Амазонки

Киевской Руси

Серия «Дети Атлантиды»

Книга 5

Содержание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 1

К востоку от Переяслава есть много пологих холмов и долин, разделенных густыми дубовыми лесами, среди которых никогда не гулял топор дровосека. В этих непроходимых чащах никогда не ступала нога человека, а в ручьях не играли солнечные зайчики. И только ближе к княжескому граду появляются хутора с хижинами, крытыми соломой и хранящими вековечные тайны жизни Киевской Руси. Но сегодня даже эти редкие хутора осиротели, глиняные трубы в домах растрескались, а покосившиеся стены едва удерживают даже легкие соломенные крыши. Все пришло в дикое запустение, все напугано вторжением дикой орды хана Батыя. На десятки верст все вымерло, и только в одном месте среди этой тишины пульсирует одинокая человеческая жизнь. Как-то слабенько, но пульсирует…

Призрачный туман тонкой пеленой ложится над болотом, среди густого непроходимого леса, и закругляется у пригорка, на котором лежит очень странная огромная девушка. В глубине болота, за белизной тумана, вздымаются смутной тенью острова, поросшие низким кустарником. Этот пригорок служит как бы границей, - по одну сторону от него болото, а по другую лес. Лес сплошь состоит из деревьев с гладкими черными стволами и бесцветными листьями. Тишину нарушают лишь скорбные крики птиц и журчанье ручья у подножия пригорка. А еще в нескольких метрах от этой странной девушки висит дрожащая стена из плотного воздуха. Эта стена слегка двигается и издает легкий шипящий свист, словно возмущенный призрак. И еще эта стена периодически потрескивает и искрится, словно бенгальский огонь.

Здесь следует заметить, что еще несколько минут назад портал в этой дрожащей стене, ревя и бушуя, словно ураган, стремительно выбросил эту девушку, - он ее выплюнул со всей своей колдовской силой. Эта лежащая на пригорке странная девушка была ростом более двух метров, облаченная в серебристый комбинезон и меховую накидку. Отвороты ее высоких кожаных сапог были отделаны серебром и переплетены тесемками. Рядом с ней валялся сверкающий метеоритный меч, лук и колчан, полный серебряных стрел. Девушка со стоном перевернулась на спину, и правой рукой убрала с лица свои золотистые волосы, перепачканные кровью. Только потом она подняла веки, и ее васильковые глаза увидели этот новый для нее мир. В этот мир прибыла Никатея, принцесса амазонок, которая начала медленно приходить в себя…

Никатея поняла, что лежит на чем-то устойчивом и сухом. Но она не сразу стала рассматривать все вокруг, а попыталась узнать об окружающем мире при помощи других чувств и рецепторов. Боль по всему телу усиливалась, но она старалась не придавать этому значения.

Первое, что она учуяла, так это был едкий болотный запах гниющей травы, стоячей воды и затхлой плесени. Сразу же с болота подул холодный ветер, заставив ее трястись и дрожать. Подсунув руку под себя, она ощутила песок и сухую траву. Прислушалась: недалеко журчит вода и слышен легкий шорох, как от ветра в растительности. Больше ничего Никатея не узнала, и потому открыла глаза. Она с трудом села и принялась осматривать себя. На лбу была огромная шишка и немного запекшейся крови. Тело болело, и, скорее всего, было в ссадинах и синяках. Потом вдруг на нее нахлынула волна безысходности и растерянности. Лазера рядом не было, он пропал. Хорошо, хоть метеоритный меч оказался на месте. И лук со стрелами. Ну, куда ж амазонке без лука со стрелами…

Очень низко зависли тучи, превращая день в сумерки. Никатея оперлась на руки и попыталась встать на ноги. Мир закачался в разные стороны, ее тело содрогнулось от спазмов, и ее вырвало. Когда рвота прекратилась, она снова приподнялась с отчаянной решимостью разглядеть всю местность вокруг. Осторожно повернув голову, огромными усилиями борясь с дурнотой, она увидела болото.

Вдруг рядом что-то зашуршало в куче сухих листьев. Ника резко вскочила на ноги и выхватила меч, развернувшись на звук. Голова сильно закружилась, словно кто-то по ней хорошенько долбанул чем-то увесистым. Она присела, и тут же волной опять нахлынула дурнота. Нужно было переждать какое-то время. Когда слабость прошла, она неуверенными, заплетающимися шагами начала спускаться с пригорка, в сторону леса. Ноги дрожали, как ходули, и она для равновесия расставила руки в стороны, внимательно прислушиваясь к командам, которые мозг давал телу. Вскоре Никатея уже уверенно пошла вперед. Принцесса пошла в никуда, - пришедшая из ниоткуда. Существо из другого времени и пространства, в поисках своего бессмысленного конца.

Внизу Никатея подошла к ручью, оглянулась по сторонам, и только потом опустилась на колени. Вода была немного мутноватой, но она все же рискнула немного отпить. Потом ополоснула лицо и присела на траву. Солнце приближалось к горизонту. Только теперь Никатея осознала, что переход через портал оказался не труднее, чем переход из одной комнаты в другую. Правда, она умудрилась разбить голову о дверной косяк, но это не смертельно. Арес, ее сын, предупреждал об этом. Было странно другое. Всего незадолго до этого она была в Городе Семи Пирамид, а теперь сидела возле какого-то ручья. Она даже не знала, что это за мир, а только смутно догадывалась. Лежа на пригорке у нее было видение, в котором пронеслась картина горя, войны и разрушения этого мира. Вся эта картина была реальна до дрожи, и Никатея знала, что где-то здесь находится ее пропавшая сестра, принцесса Зара.

Никатея перепрыгнула небольшой ручеек перед собой, и направилась к лесу. Приблизившись к нему, она остановилась. Справа расстилалось небольшое круглое озеро, перед которым лежал большой плоский камень. Возле этого озера воздух гудел роями комаров, а грязь налипала на сапоги. Никатея легла на сырую землю и прислушалась. Стояла резонансная тишина. Потом принюхалась. Ничего.

Солнце уже склонялось к горизонту, а день клонился к вечеру. Когда она вошла в лес, то там уже царил глубокий полумрак, - легкий и прохладный. Вековые деревья закрывали своими кронами небо, хотя и были еще без листьев. Зелеными были только те деревья, которые не сбросили на зиму хвою. В тени плотно стоящих деревьев на черной почве еще сохранились белые снеговые звериные тропы, окаймленные прогалинами талого снега. Туда еще не смогли пробиться солнечные лучи, не имевшие еще нужной силы и тепла. Вдоль этих звериных троп Никатея пошла вглубь леса, подальше от затхлого болота. И не успела принцесса хоть как-нибудь прилично углубиться в лес, как уже наступила ночь, - а вместе с ней пришел холод и какой-то непонятный страх. Потом она заметила, как лес начал наполняться сероватым светом. Озадаченная Никатея остановилась и посмотрела вверх, сквозь ветки деревьев. Господи, ну как же она не догадалась. Луна ведь появилась на небе уже после Потопа, а за короткое время в Городе Семи Пирамид она не успела к ней привыкнуть. До гибели Великой Атлантиды Землю освещала Венера, от которой Земля оторвалась после планетарного кувырка, вызванного мощным взрывом магмы… Луна Никатею обрадовала. Она поняла, что попала в будущее, а не в прошлое…

В густом кустарнике, зарывшись в кучу нарубленных мечом веток, Никатея проспала долго и тревожно. Она долго проспала еще из-за того, что ночью несколько раз просыпалась от волнения и машинально проверяла, лежит ли рядом меч. Всю ночь ее мучил непонятный страх. Один раз она даже проснулась в непроницаемой темноте, от которой разболелись уши, - так напряженно она прислушивалась к этому миру. И даже как бы услышала отдаленную барабанную дробь где-то под собой, - в каком-то одном из подземных миров. Пробудившись от сна, она поначалу непонимающе уставилась в кроны обступивших деревьев, через которые просачивался блеклый солнечный свет. Какие-то мгновения Никатея растеряно соображала – где она и почему. Потом пришла в себя и улыбнулась. Вокруг ничего не двигалось. Позднее утро было тихим и холодным.

Вскоре принцесса вышла на противоположную опушку леса, присела на корточки, и стала обозревать окрестности впереди. Вокруг ни души, ни звука, ни любого присутствия. Внизу, на спуске, протекала небольшая речка. И вдруг она заметила на противоположном берегу какое-то непонятное существо. В следующий миг существо оторвало морду от воды, и посмотрело своим ненавидящим взглядом в сторону принцессы амазонок. Потом повело головой, как бы пытаясь что-то унюхать, невидимое его глазу. Припало к земле, повертело головой, затем протяжно завыло. Никатея поднялась во весь рост, зверюшка развернулась и неуклюже ускакала в сторону дальней рощи.

Никатея начала спускаться к речке, внимательно изучая все, что попадалось в ее поле зрения. Она старалась не пропустить ни малейшего цветового оттенка, движения или колебания в пространстве.

Небольшую речку Никатея перепрыгнула по мокрым камням, а потом вышла на сухую равнину и прошла несколько километров. По дороге ей не встретилось ни одной живой души. Погода благоприятствовала путешествию, несмотря на затянувшееся небо и начавшийся моросящий дождик. Лес остался далеко позади, вокруг простирались обширные, никем не обработанные поля. Нельзя сказать, что земля здесь выглядела как-то по-особенному странной, но все же была немного непривычной.

Внезапно дождь усилился, и меховая накидка прилично намокла. Холод пробирал до костей, мир вокруг потускнел и помрачнел. Некоторое время Никатея неподвижно простояла под деревом, как дикое животное, застигнутое непогодой. Так, правда, продолжалось недолго. Вскоре ветер окончательно разогнал тучи и дождь прекратился. Вокруг резко потеплело. Никатея взобралась на вершину ближнего холма, откуда можно было разглядеть местность к западу.

Вдали, на окраине следующего леса, виднелось небольшое поселение. Редкие деревья окружали небольшие соломенные хижины. Поля и пастбища, находящиеся между холмом и поселением, были огорожены плетнями высотой около метра. Никатея начала спускаться с холма в сторону поселения. Земля здесь была плодородной, и даже пожухлая трава на тучных пастбищах доставала до колен. К сезону, подумала Никатея, ее здесь будет в изобилии.

Как только высокорослая принцесса вошла в село, вокруг нее стали кружиться стайками галдящие ребятишки и лающие собаки. Ника терпеливо шла вперед, не обращая на них внимания, хотя они постоянно путались у нее под ногами. Она внимательно осматривала все вокруг.

Широкие ставни домов были распахнуты настежь, а из окон выглядывали их хозяйки с длинными косами, завернутыми кругами на голове. Повсюду шла весенняя приборка. На тынах, на кольях, везде были развешаны подушки и перины на просушку. Возле некоторых домов трудились деревянными выбивалками, поднимая клубы пыли. Возле некоторых домов стояли снопы соломы, которыми рачительные хозяева чинили крыши, прохудившиеся за зиму. Некоторые из них были в широких соломенных шляпах, а некоторые курили трубки из кукурузного початка, важно извергая клубы дыма. Они озабоченно пожимали плечами и покачивали головами, осматривая двухметровую девушку в серебристом комбинезоне. На какой-то миг Никатея даже остановилась, но потом зашагала дальше по ухабистой сельской дороге.

В конце улицы Никатея разогнала стаю гусей, оглядывающих землю своими маленькими пуговками глаз, в поисках чего-то стоящего их внимания. У крайнего дома кто-то привязал на огороде корову, попастись после зимы на скудной растительности.

Эта дорога привела Никатею на край села, где у холма стоял покаянный каменный крест. Как потом она узнала, таких на Руси было много, - напоминающих о грехе и раскаянии. О запоздалом раскаянии…

Справа у дороги, напротив креста, стоял сельский трактир. Никатея остановилась перед ним, постояла немного, прислушиваясь к гулу голосов. Ноздри уловили запах дыма и чего-то съестного. Даже навозная куча у ворот не могла перебить запах копченного мяса и свежеиспеченного хлеба. Заходить туда ей не хотелось, но есть хотелось больше.

У входа ее облаяла собака. Но больше по долгу службы, чем от неприязни. Гусак по привычке зашипел. Никатея вошла вовнутрь, наклонив голову, чтобы повторно не задеть еще один дверной косяк в этом мире. Оказавшись в комнате, она уперлась головой в потолок. Пленка из бычьего михура в маленьком окне едва пропускала свет. Внутри стоял полумрак, освещаемый только розблесками огня в камине и мерцанием лучин вдоль стен. Над камином висел котел, вскипающий пеной и дымом. Здесь все пропахло жареным луком и картофельным супом, который готовился в котле. Посетителей было немного. За столом в углу сидело четверо мужчин, вероятно крестьян. На их столе фукала свеча, - пульсировала и раскачивалась хвостиком огня. Хотя в темноте было трудно разглядеть их лица, но Никатея видела, что их глаза горели, словно у крыс…

Трактирщик у дальней стены поднял голову от бочки с квашенной капустой и смерил девушку оценивающим взглядом. А мерять было что. Она была на полметра выше его самого, хотя он в селе не считался низкорослым. Он осматривал ее совершенно белые волосы, с золотистым отливом. На скрещенных ремнях за спиной у нее висел меч. Хотя, ничего странного в мече не было. На Руси в это время почти все ходили с оружием. Правда, никто не носил меч за спиной, словно лук.

- Что подать? – нервно крикнул трактирщик.

- Воды, - ответила Никатея, скопировав его речь.

Трактирщик вытер руки куском тряпки, наполнил щербатую глиняную кружку водой и поставил на стойку возле себя. Никатея подошла к стойке и выпила воду. Потом посмотрела на трактирщика, но тот отвел глаза в сторону.

Едва Никатея опустилась на свободную лаву у стены, как служанка в переднике поставила перед ней деревянную миску с какой-то жижей. Но жижа пахла аппетитно. Служанка вдруг приблизилась к Никатее, и слегка наклонилась, как бы подавая ей деревянную ложку.

- Ну ты, девка, и попала, - тихо прошептала она. – Сиди спокойно. В углу сидят разбойники, и они нападут на тебя, как только ты поднимешься из-за стола. Так что сиди пока, и не рыпайся.

Она отошла к камину, чтобы помешать в котле.

«Полумрак полумраком, - подумала Никатея. – А здесь что, каждый день появляются такие высокие девушки в серебристых комбинезонах и с метеоритными мечами за спиной? Как-то странно все это…»

Никатея нехотя поковыряла ложкой в тарелке, разгоняя шкварки по поверхности. Ее глаза уже привыкли к темноте, и она заметила, что у мужчин в углу слишком много оружия. Слишком много, как для простых крестьян. И еще они сверлили ее взглядом. Потом эти землепашцы поднялись, хрустя костями и скрипя кольчугами. Они уперли свои мечи в глиняный пол, опираясь пятернями на их рукояти. Самый кряжистый из них зашел Никатее в тыл. Он был плешивым и горбатым.

«Служанка ошиблась, - подумала Никатея. – Они не стали ждать, когда я поднимусь. Даже доесть не дали».

Их главарь, вышибала с завшивленной головой, оценил Никатею пренебрежительным взглядом, несмотря на то что она была выше его на целую голову. А он был плечистым, широкогрудым, и довольно высоким, как для этого народа. Когда Никатея поднялась, главарь вяло покачал головой. Тот, что стоял позади, размахнулся, собираясь ударить ее мечом. Принцесса резко развернулась на месте, выбив его из равновесия. Метеоритный меч свистнул в воздухе, и коротко блеснул в свете ближней лучины. Голова плешивого медленно отделилась от тела, и покатилась по глиняному полу.

В трактире все от страха онемели, не шевелясь и не дыша. Потом с грохотом перевернулся стол, загрохотала глиняная посуда. Землепашцы заслонились столом. Губы у трактирщика затряслись, и его вырвало прямо на бочку с капустой. В углу истошно завизжала служанка, что аж воздух завибрировал. Никатея быстро подошла к ней и спросила:

- Ты видела девушку, похожую на меня?

И тут служанка понесла такой бред, что даже чертей в преисподней стошнило.

- Заглохни! – крикнула на нее Никатея. – Повторяю вопрос. Ты видела девушку, похожую на меня?

Служанка вдруг смутилась.

- Когда я была маленькой, отец рассказывал о настоятельнице женского монастыря в Переяславе. Она как-то странно появилась, - такая высоченная баба. Как ты, только рыжая…

- И давно она здесь?

Служанка не успела ответить на этот вопрос, за нее ответил подошедший трактирщик.

- Лет тридцать. А может и десять. Странные вещи творятся со временем.

- Откуда она пришла?

- Я не знаю.

- Ты лжешь.

- Хорошо. Она пришла из рыжего леса, что возле проклятых болот.

При его последних словах Никатея резко развернулась и выбросила руки, блокируя неуклюжий захват второго пьяного разбойника. При этом она сильно ударила его коленом в солнечное сплетение. От сбитого дыхания тот посинел, пытаясь глотнуть воздух.

- Вели им отойти, - скомандовала Никатея, обращаясь к трактирщику. – Вот туда, в угол. И чтобы я их всех видела.

Никатея поняла, что ей здесь не рады, и пора уходить. Ее уже мутило от одуряющей смеси запахов дыма, крови и давно немытых тел.

Изящно, словно в танце, Никатея метнулась к двери, по пути воткнув кулак в посиневшую морду третьего разбойника. Когда дверь за ней закрылась, она услышала грохот и поняла, что синий упал. Еще через мгновение он визжал, словно свинья недорезанная. Немногим погодя разбойники выбежали на улицу, и для порядка побрызгали слюной и извергли порцию проклятий в сторону Никатеи, которой уже и след простыл за селом. Помахав еще немного кулаками, они вернулись в таверну к своему обезглавленному другу.

А Никатея тем временем по узкой тропинке быстро покинула село. У леса она даже зашла на кладбище, через старые покосившиеся ворота. Постояв немного посреди просторного кладбищенского поля, она развернулась и вышла. Это место ее немного успокоило после кровавой трагедии в трактире. «Все в этом мире держится на одном дыхании, - подумала Никатея, – коротком и слабом». И переночевать в селе уже не получится, - без риска оказаться за покосившимися воротами кладбища. Навсегда. Обстоятельства, которые она надеялась использовать в свою пользу, теперь действовали против нее.

Никатея постояла немного возле ворот, визуально определилась со сторонами света, и пошла строго на запад по разбитой дороге. До самых сумерек она шла по этой дороге, на которой не было ни одного свежего следа, ни одного живого существа. В это время года, сразу после зимы, люди очень редко передвигались по дорогам…

Когда полностью стемнело, Никатея устроилась под раскатистым дубом на обочине. Земля была твердая и сырая, но сухой листвы было в избытке, и она соорудила из нее постель. Перед тем как уснуть в куче листьев, она вытащила метеоритный меч из ножен и положила его рядом с собой.

Этой ночью принцессе снились яркие свирепые сны. Там были козодои, лирианцы и атланты. Все они были в ржавых кольчугах, с мечами и топорами. И все они как бы охотились за ней. Но Никатея точно знала, что в этом сне именно она охотилась на них. В этом сне принцесса была огромной тигрицей, и в этом обличье она и предстала перед ними. Она оценила их своим тигриным взглядом, нервно виляя хвостом. И ее сразу же обдало едким запахом человеческого страха. Никатея не оборачивалась назад, но чувствовала, что за ней стоят такие же огромные и сильные тигрицы. Целая стая…

Тот бой во сне был коротким, но кровавым. Тигрицы всех повалили на землю и перегрызли им глотки. От этой жуткой сцены Никатея проснулась. Немигающие звезды над головой светили спокойно и ровно. Холодные созвездия играли разными оттенками, отражая миллионы миров и их солнц. Где-то вдали прочертил огненную дугу метеор, на миг мелькнул и погас. Еще какое-то время она смотрела на узоры в небесах, наблюдая за их космическим мерцанием. Но вскоре они плавно слились в одно темное пятно. Ника опять уснула. Ветер стонал ровно и спокойно, словно старая ведьма Брона, изъедаемая благими помыслами и старыми болячками. Ветер кружился в своем вечном танце, овевая своими резкими порывами спящую принцессу амазонок. Иной раз Никатея постанывала вместе с ветром, но звездам вверху были безразличны эти стоны. Как был им безразличен и этот мир, - с его войнами, пожарами и всемирными потопами. И в этом была своя горькая привлекательность для Богов и Богинь – всемогущих детей Создателя…

Проснулась Никатея незадолго до наступления рассвета. Она долго наблюдала за наступлением серого дня, - медленного и туманного. Солнце поднималось над потемневшим горизонтом, курлыкали летящие журавли, где-то в низине заквакали лягушки.

Никатея поднялась, стряхнула с себя прилипшие листья, спустилась к заброшенной дороге. Неумытая и голодная она снова пошла на запад. Мир превратился в серую пустыню: вокруг сырость, холод, тишина и пустота. Закутавшись в свою меховую накидку, она почти целый день шла вперед, сквозь этот серый день.

Ближе к вечеру облака рассеялись, и показалось голубое небо. Моросящий мелкий дождь прекратился, выглянуло весеннее солнышко. Ника подошла к опушке небольшой рощицы и привалилась под огромное дерево, подставив лицо солнцу и наслаждаясь его теплыми лучами. В этом запредельном мире все застыло в неподвижности. Посидев немного, она поднялась и пошла дальше мимо рощи. Она шла уже третий день, и начала подозревать, что людей в этом мире она больше не встретит.

Подходя к очередному холму, Никатея заметила, что над дорогой повисли густые клубы дыма. Дым струился словно из-под земли, и, лениво извиваясь, обволакивал ноги Никатеи. На какой-то миг все ее движения стали удивительно медленными, словно она преодолевала сопротивление потока воды. Но это было какие-то мгновения, потом это быстро исчезло. Взобравшись на холм оглядела раскинувшуюся внизу степь. Далеко справа, у подножия холма, она увидела скопление хижин, покрытых соломой и дерном. Солнце склонилось к горизонту, и Никатея пошла вниз, ориентируясь на это поселение. Может там ей дадут еду и ночлег…

Никатея спускалась вниз по склону холма, покрытому ковром желтой травы. Зима уже ослабела, и ее отступление отмечалось пятнами пробивающейся зелени. У подножия холма она миновала какие-то развалины, и вышла на главную улицу поселения. Из ближних хибар начали выскакивать люди, чтобы посмотреть на диковинное зрелище. Ведь такую высокорослую воительницу они видели первый раз в жизни. И, наверное, в последний…

Ребятишки веселой стайкой бежали за принцессой до самой корчмы, возле которой остановились и стали махать и кричать что-то ей вслед до тех пор, пока Никатея не подошла к двери. В соседнем доме прозвучал звук удара и детский плач.

У входа в кабак висела потресканная двустворчатая дверь. Ника застыла на пороге, упираясь головой в косяк.

В низком помещении, освещенном слабым светом парочки сальных свеч и горящим торфом в очаге, сидело около десятка посетителей. Никатея еще с холма заметила, что недалеко от села проходил широкий тракт, по которому двигались люди. И скопление здесь этих путников было очевидным и логичным. При ее появлении они оборвали разговор, и все повернули головы, с любопытством разглядывая принцессу, упирающуюся в потолок. А она в это время разглядывала помещение.

Земляной пол, в глубине зала камин. В дальнем углу вместо стойки длинная доска на двух пеньках. За ней – темноволосая женщина в грязном переднике.

Никатея подошла к стойке.

- Еда есть? – спросила она.

- А то, - ответила женщина, поглядывая куда-то мимо Никатеи. Раньше, по всей видимости, она была красивой, но время все изменило. Сейчас ее лицо было истасканным и отекшим, а на лбу красовался большой лиловый рубец.

- Есть хорошее мясо, от чистой скотины, - подумав, добавила она. – А у тебя гривны есть?

Никатея достала золотую монету.

- Этого хватит?

Женщина за стойкой кивнула, и ее взгляд прилип к монете. Но вмиг очнувшись, она нырнула в какую-то каморку, и вынесла оттуда кусок сырого мяса. Порезав его на куски, она швырнула их на решетку над углями. Поднявшийся запах заполнил помещение. Женщина поднесла Никатее кубок с пивом.

- Я не могу дать сдачи, у меня нет таких денег, - сдавленно проговорила она.

Никатея допила пиво и сказала:

- Сдачи не нужно.

Никатея села за свободный стол, и вскоре к ней уже подходила молоденькая служанка с подносом, на котором стояли тарелки с мясом, сыром, и лежала хлебина с хрустящей корочкой. Вид и запах еды вдруг напомнил принцессе, что в последний раз она ела еще в Городе Семи Пирамид, - перед телепортацией в этот мир. В животе заурчало, что привело ее к смущению и покраснению.

Чтобы не спугнуть удачу, Никатея очень быстро все съела и поспешила убраться из корчмы, подальше от греха. Опыт посещения предыдущей корчмы подсказывал ей, что так будет правильнее и безопаснее…

Когда Никатея вышла на широкий тракт, уже стемнело. Ночью на дороге людей не было, и она решила идти до утра. Никатея поплотнее закуталась в меховую накидку, дрожа на пронизывающем ветру. Ночь была холодная, и ветер скорбно стонал среди придорожных кустов. Ника пошла по дороге на запад, с горькой иронией вглядывалась в сверкающие звезды над головой. Но вскоре, за придорожными деревьями, она увидела какие-то хижины, окутанные туманом от полей. Вдали от хижин стоял навес с сеном, в котором Никатея и решила заночевать, изменив свои планы. Но ее учуяли собаки, и так яростно облаяли, что она решила вернуться к первоначальному плану.

Никатея бодро зашагала под звездами, ставшими для нее на сто тысяч лет старше. «И что же изменилось за это время в хваленом мире людей? – подумала принцесса амазонок. – Сильные все так же норовят подчинить себе слабых, поработить и использовать их. Армии все так же вторгаются в соседние страны: убивают, жгут, грабят и насилуют. Тысячелетиями ничего не меняется под небесами». А на обочине дороги постоянно что-то шуршало, хрипело, пищало и ворчало.

Никатея шла всю ночь, и на рассвете увидела паханое поле. Значит, где-то поблизости должно быть человеческое поселение. Справа виднелась дубовая роща, и Никатея решила осмотреть ее. Воздух был чистым и прохладным. Белый туман поднимался от земли, пока Никатея пробиралась между кустов и деревьев. Вскоре она вышла на огромную поляну со странным сооружением. Пройдя сквозь арку ворот, Никатея попала на круглую площадку, окруженную высокими прямоугольными каменными столбами, перед которыми стояли деревянные идолы. Чуть выше самих идолов, на каменных столбах, были высечены символы-иероглифы. Некоторые из этих символов почти полностью сгладили ветры и непогода, другие были хорошо видимы, но для принцессы совсем непонятны. Она чувствовала пробуждение чего-то, что спало здесь не одну сотню лет. Повсюду, вокруг нее, что-то двигалось, и Никатея ощущала на себе взгляды невидимых духов. Постепенно она вернула себе внутреннее спокойствие, и медленно подошла к центру круглой площадки. Никатея чувствовала застоявшийся запах своего пота, в котором угадывались химические нотки страха. Здешние идолы были охранниками, и кто знает, как давно они здесь появились, призванные выполнять свой долг. Никатея успокоилась, но страх продолжал висеть рядом с ней. Она ждала, не зная чего. Может быть разрешения идти туда, сама не знаю куда? Ника вздрогнула, как будто в нее ударилась стрела. У нее возникла уверенность, что все это иллюзия, мираж. Все эти бестолковые и идиотские символы… И тут Никатея вспомнила остров Горгад, империю амазонок, и остров Кайлас, где она потеряла свою сестру Зару. Этот каменный круг был точь-в-точь похож на тот, на острове Кайлас времен Атлантиды. Только тот был без деревянных идолов. Странно как-то…

Никатея вышла из круга и пошла обратно к дороге. В кругу она что-то поняла и узнала, о чем пока еще даже не догадывалась. Дорога вскоре заметно расширилась, как полноводная река, вбирающая в себя притоки. По сторонам простирались безбрежные заброшенные поля. Иногда попадались брошенные лачуги, словно погруженные в печальные раздумья. У одной такой хибары трудилось одинокое семейство, на своем жалком клочке поля. Они сначала вытаращили глаза на нее, но потом сразу же отвели взгляды от высоченной странницы с мечом и луком за спиной.

Так Никатея брела до обеда, пока не увидела толпу людей на горизонте, шагающих в ее сторону. А тут еще пошел холодный дождь, и Никатея решила сойти с тракта и укрыться где-нибудь. В небольшой роще она наткнулась на пастуший шалаш, в котором спряталась на время и от людей, и от дождя.

Весь день она проспала в шалаше как убитая. Под вечер проснулась от собачьего холода и ленивого перестука капель дождя. Еще некоторое время провела в сладкой дремоте, наслаждаясь пением птиц и наблюдая за скачущими белками, которые резвились здесь в большом количестве. Сон немного освежил ее, и она решила продолжить свой путь. Вышла на край рощи, постояла, рассматривая дорогу и окрестные поля. После дождя пахло сырой землей и озоном.

Ближе к утру Никатея добралась до места, где небольшая река пересекала тракт. Она перешла по деревянному мосту на другую сторону, и неспеша поднялась на ближний холм. Слева, до горизонта, простиралась равнина, - бесконечность до самого неба. Справа вилась старая столбовая дорога, с остатками следов от повозок. Ника пошла по дороге, оставив бесконечность для других странников…

Пологие холмы постепенно сменились лесами, которые со временем отступили и перешли в степь. За степью опять пошли пологие холмы. На одном из них Никатея остановилась, разглядывая поросший пожухлой травой луг внизу. Далеко впереди она увидела сверкание белого и голубого. Это могла быть только водная гладь широкой реки. Принцесса к ней не пошла, - она к ней побежала…

По берегам реки густо рос очерет, и Никатея еще издали заметила, как побежали круги от скользящей по воде змеи. Вверху кружили ястреба, - было тихо и мирно. По реке плыла большая странная лодка, каких она никогда не видела. Узкая и длинная, лодка была сделана из светлого дерева, а над ней выгнулись огромные тугие белые крылья, словно крылья чайки. Эта лодка весело летела вперед, оставляя позади белый пенный след. Но самым удивительным было то, что нос лодки имел сходство с головой дракона. Или рептилоида…

Не мигая, Никатея не отрывала взгляд от реки. Справа была бухта, - большая, глубоко врезающаяся в берег и скрытая высокими кустами. Там были причалы, по которым сновали крошечные люди. Они разгружали эти странные лодки и тащили их вверх по суше. Они тащили их на себе, минуя оглушительно ревущие пороги далеко внизу…

Никатея знала, что ей нужно идти вверх по реке, на север. Где-то там впереди стоял город Переяслав, - где-то там была ее сестра Зара. Вдруг мир вокруг стал каким-то эфемерным, почти прозрачным. На какой-то миг принцесса сосредоточилась, и увидела своим магическим взором город, - сквозь холмы и леса, которые перестали быть препятствием для ее глаз. Она увидела его красочный пригород, крепостной вал и высоченные колокольни храмов. Стены города были оснащены бастионами и большими оборонительными башнями на каждом углу. И она пошла к этому призрачному городу…

Когда начали дребезжать первые рассветные лучи, Никатея поднялась на очередной пологий холм и увидела вдали этот город. С запада его обтекала река, протекающая через густой лес. Но ближе к городу лес расступался и образовывал широкую зеленую долину, где люди уже начали обрабатывать поля. Некоторые из них выкорчевывали деревья под пастбища вокруг города.

Через поля она пошла к городу Переяславу, растянувшемуся вдоль огромной реки. Тропа, по которой пошла Никатея, пересекла равнину и уперлась в мощеную дорогу, которая вела к городским воротам. Земля вокруг была влажной и жирной, а скудная растительность дополнялась редким кустарником. Справа у мощеной дороги стояла виселица, - с шестью висельниками, высохшими, как вяленая рыба. А дальше повсюду валялись «козлы» и шиповальные «кобылицы», - такие себе связанные лыком крест-накрест заостренные шесты. Эти «ежи» были явно подготовлены, чтобы перекрыть в случае нужды дорогу от врага.

Вскоре дорога, ведущая к городу, немного оживилась. Кроме крестьянских возов и повозок появились вооруженные люди, - пешие и конные. Они выходили и выезжали из городских ворот, размещаясь у крепостной стены. Никатея смотрела на этот странный город со смешанным и неопределенным чувством. Поступь ее вдруг стала тихой и легкой. И совершенно бесшумной, словно у тигрицы…

Здесь начиналась большая охота принцессы амазонок, длиной от Переяслава до Адриатического моря…

Глава 2

Переяславль-Южный – город не очень велик, но и не слишком мал, места здесь тихие и красивые. Этот город-крепость считался, конечно, глухоманью для киевских князей, да и до Киева было далековато, три дня конного ходу. Но с точки зрения стратегии и тактики Переяслав размещался удачно – как бы на полуострове, образованном широким и заиленным рукавом реки Трубеж. Он растянул свои улицы вдоль реки Трубеж, раскинувшись в ширину почти как город Киев. Богатые жилые дома купцов и священников ютились вдоль берега этой реки, а улицы, выложены гранитным камнем, услаждали горожан духом глубокой вечности. Ближе к центру стояли скромные домишки простолюдинов, обложенные глиняным раствором вперемешку с конскими кизяками.

От Киева на юг через эти края тянулась большая дорога, по которой в обе стороны шли торговые караваны. Везли меха, шкуры, янтарь, сало, соль и воск. Когда-то за Переяславом было самое опасное место на всем торгово-речном пути. Поблизости прятались половецкие племена, чтобы наброситься на торговцев, разграбить товары и увести в рабство тех, кому повезло выжить при набеге. Но в последние времена переяславцы частенько отбрасывали степняков, и сами захватывали половцев в плен, для продажи в Константинополь. А так, в основном, местный люд был отзывчивый и добрый, живший в согласии друг с другом. Все были простыми пахарями, рыбаками и иными добытчиками, живущими трудом собственных рук. Если не считать мелких неурядиц, то здесь царил мир и покой.

Не один раз город Переяславль был разграблен и разрушен половцами и печенегами, да и просто своими братьями-славянами сопредельных княжеств. Его история была не слишком спокойная, разумеется, но уже само его расположение на почтовом тракте Киевской Руси давало ему ряд преимуществ. Главным из них было то, что город постоянно отстраивался после разрушений, сколько бы его не сжигали. И еще имелся здесь женский монастырь, где святые девы крепкой веры в Иисуса, денно и нощно молились за грешные души горожан. И вместе с ними в этом монастыре жили скромные амазонки-воительницы, - Легион Белых Дам. Тихо и мирно текла жизнь в Переяславле. Народ сеял, косил сено, собирал урожай, рубил лес и ловил рыбу - в Трубеже и Днепре. Кто-то играл свадьбу, кто-то танцевал на крестинах. А кто-то плакал на похоронах. По тракту проходили караваны, по Днепру проплывали купеческие и воинские ладьи. Лето сменялось осенью, а осень зимой. И в редких случаях горожане брались за мечи и топоры, если к городу подступала беда.

И всем казалось, что так будет всегда. Но не тут-то было… Сегодня у порога их дома стояла дикая орда хана Батыя…

Никатея прошла через подъемный мост перед крепостной стеной, и вошла в низкие городские ворота, подозрительно оглядываясь по сторонам. По идее, на воротах должна стоять внушительная стража. Но нет, людской поток совершенно свободно вливался в город, и вытекал из него. Никто Никатею не окликнул и не остановил. Она вошла в город, и, на первый взгляд, город этого совершенно не заметил. Хотя, имел все основания заметить и удивиться. Не каждый же день здесь появляется высоченная воительница в серебряном комбинезоне, с метеоритным мечом и луком за спиной.

Первыми на нее обратили внимание кошки и дети. Огромный котяра, дремавший на поваленном дереве, приподнял голову, прижал уши, фыркнул и прыгнул в заросли. Трехлетний мальчик, шлепавший босиком по грязной луже, раскричался, уставившись полными слез глазами на белокурую великаншу. Никатея грустно улыбнулась и пошла дальше по улице…

Улица от ворот представляла собой простую тележную дорогу, криво мощенную разномерным булыжником. Справа, сразу же за воротами, стояла таверна, - низкое строение, сложенное из грубого камня, слепленного серым раствором. За таверной ютились убогие мазанки с соломенными крышами: снопы плотно уложены, переплетены веревкой и прижаты тяжелыми камнями. Дым валил из дыр в крышах этих глинобитных мазанок. Некоторые мазанки были крыты дерном, а окна затянуты потресканой прозрачной кожей. Со всех сторон тянулись запахи стряпни, смешанные едким дымом и вонью скотных дворов.

Никатея решила идти за телегой, доверху груженой картошкой, капустой и потресканой репой. И если бы она более внимательно осмотрелась вокруг, то заметила бы, что люди у домов на нее не просто косились, а таращились. Но принцесса после бессонной ночи была слишком уставшей, чтобы придавать этому хоть какое-то значение. Она шагала за телегой узкими кривыми улочками, - мимо лавочек, трактиров, мастерских и кузниц. Закопченные стены, прогнившее деревянное покрытие улиц, повсюду вонь прокисшей капусты. Народу на улицах было мало, лишь кое-где бродили голодные псы и мелькали упитанные крысы. Мимо пробежала старуха с квохчущей курицей под мышкой, навстречу протащилась упряжка усталых волов. Слева зазвенела кузница, и резко запахло паленым конским копытом.

Дорога изогнулась дугой, и Никатея вышла на центральную рыночную площадь, - шумную и грязную. Она заслонила глаза ладонью и посмотрела на солнце, выползающее из-за деревьев. На центральном рынке начиналось оживление: въезжали тележки и возы, перекупщики заполняли торговые ряды товаром. Где-то застучал молоток и запел петух, - с явным опозданием. Сегодня проходила самая большая в княжестве весенняя ярмарка. Первая после затяжной зимы…

Всюду толпились люди: продавцы и покупатели. Княжеские подданные из окрестных селений торговали мясом, маслом, фруктами, овощами, мукой и всевозможным зерном. Уличные разносчики со своей мелочью на подносах протаскивались сквозь толпу, расхваливая свой товар: рукавицы и шапки, оставшиеся после зимы, глиняные горшки-черепки и березовые веники, горячие пирожки и восточные сладости. Были здесь и музыканты с жонглерами, и картежники с наперсточниками. Отдельные группы оживленно о чем-то спорили, бурно жестикулируя. Одни шутили и смеялись, другие корчили кислые рожи. Все как обычно и феерично, - как в любом из миров…

По краю этого людского моря плыла принцесса Никатея, выше остальных где-то на голову, а может и две. Она с интересом смотрела по сторонам, стараясь ничего не пропустить. Она была настолько взволнована увиденным, что не замечала, с каким любопытством и лукавством ее разглядывали горожане. Она для них была вторым сказочным существом, материализованным из древней легенды.

В какой-то момент перед принцессой оказался княжеский дружинник, видимо из городской стражи. Принцесса подняла руки перед ним, показала ладони и улыбнулась незнакомцу. Воин в латах не повторил ее жеста, но все же натянуто улыбнулся, продолжая держать топор перед собой, широко расположив руки на древке. Ника удивилась тому, как необычно был одет этот воин. Остроконечный шлем был надет на матерчатый подшлемник, шея и плечи были защищены мелкими кольцами. Кольчуга без рукавов была сплетена из более крупных колец и доходила почти до колен. Под кольчугой виднелась белая рубаха, на поясе висел короткий меч и небольшая кожаная сумка. Штаны из грубой материи были заправлены в кожаные красные сапоги. Перчатки с наружной стороны защищены железными пластинами.

Никатея отвела взгляд от стражника и посмотрела немного правее. В полусотне метров от нее еще один бородатый стражник тер огромной ручищей образовавшийся синяк под глазом, стараясь не обращать внимания на насмешки сослуживцев. Никатея подошла поближе, заинтригованная происходящим. А там, по всей видимости, проходил бой между рыжеволосой девушкой и княжеским дружинником.

Последний двигался быстро и профессионально. Но, будучи копьеносцем, не имел достаточного опыта владения мечом. Рыжая девушка, судя по ее движениям, обучалась фехтованию с самих пеленок. Меч дружинника был намного больше и длиннее клинка девушки, и он держал его двумя руками. И это не давало ему преимущества перед девушкой. И, скорее всего, он уже не хотел никакого преимущества.

- Я просто поддался тебе, - крикнул дружинник, обращаясь к рыжеволосой девушке. – Я намного сильнее тебя, и ты все-таки девушка.

Стоявшая перед ним девушка пыталась спрятать улыбку за прядью волос, но глаза ее смеялись. Она не хотела унижать доблестного стражника, но его хвастовство здорово дразнило ее. Сегодня он дрался в полную силу, но это не принесло ему победы.

На первый взгляд эта девушка не производила серьезного впечатления как боец, тем более против княжеского дружинника. Но первое впечатление, по всей видимости, было обманчиво. Годы тренировок отточили ее мастерство до совершенства, тогда как княжеские стражники заплыли жиром, и больше воображали себя великими воинами, чем на самом деле являлись таковыми. На самом деле девушке не нравились все эти поединки за деньги, но уж очень кушать хотелось. И она знала, что ей не составляло особого труда победить любого дружинника в Переяславе…

Вдруг стражник с подбитым глазом резким движением сбросил кольчугу, набычился и пошел в наступление на рыжую девушку. Ника смотрела, и ей было интересно, - а что же будет дальше?

Никатея ожидала, что дружинник ограничиться несколькими показательными ударами. Но тот, размахивая мечом со стороны в сторону, бросился на девушку, словно бык на красную тряпку. Девушка была натренирована управляться с коротким мечом, который был тоньше и легче за двуручный меч дружинника. На фоне суетливых и хаотичных взмахов стражника, движения девушки были четкими и размеренными. Толпящиеся по краю площади горожане кричали, визжали и топали ногами.

Меч дружинника был таким огромным и тяжелым, что после очередного удара он увлекал за собой своего уставшего хозяина. Когда воин замахивался, его корпус уже уходил вслед за мечом. Когда он блокировал удар девушки, то приседал, широко расставив ноги, чтобы не свалиться на спину. Во владении широким мечом не было особых тонкостей и хитрых ударов, увертываний и перебежек. Это медленная и тяжелая работа. А у девушки стиль боя был совершенно другим…

Когда стражник в очередной раз оказался перед девушкой, она нырнула под него, перехватила руку, вывернула ее и небрежно встала сапогом ему на спину, когда он грохнулся мордой в грязь. Он был повержен раньше, чем успел что-то понять. Но когда он падал, то его рука, вывернутая назад, была крепко перехвачена и зафиксирована девушкой. Стражник закричал от боли. Сочувственный стон, перемешанный сочувственным хихиканьем, доносился из толпы зевак.

- Отпусти, сука! – закричал стражник.

- В следующий раз выставляйте против меня сразу двоих, а то и троих, - крикнула девушка и отпустила дружинника.

Некоторые стражники начали ворчать и что-то бубнить себе под нос, а толпа стала расходиться в поисках новых развлечений.

Рыжая протянула руку поверженному воину, но тот даже не посмотрел в ее сторону. Он с трудом поднялся с земли, хватая ртом воздух, и поплелся вслед за остальными стражниками.

Никатея тихо подошла сзади и положила руку на плечо рыжеволосой девушке. Та медленно повернулась и подняла голову. Их глаза встретились, и на какой-то миг Никатея проникла в подсознание девушки…

Рыжеволосая девушка оказалась довольно-таки разговорчивой, и принцесса вскоре довольно подробно узнала ее биографию.

Девушку звали Руслана. Ее отец и мать были землепашцами, и когда ей исполнилось тринадцать лет, ее отдали в женский монастырь Киева. Вскоре она оттуда сбежала и стала ходить по свету, попрошайничая и подворовывая. Иногда подрабатывала у разных хозяев, но недолго. Так она обошла Киевское, Переяславское, Новгородское и Черниговское княжества. Через три года она наведалась домой. Но ее дома не стало. В один из летних дней налетели половцы и сожгли его. Отца и мать угнали в полон. Вскоре она нашла учителя, который помог ей пережить время печали и обучил военному мастерству. Учитель оказался странствующим рыцарем-тамплиером, спасающимся от инквизиции на Руси. Он научил Руслану дисциплине ума и душевной гармонии, - посредством тренировки тела и силе воли. Учителю было не меньше шестидесяти лет, но он мог двигаться с грацией кошки и голыми руками перебивал копье. Поначалу ее тренировки были спасением от воспоминаний о родителях, и стеной от душевной боли. Но потом они полностью захватили девушку и стали смыслом ее жизни. Так продолжалось полных семь лет. И совсем недавно учитель ушел куда-то, он пропал…

В конце рассказа Никатея внимательно посмотрела на Руслану, и та закончила свой монолог:

- На прощание он сказал: «ты переросла своего учителя, Руслана. Ты во многом меня переросла. Я ухожу на покой. В этом городе есть только один человек, который сможет продолжить твое обучение. Это Зара – принцесса амазонок, настоятельница женского монастыря. Иди к ней». А сам ушел в неизвестном направлении. После его ухода я много чем зарабатывала на кусок хлеба: мыла тарелки, обхаживала лошадей, выгребала навоз из конюшен, доставляла почту, чистила овощи в харчевне. Бралась за всякое дело, чтобы выжить в этом мире. Вот такая моя история…

Никатея взяла Руслану за руку.

- А почему ты сразу не пошла к Заре?

- Не знаю, - ответила рыжая. – Боялась, наверное.

- Ты знаешь дорогу к монастырю.

- Знаю.

- Отведешь меня туда. Зара моя сестра, и я давно ищу ее. Очень давно.

- Как скажешь, принцесса Никатея.

Никатея удивленно посмотрела на Руслану.

- Откуда ты знаешь, как меня зовут? Я тебе не представлялась.

- Старая легенда, принцесса амазонок. Очень древняя. Мне ее учитель рассказывал...

- Ладно, пойдем еще немного по рынку погуляем, - как бы равнодушно проговорила Ника, - а потом в монастырь заглянем.

Гуляя с Русланой по рынку, Никатея чувствовала на себе любопытные взгляды горожан. Одни смотрели на нее с интересом, другие с подозрением, - но без враждебности. Многие завистливо оценивали ее одежду, слишком необычную и дорогую для этого города. Многие вообще старались не смотреть в ее сторону. А девушки, тем временем, молча осматривали площадь.

И кого только не было на этой площади. Шарлатаны и жулики, нищие и прокаженные, плуты и обдиралы, отставные дружинники и разные преступники. За длинными дощатыми прилавками ютился мастеровой люд, - сапожники, ткачи, точильщики, ковальщики, мебельщики и винокурщики. Возле них крутился почтенный воровской люд, - карманники, ошукалы, надувалы, обдиралы и промышлялы. Эту свору разбавлял прочий народ, живущий барышами с людской доверчивости, - типа гадателей, хиромантов, колдунов, знахарей и прочих целителей. На южной части площади, у церкви, толпились торговцы чудотворными мощами и продавцы поповских индульгенций, слезные христарадники и прочие попрошайники. После этой городской ярмарки вся эта рвань и дрянь, голь и бось, живущая не так божьим духом, как божьим промыслом, растекалась сотнями дорог и тропинок по всей Киевской Руси.

Никатея с Русланой вскоре решили покинуть ярмарку, и направились на север, в сторону монастыря. Утренний дождь порядком подмочил улицы города, а копыта лошадей и волов быстро превратили их в навозное болото. По этой грязи прогуливались гуси, а в редкой жиже плавали утки. Девушки осторожно передвигались по краю дороги, пытаясь разминуться с визжащими свиньями. Последние ошалело метались по грязи, задевая пешеходов и распугивая лошадей. В какой-то момент Руслана оступилась на прогнившей доске, и чуть было не села на спину худющей свинье.

- С мечом в руке я двигаюсь немного изящнее, - смущенно призналась она, виновато посмотрев на Никатею.

Принцесса рассмеялась, запрокинув голову.

- А ну-ка покажи свой меч, - попросила Никатея.

Руслана выдернула меч из ножен и передала ей.

Это был хороший меч, прямой и тяжелый, из добротной кованой стали, деревянная рукоять обмотана мягкой кожей. Без всяких там финтифлюшек, но очень удобный и острый.

- Я намерена была на ярмарке стать победителем княжеского турнира, - как бы похвасталась Руслана.

- Да что ты говоришь? – язвительно улыбнулась Никатея. – И я должна немедленно прокричать тебе «ура»?

- Да нет, - смущенно ответила Руслана. – Я не то хотела сказать…

- И не говори ничего, веди меня к монастырю, - проговорила Никатея, перескакивая через очередную лужу.

Здесь нужно заметить, что улица, по которой они шли, находилась как бы у подножия холма. И в конце этой улицы, когда хижины закончились, взгляд Никатеи скользнул по холму. А на холме стоял монастырь-замок. Он вовсе не был похож на сказочные замки с изящными башенками на крепостных стенах, а скорее производил впечатление затаившейся злой тигрицы, готовой наброситься на любого, кто посягнет на ее свободу. Этот монастырь стоял здесь уже сотни лет, и за эти годы мир оставил на нем множество своих следов. Его толстые стены были сложены из сырцового кирпича, который в некоторых местах уже начал крошится. Он был старейшим церковным сооружением Киевской Руси, и таил в себе какое-то древнее пророчество, которое должно было вот-вот пробудиться. Звук, издаваемый монастырскими колоколами, разносился по всей округе, извещая о каком-то событии.

С южной стороны к монастырю двигалась толпа монахинь. Их накрахмаленные апостольники хлопали на ветру, словно крылья огромных птиц. Они величаво проплыли под каменными воротами монастыря, минуя грязные лужи. Когда ворота за ними закрылись, Никатея с Русланой начали подходить к монастырю.

Когда девушки подошли к воротам, их встретило злобное рычание сторожевых псов. Калитка сбоку отворилась, и из нее вышла девушка. На ней была домотканая одежда, выкрашена растительной краской по краям. Сандалии кожаные. На левом запястье – широкий золотой браслет, справа на поясе – короткий меч.

- Что вам нужно? – резко спросила она, и сразу же поперхнулась.

Стражница у ворот смотрела на Никатею широко раскрытыми глазами, и никак не могла сообразить, что же делать дальше. Ника быстро взяла инициативу в свои руки.

- Я сестра Зары, вашей настоятельницы. Проведи меня к ней.

Стражница пришла в себя, и пробубнила давно заученной фразой:

- Обращайся с пришельцем у твоих ворот как со своим братом, и за это будешь трижды благословенна.

- Хорошо сказала, - проговорила Никатея, улыбаясь. – Разум мудреца укрепляет городские стены, а его глупость навлекает на город беду. Веди нас к мудрейшей из мудрейших. Веди нас к своей настоятельнице.

Стражница кивнула и пошла к ближнему зданию. Никатея с Русланой последовали за ней.

Сразу же за воротами, на широком мощеном дворе, монашки разгружали воз сена. Волы стояли смирно, жуя свою жвачку. Рядом вооруженная амазонка поила взмыленных лошадей. Из-под колес воза лаяли собаки, в соломе деловито рылись куры. Двор со всех сторон затеняли деревья, а на клумбах по периметру копошились девушки – не то монашки, не то амазонки. Все это напоминало скорее процветающую сельскую усадьбу, а не монастырь.

Внутри стены этого монастыря были темными, холодными и зашмыганными. Миновав какой-то палисадник, мы вошли в небольшой храм. Из внутреннего святилища были слышны голоса монахинь, шепчущих слова монотонной молитвы, и мягкое щелканье их четок. Пахло древесным дымом, и где-то вдалеке словно бы плескалась и капала вода. Амазонка подвела нас к резной двери за алтарем, за которой находился кабинет настоятельницы. Она открыла дверь, и даже не заглядывая вовнутрь, пропустила меня вперед. Руслана не вошла вовнутрь, а осталась ждать снаружи. Уроки этикета от рыцаря-тамплиера не прошли даром…

Войдя в большую комнату с низким потолком, я увидела Зару. Сестра сидела на тяжелой деревянной скамье, приставленной к письменному столу в дальнем углу. Какие-то мгновения я с любопытством разглядывала сестру, сидящую за столом. На ней было простое платье из мешковины, в котором она выглядела как-то глуповато, как для амазонки-воительницы. Ее роскошные рыжие волосы, скрученные на затылке небрежным узлом, удерживала заколка размером с вертело для мяса. В своих громадных ручищах она держала книгу. Прошедшие годы не слишком изменили Зару внешне. Она выглядела все так же властно и сурово, как во времена Атлантиды.

Зара оторвала взгляд от книги и пристально посмотрела на Никатею, без всяких эмоций на лице. Потом медленно поднялась, подошла к младшей сестре, и молча обняла ее. Через мгновение проговорила дрожащим голосом.

- Я так давно ждала тебя, Никатея.

- Я нашла тебя, Зара. Я сдержала свое слово.

Зара еще немного потискала сестру в своих объятиях, и вскоре отпустила.

- Садись на тот стул и рассказывай, - Зара указала на стул, а сама села на свое прежнее место.

- Подожди. Там за дверью стоит моя новая подружка. Распорядись, чтобы ее определили с ночлегом. Она будет жить с нами.

Зара вышла из комнаты давать распоряжение.

Я начала рассматривать это диковинное помещение. Это была просторная комната, с окнами, выходящими на восток. Пол устлан дубовыми досками, хотя у стен он был глиняный. Потолок и стены выложены ореховыми панелями, а по периметру стояло множество кресел и стульев. Середину комнаты занимал невысокий круглый стол, вокруг которого были расставлены стулья разных размеров. На книжных стеллажах лежали потертые книги, фолианты и потрепанные свитки.

- Добро пожаловать в Переяслав, - сказала Зара, открывая тяжелую дубовую дверь. - Твоей подружке окажут княжеские почести. А теперь рассказывай.

В этот миг дверь опять открылась, и монашки внесли вино, козий сыр, хлеб и превосходные фрукты. Очень кстати для голодной Никатеи…

Когда девушки поели, пришло время рассказам. Долго Никатея ведала сестре о своей прошедшей жизни. Прошел вечер, отбили колокола, наступила ночь. А она все рассказывала о матери, о своей жизни с Абадоном, о Всемирном Потопе. Где-то к полуночи она дошла к планете Аристон и лирианцам, ее населяющих. С материнской любовью она рассказывала о своих детях, Аресе и Лилит, о своем отце, императоре Атлантиды, о Городе Семи Пирамид. Закончила Никатея свой рассказ порталом, и дорогой к Переяславу. Потом пришел черед Зары рассказывать…

Зара рассказывала медленно, сбиваясь с ритма, словно разговаривала во сне. С начала ее повествования Никатея поняла одно, что портал выбросил ее сестру на остров Хортица, где с ней приключилось множество интересных событий. А в общем это был разговор длиной в самую долгую ночь. Временами зеленые глаза Зары вспыхивали любопытством и лукавством. Она осталась такой же мечтательной, хотя порой уж очень категоричной в своих суждениях. В этом мире ей удалось сохранить живую и насмешливую душу. Только ее взгляды на мировые процессы сильно изменились, - с того момента их расставания на острове Кайлас. И Зара уже как бы не желала возвращаться во времена Атлантиды, тем более что империи амазонок больше не существовало после Всемирного Потопа.

Свой рассказ Зара закончила следующими словами.

- Зима в этом году оказалась холодной и жестокой. Голодные волки убивали овец и нападали на людей. Везде волки, ищущие любую плоть, в которую можно вцепиться зубами. Но еще есть вещи похуже, чем голодные волки и холодная зима.

Зара сделала драматическую паузу, и потом продолжила.

- Есть кое-кто похуже волков, убивающих овец, лошадей и людей.

- И что еще хуже? – не сдержалась я.

- Люди, убивающие людей, - ответила сестра. – Ника, к нам идет война! На нас движется орда!

- Да, я чувствую здесь запах войны, - ответила я. – Ты можешь поведать мне эту историю?

- Почему нет. Могу, конечно. Тем более, что я скрупулезно собирала информацию, - ответила Зара. – Слушай мой рассказ:

«Три года назад на монгольском курултае было принято решение о походе на ослабевшую Киевскую Русь. И уже следующей весной, когда жестокие морозы сменились оттепелью, хан Батый двинул в сторону Руси свою стотысячную армию. Двинулась многоликая орда в поход, перешла границу и потянулась вглубь Руси, помечая свой путь трупами и пожарами. Хан Батый переходил со своим войском из города в город, собирая кровавый урожай злобы и мести. Многие города и селения навсегда стерты с лица земли. Стратегия Батыя включает в себя максимальное разрушение и уничтожение. И дым, поднимающийся над выжженными лесами и городами, застилает небо на сотни километров. Отовсюду ветер несет смрад тлеющей соломы и горелой плоти, потому что все вокруг стоит в бушующем огне… И нет никого, кто бы мог противостоять хану Батыю…

- А кто такой хан Батый? – перебила я сестру. – Что это за существо?

Зара недовольно посмотрела на меня, но продолжила:

- Хан – это переводится как Король Солнца. А Батый… Это имя возникло из небытия. Никто не может сказать, откуда оно пришло. Может быть, его изрекли человеческие уста с другими словами? Может, оно вырвалось с криками умирающих русичей, когда ордынцы сдирали с них кожу? Может, его услышали в песнопениях монгольских шаманов? Или, возможно, оно проникло в мозги русских князей и попов, в их ночных кошмарах? Батыем зовется существо, которое руководит силами, враждебными всему сущему. Это двухметровый воин, с голубыми глазами и светлыми волосами. Человек? Возможно. Демон? Очень может быть. Реальное существо? Ну, как сказать… Да и его орда не является единым целым. Это объединение разных воинов - монгол, татар, китайцев и русичей. Каждым его десятитысячным туменом командует преданный полководец, который управляет тысяцкими и сотниками. Все тумены, объединившись, составляют Великую Орду.

Мы не сомневались, что эта орда придет к нам. Но все гадали: кто же станет первой жертвой – разгульная вольница Владимира или самодовольный Новгород? Все были в ожидании… В ожидании, и молитве богу Перуну…

Прошлый год назвали Черным годом. Пришел голод. Прошлая весна выдалась долгой, холодной и дождливой. Вода не сходила с полей, когда давно уже пришли сроки сева хлебов. Везде падал скот, и даже выносливых овец разъедали болезни. Поздние заморозки погубили садовый цвет, - он бурел и сгнивал на корню. А с юга, впереди орды, шли зловещие слухи. В прошлый год руськие князья, превозмогая свой животный страх, начали сплачивать силы, дабы сообща отразить татаро-монгольское нашествие. Опасливые и завистливые, они не забыли старых распрей, кровавых счетов, что за последние века оставили свои отметины на истории Руси, - с первых дней ее основания. Руськие князья, как гордые кормчие войны и доблестные воители, решили вдруг объединиться, чтобы освободить свою землю от злых и голодных собак хана Батыя. Но, как всегда, объединяться было уже поздно. Все уже пришло в необратимое движение…

Монгольская орда углубилась в земли Киевской Руси дальше, чем когда-либо прежде за всю свою историю. Она хлынула на Русь, превращая в пепел города и села, обагревая свои кривые сабли кровью женщин и детей. Монгольское войско было настолько велико, что зачастую некоторые его десятитысячные тумены еще только подходили к городу, который к этому времени уже был полностью захвачен идущими впереди. Захваченный город превращался в руины, а уцелевших горожан уводили в рабство. Беженцы из захваченных монголами городов и селений разносили весть о грядущей беде по всей Руси, сея панику и смуту…

Орда монгол шла через русские степи. Она вволю порезвилась на русских просторах, - смерть пропитала воздух, смертью дышал оскверненный Днепр, смертью дышали молчаливые шеренги тартарской конницы… Их сотники и тысячники убивали любого, кого заподазривали в сочувствии к русичам. Везде были кровь, смерть, голод, ужас и страх.

Пройдя с огнем по северо-восточным землям Руси, - разорив Рязань, Белгород, Ижеславец, Коломну, Москву, Владимир, Суздаль, Ростов, Углич, Ярославль, Юрьев Польский, Тверь, Торжок, Кострому, Козельск и другие города, - монголо-татары месяц назад начали поход на южную Русь. Сегодня их целью являются три княжества: Черниговское, Переяславское и Киевское. И город Киев в этой схеме для них это джек-пот. Но на пути к Киеву у них стоит Переяславль-Южный, - наш героический город, имеющий многовековой опыт борьбы с кочевниками. На пути к Киеву у них стоят мои переяславские амазонки – наш Легион Белых Дам. Грядет большая война, Никатея. Десятки тысяч ордынцев движутся в нашу сторону. Снег на юге Руси окрашен людской кровью. Армия хана Батыя идет на Киев, захватывая и сжигая все города на своем пути. Через два месяца они будут у стен Переяслава. У эпископа Симеона несколько тысяч дружинников и ополченцев, а у меня Легион на полторы сотни амазонок. Поможешь обучить их?

Я устало улыбнулась:

- Только не сейчас, Зара. Сейчас я хочу спать.

- Хорошо. Тебя проведут в келью, - проговорила Зара. – В этом мире очень все запутано, и я рассчитываю на твою помощь, сестричка. Есть кое-что, что мне одной не по зубам. Здесь разыгрывается некая шахматная партия, и ходы в ней делают не фигуры, а люди. В данное время я понятия не имею, как в нее играть. А главное – по каким правилам играть. Или по чьим…

- Знаешь, Зара, если мы сможем определить, кто является фигурами в этой игре, то сможем разобраться, как надо играть, - ответила я. – Для начала вспомни все важные события, прошедшие с момента твоего появления в этом мире. Сейчас уже где-то середина этой партии, и ты должна восстановить все ходы с самого начала. Только так у нас что-нибудь получится.

На том и согласились. Но Никатея не могла представить себе, что через какое-то время все настолько перемешается, что она из невольного участника превратится в главную фигуру на этой шахматной доске.

Зара позвонила в колокольчик, и сразу же в дверях появилась юная монашка. Никатея последовала за ней. Монашка провела Никатею в приемные палаты и показала келью, приготовленную для нее. Это помещение подходило ее огромному росту, словно Зара давно ждала ее здесь. На дощатом топчане была постлана хорошая постель. Из свежей соломы.

Этой ночью бушевала гроза, и ставни грохотали под резкими порывами ветра. Никатея вслушивалась в это завывание ветра, которое казалось ей каким-то отдаленным ворчанием старой колдуньи Броны. Она ощущала томительное беспокойство, которое грызло ее все время. Почти до самого утра она лежала в темноте с открытыми глазами, напряженно вслушиваясь в темноту. Этот мир, этот город, эта комната. Все здесь какое-то призрачное, - кроме самой Зары. Это настоящее казалось ей каким-то магическим сном, который никак не вязался с ее прошлым. Атлантида, империя амазонок, Всемирный Потоп, планета Аристон, император Чиктот, Арес и Лилит… Или то прошлое было магическим сном? А она кто? Принцесса амазонок, которая решилась на отчаянный шаг ради исполнения своей клятвы? Какое-то марево, не вписывающееся в здравый смысл. Воздух вокруг стал каким-то тягучим и сладким, и на этой волне она погрузилась в сон. Принцесса Никатея и не предполагала в эти мгновения, что ее союз с этим миром окажется невероятно тесным и долгим…

Последнее что она услышала, погружаясь в предутренний сон, были колокольчики монашек. Они ходили по зданию, заглядывали в кельи и возглашали: «Благословим Господа». А из келий им отвечали: «Богу благодарение».

Начинался новый день, небо на востоке начинало светиться…

Глава 3

Ближе к полудню Никатея проснулась. Сквозь щели в ставнях пробивались тоненькие лучики полуденного солнца. Несколько мгновений она лежала неподвижно, ощущая неуверенность от незнакомого места. Потом посмотрела по сторонам. Что-то было не так. В келье было совершенно пусто, - пусто и уютно. Хотя, не совсем пусто. В углу стоял крепкий деревянный шкаф, а на полу лежал круглый домотканый коврик. Ника выскользнула из постели, но ставни открывать не стала. Она чувствовала, что кругом уже ходили люди, много людей.

Никатея надела свои кожаные одежды и вышла из комнаты. В конце коридора она завернула на кухню, так как очень хотелось есть. Выпив кружку молока, она немного прибодрилась. В углу Никатея заметила большой очаг, который пылал как кузнечный горн. В нем пеклись уже вечерние хлеба. Монашки на кухне делали вид, что не замечают ее. Одну из них она спросила, где найти Зару. Та вывела ее на улицу и показала на церковь.

К монастырской церкви вела дорожка, обсаженная фруктовыми деревьями. За деревьями шли овощные грядки, а за ними сад, укрывавший собой баню и больницу, прижавшихся к монастырской стене. В дальнем углу была свалка навоза, далее шли конюшни, птичий двор и крытый загон для овец. Засмотревшись на все это, Никатея не заметила вдруг возникшую перед ней странную монашку. Та с улыбкой поздоровалась и представилась: «Инная из Киева, - монастырская травница, ведающая банями, больницей и огородами. И если принцессе будет угодно, то она покажет ей все монастырское хозяйство». Никатея поблагодарила ее за внимание, и одна пошла к церкви.

Справа от церкви находился церковный двор, окруженный подсобными строениями, - конюшни, мельницы, маслобойни, амбары и погреба. «Слишком много конюшен, - подумала Никатея, но потом догадалась. – На Легион амазонок, лошадей должно быть, минимум, около ста пятидесяти». Она прошла во двор конюшни, где рядами стояли двуколки, опершись оглоблями в землю. Сама конюшня представляла собой длинное строение с высокой двускатной соломенной крышей. Внутри, по обе стороны от прохода, располагались стойла, устланные пахучей соломой. В стойлах хрупали овсом лошади, переминаясь с ноги на ногу. Свет вовнутрь проникал только от дверей на обоих концах конюшни, который не мог полностью рассеять царящий здесь мрак. Никатея не стала заходить вовнутрь, а пошла дальше.

Слева к церкви примыкала библиотека и скрипториум, в котором монашки копировали рукописные тексты и переправляли их в Софиевский Собор Киева. И здесь следует заметить, что монастырь был разделен на три части. На его территории как бы находился сам монастырь, на второй части стояли казармы амазонок-воительниц, и третью часть занимал Храм Архангела Михаила с пристройками. Храм как бы находился на территории монастыря, но доступ к нему был открыт для всех горожан. А территория, на которой располагались казармы амазонок, была закрыта для всех, даже послушниц монастыря.

Шагая по дорожке, Никатея не заметила, как подошла к Храму Архангела Михаила. Сегодня здесь никого не было. Никатея вошла в Храм, возведенный еще древними скифами. Он был очень старым. Крышу, скорее всего, меняли не один раз, а здание периодически расширяли. Но стены главного помещения и колонны, поддерживающие потолок, оставались нетронутыми. Этот Храм построили сотни лет назад, а может, и тысячи. Дерево местами почернело от многочисленных пожаров, колонны были с зарубками от лезвий топоров и мечей. Никатея провела пальцами по ближней деревянной колонне с рисунками, изображающими языческих богов, - богов тех, кто сооружал этот Храм. Эта колонна сохранила на себе следы всех изменений, - это как морщины на лице человека, как следы прожитых лет. Уже потом Никатея узнала, что этот Храм был старше всех религиозных сооружений Киевской Руси, включая Софиевский Собор.

Принцесса вышла из Храма и еще раз оценила его величие, которое было заметно только ее глазу. Она проникала вглубь веков, и видела, что на этих землях господствовали народы настолько сильные и богатые, что могли себе позволить обивать храмы листами золота. Но они исчезли, оставив после себя в этой местности пологие холмы, похожие на могилы.

После Храма Никатея пошла на восток, к самой стене монастыря. В этом месте монастырская стена была продолжением городской крепостной стены, что гарантировало городу надежную защиту с этой стороны от набегов кочевников. Никатея поднялась на стену, и стала разглядывать окрестности. Амазонка-стражница, что прохаживалась на валу, с интересом посмотрела на нее, но почему-то поспешила отойти на приличное расстояние.

Монастырь был построен на вершине холма, господствующего над равниной, где располагался Переяслав. С этой высоты прекрасно просматривался весь пейзаж вокруг города. Никатея оглядела плодородные земли, окружающие Переяслав. На огороженных полях работали пахари, управляющие волами, которые оставляли после себя черные борозды пахотной земли. На южном горизонте немного возвышались пологие холмы, у подножия которых, на шелковистых лугах уже резвились жеребята, телята, ягнята и разные козлята. Их переполняла радость жизни после зимы, и они игрались, бодались и носились наперегонки, как будто хотели успеть все сразу, и в один день. А с запада, резкой темной полосой, вился старый Борисфен. Резкий порыв ветра захлопал полами меховой накидки, и Никатея закуталась поплотнее, придерживая ее скрещенными руками. Ветер был западный, и потому холодный. Он принес холод еще ледяного Борисфена.

Никатея посмотрела вниз. С наружной стороны был земляной вал с вкопанным частоколом, а за ним глубокий ров, заполненный мутной водой. Такое укрепление было с трех сторон Переяслава. Четвертую сторону города защищала река Трубеж, противоположный берег которой был заставлен ладьями княжеской дружины. В пригороде, среди озер и болот, было видно расчищенные поля. На Трубеже, во многих местах, были воздвигнуты мельничные плотины. На полях Никатея заметила множество хуторов, которые строились правильными квадратами; дома строились глухими стенами наружу, а окна выходили во внутренние дворы. У этих хуторов были одни входные ворота, которые рубились из толстых дубовых бревен. Такие хутора, как потом узнала Никатея, жили сами по себе, и не нуждались ни в князьях, ни в их дружинах. Налоги с этих свободных хуторов не брались, потому как они служили щитом для города от кочевых племен. Половцы и печенеги, во все времена, всегда стремились обходить эти свободные хутора десятой дорогой. В целом город Переяславль-Южный по форме был овальный, чуть вытянут с востока на запад.

Никатея спустилась обратно, и пошла вдоль стены. Скоро вышла на небольшое поле с пожухлой травой по пояс, и протоптанными в ней дорожками. Из травы вылетали птички, кружили по небу и быстро возвращались в свои гнезда. За полем стояли старые полуразрушенные казармы амазонок, которые давно уже поросли бурьяном. Это поле явно служило для учений амазонок, так как вокруг него стояли щиты для приема стрел и копий.

За этим небольшим полем начинался двор, по которому шастали воительницы. Амазонки, знавшие Никатею только по слухам, все здоровались с нею, с видом глубокой благожелательности и почитания. В конце двора стояла Зара. Высокая и рыжеволосая, с длинными ногами и широкими плечами, она возвышалась над окружающими ее амазонками, словно какая-то мифическая богиня. Во всем ее облике была какая-то царская властность, как будто она владела этим миром.

- Ну что, сестра, обживаешься в нашем сумасшедшем доме? – громко спросила она, засмеявшись.

- А я думала, что попала в обитель непревзойденной доброты и учености, - улыбаясь, ответила я.

- Так оно и есть. И да будет благословен Создатель, определивший для каждой вещи число, вес и меру, - проговорила Зара. – У нас тут покой и благодать. Ты не была в других монастырях Руси. Там, похоже, ждут Антихриста с минуты на минуту. И скоро, я думаю, дождутся. Ты уже ознакомилась с монастырем?

- Немного, - ответила я. – Только забыла спросить главное. А как он называется?

- Широкий Лан. Но горожане называют его короче, - Шио Лан.

- Ясно. А где моя Руслана? Я сегодня не видела ее.

- Не волнуйся за нее, Никатея, - сказала сестра. – Сейчас она беседует с Иной. Мы должны выяснить ее навыки и способности, чтобы определить ей место в Легионе. Результат я сообщу тебе немного позже.

- Хорошо. Что будем делать сегодня?

- Я уже много лет не была в городе, - ответила Зара. – Уже не только горожане, но и местный эпископ забыл обо мне. Раз ты уж засветилась в нашем городе, то и я должна напомнить о себе. Хотя и без напоминания Переяслав гудит о тебе уже так, как не гудели даже атлантские колдуны в день весеннего равноденствия.

Сестры громко рассмеялись. К колдунам они относились с юмором.

Прежде чем отправиться в город, мы зашли в трапезную. Я заметила, что она была такой же простой и практичной, как и кабинет Зары, и мебели здесь оказалось не более, чем в любом другом месте. Длинные столы и небольшие стулья были простых форм и линий. Трапезную обогревал большой камин, а разговоры за столом велись о книгах и музыке, а не об оружии. Подали суп, рыбу, хлеб, сыр. И потому трапеза была недолгой.

Когда на десерт подали яблочный сидр, только тогда Зара заговорила.

- Как ты думаешь, откуда здесь появились амазонки?

- Я никак не думаю, - ответила я. – Я еще не ставила себе такой вопрос.

- Но со временем он возникнет у тебя. Ты помнишь историю Атлантиды, - появление амазонок и Титанов-девственников?

-Конечно, помню, - ответила я. – Но давай об этом поговорим позже.

- Пошли в город, - поднимаясь, проговорила Зара, - а то пока мы соберемся, уже стемнеет.

Массивные ворота монастыря с грохотом задвинулись за сестрами.

Из-за домов, со стороны Монастырской улицы, доносилось громыхание телег, крики и звон металлической посуды. Сегодня было воскресенье, и как вчера, в субботу, тоже был базарный день. Сегодня в Переяслав съехалось еще больше торговцев и покупателей, чем вчера. Торговая жизнь в городе шла своим чередом. Предыдущий год выдался тихим; ни войн, ни половецких набегов, ни княжеских сборщиков податей с их поборами. Хороший урожай, низкие цены у кочующих купцов – что еще нужно обывателю для счастья? А то, что где-то там, на юге, монгольская орда сжигает города и села, обагревая свои кривые сабли кровью женщин и детей… Ну, так это далеко, может еще и не дойти сюда…Паника, смута и страх еще не дошли до Переяслава. Они еще в дороге…

Появление на улицах двух великанш принесло немалое оживление в городе, хотя здесь и не очень любили всякое оживление. Многих вчера не было в городе, и они могли не видеть Никатею. А многие и Зару никогда не видели, хотя и слышали о странной настоятельнице Шио Лана. Но большинство горожан занимались своими делами, не обращая внимания на высокорослых незнакомок.

Городская толпа обтекала сестер, как некое давно привычное препятствие. Только некоторые особо дерзкие ребятишки пытались дергать их за меховые накидки, или хотя бы дотронуться к ним. Дружинники хмуро смотрели вслед, и нервно теребили рукояти своих мечей. Но, несмотря на их суровость, по их лицам блуждала некая пришибленность, будто не существовало в этом мире ничего, более достойной их княжеской службы.

Сестры внимательно поглядывали по сторонам, - и на их пути расступались все: дружинники, ремесленники, торговцы, моряки, хозяева постоялых дворов, лавочники, писцы, слуги, проститутки, домохозяйки, дети, попы и еще бог знает кто. Никатея выхватывала из всего этого окружения только отдельные сценки. Вот справа сапожник расхваливает свой товар, а потом заключает сделку. За его товар платят частично другим товаром, а частично определенным количеством металла. Возле него работает медник, который занят своим молотом и резцом. Слева, через открытую дверь винной лавки, слышно складное вранье пьяного моряка – о пережитых им опасностях и приключениях. Большинство женщин, находящихся на площади, носили длинные юбки. Это были обычные горожанки, которые тащили клумаки, мешки или своих ребятишек. Многие из них носили вышитые корсажи, которые поддерживали, но ни в коем случае не скрывали грудь. Их украшения из олова, меди, бронзы, серебра, золота и янтаря переливались на солнце разными цветами. И такого разнообразия пестрых платков Никатее не приходилось видеть никогда и нигде.

На краю площади тощая корова, понукаема хозяином, тащила вязанки хвороста к Храму на краю площади. Вокруг этого массивного Храма, состоящего из множества башен и золотистых куполов, теснились лавки, постоялые дворы и убогие лачуги. Эти лачуги были немного больше и выше, чем на окраине, но по архитектуре ничем не отличались от них.

Возле этого Храма, называемого церковью, стоял, сидел и лежал весь сброд из всех окрестностей Переяславского княжества. Это было царство самой страшной нищеты: все они страдали от различных болезней – неизбежных спутниц тех, кто всю жизнь недоедает, и не держит себя в чистоте физической. И все эти люди пришли сюда за надеждой, которую давали им попы, расположившиеся у входа в церковь. Необычайно красивыми голосами они возносили хвалу Иисусу Христу и сулили блаженство рабам божьим. Некоторые попы бродили по площади среди толпы, подбадривая несчастных и внушая им надежду на счастливое будущее.

Все вокруг было настолько знакомо Никатее, что она помимо воли перенеслась в свое детство, в город Бакстер, - в трущобы за стенами столицы империи амазонок.

- Разве ты хочешь, чтобы твое дитя провело в Чистилище хоть на миг больше положенного? – спрашивал священник заплаканную женщину. – Конечно же, нет! Иди за мной, добрая женщина, не будем зря терять время.

Очевидно, этот жрец облапошивал эту женщину не в первый раз, подумала Никатея, глядя, как он тащит ее за собой.

- Что за люд в этом городе? – Никатея повернулась к сестре.

Зара посмотрела на сестру, но ничего не ответила.

- А ну-ка объясни, что здесь происходит? – повторно обратилась Никатея к сестре. – Ты же настоятельница монастыря!

- Ничего особенного, не нервничай. Попы индульгенции продают.

- Продают? – фыркнула Никатея. – У этих нищих разве есть лишние деньги?

- Да, они последнее отдают, - ответила Зара

- И что, эти жрецы за «последнее» им помогают? – поинтересовалась Никатея.

- Ну, какое-то моральное облегчение они получают. Попы за пару монет могут избавить умерших родственников от мучений в аду. Или существенно облегчить их будущую загробную жизнь.

- И люди платят за подобные обещания? – не унималась Никатея.

Зара не ответила, а только пожала плечами.

Никатея посмотрела на людей у церкви, которые вызвали у нее ассоциацию стада несчастных заблудших овец. Потом перевела взгляд на то, что творилось на площади. А там уже стояли столы, возле которых толпились бедные люди. Друг за другом они подходили к столам и отдавали жрецам свои последние гроши, а те записывали их имена и просьбы.

- Вот это прибыльное занятие: сказал что-то в утешение, чиркнул пару слов, и получил награду, - возмутилась Никатея, и сплюнула на землю.

Рядом стоящая монашка подозрительно посмотрела на принцессу.

- Зачем они врут, что деньги помогут им и их близким после смерти? – спросила Никатея Зару. – И чем эти жрецы отличаются от атлантских колдунов?

Она снова сплюнула и подошла к ближайшему столику.

- Ад – место страданий, - внушал молодой жрец очередному нищему, который зажал в кулаке мелкую монету.

- У меня почти ничего нет, - оправдывался тот, показывая при этом свой беззубый рот.

- Малая толика бедного человека более угодна Богу, - настаивал служитель церкви.

Благочестивый брат за его спиной захихикал.

- Дело не в количестве денег, - заливался соловьем жрец, - а в степени той жертвы, которую ты приносишь Богу. Поэтому и блаженны нищие. У тебя больше шансов, чем у богатого, попасть в рай.

Грязный нищий протянул ему медяк. Потом, нервно облизывая губы, порылся за пазухой и вытащил серебряную монету. Подобострастно посмотрел на жреца, и с кривой улыбкой протянул ему вторую монету.

- У тебя есть еще серебряные монеты, - убедительно проговорил жрец, - а ты даешь лишь одну?

- Серебряная только одна, - возразил нищий, - остальные – медяки, и то немного.

Жрец гипнотически взирал на него, не мигая.

- У меня в животе пусто, - жалобно проговорил нищий.

Жрец скрестил руки на груди.

- Ты меня расстроил.

- Но ведь мне…, - нищий начал всхлипывать.

- За каждую монету ты можешь купить двойную индульгенцию, и даже более того, - проговорил жрец, протягивая руку.

Беззубый человек достал и положил в нее грязную тряпочку с монетами.

Жрец улыбнулся холодной, лицемерной улыбкой, и посмотрел на нищего – как кот на пойманную мышь.

- Запиши его имя, - велел жрец своему благочестивому помощнику за спиной.

- Абадон, - проговорил нищий. – Мое имя – Абадон.

После этих слов он повернулся на пол-оборота в сторону Никатеи, и посмотрел снизу-вверх на нее своими золотистыми глазами. Смеющимися золотистыми глазами…

- Ты будешь мне еще должен, Абадон, - строго проговорил жрец. – Индульгенция куплена, и ты освободился от целого года пребывания в аду. Хотя, такая индульгенция стоит намного дороже, а жертвовал ты неохотно.

Нищий скорбно посмотрел на жреца и проговорил:

- Эта цивилизация не знала более страшной трагедии для себя, чем принятие христианства. Джошуа плачет на Небесах от такого позора.

Молодой жрец хотел что-то ответить нищему, но когда он поднял голову, то Абадона уже не было. Нищий куда-то исчез…

Зара с ухмылкой наблюдала за этой сценой, но вдруг повернулась к сестре и проговорила:

- Тебе следует многое знать, о чем даже не догадываются христиане в этом мире. Ты должна понимать их религию.

Никатея кивнула, разглядывая распятие на стене церкви. Она наблюдала за горожанами, проходившими мимо этого распятия. Последние, проходя мимо, преклоняли колена перед ним, и крестились.

Зара взяла под руку сестру и отвела немного в сторону.

- Послушай меня внимательно, ты должна это знать. Приверженцы Мухаммеда, Христа, Будды – все они воюют друг с другом в этом мире, хотя в них много общего. В исламе Христос – один из пророков, а для христиан он Бог-Сын. Мухаммедианцы веруют, что Аллах един, как един Бог Джехових. Все одинаково, или почти одинаково. Но христиане в Джеховиха-Иегову не верят вовсе. А если и верят, то отвергают. Для них Бог Авраама, Исаака и Иакова – дьявол, и они рисуют его изображение, только чтобы осквернить его.

Никатея посмотрела на сестру.

- Как же все запутано у них. Нам было проще – мы все на Земле поклонялись Богу Ра.

- Их язычники тоже поклоняются Богу Ра, у них он называется Даждьбогом, - ответила Зара. – Они поклоняются Богу Солнца – Даждьбогу. Для меня это неразгаданная тайна.

- А что христианство предлагает своим адептам? – спросила Никатея.

- Попы предлагают им вечную жизнь, - ответила Зара. – Вечную райскую жизнь.

- А как они могут предлагать ее? – спросила Никатея. – Им хватает наглости предлагать такое? Хотя, в этом что-то есть. А они не говорят людям, при каких условиях наступает вечная жизнь?

- Нет, не говорят, - ответила Зара. – Да и откуда им знать про третье возрождение, про Женихов и Невест Джеховиха? Это для них слишком сложно. Ты им еще расскажи о миллионах Богов и Богинь во Вселенной, - детях Джеховиха, нашего Создателя. Никто христианам не рассказывает эту историю, потому что она им не понравится, это слишком для них сложно. Ты меня поняла?

- Да, что-то поняла, - ответила Никатея. – Я поняла то, что в любом мире без факелов дураков шествие не обходится. Так было в Атлантиде, так будет и здесь. Ничего не меняется под небесами. Покажи мне что-то еще в этом городе.

- Хорошо, но позже. Давай сходим к Днепру.

Никатея с Зарой еще некоторое время побродили по площади, рассматривая торговые ряды. Но когда солнце приблизилось к горизонту, торговцы начали готовить телеги к дороге и покидать город. Сегодня заканчивался весенний фестиваль солнцестояния. Некоторые торговцы еще распродавали остатки своих товаров, матери у возов успокаивали уставших детишек. Краем глаза Ника заметила, как на краю площади усталая потаскушка торгуется о чем-то с еще более усталым попом. Тот долго трясет головой, и в конце концов, не сговорившись, уходит в церковь. В вечернем воздухе потянуло прохладой, и к Никатее сквозь все городские запахи донесся сложный аромат весеннего произрастания, - свежих побегов и зеленой озимы на влажной почве, нежной травы и запах березового сока.

Никатея повернулась к сестре и проговорила:

- Может, уже пойдем к реке?

- Пошли, - ответила Зара, и махнула рукой. Было непонятно: просто махнула, или кому-то махнула. Сестры пошли за город, к Днепру.

Никатея уже не удивлялась грязи на улицах, как и огромным мешковатым штанам на мужчинах, которые были обуты в деревянные колодки. Хотя, на ярмарке все торговцы были обуты в добротные кожаные сапоги. По улице двигались экипажи, запряженные лошадьми, но не меньше было запряженных быками телег и фургонов. И все человеческие лица, как заметила Никатея, выражали глубокую тоску и отрешенность.

Множество глаз останавливалось на сестрах, поскольку таких могучих и высокорослых воительниц здесь не каждый день можно было увидеть. Даже по сравнению с богатырями Руси они казались огромными. Но сестры не обращали внимания на чужие взгляды и перешептывания, а не спеша выходили из города. И что было примечательно, что окраина этой стороны города состояла из богатых домов всевозможных цветов, форм и размеров. И все они располагались как бы ярусами, - большие и маленькие, каменные и деревянные, квадратные и прямоугольные. Между жилыми домами, лавками, складами и конюшнями возвышались купола небольших церквушек, которых было в избытке. С этой стороны город окружала массивная крепостная стена, которая в этой западной части также имела городские ворота.

Сестры подошли к воротам с поднятой решеткой. У входа стояли стражники, и на сторожевых башнях находилось несколько человек, одетых в кольчуги поверх красных кафтанов. Все они перегнулись через стену, с любопытством уставившись на воительниц. Дружинник у ворот улыбнулся сестрам, когда они проходили мимо него. А второй дружинник, за воротами, буквально «поплыл», впервые увидев таких высокорослых амазонок. Губы его затряслись, взгляд судорожно перепрыгивал с Зары на Никатею и обратно. Он хотел что-то сказать, но издал только непонятный хрип. А сестры держались спокойно и уверенно, как и положено бывалым воительницам. Но улыбку скрыть не получилось.

За городом они вышли на широкое поле. Горожане называли это место Межгород, - в память о великой битве, которая состоялась здесь в очень далекие времена. Даже сейчас здесь можно было найти старые наконечники стрел, заклепки щитов, кольца от конских уздечек и прочую мелочь, оставшуюся после давнего сражения с печенегами.

За полем пахотные земли Переяслава опускались к реке Трубеж, туда, где ее можно было перейти вброд. Здесь низкие берега широкой реки были покрыты галькой и песком. Дальше, по обе стороны реки, лежали степи, поросшие чертополохом. Весна только-только вступила в свои права, и еще даже весь снег не растаял.

Перебравшись по деревянному подвесному мосту на другой берег Трубежа, Никатея с Зарой направились к Днепру. Зара специально замедлила ходьбу, чтобы поверхностно ввести Никатею в историю этого места, и событий, происходящих здесь.

- Еще лет триста назад на этом месте не было никакого города, а только небольшое поселение на зеленой равнине, окруженное кольцом пологих холмов, - начала рассказ Зара. - Еще при первых князьях вдоль Днепра ставили часовых, которые должны были разжигать сигнальные костры, предупреждая о приближении врага, или о том, что требуется подкрепление. Костры зажигались по очереди на цепи высоких холмов, получивших название Сигнальных Городищ. Эта цепь тянулась вдоль Днепра, и по всем направлениям в Киевской Руси. Некоторые из этих городищ постепенно превратились в крепости, рядом с которыми всегда появлялись села. Переяслав так и остался бы небольшим селом без названия, если бы тогда не произошло сражение с печенегами. И совсем скоро киевские князья сделали Переяслав своей летней резиденцией. Село постепенно превратилось в городок, а городок разросся и стал огромным городом. Он огромен по меркам этого мира. Больше него только Киев и Чернигов.

- Ну, это я уже поняла, - проговорила Никатея. – А как ты пополняешь свой Легион Белых Дам? Где ты вообще берешь этих девочек?

- О, это длинная история, которая тянется со времен князя Владимира, - Зара загадочно улыбнулась сама себе. – Но я буду краткая в своем повествовании, ибо уже Днепр виден.

- Как скажешь, сестрица, - проговорила Никатея, посмотрев на небо. Там, в вышине, кружил ястреб.

- Эта история

Глава 4