Айша Бат
Солнечный Кааят

Глава 1.

Весенняя ночь где-то в другом мире.

Королевство Тэндрия

И вновь я оделась во все черное. Свободную рубашку заправила в облегающие брюки, а на кожаном поясе закрепила метательные ножи. Они стали моими друзьями, которых у меня никогда не было, но семья – это оберегающие и защищающие нас близкие люди. Видимо, было мне на судьбе написано, что лишь холодное оружие станет мне опорой. Напоследок замотав лицо черной шалью и захватив на всякий случай клинки, я отправилась на задание, в мыслях проклиная Флавия, как и всякий раз во время вылазки. Наверное, никто среди наемников клана Змеи не желал ему смерти сильнее меня.

– Да заберет тебя Инис в свою преисподнюю! – прошептала я, но боги, конечно же, снова меня не услышат. Ну и пусть, зато на душе полегчало.

Мягкая поступь в кожаных ботинках не издавала звуков, и это было очень важно. Главная моя цель – бесшумная, четко проделанная работа.

– Каая, ты снова на задание? – Противный голос Титы донесся мне вслед. Хитрая как лиса, с рыжими короткими волосами под стать, наемница имела недурные черты лица и голубые глаза, но мускулистое тело, как у мужчины. Она и еще двое наших стояли на углу последнего дома деревушки клана и, как всегда, курили.

“Вонючки!” – привычно поморщилась я. Смесь из листьев, которые сушили курильщики, а затем раскуривали, источала кошмарный запах, но они клялись, что им после нее становится хорошо.

– Кого отправляешься убивать, Каая? – спросил Кренис, и его ухмылку я ощутила даже не глядя. Его мерзкий характер соответствовал его внешности, собственно, поэтому девушки у него не было. Кто захочет ежедневно видеть его кривой нос, некрасиво впалые глаза и неопрятно собранный пучок на затылке, который смутно напоминал мочалку из сухих трав?

– Да у нее кишка тонка для такого, ахах! – громко смеясь, сказал Гренис. Похоже, подобрав все самое красивое от родителей, он ничего не оставил брату-близнецу. Эти двое часто издевались надо мной, но самым их любимым делом было надо мной подтрунивать, потому что я принципиально не бралась за убийства. – И за что только Флавий тебя держит? Таким убогим здесь не место, ахах!

Я ушла вперед уже на десять шагов и резко остановилась, незаметно вытаскивая метальный нож. Меня ужасно злило, что они не считались со мной, а презирали все сильнее и сильнее с каждым днем. Пара секунд, и, развернувшись, я метнула нож в Грениса. Лезвие с лязгом вошло в деревянную доску рядом с его головой, и Тита с парнями застыли от шока: такого я себе никогда не позволяла. Но предел есть всему, и моему терпению он пришел сегодня.

– Ты что творишь, умалишенная?! – возмутилась Тита, ведь я едва не прихлопнула ее любимчика. Я же подошла к Гренису, чьи карие глаза округлились от страха.

– Еще раз вякнешь в мою сторону, и я не промахнусь! – бросила я ему в лицо и выдернула нож из доски. – В любого из вас!

Я грозно посмотрела на Титу и Крениса. Видят боги, они и так прекрасно знали, что я никогда не промахиваюсь, и это пугало их больше всего. Возможно, они и дали бы мне отпор, если бы не внезапный испуг, но это было неважно. Я слишком спешила на задание и быстро ретировалась.

Я запрыгнула на заранее оседланную вороную лошадь и пустила ее галопом по поляне и лесу. Лошадь была резвой, что мне в ней очень нравилось. Вот она – свобода, такая мимолетная и хрупкая! Увы, не такая, как хотелось бы, но какая есть!

В моих янтарных глазах блеснул азартный огонек, заставляющий гнать лошадь быстрее и быстрее, и пряди кудрявых каштановых волос выбились из-под шали и застелились по ветру. Я заплела их в длинную косу до талии, которую и сама не могла обхватить ладонью из-за густоты, и теперь ее тяжесть тянула голову назад. Пускай на мне и было Клеймо Флавия, но с телом я была вольна делать, что пожелаю, оттого и не остригла волосы, как это делали многие наемницы.

Клятое Клеймо! Из-за него я у Флавия будто на поводке!

Подростком я мечтала от него сбежать, пока не узнала о свойствах наложенного им Клейма: если все его двенадцать Шкал за полгода опустятся до нуля, заклейменный человек умрет. Поднять их обратно могут лишь магия и капля крови Клеймовщика, которого защищает от нас особая магия, чтобы мы не смогли причинить ему вред. С помощью Клейма Флавий заставляет нас делать грязную работу: воровать, шпионить, убивать. Безжалостный, ненасытный ублюдок, хотя в его клане много таких. Да, на побег я так и не решилась: прожить полгода и умереть – не лучшее будущее, но однажды я обязательно стану свободной, пока не знаю как, но непременно и любой ценой!

Полночь.

Карпия, столица королевства Тэндрия

Я оставила лошадь за пределами города и перебралась через стену в одном из кварталов бедняков. В тени знакомых закоулков шагала решительно и спокойно, стараясь не вдыхать запах гниющих помоев: ими и бедной жизнью здесь провоняло все, и, выходя к центру, поправила шаль на лице, чтобы точно оставаться неузнанной.

Притаилась в тени, высматривая отмеченных богами, которые патрулировали Карпию после заката, следя за порядком, и вжалась в стену, наблюдая за главной улицей. Было тихо, белые кристаллы на столбах почти угасли, едва подсвечивая ночные мостовые. С тех пор как Тэндрией начала управлять королева, отмеченная богом Тьмы Тэнебом (и откуда она только взялась, всегда же был патриархат!), солнце сияло меньше даже ясным днем, поэтому кристаллы не успевали впитать в себя достаточно лучей для нормального освещения ночью. Усадьба ученого Линдона Вэйта была здесь. Зажиточный мужичок преставился три дня назад, но я его не знала и жалости по поводу его убийства не испытывала.

Я осторожно проникла в его дом через окно и шагнула на велюровый ковер в роскошном главном зале, который во тьме казался мрачным. Выглянула из-за угла и, уверенная в том, что впереди никого нет, вышла в изысканно обставленную прихожую и осмотрелась. Ну да, у хозяина действительно был высокий достаток, и шикарная обстановка тому прямое свидетельство. С поводком на шее такая роскошь может мне только сниться! Впрочем, я пришла сюда не за тем, чтобы пялиться на интерьеры. Я достала план усадьбы и посветила на него небольшим кристаллом. Теперь вверх по лестнице, последняя дверь направо.

Освещая себе путь, я беззвучно зашагала на второй этаж, морщась от неприятного запаха свежего лака для красного дерева. Взгляд зацепился за огромную люстру с изящно изогнутой железной оправой. Свисающие с нее маленькие кристаллы уже померкли, их энергии хватало всего на несколько часов.

Поднявшись наверх, миновала длинный коридор. Дернула за ручку и толкнула тяжелую деревянная дверь, которая отворилась бесшумно. В нос ударил запах кожаных переплетов, это полки на одной из стен были забиты книгами. Быстро подошла к столу с бумагами и начала в них рыться. А вот и папка с надписью: "Сифирийские исследования", она и была целью моего задания. Я плотно просунула ее под пояс брюк, чтобы не выпала. Пора уходить!

Я развернулась и вдруг зацепила другую папку, которая со звонким хлопком упала на пол. Вернула ее на место, но сверху, как нарочно, сорвался лист и спланировал на белый мрамор. Подняв его, я обомлела! Это было изображение бледного родимого пятна: два круга без четких очертаний и непонятно что напоминающие. На моей спине между лопатками было такое же. Не знаю, сколько я простояла с этим листом, но тут в комнату ворвался темный силуэт.

– Как погляжу, падальщики тут как тут! – ехидно заявил наемник из клана Тигров, единственных наших конкурентов. В отличие от нас, они не брались за все подряд, потому что их предводитель был гораздо лучше нашего. Тигры убивали реже, в то время как Флавий не брезговал ничем и смерти от рук Змей лились рекой.

– Улов мой, можешь проваливать! – Бросив лист, я вытащила клинки и, расставив ноги пошире, приняла боевую стойку, надеясь, что оружие мне не пригодится. – С дороги, котик! – Так мы дразнили Тигров, и им это безумно не нравилось. – Отойди по-хорошему, иначе я разукрашу твою мордашку!

– Посмотрим, кто еще чью, змеюка! – зло процедил мужчина и показал свое оружие. В темноте блеснули кастеты с шипами, которые он сжал крепче, готовясь к бою.

В кабинете застыли две темные фигуры, словно два хищника, ждущих момента, чтобы напасть. Но Каая ждать не будет! Я сделала несколько шагов назад, будто отступая, а затем разогналась и прыгнула на стол. Неслышно, как кошка, приземлилась на столешницу и, оттолкнувшись от нее левой ногой, правой врезала противнику в челюсть. Тот не успел отреагировать, потерял равновесие и упал, а я, опустившись на пол, рванула прочь, надеясь покинуть усадьбу, не привлекая ненужного внимания.

Наемник настиг меня уже у лестницы, где схватил за ногу и повалил. Я больно приложилась лицом о пол, едва не сломав нос, но развернулась и вложила все силы в удар подошвой ботинка прямо ему в горло. Тот пошатнулся и отпустил меня. Кувырок назад, и я побежала вниз по ступеням, моля богов, чтобы стража снаружи ничего не услышала. Внизу бросилась дальше, но рядом пролетел нож и задел вазу. Она упала и с грохотом разбилась о пол на множество осколков. В тишине это стало набатом.

– Криворукий! – фыркнула я, убирая клинки в ножны на бедрах, и в это время входная дверь напротив меня распахнулась.

– Врубай тревогу! – заорал стражник. Он держал в руках деревянную коробку с зеркалами и солнечным кристаллом. Сейчас верх коробки был открыт и луч света ярко бил ввысь. Стражник метнулся к нам, а я ловко ускользнула в гостиную. Быстро добежала до окна, через которое вошла, но соперник уже маячил сзади. Да гори все в преисподней Иниса! Вот-вот сюда сбегутся отмеченные богами, а на хвосте еще и этот!

Наконец оконная рама осталась позади, и я припустила по улицам что есть мочи. Мимо замелькали каменные ограждения шикарных усадеб, а впереди замаячил закоулок, где я точно оторвалась бы от преследователей, но мои планы нарушили показавшиеся впереди отмеченные в коротких синих кафтанах. Ударил в небо луч сигнального кристалла…

Вот теперь точно сбегутся все! Плохо, очень плохо, мне от них не уйти! Однако упрямый нрав не желал сдаваться. Я нырнула в тот самый закоулок и, ведомая иллюзией спасения, понеслась вперед. На очередном повороте едва не впечаталась в стену, и мимо пролетел и врезался в мостовую огненный сгусток.

– О боги, пламенные! – Не останавливаясь, обернулась и, увидев поток воды, отскочила ближе к дому. – Какое счастье, еще и вас мне не хватало! – К отмеченным богом преисподней Инисом добавились водные, отмеченные богиней Акваей.

Сперва я молилась всем богам о помощи, а потом сама себе усмехнулась. Просить их помочь сбежать от тех, кого они сами же и отметили? Какая глупая шутка!

Шаль соскользнула с головы и слетела на землю, но я, не сбавляя темпа, неслась по темным улочкам, освещенным огненными шарами. Петляла и извивалась так, словно и правда была змеей, оставляющей после себя волнистые полосы на песке. И тут на перекрестке впереди появился мой соперник, о котором я уже и забыла. Кажется, сегодня все было против меня, и это не радовало.

– Ты больной, что ли?! – сбивчиво крикнула я. – Убегай, пока не поймали!

Я резко свернула с дороги, но он увязался следом, стремительно приближаясь. И сколько бы еще продолжался наш бег, если бы мне не пришлось остановиться, уклоняясь от водяного хлыста. Наемник догнал меня и, толкнув в спину, повалил. Падая, я успела упереться ладонями в камни, чтобы снова не приложиться лицом.

– Отдай папку! – потребовал он, надвигаясь на меня сзади.

– Не дождешься! – Продолжая упираться ладонями, я оттолкнулась ногами и, крутанувшись назад, сделала переворот. Парящая в воздухе ступня приложила мужчину по виску, и он зло зарычал, но вырваться у меня не вышло. Он поймал меня за косу и потянул на себя (вот почему никто из нас никогда не отращивал волосы), но я дала отпор, и мы закружились в танце боя.

Наши силы были равны, и все же ловкие руки соперника выдернули папку из-за моего пояса. Он свалил меня и прижал к земле, держа добычу высоко в воздухе. Я отчаянно пыталась вырваться, чтобы вернуть себе потерянное, но тут в него попал огненный шар, и папка мгновенно превратилась в пепел.

– Замечательно, не досталась мне – не достанется никому! – сказала я даже радостно, ведь это было лучше, чем проигрыш, и тут же вскочила, чтобы снова оторваться от преследователей. И даже пробежала несколько метров, уворачиваясь от огненных и водных потоков, когда из переулка навстречу мне вылетел еще один отмеченный.

Это был оцепеняющий, отмеченный Тэмпусом, богом времени. Голубые полупрозрачные цепи обвили меня с ног до головы, больно впиваясь в кожу через одежду. Ни пошевелиться, ни вздохнуть я уже не могла, и даже сердце переставало стучать, не гоняя по венам кровь. Неуловимая Каая была схвачена, вот что будет говорить мой клан и громко смеяться.

Глава 2.

Меня посадили в темницу. В узкой и сырой камере была лишь одна каменная стена, три остальные состояли из решеток. Пустоголовый Тигр лежал в соседней. Его ожоги обмотали кусками ткани, пропитанными специальным настоем и, кажется, дали ему успокоительное, потому что он спал. Если бы мы сидели вдвоем, я бы, наверное, его хорошенько отпинала, ведь оказалась здесь я только из-за него.

Вспотевшая и изнеможенная я прислонилась затылком к холодному камню, и перед глазами как наяву снова возник тот день, когда пьяница-дядя продал меня в бордель. Я помню каждую, полученную им монету. Поблескивая на свету, они прятались в его ладони, и последняя сверкала ярче других. Как закатное солнце, скрывающееся за горизонтом. Десяток золотых монет! Цена моих жизни и свободы, которой я лишилась в один миг.

Да, почти всю жизнь я была подневольной птицей. Родителей не стало, когда мне было десять лет. В то время я еще была ребенком, и рана, причиняющая боль от утраты, теперь срослась, но на ее месте как трава взросла пустота, которую нечем было заполнить.

Тогда в борделе меня сделали девочкой на побегушках. Меня не жалели и заставляли делать почти всю черную работу, а драить полы я могла с утра до поздней ночи. До сих пор это гнусное место снилось мне во снах. Вонь табака, смешанного со спиртным, всплывала в воспоминаниях и вызывала тошноту.

В тот день, когда подлец Флавий решил выкупить меня, мне уже было четырнадцать. Клиент шлепнул меня по ягодице, и я от всей души приложила его подносом по голове! Мой норов понравился Флавию, и он меня клеймил. И то, что я сейчас делала для него, было мне настолько противно, что я сама себя презирала.

Из раздумий меня вырвал тяжелый вздох. Это был молодой мужчина, который уже находился в этой камере, когда в нее привели меня. Присев на солому, он уперся локтями в колени, нервно растер лицо ладонями и пальцами зарылся в русые волосы. Внешне он был хорош: красиво изогнутые брови, карие глаза, аккуратный, словно нарисованный художником, нос, чуть тонкие губы и острый подбородок. Совсем не похож на тэндрийца.

– Проклятие, они обожгли мне все лицо! – простонал Тигр, и следом полились его неприличные ругательства. – Что они сделали с моей головой?!

– А что с ней можно сделать, придурок? – ухмыльнулась я.

– Что ты прошипела, гадюка?! – злобно отозвался он.

– Если бы не твоя тупость, мы бы сюда не попали и с твоей пустой башкой все было бы в порядке! – процедила я, потому что от злости у меня сводило челюсть.

– Закрой рот! Таких, как ты, нужно давить еще яйцами, пока не вылупились! – Наемник заявил это с таким отвращением, будто я и вправду была ползающей по земле гадиной.

Его слова задевали, и ярость поглотила меня, как темницу мрак. Я взревела диким зверем, ощущая, как нагревается по венам кровь, и, вскочив, метнулась к прутьям между нашими камерами. Просунула между ними руки и крепко его к ним прижала. Тот старался вывернуться, но я усилила захват одной рукой, а другой сдавила его шею и щекой уперлась в твердое, холодное железо. Он все еще дергался, но моя хватка была очень крепкой.

– Отвали, бешеная! – глухо прохрипел он.

– Еще раз скажешь подобное, и это будут твои последние слова! – Я бы ни за что его не убила, но он об этом не знал, и я еще сильнее сдавила его горло. – Ты меня понял?!

На вопрос Тигр не ответил, пытаясь обожженным пальцами ослабить мою хватку, только кряхтел, но я была уверена – урок усвоен. Тогда я его отпустила и вернулась на место под ошарашенным взглядом сокамерника. А чего он, собственно, ожидал? Сюда я попала не за неправильно зашнурованный корсет.

– Чего смотришь? – Я предостерегающее на него глянула.

– Подобных тебе я еще не встречал, поэтому и смотрю. – Он продолжал меня разглядывать без похоти и грязных намеков, просто оценивал.

– Значит, радуйся, что не встречал, – бросила я и отвернулась. Будь он заказом для клана, ему бы не повезло.

– Дружище, а ты поблагодарил богов, что вас посадили не вместе? – Мой сокамерник, посмеиваясь, повернулся к наемнику, и тот зло на него зыркнул. Кому понравится, что над ним подтрунивают из-за того, что девушка его едва не придушила? – Хотя я помолился бы об обратном и с удовольствием бы увидел, как она тебя… Ахаха! – Его заразительный смех разлетелся во мраке, словно мелодичный звук флейты, заставляющий танцевать до беспамятства. Я едва улыбнулась, воображая себе это зрелище.

– Мне бы здорово от него досталось, но я бы все равно его уложила! – Я засмеялась, и со стороны Тигра сразу же донеслось:

– Если мы выберемся отсюда, я позову тебя на встречу! – серьезно сказал он, и я представила себе возможное недовольство на его лице.

– А я с такими страшными на свидания не хожу! – ответила я и закатила глаза. Можно подумать, что я вообще когда-то на них ходила.

– Это будет поединок! – уточнил наемник.

– Отлично, позориться – так до конца! Тогда я вопреки всему приду! И не бойся, после я никому не выдам, что ты поверженный валялся у моих ног! Ахаха! – Эти слова его явно разозлили, да так, что кровь в его венах превратилась в кипяток. Наверное, он даже хотел что-то ответить, но тут на обход притащился стражник и издалека донесся его грубый голос:

– Бандитье, чего расшумелись?! – Из прохода он сразу посмотрел на наши камеры, которые были первыми в ряду, а остальные пустые тянулись вниз вдоль темницы. Подошел ближе и со всей силы провел железным прутом по прутьям. Звон железа резанул слух, вбиваясь в голову, как гвоздь в доску. Я прикрыла уши ладонями, не от страха, а от неприятного ощущения.

Стражник внимательно оглядел всех нас, но лишь при виде моего сокамерника состроил злорадную гримасу. Большой нос скривился, а глаза, возможно, карие, в полумраке не было видно их истинного цвета, ехидно прищурились.

– Правильно, смейся-смейся, паскуда, послезавтра тебя сожгут пламенные. – Он наклонился и чуть просунул лицо между прутьями. Его лысина поблескивала в свете солнечного кристалла, а темно-синяя форма слилась с темнотой. – Они будут сжигать тебя медленно, чтобы каждый кусочек твоего тела ощутил боль. Ахаха!

Я посмотрела на мужчину, сидящего недалеко от меня, и его невозмутимость меня поразила. Он спокойно смотрел на стражника, который радостно описывал его будущую кончину, а когда тот уходил, он проводил его таким равнодушным взглядом, будто рассказанное его не касалось.

Тяжкие преступления в Тэндрии карались медленным и мучительным сожжением, и порой я задумывалась, каково это? Я всегда считала, что человек умирает от невыносимой боли еще до того, как сгорит его тело. От этой мысли я поежилась, а ведь меня саму ждали не нежные касания, а тридцать ударов огненной плетью: таков приговор для воров. Мягкий металл, закрученный в трубочку, сперва погружался в горючую смесь, а затем его поджигали пламенные. Плеть рассекала кожу, а огонь прижигал свежую, кровоточащую рану. Если выдержу и выживу, вся моя спина будет в шрамах. Интересно, что было бы, если бы отмеченные не присягнули королевству уже давным-давно? Впрочем, где еще быть несущим волю богов, как не на страже порядка?

Безмолвная тишина стала гнетущей, каждый размышлял о предстоящем наказании. Но я желала просто провалиться в безмятежный сон, и он принял меня в свои объятия, как горячо любимого гостя. Неспешно обволакивая сознание густой дымкой и не позволяя пробиться сквозь нее неприятным сновидениям.

Глава 3.

Вскоре я проснулась. Прижатое к холодной стене тело окоченело, а шея затекла. Я тихо застонала и потянулась, мечтая не то что о кровати, а хотя бы о деревянной скамье. Открыв глаза, встретилась взглядом с карими глазами сокамерника, который сидел рядом и улыбался.

– Когда ты спишь, вид у тебя не дерзкий, а весьма милый.

– Ты что, пялился на меня, пока я спала? – возмутилась я, а он в ответ улыбнулся так, как если бы это его позабавило.

– Просто наблюдал, – пожал он плечами.

– За своими снами лучше наблюдай! – посоветовала я, но он все также безотрывно смотрел на меня, беззвучно посмеиваясь. – Что-то ты слишком веселый для того, кто завтра утром помрет.

Мужчина тут же прокашлялся, возвращая строгость лицу, и остаток дня прошел скучно. Мы не обмолвились между собой и парой фраз, ведь представляться и рассказывать о себе было лишним. К зачерствевшему хлебу никто из нас троих не притронулся, пили только воду. Железная кружка была грязной и липкой снаружи, но во рту пересохло и выбирать не приходилось, так что я, поборов брезгливость, выпила.

Понять, во сколько я снова заснула, было невозможно, но в узком окошке виднелась непроглядная темнота. Сон был умиротворенным, он окутал меня уютом, словно я была не здесь, а в самом прекрасном месте. А потом меня разбудил неясный шум. Я резко открыла глаза и увидела, как мой сокамерник подошел к двери из прутьев, с другой стороны которой стоял стражник. Говорили они шепотом, но слова я все-таки разобрала.

– Где тебя носит? Почему раньше не явился? – злился мужчина.

– Господин, простите, я не мог подступиться к стражникам! Подкупил лишь одного, ждал, пока он заступит на смену, – виновато затараторили с той стороны двери. – Он будет у ворот, чтобы нас выпустить, вот только выбираться отсюда придется самим, он не сможет покинуть пост. Я пришел через склады, однако дверь за мной закрыли с улицы, нужно искать другой путь. Остальные устроили беспорядки неподалеку, чтобы было меньше стражников на выходе.

– Ну ничего тебе нельзя доверить, отпирай уже этот проклятый замок! – проворчал мой сокамерник. Теперь до меня дошло: он собирается бежать! Я мгновенно подскочила и подошла к ним.

– Возьмите меня с собой! – отчаянно зашептала я. – Я запомнила дорогу и посчитала стражников! Я помогу вам! – Я была уверена, что в моих глазах светится надежда. Да что там она! Мольба блестела в них, как вода в бездонном колодце под лунным светом!

– Чем ты нам поможешь, девчонка?! – спросил лжестражник, а мой сокамерник заулыбался.

– Увидишь, Икрам, чем! Пошли! – Замок с щелчком отворился, и этот звук разлетелся по ночной темнице. Воодушевленная тем, что скоро отсюда выберусь, я легко перешагнула порог камеры и даже не оглянулась на задремавшего Тигра. Каждый сам кузнец своей судьбы, а его никто не заставлял меня преследовать, он мог и уйти.

Мужчина дал меч своему хозяину, и я тоже протянула к нему руку, но он с изумлением на меня уставился.

– Дай и мне оружие, хотя бы нож! – попросила я.

– Одолжи ей свой кинжал и уходим! – одобрил мой сокамерник, и Икрам протянул мне оружие. Увесистая, изогнутая рукоять, украшенная драгоценными камнями, легла в ладонь; заблестело острие. “Кинжал-то сифирийский”, – решила я.

В проходе никого не было, но за поворотом точно стояли двое с копьями и щитами, поэтому дальше мы пошли нога в ногу, а его хозяин за нами. У поворота я посмотрела на Икрама и, подняв два пальца, указала на проход. Тот кивнул, и мы синхронно остановились и прижались к стене, где он также пальцами показал отсчет на убывание. Три… два… один… и мы боком скользнули вперед.

Клюющие носом стражники сначала ничего не поняли, а когда опомнились – было поздно. Я приложила одного рукоятью кинжала по затылку, и его глаза закатились. Тогда я придержала его, чтобы он с грохотом не свалился. Развернулась и увидела другого с перерезанным горлом.

– А можно было не убивать, а просто вырубить? – прошипела я. Икрам переводил удивленный взгляд с меня на стражника, которого я уложила на пол.

– Не стойте, пойдем! – поторопил нас мой сокамерник. Мы зашагали по полукруглому коридору до ступеней наверх. Их было одиннадцать, и, сойдя с последней, я себя похвалила: “Молодец! Точно запомнила, Каая!” Дальше была развилка на три длинных коридора, освещенных бледными кристаллами на железных подставках.

– Налево! – сообщила я, и мои спутники неуверенно на меня уставились. – Вы так и будете стоять?

– Господин, мы доверимся девушке? – спросил Икрам у хозяина, и тот не задумался ни на секунду.

– Если бы у тебя хватило ума взять с собой план темницы, тогда бы я доверился тебе! Налево так налево! – И он пошел за мной, так что Икраму пришлось пойти следом. Теперь мы гордо шли к выходу, словно не беглецы, а властители этого места, но вскоре я жестом их остановила.

– Через десять метров двое стражников лицом к нам, следом, в узком проходе, проверяющий. Затем выход. Сколько там будет стражи с учетом беспорядков, я не знаю.

– Я к проверяющему, на вас остальные, – скомандовал мой сокамерник, и, кивнув друг другу, мы двинулись вперед. Сердце бешено колотилось, а в теле была небольшая слабость, потому что я давно не ела. И все же быстро несущаяся по венам кровь, будто пропитанная магией, придавала сил. Но неожиданно напасть не удалось: нас заметили. Я тут же сорвалась в бег, решая, куда бить намеченного стражника.

– Эй, кто вы?! – закричал он, вытаскивая меч.

– Тебе лучше не знать, красавчик! – выдохнула я, прикидывая расстояние от него до стены и достаточно ли я разогналась. Кажется, да! Пока стражник заносил меч, я нырнула ногами между его сапогами, и, сжав посильнее увесистую рукоять кинжала, изо всех сил врезала ему между ног. Мучительное “О-о-о-у-у-у!” пронеслось по коридору, и он выпустил меч из ослабевших пальцев, хватаясь за пах, а затем рухнул на колени. А я, немного проскользив по полу, уперлась ногами в кирпичную кладку. – Всегда работает!

Подскочив, я вырубила мужика ударом рукояти по затылку. Тот упал лицом вниз, а я поморщилась: представляла себе, как он врезался о каменный пол. Разобравшись со своим стражником, глянула на Икрама, который удивленно, и даже слегка приоткрыв рот, смотрел на меня. В этот раз он не убил, а приложил противника головой о стену.

– Чего застыл? – улыбнулась я, но тут же осеклась. Проверяющий валялся с перерезанным горлом, и кровь, стекая из раны, собралась под ним в алую лужу. Лишняя смерть, но думать об этом времени не было. Распахнув дверь, мы вышли во двор темницы и легко справились с охраной. Ворота в город уже открывал подкупленный стражник, и я радовалась близкой свободе.

– Через три минуты я подниму тревогу, так что постарайтесь уйти как можно дальше, – предупредил он. Мужчины благодарно ему кивнули, и, озираясь по сторонам, мы поспешили прочь по улице. За углом ближайшего дома стояли две лошади, которые смирно ждали наездников, и они тут же на них вскочили.

– Ты же не думала, что я тебя брошу? – Улыбаясь, мой бывший сокамерник подал мне руку, которую я немедленно приняла, и запрыгнула в седло позади него.

– Не успела! – вернула я улыбку, и лошади понеслись по улицам Карпии так быстро, что дома и окна замелькали перед глазами. До городской стены добрались без приключений и с помощью крюка и веревки тихо ее перелезли. Последним сверху спрыгнул Икрам, он подозрительно вглядывался в ночную темень, взявшую под свое непроницаемое крыло все вокруг.

– Нас должны были встретить, – сказал он, и тут же, будто в подтверждение его слов, до нас донесся топот копыт.

– Тебе куда? – спросил у меня его хозяин.

Налетевший внезапно ветерок весело потрепал мою почти распустившуюся косу, и маленькие прядки, резвясь, заплясали перед лицом. После затхлой и душной темницы хотелось пройтись и подышать полной грудью, но отправиться пешком я не могла: что, если меня снова поймают, а моя собственная лошадь наверняка вернулась в деревушку клана, ведь я специально ее не привязала. И все же приводить незнакомцев к Флавию было не лучшей идеей, он сразу же свернет мне шею.

– Довезите меня до леса, а там я дойду сама, – решила я.

– Ночью одна в лесу? Ты не перестаешь меня удивлять, ахаха! – тихо рассмеялся мой бывший товарищ по несчастью. Вскоре прибыл его человек, который вел в поводу еще двух лошадей, наверное, тот был богатеньким малым.

Я забралась в седло отведенной мне лошади, и мы стремительно тронулись в сторону невидимых впереди деревьев. Скакали недолго, пока не остановились у придорожных зарослей. Я вернула Икраму кинжал и спрыгнула в невысокую траву.

– Спасибо, что не оставили в темнице, – сказала я.

– Удачи! – Мужчина бросил на меня последний пристальный взгляд и, развернув коня, ускакал вместе со спутниками.

А меня ждала обратная дорога в клан…

Глава 4.

Когда я добралась до края густого леса, уже наступил рассвет. Лучики солнца путались в плотном строе деревьев, настойчиво пробиваясь сквозь кроны. Птицы звонким хором щебетали, рассказывая друг другу свои истории. И после сырой темницы свежий утренний воздух доставлял наслаждение. Я провела рукой по шершавой коре последнего дерева и дальше пошла по степи. Роса еще поблескивала на зеленой травке, но голубники уже распустились и среди их блестящих голубых лепесточков показались черные серединки. Легонько прикоснулась к одному, и ввысь поднялись и растворились в воздухе мелкие голубые искорки.

Сейчас я думала о чем угодно, но только не о том, что меня ждет. А ждало меня наказание через Клеймо. Однако идти на поклон к Флавию в таком виде все равно не хотелось. Грязная, лохматая и пахнущая непонятно чем я вошла в деревню и сразу направилась к себе.

Но время уже было не раннее, поэтому все давно проснулись и бегали по своим делам.

– Каая, что это с тобой? – окликнули меня. Вновь эта гадкая Тита!

– А тебе что?! Иди куда шла! – бросила я, даже не оборачиваясь.

Деревянные домики стояли рядами и очень близко, я же поселилась на отшибе, словно выбившаяся из стаи птица, как мне и полагалось. Толкнула дверь в свое скромное жилище и от усталости сразу завалилась на скамью у входа. Обвела взглядом комнату. Все так же, как и было до моего ухода: те же стол и скрипящий стул, печь, в которой давно не разводили огня, из прохода виднеется кровать, все так же заправлена и не тронута.

Собравшись с силами, я все-таки поднялась и решила смыть с себя грязь, а вместе с ней и пережитое. В общую баню я не ходила, поэтому в чулане рядом с кроватью (хранить там особо было нечего, ведь мизерного процента от выполнения заданий хватало лишь на самое необходимое), поставила себе деревянное корыто. Греть воду поленилась. Закрыла дверь на засов и сняла с себя одежду. Мягко ступая, расплела косу, и волнистые пряди, щекоча, заструились по спине. Опустилась в корыто, и по телу сразу пробежали мурашки. Прохладная вода принесла с собой ощущение чистоты, но на душе все так же было паршиво. Вымывшись, надела новые коричневые брюки и рубашку и затянула на талии пояс того же цвета.

– Каая, выходи! – донеслось с улицы. Это был Ирвин, правая рука Флавия. – Хозяин в бешенстве, велел тебя за волосы притащить! – Он громко забарабанил в дверь.

– Да чтоб у него от этого бешенства голова поехала! – прошипела я и отодвинула засов. Ирвин стоял на крыльце с грозным видом. Круглолицый громила, каких не сыщешь, но, возможно, многие нашли бы его вполне симпатичным, если бы не боялись внушительного телосложения. Он тут же схватил меня за локоть. – Я и так пойду, не нужно меня тащить. – Я аккуратно потянула руку на себя, и тот меня отпустил.

– Тогда шагай! – скомандовал Ирвин, и я послушалась. Сделала шаг, второй, третий… Ноги отказывались идти в сторону хозяйского дома, но выбора не было, а с мокрых кудряшек капала вода, влажными они становились еще тяжелее. У обочины дороги заметила Крениса и Грениса, которые явно злорадствовали, зная, что скоро со мной будет. И все же я и без тени страха переступила порог дома Флавия.

Клеймовщик курил, развалившись на стуле, и от его самокрутки вокруг витал такой ужасный запах, что хотелось реже дышать.

– Каая, почему я не вижу тебя валяющейся у моих ног и молящей о пощаде? – Его лысая голова блестела, ведь он натирал ее маслом. Кривые зубы обнажились в гадкой ухмылке, длинный и острый нос скривился, и засверкали ненасытные глаза.

– Я не буду тебе молиться! Ты не бог, чтобы я преклоняла перед тобой колени! – Я знала, что получу за дерзость, но по-другому не могла.

– Вздумала злить меня, Каая?! – Он грозно посмотрел на меня. – Где папка?!

– Нету, сгорела! – выплюнула я, словно в пепел превратилась простая безделушка.

Флавий подошел ко мне, размахнулся и со всей силы отвесил жгучую пощечину. Я свалилась на пол, и влажные волосы упали на лицо, охлаждая место удара.

– Мне надоел твой строптивый нрав! – вызверился он.

– А мне твой поводок! – смотря на него снизу вверх, дерзко огрызнулась я. Возможно, он бросил бы меня в бордель, если бы в клане каждый воин не был на счету. – Какое наказание за невыполнения задания, Ирвин?

– Десять ударов Клеймом! – ответил громила, не смеясь и не злорадствуя.

– Плюс пять за дерзость! – хмыкнул его хозяин, кичась превосходством надо мной.

– Нет, ты не смеешь! – вскочила я.

– А не закроешь рот, добавлю еще пять, – пообещал он, и в его безжалостных глазах горела ярость. А я с ужасом думала: “Это много, пятнадцать – это много!” – Целуй мои ботинки, и я, может быть, уменьшу количество ударов! Или ты как-нибудь иначе вымолишь прощение, а, Каая? – подойдя ближе, он провел пальцем по моей щеке, спускаясь ниже.

– Наказывай! – Я оттолкнула его руку. Хотя внешне и храбрилась, внутри я дрожала от страха. – Пятнадцать так пятнадцать!

Флавий ехидно улыбнулся и велел Ирвину вывести меня во двор. У его дома имелся небольшой помост для показательных наказаний. Я взошла на него, словно королева на трон. К двум невысоким деревянным столбам были прикреплены кандалы с цепями. Я замерла между ними, и оба мои запястья заковали в железные кольца. Несколько наемников тут же вперили в меня взгляды. Некоторым из них страдания других приносили удовольствие, так что это зрелище их забавляло.

Клеймовщик встал передо мной и широко расставил руки и ноги. По телу пронеслась дрожь, ведь я знала, что будет дальше. Он создал в воздухе Клеймо Змеи: размером с голову человека, золотое и извилистое, оно светилось желтым светом, и направил его мне в грудь светлым потоком. Войдя в меня, Клеймо изнутри наполнило тело невыносимой болью, будто тысячи ножей вонзились в него, и она волной прокатилась под кожей, вплоть до кончиков ушей.

– Один! – открыл счет Ирвин.

– Два! – Я пошатнулась, на глазах выступили слезы. Эта боль изнутри пыталась разорвать меня на клочки.

– Три! – Колени задрожали, но я держалась на ногах и лишь крепче сжимала кулаки, вгоняя в ладони ногти. Если бы внутри меня были кинжалы, то их окровавленные острия торчали бы наружу.

– Четыре! – По щеке скатилась слеза, следом еще одна. Меня будто разделяло на части, и я едва ощущала конечности.

– Пять! – Я закричала что есть силы, надрывая горло, и обессиленно упала на колени. Одна пытка сменялась другой, и если бы эта жуткая магия оставляла шрамы, то я была бы покрыта ими, будто паутиной. И я все кричала и кричала, как если бы Клеймо резало по живому, отрезая от меня кусок за куском.

Страдание слилось в одну бесконечную агонию. Следующий счет я не слышала: кровь пронзительно звенела в ушах, и уже не кричала: голос пропал, и я не могла издать ни звука. Я опустилась вниз насколько позволяли кандалы, и они туго натянулись, когда я почти приблизилась к доскам лицом. Во рту разлился тошнотворный привкус железа, а после теплые капли потекли по губам, падая на помост.

Наконец, разум мой помутнел, и я начала терять сознание. Вот бы умереть и больше никогда этого не чувствовать, вот бы умереть! Я медленно погружалась в темноту, и она, как море, принимала меня в свои глубины. Я шла ко дну камнем и надеялась, что смерть забирает меня в свои владения…

Но я выжила! И как только проснулась, каждая частичка моего тела отозвалась невыносимой болью. Со стоном открыла глаза, перед которыми оказалась пелена, и, лишь с трудом моргнув несколько раз, смогла видеть четче. Я была у себя дома, куда меня, возможно, принес Ирвин. А еще было трудно дышать, это запекшаяся в носу кровь не пропускала воздух.

– Очнулась? – спросили откуда-то сбоку. – С пробуждением, красавица Каая!

Я медленно повернула голову. Это был Элиос – лекарь, который вытаскивал всех в клане с того света. Он был единственным здесь, с кем мы немного ладили. Сейчас он сосредоточенно заваривал свои целебные настои на моем столе.

– И тебе привет, Элиос, – тихонько проговорила я. – Сколько я была без сознания?

– Два дня, – ответил он.

– О бо-оги-и… – простонала я.

Мужчина прекратил занятие и подошел ко мне. Аккуратно заправил прядь моих волос за ухо, и я вопросительно на него уставилась.

– Я переживал за тебя, Каая, боялся, что не выживешь, – с нежностью во взгляде сообщил он. – Но, слава богам, ты перенесла наказание.

– С чего бы вдруг такие переживания? – недовольно проворчала я.

– Ты ведь знаешь о моих чувствах, – серьезно сказал Элиос, – понимаешь, что я люблю тебя!

– Конечно, и именно от великой любви ко мне ты прыгаешь в койки к другим, – поморщилась я. Лекарь был самым красивым мужчиной в нашей деревне. У него были светлые, коротко остриженные волосы, лицо с нежными и прекрасными чертами, а в темно-карих глазах отражалась доброта. Девушки в клане увивались за ним толпами, и он пользовался этим сполна, никогда не упуская возможности с кем-нибудь сойтись.

– Каая, если бы ты… – начал было он, но я не дала ему закончить:

– Прошу уходи! Мне уже лучше, но, если понадобишься, я сразу тебя позову, – договорив, я от него отвернулась.

– Но, Каая…

– Я сказала уходи! – потребовала я. – И да, спасибо, что ухаживал за мной. – Это была его работа, но и не поблагодарить лекаря было глупо.

– Как скажешь! Выпьешь настой, он будет готов к употреблению через час, а я зайду завтра. – Мужчина круто развернулся к выходу и ушел, громко хлопнув дверью, как делал всякий раз, когда я его прогоняла, но думать о нем и его пустых словах не было ни сил, ни желания. В моих мыслях были только воспоминания о пережитой боли. Если бы Флавий заставлял нас убивать через свое наказание, то, возможно, не выдержав постоянных пыток, я бы стала это делать.

Но правила в клане был иными: хочешь денег – берешь заказ, хочешь еще больше – берешься за убийство и получаешь одну пятую от суммы оплаты. Хозяину было без разницы, кто и какое берет задание, ведь деньги в любом случае доставались ему, а желающих хорошо заработать всегда собиралась целая очередь.

Как я ненавидела этого гадостного Клеймовщика, ведали только боги. Как часто я взывала к ним, прося забрать у него эту смертоносную магию, но тщетно. Кажется, принося людям подобный дар, они не знали, что все получится вот так.

Однажды давным-давно, когда в мире еще не было законов и преступления оставались безнаказанными, а власть была лишь у сильных, один безбожник убил жену и детей рыбака. Несчастный муж и отец не знал, куда себя деть от горя, и взмолился мудрым богам, прося у них правосудия. И те преподнесли ему дар: особую магию, отчего на его ладони проступил узор – золотистый, ярко сияющий Орел. Назвали боги рыбака Клеймовщиком и повелели нести их волю на земле, наказывая тех, кто им не подчиняется, и клеймя преступников.

Так и исполнял свой долг рыбак. Убежавшие от него – умирали, а непослушные богам получали наказание. Да и жизненные их пути навсегда были связаны. Умрет Клеймовщик – погибнут и те, кто носит его Клеймо. Но рыбак был лишь первым. После него Клеймовщики рождались среди людей редко и независимо от того, был ли в их роду оный.

С веками устои поменялись. Клеймовщики больше не несли справедливости, а клеймили людей ради веселья и использовали их в своих корыстных целях. Сейчас это беззаконно, но кто пойдет доносить на того, кого наверняка сожгут огненные, если придется умереть вместе с ним? Да и доказать наличие Клейма не получится: его не видит никто, кроме Клеймовщика и Клейменого.

По моему лицу бежали горькие слезы. Чем же я так прогневала богов, что в моей судьбе появился проклятый Флавий?!

Я схватилась за предплечье, где было Клеймо, и до боли его сжала. Вырезать бы его прямо с куском плоти! Да я бы и руку себе отрубила, если бы это меня от него избавило! Но магия Клейма, хотя рисунок был на коже, жила внутри меня. И ничто в этом мире не принесет мне свободы, потому что Флавий никогда и ни за что его не снимет!

Глава 5.

Я оправилась от наказания спустя две недели. Боли уже не было, зато осталась безмерная ненависть к Флавию. Она, словно огромный дуб, прорастала корнями все глубже и глубже, распуская в душе свои густые ветви и выпуская наружу лишь листья, под шелест которых я проводила в клане день изо дня. И сегодня с окраины его деревни донесся звон гонга. Это хозяин объявил общий сбор, так что не явиться туда было глупо.

В одеянии черном как ночь я шагала мимо домов, поправляя на поясе заточенные ножи и парные клинки в набедренных ножнах, и рассматривала толпу у полосы препятствий. Флавий часто устраивал соревнования между наемниками перед важным заказом: кто победит – тот и будет его выполнять. Хотя, бывало, что мы дрались между собой только ради его забавы, забирая в конце небольшое денежное вознаграждение. Мало того что мы его рабы, так еще и веселим вот таким способом! Но деться некуда. Я выигрывала эти деньги пару раз, но и проигрывала тоже.

Подойдя к месту сбора, посмотрела на Элиоса. Лекарь сидел на общей скамье с недовольным видом, а на его коленях расположилась Рэя, светловолосая милашка с большими карими глазами и нежным личиком. Все эти дни я прогоняла его, когда он начинал говорить о своих фальшивых чувствах. Мужчина поймал мой взгляд, и я отвернулась к Флавию. Тот как король развалился на самодельном троне, опустив руки на подлокотники. Ноги он вытянул и поместил на табурет, поглядывая на окружающих с величественным видом.

– Сегодня в соревновании участвуют только девушки! – громко объявил он.

Наемницы поднялись со скамьи и выстроились в один ряд перед хозяином, я же замерла в стороне. Бегать ради денег не было никакого желания, а если это был заказ, то наверняка убийство, ради которого я бы не пошла тем более.

– Каая, почему я не вижу тебя рядом с остальными? – даже не смотря на меня, спросил Клеймовщик.

“Опять! Каая, Каая, Каая! Да чего ты ко мне прицепился?!” – зло думала я, но ответила совсем другое:

– Мне не нужен заказ, я не пойду на убийство.

– А кто сказал, что речь об этом? – Он противно улыбнулся. – Развлеките меня, мои красавицы!

– Все равно не хочу, – поморщилась я.

– Да она испугалась! – Тита, посмеиваясь, посмотрела на меня и тряхнула головой, сбрасывая со лба рыжую прядку. – Одно дело проиграть мужикам, а другое – оказаться последней среди девушек!

– Не неси чепуху! Ничего я не боюсь! – гордо заявила я, ведь причина была не в страхе.

– Тогда становись с нами, – не отставала та.

Ну, что ж, хорошо. Я встала напротив нее.

– Я выиграю, и ты поцелуешь мой ботинок! – Бросая Тите вызов, я вскинула подбородок. Она рассмеялась и выдвинула условие:

– А если проиграешь, проведешь ночь с Кренисом!

– Идет! – Я протянула ей ладонь, и она цепко ее сжала. Вставая рядом с ней в строй, я заметила взгляд Элиоса. Лекарь зло на меня смотрел, наверняка представляя, что я могу достаться другому. Ну нет, я должна была утереть Тите нос! Просто обязана!

Флавий заулыбался еще довольнее и произнес:

– Правила те же! Убивать нельзя, сражаться и наносить ранения можно! А та из вас, кто принесет мне флаг – победит! Да начнутся соревнования в честь меня! – Он величественно раскинул руки и пожелал:

– Удачи, мои красавицы!

Мы все подошли к стартовой черте и замерли в ожидании гонга. Я дышала глубоко, будто хотела надышаться перед погружением в воду. Первым препятствием были метровые пеньки, расположенные между собой на расстоянии широкого шага, и ступать можно было только по ним. Казалось бы, ничего сложного, вот только их заранее облили маслом. Упав, ты встречалась не с землей, а с толстыми иглам, которые насквозь прошивали ступни даже через толстые подошвы.

– Готовься к прекрасной ночи, Каая! – подначивала Тита.

– Не дождешься! – отозвалась я, и тут зазвенел гонг. Наемницы, будто хищницы, сорвались с мест, то вырываясь вперед, то отставая. Я не спешила. Скорость – главный враг на скользкой поверхности.

Пеньки приближались. Я вытащила ножи и, крепко сжимая их рукояти, продолжила бег в одном темпе. В нужный момент оттолкнулась ногами от земли и взмыла ввысь, словно птица, у которой вместо крыльев были лезвия. В полете метнула их один за другим сразу в два пенька и приземлилась на рукоять первого ножа всем весом. Та больно впилась в подошву и подогнулась, но выдержала. Я мгновенно наступила на вторую, развернулась боком и, достав еще два ножа, изо всех сил оттолкнулась.

Так я миновала один пенек, паря прямо над ним, а в следующий миг первая моя рука, с болью удерживая рукоять, воткнула нож в дерево, пока ноги над головой рассекали воздух. Второй нож гвоздем вошел в последний пенек, и, прокрутившись колесом, я спрыгнула на землю. Ноги, найдя опору, тут же понесли меня вперед, а позади кричали и стонали наемницы: для многих забег уже закончился.

– Каая! – В спину вонзился недовольный окрик прорвавшейся Титы. Эта и в огне выживет, противная!

А меня уже ждало длинное бревно между широкими досками, утыканными кольями. Периодически они плотно схлопывались, но еще никого и никогда не задевали, ведь все, что здесь нужно было делать, это бежать очень быстро. И я неслась между ними, как лань, убегающая от охотника: все быстрее и быстрее. Колья сомкнулись уже за моей спиной, и, спрыгнув на землю, я снова увидела Титу, которая тоже миновала препятствие, и в руке у нее было копье.

Я бежала, наемница следом. Сбить меня копьем было неплохим способом оставить соперницу позади, и она махнула им прямо мне под ноги. Я подпрыгнула, и острое навершие очертило по траве подо мной полукруг. Я знала, она не бросит попытки, поэтому снова достала ножи прямо на бегу. Вовремя, потому что наемница внезапно выставила копье, преграждая мне путь. Между нами завязался бой. Она была сильной, ее удары приносили острую боль, но моя ловкость не уступала ее силе. Уклоняясь от выпадов, я метко наносила свои под пристальным взглядом Флавия, любимейшим развлечением которого было видеть, как мы причиняем друг другу боль.

– Сдавайся, Каая! – процедила Тита. Она в очередной раз вскинула копье, но я откинулась назад и острие пролетело в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Ни за что! – ответила я, выпрямляясь. Драться с ней не было времени, потому что остальные нас уже нагоняли. Я поднырнула под древко, опустилась на колени и, вонзив нож ей в ступню, резанула, не глубоко, но бежать она уже не могла. Я же пустилась дальше под крики ее боли.

Теперь препятствие со стрелами. Они поочередно били то в ноги, то в корпус, но не в голову и сердце, ведь терять свои игрушки Флавий не собирался. Я разбежалась. Первый поток стрел пронесся низко над землей, и я подпрыгнула, пропуская его под собой. Следующие летели выше, и, поднырнув под них, я проскользила ногами вперед, а затем проползла на животе. Вот так я то скакала, то ползала, пока не преодолела и это препятствие. И только я этому обрадовалась, как мимо просвистела стрела. Она глубоко оцарапала руку по касательной и вонзилась в землю. Я вскрикнула и обернулась. Это была Рэя. Она догоняла, на бегу стреляя в меня из лука.

– Извини, но я не проиграю! – сказала я, будто она могла услышать, а над мной уже высился столб, на котором развевался красный флаг. Я выхватила нож, повернулась прямо на бегу, слегка тормозя откинутой назад ногой, и моя коса, рисуя вокруг невидимую полосу по воздуху, ударила меня в грудь. Нож полетел в Рэю и впился в ее плечо, как будто врастая в плоть. Девушка зло закричала, но преследовать меня не перестала. А я, радуясь, улыбалась: теперь она не сможет в меня стрелять.

Оставалось заполучить флаг, и я понеслась к нему, будто копье. Острое, резкое, ищущее свою цель. И я ее нашла! Флаг был в моих руках! Тяжело дыша, я ликовала: “Победа!”

Вернувшись к Флавию, я с гордым видом бросила флаг перед его троном и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я выиграла!

– А я и не сомневался в этом, моя строптивая Каая! – осклабился тот. И тут я заметила Титу. Она уже доковыляла до общей скамьи и сидела на ней с перевязанной ступней. Я подошла к ней и поставила свою ногу рядом.

– Целуй мой ботинок! – потребовала я. – Ты проиграла!

Наемница молчала, скрепя зубами и злобно на меня глядя, но все же склонилась над моим ботинком, который был грязным и пыльным. Конечно, она не хотела этого делать! Это было слишком унизительно, но нарушить данного перед всеми слова она не могла. И она коснулась губами моей обуви. Это не было поцелуем, но это была моя очередная победа! Да, я была довольна собой и даже не скрывала этого. Отныне она будет знать, что со мной придется считаться!

Я отступила от скамьи, намереваясь уйти, но голос Клеймовщика меня остановил:

– Каая! Неужели ты уйдешь без награды?

Ах, да, как же я могла забыть про эти гроши? Ведь и не взять нельзя, иначе проявлю неуважение! Я вернулась и протянула к нему раскрытую ладонь.

– Ты выиграла, задание твое! – ухмыльнулся тот, обнажая желтые зубы, и мое сердце упало в пятки и там затихло. Нет, нет, нет… Я изменилась в лице, вместе с улыбкой теряя и уверенность в себе.

– Ты же сказал, что это все только ради развлечения! – возмутилась я.

– Так и было, чтобы я мог убедиться, кто из вас лучшая, – кивнул Флавий, и я разозлилась и на него, и на себя, и на эту проклятую Титу. – Первое условие заказчика, ему нужна самая быстрая и ловкая, а сегодня это кто? Правильно, Каая, это ты! – Он поднялся и шагнул ко мне. – Второе условие, самая красивая, а это кто у нас? И вновь – Каая! – засмеялся он, и девушки вокруг сморщили носы, ведь его слова им были не по вкусу.

– Я не буду убивать ни за какие деньги! – Я вновь повторила то, что все и так обо мне знали.

– Даже если ценой будет свобода? – уже серьезно прошептал он.

Я недоверчиво на него покосилась. Уж не ослышалась ли я? Свобода?!

– Заказ такой важный, что ты готов даровать ее мне? – тоже прошептала я. Интересно, какие богатства мира ему предложили? Или дело не в деньгах?

– Важный и очень, очень драгоценный!

– Здесь полно девушек, которые недурны собой, не хуже меня дерутся и сделают все что угодно за такую награду. – Это была чистая правда, и я надеялась, что он от меня отстанет.

– И кто из них? – Флавий повернулся к скамье и обвел рукой наемниц. – Тита? Ее мужественное телосложение не всем по вкусу. Рэя? Стоит ей приметить смазливое мужское личико, как она тут же теряет голову и забывает обо всем. А может быть, эта? Ее язык всегда опережает мысли. Или эта? Она даже не умеет разговаривать с людьми, только молча убивать их. А вон та?.. – Он пересчитал их всех, как овечек, словно я была им пастушкой, единственным разумным здесь существом, а затем шепнул мне на ухо: – Только представь, Каая, ты будешь свободна! Я сниму с тебя Клеймо и отпущу. Подумай хорошенько, а вечером приходи. – Флавий развернулся и направился к себе.

– Ты так и не сказал, что делать, – напомнила я.

– Вечером, Каая, когда ты будешь готова дать ответ! – бросил он, даже не оборачиваясь, и ушел прочь.

– Свобода! – Я тихонько произнесла это слово, такое недосягаемое, далекое. Как солнце, заходящее за горизонт: на него можно смотреть, но никогда не суждено коснуться. Но стоит ли моя свобода чужой жизни?..

Последние часы уходящего дня я рассуждала об этом, расположившись на траве и рассматривая оранжевый небосвод. Солнце сегодня было непривычно яркое, и это значило, что ночью кристаллы будут светить ярче. Хотелось думать о чем угодно, только не о том, что от моих рук кто-то умрет. Но предложение Флавия было таким манящим.

Меня разрывало изнутри, будто чаши весов перевешивали друг друга. Смогу ли я переступить через собственные принципы и потом с этим жить? А если я не соглашусь, заставит ли он меня с помощью Клейма, ведь он ясно дал понять: его выбор пал на меня. Но что, если убивать не придется? Эта мысль разгоралась во мне, как костер из сухой соломы. Его тепло давало надежду на лучший исход. Но сперва нужно было узнать, что именно мне приготовлено.

Уже вечерело, и я должна была идти к Флавию с ответом. Ноги шли вперед, а в мыслях крутились все за и против, да так сильно, что я и сама уже в них запуталась. Переступив порог его дома, я встала перед ним, вызвав у него довольную улыбку.

– Каким будет задание? – спросила я, не теряя времени на пустые разговоры.

– Не так быстро, Каая, сначала скажи, согласна ли ты.

– А у меня есть выбор? – Я посмотрела на Клеймовщика в упор.

– И то верно, у тебя его нет, – хмыкнул он и поднялся со стула, начиная расхаживать по комнате. – Согласишься добровольно, я тебя освобожу, а если нет… – Он помолчал и продолжил: – Я тебя заставлю. Буду настолько долго и мучительно истязать твое тело, что в итоге ты все равно согласишься, но уже не получишь ни свободы, ни денег!

Флавий победно улыбался, зная, что в любом случае все будет так, как пожелает он. Я вспомнила перенесенное наказание, но, сглотнув, выше подняла подбородок.

– Тогда к чему это представление? Говори, что и когда сделать. – Я все еще молилась про себя, чтобы это было не убийство.

– Ты отправишься в Сифирию, выкрадешь особую печать и-и-и… – Он улыбнулся злораднее, чем всегда, и его слова прозвучали как мой приговор: – … убьешь сифирийского принца!

Я пошатнулась. Одно дело, когда убийство касалось нечестного человека, но принц Солнечного Царства… Это уже иное!

– Убить сифирийского принца? – уточнила я пересохшими губами. Внутри меня все дрожало, как струны арфы, на которых музыкант исполнял печальную музыку. В Сифирии правили отмеченные Лукисом, богом солнца, и принц был рожден с его меткой.

– Да, Каая, принца! Ты проникнешь в царский дворец, с этим мы тебе поможем, а затем убьешь его и выкрадешь печать. Но будь осторожна, на него уже не раз совершали покушения, поэтому его охрана будет на чеку. Веди себя там тихо, чтобы никто и ничего не заподозрил. Поняла?

Я кивнула, но совершенно не желала ничего понимать.

– Что за печать? Как она выглядит? – спросила я.

Клеймовщик достал из кармана листок бумаги и передал мне. На рисунке была квадратная печать с какими-то иероглифами и больше ничего. Рассмотрев все внимательно, я вернула ему лист. Флавий еще долго объяснял мне какие-то детали, но его голос звучал удаленно, ведь мысли в моей голове кричали гораздо громче. А после я ушла и брела вперед, не разбирая дороги. Меня полностью поглотило предстоящее задание, и мне казалось, что мои руки уже по локоть в крови.

Но спустя некоторое время меня осенило!

Если принца уже пытались убить, то существует вероятность, что его убьет кто-то другой! Главное, подождать, пока с ним покончат, или, возможно, даже совсем немного помочь во время покушения, а уже потом выкрасть печать. Принц умрет, а я смогу сказать, что меня опередили, но она у меня, и все останутся в выигрыше!

Довольная своими размышлениями я зашагала домой.

Глава 6.

Неделю спустя

Только проклятый Флавий мог выбрать путь в Сифирию через море водоворотов. В очередной раз я пожелала ему гореть в огне Иниса, стоило кораблю, покачиваясь, плюхнуться на воду. Шквальные, отмеченные богом воздуха Эйром, поднимали его над водяными воронками, когда те появлялись впереди.

По легенде, боги низвергли морское чудовище Араибду, которое топило суда и прибрежные города. Гигантские щупальца сметали все на своем пути, а огромный рот с острыми зубами поглощал все живое. Теперь же это чудище, закованное в пучине морской в цепи, создавало водовороты.

Мы плыли у берегов пустынных земель: здесь воронки были меньше и возникали реже, чем дальше в море. Там они становились такими большими, что даже шквальные не были способны удерживать корабли настолько долго над поверхностью моря. На этом судне отмеченных было тридцать три, трое из которых наполняли паруса, остальные же поднимали судно в воздух. Дозорный в вороньем гнезде на главной мачте внимательно наблюдал за горизонтом.

– Прямо по курсу водоворот! Третья степень! – донесся сверху громкий крик. Степень означала, что диаметр водяной воронки тридцать метров, и с каждой новой степенью ее размер увеличивался еще на десять.

На мостик поднялся капитан и вперил тяжелый взгляд во вращающееся потоки воды. Седоволосый мужчина скрестил руки перед грудью и стоял прямо и гордо. Нос с горбинкой ничуть не портил приятную внешность, а синий капитанский кафтан подчеркивал его мускулистое телосложение.

– Шквальные, по моей команде! – приказал капитан, и отмеченные выстроились по краям палубы парами напротив друг друга. Когда нос корабля приблизился к водовороту, он скомандовал: – Первая двойка, поднимаем! – помедлив, продолжил: – Вторая двойка, поднимаем! – И еще раз: – Пятнадцатая двойка, поднимаем!

На этом небольшое судно взлетело над морем, и я вновь затаила дыхание. Это было так волнительно: лететь, и конечно, довольно страшно.

– Что, боишься? – спросил Ирвин, повернувшись ко мне.

– Как будто ты сам от счастья умираешь! – буркнула я. Кого еще Флавий мог послать со мной, как не свою правую руку? По его плану громила должен был продать меня под видом рабыни некоему работорговцу. Служанок во дворец покупают только у него, и он доставляет туда самых хорошеньких; для нас это был лучший вариант, хотя других не имелось вовсе. Для подстраховки Ирвин останется в городе и будет готовить путь к отступлению.

Корабль покачнулся, и я крепче ухватилась за одну из деревянных скамей, прочно прибитых к палубе, ведь качка сопровождала плаванье постоянно. Можно было провести время в общей каюте, но находиться там было невыносимо, и днем я предпочитала бывать наверху. Морской воздух напоминал о забытом доме и родителях, которых я так рано потеряла.

– Первая двойка, опускаем! – Голос капитана отвлек меня от мыслей. Судно опустилось на воду, на этот раз мягче. Я уже сбилась со счета, сколько раз это проделывали шквальные. На их лицах читалась усталость от проделанной нелегкой работы, хотя для восстановления сил им периодически давали отдых, после которого они продолжали использовать магию.

– Справа по борту воронка! Первая степень! – сообщил дозорный.

– Парусные, лево руля! – Стоило капитану отдать приказ, отмеченные сразу же изменили направление воздушного потока, и паруса развернулись под нужным углом.

Вот так мы плыли уже пятый день. "Еще два дня, Каая, и будем на суше", – успокаивала я себя. Ирвин, как и всегда, неподвижно сидел рядом, изображая из себя статую из цельной каменной глыбы. На его лице не читалось никаких эмоций, да и были ли они у него когда-нибудь?

Возможно, если бы наемники находились не в клане, а жили бы честно, то стали бы хорошими мужьями, отцами, женами и матерями. Неужели я буду свободна? Такая жизнь всегда казалась мне несбыточной мечтой. Пожалуй, мое стремление к свободе поняли бы, наверное, только рабы в кандалах, которых, как скот, заставляют идти куда-то по велению хозяина.

До заката корабль миновал еще несколько водоворотов. Интересно, если бы нам разрешали выглядывать за борт, увидела бы я в самом центре воронки дно моря? Вот бы я тогда поразилась его чудными потоками.

– Каая, уже поздно! Идем спасть! – Ирвин тенью ходил за мной по кораблю и пытался управлять.

– Я спущусь позже, – ответила я.

– Как знаешь, – хмыкнул он и направился в трюм.

Оставшись одна, я подняла голову и залюбовалась ночным небосводом. Луна, будто сторож света во тьме, освещала водную гладь, а дети-звезды продолжали ее дело, рассыпаясь до самого горизонта. Зевнув в который раз, я тоже решила отправиться спать. Сошла в каюту и легла в углу на маленький матрас рядом с громилой.

Таких пассажиров, как мы, на корабле плыло еще пару человек, остальные пятеро были торговцами. Кто-то вез шелка в Сифирию, чьи-то велюровые ковры предназначались для богатых господ, а кто-то следил за сохранностью украшений, мехов и многого другого. В Сифирии этого было в достатке, но и нашим мастерам было чем похвастаться, поэтому они отправлялись туда довольно часто. А еще здесь были те, кто, распродав весь товар в Тэндрии, возвращался домой. Размышляя об этом, я уснула, так и не поняв, как меня к себе забрало сонное царство.

Посреди ночи меня разбудил гром, и я подошла к иллюминатору. Разбушевавшееся море порождало исполинские волны, которые раскачивали судно еще сильнее, словно мать убаюкивала дитя. Небо затянули низкие черные тучи с яркими дорожками молний. Надвигался шторм, и это было очень плохо. Схватив сумку, я бросилась к лестнице и взобралась на палубу. Вокруг была суета. Капитан отдавал приказы, и команда выполняла их, бегая туда-сюда.

– Курс на берег! – кричал он.

– Капитан, но мы сядем на мель! – возразил дозорный.

– Оттуда нас вытащат шквальные, а выбраться из шторма и воронки не поможет никто! – ответил капитан, и нос корабля резко ушел вправо. Словно соревнуясь с нами, жуткий ураган, это яростное порождение богов, набирал скорость, приближаясь все быстрее. С неба ударил сильнейший ливень, но я не желала спускаться в трюм.

– Ты зачем выбежала сюда?! Совсем рассудка лишилась?! – Ирвин выскочил следом и теперь дергал меня за локоть, чтобы увести обратно. – Пойдем вниз, тут небезопасно!

– Сейчас нигде не безопасно! – сказала я, и громила почему-то остался рядом. А я, будто мое присутствие здесь могло помочь, схватилась за мачту и следила за происходящим. Волны бешено бились о корму корабля, и всплески воды то вздымались ввысь, то исчезали, снова становясь частью бушующего моря.

– Думаешь, успеем добраться до суши? – спросила я у него.

– Вряд ли, – пожал он плечами. Кажется, это был честный ответ, но явно не тот, который я хотела услышать.

– Водоворот прямо по курсу! Вторая степень! – Внезапный крик дозорного заставил всех затихнуть и посмотреть на кристалл в решетке на носу корабля; он освещал путь, как днем, позволяя видеть далеко впереди.

– Все на позиции! – приказал капитан, и команда снова заняла свои места специальным строем. Если бы не водовороты, мы добрались бы до берега быстро, но набирать слишком большую скорость было опасно: можно было не заметить очередную воронку и угодить прямо в нее.

Под четким руководством капитана, мы вновь парили над морским вихрем. Сильный ветер качнул корабль, и тот опустился к воде, теряя равновесие. Левая палуба наклонилась набок, и шквальные, как и мы, потеряли устойчивость, едва не угодив за борт. Они держались за изогнутые железные прутья высотой до груди, которые собирались в решетчатое ограждение по периметру палубы. Тридцать выпирающих из бортов крепких ячеек были отведены специально для отмеченных, становясь их надежной опорой во время плавания.

– Напомни мне в следующий раз, когда у нас появится заказ в Сифирии, не переправляться через море, – крикнула я Ирвину, который где-то раздобыл веревку и теперь привязывал нас к мачте. Его волосы намокли, и ровные прядки походили на сосульки.

– Проси у богов, чтобы этот следующий раз вообще наступил и сегодня мы не отправились в пасть к Араибде! – Громила, как обычно, говорил честно, а мысли у него всегда были мрачные.

– Шквальные, левый борт! – Ливень заглушал голос капитана. – Выравниваем!

Я снова молилась всем богам, хотя они меня никогда не слышали. Холодные капли с порывами ветра больно стегали по лицу и телу. Мои брюки и рубашка вымокли, ткань неприятно липла к коже, и длинная, пропитанная влагой коса тянула голову назад тяжелым грузом. Но вскоре шквальные вернули кораблю правильный баланс, и он равномерно заскользил над морем.

– Ирвин, неужели тебе не страшно?! – Я повернулась к громиле. Тот невозмутимо смотрел по сторонам и в полумраке от света кристаллов казался еще более устрашающим. Я и сама была не из робкого десятка, но его спокойствие приводило меня в замешательство.

– Боюсь, – даже не задумываясь, ответил он.

– А по тебе и не скажешь. – Внешне я тоже не выдавала страха, хотя боялась. Пережить шторм в море водоворотов – большая благосклонность богов. Это природное явление было крайне редким, и попадали в него единицы за сезон дождей.

– Ну, знаешь ли, Каая, даже высокая гора боится сотни разломщиц! – хмыкнул Ирвин. Со своими выпуклыми мышцами он действительно напоминал скалу.

Вдали уже виднелись очертания суши, когда над последней воронкой нас настигло сердце урагана. Налетевший вдруг шквал, словно перышко, швырнул корабль вперед, подгоняя его к берегу. Отовсюду доносились крики. Натянувшиеся цепи сдерживали шквальных, не позволяя им выпасть за борт, и парусные тоже прикрепили цепи, прибитые к палубе, к своим железным поясам. Капитан уселся в намертво прикрепленное к мостику кресло и пристегнулся. Я изо всех сил ухватилась за скользкую деревянную поверхность, а Ирвин приобнял меня мощными руками, вжимая в столб. Носовая часть корабля опустилась, точно готовясь к погружению.

– Первые семь двоек, выравниваем! – велел капитан. То ли опыт команды давал о себе знать, то ли они читали его мысли, но не успел прозвучать приказ, как судно начало выравниваться.

– Капитан, за кормой огромный вал! – Крик дозорного заставил встревожиться и устрашиться. Мы с громилой, не сговариваясь, посмотрели назад. Черная стена воды надвигалась на корабль с бешеной скоростью. Она была такого невероятного размера, что внушала трепет.

– Воздушные, поднимаемся как можно выше! – Шторм поглотил надрывный голос капитана, но судно послушно поднималось. Ветер с дождем уверенно гнали его вперед, однако гигантская волна приближалась, будто желая стать нашим концом. Мое сердце застучало чаще. Неужели боги неверно поняли мою мольбу о свободе?! Я мечтала освободиться от Клейма Флавия, а не умереть в объятиях морской пучины!

Быстро поднимающийся корабль врезался в гребень волны. Будь он живым существом, я бы точно ощутила его боль, как от удара водяным хлыстом. Я закричала, но мой голос заглушил шум всепоглощающей темной воды: мы стремительно падали вниз, прямо в ее гостеприимно раскрытые объятия.

Что, если это конец?! Чем сильнее нас накрывало волной, тем призрачнее становилась надежда на спасение. Земля была так близко и так далеко одновременно. Вот бы моргнуть и попасть на сушу! Сейчас это было моей единственной мечтой. И сквозь это безумие послышался крик Ирвина:

– Каая, вдохни поглубже по моей команде! – кричал он над моим ухом, развязывая одной рукой веревку, а другой все так же вжимая меня в мачту. – Как только корабль хотя бы немного стабилизируется, бежим и прыгаем как можно дальше от борта, чтобы нас не придавило ко дну!

Он был прав: корабль был почти у берега и мог разбиться на части, как только волна прижмет его к мелководью с такой высоты. Но я почти ничего не понимала. Казалось, мы крутились в воздухе сразу во всех направлениях, пока корабль словно специально не выровнялся, перед тем как плюхнуться на воду. Торопясь, громила связал наши руки, но узел у него все же вышел тугой. Мое левое запястье было связано с его правым. Он потащил меня к правому борту и, прыгнув первым, утянул за собой. Повернув голову, я увидела, как темная водяная стена смыкает свои тиски вокруг деревянного корпуса.

– Каая, вдыхай! – крикнул Ирвин, и это было последним, что я услышала перед глубоким вдохом. Меня оглушило беспрерывным гудением, и непроглядная вода погрузила мое сознание во тьму…

Глава 7.

Я спаслась! Из легких вырывались остатки воды, и в приступе кашля я перекатилась со спины на бок. Горло раздирало, словно кто-то царапал его изнутри острыми когтями, и каждый глоток воздуха отдавался болью в груди, но после первых нескольких вдохов стало легче дышать.

– Милостивые боги, я жива! – вымолвила я, когда смогла говорить. – Ирвин?!

Я отыскала громилу взглядом и ужаснулась: он лежал на спине и из его окровавленного живота торчал обломок доски. Он ранен! Я подползла к нему и с трудом села на колени рядом.

– И как меня нашла эта деревяшка?! Проклятье! – зло бросил он.

Ища помощи, я смотрела по сторонам. В предрассветном сумраке с небес пробивался свет, едва рассеивая черноту ночи. Шторм изменил свое направление и исчез, как его и не было, и только обломки корабля были свидетельством его недавнего пребывания.

– Может, кто-нибудь тебя подлечит! – Я спешно поднялась на ноги. Уставшее тело давало о себе знать, и я покачнулась, с трудом удержав равновесие.

– Каая, здесь лекарей нет. – Громила скривился от боли. – Я уже не жилец!

– Не надо так! – Я снова упала на колени и затараторила: – Сейчас разведем костер и прижжем твою рану! Ну хоть что-то сделаем, нам же еще в Сифирию добираться!

Он повернулся ко мне, слабо усмехаясь.

– Какой огонь, Каая? Мокрые доски не горят, а в пустыне не растут деревья!

Его ответ заставил меня ощутить себя глупой. В воде я приложилась обо что-то виском и отключилась, а он тащил меня по волнам с такой раной. Но сколько я была без сознания и как долго он уже мучился? Теплые капли, текущие по собственной щеке, меня не волновали. Напарник, который должен был стать связующим звеном с нашим человеком в Солнечном Царстве, погибал на моих глазах, забирая у меня и без того призрачную надежду на свободу.

“Вот только вздумай меня оставить, придурок эдакий!” – волновалась я, а вслух сказала:

– Но ведь нужно что-то делать! Ты не можешь вот так умереть!

Ирвин медленно потянулся к поясу, видимо, силы его покидали. Он отцепил от него большой кошель и передал его мне. И тут вдалеке послышались голоса выживших. Мы были не одни, и это радовало!

– Возьми его. – Громила сглотнул. – На базаре в Урфии есть торговец тэндрийскими коврами, зовут его Ашер-Мин. Найдешь его и скажешь, что прибыла от Флавия. Он тебя приютит и поможет попасть к работорговцу. Заплати ему, сколько попросит, и постарайся выполнить задание.

– Но как я доберусь одна?! – Я и понятия не имела, как теперь оказаться в Сифирии. Путь туда с караваном занимал три недели, но Флавий, которого я и сама уже устала проклинать, не пожелал тратиться на дорогих пустынных лошадей и отправил нас по морю, чтобы этот самый путь уменьшить. И вот как это обернулось!

– Доберешься, Каая, просто не сиди здесь! Выжившие вернуться в Тэндрию, а ты иди в пустыню. Караваны часто здесь ходят. Глубоко не заходи, они передвигаются ближе к берегу.

– Я тебя не брошу, – упиралась я. Этот громила мне никогда не нравился, но уйти от него в такой момент я не могла.

– Ты прости меня, что я, как и все, смеялся над тобой. – На ресницах Ирвина проступили слезинки и застыли на месте, словно замирая навечно.

– Не извиняйся, ты был груб, но никогда не унижал меня, как все остальные. – Говорить о себе в последние минуты чужой жизни не хотелось. – Я не держу на тебя зла. Ты не дал мне погибнуть и вытащил из воды, так что это я обязана просить прощения за то, что ты спасал меня, а не себя.

– Упертая, как и всегда, – засмеялся он и тут же схватился за рану. – Можно я попрошу об одном одолжении?

– Конечно! – кивнула я. Это была предсмертная просьба, и я не могла отказать.

– Моя матушка рассказывала, что в загробном мире наши души направляют молитвы, которые читают после нашей кончины. Я знаю, что ты молишься богам, так помолись им о моей потерянной душе. Может быть, твои слова помогут мне встретиться там с моей матушкой.

– Я бы и так это сделала! – заверила я, и это было правдой. Еще в детстве отец поведал мне, что человека плохим или хорошим делает его путь. Кто-то плывет по течению, ничему не сопротивляясь, а кто-то упорно гребет против. Но всякий имеет право на то, чтобы после смерти за его душу помолились родные и близкие люди.

– Измени свою жизнь хотя бы ты… – прошептал Ирвин, и это были его последние слова. Во взгляде громилы пропал жизненный свет и появилась пустота, а грудь уже не поднималась – безжизненному телу не требовался воздух…

Я осталась одна. Так и сидела на коленях на сыром песке, и ветерок, сохранившийся от ночной бури, шевелил мои растрепавшиеся прядки. Холодные волны, набегая на берег, едва касались моих ног. Ирвин умер… С осознанием этого пришла печаль. Возможно, он и не был хорошим человеком, но смерти я ему не желала и не могла оставить его тело на растерзание диким зверям.

Наступивший рассвет открыл всю картину разрушений. Обломков корабля было много, и, так как лопаты у меня не было, я взяла кусок доски. Ирвин был очень тяжелый, поэтому утащить его далеко у меня бы не вышло. Я вырыла могилу подальше от воды и перетащила тело туда с несколькими остановками, а потом закопала и, набросав сверху побольше земли, прочитала молитву, как учил отец.

– Пускай боги простят тебе грехи! – С этими словами я встала и зашагала прочь, поправляя на груди лямку чудом уцелевшей сумки с моим оружием.

Выжившие нашлись быстро. Капитан сидел на песке и держался за плечо, рядом расхаживали уцелевшие шквальные, а торговцы причитали о затонувшем товаре. Но многих этой ночью море забрало к себе, сделав их своими вечными гостями. Из тридцати трех отмеченных выжили пятнадцать, среди простых работников не досчитались десятерых, а среди пассажиров почти всех, включая Ирвина.

– Это все, что мы нашли, капитан! – Один из шквальных показал на горку съестных припасов и пару бочек с пресной водой.

– Этого хватит на неделю, – кивнул тот и, обведя взглядом собравшихся на берегу, продолжил: – Тем более нас не так уж много.

– А куда вы отсюда пойдете? – спросила я. Во мне теплилась надежда, что они все же решат направиться в Сифирию.

– Вернемся в Тэндрию с первым же караваном. Такие здесь ходят каждую неделю, с каким-нибудь и доберемся домой, – четко ответил капитан. – А сейчас найдем один из путевых столбов и подождем рядом с ним.

Точно! В пустыне есть красные столбы по всему караванному пути, чтобы торговцы не заходили вглубь, ведь большая ее часть состояла из зыбучих песков. Все закивали, соглашаясь с планом капитана, лишь одна я продолжала молча стоять в сторонке.

В путь отправились утром, но сперва почтили память погибших молитвой на берегу. Знойный ветер радостно раздувал шаль на моем лице, а ноги проваливались в мягкую поверхность, так что песок шустрыми змейками засыпался в ботинки и приходилось останавливаться, чтобы от него избавиться. Все несли сумки с едой, и мне тоже дали одну – с яблоками. Бочки с водой были заботой шквальных: меняясь, они по очереди заставляли их парить в воздухе. Так прошел первый день в пустыне, а на следующий начался поиск путевых столбов среди песчаных холмов, которые не позволяли видеть далеко окрест.

– Поднимем ее, она выглядит легкой, – сказала одна из шквальных, смотря на меня в упор. За все время в пути я ни с кем особо не разговаривала, да и остальные неосознанно держались от меня подальше. Вместе же мы собирались только во время раздачи воды.

– Меня поднять? – не поняла я. – Куда?

– В воздух, – бросил капитан и скользнул по моему лицу строгими глазами. – Шквальные поднимут тебя, и ты посмотришь, в каком направлении нам искать столбы. – Я молча раздумывала об этом под его вопрошающим взглядом. – Или ты боишься?

– Не боюсь! – вскинула я подбородок. Если бы он знал, кто я, сам бы меня боялся. Улыбнувшись своим мыслям, я подошла к шквальным.

– Стой здесь, мы тебя не уроним, – пообещала широкоплечая блондинка, закатывая рукава на своем синем платье. Остальные, скинув кафтаны, встали вокруг. Первые воздушные потоки ударили меня в ноги. Меня тряхнуло, но я не упала, ведь еще два потока удержали меня на месте, легонько толкнув в грудь и спину. А в следующее мгновение я уже взлетела в небо, замирая от волнения, которое вызывал полет. Сердце бешено колотилось в груди, но я смотрела по сторонам, наслаждаясь новым, необычным чувством. Его, наверное, до сих пор знала только птица, крыльями рассекая воздух в свободном полете.

– Мы тебя не видами любоваться подняли, а высматривать столбы! Видишь их? – осведомился капитан, и я очнулась. Далеко на западе виднелась красная точка, а на востоке я приметила медленное движение, словно лениво ползла змея.

– Похоже, с востока идет караван! – Я еще немного всмотрелась. – Да, это точно он!

Меня аккуратно опустили на землю, и, когда мои ноги коснулись песка, все сразу засуетились и пошли дальше. Вместе мы дошли до цепочки из пустынных лошадей и повозок с людьми и товарами. Пустынные лошади были крупнее, чем их обыкновенные собратья, на которых в пустыню ехать было просто глупо, ведь они не были такими выносливыми. Без воды пустынные лошади запросто обходились до десяти дней, поэтому в дорогу хозяева брали для каждой всего по паре бурдюков с водой. Трехцветный окрас делал их диковинными: в одних было больше черного, в других – красного, у некоторых основным был оранжевый цвет, а кучерявая длинная грива у каждой лошади была по-своему удивительной.

– Ты с нами? – спросил капитан, заметив, что я даже не сдвинулась с места, чтобы присоединиться к каравану.

– Нет, отсюда нам не по пути, – ответила я и, помедлив, призналась: – Мне пора в Сифирию.

– Так поедем с нами, – предложил он. – Потом вернешься с другим караваном, так будет безопаснее.

– Увы, мне нужно спешить, – покачала я головой. – Если бы вы дали мне с собой еды и воды, я бы ушла немедленно.

Капитан посмотрел на меня с любопытством, наверняка думая, как это молодая девушка собралась пересечь бескрайнюю пустыню в одиночку, но это было не его дело, и он отступил. Мне дали с собой столько припасов, сколько могли, и караван ушел дальше. А я, оставляя позади угасающий день, двинулась на восток. Туда, где встает солнце, туда, где была солнечная Сифирия…

Глава 8.

Тэндрию с пустыней разделяли непроходимые горы. Они вздымались к небу по всей границе устрашающими пиками, и граница эта была немыслимой ширины и высоты. С годами разломшицы и разломники (богиня земли Тэрра даровала им способность дробить камни и создавать разломы в земле) смогли проложить в горной породе проход, постепенно его расширяя. Подумать только, столько отмеченных богами, а мне досталось Клеймо треклятого Флавия! Моя ненависть к нему непрерывно росла день ото дня, расширяясь до неизмеримых размеров.

Я устало плелась по песчаному морю. Солнце пекло нещадно, обжигая каждую клеточку тела, а вдыхаемый сквозь шаль воздух горячим потоком разливался в груди. Пышущий жаром ветер гнал по дюнам песок, вырисовывая на них живописные волны. Тысячи шагов за два дня так и не приблизили меня к цели. Вспоминался Ирвин, который, конечно бы, сказал, что мы останемся в этих песках, пожизненно в них блуждая.

– Чем я вас так прогневила? – вопрошала я у богов, смотря на закатное небо. Я привыкла к тишине, но почему-то здесь она сводила с ума, и я начинала болтать сама с собой.

Я взобралась на высоченную гору из песка. В тени последних солнечных лучей виднелся путевой столб, а так как слева от него были только дюны, караван обязательно прошел бы мимо. Это было отлично, но, почти дойдя до места, я увидела, что рядом уже кто-то есть.

Притаившись за песчаным холмом, я наблюдала за путниками у небольшого шатра. Их было шестеро, включая отмеченных, однако пустынных лошадей, привязанных к вбитым в песок кольям, было десять, а это значило, что наездников было столько же. Да, с одной из таких лошадок я бы точно попала в Сифирию гораздо быстрее. Время шло, и первая Шкала из двенадцати на моем Клейме уже бледнела.

Я растянулась на песке в своем укрытии и размышляла, каким неправильным будет это решение. Чужое я забирала только на задании, и сейчас я была на самом важном из них. Поднявшись, я еще долго ходила туда-сюда, а после то шла вперед, то возвращалась. Решиться украсть было непросто. Наконец, обессилев от размышлений, я со стоном остановилась и, закрыв глаза, собралась с духом.

– Так, Каая, у них много лошадей, так что, не стань одной из них, они все равно смогут двигаться дальше, а вот ты теряешь драгоценные минуты! – Я нашла бы еще тысячу причин, чтобы оправдать свой будущий поступок, хотя невиновной они меня не делали. Выдохнув, я решительно направилась к лошадям. – Это все ради свободы! Я хочу быть свободной как все!

Бесшумно подкрадываться я умела безупречно, к тому же была глубокая ночь и путники давно спали, мирно посапывая рядом друг с другом. Кони лежали чуть в стороне. Седла с них не сняли, возможно, собирались в дорогу рано утром и не хотели задерживаться. Подобравшись ближе, я выбрала для себя самую красивую лошадь с красной гривой. Кристаллы на подставках вокруг шатра бросали на алые кудряшки зыбкий свет, отчего в них причудливо чередовались сразу три цвета. “Правильно, Каая, если уж красть, то лучшее”, – корила я себя, подходя к лошади, которая, увидев меня, негромко заржала.

– Тише, тише! – едва слышно шепнула я, поглаживая красавицу по морде. Отвязав ее, потянула за поводья, и она тяжело встала. Этот шум мог разбудить спящих, но мне повезло: они продолжали спать. Пора было увести свой трофей подальше.

– Эй! А ну стой! – крикнули сзади, и я медленно обернулась. Легкая шаль постоянно соскальзывала с лица, и мне приходилось ее поправлять, но сейчас я о ней забыла.

У входа в шатер застыл такой красивый мужчина, что у меня невольно перехватило дыхание. Он не просто стоял, а заполнял собой все пространство, и мир вокруг сузился только до его фигуры. Его грудь и плечи были широкими, расстегнутая рубашка обнажала рельефный торс, каждый мускул которого будто выточил пустынный ветер. Идеальное телосложение дополняло безумно привлекательное лицо. Его черты, словно высеченные из мрамора, граничили между серьезностью и мягкостью. Нос был аккуратен, как если бы скульптор вылепил его именно для этого человека, а пухлые губы чуть приоткрылись. Пальцы его левой руки замерли в черных волосах, и несколько прядей упали на безупречно гладкий лоб и густые темные брови. Из-под смоляных ресниц на меня смотрели два голубых омута. Они, как водовороты, не давали от себя оторваться и затягивали все глубже в свои манящие глубины. Будучи совершенно очарованной, я так на него засмотрелась, что склонила голову набок и даже приоткрыла рот. Без сомнения, это был самый красивый мужчина, которого я видела в своей жизни.

– Отпусти мою лошадь! – потребовал он.

– Она уже не ваша, господин! – дерзко ответила я и, быстро запрыгнув в седло, направила красногривку в галоп. Мое сердце бешено колотилось в унисон с топотом копыт.

Резвая лошадь неслась меж песчаными холмами, и уже скоро мы были довольно далеко от шатра. Обернувшись, в который раз убедилась, что никто нас не преследует, но подгонять ее не перестала и так крепко сжала поводья пальцами, что кожа на костяшках неприятно стянулась. Мысленно я просила прощения у ее хозяина и убеждала себя, что он богатенький и купит себе еще. И только я немного расслабилась, как позади послышался топот копыт.

Я оглянулась, но никого не увидела, а когда снова посмотрела вперед, то прямо передо мной появился всадник. Моя лошадь так резко встала на дыбы, что ее грива взметнулась по ветру языками пламени. Я вылетела из седла, не успев ухватиться покрепче, но песок смягчил падение. Я перекатилась по нему и, тут же вскочив на ноги, встретилась взглядом с мужчиной, который уже спешился. Тусклый лунный свет бросал тень на его лицо, но я была уверена, что на нем злость.

– Тебя не учили, что чужое брать нехорошо? – грубо спросил он, и в его руке блеснул меч.

– У меня не было таких скучных уроков! – ответила я, делая свой голос более мужественным, и вытащила клинки из ножен, прокручивая их в пальцах.

– Тогда твоим учителем стану я и объясню все весьма доходчиво! – Мужчина шагнул ко мне и попытался достать острием своего меча. Я ускользнула, и мы сошлись в бою, как равные воины, которые отчаянно сражаются за победу. Следующий его удар я задержала клинками над головой. Он был силен, но мое упрямство было во сто крат сильнее. Я пнула противника ногой в живот. Он пошатнулся и отступил, а я поднырнула под лезвие меча и полоснула клинком по его бедру. – Арх! – взревел он и, схватившись за рану, тут же снова кинулся в атаку.

Песок вокруг нас разлетался водяными брызгами. В очередном выпаде мужчина дотянулся острием меча до моего предплечья, едва задел, но разозлил по-настоящему. Я кинулась на него свирепой тигрицей, а он, как гордый орел, уступать в нашей схватке не пожелал.

И вдруг он подцепил мечом край моей шали. Я развернулась, чтобы сорвать с острия тонкую ткань, но он уже вцепился в нее пальцами и дернул меня на себя вместе с ней. Пришлось прокрутиться несколько раз, разматывая слои вокруг лица. Кончик шали, которым я стянула волосы в пучок, развязался и упал на песок. Мои кудрявые пряди легли на спину изящным водопадом и мягко заструились по ветру.

Мой противник замер, тяжело дыша, и я тоже. Луна, которая все это время пряталась за облаком, внезапно выглянула и осветила нас особенно ярким светом. Передо мной стоял тот самый очаровательный господин, сейчас его рубашка была застегнута на все пуговицы. Его губы изумленно приоткрылись. Он пристально смотрел на меня, и наши неотрывные взгляды скрестились также, как недавно это делало наше оружие.

– И что же такая красавица делает одна в пустыне? – осведомился он, не сводя с меня глаз. Его рука с мечом опустилась, видимо, драться с девушкой он не собирался.

– Тебя это не касается! – раздраженно бросила я, но его расспросы не прекратились.

– Зачем тебе моя лошадь? Тебе нужны деньги, или ты хочешь преодолеть пустыню?

– А тебя учили не лезть в чужие дела? – с издевкой спросила я, и получила в ответ усмешку. Впрочем, долго болтать мне было нельзя: вот-вот могли появиться его спутники. Я отступила на пару маленьких шагов, незаметно погружая носок ботинка в песок. Мужчина нерешительно двинулся следом, и тут я резким взмахом ноги швырнула горсть песка прямо ему в глаза. Он пошатнулся и, выронив меч, закрыл ладонями лицо, а я подобрала свою шаль и побежала к лошадям.

– Урок окончен! – крикнула я, победно улыбаясь. Вскочила в седло своей лошади и ухватила его коня за уздечку, мгновенно пуская обоих в галоп. Теперь он меня не догонит! Ускакав довольно далеко, я отпустила коня и снова заставила свою красногривку стрелой рассекать пространство.

Глава 9.

Небо светлело, предрекая скорое наступление утра. Я проскакала на своей чудесной лошади целую ночь без остановки, и теперь она сбавила темп, ни в какую не желая нести меня на себе с той же скоростью. Делать нечего, я натянула поводья, позволяя ей остановиться. Но усталой здесь была не только она: я к тому же еще и дико хотела спать.

– Ну что, передохнем? – спросила я у красногривки, будто она могла мне ответить. Легонько похлопав ее по шее, я спрыгнула на прохладный песок и слегка провалилась в него ботинками. Стоя рядом, погладила ее морду под недовольное фырканье. – Злишься, что я украла тебя у хозяина, да? – Улыбнувшись, я достала из сумки последнее яблоко и, разломив его на двое, одну половинку протянула ей. – Ты мне очень нужна, очень…

Лошадь принюхалась к подношению и, с удовольствием его проглотив, тут же потянулась к моей половине.

– А это уже мое! – Я с громким хрустом надкусила яблоко и, намотав на запястье поводья, откинулась на песчаный откос. Он неприятно охладил спину, прокатив по телу холодок, но я смежила веки, раздумывая о дальнейших своих действиях. Впереди меня ждал трудный путь, но когда мне было легко? – Когда родители были живы… – прошептала я.

Я часто представляла себе, какой была бы моя жизнь, если бы они были рядом. Вот я просыпаюсь утром, а в доме уже витает запах свежеиспеченного хлеба. Бегу на кухню, чтобы отломить себе еще горячий кусок, и матушка совсем не зло ругает меня за это, ведь я не вымыла руки. После утренней молитвы отец вернется из храма, где он помощник главного служителя, и вместе сядем за стол, где обязательно помолимся всем богам, вознеся им хвалу за еду и кров, а после, улыбаясь друг другу, приступим к завтраку.

Эта несбыточная мечта снова заставила меня улыбнуться, ведь в ней я бывала рядом с родителями. Создавая эту иллюзию, мой разум, возможно, и сам не понял, как незаметно отправил меня в привычный кошмар. Он снился мне постоянно, и я запомнила каждую его деталь…

Яркий солнечный день сразу стал мрачным, а радость сменилась всхлипами горя. Тогда я возвращалась с прогулки, и мой веселый смех веселил других: мальчишек, с которыми я гуляла чаще всего, и уже становилась на них похожей. Приближаясь к дому, я увидела рядом с ним решетчатую повозку, карету и десятки лошадей. Я мгновенно встревожилась, ведь даже ребенком знала, что в таких повозках забирают преступников. Я было побежала туда, как вдруг чья-то рука перехватила меня и затащила в переулок.

– Каая, стой! – Это была прислужница из храма отца. – Не ходи туда, милая!

– Почему? Что случилось? – волновалась я.

– Твоих родителей обвиняют в убийстве и почему-то ищут тебя, – сообщила она, тяжело дыша. В подтверждение ее слов до меня донеслись их крики:

– Мы никого не убивали! Помилуйте, пощадите нас!

Я снова хотела рвануть к дому, но крепкая взрослая рука не дала мне сдвинуться с места. Отдернув ее, я все-таки выглянула из-за угла, но совсем немного, чтобы меня не заметили. Связанные родители стояли перед двумя господами в длинных плащах, чьи капюшоны скрывали их лица.

– Где ваша дочь? – грубым голосом спросил один, но родители упорно молчали.

– Выпороть! – скомандовал другой, и их силой поставили на колени. Матушка беспрерывно плакала, ведь преступников пороли огненными кнутами и все это знали.

– Мы же ни в чем не виноваты, господин! Сжальтесь над нами! – взмолилась она, а отец лишь молча и гордо смотрел вперед. Позади них встали пламенные, которые мгновенно подожгли свои кнуты. Разгоревшееся пламя заставило меня съежиться и очень сильно испугаться за родителей, но удары уже начались. Первый, второй, третий! До меня доносились щелчки кнутов, которые алчно впивались в плоть моих родителей под их ужасные крики.

– Где девчонка? – снова спросил первый, что был в плаще. Матушка с отцом обессиленно переглянулись, но ничего не сказали.

– Продолжать! – велел второй, и порка возобновилась. Мучительные вопли родителей заполнили всю улицу, и мне казалось, что это длится бесконечно; чтобы не закричать самой, я до боли вонзила ногти в каменную стену. Их спины были в крови, из-под обожженной ткани виднелись ошметки рваной плоти. Матушка не выдержала и упала, и из моих глаз покатились горькие слезы: увиденное потрясало, вызывая нестерпимую боль.

А эти двое в плащах все задавали свой вопрос и, не получив на него ответа, продолжали пытку. Истерзанные кнутами родители уже не кричали, а лишь издавали глухие стоны. После двух последних ударов они упали на землю, и кровь на их телах мгновенно смешалась с грязью от прошедшего вчера ливня. На кафтане отца уже не было прежнего белого цвета, а цветастое платье матушки стало совсем непонятным.

– Мы ничего вам не скажем! – прохрипел отец из последних сил.

– Тогда умрите! – Один из тех, что были в плащах, занес над ним меч. Я затаила дыхание, словно его жизнь зависела только от моих действий, но даже не поняла, что голова отца уже отрублена. Внутри меня все сжалось, предательски задрожали ноги, и я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Но не успела я осознать, что мой отец мертв, как обезглавили матушку. Я опустилась на колени, вдавливая ногти в кожу вокруг губ, и служительница, державшая меня за руку, опустилась вслед за мной. Страшно рыдая, я не могла поверить, что родителей больше нет и в грязи лежат их безжизненные тела, но весь ужас произошедшего навсегда врезался в мою память, как острая игла в ткань. Мои сердце и душа горели в агонии страдания, и вытерпеть эту боль я была не в силах.

– Найти девчонку! Проверить каждую улицу, заглянуть в каждый дом! И чтобы без нее не появлялись! – Отданный приказ заставил похолодеть от страха даже детское сердечко.

– Бежим отсюда, милая! – Служительница потянула меня за собой, и я поплелась за ней на ватных ногах.

Удары копыт о мостовую эхом разнеслись по городу. Их цокот отдавался в ушах, мысли десятилетнего ребенка путались, и я не понимала, что происходит. А топот лошадей все приближался…

На щеки упали холодные капли, и по началу я подумала, что это дождь. Хотела вскочить, но чьи-то крепкие пальцы тут же перехватили мои запястья. Открыв глаза, я увидела своего ночного господина: он явно был в гневе, но при свете дня казался еще прекраснее. Он склонился ко мне так близко, что я ощутила его дыхание. Видимо, спасаясь от жары, он намочил волосы, и теперь капельки воды стекали с них прямо мне на лицо. Вон и воротник его рубашки тоже был влажный.

– А я думал, что воры умнее и не валяются в безмятежном сне на песке после кражи, – серьезно заявил он, и один краешек его губ приподнялся.

– Отпусти меня! – Я пыталась освободить руки, но безуспешно, да и брыкаться тоже не получалось – он прижимал мои ноги своими. – Я говорю отпусти! – В моем голосе был злой приказ.

– Солнцеглазка, ты не в том положении, чтобы командовать! Возможно, ты не заметила, но сейчас ты подо мной! – Мужчина опустил мои руки к животу и теперь быстро связывал их запястья. Солнце слепило меня, когда он отклонялся в сторону. – Ты украла у меня лошадь, за это ты станешь моей пленницей! – Он улыбался, затягивая узел, а затем приподнял меня и, прижав мои руки к телу, обмотал туловище веревкой.

– Я тебе не рабыня, невежа! – злобно рычала я.

– О-о-о, так мы заговорили о воспитании? – Он затянул последний узел и, наклонившись к моему уху, прошептал: – Ты им тоже не отличаешься, Солнцеглазка.

– Не называй меня так! – запротестовала я, но мужчину это ничуть не волновало. Он ловко снял с моего пояса ножи, затем отстегнул набедренные ножны с клинками, а после забросил меня к себе на плечо, будто я была невесомым перышком. – Отпусти! – Я начала пинать коленями его грудь, но он прижал мои ноги к себе с такой силой, что пошевелить ими я уже не могла. – Да кто тебе дал право так со мной поступать?!

То чувство, когда ты связанная висишь на чьем-то плече мешком картошки, можно было описать разными словами, но я ощущала лишь злость и ярость. Они бурлили во мне потоками дикой и опасной реки, но мой похититель был величественной скалой, вокруг которой они извивались, не причиняя ей никакого вреда.

– Твоя вчерашняя выходка развязала мне руки. Будешь и дальше сопротивляться, поедешь в таком положении! – пригрозил он, но я была уверена, что он довольно улыбается.

О боги, да как же я вот так глупо попаслась и позволила себя связать?!

– С чего ты взял, что я с тобой поеду? – Я продолжала ерзать у него на плече, но снова тщетно. Мужчина быстро дошел до своего коня, подхватил его поводья ладонью и подвел к красногривке.

– А с тобой, Искорка, мы поговорим позже! – Лошадь недовольно фыркнула ему в ответ и тряхнула красной гривой. – Что, увидела такую же красивую, как и ты сама, и забыла о своем упрямстве?

Спрятав мое оружие в одну из седельных сумок, он легко усадил меня в седло и так скоро запрыгнул сзади, что я даже не поняла, как это случилось. Но спокойно терпеть происходящее я не собиралась. Елозила и била его плечом в грудь, что было похоже на удары молоточком о наковальню: они никак его не впечатляли.

– Последний раз предупреждаю, сиди тихо! – сказал он и слегка ударил ногами в стременах по бокам лошади. – Вперед, Искорка!

“Каков нахал! Да что он себе возомнил, если думает, что я стану его слушаться?! – злилась я. – Ну ничего! Сейчас я испорчу его ровный носик!”

Я изо всех сил качнула головой назад, чтобы врезать затылком похитителю по носу. Скорее всего, он у него был такой же крепкий, как и его мускулистое тело, но мысль о возможности причинить ему хотя бы небольшую боль приносила неизмеримое удовольствие. И у меня получилось! Мужчина вскрикнул и выпустил поводья из рук. Одной он ощупывал переносицу, а другой схватил меня за подбородок и заставил повернуть к нему лицо.

– Что за строптивица! – Его широкая ладонь была крепка и нежна одновременно, как буря, управляющая некогда легким и ласковым ветерком.

Сперва мне захотелось послушно замереть, но мое нежелание быть покорной быстро брало верх над всеми прочими чувствами. Я впилась зубами в его чуть загорелую кожу и крепко сомкнула их между его большим и указательным пальцами. Он дернул ладонь на себя, не издав при этом ни звука, и притормозил лошадь, которая медленно остановилась.

– Решила отметить меня, Солнцеглазка? – Похититель быстро, но осторожно запустил пальцы в мои растрепанные волосы и сгреб их в свою ладонь, едва касаясь подушечками затылка. Немного сжал пряди и, аккуратно отклонив мою голову в бок, прошептал над ухом: – Если не перестанешь меня кусать, я оставлю свой след на тебе. – Он дунул мне прямо в шею, отчего я вздрогнула, ведь по спине прокатились мурашки. – И прямо здесь. – Он склонился еще ниже, и я ощутила на своей коже его дыхание.

“Чего хочет этот сумасшедший?!” – подумала я и, разомкнув зубы, резко отстранилась от него настолько, насколько позволяла его ладонь.

– А ну, пусти! – зло потребовала я, и мужчина поморщился, тряся укушенной ладонью в воздухе. Он отпустил мои волосы, но не успела я обрадоваться, как он взял мою шаль и завязал посередине нее тугой узел. – Что ты собираешься делать? – настороженно уточнила я, но он уже потянулся к моему лицу. – Нет, не надо!

Я замотала головой, но, несмотря на это, он все же затолкал узел мне в рот и завязал концы шали на моем затылке. Я задергалась, но вместо яростного крика получилось лишь прерывистое мычание. Меня невероятно злило такое положение!

– Будь послушной, Солнцеглазка, а не то в следующий раз на вкус тебя попробую я! – После этих его слов и моих бесплодных протестов мы двинулись дальше.

Теперь сопротивляться было бессмысленно, и я спокойно сидела в седле под молчание похитителя. Солнце пекло, тело потело, и одежда неприятно натирала некоторые места, так что, по сравнению с этой пыткой, моя ночная поездка уже казалась мне просто небесным раем. В пути мы сменили лошадь, чтобы Искорка отдохнула от нашего веса, и со скоростью бушующего ветра направились туда, куда мне совсем не было нужно…

Глава 10.

С остановками мы добрались до шатра ближе к вечеру. С нами были двое воинов на лошадях, которые искали своего господина; сейчас они остановились позади нас. Навстречу сразу выбежал седовласый старик, приближаясь маленькими шажками, и подол его легкого кафтана едва касался песка.

– Мой господин, где же вы пропадали? Мы беспокоились о вас! – Старик едва уловимо улыбнулся. Черты его лица были милы, в карих глазах читалось беспокойство, да и во всей его приятной внешности отражалась доброта. Он посмотрел на ногу своего господина, и его глаза широко раскрылись от удивления. Порез, который я нанесла ему, скрывался под куском окровавленной ткани: он оторвал его от своей рубашки, чтобы себя перевязать. – У вас рана!

– Со мной все хорошо, Эзиз, – сказал мой похититель и спрыгнул с лошади.

– А кто эта девушка? – Старик подошел вплотную, внимательно меня рассматривая.

– Моя гостья, – кратко ответил тот.

– Гостья? – Эзиз покосился на мои связанные руки и кляп во рту. Отвернувшись, он встретился со строгим взглядом, который явно предостерегал его от дальнейших расспросов. – Ну что же, гостья так гостья, – кивнул он, и его господин повернулся к воинам.

– Где пустынники? – спросил он.

– Отправились за тобой, Айрас! – сообщил один из них.

“Айрас… Так вот, значит, как тебя зовут, противный господин”, – подумала я и взглянула на воинов. Они были похожи между собой: у обоих были узкие карие глаза, длинные аккуратные носы и тонкие губы розового оттенка, как у женщин. Их крепкое телосложение было одинаково красивым, разнился лишь цвет их волос: один был светловолосым, а пряди второго были черны как ночь. Возможно, они были родными братьями.

– И где же эти болваны? – спросил мужчина то ли у самого себя, то ли у пустыни. Он всматривался в горизонт, но так ничего и не высмотрев, повернулся ко мне. – Спускайся! – приказал он.

Я подняла подбородок еще выше. Конечно, он разозлится, но мне было все равно: я же не его служанка, а он не мой господин.

– Слезай, не то я вытащу тебя из седла! – пригрозил Айрас.

Я бросила на него косой недовольный взгляд. Да, он был зол, но злость ничуть не испортила его совершенного лица, а лишь добавила ему неотразимости.

– Что ж, сама напросилась! – Мужчина с силой потянул меня за лодыжку, и, потеряв равновесие, я начала сползать с лошади, пытаясь кричать с кляпом во рту.

Я падала без возможности за что-либо ухватиться, представляя себе, как лежу на песке после падения, а этот невыносимый надо мной смеется, но… внезапно оказалась у него на руках. Он подхватил меня так легко, словно я сама стремилась попасть в его объятия. Наши глаза встретились, и я почему-то не смогла отвернуться. Мы безотрывно смотрели друг на друга несколько долгих секунд.

– В следующий раз я тебя не поймаю, – тихо и твердо сказал противный господин очень близко от моего лица, и только раздавшийся вдалеке топот копыт заставил нас разомкнуть взгляды. Он опустил меня на песок и отвел глаза, а я уверенно встала на ноги.

Шесть всадников мчались в нашем направлении, и песок под копытами их лошадей превращался в пыль и столбом поднимался в небо. Я смотрела на них вместе со всеми; скорее всего, это были те самые пустынники. От группы отделился один, видимо, главный, и, доскакав до шатра, спешился чуть в стороне и зашагал к нам. Узкоглазый и полулысый мужчина имел очень неприятную внешность. Подойдя ближе, он хотел было что-то сказать, но Айрас уже подлетел к нему и схватил за ворот черной рубашки.

– Напомни мне, Первый, почему я тебе плачу? – зло спросил он.

– Так это… чтобы вы были в безопасности… и как проводнику тоже… – растерянно ответил наемник, нервно вертя головой.

– Этой ночью я своей безопасности не ощутил! – процедил его наниматель, а я справедливо подумала: “Да кому ты сдался?! Это от тебя необходимо защищать людей! Мне ведь лошадь была нужна, а не ты” – Почему никто из вас не дежурил? Вы опять напились до черных глубин преисподней?

– Нет-нет, господин, вы же нам запретили! – оправдывался пустынник.

– Отчего же тогда я чую дурной запах дешевого вина? – с грозным видом продолжал спрашивать Айрас. – Не ври мне, Первый, я этого терпеть не могу! – Он заглянул мужчине в глаза, а после отпустил. – Из суммы, которую я тебе должен, вычитаю одну пятую! – повелительным тоном сообщил он. Я бы хмыкнула, если бы не узел во рту. Подумать только, еще и жадный!

– Но мы же не так договаривались! – попытался возразить наемник.

– Еще раз ослушаешься приказа, и я уменьшу оплату вдвое! – отрезал Айрас и, вернувшись ко мне, схватил за локоть и потащил к шатру. Я уперлась ногами в песок, а он гневно посмотрел на меня и еще сильнее сжал мою руку. – Либо ты идешь сама, либо тебя занесут они! – Он кивнул на пустынников. – Выбирай!

Еще чего не хватало, чтобы меня лапали какие-то наемные пьяницы! Но что я могла сделать сейчас?! А мужчина уже ушел вперед и бросил, не оборачиваясь:

– Первый, занесите ее в шатер!

Наемник уставился на меня, а его люди, до сих пор державшиеся подальше от хозяйской немилости, двинулись ко мне. Да разве я вещь, чтобы меня заносить?! Ну уж нет, лучше я сама пойду, противный господин! Ненавижу, ненавижу тебя и обязательно сбегу!

Я сделала два поспешных шага к шатру, показывая, что меня не нужно трогать, и пошла дальше. Айрас обернулся, довольно улыбаясь. Врезать бы по его прекрасному лицу и попортить его!

– Аран, Ират, установите второй шатер! Путь продолжим завтра! – распорядился он, и вошел внутрь. Я скользнула за ним с гордо поднятой головой и обвела взглядом его укрытие. Сквозь плотную полотняную крышу едва проходил свет. Белая ткань укрывала от прямых солнечных лучей, но не спасала от душного воздуха. На полу был постелен разноцветный ковер, на нем по кругу друг за другом лежали четыре тонких тюфяка. В центре стоял низкий обеденный столик в окружении нескольких пышных парчовых подушек для сидения, а рядом виднелись сумки с провизией.

Мужчина подошел ко мне и, развязав шаль на моем затылке, аккуратно вытащил узелок изо рта. Он освободил меня от веревок, которые прижимали руки к телу, но запястья оставил связанными. Я зло на него смотрела. Хотелось броситься на противного господина и выплеснуть весь свой гнев, но я сдержалась, понимая, что пока не время.

– Эзиз! – громко позвал он, и старик тут же появился в шатре, словно ждал у входа момента, когда его позовут.

– Да, господин?

– Займись раной на плече девушки и обработай ее висок, он разбит, – договорив, Айрас завалился на один из тюфяков.

– А как же вы? – поспешил спросить Эзиз.

– Мной займешься после. – Мужчина выдохнул и смежил веки, я же недовольно нахмурилась. Надо же, строит тут из себя благородного, о ранах пленницы заботится! Я посмотрела на старика. Он боязливо на меня поглядывал, наверное, мой разъяренный вид не внушал ему доверия.

– Пожалуйста, присядь сюда. – Он показал на одну из подушек на ковре, и я, не став сопротивляться, на нее уселась. Бежать немедленно было не лучшим выходом, а вот ночью стоило попробовать. С этими мыслями я немного расслабилась.

Эзиз подошел ко мне с сумкой, внутри которой позвякивали баночки. Он обработал мою рану каким-то раствором, затем нанес на нее мазь с чуть неприятным травянистым запахом, а потом перевязал чистым лоскутом ткани. С моим виском он поступил так же, а после занялся Айрасом. Пару часов мы молчали, и это время я провела в размышлениях, как быть дальше. Затем в шатер вошли те братья-воины и внимательно на меня уставились. Их господин лежал на тюфяке, но, услышав их шаги, открыл глаза.

– Аран, я бы искупался. – Он посмотрел на темненького и перевел взгляд на светловолосого. – Ират, вы знаете, что делать. И да, девушке нужна чистая одежда.

– Мы все сделаем, – кивнули мужчины почти одновременно. Кажется, у этих троих были дружеские отношения, раз им позволялось обращаться к нему по имени. “Но откуда у них столько воды, чтобы еще и купаться, а не только готовить и пить?” – удивилась я, и ответ не заставил себя ждать.

Аран легко отодвинул складку в стене шатра, за которой скрывалось небольшое пространство. Там стояли ширма и два больших кувшина с широкими горловинами, а еще лежал узкий длинный ковш. Воин протянул руку вперед, и из его ладони ударил водный поток, быстро наполнивший кувшины. Дальше действовал Ират. Его огонь объял их совсем ненадолго, похоже, чтобы только слегка согреть воду. А ведь я забыла, что здесь были отмеченные! И как меня угораздило так попасться?!

– Солнцеглазка, иди и приведи себя в порядок. Тебе принесли чистую одежду. – Чуть улыбнувшись, Айрас махнул рукой в сторону импровизированной купальни. – А вы встаньте снаружи, чтобы она оттуда не сбежала, – сказал он братьям. Судя по тону, это была просьба, а не приказ, и те, снова кивнув, вышли из шатра. Мы остались вдвоем, и я демонстративно отвернулась с недовольным видом.

– Не пойду! – отказалась я, хотя безумно хотела освежиться и снять с себя грязные вещи.

– А я говорю иди! – велел мужчина, и его темно-голубые глаза наверняка заблестели от злости.

– Приказывай слугам, а я тебе не рабыня! – выплюнула я.

Айрас подскочил с тюфяка и подошел ко мне. Он был недоволен, ведь наверняка не привык, что ему перечат и не делают того, что он пожелает. Я же сидела с невозмутимым лицом, хотя и радовалась его недовольству. Он присел рядом и приблизился почти вплотную ко мне. Я откинулась назад, но он снова приблизился.

– Не зли меня, – прошептал он, нависая надо мной.

– А я тебя не боюсь! – Я оттолкнула его связанными руками, резко отодвинулась и ударила ногами в грудь. Как же меня злило, что он считал, будто имеет право подходить ко мне когда вздумается!

Мужчина пошатнулся, но тут же вернул себе равновесие и кинулся ко мне. Я попыталась встать и убежать, но он схватил меня за ногу и повалил на ковер. За долю секунды он навалился сверху, и я оказалась прижата к грубой и колючей щетине ковра. Закинув мои руки над головой, он крепко сжал их запястья. Его холодный взгляд блуждал по моему лицу, пока я вырывалась.

– Не смей прикасаться ко мне! – Я рычала, как хищник, загнанный в угол. – Я не твоя собственность!

– Строптивая лошадь не сразу признает хозяина! – с издевкой улыбнулся он. “Становись в очередь после Флавия, противный господин!” – подумала я, и если бы в моих глазах был огонь, то я сожгла бы его дотла. Хотя что ему сделается?! Будучи каменным, он бы просто раскалился!

– Я не лошадь! И придушу тебя, как только освобожусь от веревок! – прошипела я, но Айрас приблизил свои губы к моему уху и снова прошептал ласковым и манящим голосом:

– Мне нравятся твои острые зубки, Солнцеглазка, да загвоздка в том, что о меня ты сможешь их только еще больше заострить, но ни за что не сделаешь своей жертвой. – Он резко поднялся, подхватил меня с ковра одним ловким движением и утащил за собой в купальню. Схватившись за край ткани, он отшвырнул ее в сторону.

– Отпусти меня! – кричала я, но его это, кажется, просто забавляло. – Да чтоб тебя пламенные подпалили и водяные потопили!

– Какие еще несчастья ты попросишь у богов по мою душу? – смеясь, мужчина поставил меня на небольшой коврик, игнорируя мой гнев.

– Да провались ты в разломы разломщиц! Да чтоб тебя водоворотом в пасть к Араибде затянуло! – ругалась я, и от ярости у меня высоко вздымалась грудь.

– С тобой, Солнцеглазка, я готов спуститься в самую бездну преисподней. – Он потянулся к веревке на моих запястьях, и я удивленно на них посмотрела.

Развязывая их, Айрас взялся за ковш и набрал в него воды. Когда все узелки были распущены, струйка теплой воды коснулась моих волос. Я подняла на него недовольные глаза, но из-за нашей разницы в росте пришлось откинуть голову назад. Вода текла по моим прядям, лицу, телу, а я будто находилась под властью его оцепеняющего взгляда. Последние капельки задержались на моих ресницах, и я продолжала смотреть на его уже сквозь них.

– Но если ты не сделаешь этого сама, то мне совсем не сложно поухаживать за тобой, как за Искоркой, – склонившись ко мне, прошептал он.

– Да чтоб тебя зыбучие пески поглотили! – снова пожелала я, но Айрас, довольно блеснув глазами, уже шагнул в шатер. Я швырнула ему вслед веревку. Да как боги могли создать такого красивого и в то же время невыносимого мужчину?! А это телосложение?! Он вдвое шире меня!

– И пусть они утянут меня вместе с тобой! – смеясь, он вернул складки ткани на место. – Одежда и полотенце за ширмой!

Я тяжело вздохнула, злясь на себя и проклиная его, и неторопливо разделась. На краю коврика лежал кусок мыла, завернутый в лоскут ткани. Пытаясь выбросить все мысли из головы, я взяла его и начала наслаждаться столь обыденным делом, а после неспешно оделась.

Предложенная мужская одежда оказалась мне велика. Штанины черных брюк и рукава белой рубашки пришлось подкатать, а ее длинный подол заправить за пояс, который я потуже стянула своим ремнем. Это было ужасно, но выбирать не приходилось. С этой мыслью я и вышла из купальни.

Айрас кинул на меня быстрый взгляд и позвал Арана и Ирата. Те явились мгновенно и сразу же направились к кувшинам, наполняя их свежей водой и подогревая ее пламенем. Я, держа в руках свою грязную одежду, прошлась по колючему ковру и вновь села, досадливо поглядывая на своего похитителя. С моих волос еще стекала вода, каплями падая то на подушки, то на пол.

– Не спускайте с нее глаз, пока меня нет, – сказал он отмеченным, а сам взял с тюфяка стопку вещей и скрылся в купальне. Я осталась под пристальным наблюдением Арана и Ирата, в то время как их господин, довольно отфыркиваясь, наслаждался омовением. Вскоре он вернулся, проводя ладонью по мокрым волосам и заправляя за пояс черных брюк подол синей рубашки. Тонкая ткань льнула к еще влажной коже, словно специально подчеркивая его идеальное телосложение. То ли ощутив мой взгляд, то ли нарочно, но он внезапно на меня посмотрел. Я тут же отвернулась, но он наверняка подумал, что я на него пялилась.

Айрас отпустил братьев, а сам уселся на тюфяк и, достав из сумки кожаную папку, погрузился в изучение исписанных листов. Так он просидел до самого вечера, несколько раз тяжело вздыхая и снова принимаясь за чтение. Между нами повисло молчание, долгое и спокойное, как ветер, колышущий цветы на лугу, и я была этому рада.

Глава 11.

Если темница в Карпии казалась мне жутким местом, то теперь выглядела раем. Оттуда у меня хотя бы была возможность сбежать, в отличие от этого шатра. Айрас, будь он неладен, велел приковать меня цепью! Будто поводка Флавия мне было мало! Но это была лишь половина беды, ведь к другому ее концу он приковал себя. Видимо, понял, что однажды ночью я могу и сбежать.

– А я всегда говорил, что если бы ты не был сыном своего отца, то преуспел бы, открыв собственную харчевню! – звонкий смех Арана вывел меня из задумчивости. С помощью двух лоскутов плотной ткани парень нес в руках горячий чугунный котелок с парующей едой, и ее аромат быстро заполнял шатер.

– И тогда бы мы заплатили за его угощение кругленькую сумму! – Ират стукнул брата кулаком по плечу.

– Лентяи вы, оттого и хвалите меня, чтобы самим не готовить, – возмутился Айрас, но, скорее всего, это было шуткой. Эти трое подтрунивали друг над другом совсем по-дружески, а не общались так, как если бы были господином и слугами, и порой дурачились вместе как малые дети. Пожалуй, в этом мужчине было полно самых разных сторон, и они открывались передо мной с каждым новым днем моего плена. – Солнцеглазка, ты проголодалась? – Он повернулся ко мне.

– Каая, – бросила я. Называть свое истинное имя всем подряд было нельзя, но в мире точно хватало девушек с таким же. Так что пусть он лучше обращается ко мне правильно, а не “Солнцеглазка”. Произнося это слово, он всегда улыбался и немного его растягивал. И не ленился же, гад, явно делая это назло мне!

– Что? – спросил мужчина, приподняв брови.

– Мое имя Каая! – Я задрала подбородок повыше и посмотрела снизу вверх ему прямо в лицо. – Называй меня так!

– Каая… Каая… Каая… – Айрас повторял мое имя неторопливо, будто пробуя на вкус непривычную сладость и при этом раздумывая, какую бы дать ей оценку. – Нет, мне больше нравится Солнцеглазка! – Состроив недовольную гримасу, он отвернулся.

Я зыркнула ему в спину, пытаясь прожечь в ней дыру своим гневным взглядом, но, конечно, без толку. Тогда я посмотрела на Арана и Ирата. Братья пристально меня разглядывали, но тут же, как по команде, улыбнулись и уселись за стол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.