Хранители в Атлантиде

Серия «Дети Атлантиды»

Книга 2

Содержание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Послесловие: Событие, которое произошло в прототипном мире Земли, но историей не зафиксировано

Ковчег Атлантиды - Ожерелье Бога Ра - окутан сиянием высокочастотных импульсов психической энергии, и медленно, неторопливо мерцает, вращая Колесо Времени. А за временем следят молчаливые Пирамиды, которые общаются только с теми, кто забыл слова, но сохранил память о своем действительном происхождении и своих кармических обязанностях.

Глава 1

В прототипном мире земного человечества шел 2033 год от Рождества Христова, все события происходили во имя неведомой цели. Страшное наступило время, злое и скверное, - люди боролись и сами с собою, и со своею судьбою.

Ясновидящие искали знаки на солнце, луне, звездах, - и убедительно пророчили скончание времен. Но люди знали, что такое было во все времена, и привыкли думать, что «конец света» ожидается всегда. «Конец света», как пророчили, не наступил, хотя многое указывало на то, что скоро наступит. Первый этап «великого перехода» затронул все земное человечество. Около семи миллионов высокодуховных землян стали сверхсущностями, и навсегда вознеслись на высшие планы бытия, - сразу в третье Возрождение, на небеса Нирваны. Планета Земля, как заботливая и любящая мать, отдала всю свою огненную энергию вознесшимся детям, а сама вступила в эпоху постепенного заката и увядания…

И вскоре наступил тот день, когда в гармонии Вселенной возник жуткий дисбаланс, на Землю опустился мрак, и трагедия этого мира сосредоточилась в одной точке, - в Городе Семи Холмов. Веками сохранявшийся дух города, расположенного на берегах Борисфена, оказался уязвимым для проникновения разного рода теней. За свою многовековую историю этот город видел потопы, пожары, нашествие кочевых орд и множество революций – и все это город пережил. Порой, надо признать, по чистой случайности, но – пережил. Может, причиной всему этому было то, что множество куполов его святых храмов и соборов упиралось в астральную голову змеи, кусающую свой хвост, которая опоясывала планету Земля? Это мистическое расположение предполагало вечную борьбу сил света и тьмы, перегородка между мирами в этом месте была самой тонкой на планете.

За последние годы мирная и спокойная жизнь в городе претерпела серьезные изменения. Самый великий из древних славянских городов стал старым, упадочным и безумным. Что-то дурное и болезненное чувствовалось даже в самом его воздухе. Причем город не то чтобы приобрел какое-то новое отвратительное качество, а скорее утратил что-то важное и ослабел, как от болезни, как от таинственной заразы.

В городе уже давно не существовало ни законов, ни правительства. Некоторые представители прежних властей умерли, другие подали в отставку, кого-то убили. А выжившие местные чиновники, получившие право на грабеж, вынудили общество пересчитывать жизнь на деньги. Эти чиновники, заимевшие золотой горшочек с властью и неподсудные гражданскому обществу, командовали шайками бандитов, бесчинствовали и нечестно наживались. За многие годы они проделали титанический труд, разрушая этот древний город.

Город кишел важными персонами – или теми, кто считал себя таковыми. К примеру, чиновники считались важными персонами, потому что владели какой-то властью. Немалый вес в обществе имели работающие по-крупному воры. Немногим от них отличались банкиры, которые действовали примерно такими же методами. Неудивительно, что важными персонами считали большинство знаменитых политиков. Наемные убийцы тоже относились к важным персонам, поскольку частенько работали с этими самыми важными персонами. Борьба за власть никогда не прекращалась, и плата за услуги наемных убийц всегда была высокой. Иногда, правда, убийцы забывали, что в эту плату входила и цена их жизни.

В этом городе уже не было более важных разговоров, чем о положении в обществе. Это стало своеобразной «религией», - могилой здравого смысла. «Социальная лестница» стала орудием власти, предметом всеобщих желаний, парадоксом этого мира. Одним словом, вес в обществе можно было набрать при помощи обмана и множества различных ухищрений, - но все они либо не представляли тайны, либо легко просчитывались. Можно сказать, что город бурлил деловой активностью как огромный муравейник, - но с дохлым псом на вершине.

И в это жуткое время в Городе Семи Холмов появляется Хранитель…

Дождь плотным навесом накрывал все вокруг, смывая копоть со стен зданий и гранитной брусчатки вокруг них. Когда дождь немного поутих, на улице появился высокий худощавый молодой человек, который напряженно оглядывался по сторонам. Он вышел из-под купола метро на Институтской, где пережидал этот ливень под козырьком. Он никуда не торопился, и потому не следил за временем, которое потеряло для него всякий смысл в этом мире. Времени не стало, - осталась только одна непонятная цель. Человек расправил плечи и высоко поднял голову, пытаясь увидеть вдали хоть какую-то надежду. Всем своим нутром он чувствовал, что этим вечером должен наступить конец его блужданиям по этому миру, - миру скорби и печали.

Этим человеком был я, и я был чертовски уставшим. Я уже долгое время нормально не ел и не спал, подгоняемый необходимостью все время куда-то бежать и от кого-то прятаться в этом мире.

На улице стояла мертвая тишина. Не слышно было ни шума автомобилей, ни гомона людей, обычно спешащих в это время домой. Никакого движения, кроме моросящего дождя. Все вокруг как-то необъяснимо изменилось, и потому было тревожно. «Наверное, я прозевал этот «конец света», - подумалось мне.

Спускаясь вниз по улице, я мимоходом посмотрел влево – на ряды размытых фотографий Небесной Сотни, за многие годы пожелтевших, и потомками давно забытых. С двенадцатого этажа гостиницы неслось пение. «Опять Василий Иванович поет, нескончаемо в вечности, - подумал я». Потом посмотрел на свое лицо в стекле, и мое отражение улыбнулось мне в ответ. Симпатичное округлое лицо с едва заметными морщинами у глаз и губ, - такое себе лицо без возраста. Оно может быть таким и в тридцать, и в сто лет.

Я резко оторвал взгляд от своего лица, потому что появилось скверное ощущение пустоты, которое переросло в тревожное беспокойство. Кровь равномерно пульсировала в такт ударам сердца. И такая же пульсация чувствовалась в воздухе, - такой себе беззвучный барабанный бой, удары волн о мое уставшее тело. Майдан внизу был пустым, - уже без уличных музыкантов и художников-карикатуристов. Майдан… В городе запрещалось даже произносить это слово. Уже казалось, что с того славного времени прошла тысяча лет. Друзей у меня не осталось, дом лежал в руинах, а я скитался по городу, не доверяя даже собственной тени.

Единственным признаком жизни внизу, на Майдане, была фигура, стоящая под аркой архангела Михаила. Я еще несколько минут постоял в оцепенении, а затем начал двигаться в ее сторону. По мере приближения холодящий воздух вокруг уплотнялся до противной вязкости. В глубине моего сознания, где-то на уровне затылка, прозвучал необычный голос, царапнувший душу.

- Узнаешь?

Эти слова произнесла фигура под аркой, - миловидный старичок, такой себе «божий одуванчик». Старичок импозантен, и одет столь странно, как не принято в этом мире. Черный бархатный пиджак с белыми манжетами на рукавах, и белый воротничок. И почудилось мне, что я давно знаю этого старичка, которого выдавали странные вертикальные зрачки. Змеиные зрачки рептилоида…

- Колдуны в городе, - произнес старик шелестящим шипящим голосом. – Атлантские колдуны в городе, Алексус.

- Колдуны? – я моргнул. – Какие колдуны?

- Ты принес в этот мир Ковчег Космон, а следом за ним явились колдуны, - сказал старик. – Они пустили за тобой своих лучших псов. Помощь не нужна?

- Откуда вам это известно?

- Ты не представляешь, как распространяются сплетни в этом мире, - его змеиные глаза вонзились мне в лицо, и сверкнули как холодные огненные копья. – Будь готов ко всему, начинается большая игра.

Я все-таки отважился посмотреть ему в глаза. Но какая-то тень, словно плащом, завесила лицо этого старичка, говорящего странные речи. А через долю секунды исчез и сам старичок. По ступенькам я поднялся на площадку, и по старой своей традиции прошел под аркой архангела Михаила, в сторону Софиевского и Михайловского соборов. Уже за аркой я ощутил спиной поднимающийся сзади жар, и сразу же исчезнувший, - словно раскрылась, и тотчас же захлопнулась позади меня заслонка огромной мартеновской печи. Я был озадачен, но не обернулся, и продолжил подниматься вверх по узкой улочке.

Я направлялся к Соборной площади. На улице опять начал моросить дождь, и мелкие капли насквозь пропитывали деревья и землю, просачиваясь сквозь асфальт. Магазинчики, попадавшиеся на моем пути, выглядели совсем пустыми и заброшенными. Все товары были давно убраны, так как люди готовились к «концу света», проводя все свое свободное время в храмах и соборах, - на церемонии покаяния и искупления.

Поднявшись, я понял, что был сегодня один на этой площади. Я шел под дождем, и мысленно спрашивал себя: где пролегала та тонкая граница между стремлением к богатству и моралью? В какой момент мы ее переступили?

В воздухе ощущался запах озона. К Софиевскому Собору я приблизился с отстраненным равнодушием, хотя и понимал разумом, что внутри меня зреет, рвется наружу бешеный восторг. Он был таким чудесным, что у меня перехватило дыхание, несмотря на мистические бездны, в которых я пребывал все последнее время. Это была инстинктивная тяга к знакомым и родным местам, но скорее интуитивное чувство, что если где-то сохранились порядок и организация, то именно в этом месте, - где находился мистический Пуп Земли. Кроме того, у меня было ощущение, что пока Ковчег Космон находится в Софиевском Соборе, то этот мир еще может каким-то образом вернуться к нормальному состоянию, чтобы продолжить свое эволюционное развитие.

Застыв на месте, я прислушался к биению пульса истории. Уже и не помню, когда я начал чувствовать, будто не сам иду по этой жизни, а меня ведут. Кто-то заставлял меня повиноваться его воле, и переставлять ноги в этом мире. И каждый мой шаг влек за собой новый шаг. Как слепец, идущий без поводыря, я шел навстречу неведомому. Исполнитель чьей-то воли? Не знаю. Меня охватило странное болезненное чувство от этого искаженного мира.

Где-то далеко-далеко, в глубинах сознания, зазвенело предостережение: начался мой ментально-телепатический контакт с Ковчегом Космон, - генератором невероятной психической энергии. Сейчас он находился в Софиевском соборе, на своем сакральном месте. Внутренним взором я наблюдал его серебряные полусферы с комплексом энергетических кристаллов внутри. Эти «кристаллы-флэшки» излучали гигантские, бесконтрольно вскипающие волны сырой космической энергии-информации. Пси-генератор самостоятельно, без воздействия внешних источников, вступил в резонанс с основной частотой Вселенной, вызвав потоки высокозарядных энергетических частиц, которые с ревом проносились сквозь атмосферу Земли.

Потом я услышал музыку, которая пронзила и взбудоражила все мое тело. Музыка лилась с колокольни собора, и влекла меня вперед - на серебристых крыльях ангелов. Чем ближе был собор, тем сильнее звучала мелодия. Вся Вселенная наполнилась брызгами волшебных звуков, рождаемых Ковчегом.

Я чувствовал бурлящие в воздухе потоки психической энергии. Ощущение было такое, что я как-бы оказался в зоне действия сильнейшего электромагнитного поля. Вокруг моих ног все начало искриться и потрескивать. Волосы встали дыбом, и я рукой стряхнул с них искры. Не отрывая взгляда от собора, я медленно шел и шел к нему. Шаг левой, шаг правой. Еще шаг… Еще один. Я умирал и возрождался с каждым новым шагом, но продолжал идти вперед. Пот с меня лился ручьями, и я начал задыхаться. Меня словно пропускали сквозь строй солдат, которые от души лупили меня дубинами. Последние шаги перед невидимой границей оказались самыми тяжелыми. Но после ее пересечения голова вдруг стала странно легкой, и я почувствовал сильное головокружение.

Потом на меня упали крупные капли дождя, и я съежился от холода. Мир вокруг обесцветился, а с неба исчез последний светлый просвет. А дальше началось что-то несусветное: море бушующего света разбрызгалось над головой, ослепляя все вокруг. Взрывные вспышки света так били по глазам, что у меня полились слезы от огня в голове. Когда я опять начал различать предметы вокруг себя, то увидел нечто непонятное. В небе стояли молнии, подрагивая и пульсируя огнем. Потом послышался громовитый смех. Или, скорее всего, это был не смех, а эхо последнего раската грома. Нет, все же это был смешок: могущественный и сверхчеловеческий. За ним небеса пронзила яркая вспышка и все загрохотало. Потом опять вспышка, и еще одна… Грохот… Теперь в небе висело семь огненных столпов.

Я скорчился, промокший и дрожащий, пытаясь понять, что происходит. Дождь уже с силой хлестал по лицу, вокруг бушевала гроза. В растерянности я провел рукой по голове, и вода с волос полилась на лицо. Смелости осталось совсем немного, если она вообще осталась… И тут оно случилось. Небо пронзила самая яркая вспышка молнии, какую я когда-либо видел в своей жизни. Она ударила в центральный купол Софиевского собора, словно огнедышащий дракон выпустил струю пламени. Но эта могучая сверкающая молния рассыпалась на мелкие звездочки у самого купола, уничтоженная энергетической силой Ковчега.

Вдруг сила Ковчега начала стремительно нарастать. Вокруг собора, уходя далеко в небеса, образовался серебристо-сверкающий купол, который накрыл весь Город Семи Холмов.

Силы небес содрогнулись, земля заметалась и затряслась, словно живое существо в предсмертной агонии. Вокруг все накрыла внезапная тьма, а затем вспыхнул ослепительный свет. Воздух обратился в пламя, Вселенная бешено завертелась. Все привычные координаты времени и пространства сместились и утратили былое значение. Меня захватило мощное течение тайной реки: начался очередной танец моей жизни. Я и раньше танцевал разные танцы, но сейчас было непонятно одно. Где окажется, и кем станет сам танцор?

Ковчег Космон открыл туннель времени, в виде спирали из золотисто-оранжевого тумана. Началось мое падение, - но почему-то ногами не вниз, а вверх. Мое тело потеряло всякую форму. Память об этом мире стала плоской и какой-то чужой. Не стало земли, собора, площади, людей, каштанов в цвету…

Появился красноватый, мерцающий свет. Мое падение замедлилось, будто я погружался в реку с густой вязкой жидкостью. Вокруг начал сгущаться мрак, а красноватый огонь горел уже далеко-далеко впереди. Я почувствовал, что медленно плыву. Впереди то вспыхивал, то гас свет. Потом скорость движения начала расти, и все вокруг заполнил чистый золотисто-оранжевый туман. Я ничего не понимал, но откуда-то зрело чувство, – я должен был пролететь этот золотисто-оранжевый туман, чтобы повторно пройти какой-то проваленный урок своей эволюции. И я должен был своими действиями в прошлом, изменить печальное будущее Города Семи Холмов. Я должен был направить его историю по другому альтернативному пути – по божественному пути процветания и благополучия.

Окружающее пространство стало превращаться в плоскую картину, которая быстро сжалась в яркую точку. В следующий миг меня затянуло в круговорот огней: я мчался, вращаясь и кувыркаясь, по сверкающим световым лентам. Потом яркая вспышка красноватого света озарила меня, и появилось чувство, что Вселенная растворяется. Мое сознание угасло вместе с красным светом, оборвалась пуповина, соединяющая меня с коллективной душой Города Семи Холмов. Я падал, мчался сквозь историю всех прошлых цивилизаций, - через хранилище памяти Хроник Акаши. По странной дороге повели меня странные провожатые…

Изменения реальности, возникшие в Городе Семи Холмов, дали незаметные, но коварные побеги, которые добрались до самой Атлантиды. Мои песочные часы, беспрерывно шелестящие в пространстве между параллельными мирами, начали лить свой мелкий песок из настоящего в прошлое. Судьба – коварная злодейка, которая жить не может без иронии. Это был ее очередной фокус, - под видом незваного гостя на обед.

Глава 2

Сознание воскресло. Рассеивающийся туман сменила невыносимая боль. Затем медленно, очень медленно боль отступила. Она отпускала меня долго, чуть ли не тысячу лет: я лежал на каменной поверхности, дрожа и судорожно хватая ртом горячий воздух. Меня охватил страх, как человека, который не может понять, - жив он или мертв. Ступень за ступенью приходило осознание реальности. Я очень медленно приходил в себя. Сознание все-таки вернулось, но конечности еще были налиты свинцом. Я попробовал пошевелить пальцами рук и ног, однако уверенности, что мне сопутствовал успех, не было. Через некоторое время я услышал какой-то шум. Вскоре этот шум понемногу утих, и я сообразил, что это стучит в ушах моя собственная кровь. Потом я почувствовал, как бьется мое сердце, и в глазах постепенно прояснилось. Бесформенные сгустки света и тьмы превратились в деревья и скалы.

Вскоре я уже сидел на камне и размышлял. Не осталось ни чувства времени, ни пространства, ни памяти о предыдущей жизни. Как будто жизнь и сознание возникли заново. И меня не покидало ощущение какого-то смутного движения в глубинах памяти, какие-то обрывки событий, которые никак не могли соединиться. Мне было слишком не по себе, чтобы хоть что-то придумать. Какой еще план мог бы соответствовать этим событиям? Я чувствовал себя одиноким, заброшенным, и не совсем настоящим. Каким-то не самим собою.

Я поднялся и принялся вращать руками и ногами. Немного побоксировал с тенью, сделал несколько глубоких приседаний. Казалось, что все мое тело горит огнем. Однако силы постепенно возвращались. Разминаясь, я внимательно осматривал место, в которое меня занесло. Вокруг было тихо, и только каким-то седьмым чувством я угадывал дуновение ветра, овевающего горные вершины слева от меня.

Я находился на горном плато. На ярко-голубом небе, с неестественным металлическим отливом, светило солнце. Мирные и спокойные облака, подсвеченные розовыми и оранжевыми лучами, медленно плыли перед моими глазами. Передо мной был пейзаж непревзойденной красоты, – слева величественные горы в снежных шапках, закутанные в темно-зеленые мантии хвойного леса, заслоняли горизонт. Сзади – величественные скалистые вершины терялись в облаках, ниже – поросшие шелковистой травой склоны. Я вдохнул полной грудью, вбирая в себя благоухание прекрасной земли: аромат какого-то свободного и дикого мира. Что ада не существует я знал точно, но это место было очень похоже на рай.

Это был иной мир, казавшийся то хрустальным, то сияющим, то сверкающим и блестящим. Справа, далеко в долине, виднелись синие озера. За ними горизонт озаряли вспышки и проблески бури перемен. В каком-то отдаленном уголке сознания тонюсенький голосок надоедливо вопрошал: «Где я? Что я здесь делаю?» Тогда как у другой части сознания подобных вопросов не возникало.

В знойном воздухе не чувствовалось ни малейшего колебания ветра. Лишь временами внезапные порывы неизвестной энергии обжигали мои недавно разбуженные чувства. Чувство страха медленно отступило, сменившись легким беспокойством. Я втянул в себя влажный, горячий воздух, ощущая смутную неудовлетворенность, словно в воздухе не хватало важного элемента, к которому привыкли мои легкие. Воздух здесь был немного другим.

Я не знал кто я, откуда, и что мне делать: мой рассудок колебался на грани помешательства. Меня всегда беспокоили события, которых я не понимал, и которыми не способен был управлять.

Приближались сумерки. Небо окрасила слабая желтизна, и солнце уже зашло за горизонт. Я слышал далекий ветер, но не чувствовал его. Воздух казался прохладным, но не холодным. Пожалуй, первый раз я спросил себя вполне осознанно: что со мной будет? Чужак в незнакомом мире, один и совершенно беспомощный; не имеющий понятия, кому здесь можно доверять, и, более того, куда идти и в какую сторону смотреть.

Одежда, какая-никакая, на мне была. Теперь нужно было найти еду. И еще одно: мне было необходимо общение с людьми. Если такие, конечно, обитали в этом мире.

Я нашел углубление в скале, которое могло приютить меня на ночь и защитить от неизвестности. Лежа на прохладном камне, я смотрел на рассеянные по ночному небу звезды – единственное, что было знакомо мне в этом мире. Возможно, именно мысль об этом не давала мне долго уснуть. Или то был страх больше никогда не проснуться?

В эту ночь мне приснился странный тревожный сон об океане, и о белопарусных кораблях. На них с востока приплыли те, чье могущество простирается надо всем земным, и кого люди называли Богами. Они пришли под звуки труб и были окружены бессмертным ореолом, который не гаснет даже тогда, когда рушится все: и власть, и горы, и весь мир. И с ними пришла музыка сфер в виде волшебного космического серебряного дождя, - экстаз в мире белых лучей. Ее звучание не подчинялось им, потому что в ней жила воля самого Создателя, пред которым склонялись даже Боги. Я знал, что никогда ранее не видел этого воинства, так как это происходило очень давно, но эту музыку я уже слышал когда-то в своих снах. И тут поднялась огромная волна с пеной на гребне; она все росла и росла, пока не закрыла небо и не поглотила сушу, и эта волна сомкнулась надо мной. С жутким криком я проснулся.

Вокруг меня стояли трехметровые воины-исполины, в серебристых комбинезонах. Они отпрянули назад, когда я закричал во сне, но потом пропустили вперед того, кто, видимо, был их предводителем. На нем были белые одежды, обшитые золотой каймой; на запястьях поблескивали изумительные браслеты в виде змей, кусающих свой хвост. На груди висела большая круглая золотая пластина с изображением круга, разделенного на четыре части, и непонятными иероглифами по кругу. Узкое лицо с приплюснутым носом и тонкогубым ртом казалось безмятежным. Из его глаз излучалась сила, действующая как удар. Я не мог определить его возраст, но мне показалось, что он был очень древним. И в то же время это был человек, лишенный возраста. Перед ним все окружающие его воины казались гномами, хотя ростом они были около трех метров.

- Встань, когда перед тобой стоит Император Атлантиды! – раздался телепатический голос в моей голове.

Из его окружения вышел беловолосый красавец-гигант с обветренным лицом, словно высеченном из камня. Он грубо схватил мою куртку, заставив подняться. Меня пронзил острый взгляд его золотисто-васильковых глаз; холодный, как зимний рассвет. Он словно оценивал меня в уме, и ни одна черточка его лица не выдала того, каким оказался итог его оценивания.

- Оставь его, Валиус, - сказал Император. – Ты же видишь, он растерян и перепуган.

А в моей туманной голове стаями носились мысли, - словно скакуны. Стало быть, я бросил свой старый мир и очутился здесь, в Атлантиде. Но как это произошло, и какой во всем этом смысл – ничего этого я понять не мог. Какая-то неизвестная сила зашвырнула меня сюда. Огромная, несправедливая сила. Сила, из-за которой я потерял память, и скоро, того гляди, потеряю себя.

И что самое интересное, до сего дня я никогда не слышал языка, на котором изъяснялись эти люди. Их слова лились как песня, но их смысл был мне вполне понятен.

Я почувствовал, что земля начинает уходить у меня из-под ног, и я погружаюсь в хаос, где нет ни пространства, ни времени. Я мысленно начал возносить молитвы Всевышнему.

Лицо Императора побледнело.

- Отпусти же его! – сказал он воину, который все еще держал меня. Это был скорее приказ, чем просьба.

- Ты пришел сюда из какого-то другого мира? – спросил он, будто пытался вспомнить о чем-то.

- Да.

- И что это за мир?

- Не помню, – ответил я, покачав головой. – Ничего не вспоминается, извини. Похоже, когда я перемещался сюда, моя память о прежнем мире куда-то исчезла. В любом случае, это очень далеко отсюда.

- Но ты ведь помнишь, кто ты такой?

- Немного помню.

Рука Императора взметнулась, и он бросил мне стеклянный шар, наполненный сиянием голубого огня. Я поймал шар, который оказался немного теплым. Император положил свою правую руку на пластину с изображением круга, которая висела у него на груди.

Все последующее я так и не смог объяснить даже сам себе. Воспоминания и настоящие мысли текли во мне, словно две реки. Память начала раскручивать запутанные нити множества клубков различных событий. Мой мозг кипел как бульон. Медленно всплывали фрагменты моей прошлой жизни. В мозгу одна за другой начали возникать картины того, из какого времени и как я попал в этот мир Атлантиды, и я понимал, что Император тоже видит эти картинки. Когда мое видение закончилось, ко мне хлынул молчаливый поток их информации.

Императора, Верховного Жреца Атлантиды, звали Туарей. Я находился на острове Рута, которому угрожала смертельная опасность. Марсианские колонизаторы (Серые), проживающие во внутренней полости Земли, в сговоре с атлантскими колдунами с острова Даитья, решили при помощи раскручивания внешней МерКаБы Земли переместить планету в будущее, в четвертое измерение. С этой целью ими была построена между островами Рута и Даитья машина времени, генератор психической энергии огромной мощности, который год за годом набирал обороты, и уничтожить или заглушить этот генератор жрецы Атлантиды были не в состоянии. Жители Атлантиды пока противостояли давлению нарастающих вибраций лишь потому, что унаследовали древние знания и сильный дух. Нейтрализовать эту машину времени был способен только другой высокочастотный генератор психической энергии, так называемое Ожерелье Бога Ра. Этот обьект-символ достался первым субрасам Атлантиды от лемурийской расы, которая получила его от существ с трехзвездной системы Сириуса. Это было тринадцать Чаш, - по числу планет Солнечной системы, каждая из которых вибрировала на частоте своей планеты. Все эти тринадцать Чаш образовывали Ожерелье Бога Ра, и были способны нейтрализовать негативные частоты «машины времени» марсианских колонизаторов. Установление равновесия на Земле и спасение Атлантиды зависело от того, смогут ли атланты в определенное время собрать и активировать тринадцать Чаш Ковчега, часть из которых они потеряли во времена исторических катаклизмов.

Гордые люди этой страны ни о чем не просили меня, но возникло ощущение, что по сценарию невидимого режиссера мне была уготована не последняя роль в их спасении…

Я понял, что контакт закончился, и обратно бросил хрустальный шар Императору. Голова моя была в вопросах, а душа в ранах.

- Да, я верю ему, и этого достаточно, - сказал Туарей.

Атланты смотрели на него так, как будто он сам из другого времени. Видимо, почувствовав некоторое отчуждение со стороны свиты, Туарей гордо выпрямился и обратился ко мне:

- Войдешь ли ты в состав Серебряного Легиона, я решу немного позже. А сейчас мы должны как можно скорее отправиться в нашу столицу, город Евронус. Ты следуешь с нами. Как твое имя?

- Я… не знаю.

- Ну, тогда я знаю. Имя твое – Алексус.

Он посмотрел на мое одеяние.

- Дайте ему что-нибудь подходящее для верховой езды, - отдал распоряжение Туарей.

Я быстро надел брошенные мне кожаные брюки и куртку, которые оказались почти моего размера. Мое напряжение медленно стало ослабевать.

- Тот белый единорог в твоем распоряжении, имя ему – Сисам, - сказал Туарей, и указал жестом на объект за моей спиной. - Попытайся с ним подружиться.

Я посмотрел туда, куда указал Туарей, и окаменел. Не в силах пошевелиться, я не мог отвести глаз от дивного зрелища. Это был белоснежный единорог, окруженный тончайшей мерцающей дымкой, отчего казалось, что одет он в какую-то ткань, а не в шкуру. Его копыта казались золотыми, таким же и казался длинный витой рог на гордо посаженной голове. Когда он поднял голову и посмотрел в мою сторону, я увидел его глаза – большие, лучистые и изумрудно-зеленые. Мне даже показалось, что я заметил в этом взгляде понимание, сострадание, любовь и легкую насмешку.

Глядя на это очаровательное существо, я ощутил неожиданный прилив бодрости. Подобную красоту невозможно воспринимать в концентрированном виде, только небольшими дозами. У меня появилось интуитивное чувство, что в его грациозной головке кроется громадный сверхъестественный разум. Мне показалось, что он знает про меня абсолютно все.

Вскакивая в седло, я невесело хмыкнул, неожиданно осознав, что не смогу заглянуть в конец задачника, и не узнаю преждевременно точного ответа. Существование этого мира, куда я попал, очевидным образом говорило о том, что во Вселенной Создателя не существовало различия между реальностью и фантазией.

Я выпрямился в седле и посмотрел, прищурившись, на атлантское солнце. Подсознание яркой вспышкой показало фрагмент из моей прошлой жизни, когда я как ветер носился на лошадях по лесам и полям полесских земель. Затем я наклонился, и прошептал на ухо Сисаму, как старому другу, пару магических слов, и тронул поводья. Мы плавно двинулись вперед.

Глава 3

Наш дальнейший путь пролегал с плоскогорья вниз, в долину, которая простиралась на десятки километров. Скалы постепенно сменились более пологими холмами и пастбищами. В воздухе стоял тонкий аромат цветов. По всему пути я любовался туманными долинами, горными ущельями и дымящимися кратерами вулканов. Неспешно проплывали призрачно-бледные облака, влажно поблескивала трава. У подножия очередной горы целая стая крупных, неизвестных мне птиц, с шумом взвилась над кустами. Повсюду простиралась буйная и сочная растительность, росли огромные пурпурные растения, очень напоминающие кактусы. Небо было красноватого оттенка, как разбавленная водой кровь; колеблющаяся на ветру трава отливалась розоватой ржавчиной. Дорога была неровной, то и дело попадались камни, корни и глубокие промоины. Атланты впереди меня подскакивали на всех этих ухабах, и головы у них мотались из стороны в сторону, как у кукол.

На бесчисленных пастбищах, по пути нашего следования, я наблюдал тучные стада сказочных существ. Это был результат манипуляций инопланетных цивилизаций с ДНК человека и различными видами животных, а также эксперименты подземных цивилизаций в области генной инженерии. В этих резервациях я наблюдал стада слонов с медвежьими головами, попадались исполинские ящеры, похожие на динозавров, тигры и львы огромных размеров, обезьяны с рогами оленя, люди с конскими головами, и кони с человеческими ногами и рогами. Там были рептилии с туловищем крокодила и ногами, поразительно похожими на человеческие руки. У некоторых головы одновременно напоминали морду кошки, собаки и человека. Еще были прообразы лошадей, коров, овец и верблюдов, которые странно сочетались с человеческими головами, птичьими крыльями и рыбьими плавниками. Были среди них циклопы с одним глазом, величиной со щит. В небе описывали круги люди-птицы, едва взмахивая кожистыми крыльями и оглашая пронзительными криками воздух. Эти ужасающие гибриды не соответствовали никаким биологическим закономерностям.

Мой растерянно-перепуганный вид вынудил Туарея обратиться ко мне с некоторыми объяснениями:

- Это генетический заповедник нашей империи. Здесь сумбурная гармония дает познание мира через уродство. Чем менее правдоподобно подобие, тем четче вырисовывается истина. Когда человек смотрит на эти странные существа, его воображение оживает, и он начинает искать истины, скрытые под мерзостью этих видов. Святые истины лучше представлять в уродливых телах, чем в благородных. Так легче уберечься от ошибки.

Иногда над нами пролетали птеродактили, на спинах которых были закреплены корзины с людьми. За этими стадами присматривали пастухи с электрошокерами в форме вопросительных знаков, из нижнего конца которых выстреливали молнии.

Иногда я видел одинокие двухэтажные фермы атлантов из стекла и дерева, которые располагались в шахматном порядке, на расстоянии двух-трех километров друг от друга.

Воины, входившие в свиту Туарея, были молчаливы и мрачны. Никто не оглядывался по сторонам, каждый напряженно смотрел в спину впереди ехавшего. Эти удивительные трехметровые красавцы были облачены в сверкающие серебряные комбинезоны, с такого же цвета металлопластиковыми накладками. Левое предплечье каждого всадника украшал шеврон с изображением змеи, кусающей свой хвост; правое предплечье – разинувший пасть золотой дракон. На груди и спине красовались огромные алые кресты – опознавательные галактические знаки земного человечества, развернутый куб образовывал крест – символ планеты Земля. К каждому седлу на кожаной перевязи было приторочено по ружью странной конструкции, и знакомые уже мне электрошокеры в форме вопросительных знаков. Как мне впоследствии стало известно, этих воинов было не так много, – сто сорок четыре Титана-девственника. Они внезапно появлялись там, где их меньше всего ожидали, а потом опять уходили в никуда. Воюя то здесь, то там, сами они не надеялись ни на окончательную победу, ни на продолжительный мир. Вместе с тем, эти Титаны не оставляли случаю никаких лазеек.

Мы двигались вперед под стук лошадиных копыт и поскрипывание кожи, и эти звуки еще больше притупляли мое утомленное сознание. То шагом, то рысью мчалось подразделение Серебряного Легиона, гонимое непонятной силой к далекой цели.

От продолжительной скачки мои мышцы задеревенели, тело налилось свинцом. Но я не хотел показать своей слабости, так как узнал от Туарея, что у них за плечами был уже не один такой переход, в поисках Странников.

На исходе дня моему взору предстал громадный город Евронус, - столица Атлантиды, окруженная высоченными гранитными стенами. Под теплыми лучами заходящего солнца город отливал золотом и серебром, подобно драгоценной короне. На некоторой возвышенности и правее от главных ворот города, переливаясь всеми цветами радуги, был выложен человеческий лик из черного гранита, украшенный драгоценными камнями и благородными металлами. Это было громадное изображение мужчины средних лет, - страдальческое лицо под терновым венцом. Что это был за лик, я так и не узнал никогда…

Мы въехали в огромные сверкающие ворота, украшенные удивительными мозаиками. За стенами начиналась страна чудес, где самое скромное здание выглядело царским дворцом, на которые я смотрел широко раскрытыми от удивления глазами. За воротами десятки разных мелодий слились с гомоном толпы -в одну величественную, преисполненную радости мелодию. Ароматы нежных благовоний и острых пряностей струились в воздухе, - здесь словно были собраны все самые приятные в мире запахи.

Мимо нас гордой походкой проходили атланты – здоровая и жизнерадостная раса трехметровых гигантов. Уже потом я узнал, что жили они долго, более тысячи лет, - потому что мудрость Вселенной бесконечна, и нужно было много времени, чтобы познать ее хоть немного.

Радиальные проспекты, шириной более двадцати метров и выложенные стеклопластиком, излучали желтый цвет изнутри. Под ними, и над ними, на огромной скорости носились причудливые машины городского транспорта.

Я увидел бесконечные ряды монументальных зданий, окруженных садами. Эти строения сильно отличались друг от друга по внешнему облику, но редко какое из них не достигало ста метров в высоту. Иные простирались на более чем триста метров по фасаду, а иные врезались вершинами в серые пасмурные небеса. Все они были соединены между собой на разных уровнях разноцветными трубчатыми мостовыми переходами. Жилые строения имели форму восьмигранных и шестигранных торов, многоэтажных цилиндров - из камня, стекла и пластика особой прочности. Крыши были плоскими, часто с небольшими садами на них, и почти всегда с зубчатыми парапетами. Иногда попадались на глаза терассы, приподнятые над уровнем земли, открытые площадки и широкие поляны посреди сплошного моря цветочных клумб.

На определенном расстоянии друг от друга стояли грандиозные темные башни цилиндрической формы, далеко возвышавшиеся над остальными строениями. В отличие от последних, эти башни имели однотипную конструкцию и казались намного более древними, чем сам город. Они были выложены из прямоугольных базальтовых плит и слегка сужались от земли к закругленным верхушкам. Ни в одной башне не было окон или иных проемов, кроме огромных дверей внизу. Я разглядел еще несколько зданий поменьше, также несших в себе печать времени и по своему архитектурному типу схожих с цилиндрическими башнями.

Разбросанные всюду сады также выглядели весьма занимательно: очень уж диковинными были растения, раскачивающиеся на ветру по сторонам широких аллей. Цветы – большие, яркие и совершенно мне незнакомые, были высажены в клумбах различной конфигурации, и во множестве росли просто среди травы. На крышах домов можно было увидеть еще более крупные и яркие цветы, - эти, вне всякого сомнения, были плодами изумительной искусственной селекции.

На небе светило Солнце, которое было куда крупнее привычного для меня, и это наводило на мысль об очень близком к нему расстоянии. Позднее, и на ночном светиле я не смог обнаружить никаких известных мне примет: оказалось, что ночи этого мира освещает планета Кабар (Венера). Такое расположение планеты влияло на продолжительность земных суток: дни и ночи в Атлантиде были немного короче, чем в Городе Семи Холмов.

На некоторое время я отвлекся от созерцания картин прекрасного города и заметил, что свита Императора куда-то исчезла. По проспекту мы двигались вдвоем, на своих белоснежных единорогах. Мы почти не разговаривали – за всю дорогу обменялись лишь несколькими незначительными фразами.

Вскоре мы миновали еще несколько удивительных крепостных стен, сделанных из мрамора, меди, серебра и орихалка. Центральную часть столицы окружали три кольца сверкающих водных каналов. Они соединялись с океаном радиальным каналом, по которому проплывали сигарообразные корабли. Металлопластиковые мосты, переброшенные через водные каналы, были такие широкие, что вдоль их перил умещались многоэтажные здания. В каналах плескалось множество дельфинов, издающих странные свистящие звуки.

Наконец-то мы подъехали к самому центру столицы, обнесенного огромной золотой стеной. Моему взору предстали массивные золотые ворота, покрытые орнаментом в виде завитков, столь сложным и искусным, что мне невозможно было представить себе резец, который бы вырезал его.

За двадцатиметровой стеной возвышалась исполинская пирамида с зеркальными гранями из золотых пластин, высотой около трехста метров, – Храм Бога Ра. Вся поверхность земли вокруг пирамиды была выложена плитами серебра. Из остроконечной вершины золотой трехсотметровой пирамиды вырывался столб энергии, видимый невооруженным глазом как бесконечно пульсирующая радуга, уходящая в сторону Солнца. Энергетический столб вызывал ионизацию воздуха, и небо над пирамидой сверкало огнями сияний. Возле этой Великой Пирамиды стояли три зеркальные усеченные пирамиды, размерами поменьше. Южнее этого комплекса находился космопорт с множеством летательных аппаратов многообразных конструкций.

Мы спешились, и наши однорогие скакуны помчались по своим делам. К этому времени я так устал, и у меня так болело тело, что в памяти сохранились лишь отдельные картинки. И ощущение возраста этого мира – очень глубокой древности.

Туарей завел меня в отдельно-стоящее здание, расположенное между Великой Пирамидой и космопортом. Это массивное каменное сооружение называлось Храмом Воинов.

Теперь я находился внутри этого огромного помещения. Строгой формы арочные перекрытия, колоссальных размеров полукруглые окна, гигантские двери и множество пьедесталов и столов. Длинные полки из светлого дерева тянулись вдоль стен и были заняты рядами непомерно больших книг, обтянутых кожей и с какими-то символами на корешках.

Стены были сложены из гранитных блоков чудовищной величины и покрыты затейливой резьбой в виде странных иероглифов. Широкие столы были заняты плоскими мониторами, на которых все желающие, при помощи электрических ручек, материализовали свои лучезарные мысли. На некоторых тумбах стояли большие круглые сферы со светящимися кристаллами внутри, служившие здесь вместо ламп. Окна были застеклены и зарешечены толстыми прутьями, пол вымощен массивными восьмиугольными плитами.

Поднявшись на верхний этаж, Туарей завел меня в одну из комнат. Пожелав приятных сновидений, он удалился, оставив меня наедине с таинственной неизвестностью.

Это была прекрасная комната: стены обшиты деревом, пол устилали мягкие зеленые ковры. На левой стене висел фиолетовый ковер с вышитым по центру огромным всевидящим золотым глазом. За левым участком стены, из цветного стекла, открывалась панорама светящегося города, напоминающего пышный гобелен, расцвеченный красным и оранжевым. Я долго смотрел на город, простирающийся вдали. Город, погруженный в сон, казался отсюда маленькой вселенной. Все безмолвное, далекое, и такое четкое и ясное…. Я, не отрываясь, смотрел на широкие улицы и освещенные террасы, на громадные кварталы дворцов. Яркий свет Венеры заливал серебряным сиянием стены этих призрачных строений.

Несмотря на эту красоту, я решил раздеться, и вскоре уже был в объятиях широкой кровати. Перед тем как уснуть, я обратил внимание на диковинный узор отблесков в окнах моей комнаты, который озарял ночь многоцветными вспышками. Вспыхнет – погаснет, вспыхнет – погаснет, словно кто-то крутил огромный калейдоскоп.

В ту ночь мне опять приснился сон. Я стоял на широкой площадке, высоко над скалами, и прислушивался к голосу океана. В руках у меня была серебряная полусфера – одна из тринадцати Чаш Ковчега Атлантиды. Скорее глубинным подсознанием, чем слухом, я различал отголоски мелодии, которая когда-то, в начале времен, звучала в бескрайних просторах Вселенной, и в которой было все: мир и его история, могущество и величие Создателя, добро и зло. А потом я опять увидел волну, поднимающуюся из пучин океана, растущую все выше и выше, пока она не закрыла все небо. Она опустилась, и поглотила все вокруг. Я судорожно дернулся и проснулся, открыл глаза, уставился в потолок. Вокруг стояла тишина, и меня интересовал только один вопрос. Кричал ли я опять во сне, после всего случившегося?

Атлантида, город Евронус, пирамиды, комната, постель. Я смотрел на узоры резьбы над головой, и они казались странно знакомыми, как будто вырезанные там символы имели какое-то значение, когда-то известное мне. И я вспомнил: Цветок Жизни, Плод Жизни, Куб Метатрона, Звезда Давида – звездный тетраэдр, Древо Жизни… Эти символы и древняя страна Атлантида…. Я напрягся. Откуда мне это известно? Однако это было реальностью, как и кровать, на которой лежало мое измученное тело.

Я уловил легкий звук приближающихся шагов, и поэтому не удивился, когда дверь открылась и вошел Туарей.

- Доброе утро.

-Доброе утро, - ответил я с некоторым смущением, не веря, что уже утро.

-Знаешь, Алексус, давай сразу к делу. Я думаю, тебе вернуться в свой мир уже не удастся, - начал разговор Император. – Ни теоретически, ни практически у тебя не остается никаких шансов. Говоря по-военному – для обратного маневра места нет: все входят, никто не выходит. Даже я, Верховный Жрец Атлантиды, могу только догадываться, для чего Садовники Земли телепортировали тебя в наш умирающий мир. Но во всем есть свой тайный смысл, - с улыбкой подытожил Туарей, а потом продолжил.

- При Храме Бога Ра, в моем подчинении, находится множество жрецов, моих помощников. Но кроме жрецов и их магической науки, я лично располагаю и вооруженной гвардией. Имя им – Титаны-девственники. Жители называют их Серебряным Легионом, по цвету их одежды. Этот Легион живет по своему закону, который гласит: «никогда не знаешь, что будет, пока не победишь, или не проиграешь окончательно». Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к моим легионерам? – спросил Туарей.

- Служба меня не пугает, - пожал я плечами. – По-моему, лучше служить, чем сидеть без дела.

- Мне кажется, в тебе что-то есть. А может, наоборот, чего-то нет. Хотя, наверное, это одно и то же.

- Иногда мне самому так кажется, - признался я.

- Мы, атланты, называем это «состоянием в процессе эволюционного отбора». А вообще, эволюция – это очень жестокая штука. На ход эволюции не могут влиять чьи-то личные «хочу – не хочу». Это все равно, что воздействовать на смерч, землетрясение или наводнение. Предусмотреть невозможно, сопротивляться бесполезно. И не важно, император ты, или простой человек. Так что, одевайся Алексус, тебе предстоит пройти испытание на веру. И не сопротивляйся, так положено.

Грациозным жестом Туарей мне указал на груду одежды.

Опустив ноги с высокой кровати, я опустился на пол. Это была не та одежда, которую я сбросил, ложась спать. Я натянул брюки из мягкой кожи. Тонкая, как перчаточная, кожа была темно-синего цвета. Тут же оказались сапоги с высокими голенищами из серо-серебряного материала, похожего на шкуру ящерицы. Когда я надевал нечто среднее между курткой и рубашкой, Туарей отвернулся, глядя в окно и что-то бурча себе под нос.

Вскоре мы спустились на первый этаж, и, миновав широкий коридор, по гранитной лестнице спустились в подземелье. Впечатление древности подтверждалось выбитыми в каменных ступенях углублениями и канавками вдоль левой стены, там, где много столетий ее касались пальцы идущих. Бледный свет лился из стеклянных шаров, размещенных в корзинах над головами, и природа этого света была для меня очередной загадкой.

У подножия лестницы начинался большой зал, в котором царил покой и тишина. В нем находилось несколько вооруженных атлантов в серебристых плащах, с откинутыми капюшонами. Туарея они приветствовали жестами, а меня разглядывали с любопытством, но никто из них с нами не заговорил. Мы прошли в конец зала, где тот плавно перешел в широкий коридор. Здесь явственно ощущался возраст старинных каменных стен, на которых через определенные промежутки были вырезаны замысловатые руны. Резьба была очень глубокой, а некоторые знаки были написаны серебром.

Глава 4

В конце коридора мы уперлись в мерцающий овал силового поля, охраняющий золотую дверь, на которой также были выгравированные загадочные символы. Мне не хотелось даже просто смотреть на эту дверь, словно то, что скрывалось за ней, несло в себе смертельную угрозу.

- Что находится за дверью? – спросил я, отступая назад от золотистого портала. Он меня пугал.

- Истины, которые многие хотели бы знать, - ответил Туарей, - и ответы, которые многие предпочли бы не слышать.

В моей груди возникло странное напряжение, и я понял, что испытываю животный страх. За дверью скрывались какие-то мрачные тайны, и я ничуть не сомневался в этом, как и в том, что не могу игнорировать искушения узнать их.

Остановившись перед тяжелой золотой дверью, Туарей нажал на ручку в виде головы дракона, и, помогая себе плечом, распахнул ее.

- Это так называемая «камера познания Высшего Разума», - сказал Туарей, жестом приглашая меня к открытой двери комнаты.

Шагнув за Туареем, я оказался в зале, напоминающем гигантскую лабораторию с глухими стенами, покрытыми серебряными панелями, с неизвестными иероглифами на них. Воздух здесь оказался стерильным и очень холодным. Мягкий молочно-белый свет освещал комнату из неведомого источника. Дверь, через которую мы вошли, вдруг потерялась в кольце расположенных по всему периметру зала таких же золотых дверей.

- Ты должен сесть туда, - Туарей кивнул на уродливое массивное кресло, с откинутой за его спинку металлической полусферой. От кресла исходило какое-то зловещее напряжение. Я почувствовал, как мое сердце частыми ударами гоняет кровь по жилам.

- И еще я хотел бы, чтобы ты оказал мне услугу, помолившись со мной, - неожиданно произнес Туарей.

- Кому?

- Любой силе, в которую ты веришь. Самому себе, Единому Богу, – это не имеет значения. Надо лишь помолиться.

Император сложил руки и склонил голову. Мгновение поколебавшись, я скопировал его жест.

Помолившись, я медленно приблизился к креслу. Тело у меня сразу онемело, а в животе свернулся холодный тугой комок. Начался озноб, и я с трудом поборол сильнейшее желание выскочить отсюда и убежать, куда глаза глядят. Какое-то мгновение я не испытывал ничего, кроме чистейшего ужаса при виде этого кресла. Я только сейчас осознал, как сильно преувеличивал свои силы. Усаживаясь в кресло, я вновь почувствовал, как сжались внутренности от ощущения смертельной опасности. Металлические зажимы выскользнули из потайных отверстий, крепко обхватили мою грудь, руки и ноги.

- Это генератор мощной психической энергии, пристегнутым ты будешь в относительной безопасности, - пояснил Туарей. - Пожалуйста, поверь мне. Мне доводилось видеть результаты неверия.

Я заметил, как его передернуло.

- Я скажу тебе две вещи, которые ни один человек не услышит, не оказавшись в этом зале. Первое. Начав, ты должен идти до конца. Второе. Чтобы добиться чего-то, чтобы бороться с чем-то, ты должен осознавать опасность. Некоторые личности вошли в этот зал, и никогда больше отсюда не вышли. Когда Разуму дали время успокоиться, их здесь не было. И больше их не видели ни в этом мире, ни в других мирах. Чтобы выжить, ты должен быть стойким. Дрогнешь, потеряешься, и все, конец.

- А если я откажусь от испытания? – спросил я.

- Повернуть сейчас назад – еще опаснее, чем идти вперед, гораздо опаснее, - в словах Туарея чувствовалась искренность.

- Все Хранители Ковчега проходят подобное испытание? – я почувствовал, что сказал глупость.

Фигура Туарея в дверном проеме отсюда казалась громадной.

- Разум плетет узоры из твоих собственных мыслей и чувств, и они становятся прочнее сталепластика и смертоноснее яда... Но страх убивает разум. Его нужно пропустить сквозь себя, не дать ему задержаться внутри себя. Страх заставит тебя быть осторожным, осторожность сохранит тебе жизнь. Вот потому мы используем его как испытание. Ты должен захотеть стать Хранителем более всего в этом мире, и чтобы достичь этого – встретиться с чем угодно, с кем угодно, и победить. Такое основное требование к Хранителям Ковчега.

- Что ожидает меня в конце этого испытания?

- Каждый находит что-то свое.

-Мне действительно будет угрожать опасность, если я откажусь? Мне кажется, вы используете меня в каком-то эксперименте.

- У тебя нет выбора, Алексус. Чтобы возродиться, тебе нужно умереть. Это вовсе не так страшно, как тебе кажется.

От жреца исходила волна огорчения.

- Ну, что же Алексус, начинаем.

- Как скажешь, Император Атлантиды.

Туарей отступил за дверь, грустно улыбнувшись. Дверь захлопнулась, слившись со стеной, не оставив даже намека на свое существование.

Я осмотрелся, стараясь не обращать внимания на пересохшее горло. Узорчатый потолок затуманился, теряя свои формы. Бледное освещение приводило в замешательство. Предчувствие опасности не покидало меня. Внезапно комнату наполнил гулкий голос Туарея, - он звучал отовсюду, вокруг меня и во мне.

- Ты находишься внутри пси-генератора. Тяжкое испытание, которому ты подвергаешься, древнее и жестокое. Это испытание твоей веры. Неудача означает гибель, - потерю жизни, утрату души. Или то и другое вместе.

Я сжал кулаки. Пот обильно проступил на ладонях. Я почувствовал, что воздух в помещении пришел в движение, словно холодные электрические разряды перебегали с одного атома на другой. Пришло ощущение резко возросшей пси-активности.

- Погрузи свое «я» в тайну познания, Алексус.

Темнота поглотила комнату, наступил густой адский мрак. Предчувствие смертельной опасности захлестнуло мое сознание.

Тихий шепот прорезал тишину.

- Обрети веру, Алексус, ты можешь оказаться на грани постижения глубочайшего мистического опыта.

Высоко под потолком возникло, закручиваясь спиралью, туманное свечение. Оно окружило меня, воздух вокруг засверкал, и я погрузился в этот свет. Давление нарастало с каждым ударом сердца. Призрачное свечение, извиваясь, опустилось ниже. Оно спроецировало на стену передо мной огромный десятиметровый экран. Послышался шепот, но без слов. Это было нечто, что существовало еще до слов, и оно проникало сквозь уши, скользило по позвоночнику, не задерживаясь в мозгу. Мир растворился, и я как бы слился с экраном на стене, стал участником каких-то невероятных вселенских событий, которые отображали одновременно прошлое, настоящее и будущее.

Все вокруг начало вращаться, - свет появлялся справа, тьма уходила влево. Передо мной проплывала история Вселенной, я оказался на планете, которая была покрыта острыми скалами и кратерами вулканов. Мне стало понятно, что место, в котором я оказался, не значится ни на одной карте мира, а время не датируется никакой историей. Это была планета Земля миллионы лет назад, когда по ее фантастическим просторам передвигались только представители инопланетных цивилизаций. На ней росли небывалые деревья и цветы, высились огромные горы, а здания ничем не походили на дома, выстроенные людьми. Я видел подводные города со странными обитателями, и пирамиды в бескрайних пустынях, над которыми пролетали как космические корабли, так и крылатые существа похожие на драконов. Сама Земля начала ведать свою историю…

По Божественному Плану еще до появления первых людей необходимые условия для становления и эволюции будущей человеческой расы должна была подготовить более развитая цивилизация. Так всегда делалось на вновь рожденных и необжитых планетах. На нашу планету, еще до гуманоидов с созвездия Лиры, первыми прибыли корабли ящеров с планеты Золотого Дракона, что в созвездии Возничего. Эта добрая и высокоразвитая раса рептилий заселила Землю примитивными растениями, затем земноводными и простейшими ящерами. По Высшему Плану звероящеры должны были успеть эволюционировать до уровня своих наставников-родителей и улететь на другие, более развитые планеты. Но после того, как рептилоиды передали земным динозаврам необходимые ДНК для развития, на Землю проник космический вирус. В результате стремительной эпидемии среди динозавров произошли необратимые генетические мутации. Они-то и помешали динозаврам развиться в достаточной степени для вселения в их тела высокоразвитых душ с созвездия Возничего. Как следствие, больные животные внезапно переродились в неразумных и непредсказуемых гигантских ящеров, мешающих развитию земного человечества. Так первый Великий Эксперимент рептилоидов провалился, так и не начавшись.

Несмотря на этот провал, рептилоиды по праву являлись создателями и властителями жизни на Земле, послужив прототипами для самых жутких древних мифов и легенд. Они считались Старшей Расой землян, и назывались Властителями Древности, Первыми Садовниками Земли.

Но вскоре зыбкие образы на экране перестали мелькать перед моим взором, замедлили свое движение, и понемногу начали застывать на экране стены.

Я внезапно ощутил, что какая-то сила сорвала меня с места и бросила в бесцветную пустоту – божественно-сладостную атмосферу космоса. Я лечу во Вселенной, через уровни реальности, все выше и выше. И попадаю туда, где не был ни наяву, ни во сне. Здесь нет ни горизонта, ни земли, ни неба. Вообще ни единого кусочка, который можно было бы назвать твердью. Мысленно я называю это место «морем причинности», мгновенно ощутив, что новый уровень реальности включает в себя бесконечное разнообразие всего моего опыта на Земле. И все это перекрывает какое-то чувство, скорее всего, чувство возможности. Я один в этом море. Надо мной, подо мной, сквозь меня текут мыслеформы – похожие и на человеческие фигуры, и на слонов, тигров, крокодилов, и на длинные лодки с анубисами на борту, плывущие с запада на восток. Я словно кружусь в водовороте чужих эмоций, планов, переживаний, чувств и целей. Вся моя жизнь начинает казаться лишь подвижной игрой, взаимодействием миров, их кружением вокруг нашего трехмерного физического мира – то есть вокруг той истины, постигнуть которую не сможет ни один из смертных. Постепенно я начинаю различать звуки. В мозг проникает уже знакомая сладостная музыка сфер. И еще что-то…. Не слухом, а скорее подсознанием, я улавливаю, что ко мне крадется что-то огромное и пугающее. Оно рядом, и оно знает мое имя. В одной руке у него моя жизнь, а в другой – смерть. Хочется спрятаться, но убежать я не могу. В следующий миг я услышал трепет гигантских крыльев и дикое рычание неведомых тварей. Я посмотрел вперед и увидел не один путь, а множество широких дорог. По некоторым из них с шумом передвигались существа, о которых хотелось навсегда забыть. Присмотревшись, я обомлел от страха. Но вместе с тем, ни одна из этих ужасных тварей не могла вызвать подобной реакции. Страх исходил из глубин моего собственного подсознания. Это лишило меня прежней стабильности, но я по-прежнему ощущал свою целостность. Иначе говоря, я остался Алексусом, четко обозначенным в этом пространстве.

Из пространства послышался голос: «Алексус, освободись от понятий добра и зла, ибо они зависят от стремлений. Ты, как часть Вселенной, сам есть творение. Творение, свободное от Творца, хотя и являешься его частью. Плоть – это обман, прочувствуй свободу».

После этих слов в мозгу разорвалась сверкающая молния, и все тело потряс сильнейший разряд ментальной энергии. Все образы ушли, память улетучилась. Исчезло даже осознание своего собственного «Я». Меня освежевали – осталась лишь чистая воля. Я не чувствовал своего тела, время стало понятием потусторонним. Я будто превратился в вечный огонь, и должен был прожечь себе путь в гранитной скале. Я все горел и горел, но холодный камень оставался неизменным. Я мог всю вечность потратить на это испытание.

В следующий момент мое единство разрушилось, понятие о границах исчезло, что свидетельствовало, очевидно, о погружении в самые глубины собственного существа. Что я чувствовал? В первые мгновения чувства не имели и не могли иметь словесного соответствия, так как ни язык, ни ум не могли определить ощущения подобного свойства. Я попытался сконцентрироваться на своем личном образе, но тут на меня набросилась целая стая моих образов – моих раздробленных «Я». Мое тело погрузилось в какую-то другую реальность, и мой цельный образ растворился в других лицах, черты которых услужливо подсовывало подсознание. Я перестал быть одним человеком, я воплотился во множество существ. Однако сомнений не было, все они были моими «Я». Алексусы разбрелись по векам и тысячелетиям мировой истории. Их можно было встретить на заре создания человечества, и в новые времена, - в эпохи, известные каждому человеку, и в темные эры, вызывающие недоверие даже у посвященных. Среди них попадались Алексусы-люди, Алексусы-животные и растения, позвоночные и беспозвоночные, обладающие сознанием и лишенные его. Алексусы-земляне, и Алексусы – обитатели иных планет, семена вечной жизни, заброшенные в бескрайность космоса. И в то же время все они были мной самим. Через них я видел смерть и предательство, чудовищ и героев. Я стал свидетелем испытания верности, увидел нужду и могущество, всегда шагающие рядом во всех расах. Я попытался мысленно охватить эти мириады времени и пространства, и мой страх сменился настоящим ужасом. Я еще никогда не испытывал подобного чувства. Ни смерть, ни удары судьбы, ни муки не способны сравниться с отчаянием от утраты собственного цельного «Я». Я представлял растворившегося в космосе индивида, вмещавшего в себя целый сонм этих «Я». Как будто мое тело сделалось одним из божеств с множеством рук и голов, украшающих некоторые храмы Земли. Очумев, я совсем потерялся в этих видениях.

Мои мысли продолжали метаться, когда некая сила бросила меня в преисподнюю еще более глубокого ужаса, на самые низшие уровни пространственно-временных измерений, в области Хада. В меня словно втиснулась сотня разумов, обитающих в этих адских узлах. Они сплетались все плотнее, все туже…. Мне захотелось исчезнуть, превратиться в мельчайшую частицу космоса, скрыться в любом уголке Вселенной. А потом начались видения ужасающего, жуткого вида – моральный урок для всего живого. Я видел существа с козлиными рожками, львиными шкурами и волчьими зубами – бесовские когорты из-за пределов мира. Были среди них человеческие гордецы со злобными бесами на плечах, лишенные зрения этими тварями; аспиды, высасывающие глаза у грешников; чревоугодники рвали один у другого куски гнилого мяса; оголенная похабная девица со спущенной кожей и употребляема толстобрюхим сатиром, выкрикивающим ему же самому вечное посрамление. Все исчадия ада были собраны там, в преддверии Страшного Суда, который окончательно разделит живых и мертвых, – по способности к вечной жизни. Страх рвал мою душу на части. Безжалостная сила рвала подсознание, выворачивала его наизнанку, пытаясь вытрясти из него все мало-мальски ценное. Я не сопротивлялся, да и смысла в этом не было.

Высший Разум одновременно и противостоял мне, и содействовал мне с безмерным размахом, не знающим пределов и превосходящим любые фантазии и расчеты математиков и астрономов. И вот Разум послал мне волны мыслей. Они вспыхивали ярким пламенем и гремели подобно раскатам грома. Направленный сгусток энергии едва не разрушил меня своей неистовой силой. Как будто множество солнц, миров и вселенных сошлись в одной точке. От этого всепроникающего страха прежний страх сделался почти незаметным. Обжигающие огненные волны в какой-то степени вернули мне ощущение собственного «Я». Ужас и отчаяние понемногу начали исчезать. Вокруг воцарилась тишина, от которой веяло беспредельным холодом. Безграничный Разум послал целый поток информации и пояснений, распахнувших новые горизонты. Я охватил мысленным взором недоступные раньше сферы космоса. Голос сообщил мне, что представление о трехмерном мире наивны и ограничены. Помимо известных всем направлений – вверх-вниз, вперед-назад, направо-налево, существует великое множество иных путей.

Мое воображение проникло в измерения, недоступны человеческому зрению и разуму. Голос внушал мне, что любая форма в пространстве образуется при пересечении фигур с большим количеством измерений. Трехмерные куб и сфера возникают при сечении фигур четвертого измерения. Четырехмерные фигуры создаются с помощью сечения пятимерных, и так далее, вплоть до головокружительной бесконечности прообразов. Мир людей – лишь малая грань ничтожно малого явления – трехмерного континиума. То, что люди считают реальностью, на самом деле есть иллюзия и призрак, а то, что на земле зовется иллюзией – это сущность и реальность. Истинное место высшей независимости находится за гранью восприятия человека. Весь окружающий нас материальный мир – все есть Свет. Он подчинен собственным понятиям и пропорциям, каждая вещь определена собственным числом, и ей определено собственное место в этом мире - соответственно ее тяжести.

Время не движется, а стоит на месте, убеждал меня Голос. У него нет ни конца, ни начала. Нам только кажется, что оно идет и приводит к переменам. Это земное заблуждение. Да и само время – не более чем иллюзия. Оно необходимо людям для того, чтобы выстраивать логическую цепочку событий. Лишь зажатые в физическом мире люди полагают, будто прошлое сменяется настоящим, а настоящее будущим. Это результат вечной борьбы Создателя и Сатаны, в которой рождается трехмерное время, без которого человеческий ум умрет. Но в действительности все, что было, есть и будет, существует одновременно.

От рождения и до смерти человек плывет по поверхности событий. Иногда он ошибочно решает, что способен влиять на ход событий, и в нем возникает стремление. А это – прискорбная ошибка, ибо стремление порождает желание и создает ложное «Я», заслоняющее чистое пребывание в мире. Оно в геометрической прогрессии множит эти стремления и желания, и тогда человек с головой оказывается в помойной яме. Поступки и их следствие – вот по чему будет судим человек на небесах. Все остальное, а также то, что получаешь в виде дешевого ощущения собственного превосходства, - сущая иллюзия.

Разум мне гласил: «Наивысшее благо – любить что видишь, наивысшее счастье – иметь что имеешь. Тогда будешь пить благодать из собственного источника, тогда коснешься истинной жизни, которую предстоит провести душе рядом с ангелами - после этой бренной земной жизни, в вечном грядущем. Погрузись в Создателя, полностью отбрось все фантомы, иллюзии, создающие ложное ощущение личности».

Разум торжественно провозглашал мне свои истины, не давая никакой возможности усомниться. Перемены, которым люди придают столь большое значение, всего лишь функция их сознания, поскольку они воспринимают явления под разными космическими углами. Эти бесконечные смены космических углов сознания поработили землян, в массе своей не умеющих ими управлять. Только считанные единицы – посвященные, знакомые с тайными знаниями, знают, как надо с ними обходиться. Ясновидящие и пророки (суис и сарьгис), вырвались из-под власти времени и пространства.

Вибрация волн ослабела, и я на мгновение заколебался, задумавшись, а во что я действительно верю. Это мимолетное колебание вызвало поток силы, которая устремилась через меня подобно огню из глубин Вселенной. Жар внутри меня дошел до белого каления, и дальше, к сиянию, от которого плавится камень, испаряется сталь и воздух взрывается огненным дождем. Отчаянным рывком я вцепился в расползающиеся фрагменты своего «Я», и пустота начала таять и расплываться передо мной. Связь между мной и огнем оборвалась, бьющий через меня поток силы приутих. Я понял, что еще бы секунда, и этот поток силы сжег бы меня до основания. Но теперь я был окружен серебристым свечением в виде сферы, и появилось чувство вновь обретенной цельности. Мое нутро было выжжено бесконечными вопросами и болью, хотя тело стало прозрачным и воздушным. И в глубинах души я нашел то, во что верил, и верил всегда.

ИСТИНА.

Я верил в истину Создателя, даже если эта вера причиняла боль. Теперь я знал, что нет во мне другой веры, кроме как слепая вера в Главную Истину – Божественность Человека. Эта вера делает нас свободными. Это была не победа и не поражение; это было что-то новое. Я наслаждался этой новизной, впуская ее в каждую клеточку, каждый нерв своего тела.

Заворачиваясь кольцами, экран на стене начал медленно исчезать. Ослепительный, бриллиантовый свет разлился по комнате.

Я чувствовал себя выжатым, словно пробежал марафон с олимпийским результатом. Я находился в сознании, но при этом в очень странном состоянии. На мою долю еще никогда не перепадала такая порция эйфории и ужаса одновременно. Голова болела невыносимо. Дыхание напоминало какое-то сдавленное рыдание. Я сидел в кресле, весь в холодном поту, который потихоньку превращался на мне в ледяную корку. Эта замороженность была необходима для того, чтобы охладить ожоги души, потому как некоторые воспоминания выжгли в ней глубокую рану, и продолжали жечь ее. А над всем этим возвышались гнев и месть, - холодные как смерть…

За всем этим экспериментом я чувствовал какую-то огромную и пугающую цель. И то, что я заразился этой целью, и отныне буду двигаться к ней с пугающей необходимостью. Но что это за цель, я еще точно не знал.

Сзади донесся лязг открываемой двери. По полу зашлепали сандалии. Чьи-то руки подняли колпак, державшие меня захваты соскользнули.

- Ты сказал, что это испытание, – простонал я. – По-моему, я умер.

- И предупредил тебя об опасности. Но главное – ты жив и невредим, и у тебя сохранилась душа.

- Откуда ты знаешь, сохранилась ли у меня душа?

- Ее отсутствие легко определить, - ответил Туарей.

- Я был очень испуган, - с отчаянием сказал я. – Герой с меня никудышный.

- Алексус, так ты понял суть эксперимента?

- Да, - согласился я. – Пси-генератор выполняет мои неосознанные желания. Вера – это и есть неосознанные желания, а высшая степень веры заключается в осознании своей божественности. Но мне еще нужно победить гнев и месть…

- Сегодня ты разорвал все узы, что связывали тебя с прошлым миром. Отныне ты один из них, - один из Титанов Атлантиды. Ты успешно прошел испытание и теперь можешь встретиться с Садовниками Земли, ведь это они телепортировали тебя в Атлантиду, через туннель времени. Поднимайся, пошли.

- Позволь отдохнуть минуту, я выжат.

Я дам тебе энергетическую таблетку. Пойдем!

- Но почему такая спешка? Что я должен делать теперь?

- Перед тобой стоит удивительная задача, - улыбнулся Туарей. – Нам еще многое надо успеть, а времени так мало….

Глава 5

Оставив прохладное подземное помещение, мы вышли из Храма Воинов. Только сейчас пришло осознание необычного состояния страха, вызванного ощущением пси-энергии в камере познания. Странные мысли вспыхивали в мозгу, словно ослепительные молнии. В какой-то момент у меня возникло безудержное желание завизжать, захрюкать, подобно вывалявшейся в грязи свинье, потом засмеяться, безумно захохотать и тут же разрыдаться.

Южнее Великой Пирамиды виднелись очертания космопорта Атлантиды. Золотистый солнечный свет, пульсирующий из ее остроконечный вершины, отражался от стен зданий, сложенных из камня, стали и каких-то синтетических материалов.

По выложенной серебряными плитами дороге я следовал за Туареем, навстречу гнетущей неизвестности. Император прервал наше молчание, указав рукой на виднеющуюся далеко за космопортом гору, напоминающую огромную свинцовую тучу невообразимых размеров.

- Это гора Олимп, обитель Садовников Земли, их Техно-Центр, - заговорил Туарей. – И наш путь лежит к нему. Алексус, почему ты не задаешь вопросов?

- Их слишком много.

- Задавай.

- Во-первых, кто такие Садовники Земли?

- Садовниками Земли можно назвать более двадцати инопланетных цивилизаций нашей части Галактики. Все они в какой-то мере внесли свою лепту в эволюцию планеты Земля. Но Первыми Садовниками Земли по праву считаются рептилоподобные ящеры из региона Капеллы, что в созвездии Возничего. Это одни из самых восхитительных органических существ во Вселенной, члены огромной космической расы, в сравнении с которой все иные жизненные формы всего лишь неполноценные варианты. Их интеллектуальные возможности превышают любые известные нам представления. Телепатия – их обычный способ общения, но у них имеются и вокальные органы, которые могут дублировать речь всех говорящих организмов Вселенной. Они обитают на планете Золотого Дракона в созвездии Возничего, - там их родной дом. Но они расселились на многих планетах, о которых мы не имеем никакого представления, и вряд ли способны их себе вообразить. На планете Золотого Дракона множество городов, выстроенных из черного гранита. Их солнце светит не ярче нашего, но им не нужен свет. У них совсем иные, более тонкие чувства, и в своих огромных домах и храмах они обходятся без окон. Свет даже мешает им, и постоянно беспокоит на Земле. Они являются родителями цивилизаций из созвездий Ориона и Лиры. Риптоиды из созвездия Ориона пошли по агрессивному, воинственному пути развития. А многочисленные народы созвездия Лиры первыми заселили планеты Веги, Сириуса и Плеяд, которые до них были необитаемыми. И везде эти белокурые лирианцы лепили из местной глины и выращивали себе помощников-биороботов, которых периодически уничтожали, чтобы заменить более совершенными образцами. Начало цивилизации в созвездии Дзета Сети положила также лирианская раса. Лирианцы частично колонизовали и заселили пять планет из двенадцати, вращающихся вокруг Солнца: Нибиру, Фаэтон, Аристон, Марс и Землю. В итоге получается, что начало всем солнечным цивилизациям, положили рептилоиды с созвездия Возничего. У них, в свою очередь, были свои родители – цивилизация Ра, Садовники нашей Галактики. Все их тайны на Земле хранят пески пустыни Гоби. Но это уже другая история, глубиной в миллионы лет, - закончил Туарей.

Я вытер пот со лба. Да, занимательная у нас родословная.

Мы подошли к космопорту, где воздух был пропитан масляно-озоновой смесью запахов. Еще издали я заметил, как опускаются и поднимаются корабли на столпах бледно-голубого света. Посадочные площадки с башнями управления тянулись полукругом, а само летное поле окружали ряды армейских казарм, увенчанных частоколом антенн и фиолетовыми силовыми полями.

От разнообразия летательных аппаратов захватывало дух. Ближе к нам находились стандартные виманы, валиксы и гравитационные космокатера атлантов, чьи корпуса из электроактивного металла прятались в зеркальных коконах силовой защиты. За ними, на трех усеченных пирамидах, сияли в закатных лучах серебристые звездолеты: шла подзарядка от вихревого поля Земли. Накопленная пирамидами вихревая энергия передавалась на силовые установки этих звездолетов.

Из рассказа Туарея я понял, что на дальних рубежах космопорта стояли гостевые корабли инопланетных цивилизаций, от серебристых тарелкообразных до матово-черных сигарообразных. Изумительными были огромные додекаэдры со сказочным опереньем из сотен зондов и антенн, так называемые «прыгуны». На световой скорости прыжковые пушки изменяли траекторию полета корабля на девяносто градусов, перемещая его в четвертое измерение, а потом обратно. Корабли внутриземной цивилизации Теро украшала эмблема шестиконечной звезды – звездного тетраэдра; сириусян – змея, кусающая свой хвост; плеядеанцев – солнечный крылатый диск; орионцев – черная свастика, вписанная в красный круг; марсиан – пятиконечная красная звезда, вписанная в синий круг.

Туарей пригласил меня в небольшой двухместный прогулочный виман, электрокатер на магнитной подушке, а сам занял место за пультом управления.

Когда антивихревые двигатели оторвали нас от земли, солнце уже садилось за далекий горизонт, который напоминал пышный гобелен, разукрашенный красным и оранжевым. Туарей не стал включать кондиционер, а просто опустил стекла. Город внизу погружался в сумерки. Прижатые к земле облака словно обвели снизу огненным карандашом; горы на севере переливались зеленым, фиолетовым и коричнево-красным, а полоска неба на западе была ошеломительного лазурно-зеленого цвета. Полная тишина, если не считать тихого жужжания электротурбин. На востоке полыхало яркое зарево. Туарей объяснил, что это орбитальные зеркала, которые использовали для освещения фермерских полей в темное время суток.

Наш виман летел на восток вдоль широкой дороги, строго выдерживая стометровую высоту. Под нами, на низкой высоте, летели навстречу друг другу два потока виманов, покрытых полимерным камуфляжем. Боковым зрением я заметил, что вровень с нами, по бокам, летели два вимана покрупнее нашего, с Титанами на борту. Это была личная охрана Императора Атлантиды. Через какое-то время Туарей заговорил:

- Ты знаешь, Алексус, рептилоиды с созвездия Возничего, или мы их еще называем Драконами, хотят от землян только мира, невмешательства в их личные дела, и увеличения духовных связей между нами. Последнее теперь абсолютно необходимо, поскольку земные открытия и изобретения расширили наши познания, и рептилоидам все труднее входить с нами в контакт. А сама мысль о попытках порабощения или духовного разложения ими земного человечества нелепа и чудовищна. Драконы есть мудрыми и терпеливыми, долговечными и дальнозоркими, не имеющими в себе ничего от торопливости и страстей, в которых сгорают низшие расы нашей Галактики, и земные в первую очередь.

- Странные существа эти рептилоиды, - продолжал Туарей. – Они способны получать незримую информацию с Хроник Акаши, распутывать переплетение многих будущих вероятных событий. И они весьма активно используют свое умение. Иногда даже могут изменять ход земной истории. Но зачастую они только наблюдают, как сбываются их предсказания. Они видят, слышат и чувствуют наш мир не так, как мы. Между нами пропасть – мы это признаем и понимаем, но нам ее никак не преодолеть.

Гора Олимп, к которой мы летели, виднелась в нескольких минутах полета к северу. Заходящее солнце заливало золотом ее вершину и склоны, яркая радуга повисла в дымке над ней. Не снижаясь, мы подлетели к ее западной стороне, и на какое-то время зависли в воздухе. Скалы перед нами начали раздвигаться по горизонтали, открывая огромный освещенный туннель. Туарей залетел в туннель, и виртуозно посадил виман на мигающую огнями площадку. Мы покинули космокатер, и дальше двинулись пешком.

Я заметил, что очертания сводов туннеля имеют правильную форму со следами изобразительного исскуства какого-то древнего народа. И направление, и крутизна туннеля то и дело менялись, и в какую-то минуту мы с Туареем очутились в длинном ровном коридоре, где время как-бы перестало существовать.

- Мы младенцы рядом с рептилоидами с созвездия Возничего. Ползем на четвереньках там, где они бегут. Они покорили бесконечность, единица времени и пространства является для них олицетворением космического единства. Человеческое сознание не в силах охватить эту бесконечность, только единичные наши жрецы могут догадываться, - заметил Туарей, открывая золоченую дверь с ручкой в виде головы дракона. – У атлантов есть древняя поговорка о том, что совет дракона – это приказ. И никогда, Алексус, никогда не смотри рептилоидам прямо в глаза.

Глава 6

Мы вошли в большой зал, который буквально захлестывало… Вот только было непонятно, чем именно его захлестывало? Ничего подобного я прежде не ощущал. Да, здесь определенно присутствовала некая сила, которая ошеломительно возбуждала и одухотворяла.

Вдоль стен мигали большие экраны мониторов, за которыми находилось несколько исполинов в черных плащах. Никто даже не пошевелился при нашем появлении.

- В левой части зала экраны показывают ситуацию на планете Земля, - пояснил Туарей. – На вершинах круглых башен, которые ты видел в нашей столице, стоят камеры слежения, которые в режиме реального времени, через орбитальные спутники, показывают эту часть планеты и пространство ближнего космоса. Справа находятся экраны, подключенные к глобальной сети Лиги Объединенных Миров. Там можно увидеть разные планеты, населенные развитыми существами, живущими между собой в мире и согласии. Планета Земля не входит в эту Лигу. Каждая цивилизация, желающая вступить в содружество миров, уничтожает перед этим на своей планете все стратегическое оружие, и достигает определенного нравственного уровня развития. Ты должен понимать, что инопланетянам не с руки захватывать нашу планету, и заниматься проблемами нашего собственного дома. Иногда они посещают нашу планету, чтобы собственными глазами увидеть то, во что мы превратили свой родной дом. Это их всегда приводит в ужас, но поучает и отрезвляет.

Во время нашего разговора демонстрационные панели то мутнели, то оживали: порой в воздухе становилось тесновато от причудливых трехмерных картинок.

Я начал рассматривать фрески на стенах и потолке, где рептилии изображались в самых разных героических сюжетах. Разглядывая потолок, я не сразу заметил, как перед нами появился трехметровый гигант с капюшоном на голове. Он протянул ко мне руки, ладонями вверх. Не зная смысла этого жеста, я также протянул в ответ свои руки, но ладонями вниз. Наши ладони соприкоснулись. Что-то возникло между нами – какое-то непонятное единство. Я вспомнил это рукопожатие из своей прежней жизни и вздрогнул. Если он сейчас снимет капюшон, - подумал я, - сознание мое улетучится, как голодный попугай с клетки.

Туарей перевел взгляд с меня на него, затем улыбнулся.

- Это Шаваоф, Главный Садовник Земли, - молвил Туарей. – Их естественный мир – четвертое измерение, со своими параметрами длины волны, и прочими штучками. В нашем трехмерном мире они могут принимать облик той расы, в пределах которой обитают.

Шаваоф снял капюшон, и мне открылось симпатичное смуглое лицо, ничем не отличающееся от облика атлантов. А в его интересных глазах мерцал голубоватый свет звездных туманностей. Я не мог сказать ничего определенного о его возрасте, он был чуть постарше Туарея. Но встретив его взгляд и увидев, что скрыто в той глубине, я засомневался. Он обладал властью того, кто привык командовать людьми, или силами – на протяжении тысячелетий. Он оценивающе оглядел меня с ног до головы. Я с достоинством выдержал его тяжелый властный взгляд, хотя в какой-то миг уже решил, что у меня сейчас свернется кровь.

Шаваоф кивнул головой, указывая направление, и мы направились за ним к боковой громадной золоченой двери, из-за которой лился фосфоресцирующий свет.

- Это наша библиотека, - сказал Шаваоф, когда мы перешагнули порог. – В ней собраны тексты и картины, содержащие весь обьем накопленных землянами знаний, начиная с истории развития каждой расы и субрасы, и заканчивая полным описанием ее достижений в любых областях жизни, многообразия ее языков и особенностях деятельности.

На левой стороне библиотеки я заметил невероятные карты, нарисованные на фресках, где были обозначены давным-давно забытые материки и океаны, и где лишь изредка встречались смутно знакомые рельефы земной поверхности. От них веяло глубокой древностью, очень глубокой стариной.

- Алексус, не отвлекайся, - прошелестел Шаваоф. – Слушай, а то пропустишь очень важное.

- Атлантская раса, как все прошлые и будущие, является лишь одной из многих развитых цивилизаций, в разные времена населяющих эту планету, - продолжал Шаваоф. – А мы прилетели сюда из далекого созвездия Возничего, истоки нашей цивилизации теряются в глубинах космоса, который сам по себе является почти нашим ровесником. Мы помним мир, когда он был еще совсем юн, и каждый день нес в себе угрозу нового взрыва. Измерение ведется в миллиардах лет, и, разумеется, здесь не может быть и речи о времени в его человеческом понимании. Мы прилетели на вашу планету за пятьдесят миллионов лет до появления первого человека, во времена, когда по ней бродили громадные и тупые гермафродиты. Мы тогда были величайшими во Вселенной, ибо мы одни смогли овладеть секретом времени. Научившись проецировать свое сознание на миллионы лет в будущее, мы смогли узнать все, что когда-либо будет известно цивилизациям вашей планеты. Да, мы иногда вмешиваемся в жизнь народов Земли, но это не обсуждается. Из громадного объема полученной от вас информации наша раса выбирает те идеи, творения и новшества, которые подходят к нашим собственным условиям.

И тут Шаваоф начал выдавать свои секреты:

- Иногда, в познавательных целях, мы вселяемся в тела людей определенного народа или общества. Это происходит примерно таким образом: с помощью специальных технических устройств душа исследователя – нашего представителя, проецируется в будущее, и движется по сенсорным каналам вплоть до нужного времени, где после нескольких предварительных проб выбирает более-менее подходящего человека, интересующего нас народа, в определенный исторический период. Завладев соответствующим телом, рептилоид отправляет душу человека в свое тело - до завершения программы, и возвращения каждого из них в свое родное тело в конце эксперимента. Душа рептилоида обычно вселяется в тело высокопоставленного члена данного общества, и старается в максимально короткий срок собрать интересующую нас информацию. Между тем, вытесненная душа землянина, оказавшись в чужом теле и времени, находится под неусыпным нашим наблюдением и охраной. Особо следим за тем, чтобы она не навредила телу нашего сородича – своему временному обиталищу. Одновременно из души землянина с помощью особых тестов мы извлекаем все, что представляет для нас хоть какой-то интерес. Когда перенесенная во времени душа землянина перестает возмущаться по поводу происшедшего, даем ей определенную свободу передвижения и возможность знакомиться с нашим миром; допускаем в библиотеки, где хранятся все сведения об истории Земли. Как правило, душа человека хорошо осваивается в новой для нее обстановке, и жадно поглощает сведения о прошлом и будущем – и прежде всего, о ближайшем будущем той эпохи, из которой она прибыла. Вот откуда берутся ваши именитые предсказатели. Такие переселения душ порождают случаи внезапных изменений личности испытуемого человека. Множество таких примеров можно найти в истории человечества. Поэтому встречаются среди людей и такие, кто на уровне подсознания помнит, что когда-то был рептилоидом. Целостность личности – вот то единственное, что нам не подвластно при наших манипуляциях с людьми. Но прежде чем возвратить душу человека в его родное тело, ее подвергают сеансу выборочного гипноза, блокируя те участки памяти, где содержатся сведения о нашей расе. Были случаи, когда мы забывали стирать информацию, и это вызывало серьезные исторические проблемы. Иногда душа человека не желает возвращаться в свое физическое тело, тогда применяем метод убеждения или принудительного возвращения. Когда-то наступит время, когда наша раса начнет вырождаться. И тогда неизбежно встанет вопрос о массовой миграции душ рептилоидов в тела людей, имеющей лучшие перспективы физического развития. Вот почему, Алексус, мы здесь находимся, и оберегаем планету Земля как свой будущий родной дом, - закончил свой монолог Шаваоф.

-Я начинаю понимать, - проговорил я. – Земля для вас не просто объект исследования, она – ваше будущее. Она часть вашей жизни, весь установленный для вашей цивилизации миропорядок.

- Да, Земля часть нашей жизни, и основа нашего мира, - подтвердил мои слова Шаваоф.

- В таком случае я, кажется, действительно понимаю, что движет вами, - я осмелел и начал философствовать.

- Нами движет желание стабильности, - проговорил Шаваоф, - и еще некое любопытство. Поэтому мы и владеем практически всей информацией об эпохах, которые уже миновали, и которые придут в будущем. Наша конечная цель – собрать все факты и сведения о Галактике, и установить соотношение между ее расами и цивилизациями.

- Тогда вашим поискам не будет конца. Вы никогда не остановитесь.

- Мы в этом не уверены.

- Но…

- Собирать факты и сведения – это лишь средство, - произнес Шаваоф. – Цель же одна – достичь истины. И потому мы никогда не стремились захватывать вашу планету. Мы хотим получить доступ ко всем вашим знаниям, хотим сотрудничать. Нам иногда даже хочется поделиться своими познаниями с землянами. Что мы и делаем, правда очень редко, из-за вашей непредсказуемости. Но мы никогда не достигнем полного взаимопонимания с вами. Слишком велико различие, слишком широка брешь. Только одна подозрительность человека – неодолимая преграда.

Выражение моего лица, наверное, выглядело смешным, потому что Шаваоф заулыбался.

- И запомни, Алексус, на будущее. Когда люди заселили эту планету, мы в основной своей массе удалились. Но этот мир принадлежал нам задолго до вашего появления, и будет снова принадлежать нам, когда вы уйдете. А пока пусть он принадлежит вам – по крайней мере, вы можете так считать, - подытожил Шаваоф, сделав мое лицо еще более глупым.

Меня как будто хорошенько отпороли на глазах у всего мира.

Глава 7

Собирая мир, Создатель выдал на-гора массу выдающихся и оригинальных идей, однако сделать этот мир понятным для людей в его задачу не входило.

Мои мысли бешено носились, причем во всех направлениях сразу. Что еще извержет этот фонтан инопланетной мудрости?

Слегка тревожное молчание повисло в воздухе, и я мысленно пытался определить источник своего беспокойства.

Глава 8

Глава 9