Мария Вель
В сети. Внимание, контент 18+!

Глава 1. «Два сообщения»

Экран телефона вспыхнул, даже не успев разблокироваться. Два коротких сообщения, пришедших подряд, будто толкнули меня в плечо – настойчиво, но без грубости.

«Хочу тебя».

«Увидеть».

Я замерла. Пальцы на секунду повисли над экраном, словно боясь прикоснуться к этим словам. Кто? Почему именно сейчас?

Прокрутила список чатов. Ни имени, ни аватарки – только нейтральный серый кружок. Номер не сохранён. И всё же что‑то в этой лаконичности цепляло. Не пошлость, не навязчивость. Что‑то другое.

«Кто это?» – набрала я, но тут же стёрла. Глупо. Если бы он хотел представиться, сделал бы это сразу.

Вместо этого написала:

– Откуда у вас мой номер?

Ответ пришёл мгновенно, без пауз, без многоточий:

– Это не важно. Важно, что я хочу говорить с тобой.

Сердце сделало лишний удар. Я откинулась на спинку кресла, глядя в потолок. За окном шумел город, где‑то вдалеке гудел трамвай, а я сидела в этой уютной тишине своей квартиры и чувствовала, как внутри разгорается любопытство. Опасное, но такое манящее.

Пять лет отношений. Пять лет «мы», «наше», «вместе». И вот – свобода. Неожиданная, непривычная, будто слишком просторный дом, в котором ещё не расставлена мебель. Я отвыкла от внимания. От намёков. От этих коротких фраз, от которых мурашки бегут по коже.

– Почему я? – напечатала я, сама не зная, хочу ли услышать ответ.

– Потому что ты не такая, как все.

Опять коротко. Опять точно.

Я усмехнулась. Как легко можно обмануть себя, поверив в то, что хочешь слышать. Но в этот раз… в этот раз что‑то было иначе.

– И что дальше?

– А ты как хочешь?

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором – образ. Не реальный, придуманный: низкий голос, уверенные движения, взгляд, который не скользит мимо, а видит.

– Я не ищу приключений, – предупредила я.

– Я тоже.

Тишина. Только пульс в ушах.

– Тогда зачем?

– Потому что с тобой я могу быть честным. Даже не видя тебя.

Я задержала дыхание.

Это было… неожиданно.

И потому – страшно.

Потому что если он прав, если это не игра, то что‑то в моей жизни только что изменилось.

А я даже не знала его имени.

Глава 2. «Правила игры»

Экран ещё светился после вчерашнего диалога, будто удерживал тепло неостывших слов. Я проснулась с ощущением, что всё это – сон. Но телефон лежал рядом, а в чате мерцала одна непрочитанная строка: «Доброе утро. Ты уже решила, чего боишься больше?»

Я усмехнулась. Он умел задавать вопросы, от которых не отмахнуться.

– Боюсь разочароваться, – напечатала я, не раздумывая. – Боюсь, что за словами – пустота.

Ответ пришёл почти мгновенно:

– Тогда давай играть по правилам. Твоим правилам.

Я замерла, глядя на экран. Это было… неожиданно. Никто прежде не предлагал мне самой расставить границы. Обычно всё начиналось с намёков, полуправд, осторожных попыток прощупать почву. А тут – сразу: «твоим правилам».

– Хорошо, – выдохнула я, будто бросаясь в холодную воду. – Первое: никаких имён.

– Принято.

Короткое слово, но в нём – согласие без колебаний. Это интриговало.

– Второе: никакой личной информации. Ни адреса, ни работы, ни друзей.

– Даже если я захочу узнать, как ты пьёшь кофе?

Я улыбнулась.

– Особенно это.

– Понял. Никаких кофе-детективов.

Я закусила губу, сдерживая смех. Лёгкость в его ответах снимала напряжение, но я твёрдо решила:

– Третье: никаких фотографий. Пока что.

Тишина. Длинная пауза. Я уже подумала, что перегнула палку, но тут экран вспыхнул:

– Согласен. Но тогда ты должна пообещать: когда я пришлю фото, ты посмотришь.

Я задумалась. Это был хитрый ход – поставить условие взамен. Но в нём не было давления, только просьба.

– Обещаю, – написала я. – Если ты действительно хочешь.

– Хочу. Но не сейчас.

– Почему?

– Потому что пока ты видишь меня таким, каким хочешь видеть. И мне это нравится.

Сердце дрогнуло. Я откинулась на подушку, закрыв глаза. В голове крутилось: «Он играет. Все играют». Но что‑то подсказывало – в этот раз правила действительно мои.

– Четвёртое, – продолжила я, собравшись с духом. – Никаких встреч.

На этот раз пауза длилась дольше. Я почти слышала, как он взвешивает ответ.

– Надолго? – спросил он наконец.

– Пока я не буду готова.

– А если я скажу, что уже готов?

– Тогда ты нарушишь первое правило: слушаться моих условий.

Он рассмеялся – звук пришёл аудиосообщением. Низкий, тёплый, без тени насмешки.

– Ты строгая. Мне это нравится.

Я сжала телефон, чувствуя, как внутри разгорается странное тепло.

– И последнее, – добавила я почти шёпотом, хотя знала: он не услышит. – Никаких обещаний.

Тишина. Затем:

– Никаких обещаний, – повторил он. – Только слова. Только здесь.

Я закрыла глаза, выдохнула.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что не пытаешься меня переубедить.

– Я не хочу тебя менять. Я хочу узнать тебя. Без масок. Даже если маски – это твои правила.

Я молчала, не зная, что ответить. В груди было тесно от чувств, которые не умещались в слова.

– Ладно, – наконец написала я. – Тогда начнём?

– Уже начали, – ответил он. – И знаешь что? Мне нравится эта игра.

Я улыбнулась, глядя в потолок.

Игра началась. И впервые за долгое время мне не хотелось из неё выходить.

Глава 3. «Голос без лица»

Телефон дрогнул в руке – входящий аудиозвонок. От него.

Я уставилась на экран, будто он мог обжечь. Мы условились: только текст. Никаких звонков. Никаких следов реальности. Так почему сейчас…

Палец завис над зелёной кнопкой. Сердце стучало в висках.

– Привет, – его голос прорвался сквозь динамики, низкий и чуть приглушённый. Не такой, как я воображала. Лучше.

Я сглотнула, пытаясь собраться.

– Ты нарушил правило.

Он тихо рассмеялся – звук прокатился по коже мурашками.

– Одно маленькое нарушение ради большого открытия. Ты ведь хотела знать, как я звучу?

Я закрыла глаза, впитывая интонации. В них не было наигранности, только спокойная уверенность. И что‑то ещё – будто он улыбался, говоря со мной.

– Мог бы предупредить, – пробормотала я, сама не понимая, сержусь или нет.

– А ты бы согласилась?

Молчание. Он прав.

– Ну вот, – продолжил он мягче. – Теперь ты знаешь. И можешь решить: хочешь ли продолжать.

Я прикусила губу. Хотелось сказать: «Верни всё назад, я не готова». Но вместо этого спросила:

– Почему именно сейчас?

– Потому что слова на экране – как тени. Они не передают тепла. А я хочу, чтобы ты чувствовала: я здесь. Настоящий.

В груди что‑то дрогнуло. Я представила его – как он сидит, прижав телефон к уху, как смотрит куда‑то в темноту, говоря со мной. Без лица, без имени, но с голосом, от которого внутри разгорается странный огонь.

– И что теперь? – прошептала я.

– Теперь ты задаёшь правила. Как и раньше.

Я выдохнула.

– Ладно. Но… говори ещё.

Он усмехнулся.

– О чём?

– О чём угодно. Только не останавливайся.

И он заговорил. О ночном городе за окном, о запахе свежего кофе, о старой песне, которая застряла в голове. Простые слова, но в его исполнении они становились почти музыкой. Я слушала, забыв о времени, о границах, о том, что должна быть настороже.

Когда он замолчал, я поймала себя на том, что улыбаюсь.

– Ну что? – спросил он тихо. – Я прошёл проверку?

– Возможно, – я провела пальцем по краю стола, будто пытаясь ухватить ускользающее ощущение. – Но это не значит, что я тебе доверяю.

– Я и не прошу. Просто хочу, чтобы ты знала: мой голос – это я. Всё остальное – потом.

«Потом» повисло между нами, как обещание. Или угроза.

Я взглянула на часы. Разговор длился двадцать минут. Двадцать минут, за которые мир стал чуть другим.

– Мне пора, – сказала я, хотя не хотела заканчивать.

– Хорошо. Но если захочешь услышать меня снова… просто напиши.

Экран погас. Я положила телефон на колени, всё ещё слыша отголоски его голоса в голове.

А потом, сама не заметив, открыла чат и набрала:

«Спасибо».

Ответ пришёл мгновенно:

«Это тебе спасибо. За то, что не сбросила».

Я улыбнулась. И впервые за долгое время почувствовала: что‑то только начинается.

Глава 4. «Границы размываются»

Сообщения приходили чаще. Короткие реплики сменились длинными диалогами, а те – ночными разговорами, когда за окном уже темно, а ты всё не можешь нажать «отбой».

Сегодня он начал первым:

– Ты когда‑нибудь чувствовала, что стоишь на краю? Не потому, что хочешь прыгнуть, а потому, что боишься шагнуть назад?

Я замерла, глядя на экран. Слишком точно. Слишком близко к тому, о чём я не говорила даже себе.

– Да, – ответила без раздумий. – Только я не знаю, что страшнее: шагнуть или остаться.

– А что, если за краем – не пропасть, а лестница?

Я усмехнулась. Оптимизм, замаскированный под философию. Но в его голосе (я уже мысленно слышала его, даже читая текст) не было наигранности.

– Что, если лестница ведёт вниз?

– Тогда мы научимся падать. Вместе.

«Вместе». Это слово ударило сильнее, чем я ожидала. Мы не договаривались о «вместе». Мы вообще не договаривались ни о чём, кроме правил.

Но правила, кажется, уже не работали.

– Я боюсь, – напечатала я, прежде чем успела передумать.

– Чего?

– Близкости. Настоящей. Не этой, виртуальной, где можно в любой момент нажать «удалить». А той, где ты видишь глаза человека, чувствуешь его дыхание, знаешь его прошлое… и всё равно рискуешь.

Тишина. Долгая. Я уже пожалела о сказанном, но тут экран ожил:

– Я тоже боялся. Пока не встретил тебя.

Я закрыла лицо руками. Глупо. Так глупо поддаваться этим словам. Но они проникали под кожу, как тёплый ток.

– Ты же ничего обо мне не знаешь, – прошептала я в телефон.

– Знаю главное. Ты не прячешься за красивыми фразами. Ты говоришь то, что чувствуешь. Даже когда это больно.

Я сглотнула.

– А ты? Что ты боишься?

Он ответил не сразу. Я представила, как он набирает текст, стирает, начинает заново.

– Разочаровать. Я уже разочаровал одного человека. И знаю, каково это – видеть, как гаснет взгляд, который раньше светился только для тебя.

Сердце сжалось. Я хотела спросить «кто?», но сдержалась. Мы не говорили о прошлом. Пока.

– Это было давно?

– Достаточно, чтобы понять: я не умею любить правильно.

– Никто не умеет. Мы все учимся на ошибках.

– А ты? Ты училась?

Я посмотрела в окно. Дождь рисовал узоры на стекле, будто пытался зашифровать мои мысли.

– Да. Пять лет. Пять лет я думала, что знаю, как должно быть. А оказалось, я просто боялась увидеть, что всё не так.

– И что теперь?

– Теперь… – я запнулась. – Теперь я не знаю, чего хочу. Кроме одного.

– Чего?

– Чтобы ты не исчезал. Хотя бы пока.

Он не ответил сразу. А потом прислал аудио.

Я нажала на воспроизведение.

– Я не исчезну, – его голос, тихий, но твёрдый, заполнил комнату. – Пока ты не скажешь «уходи».

Я закрыла глаза. Где‑то внутри рушились стены, которые я так старательно выстраивала. Границы размывались, оставляя нас двоих – без имён, без прошлого, но с чем‑то, что уже нельзя было назвать просто игрой.

– Спасибо, – написала я.

– За что?

– За то, что ты здесь. Даже если это ненадолго.

Экран погас. А я всё ещё держала телефон в руке, чувствуя, как внутри растёт странное, пугающее и одновременно сладкое ощущение: возможно, я уже не одна.

Глава 5. «Фото»

Я проснулась от вибрации телефона. Сквозь полусон заметила: новое сообщение. Сердце ёкнуло – слишком рано для него. Обычно он пишет ближе к полудню.

Экран осветил комнату мягким светом. Одно вложение. Ни слов, ни пояснений.

Пальцы дрогнули, когда я нажала «открыть».

Фото загрузилось не сразу – будто дразнило, растягивало мгновение. Сначала – размытый контур, затем – чёткие черты.

Я замерла.

Он стоял у окна, свет падал сбоку, очерчивая профиль. Простая белая рубашка, рукава закатаны до локтей. Волосы чуть взъерошены, будто он только что провёл по ним рукой. Но главное – глаза. Тёмные, внимательные, с лёгкой тенью улыбки в уголках.

Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как ускоряется пульс.

Он был… красивее, чем я воображала.

Не в смысле глянцевой безупречности, а в чём‑то большем. В том, как держался, как смотрел – будто знал что‑то важное, но не спешил делиться. В нём не было наигранности, только спокойная уверенность, которую я раньше улавливала лишь в его словах.

Экран погас, но образ остался перед глазами. Я перевернулась на бок, прижимая телефон к щеке.

«Что теперь?» – думала я.

Правила нарушены. Я видела его. И это меняло всё.

Через минуту пришло сообщение:

– Ты всё ещё здесь?

Я сглотнула.

– Да.

– И что ты думаешь?

Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли. Хотела сказать что‑то лёгкое, шутливое, но слова не шли. Вместо этого напечатала правду: – Ты… не такой, как я ожидала.

– Хуже?

– Лучше.

Тишина. Затем – новое сообщение:

– Значит, я прошёл проверку?

Я усмехнулась. Он всё ещё играл по моим правилам, даже когда я сама их разрушила.

– Не знаю. Мне нужно время.

– Сколько?

– Пять минут.

Он не ответил. Я представила, как он сидит, глядя на экран, ждёт. Как нервничает, хотя старается не показывать.

Ровно через пять минут я написала:

– Я не разочарована.

– Это значит «да»?

– Это значит «я не знаю».

Он рассмеялся – звук пришёл аудиосообщением. Тёплый, без тени насмешки.

– Хорошо. Пусть будет «не знаю». Но ты хотя бы не заблокировала меня после фото. Это уже победа.

Я улыбнулась.

– Почему ты решил прислать его именно сейчас?

– Потому что хотел, чтобы ты увидела. Не персонажа из чата, а человека. Которого ты, возможно, когда‑нибудь захочешь встретить.

В груди стало тесно. Я провела пальцем по экрану, будто касаясь его лица.

– А если я испугаюсь?

– Тогда мы вернёмся к текстам. Но хотя бы один раз ты видела меня. Настоящего.

Я замолчала, пытаясь осознать: он доверился мне. Полностью. Без условий.

И это пугало сильнее, чем анонимность.

– Спасибо, – написала я наконец.

– За что?

– За честность.

Он ответил не сразу. Потом пришло короткое:

– Всегда.

Я положила телефон рядом, но взгляд всё возвращался к фото. Он был там – в кадре, в моих мыслях, в этом странном, растущем чувстве, которое уже нельзя было игнорировать.

Границы размылись окончательно.

И я не хотела их восстанавливать.

Глава 6. «Завтра»

Сообщение повисло на экране, будто пульсируя:

– Давай встретимся завтра. В три. В том самом кафе, где мы говорили о дожде.

Я перечитала трижды. Сердце застучало чаще, чем обычно. «Завтра». Всего одно слово, а в нём – лавина мыслей, страхов, неясного восторга.

– Ты серьёзно? – напечатала я, хотя знала: он не шутит.

– Абсолютно. Если ты готова.

Готова ли я?

Я откинулась на подушку, глядя в потолок. За окном сгущались сумерки, а внутри разгоралась паника – тихая, но настойчивая.

Что надеть? Как выглядеть? Что сказать в первые секунды, когда увижу его вживую?

Утро началось с тревожного звона будильника. Я вскочила, будто меня толкнули в спину. В голове – список: причёска, макияж, одежда. Всё должно быть… правильно. Но что «правильно» для встречи с человеком, которого знаешь только по словам и одному фото?

Я открыла шкаф. Вещи вдруг стали чужими: то слишком вызывающие, то слишком скучные, то «не те». Вытащила платье – отложила. Джинсы – нет, не подходит. Блузка? Слишком официально.

В итоге остановилась на простом светлом свитере и тёмной юбке. Удобно. Неброско. Но… достаточно ли?

Перед зеркалом я задержалась дольше, чем планировала. Подправила локоны, чуть тронула ресницы тушью, нанесла прозрачный блеск на губы. Смотрела на своё отражение и пыталась понять: кто я сейчас? Та, что писала ему ночами, или та, что боится сделать шаг за порог?

Кафе встретила меня тёплым светом и запахом кофе. Я пришла на десять минут раньше – привычка, выработанная годами тревог. Заняла столик у окна, села так, чтобы видеть вход.

Руки дрожали. Я сжала чашку, пытаясь унять дрожь.

А если он не придёт?

А если придёт – и всё разрушится?

Время тянулось, как резина. Каждая минута – вечность. Я ловила себя на том, что разглядываю всех входящих мужчин, пытаясь угадать: он? Нет. Опять не он.

В три ноль две.

Я достала телефон, чтобы написать: «Ты где?» – но в этот момент дверь открылась.

Он вошёл.

Без спешки, без суеты. Взгляд скользнул по залу, нашёл меня. Улыбка – та самая, которую я видела на фото, но теперь живая, тёплая, настоящая.

Сердце пропустило удар.

Он подошёл.

– Привет, – сказал тихо. Голос – как в аудиосообщениях, но глубже, ощутимее.

– Привет, – выдохнула я.

Сел напротив. Положил руки на стол – те самые руки с закатанными рукавами на фото. Живые. Реальные.

Молчание. Не неловкое, а… осторожное. Как будто оба боялись спугнуть момент.

– Ты красивее, чем на фото, – сказал он наконец.

Я рассмеялась – нервно, не сдержавшись.

– А ты… такой же.

Он улыбнулся шире.

– Это плохо?

– Нет. Это… правильно.

Официант подошёл, прервав паузу. Мы заказали кофе – я не слушала, что именно, просто кивнула на его выбор. Когда официант ушёл, тишина вернулась, но уже не давила.

– Я волновался, – признался он, глядя в чашку. – Больше, чем ожидал.

– Я тоже.

– И что теперь?

Я посмотрела на него. На его глаза, которые в жизни оказались ещё темнее, чем на снимке. На лёгкую тень от недосыпа под ними. На то, как он нервно провёл пальцем по краю стола.

И вдруг стало легко.

– Теперь, – сказала я, – мы просто поговорим. Как раньше. Только вживую.

Он выдохнул с облегчением.

– Тогда начнём?

– Начнём.

Кофе остывал. За окном шёл дождь. А мы говорили – сначала осторожно, потом всё свободнее, пока не забыли, что это первая встреча. Пока не почувствовали: всё только начинается.

Глава 7. «Кафе на углу»

Он узнал меня сразу.

Не замешкался у входа, не стал озираться по сторонам, высматривая незнакомку. Просто переступил порог, на секунду задержал взгляд на моём столике – и направился прямо ко мне.

Я вдруг осознала, что затаила дыхание.

– Привет, – сказал он, останавливаясь рядом. Голос – тот самый, к которому я привыкла в аудиосообщениях, но теперь он звучал объёмнее, теплее. – Ты даже красивее, чем я представлял.

Я улыбнулась, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в пальцах: – Ты тоже.

Он сел напротив, положил ладони на стол – я невольно отметила, какие они большие, с чёткими линиями на коже. Реальные. Не виртуальные.

Официант подошёл почти сразу. Мы заказали кофе – он, не спрашивая, выбрал для меня латте с корицей. Я удивилась: – Откуда ты знаешь, что я люблю корицу? – Ты как‑то упомянула. В разговоре про осенние запахи.

Я замерла. Он помнил. Не просто слушал – запоминал.

Разговор пошёл легко, будто мы не впервые виделись, а просто продолжили вчерашнюю беседу. Только теперь – вживую.

Он рассказывал о книге, которую читал последние дни, о странном соседе, который каждое утро играет на саксофоне, о своём детстве в маленьком приморском городке. Я слушала, ловила каждую интонацию, каждый взгляд.

– А ты? – спросил он вдруг. – Что любишь больше всего? Не по работе, не из вежливости. Что делает тебя счастливой?

Я задумалась. За окном шёл мелкий дождь, капли стекали по стеклу, рисуя случайные узоры. – Когда тишина не давит, – сказала я наконец. – Когда можно просто сидеть, смотреть на дождь и знать, что никто не ждёт от тебя слов.

Он кивнул, будто понял что‑то важное: – Понимаю. Иногда слова – это шум. А тишина – музыка.

Я рассмеялась: – Звучит как строчка из песни. – Может, и так. Но это правда.

Мы замолчали, но молчание не было неловким. Оно стало частью разговора – тем, что не нужно облекать в слова.

Через час я вдруг осознала: мы ни разу не коснулись прошлого. Ни моего, ни его. Никаких «а помнишь?», никаких «до тебя…». Только «сейчас». Только «здесь».

– Мы даже не поговорили о том, как жили до… всего этого, – заметила я, помешивая остывающий кофе.

Он чуть наклонил голову: – Хочешь поговорить? – Не знаю. Наверное, нет.

Он улыбнулся: – Я тоже. Мне нравится, что мы начинаем с чистого листа. Без багажа.

– Но ведь багаж есть, – тихо сказала я. – У каждого.

– Есть. Но мы не обязаны тащить его в эту историю. Можем оставить за дверью кафе. Хотя бы на сегодня.

Я посмотрела на него. В глазах – ни тени лукавства, только честность. И что‑то ещё. Что‑то, от чего внутри становилось тепло.

– Хорошо, – кивнула я. – На сегодня оставим.

Он поднял чашку, словно предлагая негласный тост: – За сегодня.

Я коснулась своей чашкой его, и звон фарфора прозвучал как обещание.

Когда мы вышли из кафе, дождь почти закончился. Воздух был свежим, пахло мокрой листвой и далёким морем.

– Прогуляемся? – предложил он.

Я кивнула. Мы шли не спеша, не касаясь друг друга, но и не отдаляясь. Где‑то впереди светил фонарь, а позади – огни кафе, где только что родилась наша новая реальность.

И я вдруг поняла: мне не страшно.

Мне интересно.

Глава 8. «Случайность или судьба?»

Мы гуляли уже второй час, не замечая времени. Разговор лился сам – легко, без усилий, будто мы знали друг друга годами. И чем дольше мы говорили, тем чаще всплывали странные совпадения.

– Ты серьёзно? – я остановилась, глядя на него с недоверием. – Ты тоже любишь «Шоколад» Джоанн Харрис?

Он улыбнулся: – А ты читала? – Конечно! Это одна из моих любимых книг. Особенно момент, когда Вианн угадывает, какое шоколадное лакомство нужно каждому человеку. – А мне запомнился эпизод с дождём, – сказал он. – Когда она стоит у окна, а капли стекают по стеклу, и она думает о том, что каждый человек – это тайна.

Я замерла. Именно эта сцена однажды заставила меня заплакать – без причины, просто от пронзительности слов.

– Я тоже это помню, – прошептала я.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло то же удивление, что и во мне: – Получается, мы читали одну и ту же книгу, но видели в ней одно и то же.

Позже мы зашли в маленькое книжное кафе. Он указал на полку: – Смотри. «Хроники Нарнии». – Ты их читал? – спросила я. – В детстве. А ты? – Я перечитывала их каждый год перед Рождеством. Они создавали ощущение чуда.

Он кивнул, будто это было само собой разумеющимся: – Да. Там есть что‑то волшебное. Не магия заклинаний, а магия веры.

Мы замолчали, глядя на корешки книг. В воздухе пахло кофе и старой бумагой – запах, который я обожала с детства.

– Это странно, – сказала я наконец. – Мы говорим о вещах, которые никто из моих знакомых не понимает. – Может, это не странно, – тихо ответил он. – Может, это знак.

Я посмотрела на него. В глазах – ни тени насмешки, только искренность.

– Знак чего? – Что мы встретились не случайно.

Сердце дрогнуло. Я хотела возразить – напомнить себе, что совпадения бывают у всех, что это просто игра случая. Но слова не шли.

Потом мы гуляли по набережной. Он рассказывал о своём любимом месте – маленьком парке на окраине города, где растут старые дубы и пахнет хвоей.

– Там есть скамейка, – сказал он. – Она стоит под большим дубом, и если сесть на неё, кажется, что ты в другом мире.

Я рассмеялась: – Я знаю это место!

Он замер: – Ты там была? – Да! Я ходила туда в детстве. Мама говорила, что это «моё тайное место».

Он смотрел на меня, будто пытаясь осмыслить совпадение.

– Мы могли сидеть на той скамейке в один день, – прошептал он. – И не знать друг о друге.

Я кивнула. В горле встал комок.

– Но теперь знаем.

Он взял мою руку – осторожно, будто проверяя, позволю ли я. Я не отстранилась. Его пальцы были тёплыми, крепкими.

– Это не случайность, – повторил он. – Это судьба.

Я не ответила. Но в тот момент мне хотелось верить, что он прав.

Когда мы вернулись к кафе, уже темнело. Фонари зажглись, отбрасывая длинные тени на мокрую после дождя мостовую.

– Завтра? – спросил он.

Я улыбнулась: – Завтра.

И в этот раз я не боялась. Потому что если совпадения – это знаки, то этот вечер был самым громким из них.

Глава 9. «Запретные темы»

Мы сидели в маленьком баре с приглушённым светом – он нашёл это место якобы случайно, но я уже начинала подозревать, что «случайности» в наших встречах обретают странный смысл.

Он крутил в пальцах бокал с тёмным пивом, я потягивала чай с имбирём – мой неизменный выбор, который он запомнил ещё на третьей встрече.

– Знаешь, – он вдруг поднял взгляд, – мне кажется, мы ходим вокруг да около.

Я насторожилась: – О чём ты?

– О том, что мы говорим обо всём… кроме главного.

Молчание повисло между нами, как невидимая нить. Я сжала чашку, чувствуя, как теплеют щёки.

– Ты про… прошлое? – прошептала я.

– Про него. Про то, что было до нас. Про имена, адреса, работу. Про всё, что делает человека «реальным» в глазах других.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом мелькали огни проезжающих машин, размываясь в цветные полосы.

– Я не хочу, – сказала тихо. – Пока не хочу.

Он не настаивал. Вместо этого улыбнулся – чуть криво, с намёком на шутку: – Может, я шпион. Или беглый преступник. Или… космонавт, который скрывает, что вернулся с орбиты.

Я рассмеялась, но смех получился нервным: – Очень смешно.

– А может, – продолжил он, уже без улыбки, – я просто человек, который боится, что правда разрушит то, что между нами есть.

Его слова ударили в самое сердце. Я знала это чувство. Боялась его.

– Правда не обязана разрушать, – пробормотала я. – Но она может изменить всё.

– Уже изменила. Мы здесь. Мы говорим. Это и есть новая правда.

Я посмотрела на него. В глазах – ни тени насмешки, только серьёзность, от которой становилось жарко.

– Что ты хочешь узнать? – спросила, почти не дыша.

– Ничего. – Он покачал головой. – Точнее, не так. Я хочу знать тебя. Но не через факты. Через… вот это. – Он коснулся пальцами края стола, будто обозначая пространство между нами. – Через то, как ты улыбаешься, когда я рассказываю глупую историю. Через то, как хмуришься, когда думаешь, что я не прав. Через то, как молчишь, когда боишься сказать лишнее.

Я замерла. Он видел меня. Не биографию, не «профиль» – а меня настоящую.

– Это пугает, – призналась я.

– Меня тоже. Но я не хочу возвращаться к анонимности. Хочу быть рядом. С тобой. Настоящей.

Тишина. Где‑то заиграла тихая музыка – джаз, медленный, как наше дыхание.

– Дай мне время, – попросила я. – Я ещё не готова выложить все карты.

– Сколько нужно? – спросил он просто.

– Не знаю.

– Тогда я буду ждать. – Он поднял бокал, словно в тосте. – За время. Оно всё расставит по местам.

Я коснулась своей чашкой его бокала. Звон прозвучал, как обещание.

Или как предупреждение.

Глава 10. «Ночной марафон»

Часы давно перевалили за полночь, а мы всё говорили. Кафе закрылось, и мы переместились на скамейку в тихом сквере – там, где фонари отбрасывали на асфальт мягкие золотистые круги, а город вокруг затихал, словно прислушивался к нашему разговору.

Он закутался в куртку, я подтянула колени к груди, обхватив чашку с остывающим чаем. Воздух был прохладным, но внутри горело что‑то тёплое, неугасимое.

– Знаешь, – он посмотрел вдаль, будто выбирая слова среди мерцающих в темноте окон, – я никогда никому этого не рассказывал.

Я замерла, чувствуя: сейчас будет что‑то важное.

– Три года назад я потерял сестру.

Тишина. Только отдалённый гул проезжающих машин, да шелест листьев под ветром. Я не стала спрашивать «как» – просто ждала.

– Она была… светом. Таким, который не гаснет, даже когда ты далеко. Мы росли вместе, делились всем – мечтами, страхами, глупыми шутками. А потом – рак. Быстро. Слишком быстро.

Его голос дрогнул, но он не остановился. Говорил ровно, будто боялся, что если замолчит, то уже не сможет продолжить.

– Я до сих пор ловлю себя на том, что хочу ей что‑то рассказать. Какой‑то анекдот, или новость, или просто – как прошёл день. И только потом вспоминаю: она не ответит.

Я сжала чашку крепче, пытаясь найти слова. Но ничего не казалось достаточно правильным. Поэтому просто коснулась его руки – легонько, почти невесомо.

Он взглянул на меня, и в его глазах было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

– Спасибо, – прошептал он. – За то, что не сказала «сочувствую».

– А что сказать? – тихо ответила я. – Нет слов, которые сделают легче. Но можно… быть рядом.

Он кивнул. Молчание больше не было тяжёлым. Оно стало частью разговора – тем, что не требует объяснений.

– Теперь твоя очередь, – сказал он спустя время, когда ветер стих, а небо начало светлеть у горизонта.

– О чём?

– О несбывшемся. У каждого есть что‑то такое. Мечта, которую не удалось воплотить. Или шанс, который упустили.

Я задумалась. В голове крутились десятки историй – мелкие разочарования, большие потери, мечты, рассыпавшиеся в пыль.

– Когда‑то я хотела стать писательницей, – начала я, глядя на первые лучи рассвета. – Не ради славы, не ради денег. Просто чтобы оставить след. Чтобы кто‑то, читая мои строки, почувствовал: «Я не один».

Он слушал, не перебивая.

– Но потом… жизнь. Работа, обязательства, страх, что это просто хобби, а не «настоящее дело». Я писала по ночам, прятала тетради, а потом сжигала их. Потому что боялась показать. Боялась, что скажут: «Это плохо».

– А было плохо?

– Не знаю. Но я так и не решилась узнать.

Он повернул голову, изучая моё лицо в свете утра.

– Ты до сих пор пишешь?

Я улыбнулась: – Иногда. В телефоне. Короткие заметки. Фрагменты.

– Покажешь?

– Нет.

Он рассмеялся: – Понимаю. Но знаешь что? Ты уже победила.

– Почему?

– Потому что не перестала мечтать. Даже если прячешь это. Это важнее, чем кажется.

Я посмотрела на него. В его глазах не было жалости – только понимание. И что‑то ещё. Что‑то, от чего внутри становилось тепло.

Небо стало розовым, потом золотым. Город просыпался – где‑то захлопнулась дверь, проехала первая машина, залаяла собака. А мы всё сидели, говоря и не говоря, делясь тем, что годами держали в себе.

– Мы проговорили всю ночь, – сказала я, когда солнце окончательно взошло.

– И не устали, – добавил он.

– Это странно?

– Это прекрасно.

Мы встали со скамейки, потянулись к сумкам, но никто не спешил уходить.

– Снова увидимся? – спросил он.

– Обязательно, – ответила я.

И в этот раз не было страха. Потому что после ночи, когда обнажаешь душу, уже нечего бояться.

Глава 11. «Ревность без имени»

Экран телефона молчал уже третий час.

Я листала ленту соцсетей, но мысли возвращались к нему. К тому, как он вчера отвечал рассеянно, как обрывал фразы, будто отвлекался на что‑то другое. На другой чат? На другое сообщение?

«Глупо», – думала я. – «Мы не обещали друг другу верности. Мы вообще ничего не обещали».

Но чувство уже въелось под кожу – тихое, едкое, как кислота.

Он написал только к вечеру:

– Привет. Прости, был занят.

«Занят», – повторила я мысленно. – «Чем?»

– Привет, – ответила сухо. – Ничего страшного.

– Ты в порядке? Голос в голосе (в тексте) какой‑то… напряжённый.

Я сжала телефон. Хотелось спросить прямо: «С кем ты говорил до меня? Почему не отвечал?» Но вместо этого напечатала: – Всё нормально. Просто устала.

– Понимаю. Может, встретимся? Прогуляемся?

Я посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Бледные щёки, напряжённый взгляд. – Не сегодня, – написала я. – Я правда устала.

Тишина. Потом – новое сообщение: – Это из‑за меня?

Я закрыла глаза. Он всегда чувствовал. Всегда видел то, что я пыталась скрыть.

– Может быть, – призналась я. – Ты вчера… был где‑то не со мной.

– О.

Одно слово. Короткое, как удар.

– Я понимаю. Прости. У меня был тяжёлый разговор с сестрой. Не хотел отвлекаться, но и не мог прервать.

В груди что‑то дрогнуло. Сестра. Конечно. Как я могла подумать…

– Почему не сказал? – прошептала я в телефон. – Потому что не хотел нагружать. Ты и так много моего времени забираешь.

Я улыбнулась. Несмотря на всё.

– Это комплимент? – Конечно. Лучший из возможных.

На следующий день он пришёл с книгой. Тонкой, потрёпанной, с загнутыми страницами.

– Что это? – спросила я, беря её в руки. – Стихи. Я иногда пишу. Не для публикации, просто… чтобы выговориться.

Я открыла первую страницу. Строки были неровными, будто торопливыми, но в них было что‑то живое, настоящее.

– Ты никогда не показывал. – Потому что это слишком личное. Но сегодня… хочу, чтобы ты знала: нет никого, кому я бы писал чаще, чем тебе. Даже в стихах.

Я читала. О ночи, о свете фонаря, о руке, которую хочется держать, но страшно сжать слишком сильно. О страхе потерять то, что ещё не успел назвать своим.

Когда я подняла глаза, он смотрел на меня – серьёзно, без улыбки.

– Это… про нас? – спросила я. – Про то, что чувствую. А ты – та, к кому это относится.

В горле встал комок. Я не знала, что сказать. Поэтому просто положила руку на его ладонь. Он переплёл наши пальцы.

– Прости за ревность, – прошептала я. – Она пришла без имени.

– А я простил ещё до того, как ты попросила, – ответил он. – Потому что понимаю. Потому что сам боюсь.

Мы сидели молча, слушая, как за окном шумит дождь. И в этот раз тишина была не тяжёлой – тёплой, как плед, в который можно завернуться вдвоём.