# После развода. Вернуть семью

Дина Данич

– Я беременна от твоего мужа, – заявляет подруга. Да так спокойно и цинично, что я начинаю задыхаться. – Пришло время делиться.

– Чем? Мужем? – ошарашенно шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Именно, – кивает она. – Мужем. Деньгами. Домом. У меня, – подруга выразительно кивает лежащий рядом снимок УЗИ, – между прочим мальчик будет.

А вот и контрольный выстрел.

– Ты ведь знаешь, что Игорь хочет пацана. Но родить ему ты больше не сможешь, – добивает меня подруга, давя на самое больное. – Так зачем висеть грузом на шее мужика? Отойди в сторону.

И это крестная мать нашей дочери…

– Это какой-то розыгрыш? – мой голос звенит от злости и боли.

– Нет, – цинично усмехается подруга. – Твое время прошло. Собирай вещи.

## 1 Ирина

– Ма! – радостно заявляет дочка, показывая пальчиком на кашу. – Дай!

Улыбаюсь, глядя на Лизу, и достаю ее любимую ложку и не менее любимый фартук с солнышком.

– Сейчас, малыш, выложу все в тарелку и…

Мелодичный звонок в дверь вынуждает меня вздрогнуть, из-за чего каша немного проливается мимо тарелки.

– Ну, дочь, кажется, сегодня у тебя будет порция чуть-чуть поменьше, – подмигиваю малышке и, вытирая руки полотенцем, иду открывать. Едва подхожу к двери, как звонок повторяется. Уже куда более настойчиво.

Да кто там такой нетерпеливый? Впрочем, будь кто-то незнакомый, охрана бы оповестила. Людей, которые имеют доступ в наш дом, довольно мало.

– Олеся? – удивленно смотрю на подругу, как только открываю дверь.

– Привет, – натянуто улыбается она. – Впустишь?

– Что за вопросы? Конечно, заходи.

С Олесей у нас особая история. Вся наша семья перед ней в огромном долгу – если бы не ее своевременная помощь год назад, то сейчас и я, и наша с мужем малышка вряд ли были бы живы. Это именно Олеся оказалась рядом и отвезла меня в больницу, когда я попала в аварию на последнем месяце беременности.

Она сообщила моему мужу, дождалась окончания операции и потом приходила навещать практически каждый день. Олеся в полном смысле стала нашим ангелом-хранителем, и мы с ней очень подружились. Настолько, что именно Олеся стала крестной нашей дочки, которую мы с Игорем даже назвали так, как предложила наша спасительница. Повезло, что, несмотря на все эти трудности в день аварии, Лиза родилась здоровым и крепким ребенком.

– Что-то случилось? – спрашиваю, идя вслед за подругой. – Я думала, ты на работе.

– Да вот, планы немного поменялись, – отвечает она.

Дочка, заметив крестную, радостно вскрикивает и тянет ручки.

– Привет, Лизок, – отвечает Олеся. Но что-то в ее тоне меня настораживает. Словно сегодня она какая-то другая. Но я никак не могу понять, в чем именно дело.

– У тебя что-то произошло? – не выдерживаю и спрашиваю в лоб. Дочка радуется гостье и никак не желает успокаиваться, поэтому отвлекаю ее тем, что ставлю перед ней тарелку с кашей.

– Можно и так сказать, – кивает подруга, садясь за стол. – А вы с Лизой уезжаете завтра?

– Ага, – киваю, засыпая кофе в кофемашину. – Тебе как обычно?

– Нет, – вдруг оказывается Олеся. – Давай лучше чаю.

Удивленно смотрю на нее – вообще-то Морозова – ярый фанат кофе. Но, похоже, сегодня, и правда, что-то пошло не так.

Напряжение подруги передается и мне – сама не понимаю, из-за чего, но начинаю нервничать. Так что чай просыпается мимо заварочного чайника, дверца шкафчика хлопает слишком громко, а вдобавок едва не проливаю кипяток себе на руку.

А ведь с утра у меня было отличное настроение – Игорь уехал пораньше, обещая вернуться не очень поздно. Мы хотели провести вечер вместе перед тем, как мы с Лизой поедем в санаторий, чтобы пройти курс лечения аллергии, с которой боремся безрезультатно уже три месяца.

– Ты в отпуске? – осторожно спрашиваю у Олеси.

– Возможно, пойду, да, – туманно отвечает она, когда я, наконец, ставлю перед ней чашку с мятным чаем.

Лиза уже почти справилась с кашей и традиционно начинает развозить остатки по своему столику. Но сейчас я спускаю это на тормозах, чувствуя, что подруге нужна поддержка. Иначе бы она вряд ли приехала сюда с утра пораньше – обычно у нее довольно плотный график работы.

Сажусь рядом, смотрю на нее. Морозова не торопится начинать говорить, задумчиво крутит в руках кружку, затем вдруг оглядывается по сторонам – как-то оценивающе, что ли.

Невольно повторяю за ней – что не так? Кухня как кухня. Просторная, светлая. Все очень практично расставлено, и много места, чтобы готовить с удобством любые блюда. Когда муж только купил этот дом, мы вместе обсуждали проект с дизайнером, мечтали создать дом мечты. И, в общем-то, это нам удалось.

У нас потрясающая семья, теплый уютный дом, где я всегда чувствую себя на своем месте. Далековато от города, конечно, но зато свежий воздух, для Лизы полезно опять же.

– Нам надо серьезно поговорить, – наконец, выдает Олеся. И поворачивается ко мне, глядя особенно странно.

– Ты ведь знаешь, что я тебя всегда выслушаю и поддержу, да? – мягко говорю ей, чувствуя, что разговор предстоит непростой.

– Хорошо, что ты сама это сказала, Ира, – кивает она. Затем тянется за сумкой и достает оттуда конверт. – Посмотри.

Мне становится откровенно не по себе. Сколько я знаю Олесю, она никогда не была вот такой – отстраненной, холодной. В чем-то даже циничной. И я уверена – произошло что-то из ряда вон, раз она вдруг сегодня такая.

– Смелее, – с какой-то отчаянной настойчивостью в голосе произносит подруга.

Я все же беру конверт и открываю тот. Внутри оказывается заключения врача, а еще…

Черно-белый снимок УЗИ. Я отлично помню, что это такое – сама такие вклеивала в специальный альбом, когда только-только забеременела дочкой. И до сих пор делаю фотографии, печатаю и заполняю его, чтобы после показать дочери, когда она подрастет.

– Олеся… – поднимаю на нее взгляд. – Поздравляю!

Она опять смотрит на меня так, будто ждет другой реакции. И я тушуюсь. Вот ведь… Я очень хотела ребенка – мы с Игорем были так рады, когда тест показал две полоски! Да он меня на руках носил, едва узнал, что станет отцом! К сожалению, после той аварии, когда я едва не погибла и чуть не потеряла нашу крошку, мне поставили неутешительный диагноз – бесплодие. Под вопросом, конечно, с уточнением, что всегда есть место чуду, но…

Но пока оно не произошло. Хотя дочь я уже давно не кормлю грудью, да и цикл у меня, в общем-то, восстановился.

– Ты что, не рада, да? – спрашиваю осторожно. – Олесь, ты подожди, не принимай никаких решений. Все-таки это новая жизнь и…

– Какие решения? – резко перебивает она меня. – Ты заключение читала? Двенадцать недель, Ира! Я собираюсь рожать! О чем ты?

Выдыхаю с облегчением. Ну, как минимум этот вопрос мы прояснили.

– Тогда что не так? С работой, боишься, не заладится, да? Но я могу попросить Игоря, чтобы он…

– Нет, – обрубает подруга. – Дело не в этом.

– Тогда я не понимаю. Ты не хочешь ребенка?

И вот тут Морозова довольно усмехается.

– Ну, почему же? Хочу. Очень хочу, подруга. А знаешь почему?

Я растерянно мотаю головой.

Она берет этот самый снимок УЗИ, разворачивает тот снова ко мне и добавляет:

– Потому что это ребенок от Игоря. От твоего Игоря…


## 2 Ирина


В первый момент мне кажется, что я ослышалась. Мотаю головой, жмурюсь и даже тру лицо руками.

– Что ты сказала?

– Я беременна от твоего мужа, – повторяет Олеся. Да так спокойно и цинично, что я начинаю задыхаться.

– Как это?

Она ухмыляется, складывает руки на груди.

– Ты не знаешь, как дети появляются? Серьезно? У тебя вон вроде одна есть.

– Подожди, то есть вы с ним… Ты…

– Да, Ира. Мы с ним переспали. И не один раз.

– Неправда, – вскидываюсь в ответ. – Ты врешь! Ты…

– И зачем мне это? – насмешливо фыркает Олеся. – Открой глаза, Ира. Твой муж уже давно не только твой.

– Да что ты такое говоришь…

Горло перехватывает спазмом, а внутри расползается нехорошее чувство, что все это – правда. Но как?

– Игорь не мог. Нет-нет-нет! И ты не могла! Только не ты!

– А что такое? – холодно интересуется она, будто мы обсуждаем что-то отвлеченное. – Ты ведь сама сказала, что во всем меня поддержишь. Или что, теперь этот ребенок уже не имеет права на жизнь?

Смотрю на нее во все глаза и не узнаю. Где та улыбчивая, милая девушка, которая покорила меня своим бескорыстным желанием помочь? Ведь это она спасла и меня, и дочь. Именно благодаря ей мы обе выжили. Если бы не Олеся…

Но как? Она же и после постоянно помогала, забалтывала меня, когда боли после операции сводили с ума, когда было тяжело, когда дочь истерила, потому что резались зубки.

Олеся постоянно была рядом, помогала советом и как-то так всегда старалась перевести все в шутку. Она могла подать ситуацию с другой стороны, и это помогало мне держаться в трудные минуты.

Да она даже советы насчет мужа давала. А сама, выходит, с ним…

– Как ты могла… – срывается с моих губ.

– Могла что? Каждый борется за свое счастье как может, Ира. Уже тебе ли не знать?

– О чем ты?

Я еще не осознаю в полной мере случившееся. Часть меня до сих пор твердит – это ложь, дурная шутка. Часть меня все еще верит, что Игорь – верный, любимый мужчина. И он бы никогда не поступил так со мной.

Он бы меня не предал.

– За что ты так со мной?

Еще один вопрос остается без ответа. Зато Олеся выдает свою очередную мудрость, от которой меня начинает тошнить еще сильнее:

– Пришло время делиться, Ирочка.

– Чем? Мужем?

– Именно, – кивает она. – Мужем. Деньгами. Домом.

– Да ты издеваешься…

– Вовсе нет. У меня, – она выразительно кивает на конверт и лежащее рядом заключение, – между прочим, мальчик. Наследник. Ты ведь знаешь, что Вертинский хочет пацана? Знаешь, – усмехается она, упиваясь моей болью. – Но ты больше не сможешь ему родить. Так зачем висеть грузом на шее мужика? Отойди в сторону. Ты все, что могла ему дать, уже дала.

– Ты действительно так считаешь? Готова отнять у своей крестницы отца?

Мой голос звенит от злости. Дочь притихает, настороженно смотрит на нас.

– Он у нее был целый год. А ведь Лизы могло бы и вовсе не быть. Или ты забыла, кому обязана жизнью и дочерью?

– Ты… Это мерзко и гадко!

– Думай, как хочешь, – Олеся равнодушно пожимает плечами. – Но тебе придется подвинуться, дорогая. Твое время прошло. Скажи спасибо, что у вас был этот год. Теперь у Игоря появится новый ребенок. И… новая жена.

– Вы… Вы что, обсуждали это? – внутри все обмирает от ее заявления. Как же так?

Ведь мы совсем недавно планировали отметить первый день рождения дочки после возвращения из санатория. Да, с запозданием, но тогда мы сможем собрать всех родственников, у Игоря опять же не работе будет попроще с загрузкой.

А он, получается, планировал нас бросить?

Морозова лишь многозначительно ухмыляется.

– Советую начать паковать вещи. Ты все равно уезжаешь. Так что как раз будет время успокоиться и подумать, как дружить со мной. Если, конечно, ты не хочешь в итоге остаться совсем без всего.

– Да ты… Ты…

– Я – мать его сына, – надменно заявляет Олеся. – И Игорь будет на моей стороне.

Я настолько разбита новостью, что просто нет слов. Сижу, молча смотрю на нее и пытаюсь понять – как я могла так ошибиться в человеке? Как?!

Олеся же между тем, словно ни в чем ни бывало, убирает снимок и заключение врача в конверт, прячет тот в сумку и встает из-за стола.

– И кстати, чай у тебя – просто помои. Давно хотела тебе это сказать, – бросает она напоследок, а затем уходит.

Я же сижу униженная и растоптанная. Смотрю в одну точку и ничего не вижу. Все расплывается из-за слез.

– Ма! – возмущается дочь тем, что я не обращаю на нее внимания.

Перевожу на нее взгляд, и в груди становится так больно – за себя, за нее, сладкую булочку, которая теперь, получается, окажется за бортом отцовской любви.

Неужели ему так важен пол ребенка, что он готов предать нас?

Стискиваю зубы, чтобы не разреветься в голос.

В этот момент моя жизнь в руинах. Все, что мы строили, оказалось просто замком на песке.

Перебираю в памяти все события и не понимаю – как? Как Олеся могла оказаться такой лживой и двуличной?!

Я же доверяла ей, делилась всеми волнениями и переживаниями. Я же считала ее почти сестрой! И перед мамой, которая меня предостерегала, всегда защищала. А выходит, мама-то была права!

Господи, но ведь Олеся и правда спасла нас. Неужели это вот такая плата за то, что она для нас сделала?

– Ма! Маааа! – хнычет дочь. Ей хочется внимания, а у меня сейчас совершенно нет сил ни на что. Мне бы собрать себя хоть ненадолго.

Вот только как? Как это сделать, когда тебе в сердце воткнули нож два самых близких человека, да еще и провернули для надежности пару раз.

Полдня проходит как в тумане. Я даже не запоминаю, что делаю – какие-то механические действия – покормить, поиграть, уложить спать. Погулять…

Ступор заканчивается, только когда вижу в окно, как через ворота заезжает машина мужа.

Впервые во мне зажигается надежда – а что если Олеся соврала? Ведь такое может быть! Не знаю, зачем, не знаю – почему. Но она же могла! Могла соврать!

Я вспыхиваю этой самой надеждой, выхожу встречать мужа с дочкой на руках. Тот улыбается, снимает пальто и, подойдя, чмокает в щеку сначала ее, потом меня.

– Привет, красавицы! Приехал как смог. Соскучился дико! Ты вещи уже собрала?

– Пока нет, – отвечаю, а у самой внутри все сворачивается.

– Ира, – с укором произносит Игорь, – опять полночи будешь носиться. Неужели времени не хватило? Завтра нужно выехать рано утром.

– Олеся заезжала, – отвечаю и внимательно слежу за реакцией. Но Игорь лишь кивает. Как обычно.

– Сказала, что она беременна.

Тут он замирает. Всего на долю секунды, но я успеваю поймать эту заминку.

– Надо же, – хмыкает. – Ну, передавай ей поздравления.

– А тебе? Тебе их тоже передать? – спрашиваю, пока внутри разливается едкая горечь. Предчувствие, что вот-вот мой мир окончательно рухнет, накрывает так, что я захлебываюсь этой болью.

– Мне? – вроде как непонимающе спрашивает Вертинский.

– Конечно. Ведь отец ее ребенка – ты…


## 3 Ирина


Выражение лица у Игоря меняется. Он будто каменеет, но по его глазам я понимаю – все это правда.

– Это она так утверждает? – вроде бы небрежно говорит он.

– Она, – киваю, а у самой внутри окончательно что-то ломается. – Ты мне изменил. И это не вопрос.

Муж морщится, а дочка задорно взвизгивает и тянет ручки к отцу.

– Па!

Вертинский тянется к ней, но я отворачиваюсь вместе с Лесей. На что тут же получаю недовольный взгляд Игоря.

– Начинаешь манипулировать ребенком?

– Ты мне изменил!

– Не делай трагедии, – равнодушно отвечает он. – Это было всего несколько раз, и мы предохранялись. Так что все эти слова про беременность – точно липа.

Второй раз за день я поражена цинизмом близкого человека. Сначала Олеся буквально убила меня наповал, а теперь вот Игорь…

Неужели и его я тоже совсем не знаю?

– Ты спал с ней…

– Это ничего не значит, – чеканит муж. – Просто забудь про это, и все.

– Забыть? – всхлипываю. Лиза чувствует мое состояние и тоже начинает хныкать.

– Именно, – кивает Игорь. – И успокойся – посмотри, до чего ребенка довела.

– Я довела… Ты серьезно сейчас? Ты мне изменил с Олесей! За моей спиной!

– Успокойся, Ира. Да, я сплоховал. Но если уж на то пошло, то ты сама виновата.

Можно ли сделать мне еще больнее? Оказывается, да. Мне казалось, внутри уже все умерло, но вот сейчас после слов мужа я будто заново рассыпаюсь на части.

– Ты слишком зациклилась на ребенке, – фыркает между тем Вертинский. – Постоянно вокруг Лизы скачешь.

– Это наша дочь! – вскидываюсь я. – Или я должна ее бросить на нянек? Так, что ли?

– Нет, но ты могла бы поменьше погружаться в это.

– И наплевать на ее здоровье, да? Ты же весь день занят в офисе своем. Кто должен разбираться с ее аллергией, кто должен ездить с ней по больницам, ложиться в стационар…

На этой фразе я осекаюсь. С момента, как Олеся выложила карты на стол, мне не пришло в голову сложить два и два. Я не соотнесла сроки, но сейчас вот в этот момент до меня доходит, когда все случилось.

Муж мрачнеет.

– Значит, пока я была с Лизой в больнице, ты развлекался с Морозовой, да?

Он тяжело вздыхает и отводит взгляд. Его молчание говорит лучше всяких слов. И боль за дочь взрывается во мне с новой силой.

– Тебе совсем на нас плевать, да?

– Да что ты заладила-то? – раздраженно огрызается Игорь. – Почему плевать? Разве я вас не обеспечиваю? Не провожу с вами время? Не уделяю внимания?

– То есть, по-твоему, этого достаточно?

– Нет? Чего тебе не хватает?

– Игорь, ты действительно не понимаешь, в чем проблема? – устало спрашиваю, пытаясь успокоить дочь, которая все сильнее хнычет. – Ты предал нас. Ты выбрал другую женщину. И у вас теперь будет ребенок.

Разворачиваюсь и ухожу к лестнице, чтобы отнести Лизу наверх и отвлечь игрушками. У нее снова режутся зубки, а значит, настроение так и будет капризным.

– Это было всего несколько раз, – доносится мне вслед.

Останавливаюсь на пару секунд, но, так ничего и не сказав, иду дальше.

– И это не мой ребенок!

Прикрываю глаза, но в итоге все же оборачиваюсь, вижу, как Игорь подходит к нам.

– Я разберусь с Морозовой, и она больше не потревожит тебя.

– У нее будет сын. Ты ведь так мечтал о мальчике, да? И она об этом знает. Как и о том, что теперь ты женишься на ней.

– Что за чушь!

Я же качаю головой.

– Не чушь, Игорь. Я хочу развода. Я не стану жить с тобой после всего.

– Какой еще, к чертям, развод?! – рявкает муж. Лиза вздрагивает и громко плачет. Вертинский тут же виновато отступает.

– Да пошел ты! – шиплю на него и уношу дочь наверх.

Успокоить Лизу получается далеко не сразу. Я из последних сил держусь, стараюсь при ней не плакать, но мысли крутятся вокруг новости, что разбила мой привычный мир.

В памяти всплывает, как тяжело мне дались первые месяцы дочки. У меня так и не вышло как следует наладить грудное вскармливание. Я из-за этого очень долго чувствовала себя неполноценной матерью. Злилась, что не выходило, как я задумала.

И опять же мне помогла тогда Олеся. Если бы я только знала! Как же я упустила, что она хотела забрать Игоря? Когда? Когда это случилось?

Из детской я выхожу, только когда дочка окончательно укладывается спать на ночь. Беру с собой радионяню и иду вниз, чтобы выпить успокаивающего чая. Я даже не знаю, дома ли муж, и чем занят.

Еще утром я строила планы, прикидывала, как мы проведем вечер перед отъездом. А в итоге что?

Однако стоит мне включить чайник, как в кухню заходит Игорь. Встает в дверях и сверлит меня мрачным взглядом.

– Давай поговорим.

– О чем? – устало спрашиваю я. Смотрю на кружку и вспоминаю брошенные напоследок слова Олеси, что чай у меня – помои. И снова начинает мутить. Да так, что я едва сдерживаюсь.

– Ириш, я виноват. Ошибся. Я уже сказал, что это было всего несколько раз. Ты была в больнице, а я вернулся с корпоратива и… Она здесь…

Каждое его слова будто удар ножом – мое сердце и так кровоточит, но Вертинский с цинизмом маньяка продолжает его кромсать на части.

– В общем, просто забудь, и все.

– Как у тебя все легко. Просто забудь… Но доверия между нами больше нет. Ты предатель, Игорь.

– Хватит драматизировать! – вскидывается он. – Ты тоже в этом виновата. Я ведь уже сказал.

– Ну конечно, это я виновата, что ты не удержался от соблазна и переспал с моей подругой!

– Ну, могла бы и побольше мужу уделять внимания! Я вообще-то нормальный мужик, и я хочу нормального секса! А ты…

– Что я?

– Ты все время погружена в ребенка. Словно ничего нет вокруг!

И опять эти претензии. Снова. Но разве я виновата, что у Лизы такая проблема с аллергией? Господи, чего я только не перепробовала! Мы же наблюдались у самых хороших врачей, ездили по самым дорогим клиникам, ложились на обследования. Улучшение наступало, но только кратковременное. Как только возвращались домой, так все начиналось по-новой. Мы ведь уже весь дом перевернули, чтобы проверить на аллергены, и никакого результата.

– Ну, теперь пусть Олеся тебя ублажает! – взрываюсь окончательно. – Уж она-то с твоим сыном будет успевать все и сразу!

Вертинский ухмыляется, делает пару шагов ко мне, а я дергаюсь назад. Слишком уж мрачно и опасно он сейчас выглядит.

– Не надейся. Ты останешься моей женой, Ира. Только ты. И ребенок у меня только один – Лиза.

– То есть ты бросишь сына? – охаю от его цинизма.

Муж шумно выдыхает, а затем окончательно загоняет меня в угол:

– Если окажется, что ребенок все-таки мой, то я его просто заберу. Воспитаем сами. Олесе он все равно ни к чему.

Что?!


## 4 Ирина

– Да ты издеваешься, – шепчу ошарашенно.

– Нет, Ира, я серьезен, как никогда, – отбривает муж. – Ты отлично знаешь, что Олеся – карьеристка. Такой, как она, ребенок будет только в тягость.

Я совершенно ничего не понимаю. Еще утром Морозова убеждала меня, что у них с мужем все на мази, что она станет его женой, что…

Да кто же из них врет?

Впрочем, важно ли это? Ведь, по сути, они оба – предатели и обманщики.

– Ты действительно можешь отнять ребенка у матери?

Игорь неожиданно ухмыляется, медленно приближается и кивает.

– Правильно понимаешь, Ира. Если ты надумаешь куда-то сбежать с Лизой, я найду вас и заберу ее.

– Она моя дочь!

– Наша, – весомо возражает он. – Наша дочь. А ты – моя жена.

– Ненадолго, – цежу в ответ. – Я с тобой разведусь!

– Кажется, я плохо объяснил тебе свою позицию?

Выражение лица Вертинского меня пугает до дрожи. Ни разу я не видела его вот таким по отношению к себе. Конечно, учитывая, какой обширный у мужа бизнес, без жесткого характера удержать такую компанию не вышло бы. Поэтому я, естественно, видела, каким Игорь может быть. Но никогда… Ни единого раза он не проявлял свою темную сторону по отношению ко мне.

Никогда до этого дня.

Нервно сглатываю.

– Не делай глупостей, и все будет в порядке, – добавляет он гораздо мягче. – Ты ведь у меня умница, да, Ира?

На автомате киваю, потому что впервые боюсь собственного мужа. Того, кому я отдала свое сердце, в кого влюбилась, и кому поверила безоговорочно.

– Вот и хорошо. Думаю, поездку пока отложим, да? – продолжает муж тем же вроде как мягким тоном, но я-то не обманываюсь – понимаю, что за ним стоит.

– Лизе нужно пройти курс лечения, – сдавленно возражаю. – Из-за своей прихоти лишишь ее шанса поправиться?

Вертинский недовольно хмурится, задумчиво смотрит на меня.

– Ты права. Дочь не должна страдать от того, что ее крестная влезла куда не просили. Ты ведь знаешь, что для Лизы я сделаю все, что надо.

Я снова киваю, хотя на самом деле уже ни в чем не уверена. Еще вчера я считала, что Игорь – отличный отец и замечательный муж. Сейчас меня не покидает стойкое ощущение, что я совершенно не знаю его. Не укладывается в голове, как можно было пойти на предательство, а потом еще так легко отмахиваться, что, мол, было всего-то несколько раз. Да еще и меня обвинять в этом!

– Тогда собирай вещи, Ириш. Завтра поедете, как планировали. Но с охраной.

– К-какой еще охраной?

– Которая поможет тебе не наделать глупостей, – усмехается он понимающе. – Ты девочка гордая, и я это оценил, еще когда познакомился с тобой. Но сейчас… – он делает многозначительную паузу. – Сейчас выключи ее.

Последние слова наполнены угрозой, от которой у меня мурашки по коже пробегают.

Он мне угрожает. Скрыто, да, но угрожает! Никогда я не думала, что мой муж может обернуть против меня же свою власть.

– Дай пройти, – тихо прошу, однако Игорь не торопится выполнять это, напротив, подходит еще ближе. А я начинаю задыхаться. Меня мутит, кажется, что вот-вот просто вывернет от запаха его туалетной воды, которую я же сама ему и выбирала!

– Ира, я не дам тебе развода, – чеканит Вертинский. – Уясни это. И прежде чем что-то предпринять, хорошенько подумай – стоит ли все разрушать.

– Ты сам все разрушил… Сам… – сглатываю слезы, отвожу взгляд. Слишком больно видеть глаза любимого мужчины, который теперь – чужой. И каждое его прикосновение – чужое. – Не трогай меня.

Мне сейчас очень страшно – физически муж сильнее. И я чувствую – он на взводе. Учитывая, что он сегодня повел себя крайне агрессивно, я понятия не имею, чего ждать. Однако Игорь неожиданно отступает.

– Нам обоим надо остыть, – отстраненно произносит он. – Не провоцируй меня, Ир. Тебе не понравится, если мы станем врагами.

Он уходит, а я практически сползаю на пол. Меня бьет крупная дрожь, и теперь уже наш дом не кажется мне надежным местом. Всхлипываю, закрываю рот ладонью, чтобы не показать собственной слабости. Кое-как справившись с накатывающей истерикой, возвращаюсь обратно в детскую, запираю дверь на всякий случай. И долго-долго стою возле окна, вглядываясь в ночное небо, пока меня не отвлекает мерное жужжание мобильного.

Меньше всего сейчас хочется с кем-то говорить, но я все же проверяю, кто это может быть. Оказывается, мама.

Сообщать подобные новости на ночь – плохая идея. Но я сейчас совершенно одна против новой реальности, и отчаянно нуждаюсь в поддержке.

– Мам?

– Ира? – встревоженно переспрашивает она. – Что у тебя с голосом?

Горько усмехаюсь. Я ведь даже ничего не сказала, а она уже почувствовала. Невольно оглядываюсь на Лизу, сладко спящую в кроватке. Будет ли у меня с ней такая же связь?

– Дочь, не молчи. Что случилось?

– Игорь мне изменил.

Закрываю глаза, выдыхаю. Стоит произнести эти три слова, как моя жизнь окончательно меняется. До этого момента я могла бы сделать вид, притвориться и как-то склеить разбитое счастье. Но теперь – нет. Теперь это становится известно и вне нашей семьи…

Хотя есть ли она – эта семья?

– Ты уверена? – осторожно уточняет мама.

– Более чем, – устало вздыхаю. – У них с Олесей будет ребенок.

Гнетущая тишина в ответ для меня звучит примерно как – я же тебе говорила! Я тебя предупреждала.

Особенно когда мама шумно вдыхает.

– Вот ведь шалашовка! Игорь сам сознался?

– Нет, что ты, Олеся пришла порадовать. Сказала, пришло время поделиться и отойти в сторону.

Мама снова молчит, и я не выдерживаю:

– Ну, давай, говори, что ты была права, что я, дура, сама виновата, – зло выдаю, ожидая, что она подтвердит каждое слово. Но в ответ слышу лишь еще один тяжелый вздох.

– Ириша, родная моя, я на твоей стороне. Теперь что говорить-то уже? Дело сделано.

Всхлипываю, испытывая особенно острый укол боли. Я вся – сплошная рана от двойного предательства. В этот момент мне кажется, что жизнь моя не просто разрушена – она уничтожена, что нет больше смысла просыпаться. И тут же корю себя за такие крамольные мысли – оборачиваюсь и смотрю на Лизу.

Конечно, смысл есть. Моя малышка. Мое солнышко. Ради нее мне нужно быть сильной и как-то выстроить нашу с ней жизнь заново.

– И что ты думаешь делать? – спрашивает мама после продолжительной паузы.

– Разводиться, конечно же. Правда, Игорь утверждает, что не позволит этого, но…

– Но что?

– Не знаю, мам. Я не смогу, понимаешь? Не смогу после нее с ним… – осекаюсь, голос подводит, а внутри снова противно тянет. Перед глазами встает циничная ухмылка мужа, и его слова звучат в ушах – “всего несколько раз”.

– Понимаю, конечно. Но ты ведь помнишь, что муж у тебя непростой человек. При деньгах и власти.

– Конечно…

Пока у меня нет никакого плана – противостоять Вертинскому сложно. Это правда. Но и стать безвольной рабой его прихотей – не про меня. Ради любимого мужчины я готова была на все. Но теперь он – чужой, предатель, тот, кто для нас с дочерью – угроза.

– Не вешай нос, дочь, – вдруг говорит мама. – Если ты окончательно решила, то я знаю, кто тебе сможет помочь.

– О чем ты?

– Вы с Лизой едете в санаторий завтра?

– Да, но Игорь сказал, что будет охрана. Он предупредил, чтобы я не пыталась сбежать – иначе найдет нас и отнимет Лизу.

– Надо же, какой резкий, – цедит мама. – Ну, посмотрим еще. Поезжайте, как собирались. Завтра созвонимся.

– Но что ты хочешь…

– Все завтра, Ирин. Давай, ложись и поспи. Силы тебе понадобятся. У тебя вон Лиза на руках. А нос твоему кобелине мы утрем.

Я почти не сплю – мысли так и крутятся. Конечно, заявляя про развод, я была на эмоциях. То есть я по-прежнему не хочу оставаться с Игорем. Но если трезво оценивать, то у нас явно неравное положение. У Вертинского – деньги и власть. И если он задастся целью, то, конечно, справится легко с тем, чтобы отнять у меня Лизу.

Но зачем? Если Олеся сказала правду, и они действительно уже сговорились, что поженятся, то…

Здесь меня обжигает мыслью о том, с какой легкостью Игорь заявил, что может отнять ребенка у матери. Ведь это, по сути, касается и меня… Что если он вот точно так же планирует поступить со мной? Что если они с Олесей собирались воспитывать Лизу сами, без меня?

После этого, конечно, уснуть не получается. Утром я вся на нервах. Это чувствует дочь, да и муж, естественно, замечает. Пытается со мной снова поговорить, но я дергаюсь от любого его жеста или слова.

– Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, – бросает он перед тем, как мы с Лизой садимся в автомобиль, чтобы поехать в санаторий.

Вертинский не соврал – с нами едет не только водитель, но еще и охранник. Настоящий конвой прямо.

Лиза в дороге начинает капризничать, и впервые я вместо неловкости испытываю радость. Предлагаю охраннику, который явно уже на пределе, просто выйти из машины и вернуться обратно к мужу.

К сожалению, ни водитель, ни второй сопровождающий даже не соизволяют мне ответить. Сидят с видом, словно два робота, хотя раньше водитель вел себя вполне дружелюбно. Так что атмосфера в машине становится еще более гнетущей и давящей. И я уже сама считаю минуты до того, как доберемся до места.

Правда, вот незадача, до санатория мы так и не доезжаем…


## 5 Игорь


Выходка Олеси ломает привычный уклад моей жизни. Уже за одно это я готов придушить идиотку. Совсем там обалдела, что ли?!

Меня так и подмывает позвонить этой стерве, но я все же откладываю разговор на утро. Уехать сейчас из дома, значит, оставить Иру без присмотра.

Чееерт, как же все не вовремя! Еще и разговор с женой вышел каким-то бесполезным. Я явно перегнул палку, но неужели она и правда думает, что я дам ей развод? Хрена лысого! Она – моя. И она, и Лиза.

Поутру Ира снова держит оборону. Впрочем, ничего другого я от нее и не ждал. Она девочка гордая. Именно это меня так зацепило, когда мы только познакомились. До сих пор помню этот ее возмущенный взгляд, и как она меня отчитала.

С того момента я заболел ею. Настолько, что поставил цель добиться. Естественно, добился. Сделал своей, хотя она сдалась далеко не сразу.

И ведь все у нас было нормально. Поженились, дочь вон растет. Если бы не эта ее одержимость Лизиным здоровьем…

Едва Ира с дочерью выезжают с территории, набираю номер Морозовой. К черту. Надо решать этот вопрос. Что там она еще натрепала моей жене? Какой еще ребенок?

– Игорь, привет, – отвечает Олеся. Как всегда, мягко и приветливо.

– Привет. Надо бы увидеться.

– Хорошо, – соглашается она. – Но я вряд ли смогу надолго вырваться.

Стискиваю зубы, заводясь от ее спокойствия.

– Наберу, как подъеду.

Олеся – отчаянная карьеристка. По крайней мере, она это постоянно демонстрирует в течение года. И только сейчас, оглядываясь назад, я замечаю некоторые нестыковки в ее фразах.

Офис, в котором она работает финансовым менеджером, находится недалеко от моего собственного. Так что по дороге я успеваю заехать подписать пару важных документов. А заодно еще и от лечащего врача дочери получаю длинное письмо с не менее витиеватым заключением. Даже не сразу понимаю, к чему это, но в итоге до меня доходит – все, что касается дорогостоящего лечения, я просил отправлять мне напрямую. Ладно, подождет.

А уже спустя полтора часа жду Олесю на парковке, прикидывая, как лучше расставить все точки по местам. Мне совершенно не улыбается терять семью. Нет уж. Иру я выбрал не просто так. Она идеальная жена. У нас с ней дочь, общий дом. И меня все устраивает. А то, что было с Морозовой… Это досадная случайность. Было и было. Я сделал все, чтобы Ира не узнала, и точку поставил еще тогда. Был уверен, что мы с Морозовой друг друга поняли. Но, по ходу, кому-то придется еще раз объяснить, как себя надо вести.

– Привет, – улыбается Олеся, подходя ко мне. – Прости, долго ждешь?

– Что ты наболтала Ире? – резко перебиваю ее.

Она растерянно моргает. Затем вздыхает и отводит взгляд.

– Будет нехорошо, если я начну обсуждать твою жену у нее за спиной. Вам лучше самим поговорить про ее слова.

– О чем ты? – рявкаю на Морозову. – Ты какого черта ей начала втирать про ребенка?

Олеся вздрагивает, смотрит на меня испуганно. Так, словно боится, что я ее ударю. С хрена ли?! Я что, давал повод?

– Слушай, там все случайно вышло, понимаешь? Я заехала передать Лизе подарки перед отъездом, а заключение со снимками выпали из сумки. Я не хотела, Игореш, правда, я… – она замолкает, нервно теребит край пиджака. – Я вообще не хотела никому ничего говорить. Но Ира начала меня пытать, расспрашивать, и я ляпнула, устав придумывать отговорки. А она… Она устроила такой скандал, пожелала, чтоб я сдохла и потеряла малыша, понимаешь? Такие вещи жуткие наговорила, что…

– У меня вообще-то другая версия, Олеся.

Она горько усмехается.

– Ну, конечно. Я… Я понимаю даже. Конечно, Ире хочется сделать меня крайней. Что ж, если ей так будет проще…

Она замолкает, но стоит мне сделать к ней шаг, как Олеся вздрагивает и закрывает живот руками, будто реально боится меня.

Да что за чертовщина?! Что за долбаный спектакль?

– Ты ничего нам с сыном не должен, – шепчет она. – Я ничего не прошу. Я сама буду его растить. Уходи.

Когда я ехал к ней, то ждал совершенно другого. По словам Иры выходило, что подруга ее заявилась что-то там требовать, а получается…

Сын. У нее все-таки сын. Мальчик… Мы с Ирой очень хотели второго малыша, но после той аварии, к сожалению, шансы на новую беременность у нее практически нулевые. Я смирился, принял тот факт, что у меня будет только одна принцесса. Лиза. И я люблю ее. Она прямое продолжение нас с Ирой. Я, конечно, хотел бы еще и пацана. Но что уж теперь?

– И ты, значит, ни на что не претендуешь? – уточняю на всякий случай, пристально глядя на Морозову.

Олеся оскорбленно поджимает губы.

– То, что случилось между нами, это…

– Это была ошибка, – чеканю. – И я донес это до тебя, кажется. Разве нет?

Она отводит взгляд, молчит.

– Ошибкой это было бы, случись такое один раз. Но если ты сам пришел ко мне после, Игорь, это что-то да значит. Ты можешь и дальше обманываться. Будь у вас с Ирой все хорошо, разве ты изменил бы ей?

– Не смей лезть в мою семью, ясно?! – тут же взрываюсь я, не желая вспоминать то, что случилось.

– Конечно, ясно. Я и не надеялась, что ты захочешь признавать сына, участвовать в его жизни и быть ему отцом тоже.

Меня все больше захлестывает ощущение, что все происходящее – просто один большой розыгрыш. Как все это завертелось?

– Ты уверена, что ребенок мой? Мы ведь предохранялись.

Вот теперь выражение лица Олеси меняется. Она усмехается и снова отступает.

– Кто бы сомневался, Вертинский, что ты постараешься прикрыть свои поступки кем-то еще. Давай, скажи, что я скачу по койкам, и отец – тот, кто последний!

– Я такого не говорил, – раздраженно осаживаю ее.

– Но я вижу это в твоих глазах! – продолжает возмущаться Морозова. – Если ты такой трус и слабак, что не в состоянии взять ответственность за свой же выбор, иди лесом! Понял?!

– Если это действительно мой ребенок, то…

– То что? – ее запал вдруг резко заканчивается, и передо мной снова та самая Олеся, с которой я и провел ту роковую ночь. Когда не смог устоять перед соблазном просто выдохнуть и не заморачиваться ни о чем.

– Я думала, ты другой, Игорь. Думала, ты настоящий, сильный, ответственный. И я не собиралась рассказывать правду Олесе. Все вышло случайно, а если она тебе сказала что-то другое… То у меня есть запись.

– Какая еще запись?

– Медвежонок Лизы, – она достает из пакета ту самую игрушку, которую я же сам и купил дочери. Еще помню, как мы с Ирой проверяли функцию записи голоса. Надеялись, дочь так будет легче засыпать. Но Лиза в итоге просто не воспринимала наши записанные голоса. Зато частенько включала запись, просто когда играла. – Я думала, ты за ним и приехал. Нашла его в сумке, когда приехала в офис после разговора с Ирой.

Я протягиваю руку к игрушке – это и правда тот самый медведь Лизы. У него один глаз уже пал жертвой дочери. Но в этот момент настойчивый звонок мобильного отвлекает меня.

– Да! – резко отвечаю, видя, что звонит начальник охраны.

– Игорь Андреевич, мне не отзвонился водитель, что они доехали до санатория. Я позвонил туда сам и…

– Что ты мямлишь, давай ближе к делу!

– В общем, ваша жена и дочь, они… Они не приехали.

– Что ты сказал?!


## 6 Ирина

Когда мама говорила, что найдет решение, я даже предположить не могла, что это будет походить на настоящую спецоперацию. По-другому то, как нашу машину заблокировали и фактически похитили нас с Лизой, и не назовешь.

Водитель с охранником, конечно, пытались выполнить свои обязанности, но у них не было ни единого шанса против той группы наемников, которая нас окружила.

Только когда мы с Лизой пересаживаемся в другую машину, один из мужчин соизволяет сказать мне:

– Не волнуйтесь, мы от Марины Владимировны.

Услышав имя матери, я, и правда, немного расслабляюсь. Дочь, к слову, наоборот, с интересом смотрит на тех, кто нас окружал, радостно агукает и совершенно не планирует устраивать капризы.

В целом ведет себя крайне дружелюбно. А я вот все жду какого-то подвоха.

Привозят нас куда-то за город – к шикарному особняку за высоким забором. В общем-то, все это довольно похоже на наш с Игорем дом.

Когда машина останавливается, один из охранников говорит:

– Можно выходить.

Настороженно кошусь в его сторону и не тороплюсь пользоваться его то ли предложением, то ли приказом.

Пока дверь снова не открывается, и к нам в салон не заглядывает довольно крупный высокий незнакомый мужчина.

– Ира, добрый день. Меня зовут Кирилл Туманов. Я друг вашей мамы. Здесь вам ничто не угрожает, так что смело выбирайтесь из машины.

Вроде бы есть повод поверить ему, но я все равно не могу расслабиться. Однако Лиза тоже начинает нетерпеливо сучить ножками, и я в итоге выхожу из машины, а затем забираю и дочь.

Та с интересом смотрит по сторонам, сидя у меня на руках. Я же нервно оглядываюсь и ищу выход, на всякий случай.

– Это мой дом, и охрана здесь достаточно хорошая, чтобы Игорь не смог вас найти.

– А вы..

– Давай сразу на ты, ага? – подмигивает Кирилл.

– Откуда ты знаешь мою маму?

Он загадочно улыбается.

– Не твою маму. Отца. Он одно время работал начальником службы безопасности у моего отца. Я тогда бы зеленым совсем. Но однажды он спас меня, так что я его должник.

Как и каждый раз, стоило заговорить про отца, в глазах стало щипать.

Папа ушел рано. Слишком рано. Мне до сих пор очень не хватает его улыбки, его крепких объятий. Может быть, именно поэтому Игорь и покорил меня так легко – в чем-то он напоминал мне отца – такой же основательный, упертый в чем-то и надежный.

Тогда мне именно так казалось.

– То есть…

– Да, она обратилась ко мне с просьбой помочь тебе с разводом. Ты ведь замужем за Вертинским? – я лишь обреченно киваю. – И у вас дочь.

– Да, Игорь не хочет давать мне развода. И я не уверена, что с его властью кто-то сможет…

– Ира, – мягко перебивает меня Кирилл. – Об этом тебе не стоит волноваться. Игорь не такой всемогущий, как тебе кажется. Я дал слово, что помогу тебе.

– Но…

– Не волнуйся. Здесь вы с дочерью в полной безопасности.

Я слабо улыбаюсь, надеясь, что это так и есть. Ведь я-то помню, каким был взгляд у мужа, когда он угрожал мне отобрать Лизу.

– Пойдем в дом, я все тебе здесь покажу. Комнату для тебя с Лизой уже приготовили.

Оглядываюсь на ворота, и это не ускользает от хозяина дома.

– Ты всегда вольна уйти, если передумаешь.

Пока раздумываю, что ответить на такое щедрое предложение, звонит мой мобильный. Я испуганно смотрю на сумку, которая осталась в машине. Затем на Кирилла.

– Надо было выключить его? – запоздало соображаю.

– Зачем? – усмехается тот. – Ты собираешься скрываться?

– Но ведь Игорь может…

– Вертинский ничего здесь не может, – жестко обрывает меня мужчина. Затем достает мою сумку и подает мне, чтобы я достала телефон. Один взгляд, и я понимаю, что звонит мне как раз таки Игорь.

Естественно, я замираю, не зная, как поступить. Поднимаю взгляд на Кирилла, а тот лишь снисходительно фыркает.

– Ты можешь ответить, Ира. Если, конечно, готова с ним разговаривать.

Едва утихнув, телефон снова звонит…

Я все-таки отвечаю на звонок – страшно, но вместе с тем я хочу понимать, чего ждать от мужа.

– Ира, где ты?

– В безопасном месте, – отвечаю, ловлю взгляд Туманова, и тот одобрительно кивает.

– Как Лиза?

Его вопрос заставляет мое сердце сжаться от боли. Все-таки Игорь хороший отец. И таким же будет для сына Олеси…

– В порядке.

– Ира, мы ведь все обсудили и решили. Ты понимаешь, ЧТО ты сделала? – теперь его голос становится жестким и бескомпромиссным.

– Я хочу развода. Ты готов подписать бумаги?

– А у тебя уже и бумаги готовы, – мрачно усмехается муж. – Оперативно. Но вот что, я дам тебе последний шанс вернуться, и мы забудем про твою ошибку.

– А про твою? Мы тоже забудем, что у тебя будет другой ребенок?

– Которому ты пожелала сдохнуть?

– Что?

Я совершенно не готова к такому вот обвинению. Да и в чем? Даже умирая от боли предательства, я не допускала в мыслях такое.

– Ты с ума сошел, Игорь?

– Не больше, чем ты. Возвращайся. И мы обсудим все, – уже гораздо спокойнее добавляет он.

– Я не вернусь к тебе. Ты разрушил нашу семью, сделал выбор сам. Теперь у тебя есть Олеся, вот с ней и строй семью.

Вертинский шумно выдыхает. Я словно вживую вижу сейчас его в эту минуту. Все же я очень сильно в него проросла. Полюбила так, что не знаю, смогу ли когда-нибудь снова испытать что-то подобное еще раз? Да и захочу ли?

Измена мужа не просто причинила мне боль. Она разрушила меня до основания. Ведь Игорь был моим якорем. Мужчиной, который для меня был идеалом. Тот, ради кого я готова была по углям пройти и сердце свое отдать. А он…

Променял меня. Нас.

– Так мы ни к чему не придем. Где ты сейчас?

– Это неважно и…

– Адрес, Ира! Быстро! – рявкает он. – Я приеду, и мы поговорим.

– Ты не приедешь. Потому что я не скажу, где я! – отчаянно огрызаюсь, сжимаю телефон в руках слишком крепко. Лиза начинает недовольно ворчать, и тут Кирилл подходит, чтобы взять ее на руки. Испуганно прижимаю дочь к себе, но та вдруг сама тянется к Туманову.

– Я просто подержу, – шепотом говорит мужчина. Только после этого я ему уступаю.

– Ты хорошо подумала, Ира? – цедит между тем Игорь. – Понимаешь, к чему это приведет?

– Я хочу развода.

– Ты его не получишь. Никогда. Мы одна семья. И это не изменится.

– А твой сын? А Олеся? Или ты уже передумал с ней создавать новую ячейку общества?

Игорь почему-то молчит. И это настораживает.

– А с чего ты вообще это взяла?

– Может, потому что она пришла и заявила права на наш дом? На тебя? Заявила, что надо делиться! Что пришло время платить по счетам! – меня срывает. Второй день я держусь из последних сил, но и они заканчиваются. Слезы текут, и я уже не могу держать лицо, отворачиваюсь, чтобы не пугать дочь. Но, кажется, Туманов и сам понимает – успеваю заметить, что он уносит Лизу подальше, а я же обессиленно прислоняюсь к столбу.

– Ты уверена, что все было именно так?

Этот вопрос становится последней каплей. Глупая надежда, которая еще трепыхалась глубоко в груди, окончательно умирает.

– Знаешь что, Вертинский? Пошел ты к черту! – зло бросаю в сердцах.

– Тебе не понравится воевать со мной, Ира! Либо ты возвращаешься, либо…

– Я не вернусь! Ясно? Мы с дочерью сможем и…

– Тогда я сам верну тебя. Лиза – моя дочь. Ты первая начала, потом не жалуйся, дорогая. Я тебя найду. И раз уж тебе плевать на состояние Лизы, сам займусь ее здоровьем.

– О чем ты?

– О том, что ты даже не в курсе про диагноз, который ей сегодня поставили, Ириша. Так и кто из нас плохой родитель?

Я едва не оседаю. Земля будто уходит из-под ног. Неужели я что-то упустила? Я ведь и правда не проверила почту, а наш врач обещал скинуть новую информацию, если выяснится что-то важное после очередных анализов. Неужели я…

– Что там?!


## 7 Игорь


– Узнаешь, когда вернешься, – ставлю жене условие. Та возмущенно огрызается:

– Я имею право знать!

– А я имею право видеть дочь, Ира. Согласна?

Она молчит. Олеся терпеливо ждет, стоит, слыша весь наш разговор. А меня не покидает странное чувство, что она тут лишняя.

– Черт с тобой, Вертинский, – внезапно выдает жена. – Подавись заключением. Я найду новых врачей, но не позволю шантажировать меня Лизой, понял?

Я, признаться, обалдеваю. Ни разу я не видел свою жену в таком состоянии. Ира – нежная, кроткая девушка. Когда мы только познакомились, я одурел от ее чистоты и в то же время гордости. Тогда-то я и понял – она будет идеальной женой. Той самой правильной и послушной, которая будет ждать дома и любить.

В общем-то, у меня и не было мыслей гулять от нее. Да, до свадьбы сбрасывал напряжение на стороне – Ира оказалась правильной и в этом. Хотела, чтобы все было как положено.

А дальше… Она оказалась способной ученицей, и мне не хотелось других женщин. Да я даже не смотрел ни на кого. Скорее всего, я бы и не поддался моменту даже с Олесей, если бы не эта гребаная аллергия Лизы, из-за которой Ира превратилась в мамашу-наседку, дергавшуюся по каждому чиху. Вдобавок в тот вечер провалилась крупная сделка, которая готовилась не один месяц, и я… Облажался. Чего уж.

Отбиваю звонок, понимая, что дальше смысла говорить нет. Надо действовать. Опускаю взгляд на медвежонка. Олеся смотрит на меня так, будто чего-то ждет.

– Что с Лизой? – взволнованно спрашивает она. – Аллергия, да? Усугубилась?

– Да, там… – вдыхаю, прикидывая, какого хрена моя охрана не догадалась, прежде всего, позвонить Ире на телефон. И что за ослы у меня работают?

– Но вы ведь обратились к тому профессору, которого я посоветовала?

– Да, к нему, – рассеянно киваю, пока сам набиваю сообщение начальнику службы безопасности. – Ладно, мне сейчас надо уехать. Обсудим остальное позже.

– Подожди! – вдруг резко тормозит меня Морозова. – Она сбежала? С Лизой? Но ведь это опасно с ее болезнью. А если приступ? Что она за мать?

– Олеся! – рявкаю на нее. – Я и без тебя все понимаю отлично. Чего ты лезешь?

Она всхлипывает, слезы будто по щелчку выступают у нее на глазах.

– Прости, я снова лезу, просто… Лиза же моя крестница, и я ее люблю всей душой! Как своего ребенка!

– Знаешь что? Я хочу провести тест на отцовство. Но сейчас мне надо решить другие вопросы.

Морозова резко отступает.

– Забудь. Считай, нет у тебя сына. И не будет! Понял?

И прежде чем я успеваю хоть что-то сказать в ответ, Олеся попросту сбегает. Учитывая, что она в балетках, удается ей это довольно шустро. Ну, не догонять же на глазах у всего офиса?

Чертыхаюсь и сажусь обратно в машину. Бросаю медвежонка на соседнее сиденье. Бью пару раз по рулю, злясь, что не предусмотрел такого фокуса от Ирины. И когда только успела? А главное, как? Она же девочка из простой семьи. Специально ведь узнавал про нее, перед тем как жениться. Тогда как? Кто помог?

Нехорошая догадка, что у нее мог быть кто-то на стороне, провоцирует новый виток злости.

Снова смотрю на несчастного медведя и… Беру того в руки, нажимаю на одну из лап, чтобы проиграть записанное.

–…я ничего такого не хотела, – слышу голос Олеси. Он всхлипывает, практически рыдает. – Прости, я не…

– Чтоб ты сдохла! – кричит… моя жена?! – И ты, и твой спиногрыз! Сдохните! Пошла вон!

– Ира, прости, это все случилось не…

Даже не дослушиваю, вырубаю, на хрен. Нет желания слушать эти невнятные переругивания. Слишком чужеродно. Разве Ира такая?

Неужели я совсем не знаю свою жену? Как так? Я же был уверен, что она для меня – открытая книга. Снова смотрю на медведя, вспоминаю сегодняшний разговор. Это что, выходит, что Ира вовсе не так проста, как я думал?

И что это может значить?

Пока сижу, пытаясь осознать и понять новую версию своей же жены, мне звонит начальник службы безопасности:

– Игорь Андреевич, нашли, – рапортует Климов.

– Да неужели? – фыркаю. – Где они?

Он мнется и отвечает не сразу.

– За городом. Насколько я понимаю – это дом Туманова. Того самого…


## 8 Ирина


Муж бросает трубку, а меня трясет. Да так, что я не сразу беру под контроль эмоции.

Беспомощно смотрю на Кирилла, который развлекает Лизу, но при этом внимательно следит за мной.

– Что-то не так? – осторожно спрашивает он.

Я же вместо ответа лезу в свою электронную почту, чтобы проверить письмо от врача и… И ничего.

Доступ заблокирован.

У меня просто нет слов. Как же так? Неужели Игорь решил играть настолько низко?

– Ира, что случилось? – повторяет вопрос Туманов.

– Лизе поставили диагноз, но я не знаю какой. Игорь что-то сделал с моей почтой, и теперь я понятия не имею, что мне прислал врач.

– Понял, – кивает он. Лиза тянет ко мне ручки, и я забираю дочь к себе. Она забавно ворчит, трется носом об меня, а я чувствую дикую опустошенность. Просто не верится, что наша семья развалилась всего за сутки.

– Насчет врачей не волнуйся – найдем хорошего специалиста.

Обреченно киваю. Какой у меня выбор? Это мне еще повезло, что мама нашла этого мужчину. А если бы нет?

– А мама? Я не знаю, на что способен Игорь и…

– Ира, – усмехается Кирилл. – Не переживай. Твою маму скоро привезут. Она и сама хотела быть рядом с тобой.

Кошусь в сторону огромного дома.

– Но мы, наверное, стесним тебя.

– Ерунда. Я все равно почти все время провожу вне дома. Места всем хватит.

– Мне все равно очень неловко, – вздыхаю, пытаясь успокоить собственное чадо.

– А мне нет, – усмехается Туманов. – Напомню еще раз – твой отец мне жизнь спас, и помочь тебе – меньшее, что я могу сделать.

– Спасибо, – благодарно отвечаю ему.

– Сио! – довольно поддакивает дочь и улыбается. А у меня сердце замирает – еще вчера она так же улыбалась своему отцу.

– Идем, покажу вам дом.

Внутри места оказывается еще больше, чем я думала. Правда, практически сразу бросается в глаза, что дом словно необжитый.

– Кирилл, прости за личный вопрос, но ты живешь один?

– Один, да.

– Не женат? Извини, если не туда лезу, но мне бы не хотелось доставлять тебе неприятности и…

– Все в порядке, – равнодушно отвечает Туманов. – У меня нет ни жены, ни постоянных отношений. Так что никаких проблем не предвидится.

– А чем ты занимаешься? Если это, конечно, не секрет.

Виновато улыбаюсь, боясь, что мое недоверие Кирилл может истолковать не так.

– В основном обеспечением безопасности. У меня есть своя компания, и в целом она функционирует сама, но я предпочитаю держать руку на пульсе.

Киваю, решив, что дальше расспрашивать будет уже совсем неприлично. В конце концов, мама не стала бы обращаться к ненадежному и непорядочному человеку.

Комната оказывается не просто спальней, а оборудованной детской.

– Ого, – выдыхаю, изумленно глядя на то, как тут все устроено – и кровать для меня, и кроватка для малышки, пеленальный столик, даже небольшой шкафчик с игрушками и какие-то развивающие коврики.– Очень… хм… основательно.

Туманов слегка тушуется.

– Честно говоря, я просто дал задание помощнику, чтобы он заказал все, что нужно. Ничего не понимаю в детях, так что…. Если вдруг чего-то не хватает – скажи, привезут.

– Да ты что, – улыбаюсь, качая головой.– Здесь все просто волшебно.

И снова ненужные мысли о том, что дома у Лизы тоже была своя комната. С какой любовью я подбирала туда обои, кроватку и прочие мелочи. Как тщательно перебирала игрушки, чтобы у дочки было только самое лучшее и безопасное. А теперь…

– Ира?

– Прости, задумалась. Спасибо, Кирилл. Это просто замечательно. И еще раз извини, что…

– Давай-ка закроем эту тему. Ладно? Считай, я искупаю свой долг перед твоим отцом. Все.

Хозяин дома уходит, явно раздраженный, а я отпускаю Лизу, и та радостно ползет изучать новое место. Тоскливо смотрю по сторонам, гадая, как же теперь дальше сложится моя жизнь? Впереди явно долгий и непростой развод, а что потом? Лиза будет всегда разрываться между мной и Игорем?

Я же так мечтала о полной семье. Так, может, я неправа, что сбежала? Может, я должна была ради дочери перетерпеть?

Тут уже всплывают злые, циничные слова Олеси.

Нет, это ведь не просто измена. Там уже ребенок на подходе. Мальчик…

За следующие пару часов я успеваю созвониться с мамой, которая, оказывается, забыла зарядить телефон, чем напугала меня. Но вот-вот она уже должна приехать.

Я ее очень жду. Мне так хочется хотя бы ненадолго перестать держать лицо, поплакать родному человеку в плечо. Услышать, что я все правильно сделала.

Но когда раздается стук в дверь, меня ждет совершенно другая новость. В комнату заглядывает Кирилл и, видя, что Лиза задремала у меня на кровати, жестом показывает, что надо поговорить.

Внутри поселяется нехорошее предчувствие – уж больно мрачное у него выражение лица.

Положив вокруг дочки подушки на всякий случай, тихонько выхожу в коридор, неплотно прикрывая дверь.

– Что-то случилось? С мамой? – встревоженно спрашиваю.

– Нет, Ира. Тут другое. Приехал твой муж. Ты хочешь с ним встретиться?

## 9 Ирина

– Муж?

Мой голос звучит потерянно. Да и я сама тоже в шоке. Как он так быстро нас нашел? И теперь Игорь…

– Эй, Ирин, ты чего? – Туманов мягко прикасается к моему плечу, отчего я вздрагиваю. – Ты побледнела.

– Он… Он нас приехал забрать?

– Не волнуйся. Вертинский ничего подобного провернуть не сможет на моей территории, – заверяет он. – Я мог бы его послать, но предпочитаю не вмешиваться в чужие отношения. Не хочешь с ним говорить – не вопрос. Если же решишь встретиться – знай, что здесь тебе бояться нечего.

А я понятия не имею, хочу ли видеть мужа. Нет, не так. Я точно знаю, что не хочу. Но одновременно понимаю, что он не успокоится, и будет переть как танк. У нас дочь. И находить общий язык придется.

В одном Игорь прав – мне не понравится с ним быть врагами. Он богат и властен, у него полно связей. А я не смогу вечно прятаться за спиной Кирилла.

– Ладно. Я поговорю с ним. Но… – поворачиваюсь в сторону детской. – Мне не с кем оставить Лизу.

Кирилл озадаченно хмыкает.

– Честно говоря, я не подумал про няню, – говорит он, тоже глядя на дверь в нашу комнату. – Твоя мама сказала, что будет помогать тебе, и я как-то не сообразил. У меня с детьми особо опыта нет.

Мне становится крайне неудобно – будто я только что высказала какие-то претензии человеку, который вообще-то помог нам!

– Прости, я совсем не то имела в виду, ты не…

– Ира, хватит. Мы, кажется, уже все прояснили. Я просто помогу тебе и твоей дочери.

– Спасибо, – говорю, а сама чувствую себя крайне неловко. Я вообще не очень-то умею общаться с мужчинами. С момента, как я вышла замуж, кроме Игоря я мало с кем контактировала.

– Твоя мама уже подъезжает, так что если ты все-таки хочешь поговорить с мужем, то я мог бы присмотреть за Лизой.

Мнусь в нерешительности. С одной стороны, он – незнакомый мужчина. С другой – он тот, кто помог нам, и кому моя мама доверилась.

– Хорошо, – наконец, говорю, решив, что если я начну прятаться от Игоря, ситуация лишь усугубится. – Если тебе несложно, то я буду очень благодарна.

Кирилл кивает скупо. Я захожу в комнату и, забрав радионяню, выхожу обратно. Уже собираюсь пойти к лестнице, но Туманов вдруг тормозит меня, придержав за руку.

– Не в моих правилах лезть в чужие отношения, но тебе все-таки стоит кое-что знать, – говорит он. – Про Игоря.

– О чем ты?

Откровенно говоря, я уверена, что меня мало чем можно удивить или шокировать.

– Прощать мужа или нет – решать только тебе. Но думаю, будет честно, если ты сделаешь выбор, зная все подводные камни вашего брака.

– Кирилл, я не понимаю. Что ты имеешь в виду?

– Ты ведь знаешь, что у твоего мужа довольно обширный бизнес? Представляешь его масштабы?

Мне не нравится этот вопрос именно потому, что ответить на него нечего. Я действительно крайне мало знаю про компанию мужа – лишь общие фразы, не более. Когда-то я пыталась узнать больше, но Игорь обычно отговаривался общими фразами.

– Если честно, то я мало что знаю.

Понимаю, как жалко это звучит, отвожу взгляд.

– Я примерно так и представлял, – задумчиво отвечает Туманов. – Так вот, насколько мне доложили, часть имущества и определенное количество акций, а также дочерних фирм записано на тебя.

Я удивленно моргаю.

– Не может быть, – мотаю головой. – Ты ошибаешься. Если бы это было так, то я бы что-то должна была подписывать. Разве нет?

Туманов многозначительно хмыкает.

– Теоретически, да, но…

– Но что?

Он отвечает не сразу.

– Тебе стоит знать, что далеко не весь бизнес Игоря, скажем так, легален.

– Погоди, – ошарашенно выдыхаю. – Ты что, хочешь сказать, что он нарушает закон?

Кирилл смотрит на меня с жалостью, а я чувствую себя последней дурой. Ну, конечно, я понимала, что в бизнесе могут быть какие-то договоренности, или где-то, бывает, срезают углы, но чтобы нарушать закон?

– И что, этот бизнес может быть записан на меня?

– Не просто может быть. Он записан, Ирин. Я не владею всей информацией – Вертинский хорошо заметает мусор под ковер. Но даже того, что накопали мои спецы, достаточно, чтобы понимать – ему крайне невыгоден развод.

– То есть дело в этом? – с горечью произношу я. – Спасибо, – вздыхаю, пытаясь избавиться от той тяжести в груди, которая становится еще больше.

Зажмурившись, быстро стираю выступившие слезы. Хватит. Надо быть сильной.

– Ясно. Спасибо, что предупредил.

Пока спускаюсь на первый этаж, думаю лишь о том – а любил ли меня Игорь вообще? Что если я просто удобная ширма для него? Я же верила ему от и до. Теперь уже и не вспомню, подписывала ли что-то. Может, какие-то счета, но мне и в голову не приходило, что муж меня так подставит.

Торможу на последней ступеньке – вижу Игоря, и меня будто холодной водой окатывает.

Мамочки…

– Правда, думала, я тебя не найду? – спрашивает Вертинский, стоя посреди холла.

Голос мужа действует на меня отрезвляюще. Я не спускаюсь до конца, хотя, конечно, стараюсь держать лицо и не показать, что боюсь Игоря.

– Зачем ты приехал?

– За вами, конечно.

– Мы не вернемся. И тебе придется смириться с этим.

Вертинский стискивает зубы. Даже находясь на расстоянии от мужа, я отлично вижу, как он мрачнеет, и как злость становится более заметной во взгляде.

– Ира, пока я разговариваю с тобой по-хорошему. Забери Лизу, и поедем домой. Там мы все решим.

– Нечего решать, – качаю головой. – Нет больше нас. Нет семьи, Игорь. Ты сам все разрушил.

Он морщится, хмыкает пренебрежительно.

– Не надо этого пафоса. Развод я тебе не дам, так что можешь не мечтать.

– И как же ты тогда женишься на Олесе?

Игорь прищуривается, делает пару шагов ко мне, а я собираю всю свою смелость и выдержку в кулак, чтобы не дернуться и не показать своего страха.

– Тебе не надоело твердить одно и то же? Зачем ты придумываешь эту ерунду?

– Ерунду? – охаю возмущенно. – Прекрати притворяться! Олеся все мне доходчиво объяснила про ваши планы! И про совместное проживание, и про то, что вы поженитесь, и как ты мечтаешь о сыне, я тоже знаю!

– Ира! – рявкает муж. – Хватит повторять одно и то же! Есть запись вашего разговора.

– Запись?

Его заявление звучит как бред. Я же ведь отлично помню, с каким настроем пришла Морозова.

– Да, Ира, запись. Ты, наверное, забыла, что Лизин медведь может записывать аудио. Видимо, она нажала на кнопку, когда вы говорили.

Мне кажется, я начинаю сходить с ума. Получается, что бывшая подруга обскакала меня и тут? Все это настолько похоже на дурное кино, что у меня, кажется, вот-вот начнется настоящая истерика.

– Ну, если ты веришь ей, то нам больше не о чем говорить.

– А может, тебе просто удобно все свалить на Олесю, а? – неожиданно спрашивает Вертинский.

– Да ты не в своем уме! – возмущаюсь. – Плевать, что там вы нарешали – просто оставь меня в покое!

– Надо же, как ловко, Ира. Сделала меня крайним, а сама сбежала к другому мужику, – цедит муж, подходя все ближе. – И как давно ты с Тумановым? Спишь с ним? Признавайся!

Меньше всего я ожидала обвинения в измене. Нет, это какое-то безумие!

– Всех по себе судишь? Если для тебя ничего не значат семья и кольцо на пальце, это не значит, что все вокруг такие же!

– Хватит строить из себя оскорбленную невинность, дорогая. Я точно знаю, что Туманов никому никогда не помогает просто так. Поэтому вопрос – как давно ты с ним крутишь у меня за спиной? – снова рявкает Вертинский, оказываясь так близко, что я не успеваю отступить и подняться на ступеньку повыше.

– Да ты бредишь!

Мне так обидно слышать подобные слова. Каждое такое обвинение жалит меня, отравляет, очерняет мою любовь к мужу. Как он мог просто допустить такую мысль?

Разве я была плохой женой? Разве не посвятила себя ему и дочери?!

– Он просто мне помог, – говорю уже гораздо тише.

Игорь смотрит на меня так, будто готов схватить и силой увезти отсюда. Даже вчера он не был в таком бешенстве, как сейчас.

– Просто так он не помогает. Никогда! Так что за цена, а? Что ты ему пообещала? Ты хоть знаешь, кто он такой? Знаешь, на что способен этот человек? Как ты с ним связалась?!

– Уходи, – срывается с моих губ. Слезы застилают глаза, и все вокруг размывается.

– Нет уж, дорогая жена. Я напомню тебе, кому ты принадлежишь! – практически рычит Игорь.

Хватает меня, прижимает к себе, а меня начинает мутить. Ведь я очень ярко представляю себе, как этими же губами он целовал Олесю, может, и не только. Как знать…

– Пусти, – хриплю, чувствуя, что меня вот-вот просто вывернет.

– Я тебя не отпущу, Ира, – словно одержимый, повторяет Вертинский, а у меня перед глазами плывет. – Забудь про развод. Я люблю тебя! Ты – моя жена! Ею и останешься, что бы ни случилось! И твой хахаль…

– Ну, надо же, кто пришел!

Голос мамы приводит меня в чувство, и я, что есть силы, отталкиваю от себя мужа. А следом хлопает входная дверь.


## 10 Ирина

Игорь медленно оборачивается, а я с облегчением выдыхаю, глядя на маму, которая появилась так вовремя.

– Марина Владимировна, – произносит муж. – Добрый вечер.

– Не могу ответить тем же, – хмыкает она. – Ты чего сюда притащился?

– А не должен был? Здесь моя семья, и я собираюсь забрать её.

Мама цокает языком и насмешливо смотрит на него.

– Очень пафосно, Игоряш. Да только зря ты время тратил. Там вон у тебя любовница беременная тоже внимания требует. Не до семьи тебе.

Я не вижу лица мужа, но даже так ощущаю, насколько он напрягается и злится.

– Так вот кому надо сказать спасибо за побег Ирины, да? Вы ее надоумили?

– Бог с тобой, – легко отмахивается мама. – У моей дочери своя голова на плечах. Я просто на стороне своего ребенка.

Глядя на перепалку двух самых близких людей, я все никак не могу отделаться от ощущения, что попала в какой-то параллельный мир. Всего неделю назад мама прибежала к нам на семейный ужин. Мы обсуждали, как отметим день рождения дочки, подгоняли даты, чтобы смог приехать еще и дядя Игоря из другого города. А теперь мы втроем стоим фактически на пороге войны.

– Так, может, вы своей мудростью просветите Ирину и объясните, что воевать со мной слишком опасно?

Мама, совершенно не стесняясь, обходит его и поднимается ко мне на ступеньку. Вертинский разворачивается вслед за ней и теперь смотрит уже на нас обеих.

– Ты, получается, угрожаешь матери своей дочери? – снисходительно интересуется мама. – И как? Чувствуешь при этом себя победителем, а, Игоряш? Хорошо бравировать своими возможностями перед той, которая тебе ребенка родила, дом содержала, тебе стирала-готовила и по вечерам с ужином встречала?

– Мария Владимировна, – угрожающе цедит мой муж.

Чувствую, что обстановка уже чересчур накаляется, и мне кажется, что все вот-вот рванет.

– Разве я сказала что-то не то? Так ты поправь меня.

Игорь прищуривается, смотрит теперь уже только на маму.

– Я вам никогда не нравился, и вот теперь какой удобный повод надоумить Иру развестись, да? Может, и Туманова вы ей сосватали? Раз уж я вам так не угодил?!

Мама вздыхает, а я все жду, что муж выйдет из себя, и случится что-то плохое.

– Пока моя дочь была с тобой счастлива, я вовсе не была против тебя. И уж тем более не искала никого тебе на замену. Но теперь… – она выразительно фыркает. – Ты, Игорь, забыл, что такое семья, раз спокойно перепихнулся с крестной матерью своей же дочери, – ее голос начинает звенеть от злости.

– Мы с Ирой сами разберемся в наших отношениях,. А вы…

– Вижу я уже, как ты разбираешься. Раз сильный, значит, можно давить! Но и на тебя найдется управа, понял? А дочь свою я в обиду не дам.

– Как и я свою, – мрачно цедит муж. Отступает немного, затем переводит взгляд на меня. – Подумай, Ира. Пути назад потом не будет.

А после разворачивается и, наконец, уходит. Как только дверь за Вертинским закрывается, на меня такая слабость накатывает, что ноги подгибаются.

– Ириш, ты как? – обеспокоенно спрашивает мама.

– Держусь, – слабо улыбаюсь, хватаясь за поручень.

– Ох, дочка, твой, конечно, – цокает она языком.

– Да не мой он уже, мам, – горько возражаю. – Ты почему не рассказала про Кирилла? Я сегодня перепугалась жутко.

– Ой, Ира, я была уверена, что успею еще утром. Но… – она вздыхает. – Ладно, чего уже теперь. Ты, главное, не переживай, развод ты свой получишь.

– О чем это ты? – растерянно спрашиваю. – Я же еще не подавала.

– Но ведь будешь? – я киваю. – Ну вот. Тебе помогут, чтоб этот кобелина не смог задействовать свои рычаги.

Вот теперь я окончательно теряюсь.

– Мам, ты что имеешь в виду? У тебя какие-то знакомые есть?

– Ну, допустим, не у меня, у твоего отца. Остался кое-кто. Вот, будет очень к месту.

Обалдеть. Я даже не думала, что у меня такая решительная мама. Она вообще-то никогда так себя не вела. Папа – да, а она – нет.

– А Кирилл? Он нам комнату приготовил, с игрушками и прочим. Как будто… Как будто мы с ним долго будем жить. А я не могу так. Не хочу никого из мужчин после всего…

Мама смотрит странно.

– Ох, Ира, у Кирилла вообще-то в личном плане… – Она замолкает, будто слова подбирает. – В общем, даже и не знаю, как сказать-то…

– Все так плохо?

Мамины слова вызывают у меня не только любопытство, но и настороженность.

– Что это значит? Он женат или…

В этот момент радионяня оживает – похоже, Лиза проснулась и испугалась. Так что я бегом несусь наверх, к дочке. Все мысли мгновенно концентрируются на Лизе.

Туманов выходит в коридор вместе с моей булочкой, которая так горько плачет, что у меня все внутри переворачивается.

– Тише-тише, моя хорошая, – приговариваю, забирая кроху на руки. – Все, я тобой, Лиза, с тобой.

Кирилл выглядит растерянным и слегка смущенным. Это довольно забавно, учитывая, что с момента нашего знакомства он был весь из себя крутой и деловой мужчина.

– Прости, я, похоже, что-то сделал не так.

– Все в порядке. Она не очень любит новых людей, – успокаиваю его. – Ты не виноват. Спасибо, что посидел.

Хозяин дома переводит взгляд мне за спину.

– Мария Владимировна, – говорит он. – Как добрались?

– Спасибо, Кирилл, хорошо.

Туманов снова смотрит на меня.

– Вы поговорили? Мне сообщили, что Игорь уехал.

– Да, можно и так сказать, – отвечаю, укачивая дочку. – Спасибо, что приютил нас.

Кирилл недовольно хмыкает.

– Давай я уложу ее, – предлагает мама. Но я уворачиваюсь и только крепче прижимаю дочь к себе. Ловлю непонимающий взгляд мамы и осознаю, что перегнула.

Однако при первой же попытке мамы забрать ее Лиза устраивает настоящую истерику. Так что разговора с Кириллом у нас в итоге не получается.

– Мария Владимировна, я провожу вас в комнату. Ваши вещи принесут.

Мама кивает, а я, извинившись, возвращаюсь с малышкой в комнату и следующие полтора часа хожу с ней на руках, напевая ее любимую колыбельную.

Мыслей в голове слишком много. Есть над чем подумать – и над словами мужа, и над тем, что мама рассказала. Да и Туманов добавил поводов для раздумий.

Я до сих пор растеряна, до сих пор не вижу того, как жить дальше. Умом понимаю – наша семья распалась. Но не могу ничего конкретного решить, кроме того, что я должна развестись.

Информация от Кирилла меня напугала. Я бы хотела задать эти вопросы мужу, но сначала его обвинение в том, что Туманов мой вроде как любовник, а затем появление мамы…

В итоге я так и не знаю – правда ли это? Я готова подписать любые бумаги, лишь бы Вертинский оставил меня и дочь в покое. Мне так больно его видеть, что я едва держалась те минуты, что он был рядом.

– Уснула? – тихо спрашивает мама, когда заглядывает к нам.

– С трудом, – вздыхаю я. – Ты устроилась?

– Да, все отлично. Комната справа от вашей.

Мы молчим и какое-то время смотрим на Лизу.

– Как ты? – тихо спрашивает мама.

– Держусь, – пожимаю плечами. Что тут ещё скажешь? Начну себя жалеть, и все. Погрязну в этом. А мне нельзя. У меня Лиза.

– Кирилл сказал, что можно найти нового врача. Кажется, ей поставили ещё один диагноз, но Игорь заблокировал мне доступ к почте, так что я не знаю, что там за письмо.

Мама цветисто матерится, отчего у меня разве что глаза на лоб не лезут.

– Мам…

– Прости, – она передергивает плечами. – Но цензурных слов нет.

– Видимо, думал, что я вернусь.

– А ты можешь?

Поворачиваюсь к ней.

– Ты бы простила отца, если бы у него на стороне кто-то был?

Она вздыхает и качает головой, а затем обнимает меня.

– Не плачь, Ириш. Если Кирилл сказал, значит, найдёт.

– А что ты имела в виду про его ситуацию?

– Слушай, дочь, это не моя тайна. Если он захочет, то сам расскажет.

– То есть ты не ответишь? – удивляюсь я.

– Кирилл не в курсе, что я знаю. Случайно стала свидетельницей их разговора с отцом, так что… Ты не волнуйся, он надежный, и не обидит.

– Папа правда его спас?

– Правда. Но ты мне лучше скажи – ты точно решила с разводом?

– Точно.

– Хорошо. Тогда завтра и поедем.

Лиза снова просыпается, и я опять забираю ее на ручки, чтобы укачать. В таком режиме мы и проводим всю ночь. Мама подменяет меня, чтобы я приготовила дочке смесь. В общем, утром я больше похожа на зомби, чем на живого человека.

– Может, завтра лучше поедем? – предлагает мама, видя, что я не так начала надевать боди на Лизу и даже не заметила.

– Нет уж, – упираюсь я. – Чем быстрее начнём, тем быстрее я стану свободной.

– Да, но ты должна понимать – просто не будет. Кирилл, кстати, тоже поедет с тобой.

– А ты?

– Я с Лизой останусь. Но не волнуйся, один папин друг обещал помочь с заявлением.

– Да у тебя целый план, – устало улыбаюсь я.

Мама подмигивает мне и забирает Лизу.

– Ну что, красота моя, как насчет того, чтобы отпустить нашу мамочку по делам? – воркует она с малышкой. Та сегодня явно в более приятном настроении и довольно смеется, хватая маму за волосы.

Чтобы собраться и привести себя в порядок уходит почти час. Но зато почти не заметны следы бессонной ночи. Кирилл ждет меня внизу, и как только я заканчиваю с завтраком, мы выезжаем в город.

Туманов немногословен, но я и не стремлюсь ему навязываться. Для меня сейчас любое мужское внимание отталкивающе. Не до того мне. Все мои мысли о том, как выстроить жизнь заново. И мне хочется верить, что я осилю эту непростую дорогу – как минимум ради Лизы. Тем более что мама пообещала, что хотя бы с разводом все выйдет гладко.

Но когда мы с Кириллом приезжаем в суд, ситуация оказывается совершенно не в мою пользу – мое заявление, заполненное по всем правилам, наотрез отказываются принимать…


## 11 Игорь


Я терпеть не могу беспомощность. Всегда бесило, если что-то выходило из-под контроля. И жена сейчас довольно умело загоняет меня именно в это состояние.

Чертов Туманов. Как только она с ним сошлась? А главное – когда?

Может, я что-то упустил? Может, она с ним давно? Что если она успевала крутить у меня за спиной, а я ни сном ни духом?

Эти вопросы не дают покоя, пока сижу в машине. Уезжать не тороплюсь, хотя понимаю – второй раз на территорию меня не пустят.

Забрать жену и дочь – логичное, нормальное желание. Мое должно быть у меня. Дома. Под присмотром. Но конкретно сейчас это не получится реализовать. И это бесит до чертей в глазах.

Еще и теща масла подлила в огонь! Нет, с Мариной Владимировной у нас были довольно ровные отношения. Я никогда не замечал каких-то претензий ко мне. Даже скорее наоборот. И тем больше раздражает эта ее позиция – сделать из меня какого-то козла. Словно я собираюсь ее дочь прикопать где-то!

Что за ерунда? Ира – моя жена. И должна быть вместе с дочерью дома. Да, я накосячил, связавшись с Олесей. До сих пор не особо понимаю, как меня угораздило вляпаться в это. Но было уже поздно, когда все произошло. Я даже не успел сообразить, как и что. Пришел в себя, а она рядом и… И поздно было уже метаться.

Морозова…

Еще одна загадка на мою голову. Что делать с ней? Ребенок, конечно, этот незапланированный. Вроде она говорила, что мы предохранялись. А я даже не спросил у нее, какой срок. А стоило бы проверить для начала – а мой ли?

Она девушка видная. Уверен, что и мужиков у нее было достаточно. Я вообще не смотрел на нее как на женщину, воспринимал как сестру младшую Ирину, или что-то вроде того.

После того, как Олеся фактически спасла жизнь Лизе и Ире, иначе и не выходило. Как-то так сложилось, что она постоянно терлась рядом, помогала Ирише, и я принял это. Молчаливо одобрил, хотя поначалу недоумевал – какой смысл Олеське возиться с чужой семьей? Потом ладно – крестница вроде как. Опять же она для Лизы столько всего старалась делать. И когда с этой аллергией долбаной началось, тоже постоянно рецепты всякие таскала, профессора того же нашла.

Понимаю, конечно, что крупно косякнул. Но рушить из-за этого семью? Ни хрена подобного. Развода не будет. И это уже решено.

А раз уж Ира настроена так решительно, то надо предпринять превентивные меры.

Туманов – мужик со связями, что есть, то есть. Но и я тоже не мальчик с улицы. Тоже кое-чего умею. А чтобы не откладывать в долгий ящик, сразу набираю номер знакомого судьи. Должника моего.

– Алло?

– Вечер добрый, Иван Петрович. Вертинский вас беспокоит.

– Ох, Игорь Андреевич, и вам хорошего вечера. Что-то случилось?

– Просьба у меня к вам есть. В ближайшее время, вероятнее всего, к вам заглянет моя супруга.

– Ирина? – искренне удивляется он. – А что, случилось чего?

В голосе судьи четко улавливается настороженность.

– Нет пока. Но она, возможно, захочет подать заявление на развод. Так вот надо, чтобы его не приняли.

Мужик крякает сдавленно.

– Развод? Прямо так сразу? А может, вам…

– Я вроде не совет просил, – бесцеремонно прерываю Ивана Петровича. – Мне нужно, чтобы ее заявление не приняли. Женщины – существа нервные, сами понимаете. Позлится, да передумает. К чему заводить ненужные папки?

Судья глубокомысленно хмыкает.

– А ведь у вас ребенок несовершеннолетний имеется, и имущество, наверное, общее?

– В точку.

– Что ж, Игорь Андреевич, я вас понял. Вот только супруга ваша имеет полное право подать заявление, так что…

– Что “так что”?! – рявкаю на него. – Начнете загонять про закон и прочую лабуду, я не поленюсь и поищу разные ниточки, которые к вам ведут.

– Я понял, – сдавленно отвечает судья. – Сделаем.

– Вот и хорошо, – усмехаюсь я. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Отбиваю звонок и снова смотрю на ворота. Туманов спец по безопасности и еще многому чему. Темный мужик с темным прошлым. Сильный противник. И если он настроился загрести себе мою семью, то пусть умоется. Черта с два я их отдам. Посмотрим, кто кого. Отложив телефон, сжимаю руль, борясь с желанием пойти напролом, и все-таки увезти Иру с дочерью силой. В себя приводит звонок телефона.

Разговаривать с кем-то желания нет. Но только глянув на экран, понимаю, что ответить Олесе придется. Бегать и юлить нет смысла.

– Да? – отвечаю, прикидывая, что услышу в этот раз.

– Игорь, пожалуйста, не бросай трубку, – плачет та.

– Что случилось?

– Я в больнице. Пожалуйста, помоги. Мне не к кому больше обратиться…


## 12 Игорь

Последнее, что мне хочется – так это тащиться в больницу к Морозовой. И я бы плюнул, но она же беременна. Возможно, от меня.

Черт, как бы пораньше проверить это?

Насколько я знаю, родных у Олеси не осталось – была только мама, но она умерла пару лет назад, так что, вероятно, ей и правда некому помочь.

Опять же – когда-то она спасла и Иру, и Лизу. Поэтому я все же приезжаю по адресу, который она присылает.

Нахожу ее в травмпункте, сидящей на лавочке.

– Что у тебя?

Она смотрит на меня побитым щенком.

– Игорь, прости, я не вовремя, да?

– Олеся, – устало говорю, – ближе к делу. Что случилось?

– Да я неудачно упала вот, – кивает на ногу, которая оказывается забинтована, а я как-то и не заметил сразу. – С лестницы.

– Перелом? – уточняю на всякий случай.

– Нет, вывих.

Оглядываюсь по сторонам и прикидываю, сколько еще придется просидеть в этой очереди.

– Я уже была у врача, – торопливо говорит Морозова. – Но мне ходить больно, и если тебе несложно, ты не мог бы меня отвезти?

Сухо киваю. А что делать? Не бросать же ее тут. Но бесит. Как же это все бесит! Не здесь я должен быть, и не с ней!

– Я бы вызвала такси, – лепечет она. – Но меня сейчас укачивает из-за… В общем, бывает так, если в машине запах какой-то неприятный, или отдушка не та. Поэтому вот.

Не будь этой кошмарной ситуации, я бы даже не задумался – просто отвез бы ее, и все. Мне несложно, в конце концов. Но Олеся поставила под удар покой в моей семье, и это вызывает сильное раздражение.

– Идти сможешь? – уточняю, решив, что отвезти ее все-таки придется.

– Только с поддержкой, – расстроенно отвечает она. Даже встает с лавочки, чтобы тут же ойкнуть и едва не завалиться обратно.

Приходится ее поддержать. Правда, двигаться таким образом выходит очень медленно и бестолково. Вдобавок ко всему Олеся постоянно причитает и извиняется. Так что я сдаюсь и, подхватив ее на руки, выношу из больницы.

Всю дорогу она молчит. Сидит, смотрит в окно, а я ловлю себя на мысли, что Морозова смотрится в моей машине совершенно чужеродно. И что на ее месте должна быть Ира.

Странное дело, раньше я не задумывался над этим. Но когда понял, что сегодня вечером меня дома никто не будет ждать, внутри начало скрести. Хочется всех причастных к этому наказать по полной.

Единственное, что меня сдерживает – Морозова беременна. Поэтому я тоже молчу. Но когда паркуюсь возле ее дома, решаю прояснить все моменты. Однако Олеся меня опережает.

– Я постараюсь дойти сама, – тихо говорит. – Спасибо, что подвез.

И ведь действительно отстегивает ремень и, открыв дверь, пытается выбраться. Слышу ее сдавленный вскрик и, чертыхнувшись, вылезаю за ней следом.

Приходится проводить ее до квартиры.

– Ключи вот, – говорит Олеся, когда поднимаемся до ее квартиры. – Сейчас, давай я открою.

Это не очень удобно, в итоге, кое-как справившись, заношу ее в квартиру и ставлю на пол.

– Ты меня прям спас, – произносит Морозова с таким трепетом. А у меня внутри ничего не отзывается. Вообще. Ноль. Глухо. И восхищение ее – пустое для меня. Мои мысли не о том сейчас.

В который раз задаюсь вопрос – как же я мог с ней переспать, если ничто не откликается на ее явные сигналы флирта? Как, черт подери, я так насвинячился в тот день, что все вышло из-под контроля?

– Какой у тебя срок?

Олеся вздрагивает, опускает взгляд.

– Зачем тебе? Или ты собрался уличить меня во вранье? Так я тебе не навязываюсь.

– Ты считаешь, я не имею права знать, когда родится мой ребенок? – захожу с другой стороны, поняв, что в лоб будет дольше.

Она изумленно смотрит на меня. Будто я сказал что-то странное.

– Ты мне веришь? Правда? – в ее голосе полно надежды. Вот только у меня плохие новости для нее.

– Я хочу тест на отцовство.

– Знаешь что? – тут же вскидывается Олеся. – Я тебя не держу и не заставляю признавать сына.

– Я имею право убедиться.

– Да? А что ж ты тогда от Иры такого не потребовал? – едко огрызается Морозова. – Или у нее карт-бланш в этом вопросе?

– Ира – моя жена. И Лиза – моя дочь!

– Не собираюсь тебя ни в чем убеждать, – жмет плечами Олеся. – Нравится закрывать глаза на факты – вперед.

– Есть что сказать по этому поводу? Валяй. Но это не отменяет того, что я хочу тест.

Мы схлестываемся взглядами. То, какой разной может быть Олеся, меня поражает. У нее разгон от милой девушки до дикой кошки всего ничего. И главное, с чего? Если она уверена, что ребенок мой, то…

– Ладно, – вдруг довольно спокойно выдает она. – Пусть будет тест. И когда ты получишь положительный результат, тебе будет стыдно, Вертинский.

И вот тут вместо удовлетворения, что прояснил хотя бы один вопрос, я чувствую смутную тревогу.

– Так что ты имела в виду про Иру?

Олеся молчит, отводит взгляд в сторону.

– Ты вряд ли готов услышать такое от меня.

– О чем ты? – тут же вскидываюсь я. – Олеся! Заканчивай!

– А ты проверь ее телефон. И тогда увидишь то, что видела и я.

Телефон Иры? Да вашу ж мать… Неужели там…

Олеся смотрит с вызовом, а меня не покидает странное чувство, что что-то здесь не так. Но что бы там ни было, это между мной и Ириной. Эта тварь не будет лезть в мою семью.

– Я сам разберусь со своей женой. И ты не ответила про срок беременности.

Морозова недовольно поджимает губы, однако берет с навесной полки какой-то конверт и протягивает.

– Если тебе так интересно, то вот.

На черно-белом снимке я мало что могу понять. Единственный ориентир – заключение врача.

Двенадцать недель. Что ж. Тут все вроде сходится. Жаль. Поднимаю на нее взгляд, и успеваю уловить некое торжество на лице Олеси. Правда, оно быстро исчезает.

– Я так понимаю, ты собираешься рожать.

– Ну, знаешь что! – возмущается она.

– Зачем? Ты же карьеристка, нет? У тебя планы были на повышение.

– Я пересмотрела приоритеты.

– А зря, Олесь. Ты подумай – зачем ломать карьеру? Если тест подтвердит, что ребенок мой, то ты вполне можешь отдать его мне. А сама живи дальше. Естественно, содержание тебя до родов возьму на себя.

Морозова смотрит на меня, ошарашенно хлопая глазами. Черт, а чего она ждала? Что я с радостью брошусь к ней, подмахнув заявление о разводе? Мы ведь тогда все обсудили!

– Какая мерзость! – высокопарно заявляет она. – Или это Ира придумала? Ну конечно. Она же все время хотела мальчика, а сама не могла. Ущербная ведь после всего. Так что…

– Рот закрой! – рычу на нее, отступая на всякий случай. Чувствую, что еще немного, и даже мысль, что Олеся беременна, перестанет меня сдерживать и я нарушу собственное же правило не бить женщин. – Позвоню, как устрою тест.

Разворачиваюсь и иду к двери.

– А я еще подумаю, Вертинский, понял? Захочу ли я сдавать его!

Оборачиваюсь и мрачно смотрю на нее.

– Лучше бы тебе не ссориться со мной.

Выходя, хлопаю дверью так, что аж в ушах звенит. К черту. Надо куда-то выпустить пар, но настроения нет никакого. Кручусь по городу в машине, пока в итоге не приезжаю в ресторан хорошего знакомого – Егора Романова.

Нас с ним нельзя назвать друзьями. В бизнесе вообще такого понятия практически не существует. Выбираю столик, максимально удаленный от общего зала – да еще и в углу. Не хочется никого видеть. Настроение слишком паршивое. Заказ делаю на автомате – в голове мысли про жену, дочку, развод этот гребаный.

Впервые меня дома никто не будет ждать. Но не потому что семья уехала в очередной санаторий, а потому что… Потому что все пошло под откос.

Пожалуй, только сейчас я осознаю, что все это по-настоящему. Ира сегодня впервые была настолько чужая, что я не поверил даже. Она ли?

– Ого, какие люди, – раздается над головой.

Поднимаю взгляд и вижу Егора.

– Курируешь ресторан лично?

– Заехал подписать документы, а тут вижу знакомые лица, – усмехается Романов, присаживаясь напротив. – Что-то ты больно мрачный, Игорь. Сделка сорвалась?

Криво усмехаюсь. Да уж. Сделка.

– Личные проблемы.

– Вот даже как, – протягивает Егор. – Тогда не буду мешать.

Он уже поднимается из-за стола, как у меня в голове щелкает.

– А ты ведь знаешь Туманова?

Он тормозит, смотрит на меня уже заинтересованно.

– Допустим.

– Близко с ним знаком?

– Относительно, – уклончиво отвечает Романов. – Нужно свести с ним?

Выдаю смешок. Да уж свести, чтоб я ему морду набил за то, что он утащил мою семью в свой укрепленный дом.

– Как раз наоборот. Он забрал у меня кое-что, и теперь я хочу это вернуть.

Егор садится обратно, задумчиво потирает лоб.

– То есть ты решил пободаться с Тумановым? Уверен?

– А что такое? Думаешь, у меня силенок не хватит? – с вызовом спрашиваю.

Егор отвечать не торопится.

– Ну, он вообще-то мужик темный, и прошлое у него… хм… непростое.

– Плевать, – отмахиваюсь я от предупреждения. – У тебя есть на него компромат?

Он отвечает далеко не сразу. Молчит, задумчиво крутит в руках нож из разложенного набора.

– Допустим, компромат есть на каждого. Главное поискать, – наконец, говорит Егор. – Ради чего собираешься сунуться в клетку к тигру?

– Повод весомый, – отбриваю я. – Так что? Поможешь?

Романов хмурится, молча достает телефон, а я не понимаю – это что типа за ответ такой?

А потом он кладет передо мной мобильник:

– Уверен, что все-таки хочешь с ним пободаться?

Пару минут разглядываю документ, который мне продемонстрировал Егор по доброте душевной. Оттягиваю галстук, шумно выдыхая.

– Рассчитываешь меня напугать?

– Вовсе нет. Просто советую взвесить – стоит ли оно того?

– Он моих жену и дочь забрал! – рявкаю на Романова. – Я, по-твоему, должен в сторону отойти, что ли?

Тот удивленно вскидывает брови.

– Кирилл? Забрал? Ты ничего не путаешь?

– Считаешь, что я идиот? – снова огрызаюсь на него.

– Тише ты, – говорит Егор. – И как это вышло? Воровать женщин и детей вообще-то не его профиль. Он требования какие-то выставил?

Я молчу. Что сказать? Что он типа защитника в сияющих доспехах выискался? Или озвучить, что я, по ходу, прохлопал шуры-муры моей Иры с этим самым Тумановым?

– Так, Игорь, давай начистоту. Что там у вас вышло? Чем смогу – помогу.

– Да я сам не очень понял. Ира с дочкой поехали в санаторий, а в результате оказались у него дома.

– Просто так? Без причины? Ты с ним уже говорил?

– С ним нет.

– А с Ирой?

Я снова молчу. Хвастаться, в общем-то, нечем. Облажался, что сказать.

– Слушай, Вертинский, если тебе нужна помощь, то давай вытаскивай язык из задницы и как-то обрисуй ситуацию.

– Да если бы я знал, – вздыхаю. – В общем, Ира решила развестись, а этот Туманов, по ходу, то ли ее знакомый, то ли матери ее. Черт знает.

– Развестись? – удивляется Егор. Потом прищуривается и смотрит слишком уж пристально: – Накосячил?

Коротко киваю.

– Я так понимаю серьезно, да, Игорех?

– Достаточно, – сдержанно отвечаю.

– Только не говори, что поимел кого-то на стороне… – Егор замолкает, понимая все без слов. – Ну, ты идиот. Променял Иру на шалашовку?

– Вот только не надо меня лечить, – морщусь от его отповеди. – Можно подумать, ты сам святой. Или забыл уже, что женился на малолетней дочери своей же жены?

– Рот свой прикрой, ясно?! – рявкает тут же Романов. – В сторону Насти – чтоб ни одного косого взгляда или слова. И чтоб ты знал, жена у меня была фиктивная. А у тебя? У вас с Ирой тоже фиктивно все?

Я снова молчу.

– Вот именно, – Егор откидывается на спинку. – Тебе повезло найти порядочную девушку, которая тебя полюбила. Но ты же не оценил, да? Хотелось выгулять свое хозяйство? – продолжает язвить Романов. – Скучно стало, да?

– Нет, не стало! – не выдерживаю уже. – Просто…. – вздыхаю и тру лицо руками. – Хрен знает, как это вышло. Сам не пойму. Просто в тот вечер все сложилось в одну кучу – у меня увели сделку из-под носа, у Лизы снова обострилась аллергия, а Ира… Она и так была на грани, все время считала себя никчемной матерью. В общем, я просто облажался. Когда пришел в себя, уже всё было сделано. Не помню ни черта.

– Отличный выход – пошариться на стороне, – фыркает Егор. – Ты хоть понимаешь, что продолбал?

– Я верну ее, – упрямо повторяю. – Верну свою семью.

– А я бы не был так уверен на твоем месте. Но знаешь… – Романов замолкает, барабанит пальцами по столу. – Однажды ты помог мне. И я отвечу тебе тем же.

– Подгонишь компромат на Туманова?

– Лучше. Задам тебе вопрос, – без тени иронии отвечает Егор. – Что ты почувствуешь, если узнаешь, что Иры больше нет?

– Что за идиотские шутки?

– Не шутки. Просто представь – она не просто ушла к кому-то другому. А ее нет. Физически. А ты стоишь у ее тела и понимаешь, что все, это финиш.

Помимо воли в башке начинают крутиться жуткие картинки, которые я и в страшном сне видеть не желаю.

– Представил? – продолжает давить Егор. – Так что? Нравится тебе это?

– Что за психологические штучки?

– Я знаю, что значит страх потерять любимую женщину. Ты – нет. Ира досталась тебе слишком легко, и ты просрал все, что у вас было.

– Мне мозгоправ не нужен, – огрызаюсь на его очередные поучения.

– Тебе и не поможет, – мрачно выдает Егор. – А теперь извини, меня жена беременная ждет. Любимая жена.

Романов уходит, оставляя меня беситься от его слов. В итоге психую и, бросив деньги на столике, тоже покидаю ресторан. Черт, Туманов оказался более серьезным противником. Но раз так – значит, и действовать буду соответственно. Набираю номер секретаря:

– Что ты говорила про благотворительный вечер? Список гостей есть? Отлично. Мэр будет? Хорошо. Сообщи, что я тоже приеду.

Ну что ж, Кирилл, я тебя уделаю, и жену с дочерью заберу. Хрен я кому отдам свое. А Туманову уже завтра будет не до них. Его с утра пораньше будет ждать сюрприз.


## 13 Ирина

Мне кажется, я ослышалась, и такого просто не может быть. Есть же регламент, а значит, мое заявление должны взять. Документы все на месте, бланк заполнен верно.

– Что значит не примете? – спрашиваю, растерянно глядя на женщину по ту сторону стола.

– Я же вам сказала – не работает система, – кивает она на компьютер.

Поворачиваю голову направо – там совершенно спокойно вторая дамочка принимает заявление.

– Ведь там все работает.

Лариса, как указано на бейджике, недовольно поджимает губы.

– А у меня не работает. Приходите в другой день.

– Но ведь можно, значит, у другого специалиста подать и…

– Я что, не по-русски говорю? – взвизгивает она. – Система с вашей фамилией работать отказывается! Что непонятного? Устранят неполадку, и тогда подадите ваше заявление!

Кирилл остался в стороне, сказав, что подождет на диванчике. Однако заметив заминку, он встает и подходит к нам.

– Ирин, что-то не так? – спрашивает Туманов, и под его взглядом Лариса бледнеет и натянуто улыбается.

– Да вот заявление отказываются принимать.

– Кто отказывается? Говорю же – система сбоит. Бывает такое у нас.

Естественно, Кирилл тоже смотрит на стол справа.

– Полагаю, система сбоит только у вас?

– Да, возможно, – бормочет Лариса. – Но тут дело может быть в том, что серверы перегружены или…

Кирилл не слушает ничего, подходит к соседнему столу и о чем-то тихо переговаривается с девушкой, сидящей за компьютером. Посетительница, которая, по-видимому, тоже подавала какое-то заявление, кивает и улыбается. А спустя пару минут Туманов возвращается к нам.

– Идем, Ирин. У них и правда сбой.

Я растерянно прощаюсь, забрав документы, следую за Кириллом, злясь, что муж все-таки сумел мне напакостить.

– А что теперь… – однако Туманов показывает мне знаком, что он разговаривает по телефону. Надо же, я даже не заметила – так сильно расстроилась.

– Да, Коль, привет. Да, вот тут у моей знакомой проблемка нарисовалась. Сбой технический в суде. Да. Вот нужна помощь. Прямо сейчас. Конечно, жду. Фамилия? Вертинская.

Нервно сглатывая, догадываюсь уже, что к чему.

– Ну хорошо. Спасибо. Буду должен. Звони, ага.

Я вопросительно смотрю на него.

– Засекаем, – говорит Кирилл, глядя на экран мобильного. – Пара минут, и будет готово.

– Это Игорь, да?

– Весьма вероятно, – подтверждает мою догадку Туманов. – Но не переживай. Заявление твое примут. А вот дальше…

– А что дальше?

– Будет суд, Ир. И придется постараться, чтобы его выиграть. Сомневаюсь, что Вертинский станет играть честно.

Спустя пару минут мы снова идем к Ларисе, та, может, и хотела бы нас послать, но в итоге пробует снова войти в систему и… О, чудо, все проходит.

– Уведомление о дате слушания получите по телефону, – говорит Лариса напоследок.

Из комнаты я выхожу потерянная и расстроенная. А еще меня мутит, так что я всерьез уже подумываю про врача.

– Тебе еще нужно куда-то? – спрашивает Кирилл, глядя на часы. – Успеваю тебя отвезти обратно.

– Нет, мне… – я не договариваю, становится так плохо, что едва успеваю добежать до ближайшего туалета, где меня выворачивает. В глазах плывет, а во рту противная горечь. Утром я выпила только кофе. Похоже, зря на голодный желудок. Да и вчера вечером почти не поела. А надо бы…

Умываюсь, а у самой руки дрожат. Да что со мной такое? Поднимаю взгляд в зеркало. Бледная, растерянная. Вспоминаю, что сегодня как раз надо было начинать новый курс лекарств для Лизы, а мы его, получается, пропустили. Подсчитываю числа, сколько у нас есть запас по времени, и… Торможу. Нет… Не может быть. Или?

Господи, неужели? Пытаюсь взять эмоции под контроль, но это просто невозможно. Кирилл терпеливо ждет меня в коридоре.

– Плохо себя чувствуешь?

– А мы можем зайти в аптеку? Мне нужно кое-что купить?

Туманов смотрит на меня пристально, но все же кивает. Ближайший аптечный киоск находится в большом торговом центре. Я прошу Кирилла не ходить со мной, однако он все-таки сопровождает меня чуть не до прилавка. Но мне везет, мужчину отвлекает звонок мобильного, и я облегченно выдыхаю. Меньше всего мне хочется делиться своими предположениями с Тумановым.

Я покупаю два теста на беременность, быстро расплачиваюсь и, забрав те, прячу их в сумку. По-хорошему надо подождать до возвращения, но я на пределе эмоций, поэтому пока Кирилл что-то жестко выговаривает своему собеседнику, показываю ему знаком, что я иду в туалет, и ухожу туда.

Руки трясутся. Я боюсь допустить реальную мысль, что я и правда беременна. С одной стороны – я мечтала об этом так долго, а с другой… Это все осложнит. И я очень боюсь узнать результат.

Намеренно не смотрю пять минут на тесты. А потом и еще целую минуту, сверяясь с таймером на телефоне.

От того, сколько полосок я увижу, во многом зависит моя дальнейшая жизнь.

Глубоко вдохнув, я, наконец, решаюсь и поворачиваюсь к тестам, чтобы увидеть результат.


## 14 Ирина

Четыре ярких полоски.

Я почти не дышу – только смотрю и не верю. Неужели сейчас? Неужели то, о чем я так мечтала, сбылось?

Мне становится так горько. Жмурюсь, чтобы не расплакаться.

Кладу ладони на живот. Там ведь кроха, который появится в неполной семье, выходит…

Слышу тактичный стук в дверь и испуганно выбрасываю тесты в корзину. Быстро поправив макияж, выхожу и почти утыкаюсь в грудь Туманова.

– Снова плохо? – проницательно спрашивает он.

– Нет, просто тушь потекла, – вымученно улыбаюсь.

Кирилл, похоже, отличается поразительным чувством такта – ни одного вопроса больше не задает. Обратно мы так же едем в полной тишине. Я вся погружена в мысли о том, как теперь быть. Пока я не знала о беременности, моя ситуация была сложной. Теперь она стала сложнее в разы.

– Ира, – окликает меня хозяин дома, когда мы уже выходим из машины. – Не переживай насчет заявления. Все будет в порядке.

– Да, спасибо за помощь.

– Но тебе все-таки придется пообщаться с моим юристом – учитывая то, что я нашел про имущество, суд не будет простым.

– Конечно, я понимаю.

Меня смущает забота Туманова, и я стараюсь поскорее сбежать к дочке. Заглядываю осторожно в комнату – мама прижимает палец к губам, и я буквально на цыпочках прохожу.

– Давно уснула?

– Да вот минут пятнадцать как. Справилась?

– Ага, – киваю. – Но Игорь, конечно, тоже приложил руку.

Мама качает головой, но хотя бы не ругается. Подхожу к кроватке и смотрю на Лизу. Моя любимая булочка. А скоро у нее будет братик или сестричка. Не могу удержаться и провожу по ее ручке, замечая, что кожа стала более светлой, а сыпь – побледнела.

– Ты нашла мазь, да? – спрашиваю у мамы шепотом.

– Наоборот, не нашла, – качает она головой, отводя меня в сторону. – Как раз хотела у тебя спросить. Курс же нельзя прерывать?

– Точно не мазала? – спрашиваю, подходя обратно к Лизе. Проверяю вторую ручку – там ситуация ровно такая же.

– Да говорю же – не нашла мазь. А что?

– Сыпь стала проходить, – растерянно говорю.

– Сама по себе?

– Да. Мы и лекарство вчера не выпили с этой всей ситуацией. Может, все-таки иммунитет стал более крепким, и организм сам переборол? – с надеждой произношу, глядя на дочку.

Мама хмурится.

– Или причины аллергии нет рядом, – говорит она.

– Не уверена. Дома мы перевернули все и перепроверили все, что можно.

– Так-то да, но… Как насчет гостей, которые могли что-то приносить?

– Да кто будет специально травить Лизу? – отмахиваюсь я от ее слов. – Мам, ты чего, это же…

Мы встречаемся взглядами, и я замолкаю.

– Ты что, думаешь, это Олеся? – сдавленно шепчу. – Она же ее крестная, и сама же помогала лечить Лизу.

– Удобно, да? Вы по больницам, Игорь без присмотра.

– Да что он – телок на веревочке? – огрызаюсь на это. – Мне что, караулить мужа надо, чтоб его не увел кто-то?

– Не надо. Но согласись, ситуация выглядит странновато.

Лиза сонно бормочет и поворачивается на живот, а меня топит нежностью к моей крошке. Если Олеся и правда что-то ей сделала, то я… Да я не знаю, что я сделаю с этой тварью!

– Ты ведь говорила, что она какого-то хорошего врача вам нашла, – продолжает мама выстраивать логическую цепочку.

– Нашла.

– Еще совпадения нужны? – я мотаю головой – поводов для подозрений более чем достаточно. – Надо пересдать анализы, Ириш. И чем скорее, тем лучше.

– Да, конечно. Ты права. Тем более что с разводом все усложняется.

– Почему? – настораживается мама. – Что-то не так пошло?

– Нет, Кирилл все разрулил. Но…

Замолкаю, не зная, как озвучить то, во что и сама до сих пор боюсь поверить.

– Но что, дочь?

– Я беременна, мам… – говорю, а она почему-то смотрит не на меня, а куда-то мне за спину. Оборачиваюсь и вижу Туманова, который стоит в дверях, и явно слышал мои слова.

Не знаю почему, но мне становится не по себе. Ощущение, что Кирилл и так все знал, становится слишком ярким.

– Мне позвонил помощник, – говорит он. – Нашел хорошего врача для Лизы.

Мама кивает мне, подходя к кроватке. И мы с Тумановым выходим.

– Она только уснула. А иногда спит довольно чутко.

– Да, я заметил, – усмехается он. – В общем, контакты врача есть. Можно поехать в клинику к нему, но если ты опасаешься, что Вертинский может вас отследить, думаю, можно устроить прием и здесь.

– А это не будет слишком? – осторожно спрашиваю я. Вообще-то у нас педиатр наблюдал дочку именно так. Мы редко ездили в клинику – только на обследования и анализы в основном.

Но здесь мы с гостях, и злоупотреблять добротой Кирилла мне совершенно не хочется.

– Да, почему нет, – пожимает он плечами.

– Было бы здорово.

– Хорошо. Сегодня я вернусь, скорее всего, поздно – но сообщу, как только помощник договорится насчет приема для Лизы.

– Я даже не знаю, как…

– Ира, – строго обрывает меня Туманов. – Мы уже это обсудили.

– Да, ты прав, конечно, – тушуюсь под его взглядом.

– А что касается вашего развода… – он многозначительно замолкает. Затем опускает взгляд на мой живот. – Ты ведь понимаешь, что твое положение может изменить многое?

– Это только мой ребенок, – тут же реагирую, закрывая живот руками.

– Я и не пытаюсь тебя переубедить. В тебе говорит обида. Я тебя… – он хмурится, отводит взгляд. – Я тебя понимаю, Ира. Но у вас дочь. Будет еще ребенок. Возможно, спустя время ты по-другому посмотришь на все.

– Это вряд ли, – качаю головой. – Муж предал меня, понимаешь? Я не смогу закрыть на это глаза. А разойтись по-хорошему он не хочет.

– Предательство трудно простить, – кивает он. Но меня не покидает ощущение, что сейчас Кирилл говорит вовсе не про мою ситуацию. – В любом случае я помогу. Юрист приедет завтра.

– А Игорь, он… Он узнает, что заявление все-таки приняли?

– Ему придет уведомление.

– А он не сможет сделать так, что мою заявку аннулируют?

Туманов самоуверенно усмехается.

– Он обязательно попробует это сделать. Даже не сомневайся.

– То есть все было зря? – спрашиваю упавшим голосом. Мне кажется, у меня даже ноги слабеют.

– Почему? – искренне удивляет Туманов. – Нет, конечно. Я же сказал, что решу вопрос.

– Погоди, я запуталась, ты же только что…

– Я сказал, что он попытается аннулировать, – весомо возражает он. – Но у него не получится. Я догадываюсь, через кого он попытался устроить проблему. Но тут ему придется обломиться.

– То есть в ближайшее время Игорь узнает, что все-таки будет суд?

– Да. Назначат дату, и его оповестят. С высокой долей вероятности он попробует все прикрыть, у него не получится. И тогда…. – он вздыхает. – Тогда он снова начнет тебя осаждать.

– Я подумала… Я не хочу никакого имущества от него. Мало что понимаю в этом, но возможно, если я соглашусь подписать все бумаги для передачи, развод пройдет легче и быстрее?

Туманов снисходительно фыркает.

– Ира, я думаю, дело не только в том, что на тебя записано.

– Счета? Я готова и от них отказаться.

Кирилл задумчиво смотрит на меня, словно я упускаю какую-то очевидную деталь.

– Ты забываешь про мужское эго. Полагаю, оно сильно задето тем, что ты смогла уйти от него без его разрешения. Так что теперь это незакрытый гештальт – вернуть тебя.

Его слова больно ранят меня. Но в то же время я понимаю, что в чем-то Кирилл прав. Это очень характеризует Игоря – он честолюбив и в чем-то тщеславен, целеустремленный и пробивной. Он ставит цель и не успокоится, пока не добьется ее.

Теперь, выходит, его цель – вернуть нас с Лизой. И неважно – хочу ли я этого. Но как быть?

– А что же мне тогда делать? Получается, в итоге я все равно проиграю, и он загонит меня в угол?

– Ира, – тяжело вздыхает хозяин дома. – Я же сказал, что помогу. Почему ты постоянно сомневаешься?

– Прости меня.

Кирилл раздраженно мотает головой.

– Я должен твоей семье. И если ты решишь идти до конца, я поддержу. Тем более что очень скоро Игорю будет крайне сложно махать своими связями.

– О чем ты?

– Вполне вероятно, он скоро попадет за решетку.

– Что?!

– В ближайшее время ему предъявят обвинение, – шокирует меня Кирилл. – Поэтому вопрос к тебе – ты правда готова бороться до конца?

## 15 Ирина

– Ты не шутишь?

Мне становится страшно от слов Кирилла.

– Нет, конечно. Какие шутки, Ирин? Вертинский наступил на пятки очень серьезным дядям. Так что его арест – дело времени.

– Господи, а что же мне делать? Это ведь и нас с Лизой коснется.

У меня голова кругом от новостей. Я попросту не успеваю привыкать и адаптироваться. То предательство мужа и Олеси, потом вот наше вроде как похищение, мамины связи, о которых я не знала. Теперь аллергия и обвинения в сторону мужа.

А еще моя беременность…

– Скажем так, будет не очень просто. Но тебе не стоит об этом переживать.

Я так растеряна, что даже соображаю слишком медленно. В мыслях полный бардак. Обвинение, арест… Игоря посадят. То есть по-настоящему обвинят, и он сядет в тюрьму. Надолго, наверное. Или как там это решается?

То есть он будет сидеть в камере, среди таких уголовников и…

Меня начинает мутить, и я убегаю в комнату, чтобы заскочить в ванную, где меня снова выворачивает.

Боже, я же не должна о нем беспокоиться. Он предатель. Он изменник. Но почему же мне все равно страшно за него?

Плачу от собственного бессилия и глупости. Как мне вырывать из себя эти чувства? Как избавиться от боли, которой он заразил меня?!

– Ириш, ты как? – ко мне заглядывает мама.

– Кажется, не очень, – честно признаюсь ей. Ловлю сочувствующий взгляд.

– Может, водички с лимоном? Мне помогало, когда я тобой была беременна. Папа твой всегда мне делал.

Киваю, а сама иду умываться. Из зеркала на меня смотрит замученная, бледная копия меня.

Как же мне все это пережить?

Когда возвращаюсь в комнату, мама уже приносит мне кружку с лимонной водой. Лиза уже проснулась и довольно агукает в кроватке, играя с новым мишкой. Ее любимый, который умеет записывать звуки, потерялся, и я никак не могла его найти последнюю неделю. Я уже всерьез собиралась заказывать новый, но повезло – дочка переключилась на жирафа. Теперь-то становится понятно, куда делать игрушка.

– Кирилл уехал, но сказал, что позвонит, как договорятся с врачом.

– Да, хорошо бы.

– Ты такая бледная. Ириш, что-то еще случилось? – встревоженно спрашивает мама. – Может, тебе надо к врачу?

– Кирилл сказал, что Игорю вот-вот предъявят обвинения. И скорее всего, посадят.

Мама фыркает, складывает руки на груди.

– Так ему и надо, кобелине этому. Нечего было скакать по девкам.

– Но он же Лизин отец. Что я ей скажу, когда она подрастет? А если потом выяснится, что у нее отец с судимостью?

– Ты погоди так далеко заглядывать. Этот хитрый уж еще вывернется из всего, а ты уже готова его пожалеть. Или, может, и Олеську эту простить решила?

– Нет, конечно, о чем ты, – вздыхаю я. – Просто все это как снежный ком. Чем дальше, тем хуже.

– Сейчас будет сложно. Но потом у тебя начнется новая жизнь. Опять же рядом с тобой сейчас мужчина есть надежный.

Хлопаю глазами ошарашенно, когда до меня доходит, о чем это мама.

– Надеюсь, ты пошутила, и речь не про Туманова.

– А почему, собственно, и нет? Он мужик порядочный. И вряд ли будет рога тебе делать.

– Ты так и про Игоря говорила.

Она недовольно поджимает губы, вздыхает.

– Ошибалась я.

– Так и здесь все может быть. Хватит с меня романов. Пока я хочу решить все проблемы и построить жизнь с Лизой. А Игорь… Я не знаю. Не должна о нем думать, и мне так больно, но я не могу радоваться, что его посадят. Нет этого во мне.

– Ты просто слишком добрая у меня, – вздыхает мама, приобнимает. – Так что давай я побуду плохим персонажем и буду злорадствовать над этим изменником.

Через пару часов я получаю первую хорошую новость за эти дни – врач, осматривающий Лизу, приходит к выводу, что аллергия и правда сбавила обороты.

– Надо, конечно, пересдать анализы. Можно и на дому, но будет лучше, если приедете в клинику – заодно и еще проведем обследования.

– Скажите, а можно ли как-то выяснить, что было причиной обострения?

– Для этого и нужны анализы. Так я вполне могу накидать с десяток вариантов. Ваша же мазь, которой вы пользовались, вызывает у меня недоумение и, прямо скажем, вопросы к тому, кто ее назначил.

– Профессор Воропаев, – говорю. – Знаете такого? У него целая клиника своя.

Мужчина озадаченно смотрит.

– Первый раз слышу, честно говоря. Но в любом случае сейчас картина уже смазанная. Так что пока не давайте Лизе лекарств и ничем не мажьте, чтобы мы смогли поставить максимально правильный диагноз. А завтра-послезавтра жду вас в клинике.

– Спасибо вам, я провожу, – суетится мама, а я остаюсь с дочкой.

За окном вечереет, и я испытываю неясную тоску. Обычно мы в это время готовили с Лизой ужин, ждали Игоря. Все-таки привычки сложно менять.

– Ма! – радостно заявляет малышка, принеся мне куклу. – Ня!

– Спасибо, милая, – улыбаюсь ей и целую в лоб. Обнимаю, прижав к себе крепко-крепко. Ни за что не отдам ее ни Игорю, ни Олесе. Ни за что.

Нашу идиллию прерывает звонок мужа. Смотрю на экран мобильного и не решаюсь ответить. Ссориться и выслушивать гадости нет настроения. Сейчас я просто рада, что наконец-то Лиза пойдет на поправку. И не хочу портить настроение.

Однако буквально вслед за этим прилетает сообщение от Вертинского:


“Если хочешь получить развод, тебе придется ответить”.


А затем звонок повторяется…


## 16 Игорь


Ночевать в доме без жены и дочери мне не нравится. Не впервые это происходит, но впервые у меня чувство, что моя жизнь изменилась.

Мне не хватает Иры. Ловлю себя на мысли, что без смеха Лизы тоже как-то не по себе. Полночи провожу в детской. Части вещей нет – логично, Ира же собирала сумку в санаторий. А я все никак не могу перестать думать о том, что она там, с Тумановым.

Откуда она его знает? Откуда?!

Не могу поверить, что Ира мне бы изменила. Не той она породы.

Чистая, светлая, правильная девушка.

До нее у меня были женщины, и немало. В тот период была даже постоянная любовница. Так, ничего серьезного – просто иногда встречались, спали, ходили вместе на какие-то мероприятия.

Но когда я познакомился с Иришей, все вокруг померкли. Будто разом выключили привлекательность у всех женщин. Была лишь она одна.

Я обезумел. Заболел ею и, конечно же, завоевал.

Казалось бы, прошло чуть больше трех лет, но мне кажется, это было так давно, что я уже многое и не помню.

И вот, сидя на полу в детской, у Лизиной кроватки, прокручиваю в памяти все наши моменты, испытывая дикую тоску по этому.

Когда все пошло под откос? Когда Лиза стала постоянно мучиться от аллергии, или раньше? Когда Ира отдалилась от меня, полностью замкнувшись на дочери?

Ее слова про развод – как красная тряпка для меня. Не отпущу я ее. Ни за что.