданного вторжения. Однако меня терзало любопытство.

Что привело ее в бар в тот вечер?

Почему она сбежала из отеля?

Что с ней сделала ее мать?

Она живет здесь, в Нью-Йорке?

Как долго она живет в этой квартире?

Прежде чем я успел обдумать, что сказать дальше, дверь распахнулась, и вошли Фрик и Фрэк. Брат и сестра были подростками, и мальчик выглядел немного старше девочки. Наверное, ему было лет пятнадцать. Мне не верилось, что эти печально известные дети, которых, как оказалось, звали Хит и Ханна, – брат и сестра Девин.

– С нами в лифте ехала какая-то странная женщина, – выпалил мальчик. У него были длинные, лохматые каштановые волосы, которые практически закрывали глаза, и винтажная футболка Def Leppard[3].

– Она нас напугала и попросила у нас денег, – добавила его сестра. – Непохоже, чтобы она жила в этом здании. Мы ее никогда раньше не видели.

Хит указал на коридор.

– Вам стоит пойти и проверить.

Я побежал по коридору к лифту. Когда двери открылись, я запаниковал: на полу лежало безжизненное тело женщины с длинными светлыми волосами.

Мое сердце бешено заколотилось. Вот блин!

Я наклонился, дотронулся до нее и понял, что тело у нее пластиковое, а на голове парик.

Это манекен.

Гребаный манекен.

Стиснув зубы, я вытащил его из лифта и прислонил к стене в коридоре.

Я развернулся, чтобы помчаться обратно в квартиру, но наткнулся на подростков. Они стояли у меня за спиной и тыкали телефонами мне в лицо. Должно быть, они записали весь розыгрыш на видео. И теперь, когда их секрет раскрыли, открыто смеялись надо мной.

Я уже собрался надрать им задницы, но увидел стоящую позади них Девин. На ее лице не было и тени улыбки. Она была явно перегружена и почти не контролировала этих детей. Я не хотел выглядеть по-идиотски, поэтому не стал орать на Фрика и Фрэка, а заставил себя рассмеяться, хотя в этом не было ничего забавного.

– Где, черт возьми, вы взяли манекен? – принялась отчитывать их Девин.

– Сперли его из «Мейсис»[4], – объяснила девушка. – Просто взяли и вышли вместе с ним.

Девин указала себе за спину.

– Марш в квартиру и умываться. Оба!

Они исчезли, а мы с Девин продолжали стоять в коридоре друг напротив друга.

Мое сердце колотилось, грудь бешено вздымалась. Я разрывался между гневом и чувством, что из-за этой красивой женщины я себя чувствую словно собака во время течки. Больше всего на свете мне хотелось обнять ее и заверить в том, что, даже если сейчас все нелегко, потом это наладится.

– Мне пора, – сказала она и повернулась к квартире. Я последовал за ней.

– Девин, подожди. Нам нужно поговорить.

Она повернулась и покачала головой. В ее глазах мелькнуло сожаление.

– Я не могу.

– Я понимаю, у тебя полно дел. Я не имею в виду сегодняшний вечер.

– Я не думаю, что нам нужно о чем-то говорить, Оуэн. – Она сделала шаг назад. – Прости.

Если бы я получал по пять центов каждый раз, когда эта женщина передо мной извинялась…

Девин вернулась в квартиру и закрыла дверь.

Снова.

## Глава 3. Оуэн

– Что происходит? Что-то случилось?

Два дня спустя, войдя после работы в подъезд нашего многоквартирного дома, я обнаружил, что вестибюль заполнен полицейскими.

– Вы здесь живете? – спросил самый высокий из них.

Я кивнул.

– Да, на втором этаже. А также я один из владельцев.

– Я офицер Уэллс. – Он указал на другого полицейского, который только что подошел к нам: – А это мой напарник, офицер Тэмбур. Одна из жительниц вернулась домой и застала в своей квартире грабителя. Ее зовут миссис Ангер.

– Вот черт. Она в порядке?

Полицейский кивнул:

– Да, с ней все в порядке. Преступником оказался подросток. Мы нашли его на крыше. Единственное, что он забрал из ее квартиры, так это кошку. Дорогую, персидской породы. Он издевался над животным.

– Издевался? – нахмурившись, переспросил я.

– Ага. Кошка была белой, а теперь она выкрашена в оранжево-черную полоску. И похожа на тигра.

Я закрыл глаза. Подросток украл кошку, чтобы ее покрасить? Кажется, я понимал, кто злодей.

– Вам известно, как зовут парня, который это сделал?

Коп покачал головой.

– Он не желает говорить. Только называет моего напарника свиньей.

Господи Иисусе.

– Он еще в здании?

– Уже едет в участок для оформления.

Черт.

– Ладно. Могу я подняться к себе?

– Конечно. Мы через пару минут уедем.

В лифте я нажал не на кнопку «2», а на кнопку «4». Я не знал, дома ли Девин, но предполагал, что Хита там нет, поскольку его, скорее всего, везли в тюрьму.

Я постучал в дверь 410-й квартиры и подождал, но никто не ответил. Внутри кто-то чихнул, и я постучал снова, на этот раз громче.

– Девин? Ты дома? Это важно.

Дверь открыла не Девин, а Ханна – младшая из подросткового дуэта Бонни и Клайда.

– Ты не слышала, как я стучал? – подбоченившись, выпалил я.

– Я думала, это кто-то другой.

– И кто же, например? Может быть, копы?

Ханна наклонилась вперед, просунула голову в дверь и посмотрела сначала налево, затем направо.

– А они здесь?

– На этом этаже их нет. Они внизу.

– Они поймали Хита?

Я вздохнул.

– Какого черта он вломился в квартиру миссис Ангер?

– Мы не вламывались. Она сама оставила свою дверь незапертой. Она всегда так делает.

– Мы? Так ты тоже в этом участвовала?

Ханна поджала губы. Я покачал головой.

– Твоя сестра дома? – спросил я.

– Нет.

– Где она?

– Откуда мне знать?

Господи, как же с этими детьми нелегко.

– Позвони ей и сообщи, что происходит.

Ханна скрестила руки на груди.

– Я не стукачка.

– Они увезли твоего брата в тюрьму, Ханна. Ему нужна помощь.

Она выпучила глаза.

– В тюрьму?! За то, что он покрасил кота из баллончика? Это даже не навсегда. Мы купили самую дешевую краску, она быстро смоется.

Я указал на сотовый в ее руке.

– Позвони сестре.

– Я уже звонила. Она не отвечает.

Я покачал головой. Зачем она меня мучила? Почему сразу не сказала, что уже позвонила?

– Ты оставила ей сообщение?

– Да, но она не перезвонила.

Я вздохнул.

– Ладно. Расскажи подробно, что произошло, и я посмотрю, что можно сделать.

– Мы спустились на третий этаж, чтобы немного похулиганить (позвонить в дверь и убежать), но, когда вышли из лифта, увидели, что дверь квартиры в конце коридора, в которой живет пожилая леди, открыта. Ее чопорный котяра выперся в коридор. И мы его позаимствовали.

Позаимствовали.

– И что дальше?

– Я сказала, что у кота походка как у тигра. И Хит предложил превратить его в тигра. Мы заперли кота в нашей квартире, а сами пошли в Duane Reade[5] за оранжевой и черной краской для волос. Когда закончили, дверь старушки еще была открыта. Она даже не заметила, что ее драгоценный котяра исчез. Хит хотел заснять ее реакцию на видео, поэтому пробрался в квартиру вместе с котом. Он не должен был попасться.

– Уверен, что тюрьмы как раз и заполнены людьми, которые не должны были попасться.

– Вы поможете Хиту? Мы же просто пошутили.

Миссис Ангер и правда имела привычку оставлять дверь открытой, чтобы ее кошки могли свободно входить и выходить и разгуливать по коридору, так что история звучала правдоподобно. Я не знал, могу ли я что-нибудь сделать, но решил, что попробовать стоит.

Я указал на Ханну.

– Сиди здесь. Не выходи из квартиры, чтобы не наворотить еще больше проблем.

Девушка закатила глаза.

– Как скажете.

– Отлично.

Я спустился по лестнице на третий этаж, в квартиру миссис Ангер. Я понятия не имел, какого черта ввязываюсь в эту херню, но все равно постучал.

Она открыла, держа на руках своего изуродованного кота. Я бы не стал этого озвучивать, но подростки проделали колоссальную работу. Полоски получились идеальными, и кот и впрямь был похож на тигра.

– Здравствуйте, миссис Ангер. Как дела?

– Бывало и лучше. – Она нахмурилась. – Какие-то хулиганы измывались над моим Снежком.

– Да, я слышал. Об этом я и пришел с вами поговорить.

– Нужно установить на дверь более надежные замки.

Я прикусил язык, чтобы не сказать: «Чтобы замки приносили пользу, нужно запирать двери».

– Прекрасная идея. Я подумаю. Но я надеялся поговорить с вами о подростке, который выкрасил мех Снежка.

– А что с ним?

– Есть ли шанс, что я уговорю вас не подавать заявление в полицию? Я знаю эту семью. Он неплохой парень, просто немного бунтует.

Вид у миссис Ангер был не слишком сочувствующий, поэтому я продолжил настаивать.

– Его мама уехала и оставила его и его младшую сестру одних. Они шалили и снимали все на видео. Они привлекают к себе внимание, потому что им не хватает внимания дома.

Ее лицо смягчилось.

Кто знает, может быть, в том, что я выдумывал на ходу, была доля правды. Миссис Ангер выглядела так, словно верила в мой рассказ, так что я продолжил:

– Вообще-то, этот паренек обожает кошек. Он использовал смываемую краску для волос, так как она более щадящая. Он не хотел никому навредить. Это дурацкий способ привлечь к себе внимание.

– Даже не знаю…

Я потратил еще пятнадцать минут и пообещал позже смыть краску с шерсти Снежка, но в конце концов миссис Ангер согласилась не выдвигать обвинений. Я знал, что при желании полицейские продолжат расследование и без нее, но обычно они закрывали дело, если подавший жалобу не оказывал им содействия – если, конечно, не хотели сделать кого-то примером для других. Черт. Например, сопляка, который вел себя неуважительно, обзывал полицейского свиньей и которому следовало преподать урок.

Существовала большая вероятность того, что в этот самый момент Хит своими руками роет себе могилу, поэтому я решил, что мне стоит пойти в полицейский участок. По дороге я позвонил отцу. Он был уже на пенсии, но тридцать лет проработал полицейским в Филадельфии, из которых последние пятнадцать – детективом. Я обратился к нему за советом, но он предложил кое-что получше: что он позвонит в участок и посмотрит, что там можно сделать. У него было много друзей в полиции Нью-Йорка, с которыми он работал в совместных оперативных группах.

Я зашел в местный участок и направился прямо к стойке регистрации.

– Добрый день, я ищу Хита… – Черт. Какая у этого парня фамилия? Как у Веры? – Гм-м… Ему лет пятнадцать, и его привезли примерно час назад.

Парень вздернул подбородок.

– Вы сын Фрэнка Доусона?

Я улыбнулся.

– Да.

– Умный ход – позвонить отцу. Этот парень – настоящая заноза в заднице. Вам повезло, что я люблю получать подарки. – Он покачал головой. – Я позвонил заявительнице. Она хочет закрыть дело. Так что мы его отпустим… пока. Но поверьте, если этот парень продолжит в том же духе, он сюда непременно вернется.

– Большое спасибо, офицер. Я безмерно вам благодарен.

– Я позвоню и попрошу привести его к вам. Это займет пару минут.

– Отлично. Большое спасибо.

Несколько минут вылились почти в час. Судя по всему, они не сказали Хиту, кто пришел его выручать, и, когда он увидел меня, на его лице отразился шок.

– Что вы…

Я поднял руку и остановил его.

– Поговорим на улице. И под «поговорим» я имею в виду, что я буду говорить, а ты будешь слушать.

Хит нахмурился, но кивнул.

Полицейский за столом снова вздернул подбородок.

– Удачи.

Мы покинули участок, прошли по улице, и лишь потом я повернулся лицом к Хиту.

– О чем ты думал, черт побери?!

– Я думал, видео соберет много просмотров.

– Во-первых… – Я протянул руку. – Дай мне телефон.

– Зачем?

– Я удалю видео, которое ты снял. А если вздумаешь сопротивляться, я притащу твою задницу обратно в полицейский участок. Я долго убеждал миссис Ангер не выдвигать обвинений. И призвал на помощь своего отца, полицейского на пенсии.

Хит передал мне свой мобильный, и я удалил видеозапись.

– Вы расскажете сестре? – спросил он.

– Конечно, я расскажу Девин. Она за тебя отвечает.

Парень нахмурился, но промолчал.

Я кивнул в сторону станции метро.

– Все, поехали.

– Это не та станция.

– Мы кое-где ненадолго остановимся.

– Где?

– Увидишь.

* * *

Это, конечно, не ресторан «У Анджело» в Филадельфии, но все равно было чертовски вкусно. Я отвел Хита в пиццерию «У Джо» в Гринвич-Виллидж, как всегда делал мой отец, когда хотел со мной поговорить. Обычно это означало, что у меня неприятности, но с годами я научился ценить, что папа не просто кричал и наказывал меня на целый месяц, как поступали большинство отцов. Мы ели пиццу, и он беседовал со мной как мужчина с мужчиной, что в некотором роде лишало меня возможности отвлекаться и не слушать. Не поймите меня неправильно, меня все равно наказывали на месяц, но папа устраивал все так, чтобы сначала я его выслушал.

Я подождал, когда Хит возьмет второй кусок, и начал разговор.

– Итак, давай поговорим. Почему ты и твоя сестра всегда ведете себя как маленькие засранцы?

Хит пожал плечами.

– Здесь скукота. Нечего делать.

– Ты живешь в Нью-Йорке. Этот город можно назвать каким угодно, но уж точно не скучным.

Он снова пожал плечами.

– А чем тут заниматься?

– Учиться, делать уроки и помогать старшей сестре по хозяйству.

– Как я уже сказал: скукота.

– А что тогда не скукота?

– Не знаю.

– У тебя есть хобби? Ты занимаешься каким-нибудь спортом?

– Не особо.

Я почесал подбородок.

– Ты снимаешь много видео. Тебе это нравится?

– Ага.

– В школе есть фотокружок или кружок видеомонтажа, который ты мог бы посещать?

– Не знаю.

– Почему бы тебе это не выяснить?

– Да, можно попробовать.

– Дело вот в чем: ты больше не сможешь заниматься всем тем дерьмом, которым ты занимался последние месяцы. Ты больше не будешь сбрасывать мусор с крыши, красть из универмагов манекены и перекрашивать шерсть чужих домашних питомцев. Если тебе скучно, придется найти себе занятие, которое не доставит неприятностей окружающим. На мой взгляд, ты привлекаешь к себе проблемы не потому, что тебе скучно. Хочешь знать, что я думаю?

Хит нахмурился.

– Не особо.

Я ухмыльнулся.

– Рад, что ты спросил. По-моему, ты ищешь внимания. Мамы рядом нет, а даже когда она здесь, она за вами не смотрит. Нередко подростки, а иногда и взрослые, ищут негативного внимания – в конце концов, даже если на тебя накричат, значит, кому-то не все равно, верно?

– Я не пытаюсь привлечь к себе внимание.

– Неужели? Тогда зачем выкладываешь видео в социальные сети?

Разумеется, на это у него ответа не нашлось. Я вздохнул.

– Послушай, не мое дело читать тебе нотации. Понятия не имею, правильно ли то, что я говорю. Но по какой-то безумной причине я решил вмешаться. А раз уж я за что-то берусь, то довожу дело до конца. Поэтому попробую тебе помочь.

Хит отправил в рот кусок пиццы и следующие несколько минут молчал. Я удивился, когда он в конце концов заговорил.

– У меня была видеокамера. Мне нравилось снимать фильмы и все такое.

– Вот как? И куда она подевалась?

– Мы сдали ее в ломбард.

– Зачем, если тебе нравится снимать фильмы?

– Потому что после ухода мамы у нас не осталось дешевых украшений, которые можно было продать, и консервы закончились.

Мое сердце сжалось.

– Сочувствую, дружище.

Хит снова пожал плечами. Но поскольку он сам затронул эту тему, я решил вытащить из него подробности.

– Как часто это происходит? Я имею в виду, как часто твоя мама уезжает.

– Очень часто.

– Ты знаешь, куда она уезжает?

– Она говорит, что ей нужно личное пространство. – Хит закатил глаза. – Как правило, это означает, что она познакомилась с очередным типом, а он не хочет общаться с детьми. Поэтому они на какое-то время уезжают.

– Мне жаль.

– Не стоит, – сказал он. – Мне не нужна ваша жалость.

Черт, у этого парня слишком много эмоционального багажа для его возраста.

– Твоя сестра всегда живет с вами, когда мама уезжает?

Хит покачал головой.

– Обычно мы ей не звоним, потому что, если позвоним, она сразу появится. Но у нас закончились деньги на еду. Мы не хотим быть для нее обузой.

Я не знал, что сказать, и молча кивнул. Мы доели пиццу, и Хит вытер рот.

– Теперь мы можем идти?

– Конечно.

Мы сели в метро и через пятнадцать минут были возле нашего дома. Я думал, что пожалею об этом, но парню действительно нужен был кто-то. Поэтому, когда мы вошли в лифт, я не сразу нажал кнопку четвертого этажа.

– Послушай, если когда-нибудь захочешь съесть пиццу, заходи. Мы поговорим, или просто посидим в тишине. Мне все равно.

Хит снова пожал плечами.

– Спасибо.

Я решил, что мне следует поговорить с его сестрой обо всем, что произошло, и поднялся в квартиру вместе с ним. Ключа у него не оказалось, и он постучал.

Девин открыла дверь и нахмурилась.

– Оуэн? Почему ты с Хитом?

– Разве Ханна тебе не сказала?

– Не сказала что?

Черт. Мне предстояло сообщить ей плохие новости. А Хит тем временем попытался нырнуть в квартиру и избежать разговора. Он уже переступил порог, но я схватил его за рубашку.

– Не так быстро, малыш.

Девин прищурилась.

– Что происходит? Что-то случилось на твоем свидании, Хит?

– Свидание? – оторопел я.

Девин указала большим пальцем через плечо.

– Ханна сказала, что Хит пошел на свидание.

– Да, на свидание. Но не с кем-нибудь, а с самим офицером полиции. Видимо, Ханна наврала тебе с три короба.

– Полиция? Что случилось, Хит?

– Мы позаимствовали кошку у старушки с третьего этажа и сделали из нее настоящую крутышку. А старуха расстроилась.

Девин посмотрела на меня.

– Ты объяснишь мне, что происходит?

Я кивнул.

– Они взяли белого персидского кота миссис Ангер и перекрасили его, нарисовав на нем черно-оранжевые полоски. Чтобы заснять на видео реакцию хозяйки, Хит пробрался в ее квартиру. Она вызвала полицию, Хита обнаружили на крыше и привлекли к уголовной ответственности за попытку кражи со взломом и вандализм.

Девин посмотрела на брата, выпучив глаза.

– Ты с ума сошел?

– Это просто шутка.

– Так ты все это время провел под арестом и не ходил ни на какое свидание?

– Они отпустили меня после того, как миссис Ангер сказала, что не станет выдвигать обвинения.

Девин перевела взгляд на меня.

– А какое ты имеешь к этому отношение?

– Я поговорил с миссис Ангер и поехал в полицейский участок забрать Хита.

Она повысила голос.

– Не позвонив мне?

– Ханна сказала, что уже звонила и оставила тебе сообщение. Поэтому я решил, что она введет тебя в курс дела.

Девин указала на Хита.

– Заходи, сейчас же. Прими душ и сядь на диван. Нам предстоит серьезный разговор.

Парнишка оказался достаточно умен, чтобы промолчать и сделать, как ему велели. Когда я и Девин остались одни, она вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Я подумал, что она начнет сетовать на то, как трудно управляться с детьми, или даже поблагодарит меня за помощь. Господи, как же я ошибался…

– Зачем ты все это затеял? – подбоченившись, выпалила она.

– Что «все»?

– Зачем вмешался? Зачем поехал в полицейский участок?

Неужели она это серьезно?

– По-моему, все очевидно. Я пытался помочь.

– Зачем?

– Что значит «зачем»?

– Я не собираюсь снова спать с тобой в качестве благодарности, если ты на это рассчитываешь.

Я покачал головой, чувствуя, как горят мои щеки.

– Знаешь, иногда люди помогают просто потому, что они хорошие.

– Мой опыт показывает, что это не так. Когда кто-то хочет мне помочь, он обычно ожидает чего-то взамен.

– Знаешь что? Я не хочу слушать этот бред. Ты меня слишком плохо знаешь, чтобы делать такие выводы. – Я наклонился, и наши глаза оказались на одном уровне. – Не за что.

Я развернулся и ушел.

* * *

Прошло несколько часов, а я по-прежнему кипел от злости. На затылок словно давила бетонная плита, не говоря уже о пульсирующей головной боли чуть выше бровей. Моя стодолларовая парадная рубашка была заляпана оранжево-черной краской. Я был в такой ярости, что утратил способность мыслить здраво и не сообразил ее снять, прежде чем отмыть проклятого кота миссис Ангер. Я собирался налить себе стакан виски, чтобы успокоиться, когда в дверь постучали.

Девин была последним человеком, которого я ожидал увидеть. Она протянула стакан, наполненный прозрачной жидкостью.

– Я ни хрена не умею печь. Но я хотела извиниться за свое поведение. Кроме того, я подумала, что тебе не помешает выпить после того, как ты столько времени провел с моим младшим братом. Это текила с содовой. Ты пил такую в вечер нашего знакомства.

Я ненавидел себя за то, что так легко смягчился. Ведь я злился несколько часов.

– Я помогал не потому, что хотел чего-то взамен.

– Знаю, знаю. Это моя рефлекторная реакция, совершенно неуместная. – Она улыбнулась. – У меня есть дурная привычка – защищаться, даже когда это не нужно. Наверное, я не привыкла к хорошим парням. Ты меня простишь?

Я распахнул дверь шире.

– Не хочешь зайти? Мы могли бы выпить вместе. Думаю, тебе это тоже не помешает.

– Спасибо за предложение, но мне нельзя.

– Тебе нельзя или ты не хочешь?

Она прикусила нижнюю губу.

– Нельзя.

Я протянул руку, и она передала мне напиток.

– Извинения приняты.

– Спасибо. И спасибо тебе за все, что ты сделал для Хита.

Я кивнул.

– Без проблем.

– Спокойной ночи.

– И тебе.

Я стоял на пороге и наблюдал, как Девин идет к лифту. Как только двери открылись, я крикнул ей вслед:

– Эй!

Девин обернулась.

– Тебе нельзя ко мне заходить, чтобы не оставлять без присмотра энергичный дуэт наверху или потому что ты не ручаешься за себя, если выпьешь наедине со мной в моей квартире?

Ее губы дрогнули в намеке на улыбку, и она вошла в лифт.

– Дети спят и вряд ли наделают глупостей.

Так, так, так… Может быть, все-таки надежда есть.

## Глава 4. Девин

Хрусть.

Хрусть.

Хрусть.

Звук, с которым Хит жевал хлопья на завтрак, действовал мне на нервы. Я думала, что не выношу звук жевания в целом, но этот хруст был куда хуже. В последнее время я была на взводе, и все, что раздражало меня всегда, сейчас раздражало еще сильнее.

Он хлебнул молока.

Чавк.

Чавк.

Чавк.

Чавканье оказалось даже противнее, чем хруст.

Хит вытер рот рукавом.

– Этот Оуэн – нормальный тип.

От одного звука этого имени мой пульс участился. В голове мелькнуло мимолетное воспоминание о том, как я впиваюсь ногтями в спину Оуэна. Я усилием воли прогнала это видение, и мне захотелось снова вернуться к хрусту и чавканью.

Я оперлась руками о стол.

– Почему ты вдруг о нем заговорил?

– Мы болтали на днях, когда ели пиццу.

– О чем говорили? – осведомилась я.

Хит допил остатки молока прямо из миски.

– О всякой всячине.

– Например?

Он помялся.

– Я рассказал ему о маме.

Тьфу. Еще одна причина для Оуэна нас пожалеть.

– Тебе не следует ни с кем говорить о маме.

– Почему?

– Они не поймут, и это никого не касается.

– Этого не избежать. Люди начнут задавать вопросы, спрашивать, где мама, если она не вернется.

Я вздохнула.

– Что конкретно ты ему рассказал?

– Ну… что это не первый раз, когда она исчезает, и все такое.

Я с трудом удержалась, чтобы снова его не отругать. Мои чувства по этому поводу были связаны с моей травмой, с чувством стыда, которое я испытывала из-за того, что меня бросила родная мать. Мне следовало спрашивать себя, что за мать убегает и бросает своего ребенка? Но вместо этого я часто задавалась вопросом, что это за ребенок, если матери не терпится его бросить?

Хит должен иметь возможность говорить о своей дерьмовой семейной ситуации с кем угодно, напомнила я себе. Ему это шло на пользу, и мне следовало это уважать.

– Ладно. Я понимаю, почему ты почувствовал необходимость объяснить ситуацию, – заметила я.

– Он сказал, что я могу всегда зайти к нему, если мне захочется поговорить.

Мне стало не по себе. Как я могла злиться на то, что Оуэн подставил моему брату плечо, на которое тот мог опереться?

– Что ж, мило с его стороны.

Кажется, в Оуэне было много хорошего. Мне хотелось узнать его получше, но я не могла позволить себе эмоционально привязываться к кому бы то ни было, пока я здесь.

* * *

В тот день я отвела Хита и Ханну в местное отделение YMCA[6]. После они могли сами вернуться домой пешком, но мне пришлось их сопровождать, чтобы оплатить абонемент. Хит собирался играть в баскетбол, а Ханну я записала на уроки рисования. Было сложно придумать, чем их занять, чтобы у них не оставалось времени на шалости. В YMCA они находились бы под присмотром хотя бы пару часов, а не разгуливали бы где попало, сея хаос.

У меня появилось немного свободного времени, и я решила прогуляться и проветрить голову.

Когда я вернулась к нашему дому, у главного входа стояла красивая блондинка с копной вьющихся волос. В люльке лежал крошечный младенец. Девушка была нарядно одета, и невозможно было пройти мимо, не полюбовавшись этим очаровательным комочком.

– Мальчик или девочка? – осведомилась я, остановившись возле нее.

– Девочка. – Она улыбнулась, глядя на младенца. – Это Хоуп.

Ой. Ей наверняка не больше недели от роду.

– Она ваша?

– Да. Я ее мама. – Она рассмеялась. – Боже, это так странно звучит. Мне до сих пор не верится.

– Могу себе представить, как это нереально, – улыбнулась я.

– Вы живете в этом здании? – спросила она.

– Временно. Я присматриваю за братом и сестрой, пока наша мама… в отъезде.

– О, как любезно с вашей стороны. – Она протянула руку. – Я Лала. То есть мое настоящее имя Лейни, но все зовут меня Лала. Я живу здесь со своим женихом и нашей дочерью.

# Примечания

1

Стиви Никс ― американская певица и автор песен. Никс наиболее известна по своей работе с группой Fleetwood Maс.

2

«Московский мул» – газированный алкогольный коктейль крепостью около 10 градусов с пряным имбирным вкусом и легким цитрусовым послевкусием. В классическом рецепте состоит из трех ингредиентов: водки, имбирного эля (пива) и сока лайма. Название связано с ассоциацией водки с русской культурой у американцев.

3

Британская рок-группа.

4

«Мейсис» (Macy’s) – один из крупнейших и старейших американских универмагов, основан в 1858 году. Известен широким ассортиментом одежды, обуви, косметики, товаров для дома и ежегодным праздничным парадом в Нью-Йорке в День благодарения.

5

Сеть аптек и минимаркетов.

6

YMCA (от англ. Young Men’s Christian Association – «ассоциация молодых христиан», русиф. ИМКА) – международная молодежная волонтерская организация.