Аннета Чи
Мамины ошибки

«Ты могла ошибаться.

Ты могла уставать.

Ты могла выбирать себя.

Но если ты любила – этого достаточно.»

Часть I.

«Детство»

Ольга

5:30.

Будильник разрезает тишину, как тонкое лезвие. Я переворачиваюсь и почти на ощупь нахожу кнопку – бесшумно, осторожно, чтобы не разбудить Аню. В квартире ещё темно, но за окном уже брезжит сероватый рассвет. Свет холодный, влажный, будто сырой. Я невольно ёжусь – представляю, как она пойдёт в школу этим утром, в этом воздухе.

Первым делом – к ней.

Я тихо открываю дверь и замираю на пороге. Аня спит, свернувшись калачиком, одеяло сползло к ногам. Такая маленькая, даже сейчас. Я наклоняюсь и прикладываю ладонь к её лбу. Холодный. Хорошо. Всё хорошо.

Градусник. Пульс. Чуть учащённый, но ровный.

36,6.

Я выдыхаю, сама не замечая, что всё это время задерживала дыхание.

Каждое утро одно и то же. Один и тот же страх: вдруг заболеет, вдруг я не замечу, вдруг что-то пойдёт не так.

А вдруг простудится по дороге?

А вдруг в школе откроют окно?

А вдруг забудет шарф?

Я отгоняю эти мысли. Нужно собраться.

На кухне щёлкает чайник. Я включаю свет, и комната оживает: деревянные полки, вышитые салфетки, кастрюля с кашей, оставленная с вечера. Всё на своих местах. Я люблю, когда так. Когда порядок – это как гарантия того, что с Аней всё будет в порядке.

Начинаю гладить школьную форму. Медленно, тщательно, чтобы не о

– Как у старушки, – ворчит она иногда, когда я р

Я улыбаюсь. В этом ворчании – вся она. Упрямая. Живая. Моя.

На столе – записка от мужа:

«Уехал на рыбалку. Вернусь к ужину».

Опять.

Я комкаю листок и бросаю его в корзину. Не до обид. Сейчас главное – чтобы Аня поела, надела тёплый свитер и чтобы… чтобы всё было хорошо.

Собираю рюкзак.

Термос с чаем – три ложки сахара, как она любит: «чтобы сладко, но не приторно».

Бутерброд с сыром – без масла. Она его не ест, говорит: «Оно скользит по языку».

Маленький апельсин – витамины. Я читала, что в сезон гриппа это обязательно.

Проверяю ещё раз.

Дневник – подписан, без замечаний.

Пенал – ручки, карандаши, линейка.

Платок – на случай, если вдруг заплачет. Она стесняется, но я знаю, что иногда на уроках бывает трудно.

Часы показывают 7:15. Пора будить.

Я сажусь на край кровати и глажу её по волосам – мягким, как шёлк.

– Анечка, солнышко, просыпайся.

Она морщится и накрывает голову одеялом.

– Ещё пять минуточек…

– Нельзя, милая. Сегодня холодно, нужно выходить пораньше.

Она открывает глаза. Серые, как у отца. В них ещё теплится сон, но уже пробивается упрямый огонёк.

– Опять рано…

– Знаю, – улыбаюсь я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Зато будешь первой в классе.

Она садится, зевает, трёт глаза. Я помогаю ей надеть халат, веду в ванную. Пока она умывается, я бегу на кухню – подогревать кашу.

Только бы съела.

Только бы не отказалась.

Ставлю тарелку на стол, добавляю ложку клубничного варенья – её любимого. Сажусь напротив и смотрю.

Аня ковыряет кашу ложкой.

– Не хочу.

– Всего несколько ложек, ладно? Для сил. Сегодня математика, ты же говорила.

Она вздыхает, но начинает есть.

Я снова вздыхаю.

________________________________________

Ирина

10:00.

Солнечный луч пробивается сквозь плотные шторы и щекочет веки. Я переворачиваюсь и натягиваю одеяло на голову. Вчера я вернулась поздно – не с работы, а после ужина с Андреем. Он снова говорил, что я «не такая, как все», что «во мне есть огонь».

Смешно.

Какой там огонь – я еле глаза открываю.

Где-то на кухне гремит посуда. Бабушка. Конечно. Она уже всё сделала: завтрак готов, рюкзак собран. Лена, наверное, сидит у зеркала и красит ресницы. В третьем классе. Я представляю, как она старательно выводит тонкие линии, подражая мне. У неё получается смешно и неровно.

Надо бы зайти, сказать что-нибудь приятное.

Но так лень.

Я пытаюсь встать. Ноги словно не мои. Эта усталость – не от смен в кафе (там я теперь работаю пару дней в неделю, больше для вида), а какая-то глубинная, костная. От разговоров по телефону. От свиданий. От п

– Ирка, ты проснулась? – доносится голос бабушки из кухни. Твёрдый, с привычным укором. – Лена уже ест. Иди хоть кофе выпей.

Я киваю, не открывая глаз. Знаю, что она Ты себя не жалеешь.

Лене нужна мать, а не тень.

Когда ты в последний раз по-настоящему отдыхала?

И она права. Но сейчас мне просто хочется ещё пять минут полежать. Пять минут, чтобы никто не трогал, чтобы не слышать этот тихий упрёк в её голосе, чтобы не чувствовать вечный груз – «я должна быть хорошей мамой».

Я думаю о Лене.

Она снова завтракает без меня.

Снова идёт в школу, а я даже не спросила, что у неё сегодня.

Может, ей и правда так лучше? Без моих нравоучений, без моего вечного «я занята».

Но тогда… зачем я вообще нужна?

Я кое-как поднимаюсь, накидываю шёлковый халат – подарок Сергея. Прохожу мимо зеркала, машинально поправляю волосы. Выгляжу неплохо. Макияж почти не смазался, кожа свежая. Если бы не тяжёлые веки.

На кухне – привычный порядок. Бабушка у плиты помешивает кашу. Лена за столом: блинчики, стакан молока. На краю – собранный рюкзак, аккуратно сложенная куртка.

– Мам, ты проснулась! – Лена улыбается. Без удивления. Без восторга. Для неё это привычно.

– Прости, солнышко, – я сажусь напротив и тянусь к чашке с кофе. Горячий, крепкий, с капелькой сливок. – Как спалось?

– Нормально. – Она откусывает блинчик и смотрит на меня. – Ты опять ходила на свидание?

Я замираю.

– Ну… да, – осторожно отвечаю. – А ты откуда…

– Ты всегда поздно приходишь после свиданий. И улыбаешься. И духи другие.

В её голосе нет упрёка. Только спокойное любопытство. И от этого мне стало

– Я просто… хотела быть красивой, – бормочу я.

– Ты и так красивая, – Лена улыбается и тянется через стол, чтобы коснуться моей руки. – Но можно ты завтра придёшь пораньше? Мы с Катей хотели после школы пойти в парк.

Я смотрю на неё.

– Конечно, солнышко

И я уже знаю, что, скорее всего, не смогу. Потому что вечером напишет Денис. Или позвонит Андрей.

И я снова забуду, что здесь, в этой квартире, есть девочка, которой просто нужна мама рядом.

________________________________________

Аня

Я сижу за партой и листаю учебник, почти не видя строк. Буквы плывут, складываются в слова, но смысл до меня не доходит

Лена достаёт из рюкзака бутерброд в яркой бумажной обёртке и маленький пакетик сока с мультяшным персонажем.

– Мама сама упаковала, – бросает она между делом, откусывая хлеб. – Говорит, так веселее есть.

Я смотрю на свой бутерброд. Обычный. Хлеб, сыр, колбаса. Пищевая плёнка, туго натянутая, без рисунков и надписей. Мама заворачивала его в темноте, чтобы не разбудить меня. Сок – тоже обычный, строгий тетрапак без мишек и зайчиков.

Вот бы моя мама тоже так…

Хотя бы раз.

Я снова смотрю на Лену. Она смеётся с девочками, легко, без напряжения. Волосы аккуратно собраны в хвост, на шее тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном. Она выглядит так, будто ей не нужно ничего доказывать.

У неё красивая мама, – думаю я. – Всегда накрашена, всегда пахнет духами. Не кричит по утрам. Не проверяет дневник каждые пять минут. Не звонит, если я задерживаюсь на десять минут. Не переживает, не замёрзла ли я без шапки.

Перед глазами вдруг всплывает вчерашний вечер.

– Аня, ты точно решила задачу по математике? – мама стояла в дверях моей комнаты и тревожно вглядывалась в тетради. – Покажи.

– Да решила я, решила! – я швырнула ручку на стол. – Хватит меня контролировать!

– Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо… – А я хочу, чтобы ты не лезла!

Она ничего не ответила. Просто тихо закрыла дверь. А потом, уже лёжа в кровати, я услышала, как в ванной долго течёт вода. Она плакала. Опять.

Сейчас, глядя на Лену – такую спокойную, такую лёгкую, – я чувствую острый укол зависти.

Хочу быть такой, как она.

Чтобы мама не душила меня своей заботой.

Чтобы можно было просто жить, а не оправдываться за каждую двойку, за каждую минуту опоздания.

И тут же – другой укол, глубже, болезненнее.

А если бы мама перестала заботиться…

Вдруг я стану ей не нужна?»

Иногда мне кажется, что мама живёт вместо меня. Она знает, сколько ложек сахара я кладу в чай. Какой карандаш беру для черчения. С кем разговаривала на перемене. Она знает всё – и от этого мне одновременно тепло и тесно.

Вечером, вспоминая нашу ссору, я думаю:

Я же не хотела её обидеть.

Мне просто нужно подышать.

Но когда она плачет, я чувствую себя чудовищем. Может, я и правда неблагодарная?

Перед сном я долго смотрю в потолок.

Если бы мама была такой, как Лена, – красивой, свободной, беззаботной… Было бы лучше? Или хуже?

Я не знаю.

Но иногда так хочется хотя бы попробовать. ________________________________________

Лена

Я сижу на подоконнике в школьном коридоре и жду бабушку. После уроков здесь всегда сквозняком тянет, но мне всё равно. В руках у меня тот самый бутерброд, который мама якобы «с любовью упаковала».

На самом деле его сделала бабушка. Мама даже не видела, что я беру с собой в школу.

Я медленно жую и смотрю, как Аня выходит из класса вместе с мамой. Та что-то оживлённо говорит, поправляет Ане шарф и смеётся. Аня морщится, но всё равно держится за её руку.

Мама всегда рядом, – думаю я. – Всегда дома. Печёт пироги по выходным. Сидит с уроками. Знает всех подруг.

В памяти всплывает прошлое воскресенье.

– Мам, давай испечём печенье! – я принесла из кухни муку и яйца и поставила всё на стол. Мне было радостно уже от одной мысли об этом.

– Ой, Леночка, я так устала… – мама полулежала на диване, листая журнал. – Давай завтра?

– Но ты же вчера сказала «завтра»…

– Ну тогда… может, в следующие выходные?

Я молча убрала продукты обратно. Бабушка вздохнула, подошла и сказала:

– Давай я помогу.

Мы пекли вдвоём. А мама так и не вышла из комнаты.

Сейчас, глядя на Аню и её маму, я чувствую, как внутри всё сжимается.

Хочу, чтобы мама была такой, как у Ани.

Чтобы она ждала меня из школы.

Чтобы спрашивала, как прошёл день.

Чтобы знала, что я люблю шоколадное мороженое, а не ванильное.

Чтобы просто… была.

И тут же появляется другая мысль, пугающая:

А вдруг, если она начнёт так делать, ей станет со мной скучно?

Вдруг она поймёт, что я неинтересный, и снова уйдёт?

Вечером, перед сном, я думаю о маме. Все вокруг говорят:

– Какая у тебя красивая мама. Какая стильная.

А мне хочется, чтобы она была не стильной, а душевной. Чтобы от неё пахло не духами, а пирогами. Чтобы её руки были не с идеальным маникюром, а в муке.

Но она не такая.

И, наверное, никогда такой не будет.

В темноте иногда приходит страшная мысль:

А если бы мама заболела? Тогда она точно была бы дома.

Тогда она была бы со мной.

Я тут же пугаюсь этих мыслей и мысленно прошу, чтобы она никогда не болела. Потому что лучше пусть она будет где-то далеко, чем… чем её совсем не будет.

«Двойка»

Ольга

Дневник лежит на столе, как что-то опасное.

Не бумага – предупреждение.

Красная двойка по математике сразу бросается в глаза. Крупная, жирная, безжалостная. Она будто пульсирует, тикает, как маленькая бомба с замедленным взрывом.

Ты не справилась.

Твоя дочь – двоечница.

Ты что-то упустила.

– Аня, это что? – мой голос звучит резко, почти чуждо.

Я не сразу узнаю его. Он не похож на мой обычный – тёплый, мягкий, тот, которым я будила её по утрам.

Аня стоит в дверях. Рюкзак прижат к груди, как щит. Плечи сведены, взгляд опущен.

– Я… я не поняла тему…

– Не поняла? – я хлопаю ладонью по столу. Звук разрезает тишину. – Мы же вчера сидели! Разбирались! Я тебе всё объяснила! Ты сама сказала, что поняла!

Она делает едва заметный шаг назад.

– Но на контрольной было другое…

– Другое?! – слова слетают с моих губ быстрее, чем я успеваю их обдумать. – А подготовиться ты не могла? Спросить у учителя? Или хотя бы сказать мне, что сомневаешься?!

Я вижу, как она вздрагивает. Вижу – и всё равно продолжаю.

Внутри меня всё горит. Не от злости – от страха. Глухого, липкого, старого страха, что если сейчас не остановить, не надавить, не удержать, то потом будет поздно. Что она отстанет. Что не попадёт в хорошую школу. Что жизнь станет для неё тяжелее – из-за одной двойки, из-за моей недоглядности.

«Почему я не могу сдержаться? Почему я всегда сразу начинаю кричать? Но если не я, то кто ей скажет? Кто заставит её стараться? Кто защитит её от будущего, которое может разрушиться из-за такой мелочи, как двойка?»

– Ты же умная девочка! – мой голос срывается. – Почему ты так безответственно относишься к учёбе?!

Она молчит.

Только ресницы дрожат.

– Иди в свою комнату, – говорю я наконец. – Я не хочу сейчас с тобой разговаривать.

Аня разворачивается и уходит. Дверь закрывается тихо – слишком тихо для ребёнка, которого только что отругали.

Я остаюсь одна.

Дневник всё ещё у меня в руках. Пальцы дрожат.

Зачем я так?

Она же ребёнок…

Она и правда могла не понять… Но страх уже не остановить.

А если это повторится?

А если она привыкнет к двойкам?

А если я упущу момент, когда ещё можно всё исправить?

Я иду в ванную и запираю дверь. Включаю воду – громко, почти демонстративно, как будто она может заглушить не только звук, но и мысли. Я ужасная мать. Она подумает, что я её не люблю. А я люблю. Слишком сильно. До боли. Просто… я не знаю, как иначе. Как говорить о важном, не раня. Как быть строгой и не разрушать.

И только тогда позволяю себе заплакать.

Слёзы горячие и тяжёлые. Они текут быстро, без стыда.

– Прости меня… – шепчу я, глядя в раковину. – Прости… Я просто боюсь за тебя… Вода шумит, но не смывает вину.

Я стою у закрытой двери её комнаты. Не решаюсь постучать.

Завтра я извинюсь.

Завтра поговорю спокойно.

Завтра…

А сейчас я просто устала.

Устала каждую минуту бояться за неё.

________________________________________

Ирина

Я сижу на диване и листаю глянцевый журнал. Страницы шуршат, картинки сменяют друг друга – чужие улыбки, идеальные тела, советы о том, как оставаться желанной.

Лена тихо подходит. Я даже не сразу замечаю её. Она молча кладёт передо мной дневник.

Я открываю.

Красная двойка по русскому.

На секунду внутри должно было что-то ёкнуть – тревога, злость, стыд. Но вместо этого – пустота. Как будто я смотрю не на дневник дочери, а на чужую вещь.

– Подпиши, – говорит она негромко.

Подписать? Вот так сразу?

Наверное, нужно спросить… отругать… проявить интерес.

Я беру ручку и машинально ставлю подпись в нужной графе. Ровную, аккуратную. Даже не задумываюсь, что именно подписываю – согласие? равнодушие? отказ от участия?

– Всё? – поднимаю на неё глаза.

Она кивает, берёт дневник, но не уходит сразу.

– Мам, – говорит она, – а ты не хочешь спросить, почему я получила двойку?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я теряюсь.

Почему?

Потому что не выучила? Потому что лень? Потому что возраст?

А что вообще принято спрашивать в таких случаях?

В голове всплывает вчерашний ужин с Денисом, его руки, его голос. Планы на вечер. Сообщения, на которые нужно ответить. Всё, кроме Лены.

– Ну… – тяну я. – Почему?

Слово вылетает пустым, без смысла. Я слышу это сама.

– Потому что я не выучила правила. Потому что забыла. Потому что мне было не до этого.

Она смотрит прямо на меня. В её голосе вызов. Почти просьба.

Ну скажи хоть что-нибудь. Разозлись. Обрати на меня внимание.

Я чувствую это – и мне становится неловко. Проще свернуть разговор, чем углубляться в тему.

– Поняла, – киваю я. – Постарайся исправить.

Вот и всё. Универсальная фраза. Безопасная. Ничего не требующая – ни от неё, ни от меня.

Лена стоит ещё секунду. Я делаю вид, что снова читаю журнал. Она разворачивается и уходит. Дверь в её комнату захлопывается резко и громко – так, чтобы я услышала.

Я слышу.

Но не иду.

Возвращаюсь к журналу. На развороте – статья: «Как оставаться привлекательной после тридцати». Я смотрю на строчки, но они не складываются в осмысленную картину.

Надо бы пойти к ней.

Сказать, что двойка – это не конец света.

Спросить, что случилось.

Но тело не двигается. Усталость накрывает тяжёлым пледом – не физическая, а какая-то внутренняя, липкая.

Сегодня не могу.

Завтра. Завтра обязательно.

Вечером, ложась спать, я вспоминаю её взгляд. Не злой. Даже не обиженный – просто ожидающий.

Она ждала реакции.

Ждала, что я её замечу.

И от этой мысли мне становится не по себе.

Когда я в последний раз была для неё настоящей матерью, а не просто человеком, который живёт рядом?

И если я сейчас выберу себя – женщину, которой хочется быть нужной, – что останется ей?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.